Book: Космоэколухи



Космоэколухи

Ольга Громыко

Космоэколухи

Купить книгу "Космоэколухи" Громыко Ольга

Горячие авторские благодарности:

Евгении Шпилевой – за помидорную делянку и слово из трех букв,

Людмиле Астаховой – за консультативно-конопляную помощь,

Светлане Дмитриевой – за почти соавторское участие,

Максиму Малявину – за торжество современной психиатрии над космическими мозгоедами,

Андрею Уланову – за то, что не вмешивался,

Анне Полянской – за неизменную моральную и корректорскую поддержку!

Часть первая

Теодор старательно похлопал по земле ладонями, приминая ее и одновременно выравнивая. Нежно-зеленый конопляный побег в центре смотрелся бодрячком – если не знать, что это все, что осталось от роскошного куста. Полина вообще не верила в его воскрешение, но пилот оказался опытным некромантом, и кусок корня, найденный на месте катастрофы, через пару недель таки дал росток. Увы, превратить ком железа обратно в бидон не смог даже Михалыч, и пришлось сажать побег в обычный пластиковый горшок, купленный в портовом магазинчике. Цветочного отдела там не было, но в углу прилавка стояло давно издохшее, затянутое паутиной и уже неопознаваемое растение, чей саркофаг владелец согласился уступить за символическую плату – при условии, что мумию Тед выкинет сам.

Несмотря на тщательную помывку, горшок остался желтым с серыми разводами, однозначно проигрывая бидону.

– Может, череп на нем нарисовать? – прикинул пилот.

– Надо было в настоящий посадить, – хихикнула Полина. – Прихватил бы с базы голову змеелюда, выварил у Вениамина Игнатьевича в автоклаве…

– За кого ты меня принимаешь? – обиделся Теодор. – Она же маленькая! А кусту нужен горшок хотя бы на десять литров.

– А под рассаду?

Пилот задумался.

– Тед! – Капитанский голос из комма был суров и отрывист. – По-моему, я еще десять минут назад велел тебе подойти к пульту.

– Да, Станислав Федотович, – нехотя отозвался парень.

– И?

– Уже бегу. – Теодор отряхнул ладони и выпрямился. Но вместо того чтобы выполнять приказ, принялся неспешно сметать в горсть просыпанную на стол землю.

– Опять? – сочувственно спросила девушка.

– Девятый за неделю. У них, видать, недавно выпуск в академии был, лезут и лезут! – запальчиво пожаловался пилот, как на тараканов. – Даже зарплата не отпугивает, стажировка важнее.

– Поэтому их отпугиваешь ты, – закончила девушка со вздохом. Не очень, впрочем, укоризненным. – Но, может, пора уже смириться, а? Все равно нам по штату положен навигатор, так что рано или поздно Станислав Федотович его наймет.

– Да я вовсе не из-за этого! – поспешил откреститься Теодор. – Я разве виноват, что мне никто из них не понравился?

– А тебе на нем жениться, что ли?

– Хуже: нам с ним на этой жестянке как минимум месяц летать! От жены хоть на работу удрать можно, а тут некуда! Ты того, прыщавого, помнишь? Ты готова пользоваться с ним одним душем?! Или ту косую тетку, от которой даже Михалыч шарахнулся? Я с ней полчаса поговорил – потом полдня собственные глаза в одну точку свести не мог. А милая девочка Светочка? Которая на пробу вывела такую трассу, что проще сразу убиться о ближайший астероид, чем тащиться за тем же самым на другой конец Галактики?

– Ладно-ладно, иди уже! – усмехнувшись, перебила Полина. – Может, там тебя ждет твоя судьба.

Теодор скорбно посмотрел на горшок, но решил не перегибать палку и поплелся-таки на капитанский зов.

– Ну наконец-то! – ворчливо приветствовал пилота Станислав. – Знакомься – это Алексей.

Тед с первого взгляда понял, что эта судьба не его. Рядом с капитаном стоял лощеный белобрысый юнец с таким вздернутым носом, будто его приклеили скотчем ко лбу. Ничего особенно противного в облике кандидата не было: сероглазый, с пухлыми губами и немного оттопыренными розовыми ушами, в клетчатом деловом костюме и начищенных до блеска ботинках, но именно это пилоту и не понравилось.

– Привет, – кисло сказал Теодор, протягивая парню руку.

Алексей с энтузиазмом коммивояжера ответил на рукопожатие, после чего вздрогнул и озадаченно уставился на свою ладонь.

– Извини, – нахально сказал пилот и отер остатки земли о драные линялые джинсы. – Очень спешил, не успел вымыть.

Юнец не рискнул посягнуть на крахмальную чистоту костюма и так и застыл с неловко оттопыренной рукой.

– Алексей – наш новый навигатор, – с нажимом сказал Станислав, сурово сигналя пилоту бровями: только посмей возразить!

Но Тед все-таки рискнул:

– А почему со мной не посоветовались?

– Я с тобой уже одиннадцать раз советовался, – едко напомнил капитан. – А навигатор нам по-прежнему нужен.

– Нам нужна штатная единица, – многозначительно поправил Теодор. – Потому что навигатор…

– И теперь она у нас есть! – отрезал Станислав. – Так что давай, принимай шефство.

Тед поглядел на Алексея с еще большим отвращением и внезапно заметил, что белобрысый едва заметно, издевательски ухмыляется. Кажется, ему пилот тоже не понравился.

– И чего я с ним должен делать?

– Ну, покажи ему корабль, каюту, рабочее место, с остальной командой познакомь, – бодро предложил капитан. – Алексей у нас еще необстрелянный воробей, дальнего космоса не нюхал, но горит желанием приобщиться.

– Лучший выпускник курса, – «скромно» добавил новичок. – Платиновый диплом.

– Супер, – кисло сказал Тед, в свое время едва-едва натянувший на диплом вообще – правда, по большей части за разгильдяйство в непрофильных предметах. – Ну ладно, пошли, стаж-ж-жер…

Полина, заглянувшая в пультогостиную пятнадцатью минутами позже, обнаружила, что Теодор с серьезным видом знакомит новичка с уборной: где чья зубная щетка, что означают левая и правая кнопка над унитазом, сколько бумажек можно отрывать за раз, как устроена система корабельной водоочистки и почему воду из бачка можно использовать в качестве питьевой только в случае крайней необходимости. Судя по тому, как Алексей морщился и переминался, дальше они пока не продвинулись.

При виде Полины белобрысый оживился и еще больше выпятил грудь.

– Леша, – представился он, украшая голос гортанными нотками, как токующий голубь.

– Очень приятно, – вежливо сказала Полина, прерывая поучительный рассказ Теодора об «устройстве типа «кран сенсорный». Девушка втайне разделяла неприязнь приятеля к новому навигатору, кем бы он ни оказался, но старательно боролась с этим недостойным чувством. – Я Полина, зоолог… то есть медсестра!

– Наверное, на этом корабле очень приятно болеть, – галантно заметил Леша.

– Смотря чем, – буркнул Тед, вообразив Полину с огромной клизмой в правой руке и не менее внушительным шприцем в левой.

– Да, у нас отличный медотсек. Хочешь посмотреть? – предложила девушка, желая избавить приятеля от тягостной обязанности.

Алексей, разумеется, радостно согласился, но подружеская помощь только ухудшила ситуацию: пилот обиженно фыркнул и поглядел на Полину, как на предательницу. Когда парочка удалилась, Теодор показал клетчатой спине оттопыренный палец, подошел к пульту и плюхнулся в пилотское кресло.

– Ну и как тебе это, а? – поинтересовался он у сидящего рядом Дэна.

– Конкретизируй вопрос, – равнодушно отозвался тот, не отрываясь от экрана.

– Я имею в виду этого дипломированного щеголя! Что ты о нем думаешь?

– Алексей Иванович Васильев, двадцать один год, – помедлив, начал как с листа зачитывать рыжий. – Родился и вырос на Венере, к уголовной и административной ответственности не привлекался, закончил академию с отличием, средний балл – девять целых восемьдесят семь сотых, имеет платиновый диплом, рекомендацию ректора, кубок «Лучший староста потока», грамоту за активную общественную жизнь и значок почетного…

– Спасибо, я и так знаю, что он идиот! – сердито перебил Теодор. – Навязался на нашу голову… И, похоже, уверен, что без навигатора тут горько плачут и ну никак не обойдутся!

– Это соответствует действительности.

– А ты?!

– Я числюсь как техническое оборудование и боевая единица с ограниченными возможностями.

– Дэн, да что с тобой?! – сорвался пилот, так резко и круто разворачиваясь к напарнику, что кресло со скрежетом проехалось спинкой по краю пульта. – Ведешь себя как законченный… киборг!

Рыжий поднял на пилота пустые светлые глаза и все тем же бесцветным голосом ответил:

– Я и есть киборг.

– Раньше тебе это не мешало!

– Раньше я пользовался программой имитации личности.

– Ну так включи ее и сейчас!

– Зачем? Вы же все равно будете знать, что это программа. – Дэн отвернулся.

– Треснуть бы тебя хорошенько, – в сердцах сказал Теодор. – Чтоб встряхнулся наконец.

– Тресни.

Тед понял, что и это не поможет, раздосадованно махнул рукой и уставился в свой экран. Ему срочно требовалось кого-то расстрелять, взорвать или размазать по стенке, хотя бы виртуально.

* * *

Всучив Теодору новичка, Станислав Федотович позорно бежал с корабля «по делам» и сейчас с трудом удерживался от искушения связаться с искином и запросить трансляцию с внутренних камер.

– Да не убьют они его, – успокаивающе сказал Вениамин, заметив, как друг косится на скрытый обшлагом комм. – Не так быстро по крайней мере. Сколько у нас еще до встречи?

– Часа полтора.

Станислав, спохватившись, притормозил и огляделся. На Земле он бывал раз десять, но так и не сумел проникнуться нежными чувствами к «колыбели человечества». Несмотря на растянутые повсюду травяные коврики – вдоль тротуаров, на крышах низких домов и полосами на стенах высоток (там трава чувствовала себя похуже, пятнами уходя в желтизну), воздух тут был до того неживой и безвкусный, что в корабле с замкнутым циклом и то дышалось легче. Деревья в мегаполисе не сажали уже с полвека, а последний сквер вырубили лет десять назад: гораздо выгоднее построить на его месте развлекательный центр в пятьдесят этажей, а коврики будут давать в десять – двадцать раз больше кислорода.

Руки бы оторвать гению-биотехнологу, создавшему эту траву. Может, она и задумывалась в помощь природе, но в итоге ее заменила.

– Зайдем? – предложил капитан, кивая на голографическую вывеску ближайшей забегаловки: в столбе голубоватого света над тротуаром парили огромные дымящиеся чашки, тарелки с яичницей и гамбургеры исключительно пластикового вида. Сквозь них равнодушно пробегали в обе стороны прохожие.

– Давай, – охотно согласился Вениамин.

Флайеры, сплошным потоком носившиеся по пятиуровневым трассам, слегка действовали друзьям на нервы. На Новом Бобруйске и двухуровневые были редкостью.

Но едва друзья сделали пару шагов к двери, как их перехватил пузатый мужчина в застегнутом под самое горло плаще.

– Не хотите ли по-настоящемувкусно пообедать, господа? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Хотим, – подтвердил Станислав, приняв его за администратора кафешки. – А что у вас есть?

Мужчина оживился, покрутил головой и, не заметив ничего подозрительного, поманил друзей за собой, в закуток на стыке домов.

– Могу предложить вам свежее «ко-ко», – зашептал он, многозначительно похлопывая себя по «животу». Ткань обрисовала что-то бугристое, шуршащее оберткой. – Полтора за сорок, два за пятьдесят.

– Э-э-э… – растерялся капитан. – Вообще-то мы…

– Есть еще «кряк-кряк» и… – «Толстяк» приставил руку ко лбу и сделал какой-то загадочный жест: трижды согнул и разогнул два пальца. – А может, – странный тип понизил голос до зловещего хрипа, и Станислав окончательно убедился, что это не администратор, – вас интересует «наф-наф»?

– Нет. – Капитан нахмурился, давая понять, что и сам ничего не купит, и сурово осуждает подобный бизнес. – Мы не по этим делам.

– Ну и жуйте свой картон, дурачье! – «Толстяк» разочарованно отодвинулся.

– Чего он хотел-то? – поинтересовался Вениамин, уже войдя в кафешку.

Станислав так же озадаченно пожал плечами:

– Похоже, местная наркомафия. Совсем обнаглели: средь бела дня, посреди людной улицы…

Официантка, подошедшая к их столику, был немолода, некрасива и уныла. «Вековые традиции домашней кухни! – гласила хвастливая надпись на стене за ее спиной. – Живой обслуживающий персонал! Бумажное меню! Керамическая посуда! Только сертифицированные ГМО! Почувствуйте себя как дома!»

Станислав вернулся взглядом от надписи к официантке и содрогнулся. Тетка смотрела на него, как настоящая теща. Тещи, правда, у Стаса никогда не было, но капитан сразу ее узнал. Кафе держало марку.

– Мне, пожалуйста, просто кофе, – пробормотал он.

– Какого? – сурово уточнила «теща». – У нас есть черный, капучино, моккачино…

– Черный, – поспешно сказал Станислав. – С двумя кусочками сахара.

Тетка так на него зыркнула, что капитан горько пожалел о своем гурманстве. Доктор оказался более устойчив к обаянию домашней кухни и добродушно поинтересовался:

– А какой еще есть?

– По-турецки, по-ирландски, – с отвращением принялась перечислять официантка, – по-центавриански…

– А это как? – Вениамин в отличие от консервативного Стаса любил пробовать новые блюда. – Он с чем?

– Ни с чем, – буркнула тетка. – Обычный кофе.

– А человек им не отравится? – на всякий случай уточнил доктор.

– Мужчина, – противным голосом завела «теща», похлопывая себя по ладони так и не раскрытым меню, как скалкой, – у нас приличноезаведение. Все блюда сертифицированы для трех гуманоидных рас со сходным метаболизмом. К тому же в подарок каждому клиенту полагается капсула с пищеварительными ферментами.

– Хорошо что не рулон туалетной бумаги, – проворчал под нос Станислав.

– Ну тогда давайте по-центавриански, – покладисто согласился Вениамин.

Капитан покосился в окошко. Странный тип исчез: видно, испугался, что Станислав вызовет полицию. По-хорошему и надо было бы, но капитан подозревал, что его в лучшем случае вежливо поблагодарят за бдительность, а в худшем – посоветуют не лезть не в свое дело. «Мафия» и «бизнес» на Земле стали почти синонимами, и это была еще одна причина ее не любить.

– Ничего, завтра мы отсюда уже уберемся. – Доктор как будто прочитал мысли друга. – Что там с нашими подрядами?

– Как ни странно, все вроде в порядке. Полетим с полной загрузкой: две тонны почты для самородских рудокопов, семнадцать контейнеров товаров для мелких попутных магазинчиков и цистерна воды из священного источника. Ее нужно будет забросить в монастырь на Малом Раю, планетке в системе Большой Медведицы. Сейчас последний, самый денежный договор подпишу, на частный спецгруз, и можно выдохнуть.

– Что за спецгруз? – насторожился доктор.

– А, ерунда. Какой-то сентиментальный олигарх, эмигрант с Земли на Лиду, желает встретить Новый год с настоящей живой елочкой. Достал разрешение, оформил ветпаспорт, чипировал ствол и даже застраховал ее на время перелета, так что все совершенно легально, только бери и вези.

– Извилистая трасса получается, – заметил Вениамин. – Этот новенький, Алексей, справится?

– Какая разница? У нас же есть нормальный… – Станислав запнулся. – Ну, почти нормальный навигатор.

– Которого не помешало бы показать психологу, – сочувственно закончил друг.

– Пожаловаться ему, что киборг чувствует себя киборгом?!

– Да не чувствует он этого, в том-то и проблема!

– Тогда почему так себя ведет?!

– Потому что считает, что мы это чувствуем. И что наше прежнее отношение, как к человеку и равноценному члену команды, он безвозвратно утратил. Вот и прячется за бесстрастной личиной, чтобы не получить под дых: «Эй, жестянка, знай свое место!»

– Глупости, никто ему такого не скажет! – возмутился Станислав. – Тед с Полиной пять суток по очереди вахту в медотсеке несли, пока он не очнулся. А сколько денег мы за его ремонт… тьфу, лечение заплатили, вообще вспомнить страшно! Не каждый человек столько за родную мамочку отвалит.

– Я потому и сказал про психолога, – вздохнул Венька. – Чем дольше он изображает отверженного, тем больше и в самом деле отдаляется.

– Может, мне с ним серьезно поговорить? – предложил Станислав. – Объяснить, что мы по-прежнему друзья и одна команда…

– А ты сможешь сделать это достаточно искренне? Не ниже пятидесяти одного процента на голосовом детекторе лжи?

Капитан примолк, задумался. Да, ему действительно хотелось вернуть прежнего, спокойного, рассудительного и одновременно колко-ироничного рыжика, но Станислав знал, что он киборг. А для навигатора это сейчас и было основной проблемой.

Официантка вернулась и неодобрительно засопела, заставив друзей поспешно убрать локти со стола и вжаться в спинки стульев. Перед Станиславом поставили чайную чашку, на треть заполненную черной жидкостью с пеной подозрительного оттенка, перед Вениамином – мисочку с горстью кофейных зерен и воткнутыми в середину щипчиками.



– Простите, – возмутился доктор, – но вы же сказали, что человеку этот кофе тоже подходит!

– Верно, – подтвердила официантка, – если вы его сгрызете, вам ничего не будет.

– Нет уж, – обиделся Вениамин, – сами грызите! А мне принесите нормального капучино.

– Сами не знают, чего хотят, – буркнула тетка, раздраженно брякая центаврианский деликатес обратно на поднос.

– Домашняя кухня, – иронично заметил капитан. Отхлебнул из чашечки и поморщился: – Знаешь, я бы на твоем месте лучше погрыз.

* * *

К космопорту Станислав подходил в глубокой задумчивости, хотя подарочная капсула не понадобилась, а разговор с заказчиком, бойким старичком в черном деловом костюме, прошел хорошо. Даже слишком хорошо: капитану долго трясли руку, обзывали его мужественным человеком и заставили взять аванс почти в две трети уговоренной платы. Но старичок Станиславу понравился, на жулика не похож. Может, просто характер такой импульсивный?

– Эй, Стасик! – Вениамин обеспокоенно дернул друга за рукав.

По-прежнему безымянный транспортник стоял в самом отдаленном и пустынном уголке космопорта – по крайней мере тот был таковым, когда друзья уходили. Теперь там гомонила толпа, отрывисто рявкал громкоговоритель и метались красно-синие отблески полицейских мигалок.

«Они его все-таки убили!» – Капитан схватился за комм, спеша отогнать эту идиотскую мысль.

– Тед, что там у вас за ерунда?!

– О, капитан! – с облегчением отозвался пилот. – А я как раз собирался вас вызывать. К нам под корабль забежала кошка.

– Чего? – Станиславу показалось, что он ослышался. – Какая еще кошка?

– Вроде белая, – нервно хихикнул пилот. – Ее только Михалыч заметить успел и какой-то прохожий.

– А при чем тут это народное гулянье?

– Прохожий позвонил в общество по защите животных, они тут же приехали и уже час пытаются выманить эту скотину. Потом явилась полиция, расставила флажки, чтобы отогнать любопытных, и вызвала службу МЧС…

– А ее-то зачем?

– Оказалось, что снаружи к кошке никак не подлезть, и теперь они хотят вырезать дырку в полу пультогостиной.

– Что?! – Станислав с разбегу вклинился в толпу и принялся энергично сквозь нее продираться. Толпа ворчала, но, видя китель и фуражку, нехотя расступалась. Лента капитана тоже не остановила, как и немолодой полицейский с усталым усатым лицом.

– Вернитесь за ограждение, пожалуйста, – вежливо потребовал он.

– Но я капитан этого судна! – возмутился Станислав.

Полицейский поглядел на него с сочувствием и посторонился, зато к капитану тут же подскочила долговязая девица с микрофоном – некрасивая, но напористая, как торнадо.

– Канал «Младшие и лучшие», специальный репортер и волонтер Общества спасения животных Анастасия Сметанчук, мы ведем репортаж с места событий! – защебетала она. – Наконец-то нашелся хозяин грузовика, ставшего ловушкой для несчастной кошки, вот уже полтора часа изнывающей там без воды и пищи. Скажите, вы готовы пожертвовать своим кораблем ради спасения маленького бездомного существа? – Микрофон почти уткнулся Станиславу в нос.

– Нет, – честно сказал капитан.

– Это ужасно, – скорбно сообщила корреспондентка в камеру. – Черствость и равнодушие отдельных личностей не устают возмущать нас и, надеюсь, большинство наших зрителей. К счастью, здесь уже работают специалисты, которые не дадут бедную малютку в обиду! Совсем скоро она окажется в приюте, где ее осмотрят, накормят, стерилизуют и, по результатам психологических тестов, передадут в любящую семью либо гуманно усыпят.

– Не сомневаюсь: малютка придет в восторг, – проворчал Станислав.

Корабль пока был вроде цел, из-под него торчали шесть ног, две из которых энергично дрыгались – то ли спасателю удалось-таки дотянуться до кошки, то ли спасать надо было уже его самого. Полина, стоявшая в открытом шлюзе с видом последнего защитника крепости, тоже заметила капитана и с облегчением помахала ему рукой.

– Так вы дадите нам разрешение на вскрытие корпуса? – снова переметнулась к Станиславу девица.

– И не подумаю, – возмущенно отрезал тот. – Кто его потом латать будет, вы?!

– Не переживайте: страховая компания удовлетворит вашу алчность, – презрительно заявила корреспондентка.

– Через месяц! А у нас вылет завтра утром и скоропортящийся груз.

– Неужели у вас нет сердца?! – патетично воскликнула девица, явно работая на публику.

– У меня есть мозги, – огрызнулся капитан. – А если вам некуда девать время и силы, то берите лопаты и подкапывайтесь к своей драгоценной кошке снизу!

– Мы так и собиралась, – невозмутимо кивнула корреспондентка. – Но, к сожалению, покрытие космодрома оказалось слишком прочным, и после поломки второго бура пришлось отказаться от этой идеи.

Станислав только сейчас заметил дырку в бетоне и понял, что дело куда серьезней, чем ему думалось.

– Я не позволю ломать свой корабль, – отчеканил он. – И по закону вы не имеете на это никакого права.

– Пока не получим ордер, – парировала девица. – Но это дело одного-двух часов. Мы запросили его сразу по приезде.

Капитан недоверчиво, чувствуя себя героем дешевого фарса, покосился на полицейского, но тот лишь виновато развел руками.

Поскольку в ловле кошки прогресса пока не наблюдалось (на все увещевания спасателей она отвечала исключительно противным мяуканьем), корреспондентка принялась заполнять дыру в эфире бойкой болтовней:

– Чем выше уровень развития цивилизации, тем мудрее и милосерднее она становится! Вначале люди приручили животных, потом впустили их в свои дома и сердца, а затем признали равными себе. В наше время только асоциальная, психически недоразвитая личность способна хладнокровно убить или, что еще ужаснее, съесть живое существо, отличающееся от нас всего парой тысяч генов. Вслушайтесь в само слово «мя-а-асо» – как омерзительно, первобытно оно звучит! Как будто оборванная, волосатая, дикая толпа сидит у костра, разрывая зубами кровавую плоть!

В животе у Станислава предательски заурчало: он вспомнил, как в студенчестве летал с друзьями в лес на шашлыки.

– Вы не местный, да? – сочувственно поинтересовался у капитана полицейский.

– С Нового Бобруйска.

– Хорошо вам там… – завистливо протянул пожилой служака. – Всего три миллиарда населения, верно? А у нас – двадцать пять, скоро на головах друг у друга сидеть будем. Человека на улице пристрелят – сто прохожих переступят и не заметят, а сбитую флайером ворону по всем каналам покажут. Недавно подпольного мясоторговца прямо на главной площади линчевали, мы даже вмешаться не успели.

По соседству медленно и величаво приземлилась тяжелая пожарная капсула на антигравитационной платформе.

– Что, будете вымывать кошку из брандспойтов? – насторожился Станислав. Вот только пены в турбинах ему не хватало!

– Как вы могли такое подумать! – возмутилась корреспондентка, обладавшая лисьим слухом: не то с рождения, не то имплантировала для более успешных поисков сенсаций. – Это на случай, если корабль загорится во время спасательных работ.

Капитанское терпение лопнуло. Быстрым шагом подойдя к боку грузовика, Станислав наклонился, стукнул по обшивке кулаком и гаркнул так, что под днищем загудело:

– Брысь отсюда, дрянь блохастая!

Не успела толпа возмущенно ахнуть, как кошка выскочила из-под грузовика, увернулась от трех сачков разом, но вместо того чтобы броситься наутек, взлетела по трапу, проскользнула между ногами у охнувшей Полины и скрылась в корабле. Станиславу она показалась не белой, а серой с темными пятнами. Впрочем, вылезшие следом ловцы были примерно такой же расцветки.

– Ну, поймали? – задрал голову капитан.

– Не успели, – сокрушенно отозвался Теодор из-за Полининого плеча. – Пронеслась мимо меня и куда-то шмыгнула. И все двери, как назло, нараспашку.

Станислав вспомнил о Мосе и похолодел. Если эти идиоты совершенно серьезно собирались прорезать в его корабле дыру, то расковырять вентиляцию, содрав половину внутренней обшивки, они тем более не постесняются!

И тут капитана осенило.

– Простите, но это наша кошка! – громко сказал он, привлекая всеобщее внимание. – Она просто выскочила из шлюза погулять. Спасибо за помощь и сочувствие, но животное уже дома, в кругу любящей семьи. Так что вы тоже расходитесь.

– Мы все равно должны ее осмотреть! – не желала сдаваться Анастасия. – Такой ужасный стресс мог пагубно отразиться на ее здоровье.

– Вот и не стоит подрывать его еще больше. – Станислав стеной встал у трапа, непреклонно скрестив руки на груди.

Полицейский, которому тоже совершенно не хотелось ломать злосчастный транспортник, а потом заполнять кучу отчетов, украдкой подмигнул капитану и сурово объявил:

– В таком случае я обязан выписать вам штраф за пренебрежение хозяйскими обязанностями. Вы должны лучше следить за своим животным и выгуливать его только на поводке. Ведь оно могло залезть под чужойкорабль!

Капитан мрачно подумал, что это было бы наилучшим выходом.

Корреспондентка отступила, напоследок одарив Станислава таким взглядом, что капитану срочно захотелось выставить вперед какой-нибудь амулет или хотя бы сложить в кармане кукиш. Толпа начала рассасываться, и Вениамин наконец сумел протолкаться к другу.

Увидев сумму штрафа, Станислав слегка позеленел, но починка корабля однозначно вышла бы дороже.

– Поймайте мне эту тварь! – зловеще велел капитан, едва шлюз закрылся. – Я слыхал, что правильно приготовленное «мяу-мяу» ничем не уступает… – Станислав приставил руку к фуражке и повторил загадочный знак «наркоторговца».

* * *

Кошка обнаружилась в машинном отделении. Она сидела глубоко в переплетении кабелей и сервоприводов, отражая глазами луч Полининого фонарика. Только диоды в фонарике были белые, а зрачки светились красным.

Теодор попытался дотянуться до кошки сперва рукой, потом ногой, но безуспешно. Судя по злобному урчанию, временами перекрывающему шум двигателя на холостом ходу, пилоту крупно повезло.

– Может, монтировкой в нее ткнуть? – разочарованно предложил он.

– Ей же больно будет! – возмутилась Полина.

– В том-то и смысл.

Девушка оглянулась на Михалыча, надеясь найти поддержку хотя бы у него, но техник сурово пошевелил бровями, тоже не одобряя кошку в качестве элемента двигателя.

– Давайте лучше подождем, пока она проголодается и сама вылезет, – с надеждой предложила зоолог.

– Твой Мося не вылез, – бессердечно напомнил Станислав.

– Но мы же знаем, где она! Надо просто немножко времени, чтобы она успокоилась и поверила, что мы ее не обидим…

– На ее месте я бы не был так доверчив. – Не то чтобы Теодор ненавидел кошек, просто ему нравилось поддразнивать подругу. – Кстати, не хочешь устроиться волонтером в здешнее общество защиты животных? Они тебе очень обрадуются – у них жуткая текучка кадров.

– Почему? – удивилась девушка.

– Их убивают капитаны продырявленных кораблей, – замогильным тоном сообщил пилот и бессовестно заржал.

– Тед!!!

– Вот что, Полина, – Станислав внезапно осознал, как он устал и проголодался, – даю тебе час. Либо ты выманишь оттуда эту паразитку, либо я достану ее сам. Исключительно асоциальным способом. Ясно?

– Да, Станислав Федотович! – Девушка умчалась к холодильнику за каким-нибудь кошачьим лакомством, пока капитан не передумал. Остальные неспешно пошли следом, не забыв задраить дверь в отсек: заново искать безбилетницу по всему кораблю совершенно не хотелось.

Видеть в навигаторском кресле белобрысого было очень непривычно. Алексей, кажется, вполне освоился на новом месте и бойко стучал по биоклавиатуре, просматривая рабочие материалы: звездные карты, последние сводки из галактической полетной базы, наброски маршрутов. Теодор поморщился: со стороны это выглядело так, будто новичок копается в чужом белье – при живом-то хозяине.

Дэн заканчивал накрывать на стол, даже не оглянувшись на вошедших. Впрочем, благодаря прямой связи с корабельным искином киборг всегда знал, кто из команды где находится. Да и слух у него был намного острее.

Алексей, напротив, при виде начальства вскочил и вытянулся по струнке:

– Здравствуйте, Станислав Федотович! Как съездили?

– Нормально. – Капитан с досадой покосился на Дэна. Сейчас его даже ребенок не спутал бы с человеком: стеклянный взгляд, неестественно ровная осанка и быстрые, точные, но какие-то механические движения. Если б не новичок, Станислав, пожалуй, не сдержался бы и таки на него рявкнул – хоть и понимал, что это бесполезно. А может, Венька ошибается, и их Дэн умер на операционном столе? А пиратским хирургам удалось спасти только процессор? – Как тебе у нас, нравится?

– Да, все отлично! – с уже слегка раздражающим, но вполне понятным энтузиазмом воскликнул новый навигатор. – Я и не ожидал, что такой… не очень новый корабль будет оборудован по последнему слову техники!

– Ну не совсем уж по последнему, – справедливости ради заметил Станислав, хотя двадцать лет назад подобные технологии наверняка считались революционными новинками, а то и секретными военными разработками. – Но жаловаться грех. Дэн, кончай мельтешить! – все-таки вспылил капитан. – Я что, безрукий, сам себе кипятка не налью? Садись!

Киборг послушно отставил чайник и сел на самом дальнем конце стола. Потому что его обычное место, между Полиной и Тедом, успел занять ничего не подозревающий Алексей.

* * *

Вечером (правда, не через час, а через все три, когда уже стемнело) Полина гордо предъявила капитану картонную коробку, ходившую ходуном и издававшую непечатные звуки. Судя по царапинам на руках и даже лбу девушки, кошка дорого продала свою свободу.

– И что с ней теперь делать? – робко спросила зоолог. Любви к животным у нее несколько поубавилось, но пускать пленницу на рагу все равно было жалко.

Капитан успел поужинать и отдохнуть, поэтому благосклонно посмотрел на коробку и велел:

– Отнеси подальше от корабля и выпусти.

Полина приободрилась, сделала умильную рожицу и с надеждой завела:

– Станислав Федотович, а может…

– Полина, – с нажимом сказал капитан, давая понять, что решение окончательное и обжалованию не подлежит, – животным на корабле не место. Сегодня она в двигатель залезла, завтра на пульт во время маневра прыгнет. К тому же эта кошка явно родилась и выросла на улице, там ей будет гораздо лучше.

Девушка насупилась и поплелась выполнять приказ.

В темноте земной космодром напоминал маленький провинциальный городок – только вместо домов вдоль «улиц» стояли корабли. «Район» грузовиков был самым темным, тихим и безлюдным: команды дальнобойщиков разбежались по барам и ночным клубам, вознаграждая себя за воздержание во время рейсов… если, разумеется, было на что гулять. Светились только корабельные маячки и, голубым и алым, разметка взлетных площадок. Космодром окружало силовое поле, но настоящей оградой казалась стена из стоящих бок о бок небоскребов. Уж они-то сияли сверху донизу, будто слепянские плесневые сталагмиты.

Полина воровато огляделась, чувствуя себя индейцем в резервации. Под чей бы вигвам подкинуть этот томагавк? Если Станислав Федотович прав и кошка живет здесь с рождения, кто-то ее подкармливал – или поблизости есть помойка. Ага, возле ворот вроде бы стоял мусорный контейнер!

Память девушку не подвела: контейнеров оказалось даже несколько. «Для бумаги», «Для пластика», «Для технического мусора»… о, «Для органики»! Полина замешкалась – вытряхивать ли кошку из порядком разболтавшейся коробки или кинуть вместе с ней, сама выберется (а то уж больно царапины саднят!), – как вдруг за спиной раздалось такое зловещее: «Ага!», что девушка от страха сама чуть не сиганула в контейнер.

Полина медленно, как застигнутый у вскрытого сейфа грабитель, обернулась – и почти уткнулась коробкой в Анастасию, торжествующую одновременно как журналист («Сенсация! Наш корреспондент раскрыл страшное злодеяние на космодроме!») и как волонтер ОСЖ («Чутье меня не подвело: под покровом темноты эти мерзавцы решили расправиться с беззащитным и безответным существом!»).

– Что там у вас, а?

Соврать, что просроченные консервы, Полина не успела. Кошка громко представилась сама.

– Что вы делаете с бедным животным?! – Анастасия вцепилась в коробку с другой стороны и дернула так, что Полина еле удержалась на ногах. Но коробку не выпустила.

– Ничего! Я… я ее выгуливаю!

– В коробке? – Корреспондентка так опешила, что разжала руки.

– Она у нас очень впечатлительная, – доверительно сообщила Полина, поглаживая коробку. Доносящиеся из нее звуки даже отдаленно не напоминали мурлыканье. – На поводке – нервничает.



– Но какой в этом смысл? Свежий воздух к ней все равно не проникает!

– Как это не проникает? – обиделась зоолог, поворачивая коробку другой стороной. – Вот дырочка!

Корреспондентка приложилась к ней глазом, но тут же с визгом отскочила. Длинная когтистая лапа приветственно помахала спасительнице и втянулась обратно.

– Какая… невоспитанная кошечка! – выдохнула Анастасия, причем осуждение в ее голосе явно относилось к «воспитателям». – Может, передадите ее в наш приют? В интересах животного мы стараемся идти навстречу его хозяевам… даже если испытываем к ним неприязнь. Подпишите добровольный отказ от кошки, и мы не применим к вам никаких штрафных санкций.

Полина уже собиралась согласиться (несмотря на неприязнь взаимную), как вдруг вспомнила, что у спасенных зверюшек два выхода из приюта. Судя по краткому, но яркому знакомству с характером кошки, шансов пройти психологические тесты у нее не было.

– Нет, – отрезала девушка, крепко прижимая к себе ящик. – Мы слишком ее любим!

– Но ваш эгоизм губит ее, неужели вы этого не понимаете? – патетично воскликнула корреспондентка. – Вечные перелеты, перегрузки, неправильное питание…

– А про питание-то вы откуда знаете? – обиделась Полина.

– У нее тусклая шерсть, – парировала защитница животных. – Значит, в ее рационе не хватает витамина Е! Небось сухим кормом кормите или вообще объедками со своего стола.

Полина хотела возразить, что вовсе не объедками, а целой жареной куриной ногой, но вовремя вспомнила, что на Земле это приравнивается к каннибализму.

– Мы учтем ваши рекомендации, – ехидно пообещала девушка, разворачиваясь обратно к кораблю. Корреспондентка за ней не пошла, но Полина до самого трапа чувствовала, как ее спину покалывает неприязненный взгляд.

В пультогостиной уже никого не было – все разбрелись по каютам. Капитан вряд ли успел так быстро заснуть, к тому же он любил почитать перед сном, но Полина не рискнула его тревожить. «Ну и ладно, – малодушно подумала она. – Пусть кошка у меня переночует, а утром решим, что с ней делать».

* * *

Накануне отлета Станислав традиционно спал плохо, с красочными, но скорее муторными, чем страшными сновидениями. Сон более-менее наладился только с рассветом, поэтому нежное: «Доброе утро, милый!» – вызвало у капитана жгучее желание придушить любвеобильную дамочку подушкой. Станислав пощупал вокруг себя в поисках той и другой, но потом сообразил, что голос доносится из коммуникатора.

– Маша! – страдальчески пробормотал Станислав, жалея, что комм надет на руку и у него сложная застежка. Иначе им можно было бы запустить в стену. – Какого черта?! И я же сто раз приказывал называть меня капитаном, неужели так трудно запомнить?

– Доброе утро, милый капитан! – послушно повторил искин. – К тебе гости.

– Кто? – Капитан сощурился на часы. Время было на грани приличия, хотя команда наверняка еще спала. – Что им надо?

– Похоже, это новые клиенты. Обслужишь?

– Заказчики, Маша, заказчики! – Станислав кое-как воздвигся с койки, на ощупь сдернул со стула брюки и насадил на голову фуражку. – И да, я с ними поговорю, открой шлюз!

По пути капитан сообразил, что не помешало бы надеть еще и китель или хоть рубашку, чтобы произвести на «клиентов» более выгодное впечатление, но было поздно: оные уже заходили в пультогостиную. Точнее, заползали.

То, что побольше, напоминало вставшего на дыбы кузнечика: длинное тощее тело, треугольная голова с огромными фасетчатыми глазами, черный хитиновый покров, причудливо расписанный ярко-синими и алыми пятнами, и четыре парных пучка щупалец вместо верхних лапок. Нижние заменял толстый змеящийся хвост.

То, что поменьше – раза эдак в полтора, – походило на матрешку, сделанную по мотивам первого чудища. Щупальца плотно прижимались к бочкообразному телу, подбородок лежал на выростах-складках шеи, как на стопке блинов, а пятна были крупнее, но бледнее и реже.

Несколько секунд Станислав тупо пялился на гостей, пытаясь понять: вправду ли он вышел из каюты или всего лишь перевернулся на другой бок и эта абстракция ему снится.

– Дж-ж-жоброе ур-ро, кптан, – булькнул-проскрипел высокий, и Станислав наконец определился: перед ним действительно стоит парочка меракийцев. Прежде капитан видел их представителей всего пару раз, раса была мирной и малочисленной, хотя уже давным-давно открыла выход в космос. То ли размножались медленно, то ли не смогли жить на других планетах. Хотя вон, стоят даже без респираторов.

– Доброе, – согласился Станислав, старательно подавляя зевок: вдруг инопланетянин решит, что человек скалит на него зубы! – Чем могу служить?

– Дс-с-спетчер кс-смопо-орта со-обс-сщил нам, что вы нх-хаправляетесь в секхто-о-ор B сорок шесть. – Меракиец говорил на космолингве очень правильно, но так странно растягивал либо, напротив, сминал слова, что было ясно: его горло предназначено для совсем иных звуков. Станислав Федотович присмотрелся и понял, что гость издает их на вдохе, раздувая брюхо.

– В том числе, – вежливо ответил капитан, припоминая, что Мерак находится в этом же секторе. – Хотите, чтобы мы туда что-то доставили?

– Т-та. – Инопланетянин коснулся парой щупалец своего по-прежнему безмолвного и как будто чем-то одурманенного спутника. – Нахс-с-с.

– Но это не пассажирское судно, – слегка растерялся капитан. – Боюсь, мы не сможем обеспечить вам должный уровень комфорта. К тому же… – Станислав замялся, намекая, что понятия не имеет о жизненных потребностях меракийцев. Может, им озонированный воздух нужен, кислотный душ или вакуумный туалет.

– Нах-хша ра-а-аса крайне непкри-ихотлива, – развеял капитанские опасения инопланетянин. – Мы спсобны схщствовать в ку-уда больтшем ди-ипазоне темпртур, с-сред и изс-случений, чем люуди. На-ахс ус-строит лубо-ое пмщение, где мы смжем вытха-ануться во весь росхт и прхстегнуться на-а-а время пшерегрузок.

– У нас есть несколько свободных кают, – признался Станислав, все еще колеблясь. – Но мы не рассчитывали на пассажиров, придется срочно пополнять запасы провизии и воды…

Синие отметины на лбу меракийца потемнели еще больше.

– Нхе сто-оит бс-спкойства, – проскрипел он. – В эт-то время ци-ыкла мы не птаемся.

– Но почему бы вам просто не купить билет на один из этих красавцев? – Станислав кивнул на ряд почти одинаковых межзвездных лайнеров, различающихся только корпоративной расцветкой.

– Мы опздали на-а свой рейхс, – инопланетянин мелко задрожал боками, выражая скорбь или досаду, – а схледуюш-ший букдет тлько чрез не-еделю. Мы нхе-е мо-ожем позволить с-себе такую з-задержку: два, от си-илы тхри дня. Вы – нахш еди-инственный ша-анс попахсть на Мера-ак в-время.

– А зачем вам туда? – неделикатно, но благоразумно поинтересовался Станислав. Не хватало еще связаться с нелегальными беженцами или, хуже того, преступниками в розыске.

– Трдиции нашей рас-сы, – коротко ответил инопланетянин. – Мы длжны вс-с-стретить семна-адцатый всен-ний пхрилив на родной планете, ина-аче наши жзни утратят счмысл, а ду-уши не верхну-утся в пхрародитеель-окхеаан.

– То есть это нечто вроде паломничества? – на всякий случай уточнил капитан.

– Дха-а, – помедлив, подтвердил меракиец. – Хотя в ва-ашем языке дхля этого е-есть более пдходящее сло-ово…

– Мигх-храция, – внезапно подал голос его спутник. И, округлив пасть, издал низкое горловое гудение, едва уловимо меняющее тональность. Первый меракиец ответил ему утробным бульканьем и снова обратился к Станиславу:

– Мы зплатим вам три-ихста едниц. При ухсло-овии, что вы дставите на-ас на Мерак не пзднее чем чхрез пять дней.

– Хорошо, по рукам… в смысле, договорились, – с легкой обидой согласился капитан, догадавшись, что разговор был в духе «да предложи ты ему наконец денег, людей интересует только это!». – Где ваш багаж?

– С-сдесь. – Инопланетянин бережно переплел щупальца на животе. – Бльше на-ам уже ни-ичего не нжно.

* * *

Оставив меракийцев обживаться в каютах, Станислав задержался в коридоре, почесывая макушку под фуражкой. Надо бы предупредить команду о пассажирах, ибо внезапно встретить их в санузле означало остаться там еще надолго. Но, похоже, все остальные еще бессовестно дрыхли. Только за дверью Полининой каюты слышалась какая-то возня.

Станислав постучался, дождался сонного: «Да, войдите!», и сенсор замка сменил цвет с красного на зеленый.

Едва дверь приоткрылась, как кошка выскочила из-под кровати, проскользнула меж капитанских ног и унеслась в неизвестном направлении.

– Полина! – возмутился Станислав, запоздало подскакивая. – Я же приказал тебе избавиться от этой дряни!

– Я пыталась, – печально зевнула девушка. – Но наткнулась на ту сумасшедшую волонтершу с микрофоном. Пришлось вернуться.

– Что, она всю ночь у нашего корабля крутилась? – изумился капитан, выглядывая в иллюминатор. За ним порошил мелкий снежок – сто лет назад, до глобального потепления, в середине декабря здесь лежали бы сугробы до пояса. А сейчас земля едва подернулась тонкой белой пленочкой, на которой отчетливо пропечатались чьи-то следы.

– Не знаю, я больше не выходила, – чуть виновато призналась Полина. – Струсила. Если кошка для них ценнее грузовика, то за ее вышвыривание, наверное, полагается смертная казнь.

Станислав поскреб подбородок и нехотя решил:

– Ладно, выпустим кошку в следующем порту. Только поймай ее поскорее, пока она снова куда-нибудь не залезла!

Полина так тоскливо посмотрела на капитана, что тот вспомнил, что сам еще с утра не умывался, не брился, не пил кофе и вообще стоит перед подчиненной босиком и в растянутой майке. Кашлянув, Станислав коротко сообщил девушке новость и отправился приводить себя в порядок.

К завтраку меракийцы не вышли, повторив, что в этом нет нужды. Даже на халяву.

– Может, они как удавы? – предположил Теодор, без интереса ковыряясь в отбивной земного производства: без добавок, консервантов, красителей и настоящего мяса. – Проглотили по кролику – и месяц переваривают.

– Надо бы на всякий случай в энциклопедии почитать, что там за кроликов они глотают. – Вениамин предпочел булочку с маслом, купленным на отсталой сельскохозяйственной планете, где молоко добывали из допотопных коров, а не из ферментационного аппарата. Масло подозрительно пахло сливками и было плебейского желтого цвета, но доктора это не смущало. – Кстати, кто куриные окорочка доел, признавайтесь? В холодильнике вчера две штуки оставалось.

– Я, – мужественно соврала Полина.

Кошка в отличие от людей экологически чистую и этически безупречную отбивную есть отказалась.

– Ты же не любишь курятину, – удивился Теодор.

– Все познается в сравнении. – Девушка выразительно посмотрела в свою тарелку.

По-хорошему надо было заполнить кладовую еще в позапрошлом порту, но со Станиславом рассчитались только на Земле, там же пришлось и закупаться. Про зарплату команда тактично не напоминала, чтобы не расстраивать капитана еще больше.

В пультогостиную с опозданием вошел Алексей. Босиком и с ботинком в вытянутой руке.

– У меня такое ощущение, – неуверенно сказал новичок, поднося ботинок к носу, морщась и снова его отодвигая, – что туда что-то пролили.

Алексей, видно, успел притерпеться к запаху, потому что остальные члены экипажа учуяли его без дотошного принюхивания, когда парень только появился в дверях.

– Я бы даже сказал – отлили, – злорадно заметил Теодор, отодвигая тарелку. – Нечего было каюту нараспашку бросать. По инструкции, во время стоянки двери всех отсеков должны быть закрыты, я же предупреждал! Во избежание утечки либо проникновения чужеродной биомассы.

Станислав кашлянул и выразительно посмотрел на пилота. Если бы за каждое нарушение устава гражданского космофлота платили по единице, то за минувшие два месяца Теодор сколотил бы миллион. Каюту, правда, пилот закрывал – чтобы чужеродная биомасса не ужасалась царящему там беспорядку.

– Но я же выходил всего на пару минут, в уборную! – отчаянно защищался Алексей.

– Кошке пары минут тоже хватило.

– А разве она до сих пор на корабле? – изумился новичок.

Полина заерзала под его взглядом и смущенно пообещала:

– Сейчас доем и обязательно ее поймаю.

– А мой ботинок?!

– Хорошо-хорошо, – девушка брезгливо взяла ботинок двумя пальцами за задник, – попробую его отмы… Ой, слышите?

Члены экипажа друг за другом повскакивали с мест и прильнули к иллюминаторам. За столом остался сидеть только Дэн – камеры наружного наблюдения передавали Маше и заодно киборгу изображение сразу с двух точек. По космодрому медленно ехала бронированная машина, сопровождаемая двумя полицейскими флайерами – один спереди, другой сзади. За ней шлейфом тянулась толпа с плакатами на щитах и растяжках. В первом ряду – кто бы сомневался! – маршировала Анастасия, на ходу что-то упоенно вещавшая в микрофон.

– О боже, неужели еще одна кошка? – обреченно предположил Станислав.

– Нет, – получше присмотрелся Вениамин. – Кажется, это наш последний груз доставили.

– Не многовато ли народу для его перевозки? – скептически заметил Теодор. – Станислав Федотович, а что там?

– Елка, – недоуменно пожал плечами капитан.

– Какая еще елка?!

– Самая обычная. – Станислав сверился с записями комма. – Метр сорок, с корнями, в ящике с питательной средой. Какой-то ностальгирующий эмигрант пожелал встретить Новый год с настоящей живой елкой.

– Теперь понятно, почему тот старичок так радовался, что мы согласились ее взять, – обреченно сказал доктор. – Все местные компании понимали, чем пахнет этот контракт.

– Да ну, – не поверил капитан, – это же просто дерево! Какие с ним могут быть проблемы?

Толпа приблизилась настолько, что стали видны надписи на плакатах: «Планета – наш общий дом!», «Не позволим расхищать природные богатства!», «Дерево – не игрушка для олигарха!», «Остановим незаконную древоторговлю!», «Человек – царь природы, а не ее владелец!» и совсем уж феерическое: «Мы все – братья по ДНК»! Судя по физиономии носителя, ДНК у него было даже не еловое, а дубовое.

– Большие, – вздохнул Вениамин.

– Но это же полный идиоти… – Станислав обернулся и осекся на полуслове.

Кошка стояла посреди стола и лакала кофе из капитанской кружки, засунув туда морду по самые уши. Хвост торчал вверх, как перископ, тут же уловив изменение обстановки. Кошка подняла голову, нахально сказала: «Мяу!» (дескать, ну и гадость вы пьете!), спрыгнула на пол и умчалась в коридор. Опрокинутая кружка закрутилась между тарелками, кофе тонкими струйками потекло на пол сразу с двух сторон стола.

– Какого черта ты ее не схватил?! – рыкнул Станислав на Дэна.

– Вы не приказывали, – вяло ответил рыжий.

Капитан скрипнул зубами, но так и не приказал, понимая, что тогда киборг послушно кинется ловить животное, а это сейчас совершенно некстати. Наскоро поправив фуражку и проверив, не наперекосяк ли застегнут китель, Станислав схватил папку с документами и, прижав ее, словно щит, к себе, отправился на смертный бой с общественным мнением.

Снаружи только этого и ждали. Стоило капитану выглянуть из шлюза, как стоявшая на изготовку корреспондентка развернулась к нему спиной, как к эффектному заднему фону, и дала первый пристрелочный залп:

– Канал «Младшие и лучшие», корреспондент Анастасия Сметанчук. Мы ведем прямую трансляцию с места событий! Нашим постоянным зрителям оно уже знакомо: вчера Общество спасения пыталось достать из-под этого корабля несчастную кошку, загнанную туда безответственностью, а то и жестокостью его хозяев. А теперь эти пособники браконьеров собираются вывезти с Земли целое дерево!

Два боязливо озирающихся грузчика как раз выкатили из броневика прозрачный контейнер с елкой. Прямо сказать, Анастасия ей сильно польстила. Метр сорок елка была вместе с горшком и прозрачным куполом, а судя по редким и чахлым веткам, браконьеры оказали ей благодеяние. Но демонстранты уставились на нее так, словно она была по меньшей мере из золота.

– Почему – браконьеров? – Станислав потряс стопкой справок. – У нас все документы в порядке.

– Коррупция, – презрительно бросила девица. – В то время как планета задыхается под слоем бетона, продажные чиновники без зазрения совести лишают наших детей последних островков дикой природы! Но мы докажем вам, что за деньги можно купить далеко не все!

Капитан недоверчиво присмотрелся к елке. Та как будто виновато съежилась под его взглядом.

– Но в сертификате указано, что она выращена в теплице специально на продажу.

– И что? – ничуть не смутилась корреспондентка. – Дерево должно остаться в родной почве, а не улететь с Земли в неизвестном направлении! А если алчные фермеры начнут выращивать на продажу детей, вы тоже согласитесь их перевозить?

– Но это же совсем другое! – возмутился Станислав.

– Почему? Все божьи создания уникальны и равны друг перед другом! – отчеканила корреспондентка. – Кстати, где ваша «любимая» кошка? Я не удивлюсь, если ночью ее умертвили и выбросили в мусорку, как надоевшую игрушку! – Анастасия сделала такой выразительный жест, что капитан содрогнулся, представив, что в ее руках могла оказаться его шея. – Ну-ка предъявите ее нам!

– Кисонька спит в своей каюте, – выкрутился Станислав. – И я не собираюсь нарушать покой животного ради чьей бы то ни было прихоти. А ваша дикая ель отметит Новый год и через три месяца вернется на Землю, тогда можете сажать ее куда хотите, хоть посреди космодрома – вон дырка в бетоне уже есть!

– Вы можете гарантировать нам ее возвращение в целости и здравии? – саркастически поинтересовалась Анастасия.

Грузчики подкатили контейнер к входу в грузовой отсек, тут же наперегонки кинулись обратно к броневику и заперлись изнутри. Станислав поймал себя на мысли, что страстно им завидует. Задраить-то шлюзы несложно, но как взлететь в толпе, плотно обступившей корабль?

Капитан обернулся к столпившейся за спиной команде – посоветоваться, и тут его осенило.

– Я – нет. Но вы – можете! – воскликнул он, шагая навстречу корреспондентке и порывисто хватая ее за руку. – Мне тоже очень не нравился этот заказ, но я не знал, что тут можно поделать. А теперь знаю! Вы должны полететь с нами и проконтролировать, чтобы с драгоценного дерева не упало ни иголочки.

– Я?! – опешила корреспондентка.

– Вы единственная, кому я могу доверять, – прочувственно заверил ее Станислав. – И кошке нашей вы сразу понравились. Может, хоть в ваши туфли она гадить не будет.

– Это всего на три месяца! – подключился к «уговорам» Вениамин. – Мы выделим вам лучшую каюту, там даже стул есть и откидной столик.

– Три месяца?! – Анастасия попыталась выдернуть руку, но бывший космодесантник этого словно не заметил, продолжая широко улыбаться волонтерше.

– Примерно две недели придутся на стоянки, – «успокоил» ее доктор. – Там можно будет выйти в инфранет и нормально помыться.

– Ой как здорово! – Полина с восторженным визгом повисла у Анастасии на шее и громко чмокнула корреспондентку в щеку. – Вы не представляете, как мне, биологу, тяжело среди этихбез единомышленницы, с которой можно поболтать многодневными унылыми перелетами! Уверена, мы станем закадычными подругами!

– Вы сможете написать об этом путешествии замечательную статью. – Вениамин совершенствовал актерское мастерство прямо на глазах. – Да что там – целую книгу!

– Но… но я не могу! – Анастасия затравленно огляделась, однако толпа поддержала команду одобрительным ревом и потрясанием плакатами. – Завтра у нас акция протеста против негуманных инсектицидов, послезавтра благотворительный аукцион…

– Ерунда, – отмахнулся Станислав. – То есть, конечно, это очень важные дела, но их вполне можно переложить на другого волонтера. А это – ваш шанс спасти реальную хвойную жизнь! И ваш долг, между прочим, – сурово добавил он и уже всерьез потянул Анастасию в шлюз.

– Отпустите меня! – истерически взвизгнула корреспондентка, раскорячиваясь в проеме.

Капитан тут же разжал пальцы, но уставился на Анастасию с таким укором, что симпатии толпы безоговорочно переметнулись на его сторону. Судя по участившимся выкрикам, волонтерше предстояло отправиться в путешествие, даже если для этого ее пришлось бы привязать к фюзеляжу.

Корреспондентка соскочила с трапа, отряхнулась и, словно упавшая на все четыре лапы кошка, как ни в чем не бывало воскликнула:

– В вашей команде есть биолог? Но это же полностью меняет дело! Уверена, во время пути вы сможете обеспечить елке необходимый комфорт и проследите, чтобы она вернулась на родину в целости и сохранности.

– Но это такая большая ответственность… Я не уверена, что справлюсь… – закокетничала Полина, потупившись.

– Справитесь! – решительно заверила ее Анастасия. – Я дам вам значок члена Общества второй степени, он поддержит ваш дух в трудную минуту!

– Я буду носить его с гордостью!

На взгляд Станислава, Полина уже несколько переигрывала, но выпяченная для «награды» грудь успешно отвлекла общее внимание. Засим последовала получасовая патриотическая речь корреспондентки и двухминутная вымученная ответная, обмен взаимными любезностями и пожеланиями удачи. Капитану всучили с десяток плакатов «на память» и одного младенца «на подержать». Какая-то экзальтированная старушка пожелала непременно обняться и расцеловаться со Станиславом, причем отрывать ее пришлось двоим полицейским. Про елку в суматохе чуть не забыли – если б не Михалыч, потихоньку затащивший ее внутрь, так и осталась бы стоять у грузового отсека.

– Дурдом, – выдохнул Станислав, прислоняясь спиной к наконец сомкнувшимся за ней створкам и ошалело мотая головой. В иллюминаторы было видно, как слегка подгоняемая полицией толпа расступается, освобождая взлетную площадку. – Вот что, ребята, давайте-ка поскорее сматываться отсюда, лучше на орбите повисим.

– Точно! – Теодор уже сидел в пилотском кресле, развешивая вокруг себя нужные вирт-окна. – Эй, а это что такое?

– Маршрутный файл, – самодовольно сообщил Алексей. – Я тебе его только что сбросил.

– Но у нас уже была трасса, – возмутился Теодор. – Дэн еще позавчера ее сдал.

– Я видел, – скривился белобрысый. – А теперь гляньте на мою!

– Хм, действительно – на пять дней короче… – Капитан недоверчиво присмотрелся к схеме, но ни одной красной метки, означающей повышенный риск для корабля, на ней не было, да и желтые попадались реже, чем в варианте рыжего. – Как тебе это удалось?

– Искин всегда выбирает усредненные варианты, – скромно пояснил Алексей. – У него нет ни воображения, ни интуиции, поэтому в творческих профессиях он никогда не заменит человека.

– Тоже мне, творец. До сих пор как-то летали, и ничего, – проворчал Теодор.

Станислав покосился на Дэна, но тот продолжал сидеть за столом с таким отстраненным видом, будто происходящее его вообще не касалось.

– Ну, значит, теперь будем летать еще лучше, – громко сказал капитан. – Давай, Тед, раскочегаривай жестянку!

* * *

Пролет через таможню заставил понервничать всех, кроме Алексея, не подозревающего, что документы на киборга у капитана поддельные. Пираты, правда, клялись вернуть Станиславу деньги, если он попадется на фальшивке («Даже с процентами, которые набегут за время вашей отсидки!»), но капитана это почему-то не утешило. Восемь минут, пока сканер обрабатывал полученные данные, показались ему восемью часами.

Но «фирма» оказалась солидной, и вскоре корабль уже набирал скорость, готовясь сгенерировать первую червоточину. Станислав Федотович, успокоившись, стоял у иллюминатора – момент прыжка был зрелищем, которое никогда ему не надоедало. Космос будто скручивался в воронку, по стенкам которой все быстрее ссыпались звезды, пока корабль не нырял в беспросветный тоннель, – а затем все повторялось в обратном порядке. Осознание, что за эту минуту ты проносишься сквозь несколько световых месяцев, а то и лет, придавало моменту особую остроту.

Смешно сказать, но за двадцать лет службы в космофлоте Станиславу удалось полюбоваться межпространственным переходом всего пару раз. По уставу, прыжки следовало пережидать в каюте, с закрытыми створками и пристегнувшись к койке. Хотя для чего это нужно, Станислав не понимал: если корабль не выйдет из червоточины, то в каком положении ты воссоединишься с вечностью, значения уже не имеет.

В пультогостиной воцарилась тишина: Теодор и Алексей неотрывно следили за приборами, Михалыч дежурил в машинном, а Вениамин – в медицинском отсеке. Дэн привычно изображал мебель. Только Полина негромко позвякивала посудой, убирая со стола, да изредка сердито сопела, переживая недавние события.

– Ой!

– Пх-хрстите, – извинился высокий меракиец, поразительно бесшумно для такого крупного существа очутившийся у девушки за спиной. – Я не кхо-отел вас-с нпуга-ать.

– Ничего-ничего, я просто задумалась! – Девушка поспешно наклонилась, собирая рассыпавшиеся вилки. – Как вам у нас на корабле? Все в порядке?

– Дха-а, – вежливо подтвердил инопланетянин, – очнь уютхное су-удно. Но, пхже, у ва-ас бхыли какие-то прбле-емы со взслтом?

– Ничего особенного, – поморщилась Полина, складывая вилки в посудомойку. – Природозащитники лютуют.

– Кхто-о? – удивился меракиец.

– Защитники биологических меньшинств от большинств, – не оборачиваясь, ехидно пояснил Теодор. – У вас такие не водятся?

Инопланетянин повернул голову, и в фасетках левого глаза отразился рой крохотных пилотов. В правом остались Полины, с любопытством разглядывающие необычного пассажира.

– Нха на-ашей рдной плане-ете нхет дру-угих ф-форм жзни. То-олько однклтчные во-одрсли и бакте-ерии.

– Думаю, Анастасию это не остановило бы, – мрачно сказала Полина. – Она бы бегала по пляжу с плакатом, собирала выброшенную прибоем тину и выпускала ее обратно в воду. Или хоронила с прочувственными речами.

– Злая ты, – шутливо упрекнул Теодор, откидываясь на спинку кресла и с нажимом протирая натруженные глаза. – А еще зоолог!

– Поэтому и злая, – Полина громко захлопнула дверцу посудомойки и запищала кнопками, выбирая программу, – что видела животных не только в красочном буклетике «Спасем бедных звериков!». Да, они замечательные и каждое по-своему прекрасно, но зачем их очеловечивать, а потом уничтожать, если они не соответствуют нашим ожиданиям? К тому же едва этой тетке предложили кончать болтовню и заняться делом, как она сдулась и удрала. Такое ощущение, что она не животных любит, а людей ненавидит!

– А ты за людей или за животных?

– Я за биологическое равновесие, – выкрутилась Полина. – А оно жестокое, но справедливое! И вообще, я верю в круговорот душ во вселенной: в этой жизни я человек, в прошлой – бабочка, а в следующей – какой-нибудь разумный таракан с Альфы Центавра. Поэтому елка, может, и не хуже меня, но уж точно не лучше!

Инопланетянин издал низкий булькающий звук, не то имитируя человеческий смех, не то действительно смеясь.

– Дху-умаю, на Мер-ракхе ва-ам бы пнравилось.

– Значит, я могу рассчитывать, что ты жестоко, но справедливо поймаешь кошку и приведешь ее в равновесие с ящиком? – поинтересовался проходящий мимо Станислав.

Прыжок закончился, за иллюминатором снова развернулся звездный океан с ярким маяком по центру – следующей станцией гашения.

– Да, капитан, – пообещала разом поскучневшая Полина. – Сейчас, только со стола доубираю.

Инопланетянин плавно-замедленно, будто его окружала вода, а не воздух, переместился к иллюминатору. Уставился в открытый космос – но не прямо по курсу, а вправо и вверх. Теодор сверился с приборами и уважительно хмыкнул: Мерак находился как раз в том секторе, но вычленить его из мириад светящихся точек пока мог только компьютер.

– Мы тхо-очно успе-ем ту-уда до с-семнадцатого при-илива… зха пьять днеей?

– По моим расчетам, мы будем там уже через четыре, – заверил его Алексей, вставая и сладко потягиваясь. Бросил снисходительный взгляд на киборга. – А то и через три с половиной, если пилот не подведет.

Меракиец удовлетворенно хлюпнул и пополз обратно в каюту.

– «Не подведет»? – зловеще переспросил Тед. – Это ты на что намекаешь?

– Ну мы же напарники, – недоуменно хлопнул белесыми ресницами Алексей. – И должны доказать, что достойны этого гордого звания.

– То есть выпендриваться друг перед другом?!

– Стремиться к совершенству, – высокопарно поправил его новый навигатор. – А легкий дух соперничества способствует этому как нельзя лучше.

– Раньше мы прекрасно обходились без него, – огрызнулся пилот.

– Так у тебя и напарника-то раньше не было, – снисходительно напомнил Алексей. – Не считать же таковым киборга, который выполнит любой хозяйский приказ, даже если тот отдан полным идиотом.

– Вот что, салага! – взорвался Теодор. – Я буду вести корабль так, как предписано инструкцией, а не чтобы что-то тебе доказать, ясно?! Если надо будет – то и две недели! И месяц!

– Эй, чего ты разнервничался? – мигом пошел на попятную Алексей. – Конечно, веди, как умеешь. Я же не требую от тебя прыгать выше головы.

– Да откуда ты вообще знаешь, где моя голова?!

– Тед! – сурово окликнул капитан. – Прекрати.

– Но Станислав Федотович!.. – оскорбленно привстал в кресле Теодор.

– Прекрати, кому говорю. Он ничего такого тебе не сказал. – Станислав прекрасно понимал чувства пилота, но это был не повод бросаться в драку.

Тед злобно сверкнул глазами, стиснул зубы и отвернулся обратно к пульту. По уму, Алексею тоже следовало бы замолчать, но это был его первый самостоятельный полет и белобрысого распирало от гордости и трудового энтузиазма. Приложить оный, к сожалению, пока было некуда: экипажу предстояли двое суток монотонного перелета до станции.

– А чем вы занимаетесь в свободное время? – пристал новичок к Полине.

– Вообще-то оно потому и называется свободным, что можно не заниматься ничем, – отшутилась девушка. – Ну, книжки читаем, фильмы смотрим, болтаем…

– И все? – изумился белобрысый. – Никакой общественной деятельности?

– Можешь пол помыть, – ехидно предложила спина Теодора. Пилот успокоился так же быстро, как и вспылил, но Станислав не сомневался: месть будет страшна. – Швабра в кладовке.

– Я имею в виду культурную организацию досуга, а не физическую, – оскорбился Алексей. – Профессор Игорь Бледный в своей культовой работе «Групповая психология в условиях длительного космического перелета» блестяще доказал, что, когда экипаж страдает от безделья, у людей начинают возникать депрессии, умственная деградация, немотивированная агрессия и психологические конфликты на ее почве. Кстати, ты давно на этом корабле летаешь?

Станислав понял, что если он опять не вмешается, то психологический конфликт неизбежен.

– Видишь ли, Алексей, экипаж у нас очень разношерстный, и интересы у всех разные. – Капитан мрачно подумал, что деградировать им уже попросту некуда. – Поэтому каждый занимается тем, что ему по душе, и на скуку вроде не жалуется.

– Тогда я выучу центаврианский, – немного поразмыслив, решил Алексей. – Давно мечтал. Центавриане – самая продвинутая раса во вселенной, и, по прогнозам ученых, в ближайшем будущем их язык полностью вытеснит интерлингву. Кстати, мы можем изучать его вместе! – великодушно предложил он. – Так будет гораздо быстрее и интереснее.

Судя по лицу белобрысого, он не сомневался, что урвет платиновую медаль и на этом поприще, посрамив остальных членов команды.

– Пусть сначала вытеснит, – буркнул Теодор.

Полина виновато покачала головой: склонности к языкам у нее не было ни малейшей, латынь она вызубрила только из любви к биологии, и это была воистину великая жертва.

Алексей посмотрел на них с неприкрытой жалостью. «Как можно быть такими ленивыми и недалекими? А еще космолетчики!» – читалось в его глазах.

– Замечательная идея, – решительно сказал Станислав. – Выучишь и доложишь мне. Я немного знаю центаврианский и смогу тебя проэкзаменовать.

– Слушаюсь, капитан! – просиял белобрысый. – Я вас не разочарую!

Станислав Федотович только вздохнул про себя. Когда такие восторженные парнишки сталкиваются с реальной жизнью, за жизнь становится стыдно. Хорошо еще, что нынче бывшему космодесантнику предстояло вести новичка в обычный грузовой рейс, а не в бой.

* * *

Дэн неподвижно лежал на смотровом столе, подняв правую руку, чтобы доктору было удобнее осматривать его бок. Травма позвоночника и грудной клетки, открытый перелом плеча, закрытый – шейки бедра… После операции прошло всего три недели, но сейчас о страшных ранах напоминала только россыпь рубцов, говоривших то ли о совершенстве пиратской медицины, то ли о живучести киборгов. Впрочем, до полного выздоровления оставалась еще как минимум пара месяцев – рубцы были красные и припухшие.

– Больно? – на всякий случай поинтересовался Вениамин, нарочно нажав посильнее.

– Нет. – Ни в голосе, ни в лице Дэна так ничего и не дрогнуло.

Вениамин печально покачал головой. Понятие «боль» у киборгов теоретически отсутствовало, только «информация от рецепторов». Которая в данной ситуации не означала угрозы организму, не требовала ответных действий и, следовательно, игнорировалась.

– Ладно, иди, – разрешил доктор.

Рыжий послушно слез со стола, быстро и четко натянул комбинезон и, будто не замечая укоризненного взгляда Вениамина, вышел. Нога была еще далека от идеала, но киборг даже не прихрамывал. Кость срослась и выдерживает заданную нагрузку – значит, жаловаться не на что.

– Вот и что нам с этим дурнем делать? – поинтересовался Вениамин в пустоту.

За минувший месяц доктор просмотрел столько информации по киборгам, что сам уже мог читать лекции по биоинженерии. По задумке разработчиков, головной мозг биомашины выполнял пассивную роль базы данных и управлял только физиологией – и то до поры до времени. Киборг мог произвольно замедлить или ускорить биение сердца, вызвать выброс адреналина, остановить кровь на определенном участке сосуда, а то и отключить выработку пищеварительных ферментов, если его собирались использовать как живой контейнер для перевозки чего-то мелкого и крайне ценного. С возрастом кора мозга почти не развивалась – не было необходимости, все ее функции брал на себя процессор. Он же перехватывал поступающую извне информацию, фактически держа мозг в состоянии комы.

Но если связь с процессором окажется не столь прочной…

Вениамин присел за стол, открыл файл с медицинскими картами и нашел нужную, но, задумавшись, медлил с ее заполнением.

Что получится, если дать новорожденному ребенку тело взрослого человека – но управляемое кем-то другим, как марионетка?

Вначале, конечно, он будет пассивно подчиняться, не понимая, что и почему с ним происходит, и воспринимая такое положение вещей как естественное и единственно правильное.

Но дети растут и начинают постепенно отделять себя от матери и прочего мира. Появляется «я», следом за ним – «я сам», а потом… следует ликвидация.

Дэн оказался не только умным мальчиком, но и хитрым. Он как-то умудрился скрывать свою индивидуальность до тех пор, пока действительно не повзрослел. Может, сам сообразил, что «мамочке» не понравится его инициатива, а может, увидел, как за подобную оплошность убили кого-то из односерийников. В любом случае рыжий приспособился сосуществовать с людьми, но не доверять им. И сейчас, когда его разоблачили, он «закуклился» и передал управление процессору, полагая, что это именно то, чего от него хотят. А все попытки его оттуда выколупать – просто провокация.

Вениамин ткнул пальцем в графу «Рекомендуемое лечение», зажигая там квадратик курсора, и с мстительной досадой написал: «Розги!»

* * *

Дух соперничества оказался с душком. Так подчеркнуто правильно старый транспортник не летал, наверное, даже в рядах космофлота. Станислав, обычно осаживающий увлекшегося пилота, и то соскучился по внезапным перегрузкам – когда Теодору мерещилось, что идущий параллельным курсом корабль бросает ему вызов, а за штурвалом попутчика оказывался такой же маньяк, то оба пилота принимались выжимать движки до последнего протона: кто кого или чей капитан раньше начнет угрожать физической расправой. А если «призом» был единственный порт мелкой станции гашения, то при желании и с Машиной помощью можно было полюбоваться побелевшим лицом диспетчера во весь экран, а то и послушать забористую ругань в адрес «идущих на таран» кораблей.

– Теодор, – попытался намекнуть пилоту капитан, – ты не мог бы вести корабль как-нибудь… поактивнее?

– В смысле? – изобразил святую невинность Тед. – Вот, смотрите: плановое время прибытия на станцию – четырнадцать ноль-ноль, расчетное – тринадцать сорок восемь. Мы даже с опережением летим.

– На двенадцать минут!

– А иначе двигатели быстро на износ пойдут. Правда, Михалыч?

Техник виновато ссутулился и что-то буркнул, разрываясь между жалостью к двигателям и уважением к капитану.

Станиславу Федотовичу пришлось капитулировать.

Почти сразу же на подлокотник пилотского кресла присела Полина, наклонилась и таинственно прошептала Теду на ухо:

– А я знаю, зачем они летят на Мерак!

– Мм? – Теодор с сожалением следил за искоркой, медленно ползущей к краю обзорного экрана. Вид у нее был исключительно вызывающий.

– Я статью в популярной энциклопедии нашла. Раз в жизни все половозрелые меракийцы обязаны оставить потомство, это у них и религиозная заповедь, и закон одновременно. Возраст они выбирают сами, главное – сезон года и место.

– Так мы, выходит, в свадебное путешествие их везем? – ухмыльнулся пилот. – И кто из них невеста?

– Они обоеполые. На брачный сезон один становится самцом, а другой – самкой.

– Во дают! – Теодор скабрезно захихикал. – Жребий бросают или просто смотрят, кто симпатичнее?

– Как-то, наверное, договариваются, – пожала плечами Полина. – Кстати, ничего тут «хи-хи» и даже удивительного, некоторые земные рыбы поступают точно так же. Губаны, например.

– Что ж, постараемся не испортить ребятам удовольствие. – Теодор пошаманил над приборной панелью, и время прибытия сменилось на 13.21. – Ты на станцию пойдешь?

– Вряд ли, – подумав, с сожалением отказалась девушка. – Настроения что-то нету.

Пилот понимающе кивнул: его «настроение» тоже выражалось в универсальных галактических единицах и стремилось к нулю. Придется терпеть до сдачи груза.

– А я, пожалуй, прогуляюсь, – вмешался в разговор Алексей. – Как там мой ботинок поживает?

Полина ойкнула.

– Извини, совсем про него забыла! Сейчас быстренько помою и феном продую, как раз к стыковке высохнет, – заюлила она под возмущенным взглядом навигатора.

С «сейчас» возникла непредвиденная проблема: девушка напрочь забыла, куда она засунула вверенную ей обувь. В пультогостиной ботинка не было, в каюте и ванной тоже. Отчаявшись, Полина даже сбегала в машинное и заглянула в мусоросжигатель, но ни вчера, ни сегодня его не включали.

– Ну чего вы сидите и смотрите? – не выдержала девушка, по третьему разу обшаривая все углы. – Лучше бы помогли искать! Ума не приложу, куда еще я могла его положить… Так, попробуем восстановить утро отлета по минутам. Я сидела за столом, завтракала… Потом приехала елка, я подошла к иллюминатору… Потом вышла из корабля…

– Может, ты его с собой взяла? – предположил Тед. – А когда обнималась с волонтершей, выронила?

– Да я вроде без ботинка выходила, – неуверенно возразила Полина. – Точно, я его на стол поставила! Потом я пошла в ванную, вымыла голову…

– Нет, перед этим ты загрузила посудомоечную машину, – бесцветно поправил Дэн.

Полина с досадой покосилась на киборга – вот уж действительно искусственный интеллект, не видит разницы между проходным и важным событием! – и, внезапно побледнев, кинулась к дверце посудомойки. За два дня ее так и не удосужились разобрать: экипаж питался готовыми пайками в одноразовых контейнерах, которые сразу отправлялись в мусор, а кружку из-под чая проще и быстрее ополоснуть вручную.

На второй полке между тарелками и салатной миской стоял ботинок – или нечто отдаленно его напоминающее. Видно, придирчивая машинка запускала цикл снова и снова, пока запах полностью не исчез. Вместе с краской. Бока сморщились, искусственная кожа превратилась в искусственную замшу с трогательным пушком, а стелька, вытянувшись на манер печеночного сосальщика, свисала из кружки Станислава Федотовича.

– Вот черт, – простонала девушка. Поднятый за липучку ботинок медленно вращался перед ее глазами, страдальчески приоткрыв пасть. – Я, наверное, заговорилась с вами, машинально все со стола сгребла и запихнула… Что я Алексею скажу?!

– Ну ты же его отмыла? Отмыла, – гаденько захихикал пилот. – Какие могут быть претензии?

Претензии у навигатора возникли, да еще какие! Ботинки оказались из «модной коллекции этого сезона», стоили, по словам Алексея, целую стипендию и снизошли до низменных конечностей всего пару раз.

– Ну так хранил бы их в сейфе, – цинично посоветовал Теодор. – Обувь придумана для того, чтобы ее носить, а не с ней носиться. Вот как у меня, например. Неубиваемые!

Пилот демонстративно выложил на пульт ногу в массивной кроссовке. Проще было представить, как убивают ею, а не ее.

Алексей поглядел на ногу с плохо скрываемым презрением, но в итоге в этих кроссовках на станцию и пошел. На белобрысом они смотрелись как снятые с какого-то гопника, собственно «гопник» тоже без восторга наблюдал, как навигатор брезгливо натягивает их на два носка – чистый поверх уже надетого. Но иначе Алексей вконец заклевал бы Полину: и что ботинки угробила, и что прогуляться не удалось.

* * *

На корабль навигатор вернулся подобревший, с целым пакетом мелкой, но приятной ерунды вроде орешков, чипсов и пива. Нога об ногу содрал кроссовки, откупорил одну банку и развалился в кресле, прихлебывая и похрустывая фисташками.

– А ничего тут у вас, – благодушно заметил он, – жить можно!

Угостить остальных Алексей даже не подумал – не из жадности, а рассудив, что если хотели бы, то сами бы сходили и купили.

Остальные как раз хотели, но гордо глотали слюну. Дэна они мигом взяли бы на абордаж, с лету запустив руки в пакет, однако у белобрысого не стали даже спрашивать – унижаться. Хотел бы – предложил!

Алексей, не замечая осуждающего молчания, развернул кресло и переключил внимание на подставку с голограммой – столбом лазурной воды, в котором непрерывно сновала русалка с длинными, эффектно развевающимися зелеными волосами, ощупывая края изображения, как стенки стеклянной банки-ловушки. Вид у нее был такой обворожительно-несчастный, что хотелось разбить «стекло» с ноги и выпустить пленницу в настоящее море. Но не сразу, конечно!

– Мог бы и поаккуратнее, – проворчал Теодор, подбирая кроссовки, пока до них не добралась кошка или, хуже того, Полина.

– Ты же говорил, что они неубиваемые, – беспечно отмахнулся Алексей. Еще минутку полюбовался на противоречащие (размера эдак на три) гидродинамике формы русалки и осуждающе заметил: – Вообще-то на нашем корабле присутствуют инопланетные гости, а тут такое… позорище. Неужели нельзя установить что-нибудь поприличнее?

Русалка прильнула к «стеклу» – ладони впечатались в него, как настоящие, – и капризно надула губки:

– Странно, а прошлой ночью я тебе очень даже нравилась!

– Я… Я просто проверял настройки! – поспешно отперся покрасневший Алексей. – И, кстати, почему она встревает в разговоры экипажа? Надо отключить эту опцию.

– Надо, – иронично согласился Теодор, – только никто не знает, где она.

– А в голосовом режиме приказать?

Русалка растянула рот пальцами и показала белобрысому трепещущий лягушачий язык.

– Машка, отвали, – дружески попросил пилот.

– Хам, – фыркнула русалка и, плеснув хвостом, нырнула в «дно», так достоверно обдав зрителей «брызгами», что отпрянули даже привычные Тед с Полиной.

Вода с унитазным бульканьем ушла вниз, и над подставкой закрутился типовой логотип системы, желтый и скучный.

– Ну вот, – пожал плечами пилот. – Отключил на полчасика. Правда, теперь она вредничать будет, но так, по мелочи. Она у нас дама хоть и капризная, зато ответственная.

– Странные у вас отношения с техникой, – недоуменно заметил Алексей. – Как будто она живая и действительно может испытывать какие-то чувства.

– А почему бы и нет? – вступилась за искин Полина. – Вон наш Михалыч с каждой деталькой в машинном разговаривает, и двигатель у него работает как часы. А при виде моего бывшего начальника даже кофеварка ломалась.

– Вы, может, и в гремлинов верите? – так снисходительно фыркнул белобрысый, что подтверждать было стыдно. – Таких ма-а-аленьких чертиков, которые в приборах живут?

– Мы верим в то, что есть вещи, о которых мы пока просто не знаем, – дипломатично выкрутилась Полина. – Зародилась же органика из неорганики; почему бы в ней же не зародиться разуму?

– Типичные корабельные суеверия. – Алексей попробовал раскусить недожаренную фисташку и, охнув, схватился за щеку, пытаясь понять, что издало этот страшный хруст. К разочарованию Теда, сплюнул он все-таки скорлупу. – У меня подружка с факультета психологии диплом по этой теме защищала. Поскольку жизнь космолетчика напрямую зависит от работы окружающих его механизмов, то вскоре он начинает подсознательно наделять их человеческими чертами, пытаться подружиться с ними, задобрить, как мелких языческих божков. Вот и появляются компьютеры «мужского и женского пола», чайники с человеческими именами, одушевленные киборги…

– Киборга не трожь, – довольно грубо перебил его Теодор. – У нас с ним отдельная… история. Как-нибудь расскажем.

Белобрысый с удивлением уставился на напарника, безумно раздражая его ясным взглядом человека, твердо уверенного в своей правоте.

– История есть у всего, даже у твоего кресла. Но это не означает, что надо каждый раз просить у него разрешения присесть.

– Дэн нам всем жизнь спас! – возмутилась и Полина.

– И что? Он для этого и сделан. Как и стул – стоять тут для моего удобства.

– В том-то и дело, что Дэн – не стоял!

Алексей сочувственно, но непреклонно покачал головой и предложил:

– Хотите, докажу, что нет у него никакого разума, одна голая программа повиновения? – И, прежде чем Теодор успел возразить, окликнул: – Эй, DEX, подойди-ка сюда! Дам тебе очень важную работу.

Рыжий беспрекословно отложил промасленную тряпку, которой начищал какую-то деталь для Михалыча. Алексей тем временем поставил на обеденный стол два стакана и до середины наполнил один из чайника.

– Переливай воду из одного в другой, – велел он. – Сто раз.

– Какого хрена?! – возмутился Теодор.

– Это тебе «какого», а искину без разницы. Ему приказали – он выполняет. Вот, смотрите!

Киборг действительно принялся за «работу». В размеренности и аккуратности, с которой он ее делал, сквозило что-то жуткое, не то что машинное, а вообще противоестественное.

– И вслух считай! – уточнил задание Алексей.

– …семнадцать, восемнадцать… – послушно начал Дэн.

Стакан, плеща водой, отлетел в сторону и врезался в панель над головой капитана, мирно сидевшего на диванчике у стены и что-то читавшего. Ударопрочное стекло выдержало, но Станислав все равно вздрогнул и оторвался от планшета – как раз вовремя, чтобы поймать свалившуюся прямо ему в руки посудину.

– Это еще что за шуточки? – возмутился он.

– Извините, – огрызнулся Теодор и, потирая ребро ладони, быстро вышел из пультогостиной.

– Я же говорил! – торжествующе повернулся Алексей к Полине. – Искин не способен осмыслить и уж тем более критически оценить свои действия. Если в его программу заложено спасти человека – спасет, если нет – будет стоять рядом и смотреть, как ты умираешь… Эй, ты куда?!

– Пойду гляну, как там кошка, – не оборачиваясь, пробормотала Полина.

– Так я вас убедил, а? – шутливо крикнул Алексей ей вслед.

Скрывшаяся за углом девушка сделала вид, что уже не услышала.

Белобрысый небрежно скомандовал киборгу:

– Приберись тут, – и вернулся за пульт. Лицо у Алексея было довольное, хоть и слегка недоуменное: чего это они все так распсиховались? Надо уметь проигрывать!

* * *

Вениамин допоздна засиделся за терминалом в медотсеке: на станции гашения был инфранет и доктор поспешил скачать последнее обновление общегалактической медицинской библиотеки. Несколько статей по иммунологии оказались очень интересными, и когда Вениамин закончил делать пометки, корабельное освещение уже работало в ночном режиме: тонкие световые линии вдоль всех кромок, включая колонны, из-за чего помещение казалось трехмерным чертежом. Этой забавной и полезной штучкой корабль обзавелся после ремонта на пиратской базе, как и ядовито-розовым диванчиком с гнутыми ножками, который роботы затащили в пультогостиную не иначе по ошибке, да так там и забыли. Станислав пару раз порывался выкинуть неуставную мебель, но диванчик оказался до того удобным, что в конце концов его просто застелили клетчатым пледом и тем успокоили капитанское чувство прекрасного.

Вениамин сладко зевнул, потянулся – и замер с нелепо растопыренными руками. Дверь санузла была открыта, сияя, как райские врата, и из них то чередой, то с паузами лились негромкие, таинственные и зловещие звуки:

– Вгы-ы-ы…Бгы-мгы… Х-х-хэ-э-э…

У доктора тут же заработало профессиональное воображение. Может, кто-то спросонья пошел в туалет, поскользнулся, упал, получил черепно-мозговую травму и теперь истекает кровью на полу, тщетно пытаясь позвать на помощь? Или, хуже того, решил покончить жизнь самоубийством и болтается в петле, испуская последние вздохи?!

– Муэ-э-э! – трагически повысил голос страдалец. – Бые-а-а-а…

Вениамин влетел в ванную на всех парах, с диагностом наперевес – и с треском скрестил его с планшеткой Алексея, спокойно стоящего перед зеркалом.

– Что здесь происходит? – срывающимся голосом вопросил доктор, нервно шаря взглядом по ванной.

– Ничего, – так же изумленно ответил белобрысый, вслед за Вениамином заглядывая в душевую кабинку. Там висельников и расшибленных тоже не оказалось. – А что вы ищете?

– А что вы здесь делаете? – в свою очередь вопросил совсем сбитый с толку доктор.

– Центаврианский учу. Перед сном лучше всего запоминается. Вот послушайте! – Алексей откашлялся, уткнулся в планшетку и с чувством прочитал: – Мгэ-э-э-э-э хах-х бхуэ-э-э-э! Поняли?

– Нет, – честно сказал Вениамин, имея в виду как фразу, так и ситуацию в целом.

Алексей уставился на него с упреком и даже, кажется, разочарованием.

– «У меня есть собака». А я думал, что в медицинском изучают центаврианский!

– Кхм… – Доктор отчаянно поскреб кончик носа, чтобы не рассмеяться. – Изучают, да. Но вообще-то я думал, что «собака» по-центавриански просто «бх’э».

– «Бх’э» – это голая транскрипция, – снисходительно возразил белобрысый. – А у меня – классический центаврианский прононс! Школьная учительница была от него в восторге.

Вениамин заподозрил, что учительница просто была добрая и старалась похвалить каждого ученика.

– К сожалению, в школе центаврианский был факультативным предметом, и я посещал его только полгода, – сокрушенно признался Алексей. – Сейчас уже почти ничего не помню, кроме прононса. Но ничего, я быстро наверстываю! Хотите, ломаные глаголы по памяти перечислю?

– Как-нибудь в следующий раз, на свежую голову, – с содроганием отказался доктор, смутно припоминая, что в институтском учебнике этим глаголам был отведен целый раздел. Вениамин благополучно забыл их сразу после экзамена и в отличие от Алексея вспоминать не желал. – Заодно и подучишь получше. Только ты с этим своим… прононсом… на будущее хотя бы дверь закрывай!

Белобрысый недоуменно наморщил лоб, но кивнул.

Доктор осознал свою ошибку, только когда прошел половину коридора и Алексей снова взялся за зубрежку.

Приглушенное дверью «буэ-э-э!» звучало еще более душераздирающе.

* * *

Как кошка умудрилась выбраться из Полининой каюты, осталось загадкой. Хвостатая безбилетница освоила либо телепортацию, либо вентиляцию и за ночь успела свернуть со стола сахарницу, растеребить в клочья и раскидать по пультогостиной все найденные в мусорке бумажки и пакетики, почесать когти о пилотское кресло и нагадить в навигаторское (за что Теодор простил ей все остальное).

– Может, поставить сюда лоток? – предложила Полина. – Чтобы кошка наконец поняла, для чего он?

– Я думаю, кошка знает, что такое лоток, – проворчал Тед. – Она не понимает, для чего нам Алексей.

– Ну, со своими обязанностями он вполне справляется, – нехотя признала девушка. – Четверть пути мы уже пролетели, на следующей остановке будет первая выгрузка.

– Елка? – уточнил пилот.

– Ага. И мое сердце разрывается от мыслей о предстоящей разлуке! – Полина картинно смахнула «слезинку» из уголка глаза.

– Хуэ-муэ-вэ-э-э! – подкрался к ним со спины Алексей и, довольный произведенным эффектом, снисходительно пояснил: – «Доброе утро!» по-центавриански.

– Ты уверен? – скептически уточнил пилот. – Больше похоже на утро очень, очень недоброе.

Белобрысый кисло улыбнулся – мол, что с дураками спорить! – и попытался сесть в кресло, но Полина поспешно развернула сиденье к себе.

– Погоди, я сейчас все уберу! Тед, дай какую-нибудь бумажку…

– Что, опять эта проклятая кошка? – возмутился Алексей, заглядывая через спинку. – Почему ты за ней не следишь?

– Я слежу! – Девушка беспомощно проводила взглядом кошку, как раз перебежавшую из-под диванчика под стол. – Просто… Извини, пожалуйста.

Навигатор в упор уставился на нее насупленными белесыми бровями (вообще-то, разумеется, глазами, но брови почему-то впечатлили Полину больше) и совершенно серьезно, официально объявил:

– Хорошо, на этот раз я тебя прощаю. Но если подобное повторится, то я буду вынужден пожаловаться на тебя капитану.

– Чего? – опешила Полина. – За что?!

– За невыполнение должностных обязанностей, – отрубил белобрысый.

– Мои обязанности – помогать Вениамину Игнатьевичу в медотсеке, а не кошек пасти!

– Капитан на корабле главнее доктора, – убежденно сказал Алесей, – и его распоряжения должны иметь для тебя первостепенную важность. К тому же ты сейчас все равно бездельничаешь, могла бы и постараться.

Полина покраснела, возмущенно открыла рот… и закрыла. Белобрысый был прав, но так обидно прав, что и возразить нечего, и очень хочется.

– Хорошо, – наконец выдавила она. – Постараюсь.

Девушка убрала безобразие, подманила безобразницу кусочком булки с маслом и в гордом молчании удалилась в каюту.

– Ну и на фига? – укоризненно поинтересовался Теодор. Он, конечно, тоже не обрадовался бы, обнаружив в кресле такой подарочек. Но ведь от кошки, а не от Полины!

– А что я такого сказал? – искренне удивился Алексей. – Просто напомнил о дисциплине и субординации. Кстати, можешь начинать подготовку к прыжку, мы уже отошли на достаточное расстояние от станции.

– Спасибо, сам бы я нипочем не заметил, – буркнул пилот, не глядя передвигая бегунки на виртуальных шкалах. – Черт, рука что-то ноет… – Тед с нажимом помассировал раненное в битве за базу плечо и мрачно пошутил: – Наверное, к смене погоды.

– К космическому ветру? – саркастически уточнил Алексей.

– Главное, чтобы не к астероидному потоку. – Теодор лишний раз проверил показания приборов, но все вроде было в порядке.

– Был у нас слепой пилот, а теперь еще и однорукий, – пошутил Станислав, заходя в пультогостиную. – Сильно ноет?

– Нет, Станислав Федотович, совсем чуть-чуть! – поспешно расправил плечи Тед, вспомнив, сколько боевых шрамов у самого капитана. – Разгоняю корабль до прыжковой скорости, ориентировочное время вхождения в червоточину – через четыре с половиной минуты.

– Отлично. – Станислав занял любимое место у иллюминатора.

Алексей наклонился и подозрительно изучил кресло. Видимых следов на нем не осталось, но навигатор все равно сморщил нос:

– Пойду дезинфектант у дока возьму, попшикаю.

Пилот рассеянно кивнул, уже полностью поглощенный управлением. Звезды сдвинулись с привычных мест, выстраиваясь в гигантскую спираль, будто кто-то выкрутил пробку из бассейна с черной водой, в которой они плавали. Гул из машинного отсека усилился, сменил тональность, по телу корабля растеклась легкая вибрация – словно он тоже волновался перед прыжком. «Надо все же как-то его назвать», – подумалось Станиславу. В такие моменты хотелось скрестить пальцы на удачу и упоенно приговаривать про себя: «Ну давай, «…», поднажми!» Но ничего, кроме банального «Быстрый» и претенциозного «Звездный скакун», в голову не лезло.

Корабль нырнул в червоточину. Иллюминаторы и обзорные экраны сплошь замазало черным, дрожь усилилась. Антигравитаторы справлялись с нагрузкой, но небольшие колебания все-таки проскакивали: по мышцам то свинец растекался, то казалось, что стоит посильнее замахать руками – и оторвешься от пола.

– Болтает, – вполголоса заметил капитан, будто невзначай положив руку на бултыхающийся вверх-вниз желудок.

– Терпимо. – Теодор откинулся на спинку кресла: изменить траекторию прыжка уже все равно невозможно. Только ждать, когда он закончится – впереди появилось быстро растущее белое пятнышко, точка выхода. – Вот, помню, однажды летели мы на Альтаир – перегруз был жуткий, почти двенадцать процентов, корабль даже на разгоне козлил, как в зад ужаленный… Эй, а это что за чертовщина?!

Уточнить параметры нечистой силы Станислав не успел – зато увидел. Пятнышко раздвоилось, а в следующий миг корабль резко дернуло вперед и вправо. За бортом, несмотря на многослойную изоляцию, взревело так, будто его накрыла и завертела по песку штормовая волна.

И тут-то до капитана наконец дошло, зачем надо пристегиваться во время прыжков.

Оказывается, воссоединиться с вечностью можно не только быстро, но и больно.

* * *

Очнулся Станислав под зловещий разноголосый писк и алые сполохи. Несколько секунд капитан неподвижно лежал на спине, ожидая чертей с приветственно наточенными вилами, но потом ушибленная лопатка стала ныть так невыносимо, что пришлось со стоном перевернуться на бок.

По кораблю словно ураган пронесся, все незакрепленные предметы расшвыряло по полу. Особенно издевательски смотрелась подушка с диванчика, валяющаяся рядом со Станиславом – ну что ей стоило упасть на полметра правее, как раз под спину! Световые панели едва теплились, над голографической подставкой вращался огромный восклицательный знак, красный и пульсирующий.

Теодор, разумеется, и не подумал пристегнуться. Теперь он лежал на пульте, безвольно закинув на него одну руку и свесив вторую, а лицо заслоняли растрепанные волосы. Рядом стоял невредимый с виду Дэн.

– Пульс ровный, – ответил рыжий на немой вопрос Станислава, убирая руку от шеи пилота. – Он просто без сознания.

– Что произошло? – наконец сумел прохрипеть капитан.

– Сбой прыжка, – печально сообщила Маша. Знак сменился на вопросительный, желтый. – Причина неизвестна. Провожу проверку системы и сбор информации.

Свет наконец загорелся нормально. Тут же очнулся Теодор, рывком выпрямился и недоуменно тряхнул головой, будто на минутку задремал на рабочем месте.

– Что за …?! – более красочно выразился он. – Где мы?

Второй вопрос был еще интереснее первого. Звездная картина в иллюминаторе изменилась так резко, что это заметил не только искин, лихорадочно перерывающий базу данных в поисках соответствий, но и наметанный глаз пилота, примерно представлявшего, что он должен увидеть после выхода из червоточины. Никакой станции гашения там не было и в помине, зато неподалеку, в одном-двух световых днях, ярко горели две спаренные звезды – одна желтая, другая красная.

– Станислав Федотович, что случилось? – В пультогостиную с мяуканьем вбежала кошка, а следом Полина с огромной шишкой на лбу – еще одна жертва пренебрежения техникой безопасности.

Валяться на полу, когда капитанский долг требует стоять на носу тонущего судна и до последнего вселять в экипаж надежду, стало стыдно. Станислав на четвереньках дополз до диванчика, уцепился за него и с кряхтеньем выпрямился.

– Отставить панику, – пробормотал он. С высоты роста бардак впечатлял еще больше, капитан пошатнулся и покрепче уцепился за спинку. – Небольшая авария, ничего страшного. Сейчас все уладим.

Паники в общем-то и не было: команда доверчиво притихла, ожидая вердикта искина. Корабль натужно гудел тормозными двигателями: если уж оказались неведомо где и неведомо в каком виде, то лучше не усугублять ситуацию.

Из коридора зигзагом выбрался бледный и растрепанный Алексей, машинально стискивая в руке баллончик дезинфектанта. Станислав тоскливо подумал, что сейчас ему опять зададут вопрос, на который он не знает ответа, но вместо этого навигатор с ходу набросился на пилота:

– Что ты тут натворил?

– Я?! – возмутился Теодор, ощупывая ноющую башку на предмет лишней выпуклости, а то и вмятины. – Это твоя трасса была! Можешь запись трека просмотреть – что насчитал, то и получил, медалист хренов!

– Цыц! – рявкнул на них Станислав. – Когда разберемся, что произошло, тогда и будете собачиться. Точнее, – поспешно поправился он, – тогда я сам решу, что и с кем сделать. Маша?

– Я еще думаю, милый! – осуждающе проворковал искин. – Пойди пока погуляй.

Капитан машинально сделал шаг к шлюзу, тряхнул головой и уже собирался послать погулять саму Машу (а то и не просто погулять!), как Дэн негромко сказал:

– Предварительное заключение: девяносто один процент вероятности, что причина аварии внешняя и не связана с поломкой или отказом оборудования, а также ошибками эксплуатации.

– Окончательный результат будет через семь минут четыре секунды, – так оскорбленно добавила Маша, будто ей подсмотрели не в данные, а в декольте.

– Венька! – спохватился Станислав, хватаясь за комп. – Венька, ты как?

– Эм… Так себе, – прокряхтел динамик, заставив капитана красочно вообразить слабо подергивающееся тело друга, придавленного упавшим стеллажом. Но тут Вениамин перевел дух и пояснил: – Дверь каюты приоткрылась и заклинила, не могу отжать. А что случилось?

На выручку Станислав все равно помчался, только уже не опрометью, а быстрым шагом, предварительно вызвав на подмогу Михалыча.

Спустя пару минут искин начал потихоньку выдавать информацию. Похоже, транспортник нарвался на редкую, но хорошо известную космолетчикам аномалию: у черной дыры, к которой сгенерировали червоточину, оказался двойник со сходными характеристиками, и корабль «перетянуло» в другую точку выхода. Еще крупно повезло, что не покорежило: в космосе порой находили сферически правильные комья, опознать которые удавалось только по примерной массе и химическому составу. Транспортник же отделался повреждением нескольких внешних датчиков, в основном по левому борту. Пока что левый и правый обзорные экраны показывали одно и то же, только в отзеркаленном виде – Маша отчего-то сочла, что это оптимистичнее, чем поперечная надпись: «Сигнал с камеры отсутствует».

– А если поставить между ними свечку, – хмуро пошутила Полина, – в полночь явится суженый-ряженый.

– Это еще что за суеверие? – удивился Теодор.

– Ну, мы с девчонками в школе так гадали. Ставишь два зеркала под углом и смотришь в получившийся коридор. Когда увидишь, что по нему кто-то приближается, надо крикнуть: «Чур меня!» – и схлопнуть зеркала.

– А смысл? – не понял приятель.

– Чтобы он не вылез и меня не задушил! – загробным голосом сообщила девушка.

– Зашибись у вас игры в детстве были, – пробормотал Тед. – А на кой он тебе такой нужен, маньяк-убийца?

– Это же не настоящий человек, а злой дух, – попыталась объяснить Полина. – Он просто вид суженого принимает, чтобы девушку обольстить. Надеется, что ты его поближе разглядеть захочешь и выпустишь.

– Знаешь, если бы меня попыталась придушить какая-то зазеркальная баба, а я ее потом на улице увидел – в жизни бы к ней не подошел! – искренне сказал Тед. – Не говоря уж о жениться. И как, явился к тебе кто-нибудь?

– Не успел, – призналась девушка. – Я профилактически завизжала так, что прибежали родители.

Теодор задумчиво всмотрелся в экраны, но вместо суженого-ряженого ему явился перепачканный машинным маслом Станислав, заставив пилота вздрогнуть и резко обернуться.

– Ну как, удалось определить наши координаты? – устало поинтересовался «суженый».

– Сектор «ПР-6», – гордо доложила Маша, разворачивая над голоподставкой трехмерную карту. Теперь все светящиеся точки были подписаны, а спаренные звезды оказались Одиссеем и Пенелопой.

– Ничего себе нас занесло, – охнул капитан. – На самый край Галактики!

– Ага, – угрюмо подтвердил Теодор. – Захотели бы нарочно сюда попасть – месяц летели бы, а тут в один прыжок уложились.

– Что ж, – философски заметил Вениамин, подошедший к пульту вслед за другом, – могло быть и хуже.

– Например? – удивился Станислав.

– По крайней мере это нашаГалактика.

– Верно. – Когда покосившаяся картина мира встала на место, размеченное зеленой сеткой с координатами, капитан немного успокоился. – Ничего страшного, подлатаем корабль и вернемся на маршрут. Сколько там до ближайшей станции гашения?

– Сто сорок восемь световых дней, семнадцать часов и семь минут, – невозмутимо сообщила Маша.

– М-да, – после затянувшегося молчания кашлянул Станислав. – Значит, будем ждать, пока двигатель не погасится сам. Естественным путем, дней за тридцать – сорок.

Комментировать это решение никто не стал: все и так прекрасно понимали, что других вариантов нет, а капитану приходится тяжелее всех. Рейс накрылся большой черной дырой, причем в буквальном смысле: за месяц простоя часть груза испортится, плюс придется платить неустойку за опоздание. Хорошо если удастся выйти в ноль, не говоря уж о прибыли.

– Кто сообщит пассажирам? – только и спросил Вениамин.

– Вообще-то это обязанность стюардессы. – Тед многозначительно посмотрел на Полину.

Зоолог возмущенно уперла руки в бока:

– Это еще почему?!

– Потому что ты хрупкая девушка и тебя не побьют, – прямолинейно сказал пилот.

– Нет, – отрезал Станислав Федотович, – я сам сообщу. В конце концов, это мой корабль и моя ответственность.

– Я с вами, – тут же вызвалась «стюардесса». – А то вдруг и правда…

– И я, – встал Теодор: на самом деле он просто хотел слегка разрядить траурную обстановку. – Для численного превосходства.

Станислав сомневался, что возмущенные пассажиры набросятся на него с кулаками, то бишь щупальцами, но прогонять добровольных помощников не стал. Моральная поддержка была куда важнее физической.

* * *

Меракийцы выслушали черную весть на удивление спокойно. Видимо, они все поняли, еще когда корабль тряхнуло и закрасило аварийным освещением, и приняли доклад капитана как неизбежность. После первых двух предложений они, кажется, его даже не слушали.

– Мы понимаем, как вы разочарованы… – покаянно продолжал Станислав больше для себя: ему действительно было очень неловко.

– Нет, – вежливо перебил меракиец. – Не пха-анмаете. Но это уже-е не имеет знчния. Спа-асибо, что-о хотя бы п-птались на-ам пхамочь. И изви-ините, что мы взвалили на ва-ас свою ношу. А тпрь оста-авьте нас, пжлста, нхаеди-ине с нха-а-ашей скрбью.

Если капитану и стало от этого легче, то ненамного.

– Лучше бы побили, – тоскливо сказала Полина уже в пультогостиной. – А то стыдно перед ними – ужас.

– Тебе-то чего стыдиться? – удивился Теодор. – Это ж мы корабль вели.

– Я ведь тоже в команде! – обиженно возразила девушка. – Значит, и вина общая.

– Забей. – Пилот махнул рукой, отгоняя заодно и собственное уныние. – Ничего страшного не случилось, обычный «завис». Я раз десять в такие влетал. То к неисправной станции выйдем, то прыжковый двигатель забарахлит и приходится на обычном до ремонтной станции ползти или буксир вызывать… Переживем.

Теодор развернул вирт-окно с любимым симулятором, но отвлечься от неприглядной реальности не успел: в соседнее кресло шлепнулся Алексей.

– Вот непруха! – раздраженно бросил он. – А я собирался на концерт «Генома» на Звездном Мысе сходить, у нас там как раз суточная стоянка была запланирована.

– И что? – не понял Теодор. – Он у них последний в карьере?

– Нет, но на этот у меня был билет! Между прочим, шестнадцать единиц стоил.

Пилот равнодушно пожал плечами. После череды неудач и потерь, через которые прошла команда транспортника, это было такой ерундой, что не вызывало ни малейшего сочувствия.

Алексей, видать, расценил это как скрытое злорадство, поскольку надулся и сухо поинтересовался:

– Надеюсь, запасов провизии нам на этот месяц хватит?

– Вроде да, – неуверенно ответила Полина. – На худой конец, есть аварийные сухпайки и биосинтезатор.

При упоминании последнего Теодор поморщился и зловеще добавил:

– А потом начнем кидать жребий.

– Не смешно, – оскорбился белобрысый. – И вообще, как вы можете шутить над такими вещами, да еще в такой момент? – неприятно удивился он.

– А чего нам – плакать? – Тед откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову, еще и ботинком внаглую в край пульта уперся. – Расслабься, стажер. У тебя появилась куча времени, чтобы изучить этот свой ценатавэ-э-эрианский.

Полина захихикала: «прононс» у пилота вышел на славу, даже учительница Алексея не придралась бы.

Но белобрысого это почему-то не развеселило.

– Я тебе не стажер, а напарник, – холодно напомнил он. – Причем образование у меня получше твоего. Так что, будь добр, следи за своим языком.

Пилот удивленно покосился на белобрысого:

– Это в своей академии ты медалист, а тут – салага. Налетай вначале с мое, а потом чего-то требуй.

Алексей побледнел лицом, покраснел ушами и с презрением отчеканил:

– Да ты просто завидуешь!

– Чему? – опешил Теодор.

– Тому, что сам ни на что не способен. Поэтому и высмеиваешь умных людей, чтобы самоутвердиться!

– Я Станислава Федотовича не высмеиваю. И дока тоже, – возразил пилот, намекая, что других умных людей поблизости не наблюдается.

Полина шутливо пнула коленом спинку кресла, заставив приятеля покачнуться и убрать ногу с пульта.

Но Алексею по-прежнему было не до смеха.

– Да, – запальчиво подтвердил он, – капитан у нас нормальный, хоть и не без определенных недостатков. А вот ты – неудачник и разгильдяй, только и умеющий резаться в гонки на симуляторе. Так всю жизнь на зачуханном транспортнике и пролетаешь. И, между прочим, я по-прежнему уверен: это из-за тебя мы тут оказались! Если бы ты нормально ввел корабль в прыжок…

…Первым на крик Полины подскочил Дэн, стальным захватом скрутивший Алексея, а уж потом Станислав отодрал от него Теодора.

– Эт-то еще что такое?!

– Ничего! – сдавленно пропыхтел пилот и в доказательство брыкнул противника ногой. – Сам он козел!

Драчунов поспешили растащить подальше.

– Капитан, – отпущенный Алексей принял позу разведчика на допросе: грудь колесом, подбородок дышлом, глаза сверкают благородным гневом (особенно подбитый), – я ответственно заявляю: этот человек неадекватен и я отказываюсь с ним работать!

– Чего-о-о?! – Теодор нипочем не стал бы так высокопарно (читай: обидно) жаловаться Станиславу Федотовичу на напарника. – Да он мне…

– Цыц! – Капитан несколько секунд поразмыслил, принимая решение, и отчеканил: – Поскольку другого пилота у нас нет, – Станислав перевел выразительный взгляд на Теодора, – и другого навигатора тоже, я советую вам все-таки попытаться наладить отношения. Хотя бы рабочие. А за драку – внеплановый наряд на уборку корабля. Всего. Обоим. НЕМЕДЛЕННО.

Алексей аж задохнулся от такой несправедливости, однако возразить не посмел. Тед мрачно покатал слюну за щекой, но сплевывать под ноги не стал: больше убирать придется. Развернулся и пошел к кладовке за шваброй.

* * *

– Квартира – заложена, – с упоением мазохиста загибал пальцы Станислав, сидя за столом в медотсеке. Стол был операционный, и две кружки с кофе смотрелись на нем сиротливо и неуместно. Расположившийся напротив Вениамин внимал другу с видом доброго психиатра: «И что же, голубчик, вас беспокоит? Хотите об этом поговорить?» – Корабль – заложен. Доход от предыдущих заказов целиком пошел на выплату процентов банку и закупку продуктов, а последний рейс – откровенно убыточный. Мы намертво зависли в открытом космосе, в экипаже – свары. – Пальцы закончились, и капитан театрально предъявил другу получившийся кукиш. – По-моему, судьба прямым текстом говорит мне: «Стасик, ты взялся не за свое дело!»

– А может, наоборот – ты ей нравишься, вот она тебя и испытывает? – оптимистично предположил Вениамин. – Как мальчишки в школе девчонок по головам портфелями лупят?

– Но не кирпичами же! – Капитан потер лоб, будто его действительно огрели чем-то тяжелым. – Ладно я, старый пень, в космолетчика заигрался… Но команда-то в чем провинилась? И ты, в конце концов?

– А что я? – изобразил святую невинность доктор. – У меня, между прочим, эта больница уже в печенках сидела. Уволился – и черт с ней! Мы же не молодеем, а тут такая замечательная возможность встряхнуться, посмотреть мир…

– В иллюминатор зависшего грузовика?

– Ну развиснет же он когда-нибудь, – пожал плечами Вениамин. – Так что не надейся, я буду с тобой до конца.

– До какого? – мрачно уточнил Станислав.

– До победного! – отрезал старый друг. – Поэтому прекращай хандрить.

– Я не хандрю, Венька. Я просто трезво оцениваю ситуацию.

– Так давай оценим ее нетрезво, – предложил Вениамин. – У меня там бутылочка коньяка припрятана, нашего любимого…

– Как-нибудь в другой раз. Я пока не настолько низко пал, чтобы надираться с горя. – Станислав отхлебнул из чашки и обреченно констатировал, что кофе давным-давно остыл. – Еще и эти… Бойцовые петухи…

– Хорошая драка сближает людей, – попытался утешить его Вениамин. – Ну ты же помнишь.

Капитан недоверчиво покачал головой.

– В прошлый раз наши пилот и навигатор дрались вместе, – возразил он, – а не друг против друга.

– Может, совместная уборка сплотит их успешнее?

Станислав только вздохнул.

* * *

Как капитан и пророчил, за сутки никакого сдвига в «кровной вражде» не наметилось.

Корабль Теодор с Алексеем убрали в гробовом молчании, действуя словно в параллельных измерениях, и с тех пор подчеркнуто друг друга игнорировали. Навигатор заперся в каюте, пилот в пику ему остался сидеть за пультом, штудируя настолько заумную статью по современному кораблестроению, что она вызывала зевоту даже у специалиста.

В конце концов Тед сдался, отложил этот перфоратор мозга и, протерев глаза, принялся изучать космические окрестности, растягивая в вирт-окне то один фрагмент, то другой. Особенно его заинтересовали Пенелопа с Одиссеем: вокруг них, оказывается, крутилось несколько планет; вторая – кислородная и по регистру вроде даже пригодная для жизни, но необитаемая.

– Станислав Федотович! – негромко окликнул пилот. – А может, присядем на вон ту планетку? Подремонтируемся и заодно ноги разомнем.

Капитан подошел к пульту, глянул и слегка оживился:

– Хм, меньше трех дней лету… Без левых датчиков сможешь посадить?

– Да хоть с закрытыми глазами! – обиделся Тед.

– Нет уж, постарайся все-таки с открытыми, – поспешно возразил капитан, зная, что это вовсе не метафора. – А то некоторых эти твои штучки… слегка нервируют.

– Так ведь там диспетчеров с веб-камерами не будет, – наивно удивился пилот. – И вообще, в некоторых случаях лишняя информация только отвлекает! Садимся-то все равно по приборам.

– Пассажиры могут случайно увидеть, – настаивал Станислав, берегший в первую очередь нервы собственные. – А они и так о нашем экипаже не слишком высокого мнения.

– Они со вчерашнего дня, по-моему, вообще из каюты не выходили, – припомнил пилот.

– Вот-вот, не будут же они сидеть там вечно! – подхватил капитан. – Кстати, надо бы к ним зайти, поинтересоваться, все ли в порядке.

– Я даже знаю, что они ответят, – пробубнил Тед себе под нос, но тут из коридора донесся Полинин визг, перешедший в столь же истошный вопль:

– А-а-а, скорей идите сюда!

Голос у девушки был очень пронзительный, и через несколько секунд команда в полном составе столпилась перед каютой меракийцев. Хотя торопиться в общем-то было незачем. Пассажиры лежали на полу, и хватило беглого взгляда, чтобы понять: они давно и бесповоротно мертвы. Чешуя полностью обесцветилась и слегка встопорщилась, животы втянулись так, что тела казались выпотрошенными. Инопланетяне напоминали выпрыгнувших из аквариума рыб, засохших в нелепых скрюченных позах.

– Я только заглянула спросить, не надо ли им чего… – пролепетала девушка. – А они…

Но трупы меракийцев были лишь частью проблемы, причем не самой зрелищной. Посреди каюты, впившись в потолок и стены сотнями полупрозрачных нитей, висела огромная нежно-розовая гроздь.

– Икра… – потрясенно прошептал Вениамин. – Бедняги, теперь понятно, почему они так спешили…

– Моноцикличный вид. – Голос Полины дрогнул. – Единственный нерест в жизни, завершающий ее. Какое самопожертвование…

Картина из пугающей стала трагичной, даже Михалыч сочувственно крякнул и провел рукой по усам.

– Могли бы и предупредить, – с досадой сказал капитан, стряхивая оцепенение и наконец перешагивая порог. Гроздь в паутине занимала большую часть каюты, не верилось, что это могло уместиться в двух животах, пусть и меракийских. Икринки были размером с вишневую косточку, идеально круглые, прозрачные, с единственной темной точкой по центру, и как будто даже слегка светились.

– Они извинились, – напомнил Теодор, трогая одну из паутинок. Та оказалась гладкой и твердой, будто гитарная струна, и точно так же загудела под пальцем. – Только мы не поняли, за что.

– Ну, – повернулся Станислав к Вениамину, – что теперь скажет главный оптимист команды?

– Э-э-э… Теперь у нас есть изумительный материал для вскрытия и медицинской статьи! – нашелся доктор.

– Ты так и моему трупу обрадуешься? – укоризненно сдвинул брови капитан.

– Нет, – с сожалением признал Вениамин. – Твой труп не представляет для науки ни малейшего интереса. Впрочем, если ты подцепишь какую-нибудь редкую и малоизученную инфекцию…

Станислав безнадежно отмахнулся.

– Значит, на Мерак мы уже не летим? – недовольно поинтересовался Алексей, успевший проложить часть новой трассы. Похоже, работа на транспортнике разочаровывала его все больше и больше.

– Напротив: теперь мы обязаны там появиться, – возразил Станислав. – Отдать тела и все рассказать. А то мало ли, вдруг их объявят в розыск, отследят до нашего корабля и решат, что мы их ограбили и убили. Так что, парни, возьмите из медотсека носилки и оттащите тела в криокамеру.

– А с икрой что делать? Срезать и туда же? – предположил пилот.

Станислав посмотрел на гроздь и снова едва удержался от желания выключить свет, чтобы проверить, светится она или нет.

– Нет, – решил он, – пусть пока повисит, вдруг дотянет до Мерака. Если начнет портиться, срежем. А ты, Полина, собери материалы по меракийцам – все, что есть в нашей базе. Вечером доложишь.

Капитан простоял в коридоре, пока команда не выполнила свой печальный долг, и сам закрыл за ними дверь, напоследок заглянув в темноту. Икра не светилась, но Станиславу почудилось, будто в каюте остался кто-то живой, беззвучно и неощутимо дышащий теплом.

* * *

Корабль полным ходом летел к безымянной планете, однако настроение на нем оставалось под стать новому грузу. Все прекрасно понимали, что это их последний совместный рейс, и разговоры на другие темы казались исключительно фальшивыми. Поэтому лучше вообще молчать.

Ближе к вечеру корабельный лидар зацепил что-то новенькое, быстро идущее встречным курсом. Теодор напрягся, как охотничий пес, почуявший след – правда, еще непонятно, чей. Крейсер или большой круизный лайнер разом решил бы их проблемы, позволив погаситься от встроенной системы. Увы, через несколько минут пилот разочарованно откинулся на спинку кресла – это был всего лишь легкий катерок, «единичка». Не военный, но и не прогулочный, в броне повышенной прочности и с улучшенным движком – видно по турбинам. Вон за теми заслонками вполне могли находиться выдвижные орудия, но в целом суденышко производило мирное впечатление: скорее драпанет, чем выстрелит. Мелкий торговец или просто космический бродяга, слегка укрепивший свое жилище.

Катерок тем временем целенаправленно приблизился и стал облетать транспортник по большому кругу.

– Вызов, – мелодично сообщила Маша. – Хочешь его?

– Жажду, – выразительно заверил ее Тед. – Давай, соединяй.

На вирт-экране возникло поясное изображение человека за пультом – мужчина лет тридцати, худенький и лопоухий, со смешливым, подвижным обезьяньим личиком.

– Что, коллеги по несчастью, зависли? – жизнерадостно поинтересовался он. Целый с виду транспортник с включенными огнями, неподвижно болтающийся в космосе и не подающий сигналов SOS, мог означать только одно. Или другое – но тогда на вызов бы никто не ответил.

– Угу, – кисло подтвердил Тед. – А ты?

– А у меня пять часов обратного отсчета! – похвастался чужой космолетчик. – Даже побрился уже на дорожку, видишь?

– Везет, – завистливо сказал пилот и вопросительно обернулся к Станиславу Федотовичу: поддержим добрую космическую традицию?

Сейчас капитану меньше всего хотелось принимать и развлекать гостей, но именно поэтому он согласно угумкнул. Иначе команда так и будет киснуть и огрызаться друг на друга.

– Давай к нам, сдашь вахту, – перевел Теодор.

– Не вопрос! – Мужчина воодушевленно потер ладони. – Сейчас пристыкуюсь. Сколько вас там?

– Семеро. – Тед покосился на Дэна и поправился: – То есть шестеро.

– Значит, возьму три штуки, – заключил собеседник и отключился.

Через полчаса гость стоял в шлюзе, прижимая к груди три длинные винные бутылки, а Полина с Дэном заканчивали накрывать на стол.

– Станислав Федотович, – первым представился капитан, на миг приложив руку к фуражке.

– Па… вел. – Гость закашлялся и постучал себя по груди бутылкой. – Можно просто Паша. Капитан, пилот и техник в одном лице. Хлопот больше, зато головной боли меньше.

– Завидую, – честно сказал Станислав. – И чем ваша «команда» занимается?

– Да так, по-разному, – уклончиво ответил Паша, – шляюсь по космосу, тут кое-что продам, там кое-кому помогу или что-нибудь интересное замечу. На сухпайки хватает.

Теодор понимающе хмыкнул: таких «золотоискателей» в дальнем космосе было полно. Гнали их туда жажда наживы, романтика странствий или просто полиция, отобравшая лицензию на торговлю (а это последнее, что у тебя спросят поселенцы на какой-нибудь Тьмутаракани-6, где прилет корабля с тушенкой и гвоздями – главное событие месяца, если не года).

– Ух ты, боевой киборг! – присмотревшись, восхитился гость. – Пятерка?

– Шестерка, – нехотя ответил Тед.

– Круто! – Павел уважительно поглядел на Станислава и тут же с недоумением поинтересовался: – А зачем он вам?

– Да вот мы и сами теряемся в догадках, – выразительно сказал капитан.

– Продать не хотите? – живо заинтересовался гость, вдвое пристальней изучая Дэна. – Прошивка фабричная или «ломаный»? Сколько процентов износа?

– Не хотим, – отрезал Тед, и немедленно сменил тему: – Ты не стесняйся, проходи, присаживайся, у нас тут все по-простому.

Паша, не настаивая, послушно шагнул к столу, издал сдавленное: «Ёпрст!» и с жутким грохотом, дребезгом и мявом рухнул посреди пультогостиной.

Кошка, которую никто не успел заметить, в том числе споткнувшийся об нее гость, перепугалась и метнулась обратно в коридор. Прошуршала туда-обратно какая-то дверь.

– Киска заперта в каюте, милый, – гордо доложила Маша. – Я умница?

– Ты – да, – подтвердил капитан, метнув суровый взгляд на потупившуюся Полину.

Гостя поспешили поднять и рассыпаться в извинениях, но дребезг был неспроста. Павел так скорбно уставился на бордовую лужу, будто на этом месте зарезали его родную маму.

– Через полгалактики его протащил, для особого случая берег, – вздохнул он, жадно принюхиваясь к винным парам, раз уж не довелось отхлебнуть. – Хотя… – Гость почему-то покосился на киборга. – Ну и ладно, черт с ними.

– Ничего, у нас коньяк есть, – утешил его Станислав. – Верно, Вениамин?

Доктор укоризненно поджал губы, намекая, что бутылка у него одна, а любителей коньяка много, но «стратегический запас» на стол выставил.

Паша оказался тем еще треплом, за месяц исстрадавшимся без собеседников.

– Болтаюсь тут, болтаюсь, и хоть бы какая сволочь мимо пролетела! – импульсивно жаловался он полчаса спустя. – Такая дыра, что даже пиратов нет. Впрочем, когда Унылый Роджер балферовскую банду разгромил, в космосе заметно тише стало. Слыхали эту историю?

Теодор с Полиной переглянулись, но промолчали. Они и перед Алексеем-то не спешили распускать языки, а перед чужаком тем более: слава пособника пиратов (без разницы, на чьей стороне они сражались) здорово навредила бы транспортнику. И обыски на таможнях жестче будут, и клиенты пойдут… специфические.

Пришлось выслушать версию Паши, порой бессовестно хохоча в не предусмотренных рассказчиком местах. Недоумевающий Алексей раздраженно косился на весельчаков, опошляющих всю романтику. Вот там – настоящая жизнь, а не рутина грузоперевозок! Да еще в компании неудачников и лодырей.

Паша, впрочем, прекрасно понимал, что привирает, и на смех не обижался. Выговорившись, он принялся расспрашивать, что произошло с транспортником, участливо охая в нужных местах. Сам торгаш угодил в «завис» куда более банальным способом: прослышал о якобы золотоносном астероиде, дрейфующем в этом секторе, и метнулся на поиски, но Пашу то ли опередили, то ли одурачили. Вот и пришлось несолоно хлебавши провисеть в космической пустоши почти месяц.

– Больше всего боюсь, как бы моя девчонка за это время к другому не ускакала, – доверительно признался он. – С астероидом-то я бы себе вмиг любую подцепил, а так…

– Ну не любую, – ревниво отозвалась Полина. – Но если эта ускачет, то и фиг с ней. Любовь должна быть к человеку, а не к астероиду.

Паша рассмеялся, показав крупные желтоватые зубы, опрокинул рюмку и великодушно предложил:

– У меня чуток свободного места есть, могу одного-двух человек с собой захватить, если прихворнули или там спешат куда-нибудь.

Станислав покачал головой – спешить на его корабле было уже некому, – но все-таки громко спросил:

– Ребята, никто не хочет сойти?

Команда громко зафыркала: мол, за кого вы нас принимаете?!

– Я пойму, – на всякий случай добавил капитан, но добровольцев опять не нашлось – хотя Алексей промолчал и в первый, и во второй раз.

– Уважаю! – честно сказал Паша. – А вот на «Стальной комете», помнится…

Разговор снова свернул на космические байки, и время пролетело незаметно.

– Пойду-ка я, пожалуй, вздремну часок-другой перед отлетом, – решил Паша, широко зевая. – А то глаза слипаются, как бы не напортачить с управлением. Вы не против, если я попозже отстыкуюсь?

– Можете и у нас переночевать, – великодушно предложил Станислав. – В каюте или вон прямо на этом диванчике, мы вам одеяло дадим. Хоть до утра спите.

– Ох, спасибочки! – обрадовался Паша. – Точно не помешаю? Серьезно? Ну, я ваш должник! До утра-то нет, мне только мозги освежить, а потом отчалю тихонько – даже беспокоить вас не буду.

От каюты гость тоже отказался, заявив, что типовые койки осточертели ему на собственном корыте, и с наслаждением растянулся на диванчике, положив «лишний» кусок ног на мягкий подлокотник.

Вечер определенно удался. Омрачило его только одно: уже отправившись спать, Станислав обнаружил, что Маша заперла кошку в его каюте и она там вовсе не скучала.

* * *

Через полчаса лежавший бревном и вроде бы мгновенно уснувший Паша беззвучно откинул одеяло, сел, спустил ноги с диванчика… и вздрогнул, обнаружив, что он в пультогостиной не один.

– Тебе чего здесь надо? – сердитым шепотом поинтересовался он.

– Активирован ночной охранный режим, – бесстрастно отозвался стоящий в проеме коридора киборг. Оружия у него не было, но скрещенные на груди руки вполне его заменяли.

– Когда? – Паша прекрасно помнил, что Станислав отослал спать всех, включая эту рыжую куклу.

– Автоматически, с полуночью.

Гость скрипнул зубами.

– Иди на свое место, – приказал он. – Ты тут больше не нужен, я сам покараулю.

Рыжий не шелохнулся.

– Извините, но вы не относитесь к числу моих хозяев и приравненных к ним лиц. Обратитесь к ним за расширенным доступом.

Паша негромко матюгнулся и сделал еще одну попытку:

– Ты же человеку спать мешаешь, разве не ясно?!

– Чем именно я вам мешаю? – потребовал уточнений проклятый киборг.

– Чем-чем, пялишься на меня, как сыч!

Рыжий послушно развернулся на сто восемьдесят градусов, но оба прекрасно понимали, что это ничего не меняет. У DEX’а был отличный слух, и в случае необходимости он мог восстановить статус-кво очень, очень быстро.

Паша раздраженно плюхнулся обратно и отгородился от киборга поставленной торчком подушкой.

* * *

Утром на диванчике уже никого не было, на стыковочном узле – тоже, и команду снова охватило уныние. На не убранном с вечера столе трупом павшего воина лежала бутылка из-под коньяка, и Станислав тихо порадовался, что не распил ее пополам с Венькой. Иначе к метафорической головной боли добавилась бы реальная.

Дежурная Полина сонной мухой ползала по «столовой», но, когда завтрак наконец был готов, за столом по-прежнему пустовали два места.

– Дэн еще спит, – предвосхитила капитанский вопрос девушка. – Я к нему заглядывала, когда кошку искала.

– В смысле – спит? – опешил Станислав. – Ему что, ночи не хватило?

– Пусть себе отсыпается, – вступился за рыжего Вениамин. – Он только кажется здоровым благодаря имплантам, а на самом деле ему еще восстанавливаться и восстанавливаться.

– Ладно, а Алексей где? – Капитан боялся даже предположить, чем бывший и нынешний навигатор могли заняться вдвоем, что так умаялись. – Тоже восстанавливается?

– Не знаю, у него дверь заперта, – гораздо прохладнее отозвалась девушка.

– Перепил, – цинично предположил Теодор.

– Всем же поровну разливали, – удивился Вениамин, – грамм по сто двадцать вышло, не больше.

– Много ли медалисту надо!

Станислав, не желая плодить домыслы, поднес к губам комм… но, к всеобщему удивлению, зуммер вызова раздался из навигаторского кресла. Пустого.

Команда недоуменно переглянулась и в следующую секунду, будто ударенная током, кинулась на звук.

Комм лежал на сиденье. На стопочке листков договора о найме навигатора, увенчанной заявлением об увольнении по собственному желанию.

– Смылся, – презрительно констатировал Тед. – Трепетная душа гения не выдержала суровых реалий космоса.

Михалыч громко закряхтел, намекая, какая именно реалия больнее всего ударила по самолюбию белобрысого.

– Маша, – громко спросил Станислав, все еще надеясь, что навигатор сидит в своей каюте, ожидая, когда к нему прибегут извиняться и уговаривать, – где Алексей?

– Блондинчик покинул корабль в три часа семь минут, – как ни в чем не бывало отозвалась Маша, избегая, впрочем, показываться капитану на глаза. – Вместе с нашим вчерашним гостем.

– Почему ты мне сразу об этом не доложила?

– Не хотела тебя будить, милый, – нежно сообщила Маша. – А что, надо было?

– Надо?! Член экипажа ночью уходит с судна посреди космоса и ты считаешь это ерундой, не стоящей моего внимания?

– Но ты же сам разрешил ему уйти, – обиделся искин. – Даже два раза. Хочешь запись посмотреть?

– Нет, – сник Станислав. – Я помню. Но почему он не сказал мне это в лицо, сразу?

– А может, он в последнюю минуту решился? – сочувственно предположила Полина. – И не захотел вас расстраивать?

– Себя он расстраивать не захотел, – безжалостно возразил Теодор. – Ничего, все равно на свой концерт не успеет. Даже если экспрессом туда кинется.

– А ты и доволен! – упрекнул Вениамин.

Пилот, не споря, пожал плечами:

– И, кстати, его трасса мне тоже не нравилась.

– До последнего прыжка или после? – ради справедливости уточнил доктор.

– До его заявления, что это я облажался, – мстительно сказал пилот. – Семь лет за штурвалом, а тут какой-то сопляк…

– Не знаю, как насчет облажался, но накаркал это именно ты, – осадил его Станислав. Если бы пилот поменьше задирал новичка, возможно, Алексей тоже вел бы себя иначе.

– Чего?!

– А кто пообещал, что будет вести корабль до Мерака месяц?

– Если я такой жуткий колдун, то, может, не стоит меня злить? – огрызнулся Тед – впрочем, совсем тихо. Капитанская магия была по определению сильнее.

– По-моему, это место на нашем корабле проклято, – обреченно сказал Станислав, уставившись на навигаторский пульт. – Хоть вообще никого к нему не подпускай, накрой защитным куполом и обвесь красными флажками.

– Может, достаточно будет выкинуть кресло? – предположил Вениамин, пытаясь подбодрить друга. – Вдруг проклятие наложено только на него?

– Зачем выкидывать? – с готовностью присоединилась Полина. – Давайте позовем священника, пусть он изгонит из кресла злого духа.

– Учитывая, что только в нашей Галактике примерно триста официальных религий и вдвое больше культов, – прикинул Теодор, – каковы шансы, что дух и священник совпадут?

Станислав страдальчески дернул уголком рта: лучше бы молчали!

– Ладно, хватит, – решительно сказал он, отворачиваясь от кресла. – Алексей сделал свой выбор, и меня он совершенно не удивляет. Скорее это мы отвыкли от логичных поступков. Так что садимся на планету, чинимся, дожидаемся гашения и летим домой. Все, наигрались!

– Но Станислав Федотович… – жалобно начала Полина.

– Хватит, – жестко повторил капитан.

* * *

Станислав в последний раз шел по своему кораблю. То есть, конечно, придется ходить еще месяц, а то и полтора, но ощущения были именно такие – прощальные. Повинуясь внезапно нахлынувшему чувству, капитан остановился посреди коридорчика, провел рукой по светящейся линии, не столько разгоняющей темноту, сколько подчеркивающей. В ночной тиши транспортник казался особенно родным и уютным. Сегодня он еще летел вперед, к неизведанному, – а потом будет только отсидка и позорное возвращение с объяснением со всеми заказчиками по очереди.

До Станислава с удручающей ясностью дошло, почему некоторые вроде бы хорошие и умные люди уходят в пираты. Что для банка отобранный за долги корабль? Галочка в бумагах. И законопослушно отдать за нее самое дорогое…

– Так я тебе имя и не придумал, – виновато прошептал капитан, убирая руку. Отвернулся, шагнул вперед – и вздрогнул от неожиданности: Дэн сидел в «проклятом» кресле. По сосредоточенному лицу рыжего плясали слабые отблески развешанных полукругом вирт-окон. В одном была составленная Алексеем трасса, густо испещренная пометками, в другом – первоначальный вариант, на остальных – текст с голографиями. Приглядевшись, Станислав понял, что это новостные сводки о каких-то авариях; самой жизнерадостной картинкой была мумия на больничной койке. Остальным, видимо, повезло еще меньше.

При появлении капитана киборг даже не шелохнулся, и Станислав решил его тоже игнорировать: молча прошел к самому широкому иллюминатору, заложил руки за спину и сделал вид, что любуется космосом. Пенелопа и Одиссей были уже совсем близко, как разноцветные глаза огромного зверя, притаившегося в звездных джунглях. Разглядеть планету Станислав пока не смог.

Биоклавиатура еще немного пошуршала и замолчала.

– Это я виноват, – неожиданно сказал Дэн.

– В чем? – не понял капитан. – Что Алексей сбежал?

– Нет. Что мы застряли в открытом космосе.

Станислав резко повернулся. Рыжий по-прежнему на него не смотрел – но и в окна, похоже, тоже.

– В трассе Алексея все-таки были ошибки и ты о них умолчал?

– Нет. Она составлена правильно. Хорошее решение.

– Тогда что ты имеешь в виду? – еще больше запутался капитан.

– Мне не нравился переход Е-22 – К-321. Три года назад в этом районе почти подряд сбились с курса четыре корабля, но специальная комиссия не обнаружила никаких аномалий и станции вернули статус «А». Решили, что проблема заключалась в неисправности прыжковых двигателей. Случайное совпадение. Но из своей трассы я эту станцию все-таки исключил.

– Почему?

– Не знаю, – мрачно сказал Дэн. – Выбор усредненного варианта.

– А может, интуиция? – предположил капитан, подходя ближе и облокачиваясь на спинку навигаторского кресла.

– У киборгов ее нет.

– Не, Дэн, ты не киборг… – задумчиво протянул капитан, и, когда рыжий недоуменно поднял голову, рявкнул: – Ты идиот! Как глупости делать, так он, видите ли, человек, а как отвечать за них – так сразу машина и с нее взятки гладки?! Нет уж! Мне плевать, что там у тебя есть и как оно называется – интуиция, удача, программа, гремлин в центральном процессоре, но если ты наш корабль в эту дыру завел, то тебе его оттуда и выводить! И если я еще разуслышу, что ты, дескать, что-то там не сделал, поскольку подумал, что киборги думать не умеют, я с тобой как с киборгом и поступлю, ясно?! Нет, не в мусоросжигатель – размечталось, ценное оборудование! Продам на какую-нибудь отсталую планету, ящики на складе таскать или грядки полоть. Уж там-то тебе мозги точно не понадобятся, сможешь с чистой совестью их отключить! Надеюсь, я был достаточноубедителен?!

– Да, капитан, – помедлив, подтвердил Дэн. Судя по его тону, Станиславу удалось не только добиться искомых пятидесяти одного процента, но и непостижимым образом вылезти за сотню. – Вполне.

Капитан удовлетворенно кивнул и выпрямился.

– Вот и выполняй тогда.

– Да, капитан, – повторил навигатор и снова уткнулся в экран. Станислав посмотрел-посмотрел на мелькающие в вирт-окнах картинки, хмыкнул и вышел из пультогостиной.

Дэн откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В принципе устройства внешнего ввода-вывода данных ему были не нужны, можно напрямую подключиться к базам корабля из любой его точки, хоть из уборной. Но на рабочем месте – именно в таком виде, с окнами, пультом и креслом – думалось намного лучше.

Справа от биоклавиатуры стояла коробка с сахаром, закупленным специально для киборга. Самый легкий, быстрый и удобный источник энергии для имплантатов, особенно необходимой после болезни или травмы, когда собственные мышцы работают еще неважно.

Дэн не глядя взял из коробки один кубик, покрутил в пальцах. От рецепторов и нанодатчиков хлынула информация, рисуя под закрытыми веками трехмерную модель объекта с результатами анализа: 22х18х15 мм, 5,98 г, содержание углеводов – 99,81 %, энергетическая ценность 21,3 ккал – и еще куча всевозможных сведений.

Кроме главного: вкуса.

Рыжий метко бросил кубик обратно, открыл глаза, встал и отправился в кладовку.

Вернулся он оттуда с банкой сгущенки.

* * *

Утром Теодор проснулся раньше всех и, вспомнив, что сегодня его очередь дежурить на кухне, со скуки взялся печь блинчики. Такого подвига от него никто не требовал, но у пилота было слишком паскудное настроение, чтобы усугублять его размороженным батоном и консервами.

Пять первых блинчиков уже подрумянились с одной стороны, когда в «кухню» – правый дальний от шлюза угол пультогостиной – зашел Дэн. Постоял-постоял рядом, наблюдая, как пилот поочередно подковыривает блины вилкой (лопаточку Тед считал профанацией), и неожиданно попросил:

– Научи меня готовить.

– Чего? – опешил Теодор, поворачиваясь и задевая локтем кастрюлю с тестом. – Ах ты ж черт!

Дэн деликатно выждал, пока кастрюля отгремит по полу, и добавил:

– Пожалуйста.

– На кой оно тебе? – недоверчиво буркнул пилот. – Загрузи себе программу шеф-повара, и вперед!

– Не могу, – серьезно ответил рыжий. – Базовые навыки занимают слишком много места, чтобы в цифровой памяти поместились сразу две специализации. Вначале придется стереть боевую.

– Ну так сотри, – сердито посоветовал Теодор, поднимая кастрюлю и со слабой надеждой заглядывая внутрь – но увы. Растекшееся тесто доползло до ножки стола и останавливаться на этом, похоже, не собиралось. – И вообще, у тебя там еще вода недоперелита!

Рыжий, не настаивая, отвернулся, но не успел сделать и пяти шагов, как пилот ворчливо окликнул:

– Ладно, иди сюда! Все равно из-за тебя заново начинать придется.

Начать пришлось с уборки. Пока Дэн отмывал пол, Теодор подставил под кран испачканный бок кастрюли и словно бы нехотя поинтересовался:

– А если по-честному, какой у тебя стаж навигатора?

Киборг оценивающе покосился на пилота:

– Тот месяц, что я с вами на Степянку летал, считать?

– Считай, – разрешил Тед.

– Тогда месяц.

– Опа, – только и сказал пилот, потрясенно отворачиваясь к кастрюле. – Ну, это… У тебя неплохо получается.

– Я видел, как работают навигаторы, – пояснил Дэн. – Мне понравилось. Трасса – это как огромная головоломка с кучей плавающих, постоянно изменяющихся условий. Ее можно решать бесконечно, и каждый раз по-другому. Главное – привести корабль к цели, а каким путем, ты выбираешь сам. Всю теоретическую информацию я нашел в инфранете, а практику уже в пути подтянул.

– А сколько тебе… ну… – Пилот замялся, сам не зная, хочет ли он знать ответ.

– Семь.

– Надеюсь, не месяцев?!

– Нет. – Дэн впервые за месяц, пусть и едва заметно, улыбнулся, в последний раз отжал тряпку и выпрямился. – Что дальше?

– Да проще некуда. – Теодор сунул киборгу свежеотмытую кастрюлю. – Наливаешь сюда на глазок воды…

– На какой глазок? – тут же потребовал уточнений рыжий, рассматривая посудину. Метки «глазок» и «два глазка» на ней почему-то не было.

– Ну, чтобы всем хватило, – пояснил пилот.

– Девять литров сюда не влезет.

– Почему именно девять?! – опешил Теодор.

– Армейская суточная норма воды – полтора литра. А нас шестеро.

– М-да, – задумчиво почесал макушку пилот. – Похоже, насчет «проще» я погорячился… О! Представь, что тебе нужно решить головоломку, имея на выходе кастрюлю теста, а на входе – вот эти продукты…

* * *

Под потолком пультогостиной сизым туманом колыхался дым. Вентиляционная система работала на максимуме, с жадным гулом засасывая дым в решетки, но ее мощности явно не хватало.

– Выгдым прзшло? – опасливо поинтересовался Михалыч, разбуженный запахом гари и, разумеется, кинувшийся проверять, не по его ли это ведомству.

– Стажер за плитой, – ехидно сообщил Теодор. Сам пилот уже расслабленно сидел за накрытым столом и медитировал на дым.

– Ты сказал: «Следи за ними», – укоризненно напомнил Дэн, стряхивая на блюдо последний блинчик, большой и кляксообразный. – А не: «Следи, чтобы они не пригорели»!

– Я думал, ты это понимаешь!

– Теперь понимаю.

Полина с подозрением отщипнула кусочек, попробовала и захихикала:

– Сразу видно, кто делал.

– Что, невкусные? – удивился пилот, на правах шеф-повара успевший снять пробу. Точнее, пять-шесть проб.

– Да нет, вкусные. – Полина нагребла себе на тарелку сразу несколько штук. – Только чай я, пожалуй, сахарить не буду.

Последним к столу вышел Станислав, так глубоко погруженный в невеселые раздумья, что дыма даже не заметил. Капитан рассеянно взял с блюда блинчик, надкусил, озадачился, но ничего спросить не успел: над голографической подставкой снова заплескался океан, на этот раз не изнутри, а с поверхности, с гребешками волн, противно орущими чайками и штормовыми облаками на горизонте. Не хватало только запаха соли, рыбы и водорослей, но он тут же с успехом нафантазировался.

– Капитан! – срывающимся от волнения голосом позвала Маша – уже без русалочьего хвоста, зато в моряцкой бескозырке с ленточками и форменной – для лилипутов – юбке. К груди «юнга» прижимала зеленую пузатую бутылку из-под рома, отчасти заслоняющую прелести, отчасти работающую линзой. – Получен сигнал SOS!

Маша оторвала бутылку от груди и потрясла ею с видом «тебе письмо, танцуй!». Внутри с сухим шелестом перекатилась свернутая трубочкой записка.

Станислав поперхнулся блинчиком:

– Что еще за сигнал? В смысле, что случилось, когда, где?

– Не знаю, милый, – сокрушенно покачала головой «юнга». – Простая морзянка, передается на общей частоте.

– Немедленно отправь им ответный запрос!

– Еще двадцать секунд назад отправила, – надула губки Маша. – Пока молчат. Впрочем, «где» – я тебе и так могу показать.

«Юнга» зубами вытащила из бутылки пробку, вытряхнула бумажку, и та мигом развернулась в рукописную карту звездного неба, с пунктирами от созвездия к созвездию, рисунками мифических чудовищ и «Веселым Роджером» в верхнем левом углу. Посредине мигал красный крестик «клада».

Несмотря на специфическое оформление, две звезды и вращающаяся вокруг них планета опознались на раз, а для сравнения достаточно было посмотреть в иллюминатор.

– Ну и отлично, – безмятежно заметил Тед, под суровым капитанским взглядом тут же поправившись: – В смысле, мы же и так туда летим. А теперь у нас есть точные координаты высадки.

– В которых кто-то уже угробился, – опасливо проворчала Полина.

– Да мало ли что могло случиться? – Теодор подозревал, что с беднягами случился неважный пилот, а уж их-то транспортнику ничего не грозит. Но из скромности предложил еще несколько вариантов: – Может, просто двигатель сломался, провизия закончилась или эпидемия началась.

– Тогда тем более надо сесть подальше! – пуще прежнего разволновалась девушка. – Правда, Станислав Федотович?

Станиславу куда больше не нравилось то, что потерпевшие не выходят на связь. Это могло означать как поломку оборудования, так и гибель всего экипажа. Сигнал же подает автоматический маяк, который и сто лет может пищать. Из воронки на месте ядерного взрыва.

– Странно, что Павел его не засек, – заметил капитан. – Он же месяц в этом секторе болтался.

– Значит, свежак, – решил Теодор. – Не мог же Пашка просто пролететь мимо и даже нам ничего не сказать.

За время службы в космофлоте Станислав успел насмотреться как на героев, так и на подонков, поэтому не стал это комментировать, а поинтересовался:

– Тед, мы можем лететь быстрее?

– Спрашиваете! – Пилот бросил недопитый чай (после «пробных» блинов основные в него все равно не лезли) и поспешил к пульту, больше не заикаясь про износ движка. Из кресла, в которое Теодор не удосужился взглянуть, в последний миг с истошным воплем выскочила кошка. Нашкодить она там не успела, а может, просто дрыхла в уютной вмятине, но все равно огребла пару сочных эпитетов.

– Будем там примерно через три часа, – сообщил пилот несколько минут спустя. – Можно и через два с половиной, конечно…

– Не надо, – поспешно возразил Станислав, чувствуя натугу в ровном гуле двигателя так же хорошо, как учащенное биение собственного сердца. – И так нормально. Маша, продолжай посылать запрос. Может, они сумеют починить аппаратуру или мы пройдем через область каких-то помех. Как только появится новая информация, немедленно доложи мне.

– А если не появится?

Станислав в этом тоже сомневался.

– Тогда войдем в атмосферу, покружим над источником сигнала и прикинем, что к чему. А там по обстоятельствам. Вениамин, Полина, на всякий случай подготовьте медотсек к приему пациентов.

Команда подтянулась, оживилась и засуетилась – не столько по делу, сколько от предвкушения оного. Островком спокойствия оставался только Дэн, снова занявший навигаторское кресло и смотревшийся там так естественно, будто никуда и не уходил.

Теодор, переключившись на ручное управление, тоже сидел на месте как приклеенный, не выпуская штурвал и параллельно просматривая информацию в вирт-окнах. Вот что-то привлекло его внимание, и пилот, полуобернувшись к напарнику, задал ему какой-то вопрос. Рыжий рассеянно пожал плечами, но потом все-таки ответил, заставив напарника ухмыльнуться, и у Станислава неожиданно посветлело на душе.

А еще капитан вспомнил, что так и не позавтракал. Но на тарелке уже ничего не было, и только по полу к диванчику тянулся масляный след.

* * *

– Вот он, – сказал Теодор, укрупняя изображение до максимума.

В долине лежала огромная груда металлолома, искореженного и наполовину вмятого в землю, а вокруг – на внушительном расстоянии – валялись отколотые куски. Видать, со всей дури врезался в планету, а то и взорвался. Не удалось даже определить тип судна, хотя по кое-каким приметам Станислав сделал вывод, что оно человеческое и сошло с верфи еще в прошлом столетии.

– Здоровенный какой! – Полина выглянула в иллюминатор. Из него развалины тоже были видны, транспортник висел аккурат над ними. – Наверное, уйму пассажиров вез… – сокрушенно добавила девушка.

– Может, это военный крейсер был, – предположил Тед.

– Если наподобие «Проповедника», то по штату – тысяча двести семнадцать единиц экипажа. – Станислав снял фуражку. Транспортник помигал посадочными огнями, точка-тире-точка, но картинка внизу не поменялась: ни сигнальных ракет, ни костров, ни беготни с воплями и подскоками.

– Что-то не похоже на свежак, – заметил Вениамин.

Из-за пронзительно-алой растительности, аж сияющей под двумя солнцами, казалось, будто корабль все еще горит, но, когда глаза привыкли к разноцветью, стало ясно, что огромная металлическая туша оплетена лианами, а в одном месте всполошенно кружат над гнездом три существа размером с аиста.

– Выжившие могли уйти с корабля, – без особой надежды сказал Теодор. – Вдруг там радиация или болото.

– Радиации нет, – сверился с приборами Станислав. – Сейчас по крайней мере. И они захватили бы маяк с собой, ведь спасатели будут ориентироваться по нему.

– Может, очень спешили? Две минуты до взрыва и все такое…

– К тому же мы не знаем, как быстро растут эти лианы, – поддержала друга Полина. – Вдруг им одной ночи хватает, чтобы на десяток метров вымахать.

– Птицы гнездо тоже готовым принесли? – Капитан подвигал изображение во все стороны, убеждаясь, что нигде ничего не копошится. Разрешение было неважным, но даже отсюда корабль выглядел проржавевшим насквозь. – Как бы то ни было, осмотреть его все равно надо. Найти и отключить маяк, чтобы не вводил в заблуждение другие корабли, а заодно поискать «черный ящик», судовой журнал или хотя бы на глаз попытаться определить, что здесь произошло.

* * *

Транспортник сел на краю долины, километрах в полутора от места аварии. Почва оказалась каменистой и пыльной, пришлось около получаса ждать, пока пыль осядет (ждали бы и меньше, если бы раньше заметили, что осела она преимущественно на стекла).

Идти, после короткого совещания (экипаж столпился у шлюза и так уставился на Станислава, что капитан ощутил себя укротителем, забывшим покормить львов перед выступлением), решили все вместе.

– Как там за бортом? – поинтересовался Вениамин.

– Терпимо, – Станислав снова развернул сводку, – но скафандры придется надеть. Всего сто тридцать четыре градуса тепла… Маша! С каких это пор мы используем шкалу Фаренгейта? (Искин хихикнул, намекая, что с тех самых, как ему вздумалось разыграть капитана, но цифры исправил.) Ага, плюс пятьдесят семь, сила тяжести – ноль девять десятых, сильный ветер, уровень солнечной радиации не критический, но высокий. Воздух пригоден для дыхания, однако разреженный, и в нем лишь восемнадцать процентов кислорода, душновато будет с непривычки. К тому же планете присвоен индекс опасности «два», здесь водятся мелкие хищники и кровососущие паразиты.

– А им от нашей крови плохо не станет? – усомнилась Полина. – Все-таки инопланетный вид, другие белки, другие ферменты…

– Станет, но уже после того, как поплохеет нам. Поэтому далеко от меня не отходить, щитки не поднимать, к местной фауне с радостными воплями не кидаться, – Станислав специально выдержал паузу, чтобы «тонкий» намек с гарантией дошел до адресата, – и к флоре, на всякий случай, тоже.

Зоолог тоскливо вздохнула:

– Ну разрешите хоть баночку для образцов взять!

– Разрешу, – смилостивился капитан, но, едва Полина, встрепенувшись, нацелилась на жестяной бак из-под смазки (хозяйственно отмытый Михалычем и выставленный на стол для просушки), подстрелил ее на взлете: – Когда научишься эти образцы в баночках удерживать. И будь добра, запри кошку в каюте хотя бы на время нашего отсутствия! А то как бы она, прогулявшись по пульту, не улетела с планеты без нас.

– У кошки нет доступа к управлению, – разочарованно проворчала девушка. – Маша даже меня блокирует.

– А ты что, проверяла? – насторожился Теодор.

– Ну… однажды нажала пару кнопочек, – смутилась Полина. – Случайно. И ничего не произошло!

– Кошку – в каюту, – еще строже повторил Станислав.

* * *

Оба солнца палили так нещадно, что затемнить щитки пришлось еще в шлюзе, а включить систему охлаждения скафандра – едва спустившись по трапу. Ветер, увы, коррекции не поддавался и налетал на незваных гостей резкими и яростными толчками, будто пытаясь запихнуть их обратно в корабль.

– Зато назад легче будет идти, – оптимистично сказал Тед.

Пониженная сила тяжести компенсировала вес скафандров, но они все равно ощутимо сковывали движения. Землю покрывала сухая растрескавшаяся корка, из-под которой, впрочем, обильно росла длинная тонкая трава. На ветру она почти не гнулась, а только нежно, жалобно гудела, вызывая безотчетное чувство тревоги.

– Ого, прочная! – Полина подергала за стебелек, больше напоминающий медную проволоку, но, услышав предупредительное капитанское покашливание, мигом разжала пальцы.

Из-под ботинка Вениамина вывернулась плоская, на удивление сильная тварь, опрометчиво принятая за вросший в землю камень, и с победным верещанием учесала в проволочную степь, только трава змейкой закачалась.

– Тьфу ты черт! – пошатнулся доктор, вовремя подхваченный под локоть Михалычем. – Смотрите под ноги, тут водятся беговые черепахи. Еще и цапнула, зараза!

Скафандр остался цел, но зубная формула в виде вмятин и царапин впечатляла. По крайней мере, Полина перестала украдкой подбивать все окружающие камни и пристроилась в спину Теодору.

Рыжий по-прежнему держался особняком, подавая голос, только если к нему обращались, но хотя бы перестал стеклянно пялиться в одну точку, не получив иной команды. И, как заметил Станислав, слегка прихрамывал.

«Птицы», едва успокоившиеся после отлета транспортника, при приближении людей снова сорвались с гнезда. Две закружили под облаками, а третья, самая крупная, выставила вперед лапы-крючья и беззвучно ринулась вниз.

– Дэн!

За миг до крика киборг походя наклонился, подобрал увесистый осколок металла и взмахнул рукой. Подбитая зверюга с гневным воплем шарахнулась в сторону, заложила кривой вираж, достойный Теодора, и скрылась за развалинами.

– Что? – невозмутимо поинтересовался рыжий, поворачиваясь к капитану.

– Э-э-э… Уже ничего, – пробормотал Станислав, пряча в кобуру бластер и жалея, что нельзя поднять щиток и вытереть проступивший на лбу пот. – Держись ближе, я же приказывал!

Киборг покорно присоединился к компании, уже столпившейся возле предполагаемой кормы корабля, и капитан наконец понял, почему при всем своем опыте не смог с ходу его опознать. Эта развалина когда-то действительно была военным крейсером – как лежащий на берегу скелет когда-то был китом, пока местные жители не растащили мясо на еду, жир на свечи и мыло, сухожилия на нитки, ус на сети и щетки, а в черепе не устроили дом.

– Сдается мне, что выжившие тут все-таки были, – озвучил общую мысль Вениамин. Кто-то же содрал с крейсера обшивку и возвел из нее трехметровый забор вокруг наименее поврежденной части остова, грубо, но намертво заварив швы между стальными листами. На опорных столбах сидели, как огромные костлявые грифы, рыжие от ржавчины турели с многоствольными пулеметами.

– И куда исчезли? – Полина подняла голову и поежилась. Пристальный «взгляд» пучка стволов, устремленных прямо на гостей, нервировал даже капитана.

– Пойдемте дальше, – распорядился он. – Раз есть забор, то должна быть и дверь.

Космолетчики сделали два полных круга, но так ее и не нашли – залезать в крепость и выбираться из нее, видимо, полагалось по лестнице. Зато Теодор обнаружил заводской штамп на одном из листов: «Земля, 2098 г.», а когда кончиком монтировки соскреб хлопья ржавчины, удалось разобрать и марку судна – «Альбатрос».

– У этого типа кораблей есть автономная система гашения.

Идея, а главное, высказавший ее голос настолько всех ошеломили, что команда дружно развернулась к Дэну, который невозмутимо добавил:

– Если удастся ею воспользоваться, то мы сможем вернуться на маршрут, потеряв всего несколько дней.

Станислав прикинул, где могло находиться нужное оборудование, заключил, что как раз внутри крепости, но все равно усомнился:

– У корабля второго поколения небось и система допотопная, на другие разъемы и напряжение.

– Главное, чтобы работала, – возразил рыжий. – А принцип один.

– Угдым, – согласился Михалыч, выражая готовность собрать переходник из любых подручных материалов, даже если это будут палки и камни.

За оградой что-то скрипнуло, мигом оборвав разговор.

– Может, ветер какой-нибудь трос качает? – неуверенно предположила Полина после двух минут напряженного вслушивания.

– Сейчас узнаем. – Станислав взял у Теда монтировку и постучал ею по ближайшему листу. Забор загудел, как огромный бубен. – Эгей, есть кто дома?

Звук еще не успел утихнуть, как из-за гребня ограды рывком, как мишень злоумышленника в тире для копов, высунулся по пояс старик в скафандре, но без шлема. Похоже, скрип издавали ступеньки лесенки, по которым он крадучись взбирался.

Не успели гости расплыться в приветственных улыбках, как дед наставил на них допотопное ружье с разбитым лазерным прицелом, воинственно тряхнул редкими длинными космами и тонким сварливым голоском гавкнул:

– А ну пошли вон отседова, гады!

– Что? – не поверил своим ушам капитан. – А зачем же вы тогда SOS подаете?

– А я не вам!

– А кому?

– Людям!

Команда недоуменно переглянулась.

– А мы тогда кто?

– Зараженцы с мозгоедами! – с глубочайшей убежденностью заявил дед.

– Кто? – пораженно переспросил Станислав.

– Паскудные инопланетные твари, которые прилетели за моим мозгом! Только шиш вам! – Дед сунул ружье под мышку и для убедительности показал сразу два шиша.

Космолетчики так опешили, что даже не обиделись.

– Точняк, дед, но не парься: мы уже видим, что опоздали, – проворчал Теодор. – Похоже, старичок-то совсем сбрендил.

– Неудивительно. – Капитан сочувственно разглядывал исхудалое, обветренное и загорелое до черноты лицо, на котором даже сквозь бороду проступали шрамы. – Единственный выживший после аварии, десять лет одиночества…

– Больше, – поправил Вениамин. – Ему на вид лет шестьдесят – семьдесят, а из космофлота комиссуют в сорок. Даже если это был его последний рейс…

– Спасибо, я в курсе, – перебил Станислав, сердясь больше на себя – что сам не сообразил. – Значит, двадцать – тридцать, тем более. Тут у кого угодно крыша поедет.

– Чего вы там шушукаетесь, а? – подозрительно окликнул дед, вытягивая тощую шею. – Небось гадость какую-то замышляете!

– Выходит, спасать вас не надо? – уточнила Полина.

– Ха-ха-ха! – презрительно отозвался затворник. – Нашли дурачка! Хрен я вам живым дамся!

– Ну и черт с тобой, – обиделся Теодор: надо ж было на всех парах мчаться на помощь, чтобы встретить такой прием! – Хотя… Слышь, дед, а гасилка у тебя работает?

– А то! – подбоченился старик. – Как часики! Вот наши прилетят, зададут вам перцу – и по горячим следам на вашу планетку, чтоб одним махом это осиное гнездо выжечь!

Станислав почувствовал себя лисой из старинной басни, тем более что дед тоже поразительно смахивал на растрепанную ворону. Только сыр держал не в клюве, а за забором.

– Дедушка, – дружелюбно начал он, поднимая и разворачивая руки ладонями к «стражу», – я двадцать лет отслужил в космическом десанте и прекрасно понимаю, что вам пришлось пережить: бой, авария, гибель друзей, борьба за выживание… Но поверьте, мы действительно люди и прилетели вам на помощь!

– Доверяй, да проверяй! – объявил дедок, удалым жестом коммандос вскидывая ружье.

Дэн метнулся в сторону быстрее, чем остальные вообще успели что-либо понять. Судя по дыркам, оставшимся на месте его следов, пули были разрывными.

– А-а-а! – торжествующе завопил старик, ныряя за ограду, как суслик в нору. – Так я и знал! Мозгоеды!

Пулеметы со скрипом задвигались, наводясь на цель.

– Бежим! – гаркнул Станислав. Уставное «отступаем!» никогда ему не нравилось: оптимизма в нем было больше, но и слогов – тоже.

Экипаж выполнил команду быстро, единодушно и с поразительным энтузиазмом. На счастье «мозгоедов», автоматической системы наведения у пулеметов не было и палили они в хаотическом режиме: вверх-вниз и в стороны. Несметные вражеские полчища полегли бы круговым валом, но рассыпавшейся шестерке удалось добежать до ближайшего леска без потерь – не считая потери достоинства.

Заряда хватило всего на пару минут, энтузиазма – еще на пять, так что опомнились беглецы только глубоко в чаще.

– Угораздило ж его пальнуть именно в киборга! – в сердцах буркнул Станислав, прислоняясь спиной к стволу и осторожно из-за него выглядывая – но корабль отсюда уже не было видно. Их оттуда, надеялся капитан, тоже.

– Лучше, если бы в человека? – с укоризной уточнила Полина.

Станислав так не считал, но все равно было досадно.

– Может, он просто попугать нас хотел. Посмотреть, как Дэн отреагирует.

– Извините, капитан, – повернулся к нему рыжий. – Но мне показалось, что вам надоело меня чинить.

В покаянном голосе киборга Станиславу Федотовичу почудилась ирония. Судя по хихиканью остальных – не ему одному.

– Ладно, давайте выбираться отсюда, – ворчливо приказал он. – Только не назад, а пройдем через лес и вернемся к своему кораблю кружным путем, чтоб не попасть в зону обстрела.

Лес оказался столь же дружелюбен к чужакам, как и чертов дед. Пока команда продиралась сквозь чащу, бластер почти разрядился: приходилось то прожигать пологи лиан, подозрительно похожих на ловчие сети, то отпугивать местную живность. Может, она ничего такого и не замышляла, но увидеть подобное рыло и не пальнуть было невозможно. Потом пришлось отрывать от Полины толстую змею-пиявку, а потом от змеи – Полину, цеплявшуюся за добычу с умоляющим: «Ну Станислав Федотович, она ведь дохлая и уже точно никуда не убежит! Я сама ее понесу!» Конец спору положила сама змея, внезапно ожившая, выскользнувшая из рук спорщиков и от греха подальше юркнувшая под ближайший корч.

Наконец измотанная команда вывалилась на опушку и остановилась, переводя дух и обдирая друг с друга клещей. Станислав почему-то пользовался их особой любовью и почти сплошь был утыкан белыми, непрерывно трепещущими крылышками. Казалось, еще десяток-другой – и они поднимут капитана в воздух и унесут в логово, чтобы без помех выгрызть из скафандра.

– Что-то холодно становится, – поежилась Полина.

– Да, у меня тоже зубы постукивать начали, – признался Вениамин, переключая регулятор температуры на обогрев. Одно местное солнце уже зашло, второе цепануло краем горизонт, и с каждым исчезающим лучом ветер становился все сильнее и студенее.

Обеспокоенный Станислав плюнул на клещей – сами в дезкамере отвалятся – и скомандовал «шагом марш». Судя по скорости захода «солнца», до полной темноты оставалось не больше получаса, и кто знает, какие твари выйдут тогда на охоту.

– Смотрите, трава! – на полпути спохватилась Полина.

Жесткая метровая щетка опала вдвое, продолжая укорачиваться на глазах. Зоолог присела на корточки, с изумлением и восторгом наблюдая, как каждая травинка сворачивается спиралькой, одновременно выделяя белую густую пену. К тому моменту, как плотно скрученный диск окончательно скрылся в трещине, вещества скопилось столько, что хватило ее запечатать.

Капитан обернулся на лес и ахнул. Густая шапка листвы исчезла, не то разом осыпавшись, не то по примеру травы втянувшись в кору, а от горизонта, клубясь и рокоча, быстро наползали низкие черные тучи. Теодор поспешно дернул Полину за руку, помогая подняться, и команда с утроенной скоростью припустила к убежищу.

Ветер за считаные минуты переродился в ураган, забивая свистом как наружные микрофоны, так и динамики внутренней связи. Дул он хоть и в спину, но чуть наискось от корабля, затрудняя движение и гоня столько пыли, что ориентироваться приходилось по Дэну, а равняться – на Вениамина, которому марш-бросок давался тяжелее всех. Но лучше подождать сейчас, чем искать потом.

Последние несколько метров потребовали таких усилий, что люди даже не запомнили, как поднимались по трапу. Очухались только в шлюзе. А когда на негнущихся ногах из него вывалились, за иллюминаторами бушевала метель, с разочарованным воем швыряя в стекла комья снега.

* * *

К ужину Дэн вышел в свитере.

– Ты бы еще куртку надел, – удивился Теодор, сидевший за столом в футболке и джинсах. Корабль, привычный к космической стуже, легко поддерживал внутри штатные двадцать градусов. К тому же над голографической подставкой полыхал виртуальный костер, создавая иллюзию тепла.

– Тебя не знобит? – встревожился и Вениамин.

– Нет. – Рыжий покосился на иллюминатор. – Просто мне так… уютнее.

– Ну раз уютнее… – не стал настаивать доктор. После недели в криокамере его, наверное, тоже трясло бы при одном взгляде на снег. – Маша, сколько там за бортом?

В пламени возник столб с привязанной к нему обнаженной девицей – огненно-рыжей и зеленоглазой в лучших традициях аутодафе. Как и полагается ведьмам, вид у нее был наглый, соблазнительный и ничуть не раскаявшийся.

– Девяносто два мор-роза, – с придыханием сообщила она.

– А по Цельсию? – уточнил Станислав у вредного искина.

– Это и есть по Цельсию. – Дрова моментально погасли и обросли кучками снега, а Маша для наглядности «переоделась» в валенки, шапку-ушанку и шубу с таким глубоким декольте, что настоящая девица живо заработала бы с ним не только воспаление легких, но и цистит.

– Ничего себе перепад! – Капитан тоже резко озяб и поспешил глотнуть чаю. – Как бы наш борец с мозгоедами не околел в своей крепости по такой погодке.

– Что ему сделается-то? – сердито сказал Теодор. – Тридцать лет уже просидел, и это у них сейчас, похоже, еще лето! Может, и нет у него никакой гасильной установки. Просто соврал, чтобы нас позлить или напугать.

– Сомневаюсь, – покачал головой Станислав. – Псих психом, а снять с крейсера пулеметы, втащить их на стену, подключить к единой цепи и поддерживать в боевой готовности он сумел. Кстати, стена меня больше всего изумляет. Там каждый лист двумя ремонтными роботами с операторами поднимать надо, да еще установить стык в стык, приварить…

– Ну если полжизни только этим и заниматься… – пожал плечами Тед.

– Забор построили быстро, в первые годы после аварии, – негромко возразил Дэн, глядя в дымящуюся кружку. – На соединениях почти такой же слой ржавчины, как и на поверхности листов.

– Значит, время на ремонт гасилки у него точно было. – Внезапно осененный идеей, Станислав выпустил из зубов уже надкушенную булочку: – Кстати, а почему мы решили, что это единственный выживший? Может, внутри есть и другие, нормальные, а это просто сторож.

– Тогда почему они не выскочили на звук пальбы? – резонно поинтересовался Вениамин.

– А мы оглядывались, чтобы это проверить?

– Вообще-то это обязанность командира, – иронично напомнил друг.

– Я не осуждаю, а констатирую факт, – слегка смутился Станислав. – Забор – явно командная работа.

– Вся команда дружно свихнулась и уверовала в нашествие мозгоедов? – хмыкнул Теодор.

– Да тут и без мозгоедов разной дряни хватает, вспомни хоть ту пиявчатую гадину.

Полина вспомнила и горестно вздохнула.

– Конечно, остальные заборостроители могли и не дожить до сегодняшнего дня, – признал Станислав. – Но еще раз туда сходить все равно надо. Может, удастся поговорить с кем-то более вменяемым, а может, дед выспится и успокоится. У человека в конце концов шок, он впервые за много лет увидел людей и, понятное дело, растерялся.

– Не, ну я бы еще понял, если б он нас за пиратов принял, – раздосадованно сказал Теодор. – А то мозгоедов каких-то приплел, зараженцев… Кто-нибудь вообще знает, что это за хрень?

Станислав знал.

– Старая-престарая «утка», запущенная с изобретением прыжкового двигателя. Мол, в глубинах космоса, куда нам прежде не было хода, обитает хищная инопланетная форма жизни, которая только и ждет, когда мы ее откроем. Что-то вроде червячков с нейронными усиками, которые вгрызаются зараженному человеку в мозг и начинают его контролировать.

Тед сделал страшное лицо и потянулся к Полининой шее двумя зловеще шевелящимися пальцами.

– Ерунда какая, – фыркнула девушка, отпихивая его руку. – Чтобы сформировать такие паразитарно-симбиотические связи, нужен миллион лет направленной эволюции. А тут вдруг прилетели из чужой галактики – и волшебным образом совпали с нашей нервной системой и физиологией, как ключ с замком?! Разве можно в такое поверить?

– Я верил, – честно сказал Станислав. – Даже спать без света боялся.

– Серьезно?

– Еще как. Правда, мне тогда лет семь было.

– Вот и дед, видно, впал в детство, – заключил Вениамин, задумчиво помешивая чай. – Я, конечно, не психиатр, но в данном случае рекомендовал бы бета-галозин. Он снимает подозрительность или по крайней мере заставляет усомниться в своих убеждениях. А тогда уж с пациентом можно нормально побеседовать, уговорить пройти полный курс лечения… – Сахар быстро растворился, но доктор продолжал рассеянно брякать ложечкой.

– А у нас он есть, этот галозин? – заинтересовался Станислав.

– Да, входит в штатную аптечку – в космосе всякое бывает. Но, увы, духового ружья и игл, пробивающих скафандр, к шприцам не прилагается, – вздохнул Вениамин и наконец отпил из чашки.

– Значит, попробуем договориться без лекарств, – с сожалением решил капитан. – У нас есть парочка бронежилетов, на всякий случай наденем их поверх скафандров.

– Всего парочка? А остальные за них спрячутся? – ухмыльнулся Теодор, представив эту сцену.

– Остальные будут выжидать поодаль, чтобы и старика не нервировать, и под пули не подставляться. – Полуоткушенный кусок булочки отломился и упал в чай, пришлось поспешно вылавливать его ложечкой.

– И кто пойдет? – оживился пилот. – Мы с Дэном?

– Дэн – точно нет, – категорически возразил Станислав и, покосившись на ссутулившегося над тарелкой навигатора, уже мягче пояснил: – Он старику и в прошлый раз чем-то не понравился, как бы снова «проверку» не устроил.

– А киборгов тридцать лет назад еще не было, что ли? – удивилась Полина.

– «Двойки». Клоны типовой внешности. – Капитан еле удержался, чтобы не добавить: «А у нас мало того что штучная модель, так еще и заводской брак».

– Кстати, тебе, Стас, я тоже не советую ходить, – вмешался Вениамин. – Лучше прикрыл бы нас с тыла бластером.

– Нас? – удивился капитан. – Ты это серьезно?

– Ну я же врач, – гордо выпятил грудь тот. – Я умею общаться с больными людьми.

– Зато ты бегаешь медленно.

– Мне убегать не придется, – самонадеянно пообещал доктор.

– Вгы прлднок? – насмешливо шевельнул усами Михалыч. – Двт я пду ивсскнда сдлаю!

– Ладно, я понял, – покорно сказал Станислав. – Будем тянуть жребий.

* * *

После полуночи – сутки здесь длились около тридцати часов – ветер поменялся, залепив корабль снегом и с правого борта. Несколько раз сквозь рев бури пробивалась далекая пальба, заставляя всех сначала вскакивать, затем вздрагивать, а под конец со стоном накрывать голову подушкой и желать мозгоедам приятного аппетита.

Несмотря на беспокойного соседа, команда выспалась раньше, чем наступил рассвет, и встретила оный, завороженно глядя на обзорные экраны, а потом и в иллюминаторы. После восхода первого солнца снежная равнина потемнела, захлюпала под лапами падальщиков, выискивающих тех, кто вечером не успел добежать до норки. Под лучами второго долина превратилась в озеро с «замком» посредине, красиво, но недолго отражавшимся в воде: через час она стала грязью с частоколом толстых стеблей, увенчанных огромными нежно-розовыми цветами. Прилетели с ответным визитом вчерашние «птицы» и принялись с мушиным упорством долбиться в силовое поле. Спугнул их только открывшийся шлюз.

– Нормально! – сообщил Тед, первым спрыгнув на землю. Грязь уже загустела настолько, что еще проминалась под ногами, но хлюпать и скользить перестала.

– Как тебе в бронежилете, не слишком тяжело? – обеспокоенно поинтересовался Станислав у Полины. Девушка упрямо помотала головой. Гордость за порученную миссию перевешивала страх (правда, совсем ненамного), и отдать «счастливый» билетик зоолог отказалась наотрез, хотя «проигравшие» дружно предлагали поменяться.

– Ну пошли, что ли.

Теодор безмятежно забросил на плечо палку от швабры с привязанной на конце футболкой. Белой она была только условно и на швабре смотрелась очень органично. Зато не жаль, если пулей пробьют.

– Что говорить, помните? – продолжал напутственный инструктаж Станислав.

– «Сдавайся, ничтожный гуманоид!» – прохрипел пилот зловещим басом.

– Тед, отдай флаг Вениамину.

Теодор покрепче сжал палку и отрапортовал:

– Вести себя предельно вежливо, без резких движений, не спорить, не настаивать, а спокойно уговаривать.

– И без дурацких шуточек, – сурово добавил капитан, но вялое «ага» его не успокоило. Эх, надо было все-таки самому идти!

Команда учла прошлые ошибки и сразу направилась к лесу. Лезть в чащу не стали, остановились на опушке, готовые, чуть что, попрятаться за деревья. Тед с Полиной двинулись дальше, красноречиво размахивая футболкой. На цветы, уже полускрытые травой, запоздало слетались «бабочки» – пестрые блюдца размером с ладонь-две. Вместо крылышек шаровидное тельце окаймляла сплошная мембрана, в спокойном полете колышущаяся волнами, а при резком наборе скорости – толчками, как у медуз.

«Крепость» безмолвствовала, даже когда космолетчики приблизились к ней на предписанные капитаном двадцать метров. Теодор, поколебавшись, снял шлем. Солнца еще не раскочегарились настолько, чтобы ослеплять глаза и валить с ног одним тепловым ударом, регуляторы скафандров стояли на «нейтрале». К тому же дед прекрасно обходился без головного убора. Может, открытые человеческие лица вызовут у него больше доверия?

Полина последовала примеру друга. Воздух оказался теплым и сырым, вызывая одышку и неприятное чувство спертости в груди.

– Ой, Тед, смотри, какая красота! – Девушка зачарованно прикипела взглядом к пурпурной с золотыми разводами «бабочке», по спирали спускающейся все ниже и ближе.

Теодор цинично хрястнул по красоте флагом, и правильно сделал – когда тварь упала лапками кверху, между ними обнаружились солидные жвалы.

– Ну и где наш дедуля? – поинтересовался пилот, втыкая шест в землю и заодно, для надежности, в быстро обесцвечивающийся трупик. – Эге-гей, мы мирные парламентеры! Хотим просто поговорить!

– Чевой вам, мозгоеды? – тут же охотно откликнулся «караульный», высовывая из-за стены нос и дуло винтовки.

– Может, заключим перемирие на часок, а? – Теодор для наглядности помахал «флагом». – Ты нам гасильную установочку одолжишь, а мы тебе консервов там подкинем или скафандр новый.

– Ха, консервы! – презрительно фыркнул дед, убеждаясь в безобидности гостей и поднимаясь в полный рост. – Да у меня тут такая гидропоника, что вам и не снилась! – И в доказательство вытащил из-за пазухи здоровенный спелый помидор, смачно грызанул его за бок и запулил огрызком в «зараженцев». – А шкафандров мне ешшо на тришта лет хватит!

Помидор взорвался у ног пилота, как заправская бомба. Теодор с руганью отскочил назад, наклонился, рассматривая забрызганные ботинки.

– Дедушка, ну войдите в положение! – взмолилась Полина. – Нам надо как можно скорее попасть на Мерак, а без прыжкового двигателя мы из этого сектора улететь не сможем. Дайте погаситься, а?

– Ниче, – воинственно отрезал дед, – само со временем затухнет. Посидите тут месяцок, не треснете!

– У-у-у, старый пень… – сердито прошипела девушка. – По-моему, он даже рад, что мы здесь застряли.

– Еще бы, тридцать лет в одиночестве куковать, а тут такое развлечение!

Дед дожевал помидор, и пули ровненьким веером легли у ног парламентеров. Пришлось бросать флаг и ретироваться в лес. Вслед «мозгоедам» несся дребезжащий и очень обидный смех.

* * *

Совещание устроили уже в корабле, задраив шлюз и сняв скафандры.

– По крайней мере из пулеметов он на этот раз палить не стал, – традиционно попытался внести нотку оптимизма Вениамин.

– Пргрсс! – иронично заметил Михалыч.

– Значит, больной все-таки идет на контакт, – продолжал развивать мысль доктор. – Это обнадеживает. Возможно, нам постепенно удастся завоевать его доверие и добиться устойчивой ремиссии…

– Через месяц, год? – раздраженно перебил Станислав. – Скорее у нас самих крыша поедет.

– Давайте завтра снова к нему сходим, проследим, так сказать, тенденцию.

– Сходить-то мы можем, – Теодор рассеянно подбрасывал и ловил за рукоятку тяжелый перочинный ножик, – но, боюсь, старый хрыч только войдет во вкус. Еще бы, сами мозгоеды ему поклоны бьют и с одного выстрела разбегаются! И как он за тридцать лет весь боезапас не расстрелял?!

– Разрывные пули у него только в винтовке. – Дэн, которому, видно, надоело мельтешение стали перед носом, протянул руку и двумя пальцами поймал нож за кончик лезвия. Сложил и спокойно вернул опешившему пилоту. – А пулеметы заряжены цельнолитыми самодельными, я сегодня пару штук подобрал.

– Значит, синтезатор у него тоже работает, – с досадой заключил Тед. – Знай подкидывай металлолом. Эх, был бы у нас станнер… – Пилот укоризненно покосился на капитана, намекая, что приказ вернуть пиратам всеоружие был не самым разумным.

– Станнера у нас нет, – жестко отрезал Станислав. Трофейный арсенал радовал бы их только до первого таможенного сканера, обернувшись конфискацией со штрафом. – Самонаводящейся сети, гранат с паралитическим газом и штурмового бронеробота тоже. Поэтому давайте перейдем от фантастических идей к реальным.

Теодор с кровожадным видом снова выщелкнул лезвие из ножа.

– Из вашего бластера его снять – раз плюнуть!

– Старого душевнобольного человека? – возмутилась Полина.

– Можно в плечо пальнуть или в ногу, – смилостивился пилот.

– А если Станислав Федотович промахнется?

– Дэн попадет.

– Тед, – неприятно изумился Вениамин, – ты это всерьез, что ли?

– Нет, но так приятно помечтать! – Пилот все не мог простить старику своего двойного позорного бегства.

– Мечтай про себя, – велел капитан. – Это его корабль, и он вправе никого туда не пускать. А ситуация у нас не настолько критическая, чтобы брать его штурмом.

– Ага, – мрачно поддакнул Теодор. – Она просто паршивая.

– Ну так надо было улетать вместе с Алексеем, – не выдержал Станислав.

Пилот оскорбленно засопел: одно дело – немного поворчать и совсем другое – бросить команду в трудный момент!

– Больше предложений нет? Значит, остается только ждать и надеяться на лучшее, – подвел итог капитан. – А пока вы с Дэном поступаете под командование Михалыча, поможете ему чинить поврежденные датчики, чтобы к моменту взлета все работало. И… Полина, где кошка?

– В моей каюте, как вы и приказывали, – удивилась девушка. – А что?

– Ничего. – Станислав помассировал переносицу. – Непривычно как-то, даже нервничаю слегка.

– Выпустить? – оживилась зоолог.

– Еще чего! – возмутился капитан. – Я просто гадаю, в каком темном углу она очередную пакость замышляет, раз ее так долго не видно и не слышно. А с икрой что?

– Висит, – отрапортовала Полина. – Вроде пока в порядке.

– Когда она начнет вылупляться, ты выяснила?

– На седьмой – девятый день, зависит от температуры.

– Понизь до минимума, – распорядился Станислав, сам не зная, кого обманывает. Даже если они взлетят с планеты прямо сейчас, до Мерака отсюда не меньше двух недель пути. – А может, вообще убрать ее в криокамеру?

– Нельзя, – с сожалением возразила Полина. – Слишком нежная, сразу погибнет.

«А так погибнет попозже», – подумал капитан, но промолчал, решив разбираться с проблемами по мере поступления.

* * *

Ночь выдалась бесснежная, но еще более морозная, чем предыдущая. Теодор задумчиво пощелкал по столбику термометра, словно тот был стеклянным, а не голографическим. Цифра осталась трехзначной, однако загнать парня обратно в постель не смогла.

Дэна пилот нашел в пультогостиной – рыжий спал на слишком коротком для него диванчике, поджав ноги к животу и стянув на себя плед со спинки.

– Эй, Дэнька! – легонько потряс его за плечо Тед.

Киборг мгновенно открыл глаза и совершенно бодрым, размеренным голосом доложил:

– Система готова к работе.

– Чего?! – Теодор, на миг опешив, тряхнул его еще раз, настойчивее. – Давай просыпайся!

– А? – Дэн заморгал, потянулся и уже нормально, заспанно поинтересовался: – Что случилось?

– Гляди! – Теодор сунул ему под нос шприц в защитном блистере. – В медотсеке свистнул.

– «Бета-галозин». – Зрачки киборга на миг блеснули красным: шрифт был слишком мелким, чтобы прочитать его при ночниках. – Тебе-то он зачем?

– Не мне, балда! Хочу нашего соседа угостить, чтоб стал посговорчивее. Пойдешь со мной?

Рыжий медленно взъерошил волосы.

– Станислав Федотович этого не одобрит.

– Одобрит, если все получится. А если нет, то мы ему ничего не расскажем.

– А если он сам узнает?

– Ну как хочешь, – разочарованно сказал Теодор, пряча блистер в кулаке и выпрямляясь. – Один схожу.

– Там холодно, – поежился Дэн, так и спавший в свитере. – И хищники.

– Ага, а здесь плед и сгущенка, – поддразнил пилот. – Тоже мне, боевой киборг. «Система готова к работе», тьфу!

– Система самосохранения в том числе.

Теодор сердито фыркнул, развернулся и пошел к шлюзу, напряженно прислушиваясь: не решит ли законопослушный искин сдать его капитану. Но ни оклика не последовало, ни свет не зажегся, ни даже диванчик не скрипнул. Поэтому когда в стекле ячейки помимо пилота отразился темный силуэт за его спиной, Тед сам едва удержался от вскрика.

– Что? – обернувшись, с вызовом поинтересовался пилот. – Попытаешься меня остановить?

– Нет. – Рыжий открыл соседнюю ячейку и вытащил из нее второй скафандр. – Пойду с тобой.

– «Станислав Федотович этого не одобрит», – ехидно напомнил пилот, про себя облегченно выдыхая. Без напарника авантюра теряла половину очарования, взамен становясь втрое опаснее.

– Я скажу ему, что ты меня заставил.

– Ну ни фига себе! – возмутился Тед, но ситуация не располагала к долгим шумным спорам. К тому же Дэн уже нацепил шлем, и достучаться до него теперь можно было только по внутренней связи.

Ночью планета казалась безжизненной: голая земля в белой паутине окаймляющего трещины инея, безлистные корчи-деревья, никаких клещей-бабочек – впрочем, последнее Теодора только радовало. Не смущала его и темнота: в свое время пилот слишком хорошо узнал, что такое настоящаятьма. А этой, легко разгоняемой блеклым наручным фонариком, бояться нечего.

В трехстах метрах от крепости фонарики пришлось погасить, а в сотне – и вовсе залечь, оценивая обстановку.

– Термодатчики, – прошептал Дэн.

– Где?!

– Черные коробочки на пулеметах. Похоже, подсоединены к ним напрямую.

– Ага. – Коробочки Теодор, разумеется, разглядеть не смог, зато понял, что это за крохотные алые огоньки по верхнему периметру стены. – Хорошо!

– Почему? – удивился напарник.

– Днем они были выключены. Значит, дедуля спит. А обычная камера наблюдения есть?

Дэн замешкался с ответом, перепроверяя данные.

– Нет. Или экранирована так, что я ее не могу засечь.

– Странно. – Теодора это тоже насторожило. – Неужели ему не интересно, по кому будут палить его пушки?

– Утром выйдет и посмотрит. Если что-то останется.

– Ха-ха, – прокомментировал пилот, хотя ему было вовсе не до смеха. – Ладно, нам же меньше геморроя. Знаешь, как эти штуки обойти?

– Либо облиться жидким азотом, – Дэн сделал паузу, давая Теду возможность представить эту картинку (а также последующий переброс получившейся статуи через забор), – либо спрятаться за непроницаемым для теплового излучения экраном.

Теодор посмотрел на черный горб на фоне звездного неба, который теоретически был останками корабля за пределами крепости.

– Как думаешь, найдется там что-нибудь подходящее?

– Давай проверим, – обреченно согласился рыжий.

Через полчаса к ограде медленно, но верно подползла хромая на все восемь ног черепашка с панцирем из куска толстого и почти негнущегося изоляционного материала. Уткнувшись в стену и экспрессивно посовещавшись сама с собой, инопланетная зверюшка немного побарахталась и встала на дыбы.

– Порядок, мы в слепой зоне, – доложил Дэн.

Теодор выглянул из «шалашика» с другой стороны. Вверху зловеще светился красный глазок, не замечая подобравшихся вплотную гостей.

Пилот вытащил из поясной сумки веревку с крюком, осторожно раскрутил и забросил на стену. Вытравил до упора, подергал – зацепилось надежно.

– Погоди, – остановил его напарник. – Я первый.

– С какой стати? – фыркнул Теодор.

– Это же моя работа. Я для нее и создан. – Эмоции в голосе DEX’а отсутствовали напрочь, что было еще красноречивее оных.

– А веревка – моя!

Киборг не стал спорить – просто развернулся лицом к стене, поднял руки и подпрыгнул. Не так уж и высоко, едва достав до края кончиками пальцев, но этого хватило.

На гребне напарники оказались почти одновременно. Тед перевел дух и покровительственно похлопал пулемет по стволу:

– Хорошая собачка!

Турель ворчливо заскрипела, напоминая «укротителю», что ему еще предстоит обратный путь.

Лестницу вредный старик на ночь убрал, пришлось спускаться по веревке. Прыгать невесть куда с трехметровой высоты, да еще в скафандре, не решился даже Дэн. Под стеной, впрочем, ни капканов, ни острого хлама не оказалось, а наполненная землей металлическая бочка до боли напомнила Теодору собственное цветочное хозяйство. Только вместо лейки рядом стояло нечто вроде самодельных двузубых вил в ошметках какой-то дряни.

– А это что такое? – Дэн поводил фонариком из стороны в сторону. Голубоватое пятно скользнуло по расчищенной и выровненной площадке, корежась на маленьких каменных холмиках.

– Кладбище, – сразу догадался Теодор. – Черт, много их как! Хотя… если на крейсере было полторы тысячи человек… а тут их где-то полсотни… значит, это те, кто умер уже после высадки. Погибших во время аварии они, наверное, похоронили в братской могиле, тогда им было не до церемоний.

– Они торопились построить стену, – согласился Дэн. – Но зачем? Пока мы не видели здесь ни одного животного, от которого не смогли бы отбиться максимум бластером. А в их распоряжении был весь армейский арсенал.

– Может, это защита от ветра и снега? – предположил пилот. Приятное затишье за стеной создавало иллюзию, будто здесь даже теплее.

– А пулеметы?

– Дед установил, когда на мозгоедах свихнулся.

Рыжий промолчал, еще немного пошарил лучом, пока тот не уткнулся в створку шлюза, и осторожно спросил:

– Теодор, как ты считаешь, интуиция – это функция исключительно человеческого мозга?

– Думаю, на твой она тоже успешно инсталлируется, – с усмешкой ободрил напарника пилот.

– Плохо.

– Почему? – растерялся Тед.

– Мне отчего-то очень приятно осознавать, что мы находимся уже по эту сторону забора.

Разблокировать наружную дверь труда не составило – там стоял примитивный электронный замок, с которым Дэну удалось договориться всего за пару минут. А вот с внутренним винтовым люком пришлось повозиться, потому что он зверски скрипел и откручивать (а потом и закручивать) его пришлось буквально по сантиметру.

Доблестная бригада принудительной психиатрической помощи немного постояла в «прихожей», оценивая обстановку и привыкая к свету. Потолочные лампочки, древние выпуклые полусферы, горели все, но очень тускло и временами помаргивая. Стенные панели местами были сорваны, явно для починки обнажившихся пучков проводов и труб, выпирающих из дыр, как кишки. Судя по их количеству, где-то рядом находился машинный отсек, в который они стекались со всего корабля.

Напарники опустили щитки, а потом и вовсе стянули шлемы: наружные динамики ловили только относительно громкие звуки, а сейчас куда большую роль играли шорохи и свободный обзор.

– Воздух почти соответствует стандарту, – доложил рыжий. – Высокая влажность, уровень углекислого газа завышен вдвое, кислород в норме, плотность в норме.

– Значит, система внутренней циркуляции и очистки худо-бедно работает, – заключил Тед. – Видно, дед замкнул ее на уцелевшие сектора. А чем это так странно пахнет?

– Органические примеси. Безвредны.

– Ты бы и о Мосе так сказал? – ворчливо поинтересовался пилот. Его уже начал нервировать избыток машинного канцелярита – неужели Дэна опять переклинило?

– Нет, – возразил рыжий и, когда Тед уже решил, что это весь ответ, невозмутимо пояснил: – Мося был не примесью, а основным компонентом.

Пилот сдавленно прыснул.

– Знаешь, твое чувство юмора меня иногда пугает, – признался он. – Не сразу и поймешь, шутишь ты или говоришь серьезно.

– Меня тоже.

– Э?

– Я тоже это не всегда понимаю. – Дэн бесшумно скользнул вперед, к ближайшей двери с круглым окошком. Разглядеть в него ничего не удалось, стекло запотело изнутри. – Похоже, это одно помещение. Техническое.

– Паровой котел в роли аварийного генератора? – фыркнул пилот, стягивая рукавицу и прикладывая к окну ладонь. – Между прочим, теплое!

– Но не горячее. Заглянем?

– Может, вначале осмотрим весь корабль? – заколебался Тед. – Заодно убедимся, что система гашения в порядке.

– А какой у нас вообще план? Скрутить деда и уколоть? – с сомнением уточнил рыжий. – С тем же успехом его можно просто оглушить.

– Это негуманно, – неубедительно возразил пилот и куда честнее добавил: – К тому же, подозреваю, он дрыхнет в каюте, запершись на трофейную швабру и положив ружье на грудь. Но я вычитал, что эту штуку можно не только колоть, но и пить! Главное найти, к чему подмешать.

– Ищем кухню или кладовку?

– Ага. – Теодор тем не менее остался на месте. – Эй, ты слышал?!

– Это снаружи. Кто-то движется к шлюзу. – Дэн, мгновенно приняв решение, дернул за ручку подозрительной двери. Изнутри с чмокающим «паф-ф-ф!» вырвался теплый пряный воздух, смутивший беглецов лишь на секунду: у «органических примесей» по крайней мере не было ружья.

– Ого, – уважительно прошептал Тед, прислоняясь к закрывшейся створке. – Ничего себе плантация!

Гидропоника у деда действительно была знатная: подвязанные к металлическим решеткам помидоры вымахали под потолок, а огурцы вообще плелись по натянутым под ним веревкам, уходя корнями в желоба с питательной средой. Тусклый красный свет превращал кусты в нечто глубоко инопланетное, особенно зловеще смотрелись растопыренные усики и сложенные щепотью побеги.

– Все-таки он не спит, – с легкой укоризной заметил Дэн, проходя в глубь ряда. Помидоры провожали его злыми красными глазами, собранными в гроздья, как у шоарских лис, а ботва пахла так, что у Теда забурлило в животе. Хотя команда нормально поужинала, время синтезатора еще не пришло.

– Прямо как в детстве, в деревне у бабушки, – прошептал пилот, глотая слюну. – Когда мы с друзьями ночью соседскую сливу общипывали.

– Точно, – рассеянно подтвердил рыжий, незаметно для напарника пронзая ботву инфракрасным зрением – вдруг в ней скрывается кто-то еще?

– Что, ты тоже в чужие сады лазил? – изумился Теодор.

– В капитанский парник на «Черной звезде». За вишней. Хотелось узнать, какая она на вкус. – Дэн моргнул, переходя на видимый спектр. Пока все было в порядке, и тратить энергию попусту не хотелось.

– И как, понравилась?

– Да. Особенно красная.

– Пустили киборга в парник… – захихикал пилот.

– Тсс! – Первым тревогу забил слух, а не зрение. К двери кто-то приближался, уже по внутреннему коридору. Крадучись, что мигом повысило статус проблемы с «переждем в укромном месте» до «кажется, нас засекли!».

Парни поспешно залегли и затаили дыхание. Теодор жестами показал: «Если начнет палить – разбегаемся в разные стороны!» Дэн кивнул и на всякий случай уточнил, в какие именно, чтобы впопыхах не столкнуться лбами.

Прошло несколько томительных минут, прежде чем сторож набрался храбрости (или, наоборот, попытался запугать прячущихся в парнике) и красный полумрак прорезала белая, медленно расширяющаяся полоска. В такой же зловещей тишине сузилась и исчезла.

Тед покосился на Дэна, но тот покачал головой, а потом и сам пилот услышал один мягкий шаг, второй…

Дед решил, что в эту игру можно поиграть втроем. Причем окликать «мозгоедов» он даже не пытался, а значит, на предупредительный выстрел рассчитывать тоже не стоило.

Позиция у напарников была укромная, но невыгодная: стоит сдвинуться с места, чтобы попытаться зайти охотнику в тыл – и тут же окажешься на линии огня. Придется ждать, пока сторож не уберется подальше или не вынудит выскочить прямо у него из-под ног, эффект неожиданности даст хоть какой-то шанс.

Дед, зараза, это как чуял и застыл на месте, чем-то шурша и потрескивая. Бархатистый помидорный лист назойливо лез Теодору в нос, пару раз едва не заставив чихнуть. В конце концов пилот не выдержал, протянул руку и осторожно надломил черенок.

То есть хотел осторожно.

Щелчок вышел тихий, но такой отчетливый, что луч прямой наводкой ударил парня промеж глаз.

К счастью, луч был не лазерный, а фонарный, однако Теодор все равно обмяк и сдавленно застонал, осознав, что им крышка.

Это оказался не дед – а гораздо, гораздо хуже…

– Что ты… – Станислав перевел фонарик и взгляд на рыжего, более успешно сливающегося с помидорами. – Что вы здесь делаете?!

– Это я его заставил! – поспешно сказал пилот, только сейчас сообразив, что уж Дэну-то точно не стоило в очередной раз испытывать капитанское терпение.

– Ага, – хмыкнул капитан, – разумеется.

Спросить, как Станиславу Федотовичу удалось настолько быстро раскрыть их коварные планы, Теодор не успел. Повсюду вспыхнул нормальный, яркий белый свет, дверь с грохотом – явно с ноги – распахнулась, и в парник ворвался разъяренный дед в синем облегающем комбезе механика и стоптанных шлепанцах.

– Что, мозгоеды, попались?! – радостно заголосил он, поводя ружьем влево-вправо, как шлангом для поливки грядок. – А ну, руки вверх!

Станислав озадаченно покосился на свои руки – одна с фонариком, другая с бластером, отработанным движением нацеленным деду в лоб.

– Ты уверен? – мягко уточнил капитан. – У меня-то и прицел есть, и скорострельность повыше будет.

– Ха! – Ничуть не обескураженный сторож отвел ружье в сторону, но вместо того чтобы капитулировать, ухватил себя за грудки и с треском раздвинул молнию комбеза аж до паха: – Ну давай, пали!

– Блин, да он совсем чокнутый! – охнул Теодор. Впалую старческую грудь помимо форменной серой майки крест-накрест обтягивали две пупырчатые ленты термовзрывчатки. От лазерного луча она сдетонировала бы так, что Станислава с командой, пожалуй, еще опознали бы, а вот деда вряд ли.

– Так что бросайте оружие, сымайте скафандры, – торжествующе продолжил старик, видя произведенный его стриптизом эффект, – и валите на свою жестянку, покуда я добрый!

– Ничего себе добрый, – возмутился Тед, – там же мороз за сотню!

– Значит, быстро бежать будете, – премерзко захихикал дед, поводя плечами, чтобы помочь автоматической застежке поскорее сползтись обратно. – И нечего мне тут глазки строить, знаю я ваше поганое племя: одно тело уморите – в другое переберетесь!

– Во-первых, ничего мы тебе не строим! А во-вторых, никакие мы не…

– Ладно, человек, ты нас раскусил, – устало сказал Станислав, роняя бластер и невысоко, но красноречиво поднимая руки. – Мы действительно космические мозгоеды.

– Ага! – пуще прежнего возликовал дед, поудобнее перехватывая винтовку, но не спеша палить веером: для парничка в ледяной пустыне это могло обернуться трагедией.

– И мы прилетели сюда, – монотонным голосом инопланетного паразита продолжал капитан, – чтобы забрать своего собрата, уже тридцать лет томящегося на этой отсталой неприветливой планете.

Такого оборота дед явно не ожидал. Он попятился и ошалело покосился на залегшую в помидорах парочку.

– Слушай его, носитель! – мстительно подтвердил Теодор. – В нем сидит наш вождь.

– И где ж этот ваш собрат прячется? – нервно заозирался дед. – Тута других людей нету!

– В тебе, – так убежденно сказал капитан, что даже пилоту стало жутковато. – Отдай его нам, и мы оставим тебя в покое.

– Врешь, – неуверенно возразил дед, поспешно ощупывая голову левой рукой и тут же возвращая ладонь на приклад, – я бы почувствовал!

– Ты недооцениваешь нашу древнюю и могучую расу, – неожиданно поддержал капитана и Дэн. Уж ему-то измененный, пониженный и однозначно «нечеловеческий» тембр голоса дался без всяких усилий, вздрогнул не только дед. – Она способна незаметно паразитировать даже на киборгах.

Теодор уткнулся лицом в подвернутую руку, одновременно изображая почтение перед «вождем» и затыкая рот рукавом, чтобы не расхохотаться.

– Докажите! – дрожащим фальцетом потребовал дед.

– Бессонница, утренняя сухость во рту, ломота в суставах к дождю – мы сырость не любим, – принялся бесстрастно перечислять «симптомы заражения» Станислав. – Иногда ты даже можешь слышать его голос, дающий тебе ценные советы.

Судя по обескураженно вытянувшемуся лицу деда, голоса он слышал регулярно.

– А я-то, старый дурак, думал, что потихоньку с катушек съезжать начинаю! – пробормотал он, глубоко ковыряя пальцем в ухе. – А оно вона как!

– Не бойся, это совершенно безболезненная операция, – продолжал ковать железо капитан. – После маленького укольчика наш соплеменник сможет незаметно покинуть твое тело и перебраться в более подходящего носителя.

– А я его чем не устраиваю? – внезапно возмутился дед.

– Ты стар, слаб и не представляешь для него практического интереса, – безжалостно отрезал Станислав. – Мы подготовили для него новое тело, обманом заманив на корабль молодую самку. Она уверена, что мы обычные грузоперевозчики.

– Это я-то стар и слаб?! – Дед запальчиво выпятил грудь. – Променять меня на какую-то бабу? После стольких лет вместе? Фигу! А ну пошли вон отсюда!

Станислав тихонько заскрипел зубами, однако все-таки предпринял еще одну попытку.

– Дедушка, – ласково сказал он, – мы хоть и монстры, но не подонки же! У нас тоже свой кодекс чести имеется. Сам подумай – ну как мы можем бросить товарища в беде? Вот ты бы своего бросил?

Дед задумался. «Мозгоеды» с надеждой ждали, боясь лишний раз моргнуть, чтобы не спугнуть «жертву».

– А может, он сам… – медленно начал старик.

И тут по крыше будто камень ударил.

Переговорщики дружно задрали головы.

– Что это? – шепотом спросил Тед, и в ту же секунду звук повторился пятью метрами дальше.

Вместо ответа дед по-армейски грубо выругался, подскочил к стене и с размаху хлопнул ладонью по выключателям. В ухнувшем в темноту парнике заметались фонарные лучи: три – бестолково шарящих по сторонам и один – целеустремленно движущийся поперек теплицы. Добравшись до стены, дед принялся что-то высматривать в иллюминаторы, перебегая от одного к другому и матерясь все замысловатей. Удивленный, но не утративший военных навыков Станислав занялся тем же, только со своего конца ряда. Первое окно – пусто. Второе – то же самое, только сбоку мелькнул отсвет чужого фонаря. Третье – пусто, четвертое…

– Твою ж … …! – Бывший космодесантник полагал, что забыл эту лингвистическую конструкцию, но, оказывается, подсознание трепетно хранило ее для подходящего случая. Исключительно подходящего.

К стеклу почти прижимался обвисший трупик «птички», истекающий тягучей слизью, и стискивающие его челюсти.

– Жучка! Сторожиха моя! – охнул дед и опрометью кинулся к двери.

Толком разглядеть хищника не удалось – ослепленный светом, он почти сразу же отпрянул от иллюминатора. Капитан поспешно выключил фонарик и прильнул к стеклу, но с тем же успехом можно было пронзать взглядом черную стену.

– Что там, Станислав Федотович? – запоздало присоединился к нему Теодор.

– Какое-то животное. – Капитан снова посветил во двор. Редкие кружащиеся в воздухе снежинки блестели, как стальные опилки.

– Но как оно проскользнуло мимо термодатчиков на пулеметах? – недоуменно сказал Теодор.

– А что, они там были? – Станислав нервно провел рукой по груди, словно проверяя, нет ли в ней незамеченной дырки от незамеченной пули.

– Были, – тихо подтвердил из-за соседнего куста Дэн, и все сразу поняли, благодаря кому датчиков больше нет. – И была высокая вероятность, что покидать объект придется в спешке и совсем не в том месте, где лежит наш экран. В шлюзе слева от входа есть рубильник…

Дед, видно, туда и побежал, потому что на стене поднялась ушераздирающая пальба. В огневых зарницах мелькали черные тени, клубился дым. К сожалению, пулеметы били только вперед и вверх, и те твари, что успели перелететь через ограду, так во дворе и остались. Одна продолжала тяжело скакать по крыше (кажется, их там было даже две), другая возилась под стенкой, пробуя ее не то на клык, не то на коготь.

В парнике снова стало светло, точнее, красно. Старик вернулся уже в скафандре, обвешанный штурмовыми винтовками, громыхающими друг о друга, как средневековые доспехи.

– Чего вылупились?! – рявкнул он. – Напустили вредителей – теперь идите выгоняйте!

– А может, подождем, пока они сами не уберутся? – предложил Теодор. – Облазят двор, убедятся, что жрать тут больше нечего…

– Мозгоед, а дурак, – насмешливо перебил дед. – Это ж главоклюи, они сейчас слабину найдут и внутрь прорываться будут!

– Сквозь обшивку боевого крейсера? – Станислав решил, что это очередной вираж стариковой паранойи.

– Сквозь вентиляцию, дубина! Откуда теплым влажным духом тянет, туда они и рвутся, как лисы в курятник!

– Но там же клапаны, фильтры, решетки… – не поверил капитан. – Какие зубы нужны, чтобы все это прогрызть?

– А они и не грызут. – Дед проверил индикатор патронов, на всякий случай взвесил винтовку в руках, чтобы убедиться – техника не врет, и внезапно кинул оружие Станиславу: – На тебе нормальное ружьишко, твоей светилкой их шкуру не пробить! И не стой напротив хари – из скафандра еще выпрыгнуть успеешь, а стекло сразу потечет.

Капитан растерянно сунул бластер в кобуру. Винтовка была старая, тяжелая и неудобная, но содержалась в отменном порядке. Ни пятнышка ржавчины, ни пылинки.

– А вам что, отдельное приглашение требуется? – напустился дед на остальных. – Разбирайте оружие, надевайте шлемы!

– Ух ты! – восхитился Теодор, первым вцепляясь в винтовку. – Какая игрушечка!

– А ты с ней справишься? – подозрительно уточнил Станислав.

– Я убил из похожей сотни шоарских лис! – нахально заверил его пилот, с таким кровожадным видом наставляя винтовку на иллюминатор, что капитан поспешил убраться не то что с линии, а и из сектора обстрела.

Дэн отнесся к оружию куда равнодушнее – просто взял и повесил на шею, слегка подтянув ремень, чтобы приклад оказался на уровне правого плеча, а дуло смотрело чуть вниз. Ему Станислав лишних вопросов задавать не стал.

* * *

Первого главоклюя они увидели прямо из шлюза – черный, непрерывно колышущийся сгусток, будто с креплений сорвало одноместную палатку и ветром гоняет по двору. Зверь их тоже заметил – складки раздвинулись, и показалась гладкая, безглазая морда, наиболее примечательной частью которой были не челюсти, а широкая глотка. Изнутри она блестела, как стеклянная, и, похоже, была светочувствительной, потому что раздраженно запульсировала под лучом фонаря.

Прежде чем команда успела хорошенько рассмотреть тварь, дед захлопнул дверь. По ней тут же что-то шлепнуло, и старик, довольно хекнув, опять приоткрыл створку.

Приблизившийся на пару метров главоклюй разразился низким, быстро затухшим воем, после которого еще несколько секунд не закрывал пасть и судорожно подергивал горлом, будто пытаясь отдышаться. Но почему-то именно в этот момент стало особенно жутко, аж грудь сдавило.

– Разрядился, так теперь инфразвуком давит, скотина, – небрежно пояснил дед. – Что, очкуете с непривычки?

Станислав не представлял, как к такому можно привыкнуть. Проще побороть страх, поэтому капитан сжал зубы, хорошенько прицелился и всадил пулю прямо в грудь крикуна. Брызнуло, главоклюй подскочил, будто жирная хрюшка, которую пнули сапогом, и с очень похожим визгом метнулся вдоль ограды, исчезнув из поля зрения.

– У них там плёвок – слоев тридцать, – снисходительно сообщил дед. – Даже бронебойная вязнет. В рыло сади, когда раззявит, ну или по крыльям-суставам можно.

– А раньше нельзя было сказать? – Станислав осторожно высунулся из проема и пошарил по двору фонариком. Но там, куда он добивал, было пусто.

– Личный опыт – лучший учитель! – пафосно изрек старик, переступая порог. – Пошли, ща я тебе покажу класс, салага! А вы дуйте в другую сторону, загонять их будем.

Капитан хотел сердито возразить, что у него двадцать лет личного опыта и восемь наград, а идея с разделением ему совершенно не нравится. Но разделиться все-таки пришлось, причем экстренно. Спикировавшая с крыши тварь попала под перекрестный огонь и рухнула на землю подергивающейся кучей тряпья. Дед лихо всадил в нее финальную пулю, и трепыхания сменились конвульсивной дрожью.

– Патроны-то берегите, – неодобрительно заметил он. – У меня их всего семь ящиков осталось.

Станислав предпочитал беречь себя, поэтому без малейших угрызений совести сменил опустевшую обойму.

– Пулеметы у тебя самоделом заряжены, и ничего, оборону держат.

– Дык отпугнуть-то проще, чем пришибить! Они ж тупые, как мухи, – с досадой и одновременно с чувством превосходства сообщил дед. – Сколько мы их уже положили и поцарапали, а все равно каждую ночь прилетают, ничему не учатся.

– Интересно, почему они не нападают на наш корабль? – удивился Теодор. – Вроде ж по соседству сидим.

– На кой вы им сдались? – презрительно фыркнул дед. – Они же травоядные!

– Что?!

– Ну да. – Старик вернулся к двери и пинком заставил ее закрыться. – В теплицу рвутся, вредители проклятые! А мы для них – просто помеха!

– Твою ж мать! – вырвалось у пилота.

По центру створки красовалось огромное зеленовато-желтое пятно слизи, углублявшееся на глазах. Обшивка таяла, как мороженое под каплей горячего шоколада, серебристыми каплями стекая вниз.

– Ага, – равнодушно откликнулся дед, обходя наконец-то затихшую тушу. – И ботва точно так же – в кисель, только всосать остается. Во, я же говорил!

Луч фонарика скользнул по боку корабля до крыши и уперся в огромный шевелящийся ком, устрашавший даже без инфразвука, пока Станислав не сообразил, что «монстр» состоит из пяти, а то и шести сбившихся в кучу тварей.

– Получайте, гадины!

Увы, на этот раз дед промахнулся. Главоклюи с равной прытью разлетелись в стороны, не дав понять, какой из них подранен, и стал виден зад седьмого, уже наполовину протиснувшегося в вентиляционную шахту.

– Ах ты ж, холера! – Дед расстрелял по нему всю обойму, но только загнал паразита еще глубже. – Кончайте остальных, а я побегу внутри его встречу! Если насквозь пробуравит – прощай, урожай!

Убежал он очень вовремя: главоклюи вернулись и мстительно обстреляли людей тяжелыми сгустками не то желудочного сока, не то просто охотничьего растворителя. Дальность и меткость, к счастью, у них хромали, приходилось подлетать и плеваться почти в упор, так что главным было этого упора не допускать.

– Прости, друг! – на бегу пробормотал Станислав, нечаянно сбив один из могильных холмиков. – Потом поправлю.

Мертвец все-таки обиделся, потому что капитан споткнулся и влетел под перевернутый остов флайера не перекатом, а кубарем. Мгновением позже потолок потек ему на голову, но Станислав и не собирался там отсиживаться – прополз до кормы, высунулся в дыру, некогда проделанную, похоже, тем же способом, и с пятой пули снял-таки плевуна.

– А я еще тетку ругал, что дачу всяким старьем захламляет! – Тед выглянул из-за кучи каких-то железяк, пальнул и промахнулся. – Оказывается, от него тоже бывает польза. Берегись!

Дэн, только что покончивший с одним главоклюем, развернулся и повел огонь по другому. Тот оказался проворнее: мощными гребками мембран погнал тело назад и вверх, да так расстарался, что сдуру вылетел за пределы крепости. Пулеметы с готовностью его обгавкали, отбив охоту возвращаться.

В «замке» тоже загремели выстрелы, а потом из вентиляционного отверстия повалил белый густой дым, будто в теплице вспыхнул пожар. Но это была всего лишь оледеневающая на морозе влага.

– Эй, дед, ты цел? – окликнул Станислав и, не дождавшись ответа, сначала испугался, а потом сообразил, что внутренней связи со стариком у него нет. – Дэн, сбегай погляди, что там происходит! У тебя патронов хватает?

– Да, – отозвался киборг с вполне объяснимой заминкой: не очень-то сподручно перескакивать через бочку, обрушивая ее за собой главоклюю в морду, и одновременно разговаривать.

Боеприпасов у капитана оставалось негусто, всего полторы обоймы. И половину тут же пришлось потратить, прикрывая Теодора, перебегавшего в другое укрытие. Пилот быстро отдарился, не сбив, зато отшвырнув пулями тварь, нацелившуюся на капитана, а затем Станислав помог ей упокоиться окончательно.

У едучести растворителя был предел: дверь насквозь не прожгло, а остатки слизи замерзли и выглядели безвредными. Дэн все-таки постарался их не касаться, отжал неплотно прикрытую створку прикладом.

Осторожность, с которой киборг подкрался к входу в парник, оказалась излишней. В центре пола лежал главоклюй, до своей бесславной кончины успевший изрядно потравить грядки. Дед барахтался под кучей упавших шпалер, но, судя по яростным комментариям, страдал он преимущественно морально. Плотность воздуха и содержание кислорода в теплице резко упали, однако это было еще полбеды. Куда большую угрозу представляла дыра, в которую красиво сыпались снежинки, тая на полпути к полу. Пока – тая. Ближайшие ветки на глазах обрастали инеем.

– Теодор, как ваши дела?

– Последнюю гоняем, – задыхающимся голосом откликнулся пилот. – Верткая, зараза!

– Не гоняйте, пусть лезет сюда.

Пальба прекратилась. Дэн спокойно ждал, не обращая внимания на дедовы требования немедленно бежать за лестницей и сварочным аппаратом, а также обещания воспользоваться этим аппаратом не по назначению, если «мозгоед» не кинется выполнять приказ.

Снежинки исчезли. Вентиляционная шахта, даже оплавленная слизью, была узковата для главоклюя, но он упорно по ней пропихивался, волнообразно работая боками, как дождевой червяк.

В помещении одинокий выстрел прозвучал куда громче, чем оголтелая пальба во дворе.

– Ну что тут у вас? – ворвался в теплицу Станислав, а за ним и Теодор.

– Сектор очищен, утечка ликвидирована. – Рыжий небрежно уронил винтовку на пол и пошел выпутывать деда. Пилот повернулся на звук кровяной капели, задрал голову и уважительно присвистнул. Туша если и не наглухо закупорила дыру, то по крайней мере давала время заменить ее чем-нибудь более подходящим.

– Это еще что за обращение с оружием! А если бы она от удара… – Капитан подошел поближе, присмотрелся и осекся. На индикаторе горел «ноль». – Дэн, я же тебя спрашивал!

– Я ответил, – невозмутимо пожал плечами рыжий. – Хватило.

* * *

Хлопот с переходником оказалось гораздо меньше, чем опасался Станислав. Их транспортник тоже не вчера сошел с конвейера, и Михалычу понадобились всего-то два длинных толстенных кабеля с зажимами, универсальный гаечный ключ, вчетверо сложенный кусок изолята и новый комбез – старый удалось потушить прежде, чем он прогорел насквозь, и его даже можно было носить дальше, если бы не психическое здоровье окружающих: закопченному и местами еще дымящемуся технику для полноты образа только рогов не хватало.

Когда рассвело, потеплело и главоклюи надежно залегли в дневную спячку, во дворе крепости закипела работа. Парни заклепывали дыры в обшивке, Михалыч чинил вентиляцию, Полина восстанавливала опрокинутый «цветник», сгребая в бочку рассыпанную землю и отлавливая расползшиеся по всему двору «ромашки», а дед сидел на порожке шлюза и нудел на тему облагораживающего влияния труда. Труженики косились на лежащую у старика на коленях винтовку и благоразумно помалкивали.

Станислав вернулся на транспортник и, стоя за капитанским пультом, с чувством глубочайшего удовлетворения наблюдал за процессом гашения. Дело шло медленно (техник побоялся подавать на столь сомнительное соединение большую мощность), но верно. Еще часок-другой, и можно взлетать.

– Картина «В деревне у бабушки», – усмехнулся Вениамин, выглянув в иллюминатор. – Приехали внуки, починили забор, выкопали картошку, вытоптали малину… Сознавайся, Стасик, откуда у тебя такие глубокие познания в мозгоедах?

– Штатный курс психиатрии. – Станислава дедова винтовка тоже слегка беспокоила, но, как капитан успел убедиться, сдвиг у старого вояки был только на мозгоедах, в остальном он вел себя вполне адекватно. – В академии нас учили разговаривать с террористами, обычными и психопатами-смертниками.

– И ты это до сих пор помнишь? – восхитился приятель.

– Ну, что-то вспомнил, что-то придумал… – сознался капитан. – Главное – сработало!

– Я все больше жалею, что пропустил это дивное зрелище, – иронично посетовал доктор. – Полагаю, в роли вождя мозгоедов ты смотрелся бесподобно.

– А я разве из нее выходил? – отшутился Станислав. – Это ж надо было додуматься: ночью, на чужой планете, вдвоем штурмовать вооруженную крепость при помощи крюка и монтировки!

– Ну, строго говоря, у них был еще и киборг, – лукаво прищурился Вениамин.

– От монтировки и то больше пользы. Хлопот – так точно меньше. Что бы мне с этими «мозгоедами» сделать, а? – риторически вопросил Станислав. Настроение у капитана было хорошее, и метать дисциплинарные громы с молниями ему вовсе не хотелось. Но принцип «победителей не судят» обычно вызывает у этих самых победителей чувство вседозволенности, а в следующий раз им может и не повезти. – Корабль еще с прошлой уборки запачкаться не успел.

Вениамин вместо ответа протянул к нему ладонь:

– Отдавай.

– Что? – растерялся Станислав.

– Стасик, ты меня за дурака держишь? Из аптечки пропало двашприца с галозином. И с каких это пор ты шляешься по ночам с проверками, все ли члены экипажа на месте?

Капитан со смущенным смешком пошарил по карманам и выудил слегка помятый блистер.

– Держи, умник!

– Какой вождь, такое и племя, – подвел итог Вениамин, пряча шприц.

Станислав виновато развел руками.

* * *

После подсчета убытков выяснилось, что погибла примерно четверть кустов, а верхушки огуречных плетей подмерзли и обвисли крысиными хвостами. Учитывая, что дед сажал их с запасом, предпочитая пустить излишки на компост, о голодной смерти речи не шло, но Станислав тем не менее распорядился отнести в крепость два ящика с консервами – загладить вину и заодно отблагодарить за гашение.

Дед принял подношение одобрительно, поинтересовавшись:

– Что, с человеческого корабля сперли?

Капитан вздохнул. Зря не кольнули галозинчика, пока была возможность.

– Дедушка, – ласково сказал он, – а может, все-таки с нами полетишь? Мы тебя до ближайшей станции подкинем, а оттуда пассажирским рейсом на родную планету вернешься.

– Еще чего! – чуть ли не с ужасом отмахнулся ружьем тот. – Меня там и человеком-то никто особо не ждал, а тут у нас дом, хозяйство, живность… Нате вам! – Дед вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги.

– « Я, Ивалонкыые Ждыенрыфенпнеп, – повиновался изумленный капитан, запинаясь почти на каждой букве, – желаю выйти из рядов захватнического космофлота и остаться на данной планете с целью создания наблюдательного блокпоста и семьи. С чем прошу принять мою отставку и назначить полагающуюся пенсию. С моих слов моим носителем записано верно».

Внизу стояли две подписи.

– А… кхм… Семьи?! – только и сумел выдавить Станислав.

– Староват я уже для космической экспансии, – виновато пояснил дед. – Хочу отпочковаться, пока не поздно.

– Э… – Капитан старательно прокашлялся и, приняв официальный вид, отчеканил: – Хорошо, рядовой, отставку принимаю! Можешь быть свободен.

– Сержант! – ревниво поправил дед, подсовывая ему ручку.

– Ах да, точно. – Станислав размашисто накарябал внизу резолюцию. – Что ж, удачи тебе на гражданке. А нам, увы, пора в путь.

Команда торжественно, под прицелом пулеметов и винтовки, покинула маленькую крепость. Вениамин вздрогнул и нервно обернулся на негромкий скрип, но это оказалась не турель, а бодренько поднимающийся по шесту черно-белый флаг блокпоста мозгоедов.

– Действительно, что ему на той же Земле делать? – рассуждал капитан, пока корабль готовился к взлету. – В лечебнице дни доживать? Нет уж, пусть остается. Свежий воздух, здоровая пища, любимое занятие… Может, еще годков десять поскрипит себе в удовольствие.

Экипаж грустно, согласно молчал.

* * *

За поздним, но оттого еще более вкусным ужином Тед с Дэном настороженно косились на капитана, напрягаясь всякий раз, когда тот открывал рот или встречался с ними взглядом. Потом поняли, что возмездия не будет, успокоились и повеселели. По крайней мере Теодор – рыжий продолжал держаться слегка отстраненно, будто его отбросило к началу их знакомства и он еще не знает, чего ожидать от этих людей.

Зато Полина была совершенно счастлива, что все так замечательно уладилось, и трещала без умолку.

– Послушайте, что я в справочнике вычитала! – В одной руке девушка держала планшет, а в другой – вилку, так экспрессивно ею жестикулируя, что сидящему рядом Станиславу очень хотелось что-нибудь на нее насадить, дабы не остаться без глаза. – Никакие это не главоклюи, а Solvendomus noctus, исключительно интересный вид из семейства Solvendomus, представленного по большей части малоподвижными экваториальными моллюсками. Эти же – активные наземные существа, живут стаями по десять – двадцать штук, питаются, разграбляя симбиотические подземные колонии псевдомхов и общественных насекомых. Днем насекомые выносят мхи на поверхность для фотосинтеза, а на ночь убирают обратно и запечатывают ходы особо прочным составом…

– Который, похоже, немногим уступает корабельной обшивке, – заключил Вениамин. – Теперь понятно, почему они упорно ломились в крепость. Приняли ее за свою естественную кормовую базу, а вас – за этих самых насекомых-защитников.

– Вы еще не знаете самого удивительного! – не унималась Полина. – Фермент, вырабатываемый зобными железами Solvendomus, способен не только разлагать широкий спектр веществ, но и образовывать хелатные соединения со съедобными! То есть если бы кто-нибудь из вас растворился вместе со скафандром, получилась бы не однородная лужа, а многослойная!

– Меня это безумно радует, – с чувством сказал Теодор, глядя в тарелку, где, как на грех, лежало полосатое молочно-вишневое желе.

– Хорошо, что мы уже на орбите, – согласился Вениамин. – Кстати, Стаси… капитан, куда и когда мы отсюда двинемся?

Станислав задумался. Еще позавчера ему хотелось бросить все к чертовой матери, избавиться от корабля и заодно от всех проблем – кроме финансовых, разумеется, но… «Меня там и раньше никто не ждал». Заканчивать свои дни в съемной лачуге, исправно отчисляя банку половину пенсии (или сколько там назначит суд, чтобы должник не помер с голоду), в одиночестве – Венька не в счет, он снова устроится в больницу, не в ту же, так в другую, терапевты его уровня на дороге не валяются… У деда хоть тепличка есть.

Нет, такого конца для себя Станислав однозначно не хотел.

– Будем развозить груз, как и подряжались, – делано-непринужденно сказал он, будто это само собой разумелось. – Но нам нужна новая трасса, с учетом этой стартовой точки.

– Я сделал, – тихо сказал Дэн.

– Уже? – изумился капитан. – Хм… Что ж, показывай!

Рыжий пересел поближе, на стул, охотно уступленный Полиной, выдернул из комма вирт-окно, пошире его растянул, и в пультогостиной надолго воцарилась тишина.

– Что это? – наконец спросил капитан.

– Наша новая трасса, – покорно повторил навигатор.

– А почему она… э-э-э… такая? – не сумел подобрать достойного и одновременно цензурного эпитета Станислав.

Теодор заинтересованно выглянул из-за капитанского плеча, тоже вытаращил глаза и хохотнул:

– А что, это должно быть забавно!

– Да уж, когда полиция вскроет наш черный ящик, найденный космическими мусорщиками, то обхохочется! Вот это, например, что? – Станислав ткнул пальцем даже не в желтый – прозрачно-серый кружок.

– «Ярмарка», орбитальная станция, на которой происходит еженедельный слет продавцов и скупщиков контрабанды, – отрапортовал навигатор. – Данные взяты из карты Роджера Сакаи, в официальных ее, разумеется, нет.

– И они пустят нас на свою станцию?

– Мы их попросим.

– Контрабандистов?!

– Мы очень попросим.

– А вот эта? – Капитан проследил линию дальше. – Она вообще красная, какой смысл к ней выходить? Повисели в одном месте космоса – теперь, ради разнообразия, повисим в другом?

– Она рабочая, просто старая, часто ломается и никак не может пройти сертификацию. Но большинство воспользовавшихся ею кораблей докладывало об успешном гашении.

– По-моему, мы и успех – понятия несовместимые, – проворчал Станислав. – А вот сюда зачем? Это же крюк получается!

– Зато через все зеленые. Так надежнее.

– Дэн, – капитан отчаялся совместить свою логику с кибернетической, – скажи честно: конопля в каюте Теодора – она еще там? И все листики на месте?

Навигатор стойко выдержал его взгляд.

– Мы будем на Мераке через восемь дней, попутно забросим на Лиду елку, а если повезет, то и консервы на «Д-23».

Станислав снова посмотрел на схему. Ее бредовость по-прежнему зашкаливала – как и соблазнительность.

– В конце концов, что мы теряем? – озвучил его мысли пилот.

– Здравый смысл, – вздохнул капитан, безнадежно пытаясь вспомнить, когда в последний раз его видел. – Хорошо, летим этим путем. Но учти…

– Под мою ответственность, – закончил Дэн. – Я помню.

* * *

Утром в некоторых икринках появились большие серебристые глаза. Они вразнобой двигались, отчего казалось, будто в паутинном коконе лениво ворочается единое крапчатое существо. Розовое сияние поугасло, рассыпалось на отдельные мелкие точки.

– Ну хотя бы часть икры развивается нормально, – заметил Вениамин, медленно водя по грозди лучом медицинского фонарика. Оболочка просветлялась, и становились видны свернувшиеся спиралью личинки, темные и непропорционально большеголовые. Неоплодотворенные или погибшие икринки почернели, но оставались упругими и гнилью не пахли.

– И уже вот-вот вылупится, – огорченно заметила девушка. – Что же делать? В энциклопедии написано, что меракийцы откладывают икру на нависающих над реками скалах, личинки падают в воду и течение уносит их к океану.

– Реки у нас нет, – вздохнул доктор. – А океана тем более.

– Может, подставить под гроздь ведро? – предложила Полина. – Хоть что-то.

– А толку? В него и десятая часть не поместится.

– Ну два ведра… – Обрекать личинок на неминуемую гибель было еще жальче, чем морозить икру.

– Это все равно не выход. В таком маленьком объеме вода быстро испортится, к тому же личинки начнут расти и частью снова придется пожертвовать. Разве что всю каюту затопить, – невесело пошутил доктор.

Полина еще минут пять сосредоточенно смотрела на гроздь, сдвинув брови и покусывая ноготь, потом внезапно просияла и помчалась к капитану.

Станислав Федотович стоял за пультом и разглядывал выведенный на вирт-экран астероид примерно с тем же видом, что зоолог – икру. Даже форма у объектов наблюдения была похожая, грушевидная. Вот только беспокоило капитана не наличие там жизни, а полное ее отсутствие.

– Что-то уж больно тихо. Ни огоньков, ни пограничных запросов, ни ответа на наш.

– Конечно, это же нелегальная станция. – Теодор, напротив, смотрел на экран с азартом охотника в засаде. – Она и должна быть тихой. Подождем, пусть они убедятся, что мы не случайные прохожие и точно знаем, куда прилетели.

– А контрабандисты не могли сменить базу?

– Вряд ли, слишком многое на нее подвязано. Может, просто день не базарный?

– Должен быть базарный. – Навигатор был слегка бледен, но тверд. – Я это учитывал при расчете трассы.

– Станислав Федотович! – вежливо подергала капитана за рукав Полина. – А можно я цистерну возьму?

– Какую еще цистерну? – удивленно оглянулся тот.

– Ну с водой, которая у нас в грузовом отсеке, – с невинным видом пояснила девушка.

– Со святойводой! – возмущенно уточнил Станислав. – Зачем она тебе?

– На исключительно богоугодные цели, – заверила его зоолог. – Личинки скоро вылупятся, им нужен аквариум.

– Возьми ведро, – отмахнулся капитан, снова поворачиваясь к безмолвному астероиду.

– Ну Станислав Федотович! Она все равно протухнет, монастырь же теперь в самом конце трассы!

– Может, и не протухнет, – с сомнением сказал капитан, которого тоже тревожил этот вопрос: поставщик выставил срок годности всего семь дней.

– А личинки без воды точно погибнут!

– Без еды тоже. И это, я тебя уверяю, еще более неприятная смерть. – Станислав вспомнил, как однажды их отряд застрял в полуразрушенной базе и на тринадцатый день двое парней предпочли выйти под вражеский огонь, лишь бы не сходить тихо с ума от голода. Самое обидное, что тем же вечером окружение было прорвано…

– Если добавить в цистерну удобрения и направить в нее мощный пучок света нужного спектра, то через пару дней вода зацветет, – подумав, сообщила Полина. – Вот вам и корм для личинок. Конечно, это не тот вид водорослей, к которому они привыкли, но меракиец говорил, что их раса очень неприхотлива. К тому же споры простейших очень выносливы, их находят даже в открытом космосе. Может, их на первобытную Землю как раз с Мерака и занесло!

– А где мы удобрения возьмем?

– Ну… – Зоолог смущенно почесала нос. – В Средневековье люди вполне успешно удобряли землю навозом. Надо только концентрацию рассчитать.

– О боже, – сказал Теодор, поняв, к чему она клонит. – Надеюсь, ты сама этим займешься?

– В цистерне же три тысячи литров! – возмутилась девушка. – Одна я и за неделю не справлюсь, а водоросли понадобятся уже завтра-послезавтра. Так я поставлю в уголке ведерко, ладно?

– Главное, монахам не признаваться, что мы с их грузом сделали, – вздохнул Станислав, сдаваясь под натиском судьбы и экологии. – Скажем, просто испортилась и вылили.

– Ура!!! – Полина с радостным визгом кинулась ему на шею. – Станислав Федотович, я вас обожаю!

– Есть сигнал, – доложил Дэн, разворачивая диалоговое окошко и отступая в сторону.

– Транспортный корабль «ЛПКВ-231», ваш запрос на посадку получен, – как ни в чем не бывало сообщил контрабандист, будто обычный диспетчер космопорта. Да и выглядел он соответственно: в отглаженной белой рубашке с галстуком, гладко выбритый, с блестящими и тщательно уложенными волосами. – У вас на борту имеется оружие, наркотики, нелегальные пассажиры, ценные предметы старины и искусства?

– Нет, – на автомате ответил Станислав.

– Тогда какого хрена вы сюда приперлись? – возмутился контрабандист, выйдя из образа.

Капитан опомнился и, собравшись, грозно поинтересовался:

– А какого хрена ты меня допрашиваешь? Буду я еще перед всякой шушерой отчитываться! Что везу, все мое.

– Да ладно, мужик, че ты сразу стержни выдергиваешь? – мигом пошел на попятную диспетчер (видать, и впрямь мелкая сошка). – У меня работа такая, лохов и копов фильтровать! Ты от кого?

– Роджера Сакаи знаешь? – рискнул Станислав.

– Ну, – как-то помрачнел и насторожился собеседник.

– Он сейчас на станции?

– Еще чего! – фыркнул диспетчер, окончательно убедив капитана, что здесь этим знакомством лучше не хвастаться.

– Ему крупно повезло, – буркнул Станислав, – я от Балфера.

– Так он же помер, – изумился контрабандист.

– Вот именно. – Капитан вперил в него такой недобрый взгляд, будто пытался определить степень его причастности к этому прискорбному событию и меру возмездия.

– Чего везете-то? – поспешил вернуться к более приятной теме диспетчер. – Мне ж вам торговое место выделить надо в соответствии!

– А может, мы, наоборот, купить хотим?

– Тогда с вас двадцать единиц за вход. Бесплатно только для торговцев.

– Ладно, наркотики, – живо передумал Станислав и, повернувшись к пилоту, приказал: – Покажи товар.

Тед сначала изумленно, а потом возмущенно воззрился на капитана, но все-таки сходил в каюту и принес горшок. Диспетчер одобрительно кивнул, окончательно убедившись в благоненадежности и закононепослушности гостей.

– Третий ряд, девятнадцатое место, – назначил он, сверившись с таблицей. – Торги начнутся в двенадцать ноль-ноль по земному, то есть через девяносто семь минут, и закончатся в шесть утра. Все это время ворота ангара будут закрыты. Сортир внутри есть, кафешка тоже.

– А как тут у вас насчет погаситься? – небрежно поинтересовался Станислав, чтобы диспетчер не догадался, что это, собственно, и есть единственная цель их прилета.

– Гасилка на вылете, – равнодушно сообщил тот, – после торгов включим, а то много вас таких хитрых. Думают, если свободная зона – значит, твори что хочешь. Нетушки, мы тут за порядком следим. Кто разок на «Ярмарке» смухлюет или в «крысу» сыграет, тот сюда никогда не вернется. Потому что не улетит. Идите к седьмому порту, координаты…

По центру астероида зажглись четыре огонька, стандартный стыковочный маяк: верх белый, левый нижний угол зеленый, правый синий. Оказалось, что корабль висит к шлюзу боком, и Тед, нехотя передав горшок Полине, уселся за пульт и принялся разворачивать транспортник.

– Не больше двух человек с корабля, – монотонно инструктировал диспетчер, уже не глядя в камеру. – Никаких киборгов, андроидов и ГЧБР, никакого оружия массового поражения. Если хотите продать или купить что-то подобное, на «Ярмарке» только торговаться, а товар передавать в открытом космосе. В нагрудном кармане у каждого должна быть бумажка с названием корабля, куда доставить тело.

– Тело? – У Станислава как-то неприятно зачесалась спина.

– Не бойтесь, вернем честь по чести, – заверил диспетчер. – Мы ж не звери какие. Да и хоронить за свой счет слишком накладно.

Связь прервалась.

– Ну что? – преувеличенно бодро поинтересовался капитан, поворачиваясь к команде. – Кто на этот раз желает составить мне компанию?

* * *

– Она мухлюет! – возмущался Теодор час спустя, хотя все было уже решено. Полина, поспешно укладывающая прическу феном, показала приятелю длинный розовый язычок. – Станислав Федотович, давайте переиграем! А вдруг на вас там нападут? Как вы в одиночку отбиваться будете?!

– Если нападут, не отобьемся ни вдвоем, ни вдесятером. – Станислав пришел к неожиданному выводу, что жеребьевка удалась. – И двое чужаков-мужчин привлекут куда больше подозрительных взглядов, чем отец с дочкой.

– И их маленьким семейным бизнесом, – захихикала Полина, выключая фен и подходя к столу за горшком. Теодор поспешно вцепился в него с другой стороны.

– Но вы же принесете ее обратно?!

– Разумеется, – заверил его капитан. – Заломим такую цену, чтобы никто не польстился.

– В крайнем случае заберешь себе елку, – ехидно добавила девушка, и пилот понял, что поторопился разжать руки.

– Все, кончайте дурачиться. – Станислав снял фуражку и отдал ее Вениамину, сразу став каким-то чужим и словно даже ниже ростом. – Выходим.

– Нпхнпраукц, – прощально поднял мозолистую ладонь Михалыч.

– Ага, – согласился капитан, ничего не поняв, но оценив искренность пожелания.

Шлюз «Ярмарки» оказался аж трехкамерным. Вряд ли хозяев станции так беспокоила утечка воздуха, скорее они страховались от невоспитанных гостей, которые, чуть откроется дверь, радостно бросятся в атаку – и упрутся в массивную металло-керамитовую плиту. А за ней в еще одну.

На выходе из третьей камеры стояла рамка детектора, возле которой дежурил единственный охранник, хмурый и сонный детина с ручным плазмометом. Когда Станислав шагнул в проем, система бдительно замигала и запиликала, но охранник не обратил на это никакого внимания. Зато тщательно обыскал безоружную Полину (и то, похоже, из любви к процессу, а не к результату).

– Руку, – в конце скомандовал он.

– Какую? – растерялась девушка.

– Какую не жалко, – буркнул детина, сноровисто защелкивая на запястье капитана тонкий красный браслет.

– А что это?

Охранник оделил девушку таким же «украшением», проверил прочность замка и лаконично ответил:

– Входной билетик.

– Надевали бы сразу на шею, – невесело пошутил Станислав, рассматривая браслет. Судя по весу, при взрыве кисть оторвет по самый локоть.

– Шею мы потом вручную скрутим, – пообещал детина, снова подпирая стенку и широко зевая.

Куда идти дальше, можно было не спрашивать: в конце длинного коридора бурлило и ворчало пестрое живое море. Над головами людей возвышались лохматые горбы и чешуйчатые морды, покачивались глаза на длинных стебельках, между ногами мелькнул чей-то хвост.

– Ого, сколько их! – изумленно прошептала Полина.

– Не меньше пяти тысяч. – Станислав понял, почему в космосе вокруг астероида было так пустынно: участники ярмарки слетелись на нее заранее, возможно, даже за сутки, чтобы выкупить места получше, отоспаться и привести товар в порядок перед торгами. Охранники в черной форме с красными нашивками как раз открыли огромную, по виду ангарную, дверь, и собравшаяся перед ними толпа начала с клокотанием туда всасываться.

Станислав с Полиной пристроились в хвосте. Спешить им было некуда, наоборот – хотелось потянуть время и осмотреться. К радости капитана, никто не обращал на них ни малейшего внимания. Продавцы занимали места за длинными, составленными в шесть рядов столами и раскладывали товар, ревниво поглядывая на соседей. Покупатели чинно текли по каналам проходов, создавая небольшие водовороты у интересных лотков.

– Я думала, все будет более… зловеще, – озадаченно призналась Полина. Помимо оружия, занимающего целый ряд и в таком количестве вызывавшего не больше эмоций, чем отдел бытовой техники, тут продавались и запчасти для корабельных двигателей, и пайки, и одежда, и даже обычные фрукты, нелегальным у которых было только происхождение. Лысый старичок-букинист с доброй щербатой улыбкой консультировал покупателя, баюкая в ладонях старинную книгу с наивно-яркой картинкой на обложке, рядом торговали голокристаллами с новинками видео и аудио.

– Я тоже. – По тону Станислава было ясно, что он ничуть этим не разочарован. – Ага, вот и наше место.

Опоздавшим продавцам достался самый паршивый захолустный столик, в углу за уступом, чему капитан только обрадовался. Но не успели они к нему подойти, как сбоку что-то треснуло, мелькнуло, и аккурат под ноги «коноплеводам» упало дымящееся тело.

– Этот урод пытался расплатиться со мной фальшивым кристаллом! – возмущенно завопил в звенящей тишине уже далеко не столь добрый старичок, в доказательство бросая об пол рядом с трупом что-то маленькое и блестящее, разлетевшееся сотнями брызг.

– А-а-а, – понимающе выдохнули вокруг, и движение возобновилось. Над телом склонился ближайший охранник и принялся невозмутимо обшаривать карманы в поисках бумажки.

– Ну, – шепотом поинтересовался Станислав, – теперь ты довольна?

Полина только громко сглотнула, обходя труп по стеночке.

* * *

Торговать наркотиками оказалось на редкость скучным делом. Конопляная рассада и так мало кого интересовала, к тому же у космолетчиков нашелся «конкурент» с более сочной ботвой. После каждой сделки он победно посматривал на «семейку», ожидая, когда же они снизят цену, но «папе с дочкой», видно, очень хотелось денег.

– Эх, надо было планшетку с книжками взять, – уже через час заскучала Полина.

– Сходи погуляй по ярмарке, – предложил Станислав, решив, что тут в целом вполне безопасно. Кое-кто даже детей притащил, и они с радостным визгом играли в прятки под прилавками. Их никто не отстреливал, хотя очень хотелось.

– Просто так? А вдруг охрана решит, будто я что-то вынюхиваю?

– Скажешь, что отец отпустил тебя поискать подарок на день рождения, но пока ничего интересного не находится.

– А если найдется? – с надеждой спросила Полина.

– Доченька, – выразительно сказал капитан, – ты не забыла положить в карман бумажку?

Девушка притихла, с опаской и одновременно жгучим любопытством посматривая на дальние ряды. Наверное, она все-таки отправилась бы на разведку, но тут очередной покупатель равнодушно скользнул взглядом по конопле, прошел дальше, вздрогнул, обернулся, вытаращил глаза, завопил:

– Славик! – и стал энергично проталкиваться в обратном направлении.

Капитану жутко захотелось нырнуть под прилавок или, напротив, сделать каменное лицо и заявить: «Вы обознались». Но тогда охрана точно занесет его в подозреваемые, поэтому пришлось выдавить из себя приветственную улыбку и воскликнуть:

– Вадим! Какими судьбами?

– Лопни мой скафандр, это и вправду ты! – Старый знакомый полез обниматься прямо через прилавок, Полина едва успела выдернуть попавший в «клещи» горшок.

Не сказать, чтобы бывшие космодесантники особо дружили во время службы – так, приятельствовали по необходимости. К тому же Вадим получил ранение и уволился в запас на четыре года раньше Станислава. Но на гражданке любой однополчанин кажется «братишкой», не говоря уж о парне из одного взвода, с которым ты не раз стоял спина к спине.

В другой ситуации Станислав ему бы тоже обрадовался.

– А я слыхал, что ты на пенсию вышел! – Вадим обогнул прилавок и сжал капитанские виски ладонями. Станислав ужаснулся, что друг сейчас еще и целоваться полезет, но тот лишь покрутил его голову из стороны в сторону, придирчиво изучая со всех сторон. – Ну, думаю, спекся наш Славик, осел на лавочке вместе с бабками-пенсионерками. А ты, оказывается, вон какой молодец – в наркоторговлю подался!

У Станислава предательски заалели уши.

– Я тебя даже не сразу узнал, – продолжал фонтанировать восторгом от встречи сослуживец, – поседел, раздобрел, вон даже брюшко наметилось. Хорошо бизнес идет?

Капитан поспешно втянул живот, в который раз дав себе зарок отжиматься и качать пресс не от случая к случаю, а ежедневно утром и вечером.

– Да так, помаленьку, – пробормотал он.

Сам Вадим особо не изменился, только волосы отпустил до плеч, вокруг глаз прибавилось морщин да движения стали какие-то суетливые. Слева на поясе у него все так же висел в ножнах здоровенный армейский нож, знакомый Станиславу еще по службе, справа торчала из кобуры рукоять бластера, новехонького и раза в два массивнее, чем у капитана.

– А это кто, твоя подружка? – Друг наконец обратил внимание на Полину.

– Дочка. – Станислав неловко приобнял ее за талию, надеясь, что делает это в достаточной мере отечески.

– Такая взрослая? – изумился Вадим. – Ты ж вроде говорил, что даже не женат! Грехи юности, э? – лукаво подмигнул он.

Станислав потупился и со вздохом развел руками.

– Хорошенькая какая! – Сослуживец отступил на шаг, чтобы получше разглядеть «родственников». – Вся в отца, даже на подбородке такая же ямочка упрямая. И характер, похоже, твой, да?

Капитан с девушкой в замешательстве уставились друг на друга, впервые заметив эти чертовы ямочки.

– Эм-м-м… А ты-то сам как?

– О-о-о, моих приключений на целую книгу хватит! – мечтательно закатил глаза Вадим. – Да и тебе, наверное, есть чем похвастаться, старый пройдоха! Пойдем-ка в бар, тяпнем по маленькой и большой, а дочурка тут и одна справится, верно? – Друг на правах «дядьки» ущипнул ее за щеку.

Полина пискнула и оскорбленно шлепнула его по руке, но нахал только расхохотался.

– Пойдем, – согласился Станислав, поняв, что иного выхода у него просто нет. – Полли, если что – сразу вызывай. Снаружи ангар, похоже, экранирован, но друг с другом мы связаться можем.

– Да, папочка, – уныло согласилась Полина.

* * *

– И даже связи с ними нет! – досадливо сказал Теодор, в десятый раз убедившись в этом прискорбном факте. – Черт, еще четыре с половиной часа ждать…

– Иди спать, – посоветовал Дэн, вставший из-за пульта как раз с этой целью.

Вениамин с Михалычем уже легли, рассудив, что если до шести утра новостей все равно не будет, то лучше промотать время.

– У меня ни в одном глазу, – отмахнулся пилот, поковырялся в настройках вирт-окна и внезапно оживился: – Ого, да в этой дыре есть инфранет!

– Это же не простая дыра, а контрабандная, – заметил навигатор. – И цена на него, наверное, такая же.

– Ничего, если просто новости посмотреть и почту слить, много не набежит.

Тед пошел заваривать кофе, но в банке оказалось пусто. Пришлось идти в кладовую, долго шарить по полкам в поисках новой и последней, а потом принимать душ, ибо какой-то придурок (пилот старательно отгонял подозрение, что это он сам) поставил на край верхней полки початый пакет с содой, который Тед нечаянно смахнул себе на голову.

Зато удалось скоротать еще сорок минут.

К пульту Тед вернулся в новой черной майке с пентаграммой, держа в левой руке яблоко, а в правой – перочинный нож для его разделки. Дэна в пультогостиной уже не было, коммуникатор капитана по-прежнему безмолвствовал, в шлюз никто не ломился.

– Опять ты! – возмутился парень, положил яблоко на край пульта и за шкирку вытащил из кресла пригревшуюся кошку.

Та вытянулась мочалкой и завыла, виляя хвостом. Пилот прикинул расстояние до диванчика, собираясь подарить наглому животному восхитительное ощущение полета, но размахнуться не успел: в центре экрана замигала иконка срочного вызова.

– Маша, соедини! – поспешно крикнул Теодор, надеясь, что капитан нашел-таки способ с ними связаться.

Искин послушно развернул диалоговое окно, однако в нем возник не Станислав и даже не честные контрабандисты с его телом, а незнакомая тетка лет сорока пяти, темноволосая, слегка полноватая и, судя по воротнику, в простом домашнем халате. Да и вообще вызов оказался инопланетным, аж с Нового Бобруйска.

– Здрасьте, – разочарованно сказал Тед.

– Доброй ночи, – с запинкой отозвалась тетка, как-то диковато на него глядя. – Извините, не знала, что у вас уже так поздно.

– Ничего, я все равно не спал, – успокоил ее пилот и, спохватившись, воткнул ножик в яблоко. В поле обзора камеры оно не попадало, но хруст вышел очень характерный.

Собеседница вздрогнула и напряглась еще больше.

– Тогда разбудите, пожалуйста, Полину, а то неизвестно, когда в следующий раз удастся с вами связаться.

– Зачем?

– Что значит – зачем? – оскорбилась тетка. – Я что, не имею права поговорить с родной дочерью, которая уже неделю почему-то мне не звонит и не пишет?

– Конечно, имеете, – заверил ее слегка струхнувший парень. С матерями подружек отношения у него не ладились. Высокий мускулистый космолетчик с трехдневной щетиной, жгучими мексиканскими очами и нахальной белозубой улыбкой, отчетливо пахнущей пивом, почему-то вызывал у них неприязнь с первого взгляда (видно, это как-то было связано с приязнью дочерей). – Но, к сожалению, она сейчас не на корабле.

– А где? – еще подозрительнее осведомилась тетка.

Пилот замешкался. Сообщать любящей мамаше (судя по рассказам Полины, даже гиперлюбящей), что ее единственное дитятко отправилось на слет контрабандистов торговать коноплей, было, наверное, слишком опрометчиво.

– По магазинам гуляет, – соврал он.

– В два часа ночи? – Тетка нервически повысила голос, похоже навыдумывав себе ужасов похлеще контрабанды.

– Эм-м-м… Ну да, в местном мегамаркете большая ночная распродажа, вот Полли и решила чуток прибарахлиться, – принялся выкручиваться Теодор.

– Одна?!

– Нет, с капитаном.

– Одни?!!

– Она помогает выбирать подарки его жене и детям, – нашелся пилот, но материнское сердце и не подумало успокоиться:

– То есть он бессовестно использует мою девочку в личных целях?

Кошка, которой порядком надоело подвешенное состояние, внезапно извернулась и сумела-таки достать Теда задними лапами.

– Ы-ы-ы, убью заразу!

Парень выронил бунтовщицу и потряс рукой, расшвыривая по пульту яркие капли крови. Одна шлепнулась аккурат в центр веб-камеры и, судя по побелевшему лицу собеседницы, на большом экране смотрелась очень эффектно. Больше тетка никаких вопросов не задавала, а секундой позже вообще отключилась.

Пилот выругался и пошел в медотсек за коллоидом.

* * *

В рюмки Вадим подливал одинаково, но напился гораздо быстрее Станислава: ему-то не приходилось нервничать, как там «доченька» и не распотрошат ли контрабандисты его судно, проверяя, тот ли он, за кого себя выдает, или возжелав завладеть «товаром» бесплатно.

– Конопля, Славик, это уже вчерашний даже не день, а год, – заплетающимся языком вещал «старый друг». – И навара мало, и, если захапают, влепят по полной, как за жесткую наркоту. Да и тот еще геморрой с ней, поработал я чуток на лотке и бросил, слишком стремно: не знаешь, что эти нарконавты ради дозы выкинут. Моему напарнику одна стерва в ломке ухо откусила, прикинь?

Через полчаса Станислав проникся искренним сочувствием к работе внедренного в бандитское логово оперативника: эту болтовню противно было даже слушать, не говоря уж о том, чтобы поддакивать.

– Так что бросай, Славик, эту гадость, – Вадим задушевно приобнял друга свободной рукой, – правильно моя мамочка говорила: «Наркотики – зло!» То ли дело работорговля…

Станислав поперхнулся, одну половину рюмки разлив, а вторую выкашляв.

– Дрянная водка, ага, – согласился бывший сослуживец, опрокидывая в горло полную стопку и даже не морщась. – Но ничего, скоро провернем одно козырное дельце, и будет мне не только на коньячок, но и на икорку.

– А это разве не… мм… стремно?

– Откуда? Главное, правильно товар подобрать, – буднично, как о перевозке скота, сообщил Вадим. – Чтоб не сильно брыкался и никто его не хватился, а если и хватился, то не подкопался. Кстати, моему боссу нужны надежные люди, – подмигнул он, – хочешь, порекомендую?

– Я подумаю, – пробормотал капитан, еле сдерживая тошноту. – Вначале дочку надо вырастить и пристроить, а потом уж можно и в авантюры пускаться.

– Семья – это святое! – икнув, согласился Вадим. – Только почему – потом? Если согласишься, она у тебя такой завидной невестой станет, что женихи в очередь выстроятся.

– А зачем нам такой жених? – Станислав все же достаточно захмелел, чтобы в нем взыграла отцовская ревность. – Счастье за деньги не купишь!

– Вот за что я, Славик, тебя люблю, – Вадим в очередной раз подлил себе водки, разбавив ее прочувственной слезой, – так это за доброе сердце. Вроде глянешь со стороны: сухарь сухарем, убьет и не поморщится, а в глубине души – ребенок, который до сих пор в сказки о благородных рыцарях – или, хе-хе, уже разбойниках? – верит. Помнишь, как ты меня с простреленной ногой три километра на себе тянул, а Рыжее Западло орал, бластером тряс и требовал бросить, потому что отступление задерживаем?

«Лучше бы бросил», – с досадой подумал Станислав.

– Ты мне теперь как брат родной, – торжественно объявил Вадим, так хлопнув друга по плечу, что в суставе хрустнуло. – Мой корабль – твой корабль, твои проблемы – мои проблемы! Если что – обращайся, как для себя постараюсь!

– Вадик, я тебя тоже очень люблю, – терпение «братца» лопнуло, а тут кстати и бутылка к концу подошла, – но мне пора на работу. Очень рад был с тобой поболтать, надеюсь, не в последний раз.

Друг разочарованно застонал, однако настаивать не стал. Свистнул бармену и взглядом велел заменить пустую бутылку на полную. Выдернув из подставки салфетку, начертил на ней несколько цифр и букв.

– Во, если надумаешь – пиши. Нам такие люди всегда нужны!

– Обязательно. – Станислав комком сунул бумагу в карман и тяжело сполз с высокого пристоечного стула. Помотал головой, пытаясь сообразить, какая из дверей выход, а какая – вход в туалет, потом решил, что сгодятся обе, и двинулся к ближайшей.

Вадим остался сидеть у стойки, пьяно ухмыляясь танцовщице.

* * *

Без Станислава Федотовича Полине стало совсем тоскливо, и она раззевалась так, что покупатели, даже не прицениваясь, обходили их стол по большой дуге. Несмотря на солидные размеры ангара, в нем уже становилось душновато, отчего в сон клонило с еще большей силой.

Сосед-коноплевод тоже заскучал: пик продаж миновал и контрабандист решил размять ноги, прогулявшись вдоль ряда.

– Что, конкуренты, не идет торговля? – насмешливо поинтересовался он у Полины.

– Идет, – возразила девушка, уязвленная самодовольной рожей конкурента – круглой, сытой, с пижонской бородкой. – Ка… Папа как раз пошел заключать договор на всю партию.

– Да ну? – опешил коноплевод. – Кому это барахло нужно, да еще за такую цену?

– Это не барахло, а последнее достижение селекции, с повышенным содержанием каннабиноидов, – презрительно осадила его Полина. – Один куст заменяет три обычных.

Коноплевод скептически хмыкнул, но дальше не пошел. Рассмотрел коноплю так и эдак, задумчиво теребя бородку, и решил:

– Ладно, возьму на пробу. Даже если врешь, вы мне своей «конкуренцией» неплохую прибыль принесли, могу пожертвовать на бедность.

Полина опомнилась и выхватила горшок из-под загребущих рук покупателя.

– Извините, но куст уже забронирован! – испуганно затараторила она. – У нас партия – ровно сто штук, и это сотый.

«Не врет», – убедился и одновременно еще больше заинтересовался контрабандист.

– А если я двойную цену дам? – предложил он. – Соврешь папашке, что случайно уронила и поломала. Ну влупит он тебе, зато наконец сможешь приличный маникюр оплатить.

– Нет, – отрезала оскорбленная Полина; ногти она по микробиологической привычке стригла под корень, считая, что это гораздо красивее (а главное – удобнее!) громоздких расписных когтей. – Я папе никогда не вру.

– Ну как знаешь, – разочарованно отступил коноплевод.

Девушка еще немного помаялась, ругая про себя капитана и его любвеобильных друзей, а потом рассудила, что если сосед так спокойно оставил свое место, то и ей ничто не мешает это сделать. К тому же Полина успела убедиться, что здешние законы хоть и, мягко говоря, оригинальны, зато действенны. А если кто и сопрет горшок, куда он с ним денется из запертого ангара?

Сначала девушка еще оглядывалась, все ли в порядке, но потом наткнулась на зооотдел и обо всем позабыла. Несмотря на посещение новобобруйского ксенозоопарка и живого уголка биофака, большинство этих существ Полина раньше видела только в виде чучел, а то и картинок. Зоолог зачарованно переходила от лотка к лотку, тихо радуясь за Станислава Федотовича: будь у нее деньги, устоять против черной карахамской белочки девушка не смогла бы. Пушистая большеглазая зверюшка сидела на полу клетки, трогательно держа в синих чешуйчатых лапках кусок отодранного от обшивки пластика, и методично измельчала его в крошки. Уж ее-то, подумалось Полине, строгий капитан наверняка бы полюбил. Впрочем, рыба-медуза тоже была прекрасна. Ее можно было бы запустить в цистерну, когда та освободится из-под личинок меракийцев. И даже не обязательно разрешения спрашивать: рыбу-медузу в прозрачной воде все равно не видно, только если случайно нащупать – или она тебя нащупает.

Но больше всего девушку впечатлил прилавок с насекомыми. В пирамиде из прозрачных кубиков с крышечками копошилось, шуршало, скреблось и мельтешило такое богатство, что Полина намертво к нему прилипла, так охая и постанывая, что любой мужчина отдал бы полжизни за способность доводить женщину до подобного состояния. То есть любой человеческий мужчина, а продавец был всего лишь гуманоидным.

– Что вас интересует? – скрипуче осведомился центаврианин. Такое внимание к товару, наполовину состоявшему из редких охраняемых видов, а наполовину – из категорически запрещенных к вывозу, его слегка нервировало.

– Всё, – рассеянно отозвалась Полина. – Какой великолепный образец Scolopendra gigantea! А вот серпоносная жужелица вяловата и узор нечеткий. Вы давно делали ей ультрафиолетовую ванну?

– На прошлой неделе, – растерялся продавец, привыкший сам консультировать бестолковых новичков.

– А надо через день! – сурово попеняла ему зоолог и передвинулась к следующему террариуму. – И почему тут только одна нимфа млечной медведки?! Это же коллективное насекомое, оно ужасно страдает от одиночества! Вы должны немедленно достать ему подругу.

– Вообще-то я только что ее продал, – огрызнулся центаврианин, с изумлением ощущая слабую тень стыда.

– Надеюсь, вы предупредили покупателя, что ей нужна стая как минимум из трех штук?

– Ага, – соврал продавец, нервно моргнув третьим веком. Медведку у него купили узкоглазые земляне на какое-то мудреное средство для долголетия.

– А тут у вас что? – Полина постучала пальцем по стеклу. Отсек был пуст – не считая куска коры и веточки странного вида, похожей на фиолетовое перо с черным стержнем.

– Scarabaeus terribilis, – снисходительно ответил продавец (хоть в чем-то эта всезнайка дала маху!) – Леразийский скарабей, крайне ядовитое членистоногое, одного укуса которого хватает, чтобы…

– …убить центаврианина на месте, человека – в течение семи – десяти минут, а леразийца вынудить отбросить пораженную конечность, – обиженно перебила Полина. – Я знаю, кто это. Просто я его не вижу. Тоже продали?

– Что?! – Продавец заглянул в аквариум со своей стороны, разволновался еще больше, обежал прилавок (внезапно оказавшись ниже Полины на добрых полметра – видно, стоял на каком-то ящике) и, отпихнув девушку, прильнул к стеклу. Потом отважился приоткрыть крышечку и перевернуть веточкой кору, но скарабея и там не оказалось.

Полина наклонилась и заглянула под прилавок. Оттуда на нее с неодобрением уставилась парочка застигнутых врасплох тараканов, однако на домашних любимцев, удравших из-под опеки, они не походили.

– А это был самец или самка?

– Самец, – простонал продавец и, сообразив, куда клонит зоолог, вместе с ней задрал голову к потолку.

Под самой крышей кружилось размытое оранжевое пятнышко. Прислушавшись, Полина различила далекое басовитое гудение и даже сухие щелчки, с которыми жук долбился в красные глазки камер наблюдения.

– Бедненький, – сочувственно сказала зоолог. – Он уверен, что это яичные камеры самок, светящиеся в период спаривания. Самки бескрылы и, достигнув половой зрелости, взбираются на высокие деревья и повисают на изнанке листа, чтобы привлечь внимание партнеров: у них наиболее развито верховое зрение…

– Я знаю, как эти проклятые твари размножаются! – возопил торговец. – Надо его поймать, пока он кого-нибудь не цапнул!

– С другой стороны, – меланхолично заметила Полина, любуясь пылким влюбленным, – как только он кого-нибудь цапнет, мы сразу его поймаем. У него очень мощные зазубренные челюсти, которые сложно высвободить из мягких тканей…

Торговец пошел серыми пятнами по зеленому. Жук тем временем решил взять крепость с «прекрасной дамой» тараном, спустился пониже, разогнался, со всей дури врезался в прозрачную преграду и, оглушенный, камнем полетел вниз. Центаврианин с Полиной наперегонки бросились к нему, причем если тощее тельце торговца давало ему преимущество в лавировании, то девушка преуспела в распихивании. Вслед неслась отчаянная ругань и пожелания (а то и обещания) свернуть торопыгам шею, но если кто-то по ним и стрелял, то не попал.

Скарабей спикировал куда-то в центр зала – очертить место катастрофы удалось лишь с точностью до пяти метров. Туда уже спешила охрана, привлеченная жутким монстром, мелькающим на мониторах наблюдения. Поняв, что это всего лишь жук, охранники вначале успокоились, а потом узнали, какой именно, и всполошились пуще прежнего. Ближайшим продавцам и покупателям новость тоже не понравилась, и вскоре в эпицентре падения остались только четверо суровых парней в форме, методично перетряхивающих товар на прилавках и в ящиках, заламывающий лапки центаврианин да Полина, которая с готовностью помогала в поисках, пока не столкнулась с одним из охранников.

– А ты еще кто такая? – раздраженно поинтересовался он. – Это твой жучара, что ли?

– Нет, но я квалифицированный зоолог, – гордо сообщила девушка. – Я знаю к нему подход.

– А к своему месту подход знаешь? – жестко оборвал ее охранник. – Вот и вали туда, живо!

Под дулом ручного плазмомета Полина охладела к энтомологии и уныло поплелась назад. Станислав Федотович до сих пор не вернулся, конопля стояла на прилавке. Да какая! Высокий, раскидистый куст, опасно качающийся от каждого дуновения, ибо маленький пластиковый горшок с трудом удерживал эту тушу в равновесии.

– Эй, что за дурацкие шуточки! – возмущенно завопила Полина, сразу вычислив виновника сей чудесной метаморфозы. – Немедленно верните нашу коноплю!

– Так вон же она стоит, – закосил под дурачка «конкурент».

– Это другая!

– С чего ты взяла? – насмешливо оскалил зубы коноплевод. – Горшок же ваш? Ваш. Тут тепло, светло, вот она чуток и подросла, пока ты где-то шлялась.

– На полметра?!

– Ты ж сама говорила: новый уникальный сорт, – откровенно издевался «конкурент». – Скажи, Труп, – вымахала прямо на глазах?

Старичок-букинист закивал и захихикал, скаля редкие желтые зубы, как настоящий упырь.

– Я охране пожалуюсь! – срывающимся голосом пообещала девушка, сжимая кулаки.

– Ну попробуй, – лениво согласился конкурент. – А я послушаю, куда она тебя пошлет.

Увы, Полина это и так знала. Даже если удастся доказать, что коноплю подменили, то какие претензии, раз ее заместительница куда роскошнее? Но тем красочнее девушка представила, как безутешный Тед надевает горшок ей на голову.

В центре зала кто-то истошно завизжал, и Полина, беспомощно махнув на мерзавца рукой, кинулась туда, нюхом зоолога чуя: это по ее части.

Трое охранников продолжали искать жука, а четвертый – отгонять любопытных. Здешняя публика была слишком сурова, чтобы паниковать и ломиться в двери, но боязливо осматривалась и требовала немедленно ликвидировать угрозу: в конце концов, они же оплатили свою безопасность!

– Я сказал, разойдитесь! – в сотый раз повторил уже осипший охранник. – Тут нет ничего интересного!

Толпа не верила, бурчала и возмущалась, а кто-то даже умудрился подкрасться сзади и хлопнуть его по плечу.

– Это еще что за… – Охранник оглянулся, но чужой ладони на плече не обнаружил. Зато там сидела скотина примерно того же размера, смахивающая на огромную мокрицу с шипастым хитиновым панцирем, из-под которого остриями ножниц торчали не до конца сложенные крылья. Длинное членистое брюшко заканчивалось тремя длинными черными иглами, а под ним копошились многочисленные ложноножки. Голова у твари как будто отсутствовала, но когда из отверстий в панцире высунулись лохматые усы и приветственно потянулись к побледневшему лицу, охранник понял, что с жуком все в порядке. А вот с ним самим – кажется, нет.

В воцарившейся тишине визг какой-то нервной дамочки прозвучал как сирена воздушной тревоги, а в следующий миг охранник обнаружил, что на него наведено примерно полторы сотни разнокалиберных, местами весьма замысловатых стволов, в том числе три плазмомета собственных напарников.

Но пока парень наскоро прощался с жизнью, сквозь толпу с отчаянным криком:

– Стойте! Вы же можете его убить! – пробилась темноволосая девушка и мужественно заслонила охранника грудью (по крайней мере с одной стороны).

Увы, обрадоваться, что в этом жестоком мире еще сохранились столь отважные и добросердечные люди, парень не успел: девушка, не обращая на него ни малейшего внимания, участливо подставила жуку локоть. Тот подумал, ощупал его усами и величественно переполз на рукав к зоологу. Окружающие ахнули и дружно перевели оружие на нее. Охранник облегченно упал в обморок.

Полина, не замечая этой суматохи, склонилась над беглецом и понесла его назад в клетку, нежно сюсюкая:

– Ах ты мой хороший… Ах ты мой сладкий…

Жук польщенно шевелил усами. Толпа раздвигалась перед ними, как море перед библейским пророком.

Девушка благополучно дошла до зооряда, осторожно наклонила локоть – и жук, минутку покочевряжившись, лапка за лапкой соблаговолил вернуться в свои апартаменты. Торговец поспешно захлопнул крышечку, задвинул защелку и рухнул на стул, утирая пот со лба.

– У него специфическое зрение и слишком маленький мозг, чтобы воспринять человека как единое существо, а не набор фрагментов, – пояснила Полина, разворачиваясь к аудитории, застывшей в немом благоговении. – В естественной среде он питается другими насекомыми и мелкими животными, локоть для него уже крупноват и сыграл роль ветки. Вот если бы я сунула ему палец…

Девушка постучала по прозрачному пластику, и жук, молниеносно кинувшись на добычу, украсил стенку розоватым пятнышком яда.

– Ах ты моя прелесть, – умиленно сказала зоолог, поцеловала пластик в ответ и под дружные восхищенные аплодисменты пошла к своему прилавку.

Но далеко уйти ей не дали.

– Эй, девчонка! А ну, стой!

Полина оглянулась и увидела троих нагоняющих ее охранников. Сердце екнуло и потребовало немедленно ускорить шаг, но мозг цинично возразил, что все равно догонят и будет только хуже.

Впрочем, звать капитана на помощь не пришлось.

– Ты, это… – При близком рассмотрении охранники оказались не свирепыми киллерами, изобличившими мошенницу, а вполне себе вежливыми и даже слегка смущенными парнями. – Короче, поблагодарить тебя хотели. За дружка нашего и вообще.

– Благодарите, – величественно позволила Полина, выпятив грудь и зардевшись.

Охранники охотно рассыпались в комплиментах – сначала бесстрашию девушки, потом ее красоте и уму, а в конце и вовсе пригласили в бар опрокинуть рюмашку за знакомство.

– Ой нет, – спохватилась Полина. – Мне… э-э-э… папа пить запрещает!

– А как он узнает, если по чуть-чуть и зажевать?

– А он там уже пьет, – смущенно призналась девушка.

Парни расхохотались и расступились.

– Ладно, милашка, иди работай. А если вдруг какие проблемы возникнут, мы тут рядом!

– Ну вообще-то… – Зоолог мстительно посмотрела на зеленую ботву в конце ряда. – Есть тут у меня одна проблема… Правда, она уверяла, что вы мне все равно помочь не сможете, так что даже и не знаю, говорить ли…

Охранники мигом перестали улыбаться, насупились и попросили поближе познакомить их с этой пессимисткой.

* * *

Полина встретила капитана с невинным видом Золушки, успевшей вернуться с бала раньше злой мачехи. Слегка покосившаяся конопля стояла на прежнем месте, и о ее приключениях напоминали только несколько крошек земли на прилавке. «Конкурент» злобно зыркал в сторону «семейки», лиловея перекошенной челюстью, но, когда Станислав заинтересовался этим феноменом, трусливо отвернулся.

– Ну как посидели? – елейным голоском осведомилась «дочурка».

– Нормально, – буркнул «папочка», пряча глаза. – А здесь как дела?

– Нормально, – в свою очередь солгала Полина, пользуясь моментом, чтобы быстренько смахнуть крошки на пол.

– Гулять пойдешь?

Девушка поежилась:

– Нет, что-то расхотелось. А почему у вас голова мокрая?

– Вспотела. – Капитан провел по волосам растопыренной пятерней, чтобы хоть слегка их расчесать и уложить. Холодная вода смыла хмель, остался только гадкий привкус во рту и еще более мерзкое ощущение стыда, хотя сам Станислав вроде ничего такого не натворил. Брат, чтоб его. Позор семьи. А ведь хороший вроде мужик был, даже несколько наград получил, за героизм и отвагу… Работорговцу, наверное, они очень пригодились.

Капитан глянул на комм. До открытия дверей оставалось еще два часа, но большинство торговцев уже накрыли лотки силовыми куполами и дремали на одноразовых пеноматрасах, баллончики с которыми продавались в автомате у входа вместе с кофе и тониками. Все, кто хотел что-либо купить, давно это сделали, и из дверей бара, час назад полупустого, торчал длинный хвост очереди. Вдоль дальнего ряда быстро шел одинокий человек, и Станислав почему-то зацепился взглядом за ссутуленную, чем-то знакомую фигуру. Не может быть, капитан же оставил его за стойкой пьяного в стельку и собирающегося продолжать в том же духе! Впрочем, в том же баре подавали «отрезвин», термоядерный коктейль из пяти легальных (и не очень) препаратов, бьющий по печени, но мгновенно прочищающий мозги. Станислав и сам с удовольствием бы его хлебнул, кабы не заломленная цена. Но у Вадика-то деньги были… Может, его босс вызвал и важное поручение дал, пришлось срочно похмеляться.

«Впрочем, какое мне дело до этого бандюги? – Станислав заставил себя отвернуться. – Лишь бы ко мне снова не приставал».

– Станислав Федотович, у вас все точно хорошо? – уточнила Полина. – Какое-то у вас лицо странное.

– Просто устал. – Капитан напоказ поморгал, потер щеки ладонями и стал рыться в комме в поисках какой-нибудь простенькой игрушки вроде пасьянса, чтобы убить время.

Игра нашлась, но так и не помогла избавиться от противного, тягостного ощущения, что космодесантник Вадик погиб в том бою и напарник Славик не успел дотащить его до спасательного катера…

* * *

– Ну наконец-то! – приветствовал «наркоторговцев» усталый и сонный, но упрямо дождавшийся их возвращения Теодор. – Все в порядке?

– Конечно, – небрежно ответила девушка, будто и не сомневалась в успешном исходе дела. – А остальные где?

– Дрыхнут, – наябедничал пилот, – самым бессовестным образом.

– Просто у нас нервы крепче, – пошутил Вениамин, выходя из каюты с капитанской фуражкой в руке. Спал он как раз неважно и установленному на шесть будильнику даже обрадовался.

– Вам же за двоих пришлось волноваться, а ему – аж за троих, – хихикнула Полина, возвращая пилоту коноплю.

– Неправда, только за одну, – проворчал Тед, придирчиво осматривая каждый листик. – Ну что, можно нам наконец погаситься и улететь?

– Да, через полчасика начнут выпускать. – Станислав надел фуражку и сразу почувствовал себя гораздо бодрее. – Как раз успеем кофе выпить.

– Нет, давайте быстренько цистерну из грузового отсека в жилой перетащим! – спохватилась зоолог. – В открытом космосе это гораздо труднее будет сделать.

– Почему? – удивился капитан. – Разве она во внутреннюю дверь не проходит?

– Прошла бы, но там все заставлено ящиками с консервами, придется их передвигать. Проще вокруг корабля обкатить.

Станислав бросил тоскливый взгляд на кофеварку, и покойных меракийцев на том свете наверняка одолела безудержная икота.

В пультогостиной бесшумно и незаметно появился Дэн, по-прежнему в свитере. Видно, киборг успел услышать про цистерну, потому что выжидательно замер возле шлюза.

– Ладно, – смирился капитан, – пошли.

Цистерна вместе с водой весила около четырех тонн, но, к счастью, изготовитель снабдил ее колесиками, так что основной проблемой стало убрать с ее пути прочий груз, стратегически разложенный в порядке станций назначения. Увы, из-за сбоя маршрута оный порядок превратился в хаос почище кубика Рубика, побывавшего в руках ребенка. Но откопать цистерну со стороны наружного шлюза действительно было легче.

– Что-то наша елочка загрустила, – озабоченно заметила Полина. – Может, ее тоже в каюту перенести?

– Скажи еще: консервы заскучали, – фыркнул Теодор, отстегивая крепежи.

– Ну правда, смотри, какая она бледненькая! Ей, наверное, света не хватает. Или удобрений.

– Не надо про удобрения, – со стоном попросил пилот. – Я мечтаю поскорее забыть эту позорную страницу своей биографии.

Портовые охранники озадаченно наблюдали, как команда выкатила цистерну из одного шлюза и затолкала в другой – того же корабля. Но ничего не спрашивали, из-за чего Станислав чувствовал себя еще глупее.

Чтобы впихнуть цистерну в каюту, понадобилась хирургическая точность: диаметр цистерны и ширина дверного проема различались буквально на сантиметр. Хорошо хоть в пользу проема.

– Кстати, тебе мама звонила, – вспомнил пилот, налегая на цистерну со своей стороны.

Дэн направлял ее слева, доктор с капитаном толкали сзади.

– Да? – расстроилась Полина. – Жалко, что разминулись, межпланетные звонки такие дорогущие, у меня денег всего на пару минут осталось… Не хочу, чтобы мама об этом догадалась, я ж соврала, что устроилась на очень крутую и высокооплачиваемую работу. А чего она хотела, не знаешь?

– Похоже, просто убедиться, что с тобой все в порядке.

– И?

– Боюсь, не убедилась, – признался Тед. Последние полметра прошли как по маслу, толкатели от неожиданности чуть не попадали на пол.

– Почему?

Ответить пилот не успел: дверь каюты они открыли заранее и кошка не преминула этим воспользоваться. В нижней части грозди зияло несколько надкусов, сразу бросающихся в глаза из-за перламутровой, маслянисто блестящей слизи, натекшей из поврежденных икринок.

– Вот идиотка! – вырвалось у пилота. – На кой ей эта дрянь сдалась? Она ж даже едой не пахнет.

– А может, в один из циклов развития меракийцев входит поедание икры хищниками и она выделяет привлекающие их феромоны? – начала вслух рассуждать Полина. – Зародыш начинает свое развитие в теплом кишечнике, заполненном питательными веществами, быстро растет, крепнет, а затем выходит либо естественным путем, либо прободным…

– Каким-каким? – озадаченно переспросил Тед.

– Свежепрогрызенным, – зловеще пояснила Полина.

Потрясенная коварством инопланетной природы команда загипнотизированно уставилась на гроздь – и услышала, как под койкой надрывно тошнит кошку.

– Хотя, скорей всего, я ошибаюсь, – уныло признала Полина, – и эта помойная дура просто жрет все подряд.

– А что значит «один из»? – спохватился Вениамин. – Ты же говорила, что личинки просто падают в воду.

– В статье было написано «основной цикл», – призналась зоолог. – Значит, есть и дополнительные. Вообще это очень интересная и, к сожалению, скрытная раса, в инфранете о ней мало информации, да и та поверхностная… С тем же успехом можно изучать строение человека по детской книжке вместо анатомического атласа.

– Мальчики, – промурлыкала Маша с терминала, – там вас очень-очень хотят. Номер три, готовность восемь минут.

Станислав понял, что кофе снова откладывается.

– Все, парни, по местам, – хмуро распорядился он. – Подключаемся к гасилке и готовимся к взлету, пока диспетчер не передумал и не откинул нас в конец очереди.

* * *

Полина по плечо запустила руку в верхний лючок цистерны, зачерпнула воду кружкой, заглянула в нее и многозначительно хмыкнула.

– Ну что? – сдавленно поинтересовался Теодор, на плечах у которого сидела девушка.

– Высший сорт! – заверила его подруга. – На, глянь.

Пилот скосил глаза на спущенную ему под нос кружку и пошатнулся. За два дня удобренная вода так качественно зазеленела, что даже дно не просматривалось.

– Супер, – без всякого восторга сказал парень. – Настоящее болото.

– И обрати внимание, какой тут стал свежий воздух! – Полина бережно вылила воду обратно.

Пилот сморщил нос:

– По-моему, наоборот.

– Я имею в виду, по содержанию кислорода! Между прочим, в некоторых моделях космических кораблей используется система биологической, а не химической регенерации воздуха. Одноклеточные водоросли циркулируют в ярко-освещенных трубках, поглощая углекислый газ и отходы жизнедеятельности, а взамен выделяя…

– Слазь давай! – не выдержал Тед. – Всю шею оттоптала, а теперь еще и за мозги принялась. Знаю я про эту систему, слишком нестабильная и только как резервная годится.

– Зато экологичная и безотходная. – Полина легко спрыгнула на пол. – Три-четыре килограмма хлореллы полностью удовлетворяют суточную потребность человека в кислороде, плюс удваивают свою биомассу каждые восемь часов.

– Нет уж, – подсчитав, содрогнулся пилот, – если хлореллу мои отходы и устраивают, то лично я не готов в порядке ответной вежливости съесть двадцать четыре килограмма тины.

– Главное, чтобы личинки ее ели, – не стала настаивать зоолог, тоже питавшая к зеленому «бульончику» исключительно научный интерес.

Тед пощелкал ногтем по оплетающей кокон паутине. Вместо струнного гула раздалось стеклянное позвякивание – поверхность нитей затвердела и помутнела, как и оболочки икринок. Что в них происходит, рассмотреть уже не удавалось.

– Они смогут расклевать эту скорлупу?

– Скорей всего выделят размягчающие ее ферменты. Надо только подтянуть гроздь повыше, чтобы она оказалась над цистерной.

– Можно подрубить нижние и боковые нити, а верхние на что-нибудь намотать, – предложил пилот.

– А они выдержат вес всей грозди?

– Вроде крепкие. И как-то усохла она за неделю, тебе не кажется?

– Естественно. Личинки же развиваются, дышат, испаряя влагу – а притока жидкости и питательных веществ у них нет. Но ничего, – Полина любовно похлопала ладонью по боку цистерны, – тут они быстро все наверстают.

Перочинный нож паутину не взял, скользил по ней, как по стеклу. Пришлось сходить к Михалычу за лазерным. Нити нехотя обугливались, воняя паленой шерстью, но худо-бедно поддавались.

– Через пару часов наконец сдадим первый груз, – мечтательно сказал Теодор, – Станислав Федотович рассчитается с нами хотя бы за часть рейса, и я сразу куплю себе ящик пива. Нет, два ящика! Темного и светлого.

– И коробку шоколада! – Полина сглотнула слюну. – Молочного, с орехами… Хотя я уже и на черный согласна. Да что там, дайте мне пачку какао и столовую ложку!

– А мне – три пары носков и новые джинсы. И еще я пятую версию «Битвы на виражах» скачать хочу, она уже месяц как вышла, на сайте компании как раз скидочная акция идет.

– Ага, я тоже рассылку книжного полистаю, – оживилась девушка. – Вдруг Панна Ксанина наконец восемьдесят третий том «Хроник бирюзовой звезды» дописала.

– Это такие женские романчики со слащавыми заставками? – припомнил пилот.

– Не романчики, а роман! – серьезно поправила его Полина. – О любви между средневековой земной девушкой, похищенной летающей тарелкой, и прекрасным ксеносом из далекой туманной галактики.

– В восьмидесяти трех томах?!

– Писательница обещала ровно сто, но, кажется, не уложится, – сокрушенно призналась девушка. – Хотя вообще-то в этом деле главное не результат, а процесс.

– Маякни мне, когда последний том выйдет, – со шкодливым огоньком в глазах попросил Тед. – Хочу почитать, как в конце концов он все же соберет в трясущиеся артритные руки ее длинные трепетные груди и прошамкает беззубыми челюстями: «Дорогая, ты не помнишь, зачем мы разделись?»

– Ты мужик, – презрительно отодвинулась от него Полина. – Тебе не понять.

– Да уж, куда мне до прекрасного ксеноса, – захихикал пилот. – Впрочем, каждый сходит с ума по-своему, главное – что у нас наконец появятся на это деньги!

– Ой, а как же Дэн? – спохватилась девушка.

– Н-да, – сочувственно хмыкнул Тед, – если он заикнется Станиславу Федотовичу о зарплате, тот его точно по гарантии сдаст.

– Но Дэньке, наверное, все равно обидно. Он уже с утра отчужденно держится, будто заранее настраивается, что он здесь никто, а значит, и нечего на что-то рассчитывать. А ведь только все налаживаться стало!

– Давай скинемся и что-нибудь ему купим, – предложил пилот.

– Давай, – обрадовалась подруга. – А что?

– Посмотрим на станции. В крайнем случае пиво и шоколад он тоже любит, – ухмыльнулся Тед. – Ну что, хватит?

– Вот эту еще подпили, и сойдет.

Девушка притащила из пультогостиной стул, встала на него и приготовилась накручивать ослабшие нити на зажимы. Теодор подлез под гроздь, уперся в нее руками и загривком; поерзал на месте, как атлет перед поднятием штанги.

– Готова?

– Ага! – Полина звонко клацнула зажимом.

Парень со сдавленным эханьем выпрямился – и в тот же миг вверху жалобно затренькало и захрустело, будто кто-то провел палкой по висящим под карнизом сосулькам. Под ноги пилоту посыпались обломки паутины – такой устойчивой к распилу, но оказавшейся неимоверно хрупкой на излом.

– Полопались, – печально сообщила Полина. – Все до единой.

– Что, и концов не осталось, чтобы скрепить?

– Сейчас попробую…

Через четверть часа Тед осознал, что икра усохла не настолько, насколько ему хотелось бы. Она по-прежнему весила около сотни килограммов, и с каждой минутой, по ощущениям пилота, набавлялась еще парочка.

– Нет, никак не получается, – сдалась Полина, спрыгивая со стула. – Ха-ха, ты похож на картину «Девушка с кувшином»!

– Если ты мне сию минуту не поможешь, – процедил Теодор, медленно трансформируясь в статую «Атлант с земным шаром» – согбенную, с вздувшимися от напряжения мускулами и проступившими венами, – то девушка окажется без кувшина, зато по колено в яичнице!

Полина, опомнившись, поспешила разделить его ношу. Вдвоем друзьям удалось бережно опустить гроздь на пол, а потом и придумать, как ее все-таки закрепить. В пультогостиную они вернулись вовремя, усталые и провонявшие гарью, но довольные.

– О, моя кружка! – обрадовался Станислав, выхватывая ее у Полины и наполняя чаем прежде, чем девушка успела возразить, что идет к раковине, а не от нее. – А я ее ищу-ищу…

Девушка открыла рот – и закрыла, рассудив, что если в цистерне расплодилась не только хлорелла, то кипяток преотлично все продезинфицирует, поэтому не стоит портить капитану аппетит, а себе репутацию.

– Так, а теперь где мой стул? – Станислав прошел на свое место и обнаружил, что стул куда-то исчез.

– На цистерне, – потупившись, покаялась Полина.

Теодор быстренько обошел капитана со спины и спрятался в пилотском кресле, пока его не заподозрили в соучастии.

– Что?!

– Ну мы его боком на люк положили, как подставку для грозди, – пояснила девушка. – Иначе ее нижняя часть закупорила бы отверстие и личинки из верхней не смогли бы добраться до воды. Можете пока мой взять, я и стоя поем.

– И возьму, – мстительно сказал Станислав, у которого эта икра уже в печенках сидела. – Когда ж она наконец вылупится – или протухнет и ее можно будет с чистой совестью выкинуть?

– Все решится в ближайшие сутки, – заверила его Полина. – Думаю, выклев начнется уже этой ночью.

– Отлично. – Благодушие капитана объяснялось очень просто: он тоже предвкушал грядущее пополнение бюджета. «Благодаря» сбою прыжка транспортник прибыл в пункт назначения на неделю раньше срока, так что можно надеяться на премиальные. – Ну что, ребята, готовимся к стыковке?

– Пи-и-иво, – сладострастно простонало кресло.

– Конфетки, – поддакнула Полина, с грустью глядя на вазочку с одиноким окаменелым пряником, скорее отбивавшим аппетит, чем вызывавшим.

– Кофе с коньяком, – поддержал эхо надежды Вениамин – самый безропотный, но оттого еще более печальный.

– И нормальная заварка. – Станислав с отвращением заглянул в чашку и вылил остатки в раковину. – А то эта, похоже, не только выдохлась, но и заплесневела.

* * *

«Д-23» была автоматической орбитальной станцией гашения, оборудованной таким примитивным искином, что даже Маша обозвала его «тупой кучкой байтов». В ответ на запрос он сначала прокрутил получасовую неотключаемую рекламу, затем попросил пожертвовать на развитие прекрасной планеты Хох, вокруг которой они вращаются (буклет с ее «чарующими пейзажами» вызвал жгучее желание сбросить на них нейтронную бомбу), потом затребовал пароль, и угомонился только когда обозленный Теодор вбил в окошко со звездочками неприличное слово. Вряд ли оно было паролем, просто косорукий администратор поленился нормально настроить интерфейс.

Несмотря на пейзажи, на Хохе жило около трех миллионов человек. Из-за воздушных куполов его поверхность напоминала пупырчатую жабью шкуру или, если выставить оптику на максимум, россыпь антикварных новогодних шаров с домиком и терраформированным огородом в каждом. Ближе их рассматривать космолетчики не собирались: их целью был магазинчик при станции. Его хозяин вышел на связь и как-то вяло подтвердил, что да, это его заказ и он готов его принять – если «хлопцы» сами отвезут ящики на склад, потому что помощник недавно уволился, а сам он сломал палец на ноге (судя по изменившемуся тону, об помощника).

Капитан немного поворчал (уже после отбоя, разумеется), поручил Михалычу следить за гашением, а Вениамину за всем остальным, и отправился разгружать ящики вместе с Тедом и Дэном. Полина увязалась за ними – не помочь, так посочувствовать, а то и покомандовать.

Михалыч с комфортом устроился в кресле за капитанским пультом, щурясь от удовольствия и мурлыча под нос в такт снижению негативного заряда дырокамеры. Песня выходила странная, но бравая.

Вениамин открыл кухонный шкафчик и с удивлением обнаружил там бутылку из-под распитого с Павлом коньяка. Видно, после гулянки кто-то сонный и усталый машинально поставил ее на полку заодно с чашками, вместо того чтобы выкинуть в мусорку. Доктор посмотрел бутылку на свет и, поддавшись дурацкому порыву, откупорил пробку, задрал голову и протянул язык навстречу последней капле.

– Кхм, – неодобрительно донеслось из динамика за спиной.

Капля промахнулась и улетела в гортань, взорвавшись там, как граната. Дыхание перехватило, из глаз брызнули слезы. Вениамин обернулся и сквозь их мутную пелену увидел чье-то лицо на вирт-экране, судя по пышному темному обрамлению сверху и сбоку – женское.

– Вдыгмы! – виновато развел руками Михалыч, признаваясь, что это он принял межпланетный звонок.

– Простите, с кем я разговариваю? – сурово и подозрительно осведомилось лицо.

– Крбл мхнк квшмслгм! – Михалыч жизнерадостно помахал ей заскорузлой ладонью и улыбнулся во всю бороду.

– Эт-та нш кх-харабельный мх-ханик, – немногим отчетливее прохрипел Вениамин, багровея от отчаянных усилий сдержать кашель. – А я вх-храч.

– На вашем месте я бы не увлекалась самолечением, – процедила собеседница, презрительно глядя на бутылку. – Да еще коллективным.

– Нет, что вы, она уже пустая, – поспешил заверить ее доктор, дрожащими руками заталкивая пробку на место и, разумеется, роняя бутылку. Михалыч услужливо нырнул за ней, но сразу схватить не успел – она покатилась дальше, под кресло.

– Я вижу, – еще неприязненнее подтвердила женщина, провожая взглядом проплывающий по низу экрана оттопыренный зад. – А где Полина?

– Ящики с консервами из прицепа выгружает. – Доктор наконец проморгался, протер глаза и тут же пожалел, что это сделал. Так страшно на него еще никогда не глядели, разве что с экрана при просмотре триллера про маньяка-каннибала. – То есть я имею в виду, она сама…

От дальнейшей пытки Вениамина спасло внезапно посиневшее окно, перечеркнутое белой надписью: «Доступ в инфранет с данной станции отключен за трехмесячную неуплату, приносим пользователям нашей сети искренние извинения, по всем вопросам обращайтесь к системному администратору».

– Кт-т бл? – настороженно поинтересовался Михалыч, подавая доктору пробку.

– Не знаю. – Вениамин отошел от пульта и выкинул «улику» в мусорку. – Будем надеяться, что просто ошиблись номером.

* * *

Ящик Полина действительно выгрузила (один, из чистого упрямства, ибо Тед посмел усомниться, что она умеет работать не только языком) и теперь обессиленно сидела на краю платформы, печально размышляя, заработала она грыжу или все обойдется.

– Последний, – пропыхтел Теодор, с помощью Дэна задвигая плоскую, но широкую коробку на макушку почти двухметровой пирамиды. – Где у нее включатель?

Более опытный Станислав наклонился и заглянул под днище.

– У нее колесики, – сообщил он. – Это не антигравитационная платформа, а обычная.

– Что, и движка нету?!

– Есть ручка. – Дэн приподнял длинную железную оглоблю с поперечиной на конце.

– Каменный век какой-то, – возмущенно пробормотал пилот, впрягаясь с другой стороны. – Не удивлюсь, если здесь до сих пор на калькуляторе считают и в сортире воду вручную спускать приходится.

– Ну это ты уже загнул, – усомнилась Полина. – Такого даже в нашем НИИ не было.

– А разве научный институт не должен быть оборудован по последнему слову техники?

– Зачем? Наше руководство искренне полагало, что истинный ученый не замечает подобных мелочей.

Гора ящиков, громыхая и подпрыгивая на стыках плит, медленно поползла по коридору. Станислав с Полиной подпихивали и придерживали ее сзади.

– Где у них склад-то? – жалобно поинтересовалась девушка, чувствуя, что грыжи все-таки не избежать.

– При магазине, вход через торговый зал. Вот и он, кажется.

Заказчик даже не соизволил выйти из-за прилавка, задумчиво наблюдая, как космолетчики пытаются перетащить платформу через низенький, но очень строптивый порог. По виску выбритой то ли по религиозному, то ли по этническому обычаю головы спускался волнистый русый чуб, а усы и вовсе свисали до груди, придавая и без того вытянутому лицу продавца крайне унылое выражение. Возле громоздкого платежного терминала с облезлыми кнопками лежал не менее монументальный калькулятор на световой батарее. Пока Полина зачарованно на него пялилась, усач тщательно осмотрел каждый ящик, словно ища, к чему придраться, и разочарованно кивнул:

– Добро. Только извиняйте, хлопцы, но денег у меня нет.

– Что значит – нет? – опешил Станислав.

– А то и значит. Год неудачный выдался. Лебедианцы поблизости новую навороченную станцию с галамаркетом запустили, и к Хоху корабли редко выходить стали, в один из складов метеорит гахнул, поставщики цены задрали, палец вот… – Продавец выставил из-за прилавка ногу, до середины голени закатанную в гипсопласт.

– И ты будешь рассказывать мне о неудачном годе?! – не выдержал капитан. – Да у меня от этого рейса вся дальнейшая судьба зависит!

– Тогда какого хрена мы их сюда перли? – возмутился и Теодор, с грохотом бросая ручку платформы на пол. – Что, сразу нельзя было сказать?

– Фиг бы тогда поперли, – с досадой сообразила Полина. – А сейчас он, видно, надеется, что поленимся назад тащить.

– Ну хоть режьте меня – нету грошей, – устало развел руками продавец. Видно, Станислав был далеко не первым кредитором, пытавшимся выколотить из него кровные. – Либо консервами берите, либо вертайте их поставщику.

– А он оплатит нам оба конца?

– Не уверен, – честно ответил усач. – Но консервов точно в два раза больше даст. Мы люди бедные, но честные.

Станислав нервно огляделся, выискивая, на чем бы выместить обуревающие его чувства. Магазинчик действительно производил убогое впечатление: две трети обшарпанных полок пустовали, искусственный папоротник в кадке у входа выцвел почти добела, да и гипсопласт красноречиво свидетельствовал о финансовых проблемах – какой мазохист согласится полтора месяца ковылять в этой бандуре, если современные технологии позволяют всего за неделю срастить даже бедренную кость?

– Ладно, – нехотя проворчал капитан, разжимая кулаки, – пес с тобой, давай консервами.

Продавец не выказал ни радости, ни огорчения.

– Выбирайте, – разрешил он. – Хотите из этих, хотите с полок. Распродам остатки и прикрою лавочку, все равно толку не будет…

Станислав почувствовал себя альпинистом, которого увлекает в пропасть сорвавшийся напарник по связке: вроде и обвинить его не в чем, и наказать больше, чем уже есть, невозможно, но сочувствовать ему совершенно не тянет.

– Сюда кто-то идет, – сообщил Дэн и, проследив глазами по стене, будто она была стеклянной, уточнил: – Трое. Люди.

– Отлично. – Капитан повернулся к продавцу. – Если они что-нибудь купят, то отдашь нам хотя бы…

Покупатели замялись перед дверью, а потом одновременно (хоть и с некоторым трудом) в нее ворвались и, потрясая двумя бластерами и виброножом, вразнобой заорали:

– Никому не двигаться! Это ограбление! А ну живо собрали все ценное и сложили вот в этот мешок!

Судя по размеру мешка, грабители были большими оптимистами – либо очень ценили консервы. В любом случае, он так и остался сиротливо лежать на полу. Космолетчики переглянулись, и пилот замогильным голосом озвучил общую мысль:

– Ну все, козлы, вы влипли!

Теперь переглянулись грабители, но придумать достойный ответ не успели: Дэн с Тедом кинулись вперед, как сорвавшиеся с цепей псы.

Грабители, надеявшиеся устрашить мирных работяг до паралича и икоты, от такой внезапной и яростной атаки растерялись сами. Выстрелить успел только один – мимо, потому что Дэн, безошибочно определив самого опасного противника, поднырнул под его руку и толкнул ее вверх, а потом за нее же кувыркнул грабителя через себя и грохнул об пол, выбив дыхание вместе с сознанием.

Второй грабитель бросился на заслонившего Полину Станислава, опрометчиво сочтя полуседого капитана легкой добычей. Рефлексы оказались быстрее мыслей: в следующий миг нападающий, поскуливая, лежал на полу с заломленной за спину рукой, а вибронож едва слышно жужжал у его уха.

Третий дрался еще паршивее, чем стрелял, – Теодор с разгону вмазал ему под дых, заставив согнуться, потом выпрямил ударом в челюсть и размахнулся для финальной пластики носа – но в этот момент на грабителя сбоку налетел Дэн и, не разбираясь, коротким резким ударом отправил в нокаут.

– Эй, – возмутился пилот, тряся зудящим от невыплеснутой ярости кулаком, – этот был мой!

Киборг покладисто наклонился, сгреб грабителя за шиворот и привел в вертикальное положение, а Тед с наслаждением довершил задуманное. Бедолага исполнил еще один пируэт, краше прежнего, и крест-накрест свалился на уже поверженного дружка.

– Хватит! – спохватился капитан. – Что вы делаете? Они уже сдались!

– Правда? – Пилот недоверчиво пнул нижнее тело в бок. – А так агрессивно лежат…

– Тед, я кому сказал!

Но Теодор уже отвел душу и, с видом торжествующего упыря посасывая разбитую костяшку, отошел в сторону.

– Вызывайте полицию, – велел Станислав продавцу, по-прежнему не выражавшему никаких эмоций, кроме тоскливой покорности судьбе. – И дайте мне пару мотков веревки покрепче.

– Мужики, ну зачем сразу полицию, давайте договоримся! – канючили связываемые грабители совсем другими, испуганными и униженными голосами. – Мы ж вас только припугнуть хотели и чуток деньжат отжать, а то нужда совсем заела, даже погаситься не на что… Ну войдите в положение, у всех же бывают черные дни…

Капитан мстительно затянул веревку потуже.

Пока Дэн переносил ящики на склад, Полина с Тедом осмотрели полки, но почти ничего интересного не нашли и, разочарованные, вернулись к прилавку.

– Желаете что-нибудь еще? – заученно поинтересовался продавец.

– Ага, – кивнула Полина. – Скажите, где здесь у вас туалет? Обожаю исторические музеи.

* * *

– Что это? – Вениамин вытащил из верхнего, вскрытого ящика одну банку, и его лицо вытянулось еще больше. – Три ящика консервированного хлеба?

– Два, – сумрачно поправил его капитан, передвигая коробки в кладовой, чтобы освободить место под «гонорар». – И один с консервированным салом.

– Зачем они нам?

– Понятия не имею. – Станислав вкратце изложил историю обретения провизии.

Вениамин внимательнее изучил этикетку.

– Что ж, они свежие и их вполне можно продать, – бодрым тоном заключил он. – Или даже самим съесть, все равно вскоре пришлось бы пополнять запасы. А учитывая, что они достались нам по оптовой цене…

– Все в порядке, Венька. – Капитан забрал у друга банку и бросил обратно. – Я не расстроен.

– Точно? – недоверчиво переспросил доктор.

– Абсолютно. Я уже понял: неудачники притягиваются друг к другу, и с этим ничего не поделать. Интересно, чем расплатятся с нами рудокопы за почту – посылками с домашним печеньем и шерстяными бабушкиными носками или парой тонн руды?

– Ты расстроен, – огорченно заключил друг.

– Нет. По крайней мере не настолько, чтобы меня утешать, как ребенка. Брысь!

Вениамин и кошка, сосредоточенно нюхавшая угол ящика, шарахнулись в стороны и уставились на капитана с одинаковым неодобрением.

– Рудокопы – богатые ребята. По контракту они безвылазно сидят на Самородке уже больше года, компания щедро компенсирует им тяжелые условия труда, а тратить заработанное не на что. Там даже ни одного бара нет.

– Может, и нам к ним в шахту наняться? – неубедительно пошутил Станислав, подхватывая ящик и запихивая на расчищенную полку. – Заодно от кредиторов спрячемся.

– Ну пока нас никто не дергает. Пара месяцев еще в запасе есть.

– Угу, – согласился капитан, благоразумно не поправляя, что «всего», а не «еще». Иначе Венька так и не отстанет, вконец опустив настроение в попытках его поднять.

Дэн, выполнив свою часть работы, тихонько пристроился на краю стола с чашкой чая, но к нему тут же с двух сторон подсели Полина с Теодором, перемигиваясь и хихикая.

– Вот, это тебе от нас. – Пилот торжественно, с громким стуком поставил перед рыжим большую жестяную банку с этикеткой «Вишня в сиропе».

– Издеваетесь, – констатировал рыжий, но банку взял. Покрутил в руках, помедлил, будто ожидая, что дарители, позабавившись, встанут и уйдут. Не дождался и, не поднимая глаз, неуверенно поинтересовался: – А себе что-нибудь выбрали?

– Не-а, – печально сказала Полина. – Пива Тед не нашел, а шоколад весь белый.

– Я думал, ты и белый любишь.

– Люблю. Когда он такой с самого начала, а не по жизненным обстоятельствам. В этой лавчонке полгода не было привоза, и все более-менее приличное давно раскупили. Мы и вишню-то последнюю забрали. – Девушка так тоскливо уставилась на банку, что Дэн без лишних слов ее вскрыл и поставил на середину стола.

Несколько минут слышалось только звяканье вилок по жести, пока в банке не осталась последняя вишенка, которую взаимная вежливость сделала неприкосновенной.

– Эх, видела бы это мама! – мечтательно пробормотала Полина, раз за разом обмакивая вилку в сироп и облизывая, чтобы растянуть удовольствие. А поскольку приятели ничего особенного тут не усмотрели, пояснила: – У меня аллергия на вишню.

– То есть ты сейчас покроешься сыпью, опухнешь, схватишься за горло и придется галопом тащить тебя в медотсек? – настороженно уточнил Теодор.

– Нет, я заранее таблетку приняла, – успокоила его девушка. – Не отказывать же себе в удовольствии из-за какого-то анафилактического шока!

На стол вспрыгнула кошка, осторожно понюхала острый край консервной крышки, скривила морду и отвернулась. Пошла дальше, осторожно переставляя длинные тонкие лапы между посудой.

– Ух ты наглая какая! – удивился-возмутился Теодор, но привстать, чтобы согнать ее на пол, поленился. – Совсем уже нас не боится.

– А чего ей бояться? – Полина сгребла кошку под тощее брюхо и, не обращая внимания на заунывное рычание, принялась любовно наглаживать по хребту. – Это же еще котеночек, он и должен быть ласковый и игривый… ай!

Кошка спрыгнула на пол, встряхнулась и, победно задрав хвост, ушла к диванчику. Сегодня она действительно была непривычно общительной, но насчет «ласковой» зоолог погорячилась.

– Полина, – замигал на комме вызов от Вениамина, – выйди, пожалуйста, в коридор.

Голос у доктора был такой странный, что друзья одновременно отодвинули стулья и встали, а потом, кое-что вспомнив, так же синхронно подались вперед, и вилки скрестились в банке, как шпаги.

* * *

Вениамин поджидал их на пороге каюты, не решаясь шагнуть внутрь, и Станислав вполне разделял его опасения. Странно обмякшая гроздь шапкой лежала на цистерне, будто сдувшийся воздушный шар. Сквозь него проступали контуры стула. Более того: по бокам цистерны и брызгами на полу вокруг нее серело, краснело и зеленело что-то непонятное: не то плесень, не то лишайник, не то вообще колонии бактерий, круглые и выпуклые. Из некоторых даже торчали щетинки или раздвоенные стебельки, и доктор мог поклясться, что часть из них развернулась на звук открывшейся двери.

– Они вылупились! – радостно взвизгнула Полина, кидаясь к цистерне и сдергивая с нее стул. Опустевшая оболочка грозди с чавканьем упала на пол. Девушка взлетела на сиденье и, засучив рукава, по локоть сунула руки в воду. – А-а-а, смотрите, какая прелесть!

Теодор опасливо, переступая самые крупные пятна, подошел к подруге. Под двойным грузом стул надсадно заскрипел, и пилот поспешил спрыгнуть – успев увидеть, что в горстях у Полины юлят два черных не то червячка, не то головастика.

– На пиявок похожи, – заметил пилот.

Девушка трусливо развела ладони, и «пиявки» утекли обратно в цистерну.

– Дайте фонарик! – нетерпеливо потребовала зоолог.

В пронзившем глубину луче космолетчикам открылось жутковатое, но завораживающее зрелище. Вода кишела черными черточками, будто в нее высыпали мешок живых гвоздей, со дна поднимались какие-то нити, унизанные пузырьками, а к стенкам лепились бороды мха. Зеленой мути, кстати, стало заметно меньше – личинки оценили усилия команды.

– А эта дрянь откуда взялась? – Станислав сковырнул с края люка кусочек «лишайника», оказавшийся шершавым и одновременно скользким, как кошачий язык. На потолке тоже что-то успело укорениться, частично свисая вниз, частично липкой ветвистой лианой расползаясь по обшивке.

– Оттуда же, – Полина ткнула пальцем в издырявленную оболочку грозди. – Те черные икринки, которые мы считали испорченными, развивались по другой генетической программе. Мерак – планета с олигомикстным биоценозом, там нет других многоклеточных существ, наш пассажир об этом говорил. Из одних икринок вылупляются растения, а из других – животные, которые по мере роста продолжают дифференцироваться, расходясь эволюционным древом…

– Стоп, – помотал замороченной головой капитан. – Ты имеешь в виду, что эти пиявки – тоже не конец, и из них могут вырасти вовсе не меракийцы?

– Меракийцы, – возразила Полина. – Просто разные. Вы только подумайте, – зоолог схватила капитана за рукав и медленно, одухотворенно, как в картинной галерее, обвела каюту рукой, – в этой цистерне… ну, и немножко вокруг нее… заключен целый мир! Рыбы. Амфибии и рептилии. Птицы. Разумные существа. И все это – из совершенно одинаковых икринок! Разве это не прекрасно и удивительно?

– Трындец, – подвел итог Теодор. – У тебя нет родни на Хохе?

Станислав тоже сомневался, что допустил бы такое буйство инопланетной эволюции, знай он о нем заранее. Но вернуть эти консервы поставщику точно не удастся.

– Но теперь-то, по крайней мере, мы можем выбросить лишнее? Вот это, с потолка, и ту гадость, что к ноге Михалыча ползет…

Техник глянул вниз и поспешно отскочил.

– Тут нет ничего лишнего! – возмутилась зоолог, отбирая у капитана «лишайник» и бережно прилаживая на место. – Все они – кирпичики пищевой пирамиды: растения потребляют неорганические вещества и свет, животные едят растения и других животных. Если выдернуть нижний ярус, вся система развалится!

– То есть меракийцы, по сути, питаются друг другом? – передернуло Вениамина.

– Ну да, – невозмутимо подтвердила Полина. – Как и мы. Только нас с нашей едой разделяют сотни тысяч лет эволюции, а меракийцев… немножко поменьше.

– Слышала бы это Анастасия, – хмыкнул Теодор.

– Против внутривидовой борьбы она как раз не возражала. Ты бы видел ее лицо, когда мы столкнулись у мусорного бака! Еще чуть-чуть – и убила бы.

– Полина, – с досадой перебил ее капитан, возвращая к основной теме. – Во-первых, ты, кажется, заблуждаешься насчет значения слова «немножко». А во-вторых, я не собирался превращать свой корабль в филиал Мерака!

– У вас и не получится, – утешила его Полина. – Мерак – единственная планета, на которой меракийцы могут пройти свой цикл до конца. Поэтому они так и стремятся туда на нерест. Если к концу третьей недели личинки, из которых должна развиться высшая разумная форма жизни, не попадут в строго определенное морское течение, они погибнут. Но мы ведь успеваем их довезти, правда?

– Может быть, – осторожно подтвердил Станислав, уже боясь загадывать. – Но одно дело – аквариум, и другое – полная каюта доисторических джунглей! Такими темпами они за неделю весь корабль заполонят. – Капитан снова посмотрел на потолок. Лиана успела обзавестись еще парой веток, пучком воздушных корней и чем-то смахивающим не то на бутон, не то на закрытый глаз.

– Вряд ли, – поспешно сказала зоолог. – На второй-третий день личинки перейдут на питание водяной растительностью, а потом и до наземной черед дойдет. Пищевая пирамида сильно сужается к вершине – для прокорма, скажем, одной лягушки нужно сто комаров в день, так что они быстро тут все подчистят. Думаю, достаточно будет закрыть дверь, и пусть этот маленький уютный мирок развивается по своим законам.

– Пока в эту дверь не постучат изнутри? Полина, я надеюсь, теперь мы знаем всё, что можно ожидать от меракийской икры? Или ты приберегла для нас еще что-нибудь «прекрасное и удивительное»? – категорично потребовал ответа капитан.

– Всё, – обиженно засопела девушка. – Я просто не хотела грузить вас такими мелочами.

– Ну да, лучше сразу нагрузить проблемами. – Станислав еще раз огляделся, неодобрительно покачал головой и вышел из каюты. Полина секунд пятнадцать честно терзалась угрызениями совести, а потом присела на корточки, вытащила планшет и упоенно в нем застрочила, будто беря интервью у ближайшей веточки мха.

* * *

В самом мерзком и назойливом кошмаре Теодора всегда гас свет. Постепенно, заставляя все сильнее напрягать глаза, пока они не начинали отчаянно болеть – но без толку. Сквозь серую пелену пробивались только алые всполохи аварийной сигнализации, вой сирены рвал нервы, заставляя ошибаться еще чаще и фатальнее. Корабль заходил на посадку, поднять его с этой высоты невозможно («Почему?!» – протестовали логика и опыт, но сценарий кошмара уверял: «Нельзя, и даже не пытайся!»). Автоматика отказала, рычаги и кнопки путались под неловкими пальцами, а то и вовсе исчезли с привычных мест, диспетчер орал что-то невнятное, и речь шла уже не о том, чтобы посадить корабль – а чтобы уронить его на что-нибудь не очень нужное и желательно не очень твердое…

…Когда Тед открыл глаза, в каюте было темно. Пилот поднес дрожащую руку к лицу, увидел фосфоресцирующую рамочку комма, пробормотал:

– Твою ж мать! – снова зажмурился и перевернулся на другой бок, натянув одеяло до самого носа.

Эта ахинея не снилась ему больше трех месяцев, с тех пор, как после долгих упорных тренировок он поверил: запросто посадит корабль и в темноте, ориентируясь по озвученным компьютером данным и вызубрив каждую вмятинку на пульте, не говоря уж о кнопках.

Тягучий иррациональный ужас отступал, но сирена продолжала выть.

«Почему Маша не дублирует ее на мой терминал и комм?» – сердито подумал пилот и тут же проснулся окончательно. Аварийная сирена?!

– Я-а-у… – доносились приглушенные, леденящие кровь звуки то ли из коридора, то ли вообще из пультогостиной. – Я-а-а-у…

– А, чтоб ты провалилась! – с ненавистью пробормотал Теодор, наконец сообразив, в чем дело. – Ни днем ни ночью покоя от тебя нету…

Парень пару минут посидел на краю кровати, сжимая виски ладонями; понял, что надеяться на наступление тишины бесполезно, а сон ушел безвозвратно, и отправился отключать «сигнализацию» вручную.

После темной каюты (а в особенности – паскудного сна) ночная подсветка коридора и пультогостиной казалась пилоту чуть ли не праздничной иллюминацией, вначале даже заставив сощуриться. Кошка сидела в нише иллюминатора, смотрела на звезды и выла так самозабвенно, будто в прошлой жизни была волком. Самца, явившегося на ее страстный призыв, она заметила, только когда над ее головой свистнул тапок. Разом заткнувшись и прижав уши, киса лазерным лучом стрельнула в навигаторский пульт, свернув стоящую на краю коробку. Кусочки сахара шрапнелью застучали по полу.

Тед опомнился и обул уже взятый на изготовку второй тапок. Не хватало еще перебудить весь корабль! Впрочем, из-за спинки диванчика и так высунулась рыжая всклокоченная голова и сонно поинтересовалась:

– Что случилось?

– Ничего, – досадливо огрызнулся пилот. – Тебе эти вопли под ухом разве не мешают?

– Нет, я их фильтрую, – честно ответил киборг. – Как несущественные.

– Мря-а-а! – обиженно подтвердила кошка с пульта.

Пилот поморщился:

– Столько фильтра я в уши затолкать не смогу. Кстати, чего ты тут спать повадился? Клаустрофобия разыгралась?

Дэн серьезно подумал и отрицательно покачал головой:

– Нет. Я не боюсь спать в каюте. Просто здесь – лучше.

– Почему?

Рыжий замялся. Объяснение было длинным и, как Дэну казалось, очень глупым. В каюте не было ни одной принадлежащей ему вещи. Собственно, у него вообще не было личных вещей – кроме свитера, который он и так не снимал. Но здесь по крайней мере стоял короткий кривоногий диванчик, а не стандартная, пусть и ортопедически правильная койка. На диванчике же приходилось повертеться, чтобы найти удобную позу; за это он Дэну и нравился. А еще – за предоставленный выбор. Да, экипажу положено спать в каютах, но не приказано. В отличие от «оборудования».

– И-и-ау! – снова напомнила о себе кошка, и Тед мигом забыл о своем вопросе.

– Котеночек, да? – зловеще уточнил пилот, вспомнив последний разговор с Полиной.

– Судя по ряду косвенных признаков, эта особь уже достигла половой зрелости, – заключил Дэн, сползая с дивана.

– И сейчас мы ее будем удовлетворять! – Теодор кровожадно потянулся за стоящей в углу монтировкой, но в последний момент сжалился и заменил ее шваброй. – Киса-киса-киса, – вкрадчиво заворковал он, медленно надвигаясь на усатую сирену.

– Йоу-у-у… – томно провыла та, изогнувшись так, что пилот одновременно увидел и ее морду, и задницу с призывно оттопыренным хвостом. Обманутый такой покорностью, Тед перебросил швабру в левую руку и попытался просто схватить кошку за шкирку, но в последний момент дама решила пококетничать и, игриво полоснув кавалера когтями, спрыгнула с пульта. Швабра два раза бесплодно саданула по полу, а потом уткнулась в боковину диванчика. Теодор упал на колени и потыкал под него палкой. Кошка зашипела и зашуршала, не то уворачиваясь от нее, не то отважно атакуя.

– Все понятно?! – грозно осведомился пилот и, решив, что певица достаточно устрашена и откажется от гастролей хотя бы до утра, оперся на швабру и выпрямился.

– Ува-а-ау! – несгибаемо донеслось из-под диванчика.

Тед в сердцах пнул его в бок.

– Яу-яу-у-у! – отозвался тот, как игрушка-пищалка.

Дэн наклонился и приподнял диванчик за край. Кошки там не оказалось: в днище зияла прямоугольная дырка, ведущая в ящик для белья. Туда швабра тоже не лезла, не желая сгибаться не то что под нужным углом, а и под каким-либо вообще.

Тед задумчиво поглядел на руки – правую, свежеободранную и нещадно саднившую, и левую, только-только поджившую. Обе было жалко.

– Обмотай чем-нибудь, – посоветовал Дэн.

Пилот кивнул, стянул футболку, накрутил на кисть и осторожно сунул ее в ящик. Кошка тут же вылетела оттуда прямо ему в лицо, проскакала по голым плечам, украсив их затейливым татуажем, и помчалась через пультогостиную к коридору. Выпущенный диванчик грохнул об пол и немного об Теда, попытавшегося его подхватить.

Киборги оказались лучше приспособлены к охоте на кошек, и Дэн в красивом вратарском прыжке на низкий мяч изловчился сцапать ее за хвост. Вместо того чтобы развернуться и объяснить ловцу его ошибку, кошка неожиданно решила: раз догнал, то достоин – и тоже распласталась животом по полу, взмуркивая и перебирая лапками от нетерпения.

Но в качестве любовных игрищ Теодор подскочил и накрыл ее железным баком, который Михалыч все забывал оттащить в свое логово.

– Ага, попалась! Ну все, теперь можно спокойно…

– Йяу-у-у… – печально всхлипнула кошка под баком и, приятно удивленная акустикой, уже увереннее продолжила: – Йа-йя-а-ау-у-у!

– Кажется, добровольно она не заткнется, – разочарованно заметил Тед. – Может, выкинуть ее тишком за борт, пока никто не видит?

– Полина нас не простит. – Дэн медленно, щадя больной и заново отшибленный бок, поднялся с пола.

– А мы скажем, что она сама выскочила.

– В открытый космос?

– В открытый шлюз! А космос был трагической случайностью.

Пленница на миг притихла, а потом разразилась такой руладой, что в пультогостиной стало одной благодарной слушательницей больше.

– Что вы делаете? – возмутилась она с порога. – Стыдно мучить бедное беззащитное существо!

– По-моему, ей совершенно не стыдно. – Пилот полуобернулся, демонстрируя Полине окровавленные плечи.

– Подумаешь, пара царапинок! Она же не со зла, у нее просто гормоны играют.

– Да пусть бы играли, но какого фига они поют? – Теодор подобрал мятую и измазанную пылью футболку.

– Это природа, ее шваброй не изменить! Животному плохо, а вы над ним еще и издеваетесь.

Девушка подошла к баку и, прежде чем Тед успел ее остановить, перевернула емкость. Напарники успели заметить два ошалело блеснувших глаза, а в следующий миг кошки на этом месте уже не было.

– Ну вот, – с упреком сказал пилот, – теперь опять ее ловить.

– Зачем? – удивилась Полина. – Мы же все равно ничем не можем ей помочь. Покричит три-четыре дня и успокоится.

– Ей?! Три-четыре? Немедленно отдай мне значок! – потребовал Теодор. – Он на тебя плохо действует.

– Ни за что! – Девушка патетично прижала ладонь к груди, хотя «награда» природозащитников осталась на комбинезоне в каюте. – Моя прелес-с-сть…

Кошка, видя, что общее внимание переключилось на другую самку, оскорбилась, вспрыгнула на стол и возмущенно заорала на изменников. Звук был такой громкий и противный, что Полина немедленно переметнулась на сторону зла и вместе с приятелями принялась крадучись окружать певицу.

– Маша, полный свет! – загрохотало от коридора.

Ослепленная Дикая Охота оцепенела, тщетно пытаясь притвориться голограммой.

Капитан только посмотрел, а нашкодившими котами почувствовали себя все, кроме собственно кошки.

– Станислав Федотович, мы… – робко начала Полина.

– Вижу, – веско проронил капитан, разворачиваясь. – Маша, ночной режим!

– Вот черт… – тихо, обреченно проскулила вновь воцарившаяся темнота, имея в виду то ли ситуацию, то ли нежданного ревизора.

– Хм? – уточнил Станислав.

Темнота стыдливо безмолвствовала.

* * *

Когда капитан, позевывая в ладонь и туда же украдкой усмехаясь, шел обратно в каюту, в коридор выглянул встревоженный Вениамин:

– Что случилось? Что там за вопли?

– Все в порядке, – сонно махнул рукой Станислав. – Это наши олухи кошку гоняют.

– Вдвоем?

– Нет, втроем.

– Значит, и правда порядок, – успокоился Вениамин и спрятался обратно.

* * *

К утру у кошки окончательно перемкнуло и без того ржавые контакты. Она отказалась от еды и даже от попыток украсть ее с чужой тарелки, утратила всю дикость и по пятам ходила за Станиславом Федотовичем, то и дело забегая вперед и с надрывным мурчанием падая под ноги.

– Чего ты ко мне прицепилась, дура? – ругался капитан, нарочно вполсилы на нее наступая. – Задавлю же!

– О-о-о! – блаженно плющилась кошка и смотрела на Станислава влюбленными глазами.

– А к кому ж еще? – ревниво заметила Полина. – Она инстинктивно отдает предпочтение вожаку стаи, который обеспечит ей самое сильное и здоровое потомство.

– С каких это пор коты живут стаями?

– Ну, местной популяции, – поправилась зоолог. – В каждой деревне такой есть – здоровенный, полосатый, одноглазый и весь в шрамах. На него потом половина котят похожа.

– Спасибо на добром слове, – с горечью сказал капитан, в сотый раз спотыкаясь о недвусмысленно выгнутую кошачью спину. Но запереть ее не требовал: тогда жертва гормонов начинала орать так громко и горестно, что Станислав чувствовал себя средневековым князем, сославшим нелюбимую жену в монастырь.

– Если на Самородке будет ветеринарный ларек, купим ей волшебную таблеточку, – пообещала Полина.

– Если его там не будет, я найду в кладовке волшебную веревочку, – проворчал капитан.

– Станислав Федотович, вы же на самом деле никогда так не поступите! – укоризненно возразила девушка. – Иначе приказали бы выкинуть кошку из корабля еще на орбитальной станции.

– Черт! – Капитан с искренней досадой хлопнул себя по лбу. – Из-за заварухи с консервами и грабителями совсем забыл это сделать. Ладно, выкинем на Самородке.

Посрамленная зоолог отступила. Кошка – нет. Она готова была любить Станислава, пока смерть не разлучит их – даже если это произойдет по его вине. Обхватив капитанскую ногу лапками, она с рыданиями поволоклась за ним, умоляя о взаимности.

– Вообще-то коты сопровождали капитанов еще с тех времен, когда на кораблях не было не только атомного реактора, но и парового двигателя. – Вениамин наблюдал за «неравным браком» с умилением человека, наивно уверенного, что уж с ним-то такой казус никогда не случится. – Даже у знаменитого адмирала Алькорра, возглавлявшего первый межзвездный флот, был любимый кот, который приносил ему удачу и считался талисманом команды.

– Вот именно – кот!А не эта нимфоманка. – Станислав раздраженно тряхнул ногой, и кошка ускользила по полу в угол, где принялась с урчанием кататься на спине.

Капитан с облегчением повернулся к голоподставке и вздрогнул: там лежала зеленоглазая черноволосая девица с накладными ушками и в пушистом розовом мини-бикини, повиливая длинным черным хвостом.

– Она просто тожехочет любви, – проворковала Маша, со значением выделив центральное слово.

Но Станиславу и одной кошки было многовато.

– Это транспортник или космический бордель? – Капитан резко наклонился к подставке и отключил визуализацию, давая понять, что шутки окончены. – И я здесь жрица любви или кто?

– Конечно, транспортник, – смиренно заверил доктор. – И ты, Станислав, никакая не жрица, а заслуженная бордель-маман.

Команда сдавленно захихикала. Капитан хотел цыкнуть и на них, но передумал. Самородок вот-вот должен был появиться на экранах, однако собравшийся в пультогостиной экипаж на сей раз не радовался, предвкушая увольнительную, а, напротив, мрачнел с каждым часом, боясь сглазить. Смех же хоть слегка разрядил обстановку.

– Есть изображение, – наконец сообщила Маша. – Ловите!

Над всеми пультами развернулась одна и та же картинка: висящая в пустоте серовато-синяя глыба неправильной формы, будто вылепленная из пористой глины. Там, где ее боков касались лучи хозяйки-звезды, виднелись оранжевые разводы.

– Ой, а что это за дым? – сразу заметила Полина.

Все дружно уставились в вирт-окна: пожар в вакууме был еще большим бредом, чем под водой. Тем не менее астероид издевательски показывал космолетчикам длинный серый язык.

– Это не дым, – наконец сообразил капитан, успокаиваясь за свой рассудок. – Это пыль. Или даже щебень, с такого расстояния не разобрать.

– Там и обломки покрупнее летают, – нахмурился Теодор. – Странно, это ж вроде легальный промысел.

– Верно. – Почтовый заказ был на совести Вениамина, и ответственный доктор постарался собрать о клиенте как можно больше информации, чтобы не подсунуть другу очередного кота в мешке. – Права на разработку Самородка принадлежат галактической корпорации «Зайцев и Ко», и семнадцать процентов иридия – весомый аргумент, чтобы соблюдать каждую букву договора. Рудокопы должны действовать предельно аккуратно, более того: вначале полагается очистить поверхность астероида, чтобы по космосу не разлетелся тот мусор, который лежал здесь еще до них. Иначе корпорация лишится лицензии.

– Тогда откуда взялась эта дрянь? И как будто прямо из порта торчит. – Ситуация нравилась Станиславу все меньше и меньше.

– Может, авария? – предположил пилот. – Разведкатер потерял управление и врезался в посадочную площадку.

– Тогда обломки разлетелись бы куполом. А так выглядит… – Капитану очень хотелось ошибиться, но Дэн тоже видел подобные «языки» и, когда пауза затянулась, уточнил:

– Направленный взрыв?

– Да. Маша, ты можешь установить связь с астероидом?

– Теоретически – да, – уклончиво отозвался искин.

– А практически?

– Слишком сильные помехи.

– Мжззпл? – предположил Михалыч.

– Да, возможно, фонит висящий над портом мусор, – согласился Станислав. Дело пахло уже даже не нарушением техники безопасности, а «грязной» взрывчаткой, которую такая солидная компания никогда бы не закупила. Для этого интенданту пришлось бы лететь на станцию типа «Ярмарки», где ему вряд ли выпишут гарантийный чек с печатью и счет-фактуру для отчетности. – Или рудокопы из каких-то соображений засоряют не только космос, но и эфир.

– На что только не пойдут люди, лишь бы не платить за грузоперевозку! – вырвалось у Теодора.

– Давайте их припугнем: «Если вы не отдадите наши деньги, то мы будем каждые десять минут вскрывать по посылке!» – невесело пошутила Полина.

– Так ведь связи нет, – напомнил Вениамин. – Не в рупор же кричать.

– И что, нам теперь до них вообще никак не достучаться?

– Достучимся, – зловеще пообещал капитан. – Тед, сажай корабль.

– Как? – растерялся пилот. Залетать в «задымленный» и заваленный обломками порт было слишком опасно, к тому же стыковочный узел скорее всего пострадал при взрыве.

– Прямо на грунт. – Сократившееся за время разговора расстояние позволило увеличить картинку и присмотреть относительно ровный и чистый участок неподалеку от пылевого языка. – Вот примерно здесь. А там наденем скафандры с ракетными ранцами и доберемся до входа своим лётом.

Теодор воодушевленно кивнул и принялся переводить корабль на ручное управление. На что только не пойдут люди, лишь бы с ними расплатились!

* * *

Ранцев хватало на всех, но Полина и Вениамин не умели ими пользоваться, поэтому на сей раз споров, кто останется на хозяйстве, не возникло.

Самым ловким и проворным, к стыду Станислава, оказался Михалыч – ему так часто приходилось работать в открытом космосе, ремонтируя приборы или латая пробоины, что в невесомости техник чувствовал себя как рыба в воде. Он первым добрался до края мусорного облака и встревоженно забубнил в динамик: уровень радиации значительно превышал фоновый. Скафандры выдержат, но по возвращении их придется тщательно чистить и дезактивировать.

– Значит, действительно взрыв, – заключил капитан. Злость на недобросовестных заказчиков постепенно сменилась тревогой: если здесь произошел несчастный случай, почему вокруг не кипят спасательные работы? Где аварийная техника, предупредительные маячки, сигнал SOS наконец?

Разведчики вплотную приблизились к «языку». Мелкие камушки и обломки, поднятые взрывом, неподвижно висели в вакууме, будто время вокруг космолетчиков остановилось. Теодор щелкнул по одной крошке, и она, отмерев, улетела вперед, быстро затерявшись среди остальных.

– Есть у меня нехорошее подозрение, – мрачно сказал пилот, – что почта этим ребятам уже не нужна.

– Все равно надо постучаться в дверь и убедиться, что адресат выбыл. – Капитан включил фонарь, но толку от него оказалось немного: пыль и каменная крошка поглощали свет, как грязная вода. Нырять в нее совершенно не хотелось – черт его знает, на что с разгону напорешься в темноте. Хорошо если просто на глыбу, а вдруг на торчащую из нее арматурину?

– Пдлткпртсбк и прдвдлстены? – предложил Михалыч.

– Да, другого выхода нет, – согласился Станислав. – То есть наверняка есть, какой-нибудь технический шлюз, но искать его слишком долго. Если эпицентр взрыва был возле двери, то сейчас там чисто, как после генеральной уборки. Главное – прорваться сквозь это облако.

Разведчики один за другим снялись с места и полетели вдоль «языка» к его основанию. Техник оказался прав: каменная пелена постепенно редела, а металлическая обшивка порта позволила выключить ранцы и воспользоваться магнитными подошвами. Идти по стене вначале было непривычно, но потом мозг переосмыслил картинку и противное посасывание под ложечкой прекратилось. Пока лучи фонарей не уперлись в створки шлюза, «повернутого» на девяносто градусов.

– Вот тут ее и заложили. – Станислав для наглядности поводил лучом, обрисовывая вмятину с рваными краями. – Взрывная волна прошла по тоннелю, попортила взлетную полосу и, похоже, разорвала в клочья стоящие в посадочных нишах катера. Вот те куски металла на стыковочных узлах явно от них.

– Может, рудокопы своими бурами пробудили древнее Зло, дремавшее в глубинах астероида? – дрогнувшим голосом предположила Полина, благодаря камерам на шлемах не только слышавшая переговоры разведчиков, но и с замиранием сердца следившая за их продвижением. Мощный остронаправленный сигнал худо-бедно пробивался сквозь помехи, а дрожащая черно-белая картинка придавала ощущениям остроту. – Часть рабочих оно сожрало, а остальные в ужасе бежали, захлопнув за собой дверь?

По спине Станислава скользнул легкий холодок паники – тут же решительно задавленной.

– Полина, не болтай чепухи, – строго потребовал капитан, переходя со стены на пол. – А то древнее Зло проснется уже во мне.

– К тому же дверь не захлопнута, – добавил Дэн, как раз оную осматривавший. – Взрывное устройство просто прилепили на створку, не пытаясь ни заварить вход, ни обрушить потолок. Похоже, они хотели только уничтожить порт и корабли.

– Чтобы древнее Зло не пустилось за ними вдогонку?

Теодор поднял руку и показал камере кулак.

– Я просто хотела вас немножко подбодрить, – обиженно проворчала девушка. – Дружеской шуткой.

Пилот переложил пальцы в более сложную фигуру, намекая, что он и так бодр – дальше некуда.

– Тут щель, – тем временем сообщил рыжий, просовывая между стеной и рамой шлюза сначала руку, а потом голову, – сейчас попробую пролезть.

– Смотри не застрянь! – Станислав подошел поближе, но предупреждение запоздало: киборг уже скрылся за стальной плитой, снаружи осталась только левая ступня в громоздком ботинке. Осторожно покрутилась и тоже исчезла.

– Внутренняя дверь не повреждена. Кодовый замок, горит аварийная рамка, – почти сразу деловито доложил рыжий.

Капитан прикинул размер щели, решил, что еще не настолько разъелся, и полез следом. Вадим был прав: живот стоило подкачать. Не то чтобы сильно мешал, но и не помогал.

Не считая перекореженной наружной створки, шлюзовая камера оказалась цела, и через минуту-другую Теодор с Михалычем присоединились к остальным.

– Если сработала аварийка, все отсеки изолировались. – Пилот наобум потыкал в кнопки, но те, как и ожидалось, были заблокированы. Только рамка сердито мигала.

– Главное, чтобы до, а не после взрыва. Тогда где-то мог сохраниться воздух. – Капитан прикинул все «за» и «против» и решил: – Используем ближайший ко входу отсек как шлюз, их на случай подобной аварии маленькими и нежилыми делают. Михалыч, справишься?

Техник неопределенно буркнул, но тут же распахнул пристегнутый к груди ремонтный чемоданчик, под завязку набитый инструментами, и стал похож на вскрытого робота. Команда уважительно расступилась, пропуская его к панели.

– А вдруг там остались люди? – снова вмешалась Полина. Ее голос был уже по-настоящему испуганным. – При катастрофе бросились к шлюзу, а он захлопнулся у них перед носом, и от предыдущего отсека их тоже отрезало. Вы откроете дверь, воздух тут же улетучится и они погибнут!

– К шлюзу обычно бегут уже в скафандрах, – саркастически заметил Теодор. – Иначе какой смысл?

– Ну, когда за тобой гонится древнее Зло…

– Полина!

– Молчу-молчу. Извините, это нервное. – Девушка волновалась больше разведчиков – те были слишком заняты делом, чтобы бояться, а ей оставалось работать только фантазией.

Михалыч с беззвучным, но ощутимым хрустом подковырнул отверткой панель и вытащил ее из гнезда, насколько позволил хвост проводов. Одни перемкнул, другие подключил к приборчику допотопнейшего вида, пощелкал тумблерами – и в щитки скафандров ударил белый пар: воздух и мгновенно испарившаяся жидкость. Его было немного, видно, большая часть просочилась в микротрещины по краям шлюзовой двери, образовавшиеся после взрыва. Но даже такое количество давало надежду, что остальная часть станции не разгерметизировалась.

Теодор первым погасил фонарь: в отсеке горел свет, и довольно яркий. Как и говорил капитан, это оказалась «гардеробная» с ячейками для скафандров. Все они пустовали, причем большинство были открыты нараспашку, а некоторые как будто взломаны, с пробитыми дверцами. Пилот разочарованно качнул одну из них туда-сюда:

– Точно, все рудокопы отсюда свалили.

Навигатор поймал выплывший из ячейки ботинок, покрутил и выпустил.

– А где остальные?

– Хочешь пару подобрать? – пошутил Тед.

Михалыч, не теряя времени, работал с панелью уже по эту сторону двери.

– Нет, но даже если весь экипаж натянул скафандры прямо поверх одежды, то обувь-то должна была остаться.

– Прибежали босиком, по тревоге, прямо из коек? – предположил пилот. – Эй, Михалыч, предупреждать же надо!

Наружная дверь захлопнулась, внутренняя распахнулась, и коридор заполнился воздухом. Одновременно включился гравитатор, и разом обретшие вес космолетчики еле удержались на ногах. Следующий отсек оказался намного больше и служил чем-то вроде гостевой комнаты или зала ожидания: с полсотни кресел вокруг десятка столов, по центру каждого – голопроектор. В обычной ситуации простых грузоперевозчиков вряд ли пустили бы дальше, мимо стойки охраны. Дэн повернул к ней голову с камерой, и Полина тут же ойкнула:

– Смотрите, там человек лежит!

– Нет, – киборг подошел, наклонился и поднял находку за щиколотку, – только нога.

– Брось ее немедленно! – сдавленно потребовал капитан, сомневаясь, что бывший владелец конечности беспечно ускакал на оставшейся.

Дэн послушно разжал пальцы, и нога со стуком упала на пол.

– Да что здесь, черт побери, произошло? – Теодор заглянул за стойку и отшатнулся: там чернела огромная клякса не то засохшей крови, не то сажи. – Блин, идея с древним Злом уже не кажется мне такой идиотской!

Капитан, превозмогая отвращение, наклонился и внимательно осмотрел пятно.

– Нет, тут поработало Зло вполне современное, – заключил он. – С плазменной винтовкой, стреляли почти в упор.

– Может, уйдете оттуда, пока не поздно? – жалобно попросила Полина.

В тон ей на заднем плане завыла кошка.

Но ублюдки с оружием страшили Станислава куда меньше мистических чудищ.

– Судя по состоянию… кхм… останков, это случилось не меньше суток назад. – Капитан выпрямился. – Похоже, на станцию кто-то напал, перестрелял охрану, уничтожил центр связи и давно уже смылся, взорвав за собой порт.

– Мне говорили, что на Самородке живет около шестисот человек, – подал голос Вениамин, оказывается тоже не отлипавший от наблюдательного экрана.

Космолетчики дружно уставились на дверь за стойкой.

– Что-то мне совсем не хочется туда заходить, – пробормотал Теодор и сам же помог Михалычу выломать из гнезда спекшийся ком металла и пластика – похоже, в панель пальнули из бластера.

Техник провозился не меньше получаса, прежде чем дверь его признала и разъехалась, открыв шестиугольный зал с коридорными проемами в каждой стене. Все они были неосвещены и казались нарисованными черной краской. Горы трупов, как того подсознательно ожидали космолетчики, в центре не высилось, но и без них картинка была безрадостной: разбросанные по полу вещи, инструменты и бумаги, кое-где виднелись пятна крови, а в одном месте даже широкая, ведущая в один из коридоров полоса. Сам уполз или утащили?

– Эй, есть кто живой? – крикнул Станислав, включив внешний динамик.

Живые не отозвались, мертвые тем более.

– Движение во втором слева коридоре, – тихо сообщил Дэн. – Движение в первом справа. Не менее трех крупных тепловых объектов в центральном, две единицы оружия.

Капитан кивнул и, жестом отправив команду обратно за дверь (чтобы и объекты не нервировать, и самим на сгусток плазмы не нарваться), попытался с порога продолжить переговоры:

– Мы знаем, что вы здесь! Не бойтесь, давайте для начала просто…

В стену над проемом влепился лазерный луч – слишком высоко, чтоб быть прицельным или даже предупредительным. Скорее у кого-то нервы не выдержали либо просто рука на «спуске» затекла. Но рисковать Станислав, разумеется, не стал и поспешно выскочил из отсека.

Космолетчики засели по обе стороны проема, поочередно в него выглядывая. В зале по-прежнему царила тишина. Из дырки в стене сочился тяжелый черный дым и капал расплавленный пластик, все реже и реже.

– Ну и что это было? – громко поинтересовался Станислав.

Стрелку, видно, тоже надоела игра в прятки, и он резко, настороженно окликнул:

– Кто вы такие? Чего вам надо?

– Почтальоны! – саркастически отозвался Теодор. – Привезли посылку от вашей бабушки.

В центральном коридоре уже отчетливо зашуршали и зашушукались, и тот же голос (похоже, главный) подозрительно сообщил:

– Мы почту только на следующей неделе ждали!

– Ну извините. – Станислав выпрямился в проеме, демонстративно поставил бластер на предохранитель и сунул в кобуру. – Технические накладки. В ведомости-то расписываться будете или назад везти?

Неизвестно, что в итоге убедило рудокопов – жест доброй воли или будничный, меньше всего ожидаемый в столь напряженной обстановке вопрос, – но из коридоров медленно и осторожно, пригнувшись, как готовые по малейшему шороху шмыгнуть обратно в норы мыши, стали выбираться люди. Большинство – раненые, кое-как перевязанные тряпками, один спотыкался на каждом шагу, другого поддерживала немолодая женщина, сама с рассеченным подбородком. Был тут и маленький, лет семи-восьми мальчик, прячущийся за спину рослого мужчины, здорово смахивающего на беглого каторжника: черная щетина, покрасневшие, неприязненно прищуренные глаза, заляпанная кровью роба и направленный гостю в лицо бластер. Впрочем, Станислав сомневался, что в подобной ситуации сам выглядел бы симпатичнее.

– Осторожно, – капитан предостерегающе выставил вперед ладони, – на скафандрах радиоактивная пыль. У вас там, знаете ли, ядерная бомба на пороге взорвалась.

«Каторжник» остановился, внимательно рассмотрел космолетчиков, и недоверчивые морщинки на его лбу и в уголках глаз наконец разгладились.

– Кажется, я снова начинаю верить в богов, – с чувством сказал он, опуская оружие. – Вы – ближайший корабль, который должен был прилететь на Самородок, но никто уже не верил, что мы до этого доживем. Система жизнеобеспечения сломана, станция остывает и теряет воздух, к тому же у нас много раненых.

– Вижу, – сочувственно заметил Станислав. – Правильнее было бы сказать «у нас мало здоровых».

– Нет, эти почти в порядке, – отмахнулся рудокоп. – Тяжелых мы сложили в медотсеке, но больше, увы, почти ничем не смогли им помочь. Доктора у нас нет, аптека разграблена…

– На вас действительно напали пираты? – Теодор, видя, что опасность миновала, первым присоединился к капитану.

– Хуже, – веско ответил рудокоп. – Работорговцы.

Станислав наконец узнал, куда исчезли обитатели станции, и окаменел лицом, будто в этом была и его вина.

– Многих они захватили?

– Больше пятисот человек. На Самородке слабаки не задерживаются, детей и стариков тоже почти нет. «Отборный товар», как сказали эти ублюдки, – с горечью припомнил рудокоп. – Улов оказался таким богатым, что они даже не стали обшаривать корабль до последнего уголка и добивать раненых. Вместо этого забрали все, что представляло хоть малейшую ценность, – голос мужчины дрогнул, – продукты, воду, лекарства, добытый металл, технику, даже выломали голокристаллы из центрального компьютера. Хотели забрать и катера, но они сделаны по спецзаказу компании, слишком узнаваемой формы и могут стыковаться только к этой станции. Тогда их просто взорвали, чтобы мы не смогли покинуть Самородок и подать сигнал бедствия…

Мужчина пошатнулся, часто заморгал, пытаясь удержаться в сознании, и Станислав, спохватившись, поспешно спросил:

– У станции есть запасной выход со стыковочным узлом и гасилкой?

– Да, конечно. – Рудокоп справился с приступом слабости и упрямо расправил плечи. – В конце аварийного тоннеля.

– Отлично. Объясните нашему пилоту, как его найти, и он подгонит туда корабль. Зайдете через шлюз, а мы дезактивируем скафандры и перенесем раненых.

– Вы подгоняйте, а мы начнем носить, – решил мужчина. – Для них дорога каждая минута.

– Хорошо. – Станислав поймал испуганный взгляд женщины: вдруг внезапно появившиеся спасатели так же неожиданно исчезнут или вообще померещились ей от духоты, ран и усталости? – Михалыч, останься здесь. Мало ли какие технические накладки возникнут, с дверями опять же. Парни, пошли за кораблем!

* * *

Спустя два часа транспортник покинул Самородок, но прошло еще не меньше шести часов, прежде чем на корабле удалось навести зыбкое подобие порядка. Спасенных оказалось тридцать семь, из них на ногах держались восемнадцать, а успешно их переставляли только семеро. Всех надо было осмотреть, подлечить, разместить, напоить и накормить. Бедняги не ели больше суток, так что хохские консервы пришлись весьма кстати. Никто не привередничал, даже мальчишка умял две банки.

И только когда все более-менее устаканилось и уже не надо было разрываться между десятью проблемами, равно требующими волевого капитанского решения, Станислав позволил себе кухонный стул и кружку полупрозрачного чая из остатков заварки. Компанию ему составил Харальд, рослый рудокоп, вынужденно принявший на себя обязанности командира. Выглядел он неважно, но, как и Станислав, не давал себе расслабляться, пока не убедится, что с его подопечными все в порядке.

Сделав несколько глотков, рудокоп немного ожил и принялся сдержанно (и оттого еще более трагично) рассказывать, что же произошло на станции. По-хорошему надо было прогнать его в каюту, приказав не издеваться над организмом, но Станислав понимал, что сейчас Харальду куда важнее выговориться, иначе все равно не уснет.

– Нападение застало нас врасплох. На станции оказался предатель, один из охранников. Он пристрелил напарника, впустил работорговцев и потом улетел вместе с ними.

– И что, никто даже не оказал сопротивления?

– Оказали, конечно. У большинства ребят были если не бластеры, то станнеры и ножи… Но против киборгов они бесполезны.

– Что, у них и киборги были?

– Да, пять или шесть. Их пустили вперед, и сопротивление очень быстро прекратилось. В прямом смысле слова. Большинство спасшихся – те, кто кинулся наутек в первые же секунды. Например, тот мальчишка, Рикки. Бедный ребенок так испугался, что, когда я нашел его, забившегося под койку, он брыкался и визжал как резаный, не веря, что я человек… Кстати, у вас на борту есть киборги? Он уже раз сто спросил, точно ли нет.

– Да откуда им взяться у простых грузоперевозчиков? – Станислав Федотович рассудил, что если рудокопы до сих пор не раскусили Дэна, то не стоит лишний раз нервировать бедолаг, переживших такой кошмар. Надо только предупредить рыжего, чтобы не вздумал снова выпендриваться.

– Точно? А если найдем? – неловко пошутил Харальд.

– Ой, если уж даже мы за месяц найти не смогли… – вырвалось у капитана. – Кхм. Слушай, Харальд, а среди этих подонков случайно не было высокого, худощавого мужчины с темно-русыми волосами до плеч? Суетливый, но выправка военная. Примерно моего возраста.

Рудокоп неуверенно покачал головой.

– Я видел далеко не всех. Во время нападения я работал в мастерской и, пока мародеры до нее добрались, успел вооружиться лазерным паяльником и затаиться за дверью. Потом обменял паяльник на бластер, – Харальд хищно усмехнулся, давая понять, что обмен был не совсем добровольным, – отбил у них еще пару человек и спрятался. Я эту станцию монтировал, я ее как свои пять пальцев знаю.

Разговор прервал зуммер комма.

– Стас, мне оченьнужна криокамера, – обеспокоенно сообщил Вениамин. – Одному из раненых совсем худо.

– Ну выкиньте оттуда предыдущих пассажиров, – устало приказал капитан, глянул на вытянувшееся лицо собеседника и поспешно пояснил: – Не волнуйтесь, им все равно, они уже мертвые. В смысле они были мертвые, еще когда мы их туда засовывали.

– Оригинальная у вас подборка грузов, – с оторопью заметил рудокоп.

– Что значит – выкинуть?! – возмущенно встряла в разговор Полина. – А как же морально-этический долг и почтение к усопшим? А дипломатические отношения с Мераком? И вообще мы с Вениамином Игнатьевичем хотели побольше образцов тканей из трупов наковырять, для статьи! Давайте мы их лучше в термопленку завернем и в кладовую положим, там похолоднее, за сутки не успеют оттаять.

– Делайте что хотите, – отмахнулся капитан, лишь бы его наконец оставили в покое. На фоне Самородка проблемы мороженых меракийцев казались сущей ерундой.

Станислав отхлебнул почти безвкусной, зато горячей воды и со вздохом признался:

– Подборка команды тоже та еще.

* * *

После полуночи в корабле стало душновато: система регенерации воздуха, не рассчитанная на такое количество пассажиров, работала на пределе, но содержание кислорода все равно неуклонно, по одной-две десятых процента в час, падало. К счастью, измученные рудокопы спали, расходуя его по минимуму, а к обеду команда рассчитывала посадить транспортник на Шии-Раа. Планета принадлежала андромедцам, но кислородная атмосфера, мягкий теплый климат и слабосоленые моря сделали ее популярным туристическим курортом, так что к людям там привыкли. Найдется и специализированная клиника, и человеческое консульство, которое возьмет рудокопов под опеку и поможет вернуться домой.

Из-за Шии-Раа транспортник отклонился от трассы, и ее пришлось прокладывать заново. Возвращаться к Самородку и продолжать с того же места было слишком рискованно: Михалыч и так еле-еле, посулами и угрозами, выцедил из затухающего реактора необходимую для гашения энергию. К тому же залитая кровью станция не располагала ко второму свиданию.

Корабль переполняли непривычные звуки, но Дэн мигом засек тихие шаги и обернулся. На пороге пультогостиной, кутаясь в одеяло, стоял худенький взъерошенный мальчик, часто моргая припухшими то ли со сна, то ли от слез глазами.

– Привет, – сказал он и шмыгнул носом.

– Привет, – осторожно отозвался рыжий. Нет, киборг прекрасно знал, что такое дети, откуда они берутся и как туда попадают. Он иногда видел их, когда сопровождал хозяев вне корабля, и после побега, в городе, но до сих пор ни разу к ним не приближался и уж тем более не разговаривал. Судя по обрывочной информации, это следовало делать как-то по-особенному, и Дэн опасался, что пацан сразу его раскусит. Поэтому ограничился нейтральным: – Ты почему не спишь?

– А так, – пожал плечами мальчишка и подошел поближе. Край одеяла с шуршанием волочился по полу. – Во что ты играешь?

– Это не игра. Это программа для прокладки трассы.

– А что это за цветные шарики?

– Станции гашения. – Дэн ткнул в синий «шарик», и перед навигатором развернулось новое вирт-окно с подробной информацией: где находится, кому принадлежит, состояние, пропускная мощность, совместимость с разными типами кораблей, отзывы пилотов, R-зона – минимальное допустимое расстояние до выхода из червоточины, общая характеристика сектора. – Вот сюда мы полетим, когда высадим вас на Шии-Раа.

– Там тоже надо кого-то спасать?

– Надеюсь, нет. – Рыжий перебросил в рабочее поле еще пару «шариков» на рассмотрение.

Ребенок потоптался рядом и ни с того ни с сего заявил:

– Меня Рикки зовут. Мне уже восемь лет!

– А меня Дэн. – Фразу «физиологическое состояние организма – двадцать три года и одиннадцать месяцев» навигатор благоразумно опустил.

– Ой какая! – внезапно заметил мальчик. – А можно погладить?

– На. – Дэн не глядя взял лежащую на коленях кошку за шею и протянул Рикки.

Охрипшее и обессилевшее от любовных мук животное изобразило колбасу из дрожжевого теста. Станислав Федотович так и не одарил ее взаимностью, остальные люди тоже бессовестно игнорировали страдалицу, поэтому терять ей было уже нечего. В навигаторское кресло она заползла картинно издыхать, и заступивший на дежурство Дэн просто переложил ее поверх себя – если выкинуть, то снова разорется.

– А ей так разве не больно? – опешил мальчишка, перехватывая кошку поперек груди.

– На этой неделе – нет.

– А как ее зовут? – Рикки положил кошку на плечо и почесал за ухом.

Та сипло мявкнула, жалуясь на судьбу.

– Не знаю. Она к нам на космодроме прибилась, нечипованная и без ошейника.

– Как же вы ее тогда подзываете? – удивился мальчик.

– Обычно наша зоолог ловит ее старой курткой. Ты не хочешь вернуться в каюту?

Рикки потупился, засопел и шепотом признался:

– Там темно и страшно. А дядя Харальд так храпит, что мне снятся пираты.

– Они тоже храпели?

Мальчишка хихикнул, но почти сразу поежился и поплотнее закутался в одеяло уже вместе с кошкой.

– Нет, они просто очень страшные и злые. Как ты думаешь, полиция их поймает?

– Чем скорее мы с ней свяжемся, тем выше такая вероятность, – максимально честно ответил рыжий. В космосе хватало неизведанных уголков с путевками в один конец, где рабский труд оставался самым удобным, выгодным и, увы, высокоотходным.

– Они забрали моего папу. – Губы Рикки задрожали. – Вдруг я его больше никогда не увижу? Никогда-никогда?

Расплакаться он не успел: кошка решила, что у умерщвления плоти все-таки есть пределы, и принялась с возмущенными воплями выдираться из слишком тесных объятий.

– Можешь лечь здесь, – предложил Дэн, переждав процесс укрощения.

Рикки тут же обрадованно залез на диванчик, попрыгал по нему попой, проверяя на мягкость, переложил подушку на другой конец и спохватился:

– Ага, а потом ты спать уйдешь и я вообще один тут останусь!

– Не уйду. Я до утра на дежурстве, а потом меня пилот сменит.

– Чтобы пираты снова не напали?

– Нет, на случай, если кому-то из пассажиров понадобится помощь. Доктор тоже не спит.

Такое банальное объяснение одновременно успокоило и разочаровало Рикки.

– А у вашего корабля есть пушка? – с надеждой спросил он.

– Нет.

– А у пиратов были! – упрекнул мальчик. – Спереди и с боков.

– Но мы же не пираты, – резонно возразил рыжий.

– А если они на вас все-таки нападут, как вы будете с ними воевать?

– Никак. Постараемся разогнаться до прыжковой скорости и нырнуть в червоточину.

– Это не по-геройски, – презрительно протянул мальчишка.

– Это по инструкции для малых транспортных судов.

– А если пираты нас догонят? – не унимался Рикки.

– Пусть сначала появятся на приборах, а потом будем думать.

– А ты их боишься?

– Нет. Зачем?

– Они же могут тебя убить!

– Я их тоже могу.

– А много уже убил?

– Одиннадцать, – так просто и бесстрастно сказал Дэн, что мальчишка даже не подумал усомниться.

– Круто! – выдохнул он, откидываясь на подушку. – Только ты все равно следи за приборами хорошенько, ладно? Чтоб не подкрались.

– Ладно.

Рикки натянул одеяло до носа, еще немного поворочался, попышнее взбил подушку и с огорчением заметил:

– А все-таки жаль, что у вас ни пушек, ни киборгов нету. Ваши ихним небось показали бы!

Рыжий сдавленно кашлянул-фыркнул:

– Надо будет – покажем.

– А ты прикольный, – напоследок заявил мальчишка, уже закрыв глаза.

– Ты тоже, – честно сказал Дэн, возвращаясь к работе.

* * *

На космодроме транспортник встретили два полицейских флайера, шесть медицинских и личный катер консула. Хорошо хоть журналистов не было, Станиславу и так пришлось несладко: сначала на него набросился консул, эпилептически тряся капитану руку и величая отважным галактическим героем, от чего Станислав морщился, как от зубной боли, и виновато косился на команду. Потом капитана взяли в оборот куда менее восторженные полицейские. Было ясно, что дело такого масштаба в тихом курортном уголке им совершенно не нужно и они попытаются как можно скорее свалить его на соответствующий отдел. После длинного нудного допроса они сняли у всех отпечатки пальцев и сканы сетчатки, и объявили, что задерживают транспортник в порту на сутки, «если у нас возникнут еще какие-нибудь вопросы». Станислав был уверен, что не возникнут, но спорить не стал. Экипаж все равно нуждался в отдыхе, а корабль – в уборке и проветривании.

– Спасибо, Стас. – Харальд наконец избавился от щетины и стал похож на каторжника бритого. Но, как капитан успел убедиться, внешность в данном случае была крайне обманчива. – Я твой должник.

– Брось, – отмахнулся Станислав. – Мы же не сделали ничего особенного – просто подбросили вас до ближайшей станции. Обычное дело.

– В том-то и дело, что для тебя – обычное, а для большинства людей – нет, – уверенно возразил рудокоп.

– Ну еще ты меня галактическим героем обзови, – усмехнулся капитан. – И вообще, это не только моя заслуга…

Станислав осекся, глядя, как возле катера Дэн и Рикки одинаково серьезно пожимают друг другу руки на прощанье.

– Да, – согласился рудокоп. – У тебя замечательная команда. Надеюсь, удача будет сопутствовать вам и дальше.

– Пусть лучше повернется другим местом, – невесело пошутил капитан.

– А что, у вас проблемы? – насторожился Харальд.

– Ну как тебе сказать… – Жаловаться на провальный рейс человеку, потерявшему куда больше, Станиславу было неловко. – Небольшие финансовые трудности. Ничего, справимся.

– А мы вас еще с оплатой подвели, объели, обдышали и заставили крюк сделать, – огорченно сказал Харальд. – Нет, я точно твой должник. И – не спорь! – вы галактические герои.

– Ладно, убедил, – рассмеялся капитан, и они с рудокопом тоже обменялись рукопожатиями.

* * *

После полетной духоты и тесноты вечерний воздух Шии-Раа казался чистым озоном, пьянящим и щекочущим в носу, как шампанское. Космолетчики угодили сюда в пик туристического сезона, – самые длинные дни, самая хорошая, ясная погода, – и заходящий Йитар выкрасил небо в цвет морковного сока, а легкие перьевые облака казались золотой стружкой. Любоваться ими можно было бесконечно, но желательно в шезлонге на берегу моря, а не сквозь голубые разводы, текущие по силовой ограде космодрома. Из-за цепочки отелей доносился соблазнительный шум волн и крики водобеглых ящеров, под ботинками космолетчиков похрустывал песок – взлетно-посадочную полосу убирали трижды в день, но ветер снова ее посыпал.

– Эх, – печально сказал Теодор, сидя на верхней ступеньке трапа, – рвануть бы сюда на недельку-другую просто так, на пляже поваляться. Или хотя бы груз привезти, тогда бы нам гостевую визу дали.

– Ага, – согласилась Полина, подпирая щеку кулаком, как старушка на завалинке. – Там возле рифов, говорят, такие крапчатые прилипы водятся – во! Каждый год по несколько туристов съедают. Вот бы посмотреть…

– Главное, не поучаствовать, – хмыкнул пилот, внезапно ощутив, что ему и на трапе совсем неплохо.

* * *

Вениамин сокрушенно поцокал языком и закрыл аптечный шкаф. Медикаментов в нем сильно поубавилось, а перевязочных материалов не осталось вовсе. До сих пор команда практически не болела, но, если не пополнить запасы, по закону подлости немедленно начнет, причем всем подряд и с осложнениями. Надо было идти к капитану и ставить его перед тяжелым выбором: сытый экипаж или здоровый?

Станислав, сложив руки на затылке, качал пресс. Судя по покрасневшему лицу, занимался он этим уже давно. Судя по сосредоточенному, обращенному вглубь взгляду – безрезультатно, потому что капитан, похоже, пытался поправить спортом душевное, а не физическое здоровье.

– Сколько накачал? – с порога поинтересовался Вениамин.

– А? – Станислав остановился. – Не знаю, не считал…

Доктор понял, что угадал с причиной столь ударной тренировки.

– Что? – прямо спросил он. – Сканер показал, что у нас на корабле два киборга?

– Нет, – слабо улыбнулся капитан, по-прежнему наполовину погруженный в свои мысли. – Это другое. Личное.

– Странно, а вид у тебя точно такой же.

Станислав встал и, одернув промокшую в подмышках футболку, подошел к терминалу. Вытянул одно из вирт-окон на передний план и молча развернул к другу.

– Э, да я эту картинку уже видел, – присмотрелся Вениамин. – Ваш отряд, верно?

– Да. Две тысячи сто двадцать пятый год. Вот я. А вот, – капитанский палец переместился левее, – Вадим. Мы встретились на «Ярмарке». Посидели, выпили… Он оказался работорговцем. И упомянул о каком-то деле, которое должно принести ему кучу денег.

– Ты думаешь, он замешан в нападении на рудокопов? – сразу понял доктор.

Капитан уныло кивнул.

– Представляешь, мы с ним столько лет бок о бок…

– Люди со временем меняются – и порой, увы, не в лучшую сторону, – сочувственно заметил друг. – Брось, Стас, он давно не твой подчиненный и даже не напарник, так что ты за него больше не отвечаешь.

– Не в этом дело, – покривил душой Станислав: дело было не тольков этом. – Битый час сижу и ломаю голову: может, зря я не рассказал полиции?

– О чем?

– Ну, что я слышал о готовящемся налете.

– Так ведь налет уже состоялся, – не понял Вениамин.

– Да, но они могут задержать Вадима и допросить. Возможно, удастся узнать, куда увезли пленников.

– А ты уверен, что речь шла именно о Самородке? – скептически уточнил друг.

– Если б был уверен, то сейчас не мучился бы, – поморщился Станислав. – Нет, Вадик болтал что-то вроде: мол, скоро разбогатею, буду икру ложками есть…

– Икра разная бывает, – пренебрежительно отмахнулся доктор. – Лягушачья, например, или вообще синтетическая. А по пьяни все любят хвастаться. Если Вадим участвовал в налете, то ловить его уже поздно: затерялся в глубинах космоса вместе с остальной бандой. А если просто трепался, то проблем от его допроса будет больше у тебя, чем у него.

– Почему? – удивился Станислав.

– Потому что Вадим, разумеется, от всего отопрется. Зато охотно расскажет полиции не только, где вы встретились, но и чем ты там занимался.

– Всего-то один кустик!

– Да-да, ври больше.

Капитан тихонько зарычал от обиды, но совесть по-прежнему не давала ему покоя:

– А вдруг это единственная зацепка…

– Или лишняя работа для полиции, на которую и так ежедневно сыплются тысячи звонков от истеричных пенсионерок с манией преследования, – безжалостно возразил друг. – Сам-то подумай, как твой рассказ звучит со стороны! Какой-то пьяный в сомнительной забегаловке сказал тебе, что где-то что-то затевается. А несколько дней спустя ты увидел ограбленную станцию и решил, будто это взаимосвязано.

– Да, ерунда получается, – растерянно согласился Станислав. – И что, предлагаешь просто забыть об этой встрече?

– Нет, помни и страдай, – разрешил Вениамин. – Если тебе так больше нравится, конечно.

– Лучше я еще от пола поотжимаюсь. – Капитан чиркнул пальцем по вирт-окну, закрывая фотографию. – Действительно, гори он гаром, этот Вадик! Надеюсь, мы с ним больше никогда не встретимся. Кстати, Венька, чего ты хотел-то?

– Ничего, попозже обсудим, – отмахнулся доктор, выходя из каюты. – А то ты свою релаксирующую тренировку и до утра не закончишь.

В лучшие годы Станислав запросто мог сделать по сто отжиманий за подход, поэтому занывшие уже на счете «двадцать» мышцы его неприятно удивили.

– И не надейтесь, – пропыхтел капитан. – Полсотни я из вас точно выжму!

Но спокойно совершить этот подвиг ему не дали.

– Милый, – озабоченно поинтересовалась Маша, – у тебя все в порядке?

– Да! – простонал капитан между рывками. – Чего. Тебе. Надо?

– Тебя по видеосвязи хотят, возьмешь?

– Возьму… Тьфу, приму… Включай, короче! Сорок пять… Ше-е-есть… – Победа была близка, и Станиславу не хотелось прерываться. Потерпит Венька минутку. Да и полиция перебьется, если это она что-то вспомнила. А больше вроде никто капитанского тела в ближайшее время не хотел. – И еще раз… Ещё-о-о… Давай, дава-а-ай… Последний рывок… Да-а-а!

Станислав шлепнулся животом на пол, чувствуя себя великомучеником, прорвавшимся-таки в рай. Ужас, совсем он себя запустил. Завтра надо будет шестьдесят раз сделать.

Капитан выпрямился, подтянул сползшие тренировочные штаны – и с легким смущением обнаружил, что за этим процессом с вытаращенными глазами наблюдает незнакомая женщина. Причем в поле зрения камеры оказалось как раз самое интимное.

Станислав поспешно отступил от терминала, сел на стул и попытался изобразить приветливое внимание:

– Добрый вечер, я вас слу…

– Где Полина?! – истерично перебила его собеседница.

– Где-то здесь, – пожал плечами Станислав, шаря взглядом по полу в поисках фуражки: капитан забыл снять ее перед тренировкой, а потом лишь досадливо мотнул головой и она слетела. – А что?

– И ты еще имеешь наглость спрашивать? – взвизгнула тетка, тщетно пытаясь проникнуть взглядом в «слепую зону» под терминалом. – Старый развратник!

– А с какой это стати вы мне тыкаете и хамите? – опешил Станислав. – Сама, можно подумать, молодая монашка!

– Я порядочная женщина!

– Что-то не видно, – огрызнулся капитан. У него и без того паршивое настроение, а тут еще какая-то сумасшедшая скандалить рвется! Интересно, откуда она Полину знает? И та ли это Полина, которую знает Станислав? Имя-то самое обычное, популярное. – Сначала здороваться научись, тогда и поговорим.

Капитан, не обращая внимания на вопли: «Полина! Деточка моя! Отзовись! Я знаю, что ты там!», щелчком распылил вирт-окно со скандалисткой. Потряс головой, пытаясь понять, что это было, немного отдышался и попросил Машу соединить его с Вениамином.

* * *

Утром Михалыч отключил систему охлаждения, чтобы без помех в ней поковыряться, и к обеду напичканный техникой корабль стал напоминать саморазогревающуюся консервную банку. Открытые шлюзы не спасали, транспортник стоял на солнцепеке, и заходящий воздух отличался от выходящего только количеством мух.

Экипаж пытался роптать и даже натравил капитана на излишне любознательного техника, но Михалыч встал над аккуратно разложенной по полу расчлененкой, как медведица-мать над логовом, и неразборчиво, но очень выразительно объяснил, что если система откажет в открытом космосе, то будет намного хуже.

Станислав позорно капитулировал и пошел менять обычную рубашку на теннисную. Полина давно расхаживала по кораблю в льняном сарафанчике до колена, а Теодор раскопал в своем багаже пляжные шорты зверской клетчатой расцветки, до того просторные и сборчатые, что, когда пилот ходил к терминалу оплачивать парковку, вся женская часть очереди на таможенный контроль (пассажирский лайнер как раз привез новую партию туристов) зачарованно пялилась сначала на клеточки, а потом на вентиляционную решетку в полу. Которую Тед, к огромному разочарованию зрительниц, обошел.

Вениамин, привыкший находить клок шерсти даже на самой паршивой овце, взял складной стул, темные очки и бутылку минералки и отправился принимать воздушную ванну в тени корабля. Где незамедлительно заснул, блаженно всхрапывая.

Кошка и та дохлой тушкой лежала в центре пультогостиной, позволяя через себя переступать.

И только Дэн непреклонно продолжал сидеть за пультом в джинсах и свитере.

– Может, переоденешься наконец? – не выдержал Теодор, которому в таких условиях даже не игралось и тем более не работалось.

– Зачем? – искренне удивился рыжий.

– Мне жарко на тебя смотреть. – Пилот подергал футболку за воротник, обдувая грудь.

– Не смотри, – посоветовал навигатор, не отрываясь от вирт-окна.

– К тому же этот свитер тебе совершенно не идет, – добавила Полина.

– У меня другого нет.

– Так ходи в майке, тебе что, холодно?

– Мне нормально. В свитере.

– На какой помойке ты его откопал? – Тед потянул за торчащую из вязки нитку в надежде, что эта дрянь распустится.

– На новобобруйской, возле космопорта, – совершенно серьезно ответил рыжий, дергая плечом. Нитка выскользнула у пилота из пальцев и стала торчать еще более вызывающе.

– Дэнька, у тебя точно все в порядке? – Полина подошла к креслу и дружески обхватила его спинку вместе с сидящим в нем навигатором.

– Точно.

Киборг даже не обернулся, и девушка, почувствовав, как он напрягся и окаменел, с сожалением разжала руки. Дэн по-прежнему не верил, что люди, узнав правду, продолжают относиться к нему как к равному, а не как к забавной игрушке, которую можно умиленно потискать, а можно и сломать.

В иллюминатор что-то стукнуло – сначала легонько, как врезавшееся насекомое, а потом так громко и усердно забарабанило, что все дружно развернулись к нему.

– У-ы-ы! – пробулькала жутко перекошенная и сморщенная морда, сверху утыканная шипами, а изнутри клыками. Ни челюсти, ни скрюченный в глубине пасти язык не шевелились, тем не менее чудище требовательно добавило: – У-у!

Теодор выскочил на верхнюю ступеньку трапа и выругался: возле корабля стоял абориген Шии-Раа, судя по сине-серому панцирю и голым усам – низшей касты. В четырех многосуставчатых манипуляторах он держал длинный шест, унизанный сушеными прилипами (то ли съедобными, то ли сувенирными), которым и стучал по стеклу, а шестью короткими недоразвитыми лапками прижимал к груди, вместо личинки, баул из сетчатой пленки.

– Кыш, кыш отсюда! – замахал на него пилот. – Нам ничего не нужно.

Абориген растопырил рудиментарные надкрылья, радуясь, что сумел выманить покупателя из большой железной норы. Быстренько прикинул, что его может заинтересовать, порылся в бауле и торжествующе развернул перед Теодором цветастую юбку из полос разной длины, расшитую ракушками и сушеными насекомыми.

Пилот на миг онемел от возмущения, а потом нырнул обратно в шлюз и вернулся уже с монтировкой.

Этот интернациональный жест шии-раанец понял без ошибок, молниеносно увязал баул, свернулся колесом и укатился к другому кораблю.

– Что там за шум, Полли? – Придремавший Вениамин встрепенулся, поднял голову и сонно сощурился. – А, Тед, это ты… Извини, перепутал.

Пилот набычился еще больше, сразу догадавшись, что ввело доктора в заблуждение.

– Мелкий торговец, даже без транслятора, – брезгливо сообщил он, вернувшись в пультогостиную. – И кто его только на космодром пустил?

– О-о, это ты еще на Квадре Прометея не бывал. Там они умудрялись даже в штаб командования миротворческой армии просачиваться, – заметил проходящий мимо капитан. – Шутка ли – разумные амебы. Кстати, симпатичная юбочка! А во времена моей молодости парни почему-то стеснялись их носить.

– Во времена моей тоже, – проворчал Теодор. – Табличку, что ли, прицепить – «Это шорты»?

– Тогда на них тем более будут пялиться, – со знанием дела заверила его Полина. – Чтобы убедиться, так ли это. Поэтому пусть лучше будет интрига.

Пилот со значением брякнул монтировкой, возвращая ее на место, но «интригу» так и не снял – корабельный термодатчик фиксировал уже тридцать с половиной градусов.

Жизнь на корабле возродилась только поздним вечером, когда немного посвежело. Вениамин с Полиной выдраили и продезинфицировали медотсек, Дэну поручили уборку кают, Теодору – кладовой и пультогостиной. Станислав Федотович тщательно осмотрел и залил нанокерамическим гелем каждую вмятину и царапину на наружной обшивке. Михалыч клялся, что вот-вот запустит систему жизнеобеспечения, но каждый раз находился то подозрительно шумящий сервопривод, то подзасорившаяся трубка. Поэтому даже мусор сжечь было негде – приходилось таскать его через полкосмопорта к общественному утилизатору.

Последнее ведро Теодор выносил уже ночью, позевывая и спотыкаясь.

– Привет, коллега! – окликнули его на обратном пути.

Пилот обернулся и машинально приосанился: к нему танцующей походкой приближалась девица лет двадцати пяти, в плетеных шлепанцах и коротком светлом платье с голыми плечами. Судя по выправке и рельефной, но без перебора мускулатуре, в рабочее время незнакомка носила совсем иной костюм.

– Привет, – заинтересованно отозвался Теодор, пряча пустое ведро за спину. – Ты с пляжа?

– Ага, ходила на отельную дискотеку. – Девица подошла так близко, что Тед почувствовал запах ее духов, легких и терпких. – У нас тут трехдневная стоянка, капитан отпустил в увольнительную.

Теодор завистливо посмотрел на ограду, из-за которой доносилась музыка – человеческая вперемешку с этнической, тоже вполне ритмичной.

– Что-то рановато ты оттуда ушла.

– А, смотреть не на что: одни толстопузы и прыщавые папенькины сынки. Я же предпочитаю сильных мужчин… без комплексов, – промурлыкала красотка, выразительно глядя вниз.

– Это… – с досадой начал Теодор, но девица подалась вперед, и к взгляду добавилась рука, вдумчиво оценивающая качество материи. – Эм-м-м… Клевая юбка, правда?

* * *

Станислав грохнулся с койки и лишь на полу сообразил, что вначале стоило до конца проснуться, а уж потом мчаться на отчаянный женский визг. Чей он, капитан не сомневался – пока не столкнулся в коридоре с такой же заспанной и недоумевающей Полиной.

– Это не я! – поспешно отперлась девушка, уже окруженная Вениамином, Дэном и Михалычем.

– А кто?!

Компания рванула в пультогостиную, но застала там только очень смущенного Теодора в одной «юбочке».

– Что это было? – сурово потребовал отчета капитан.

– Это, – с досадой сказал Тед, как бы невзначай заталкивая ногой под диванчик что-то черное и кружевное, – была Ритт, второй пилот с «Плясуна». Она… э-э-э… зашла попить чаю и обменяться опытом. А потом вдруг как завизжит – и наутек!

– Наверное, кипятком обожглась, – ехидно предположила Полина.

– Да нет, – Тед был озадачен не меньше остальных, – мы только чашки расставлять начали…

Станислав осмотрелся. Романтический полумрак, в котором еще все видно, но уже можно не стесняться, открытый шлюз, а за ним – ярко освещенный пустынный космодром. Все вроде в порядке.

– А на «Плясуне» что, заварка кончилась? – сердито осведомился капитан. Чайные церемонии пилота были его личным делом – пока не мешали спать остальным.

– У них капитан злой.

– А я, можно подумать, добрый!

– Ну, – Тед виновато почесал встрепанную макушку, – Ритт сказала, что ее прошлого гостя он заставил сделать то, зачем тот пришел. То есть выпить пятилитровый корабельный чайник. Свежевскипевший. Прямо из носика.

– Иди пей, – велел Станислав, но следить за выполнением приказа не стал, развернулся обратно к каюте. Мало ли что взбрело в голову этой девице. Может, вспомнила, что забыла реактор на холостой ход перевести. Или ее запоздало осенило, что чай был только предлогом.

– Кошка, – неожиданно сказал Дэн, уставившись в угол.

– А? – Капитан проследил за взглядом навигатора и действительно увидел хвостатую безбилетницу. Она упоенно с чем-то играла, то подбивая добычу лапками, то напрыгивая сверху. – Маша, свет!

Полинин визг оказался пронзительнее визга Ритт, к тому же раздался под самым ухом.

Потолок, стены и колонны усеивали мелкие, даже с виду скользкие и противные на ощупь существа. Видно, одно из них свалилось за шиворот, а то и в декольте незадачливой гостье и принялось там копошиться или даже кусаться.

Полина резко замолчала, присмотрелась и охрипшим голосом выдала:

– Ух ты какая прелесть!

«Прелесть» попривыкла к свету и начала медленно, вразнобой двигаться. Экипаж боязливо сплотил ряды.

– Откуда их столько набежало? – Станислав попытался сосчитать тварюшек, но сбился на четвертом десятке, не дойдя даже до противоположного конца одной стены. – Вы что, с открытым шлюзом чаевничали?

– Нет, это слишком интимный процесс, – обиделся Теодор. – В смысле, хотелось посидеть в тишине и уюте. Это Ритт, убегая, открыла.

Вениамин присмотрелся к одному из существ. Четыре двупалые лапки, короткий гребенчатый хвостик, тупая мордочка с клювообразной пастью, как у черепахи.

– Думаю, они набежали не из шлюза. – Докторский голос дрогнул от волнения. – Полина, ты открывала каюту с меракийцами?

– Да, жарко же было, – беспечно призналась зоолог. – Я побоялась, что они перегреются и погибнут.

– И не закрыла?

– Так ведь Михалыч совсем недавно… ой!

– Следующая стадия? – уточнил Дэн, отгоняя кошку от полузадушенной добычи.

Вениамин кивнул:

– Видимо, повышение температуры пришлось им по вкусу.

– Ловите их скорее! – спохватился Станислав. – Пока они по всему кораблю или, хуже того, космодрому не расползлись. А то еще нам впаяют штраф за биологическое загрязнение территории!

Следующие полночи команда добросовестно изображала битву за урожай на какой-нибудь отсталой планете. Ползали юные меракийцы медленно, зато умели высоко и внезапно прыгать, поэтому приходилось проявлять чудеса ловкости, чтобы закинуть в ведро с крышкой одного пленника, взамен не выпустив десяток. Капитанский приказ запоздал – беглецы обнаруживались в самых неожиданных местах: на верхней полке аптечного шкафа и нижней стороне стула, в посудомойке, на пульте, под диванчиком и даже в унитазе, куда Вениамин заглянул совсем с другой целью. Несколько штук Дэн подобрал уже на ступеньках трапа.

За четыре часа, по примерным подсчетам, удалось собрать около пятисот прыгунов.

– Личинок в цистерне было куда больше, – обеспокоенно заметил Вениамин, поглядывая на решетку вентиляции. Станислав тоже давно мечтал забить ее досками и раздать экипажу индивидуальные баллоны с масками.

– Может, большинство осталось в каюте? – предположила Полина. – Мы ее еще не осматривали, только дверь сразу закрыли.

– Что ж, давайте глянем, – пошел впереди капитан.

В цистерне по-прежнему кишела жизнь. Только немножко другая. Водоросли отрастили листики (уже изрядно пощипанные), мох разобрался по кучкам, каждая своего оттенка и со скрывающимся в центре обитателем – только усы торчат, на дне ритмично открывали и закрывали отверстия шаровидные существа, похожие на огромные глаза с ртом вместо зрачка. Между ними змеилось что-то тонкое и кольчатое – то ли щупальца, то ли отдельные черви. В толще воды плавало еще несколько сотен прыгунов, но, присмотревшись, Полина заметила, что головы у них крупнее и угловатее, задние лапки мельче раздвоенных передних, зато хвост длиннее. Когда девушка наклонилась к самой воде, меракийцы боязливо сбились в кучку и занырнули поглубже.

– Как будто совершенно другой вид, – изумился Вениамин, когда Полина все-таки выудила одного на всеобщее обозрение. – Как тритоны и лягушки. Даже глаза по-разному устроены.

– «Лягушки» тоже немножко отличаются друг от друга. – Девушка перевернула существо кверху брюшком, чтобы получше его рассмотреть. – У тех, что сидели на потолке, более плоское тело и сухая кожа. А пойманные на полу быстрее двигались и иногда шипели.

Теодор попытался заглянуть в ведро, но тут же получил прыгуном в глаз и поспешил захлопнуть крышку.

– Высыпать их обратно в цистерну?

– Нет, они явно наземные. Просто выпусти, пусть скачут, травку щиплют. Вон какая уже вымахала. – Полина посмотрела на потолок с гордостью садовника, демонстрирующего гостям богато увитую плющом беседку.

– А как мы теперь сюда заходить будем? Они же сразу разбегутся!

– Значит, не будем, – отрезал капитан. – Чтоб до самого Мерака никто к этой двери не прикасался, ясно? Делать нам больше нечего, только по ночам полтысячи лягушек выгуливать!

Команда повторно прочесала корабль, отловив еще три десятка беглецов, и сочла утечку меракийцев ликвидированной. Станислав лично убедился, что дверь «зоопарка» заблокирована, а вентиляция переведена в автономный режим, и вернулся в свою каюту. Медленно, устало разделся, по армейской привычке сложив вещи складка к складке, хотя куда охотнее просто бросил бы их на стул. Лег, с блаженным вздохом вытянулся во весь рост и закрыл глаза. Страдальчески поморщился. Открыл глаза. Сел, откинул одеяло и выудил из-под себя слегка помятого, но бойко дрыгающего лапками прыгуна.

– Чтоб ты сдох, – нежно пожелал ему капитан и, содрогнувшись от мысли, что нужно снова вставать, одеваться и идти к опечатанной каюте, малодушно кинул добычу в чашку из-под чая и накрыл блюдцем.

* * *

Кошки хватились утром. Первую половину ночи она активно участвовала в охоте, путаясь под ногами и играя найденными прыгунами в мячик, а потом как-то незаметно исчезла.

Полина с миской в руке битый час слонялась по кораблю, заглядывала во все щели и так надрывно причитала: «Кис-кис-кис», что лучше бы орала кошка.

– Ну что, нашлась? – поинтересовался Станислав, когда девушка вернулась в пультогостиную.

– Нет. – Полина печально уставилась в миску. – Видно, выскочила из корабля, когда мы выходили посадочную площадку осматривать.

– Замечательно! – Капитан с нескрываемым облегчением откинулся на спинку кресла. – Теперь, главное, обратно не запустить.

Девушка провокационно захлюпала носом:

– Наверное, она несколько часов скреблась в шлюз, плакала от отчаяния…

– Я плакать не буду, и не надейся, – разрушил ее коварные замыслы Станислав. – Ничего с ней не сделается, прибьется к другому кораблю.

– А вдруг ее там не будут так любить, как мы?

– Так – будут, – заверил капитан. – Тед, Дэн, вы закончили с завтраком? Тогда готовьте корабль к взлету.

– Пойду еще в грузовом отсеке посмотрю, – совсем убитым голосом сказала Полина.

Надежды, что кошка окажется там, почти не было: отсек во время стоянки не открывали ни изнутри, ни снаружи, там остались только елка да несколько контейнеров с инструментами и тканями, которые Дэн перекинул в самый конец трассы. Придется платить неустойку за опоздание, зато из них ничего не вылупится и не разбежится.

Девушка отсутствовала долго – корабль успел и подготовиться, и взлететь, и выйти из атмосферы, и уже начал генерировать червоточину, когда наученный горьким опытом капитан спохватился, что инструкция по технике безопасности опять вопиюще игнорируется.

– Полина, ну где ты застряла? – сурово окликнул он в комм. – Возвращайся в каюту и пристегнись. И ты, Тед, тоже! Я все вижу.

Пилот со вздохом активировал систему фиксации, не сковывающую движений, но заставляющую чувствовать себя мухой в паутине силовых и синтетических нитей.

Полина же помедлила и боязливо доложила:

– Станислав Федотович, у нас проблема. Подойдите сюда, пожалуйста. – Судя по голосу, девушке этого отчаянно не хотелось, но расплаты было не избежать.

– Отложить прыжок, – обеспокоенно скомандовал Станислав, поднимаясь из кресла. Тед и Дэн непонимающе переглянулись.

Полина встретила капитана возле двери.

– Вот, – трагично простерла она руку, – любуйтесь!

Капитан добросовестно полюбовался елочным горшком, слегка запотевшим куполом, раскидистыми ветками и пышной желтой хвоей.

– Это еще что за осенние мотивы? Она же вроде вечнозеленой должна быть.

– Видимо, на нее вчерашнее отключение системы так подействовало, – предположила Полина, не поднимая на капитана глаз: елка была поручена ее заботам, а вчера девушка даже не заглянула в грузовой отсек. Может, удалось бы остановить пожелтение, переставив контейнер в автономно охлаждающуюся кладовку. – Ели плохо переносят жару, а тут еще космический перелет, изменение гравитации, светового режима…

– Короче, чтоб я еще когда-нибудь связался с живым грузом! – обреченно констатировал Станислав. На Полину он не злился: с этими рудокопами и меракийцами елка напрочь вылетела у всех из головы. – Она совсем концы отдала?

– Нет, просто сбросит эти иголки и новые отрастит. За месяц-другой.

– Нам же ее послезавтра заказчику сдавать!

Девушка удрученно молчала, видимо красочно представляя себе этот момент.

– Ладно, пошли отсюда, – наконец решил Станислав. – Иначе червоточина закроется и придется заново энергию тратить.

– А как же елка?

– Что-нибудь придумаем, – пообещал капитан.

* * *

В грузовом отсеке было темновато и прохладно, что заставляло с тоской вспоминать Шии-Раа.

– Все-таки капитан у нас – настоящий зверь, – проворчал Теодор, обмакивая кисточку в банку. – Ладно когда в армии к приезду начальства приказывают все столбы красить, но чтобы елку! Хорошо хоть не зубной щеткой.

– Мажь ровнее, – шикнула на него Полина, все еще угнетенная чувством вины и своей агрономической несостоятельности. – А то она у тебя пятнистая получается.

– Я же предлагал взять пульверизатор.

– Тогда бы и ствол прокрасился, а нам нужны только иголки.

– Они от кисточки осыпаются! Надо было все-таки нитрокраску брать или масляную. Она бы их заодно закрепила.

– Ты что, – ужаснулась Полина, – тогда елочка точно загнется! А с пищевым красителем незаметно перелиняет, и все.

– Прямо сказать, – Теодор отстранился, критически рассматривая результат, – какая-то она избыточно зелененькая для такой облезлой. Более мрачного оттенка не нашлось?

– Мне и так при взгляде на нее плакать хочется. – Девушка послюнила палец и стерла зеленое пятно с концевой почки.

– Да, не оправдала ты высокого доверия Анастасии, – ухмыльнулся пилот. – Слушай, а чего Дэн с тобой не пришел? Станислав Федотович его тоже чем-то загрузил?

– Кисточек только две было. Да и елочка маленькая, мы с тобой и так постоянно лбами сталкиваемся.

– Ну, просто постоял бы рядом для компании, все равно ж делать нечего: корабль на курсе, до станции сутки лету…

Полина задумчиво прикусила кончик кисточки.

– По-моему, он не уверен, что эта компания нам нужна. Или наша – ему.

– Нужна, – убежденно сказал Теодор. – Когда он чем-то увлекается и забывает «свое место», то все в порядке. Интересно, что же такое с ним на «Черной звезде» делали, если он до сих пор от нас шарахается?

– Подозреваю, что, если мы это узнаем, нам нас вообще убить захочется, – вздохнула девушка.

Через час художественная роспись елки и заодно художников была закончена.

– Все, пусть теперь сохнет. – Пилот бросил кисточку, вытер руки тряпкой и встал. – А я пошел вытряхивать Дэна из этого дурацкого свитера.

– Обожаю экстремальные виды спорта! – восхитилась Полина.

* * *

Из каюты Дэн вышел в клетчатой рубашке Теодора, которая была ему велика и только усугубляла общую нахохленность.

– А где твой свитер? – удивился Вениамин, успевший привыкнуть к ядреному сочетанию рыжего и бурого. С черно-синим Дэн сочетался лучше, только уж больно неожиданно.

– Он пал в неравной битве, – высокопарно объявила девушка.

– Вы могли просто попросить меня его снять, – с тихим упреком сказал навигатор. – А не сдирать в разные стороны.

– А вдруг ты отказался бы?

– Да, но разве нельзя было хотя бы попробовать? В чем мне теперь ходить? – Дэн поднял руку, и длинный просторный рукав обвис сломанным крылом.

– Мы тебе именную футболку купим, – пообещал Теодор. – С первой же зарплаты.

Рыжий вздохнул и принялся обреченно закатывать рукав. Судя по текущему положению дел, ему предстояло доносить за пилотом еще не одну рубашку.

– Дэнька, ну не дуйся! – Полина заботливо поправила навигатору воротник, высвободила прижатую им прядь волос. – Просто мы по тебе соскучились. Вот и решили подурачиться, расшевелить тебя немного.

– А свитер-то тут при чем?!

Но возмущенный Дэн нравился друзьям куда больше бесстрастного, поэтому ни малейших угрызений совести они не испытывали.

– При том, что ты наш навигатор, а не помойный, – отрезал пилот. – И нечего тебе в чужих обносках ходить…

– …когда у Теда есть такая прекрасная, еще почти не рваная рубашка! – поддакнула девушка, давясь от смеха.

Дэн тоже не удержался от усмешки, но все-таки саркастически предположил:

– Следуя вашей логике, я теперь для комплекта Полинины штаны натянуть должен? Джинсы-то у меня с той же помойки.

Друзья хищно переглянулись и потерли ладони.

* * *

На следующее утро кошка как ни в чем не бывало вспрыгнула на стол и нахально поинтересовалась у капитана:

– Мр-р-р?

– А чтоб тебя! – Станислав поперхнулся порошковой, поролоновой на вкус яичницей. – Пошла, пошла вон отсюда!

– Кисонька! – возликовала Полина, сгребая ее в охапку. – Ты нашлась! Бедненькая, что же ты все это время кушала?

– Меня больше интересует, где она все это время гадила, – разочарованно проворчал капитан.

Видно, вчера кошка решила, что выходить к миске ради перемешанного с хлебом сала – себя не уважать, сожрала что-то украденное и припрятанное раньше, и залегла отсыпаться после любовной лихорадки.

– Пойдем, я тебя наконец накормлю. – Девушка неуклюже вылезла из-за стола, в одной руке держа кошку, а в другой – собственную тарелку.

– Ты бы ее лучше вымыла, – предложил Теодор. – Вон какая морда грязная и лапы.

– Это не грязь, а пойнты! – обиделась за свою любимицу Полина и напоказ чмокнула ее в «грязный» нос.

Кошка сморщилась и стала облизываться с таким видом, будто вот-вот брезгливо сплюнет.

– Ага, понтов у нее немерено, – согласился пилот.

– Да не понты, а пойнты! Маркировка! Ну, пятнышки окрашенной шерсти. Смотри, какой интересный рисунок на морде – будто шоаррские письмена! – Полина восторженно сунула кошку под нос приятелю. – Может, она даже породистая какая-нибудь?

– Убери от меня это гнусное животное, – отшатнулся Теодор, в первую очередь увидевший на морде оскаленные зубы. – И вообще, Вениамин Игнатьевич ее хоть раз осматривал?

– Зачем? – удивилась Полина. – Он же доктор, а не ветеринар.

– Так ведь у людей и животных куча общих болезней! Тебя в детстве мама лишаем не пугала? «Если будешь играть с бродячими кошками и собаками, то заразишься и облысеешь»?

Девушка насупилась: ребенка со столь неуемными зоологическими наклонностями пугали и лишаем, и паршой, и блохами, и даже искорененным еще в двадцать первом веке бешенством (но ради Полины оно могло и вернуться!). Ничего не помогло.

– Нет у нее никакого лишая! – Зоолог на всякий случай поворошила короткую светлую шерстку. – Нормальная чистая кошечка.

– Это она с виду чистая. А изнутри вся лишаем изъеденная. Вон у тебя уже… – Теодор присмотрелся и снял с Полининого плеча длинный волнистый волос. – Скоро будешь лысая как коленка.

– Дэн, ну хоть ты ему скажи, что это ерунда! – Девушка сердито повернулась к навигатору.

– Это ерунда, – послушно повторил киборг. – Современные препараты бесследно излечивают лишай всего за сутки. Обрастешь заново.

Зоолог зарычала, но все-таки половчее перехватила кошку и направилась к медотсеку.

Когда оттуда донесся истошный вопль кошки и страдальческие подвывания запихивающей ее в биосканер Полины, напарники молча отложили вилки и ударили по рукам.

* * *

Транспортник вышел из червоточины аккурат в расчетной точке, в трех часах лету до Лиды, но Станислава это мало утешило. Во-первых, он не любил обманывать. Во-вторых, не умел, и на неотвратимый вопрос заказчика: «Что это?!» – ответа не знал. Чтобы отвлечься, капитан провел инвентаризацию кладовой и с возмущением обнаружил там два длинных черных свертка. Вид у них был не шибко довольный. Запах тоже. Температура в кладовке поддерживалась на уровне плюс семь градусов, но меракийцы оказались нежным скоропортящимся продуктом.

– Это потому, что их ткани разрушаются под действием собственных энзимов, а не бактерий, – авторитетно сообщила Полина. – Земной лосось, выметав икру, тоже начинает фактически разлагаться заживо, чтобы обеспечить мальков пищей.

– Лучше объясни, какого черта вы еще позавчера не вернули их в криокамеру?!

– Забыли, – призналась девушка, уставившись на Станислава Федотовича такими честными ясными глазами, что капитан не нашелся что возразить.

– Ну так вот я вам напоминаю, – только и сказал он.

– Зато теперь нам долго не захочется есть, – пробормотал Теодор, когда статус-кво было восстановлено и пилот с навигатором устроили тихую потасовку с пиханием плечами за право первым попасть в ванную. Победил рыжий – ему было гораздо нужнее.

С отбытием меракийцев в кладовой стало совсем скорбно: почти пустые контейнеры с крупами и несколько столбиков консервов, из-за которых зловеще поблескивал бок биосинтезатора, намекая, что от судьбы не уйти. Голодные рудокопы за сутки уничтожили двухнедельный запас провизии, и еще минус два ящика, отданных деду-«мозгоеду». Ни кофе-чая, ни сахара, ни дегидратированного молока (ни тем более сгущенного) не осталось ни крошки, да и утренняя яичница была последней.

Тем не менее Станислав постановил:

– Закупаться будем на Мераке.

– Почему? – Полина оказалась самой наивной. – Ведь можно и на Лиде, там с нами уже расплатятся.

– Потому, – Теодор ласково, как ущербную, погладил ее по голове, – что с Лиды мы будем улетать быстро-быстро.

– Думаете, заказчик поймет, что с елкой что-то не так? – Девушка повернулась к Дэну, на ходу собирающему еще влажные волосы в хвостик.

– Вероятность этого события достаточно высока, – тактично сказал рыжий. – В договоре не указано, что он слепой.

– А мы объясним ему, что с деревом все в порядке, просто оно так выглядит. И если правильно его поливать и удобрять…

– Вот в качестве удобрения он нас под ней и прикопает. – Теодор шмыгнул в освободившуюся ванную.

– На Мераке так на Мераке, – раздумала спорить Полина.

* * *

Жилище олигарха начало давить на посетителей с первых шагов, хотя ничего особенного в нем не было: двухуровневый особняк в тридцати метрах под поверхностью планеты, на которую колонисты выходили только в скафандрах. Лаконичность и кажущаяся простота обстановки говорили о состоянии владельца красноречивее, чем если бы он выложил пол платиновыми слитками. Впрочем, паркет из темно-красного дерева стоил немногим дешевле. Два киборга у дверей – разумеется, «семерки» – словно не заметили прошедших между ними космолетчиков, однако Станислав не сомневался, что гостей просканировали с головы до пяток, определив не только модель бластера в капитанской кобуре, но и уровень его заряда. Дэн, похоже, сделал то же самое, потому что перешел в режим защиты «хозяев»: движения стали более резкими, механическими, глаза остекленели, рыжий приотстал, чтобы, в случае чего, перекрыть траекторию броска или выстрела. В другой ситуации капитан его одернул бы, но сейчас ему даже стало как-то спокойнее.

– Пожалуйста, обождите здесь, – с точно выверенной пропорцией уважения и снисходительности попросил дворецкий, проводивший посетителей в гостиную. – Хозяин примет вас с минуты на минуту.

Станислав кивнул и нервно осмотрелся. В просторной комнате с несколькими креслами и антигравитационной столешницей было пусто, только на каминной полке с безделушками копошился маленький робот-уборщик, собирая пылинки десятками малюсеньких клешнястых лапок. Они работали так быстро, что сливались в серое марево по бокам тельца. В распахнутые окна временами врывался свежий ветер, пахнущий влажной землей и цветами, по заросшей ковылем и желтыми тюльпанами степи бродил лошадиный табун.

– Крутая голограмма, – восхищенно пробормотал Теодор, когда чем-то испуганные кони сорвались в галоп, пересекли один экран и появились на другом.

– Ерунда, – презрительно возразила Полина. – Тюльпаны одновременно с ковылем не цветут.

Робот выпустил прозрачные крылышки и с жужжанием перелетел на светильник, имитирующий старинный торшер с лампочкой накаливания. Похоже, хозяин дома вообще любил вещи, которые являлись не тем, чем кажутся: когда массивная двустворчатая дверь бесшумно свернулась, как мембранная, космолетчики чуть не выронили контейнер с елкой.

Олигарх оказался седовласым старичком в старомодном деловом костюме. С антигравитационным инвалидным креслом он управлялся сам, но позади на всякий случай шла сиделка, дородная женщина в светло-салатовом медицинском комбинезоне и шапочке на собранных в пучок волосах.

– А-а-а, наконец-то! – Старик расплылся в такой счастливой улыбке, что Станиславу захотелось прыгнуть в голограмму и убежать вместе с конями. – Ну-ка, ну-ка, покажите скорей мою красавицу…

Космолетчики осторожно поставили контейнер на пол, откинули купол и приготовились к смерти.

Старик в гробовой тишине протянул дрожащую костлявую руку и потрогал одну из веточек. Иголки с нежным шуршанием посыпались на пол. Капитан сцепил зубы, Полина громко сглотнула.

– О боже, – прошептал олигарх, – почти как наша!

Станислав не поверил своим глазам: по морщинистой щеке заказчика ползла огромная слеза.

– Почти? – уточнил Теодор, ожидая подвоха.

К опаду со всех сторон слетелись робоуборщики, но старик ревниво их отогнал. Поднял пару иголок, растер между пальцами, поднес к носу и с наслаждением вдохнул запах хвои.

– Я вырос в земном агропоселке, – медленно, с частыми паузами заговорил он, скорее вслух перебирая воспоминания, чем отвечая на вопрос. – Земля, выделенная нашей общине, была каменистой и глинистой, а терраформирование стоило дорого. Замкнутый круг. Мы вкалывали как проклятые: ни выходных, ни праздников, за исключением Нового года, которого начинали ждать еще с лета. Скромные подарки и угощение, новые надежды, мечты… Мы отмечали его всей общиной, в торжественном зале, с одной и той же искусственной елкой шоаррского производства. А я так мечтал о настоящей, как в старину! Но еловых лесов на Земле уже тогда почти не осталось: глобальное потепление, вырубка… Однажды, как раз перед Новым годом, я тяжело заболел, не смог пойти на праздник и весь вечер прорыдал от обиды на судьбу. А когда наутро проснулся, возле моей кровати стоял маленький, с ладонь, саженец в горшке. Не знаю, где и за какие деньги отец его добыл, но это был лучший подарок в моей жизни! Смешно сказать, но тогда я снова поверил – и верю до сих пор, – что, какой бы паскудной ни была жизнь, в ней все-таки иногда случаются чудеса. Весной мы высадили елку у крыльца. Прямо сказать, наш климат и почва не пришлись ей по вкусу, но она упрямо цеплялась за жизнь, как и мы все… Примерно такой я ее и запомнил, когда навсегда улетел с Земли. – Старик смахнул уже третью по счету слезу. – Только наша желтая была.

– А вы ее правильно поливайте, прямо на макушку, – дрогнувшим голосом посоветовал капитан. – И будет вам чудо.

Старик рассеянно кивнул, все еще погруженный в воспоминания. Сиделка ненавязчиво кашлянула, намекая, что космолетчики выполнили свой долг и могут проваливать.

Дважды повторять не пришлось: команду как ветром сдуло.

– А если елочка оклемается, он не потребует с нас компенсацию? – обеспокоился Вениамин, когда космолетчики благополучно вернулись на корабль и тоже поверили в чудеса.

– Это уже его проблемы, – отмахнулся Станислав. – Наше дело – доставить товар в товарном виде. В смысле в виде, устраивающем заказчика. Но закупаться на всякий случай будем все-таки на Мераке!

* * *

Доносящиеся из заповедной каюты звуки напоминали то ли потрескивание, то ли поскребывание, но в целом не слишком выделялись из ровного гула корабельных систем. Полина разочарованно отлепилась от двери и пошла в пультогостиную, где Маша уже установила связь с меракийским космопортом. Станислав, специально для такого дела надевший китель и рубашку с отглаженным воротником, по-военному коротко и емко объяснял диспетчеру ситуацию. Вениамин с видом адвоката стоял рядом, готовый, чуть что, подтвердить или дополнить рассказ. Тед с Дэном, расправив плечи, изображали отважных космолетчиков, выполняющих свой долг, невзирая на трудности и лишения, коим несть числа.

Девушка тихонько, чтобы никого не отвлекать, пробралась к иллюминатору. Если Земля из космоса выглядела как голубой шарик, то Мерак был глубокого, сочного синего цвета. Океаны занимали семь восьмых поверхности планеты, и казалось, что клочки разбросанных по ней островов тоже вот-вот намокнут и потонут. Хотя на самом деле среди них попадались довольно крупные, до пятисот километров в поперечнике.

Диспетчер выслушал капитанский доклад безо всяких эмоций (или Станислав просто не знал, как меракийцы их выражают) и, не задавая дополнительных вопросов, словно к ним каждый день прилетают корабли с трупами и личинками, посоветовал через транслятор:

– Тогда вам лучше садиться не в космопорте, а прямо на берегу моря. Вот здесь.

Маша приняла и развернула перед пилотом карту с мигающей красной точкой. Теодор ткнул в нее, и изображение укрупнилось: каменистый и, похоже, совершенно пустынный мыс.

– Сразу и выпустите, – пояснил диспетчер. – А тела просто положите на берегу, поближе к воде.

– Ладно, – разочарованно согласился Станислав, рассчитывавший, что меракийцы сами подъедут и заберут свое потомство. А тут перелетай, выгружай… Как будто это ему, а не им надо. Но, по крайней мере, наконец-то можно выдохнуть и снять мундир. – Полина, что ты делаешь под пилотским креслом?!

– Кошка опять пропала, – с ухмылкой доложил Теодор, нахально укладывая ноги на спину подруге. – По-моему, эта тварь задницей чует, когда ее хотят вернуть в естественную среду обитания, и предпочитает тихариться в искусственной. Перед посадкой на Лиду я ее тоже не видел.

– Простое совпадение, – не поверил Станислав. – Небось где-нибудь нашкодила и отсиживается.

Полина выкарабкалась из-под ног и кресла, напоследок оскорбленно пнув его коленом в спинку.

– А вы громко пообещайте, что не будете ее выкидывать, и посмотрим, вылезет она или нет.

– Делать мне больше нечего – с кошками в переговоры вступать, – проворчал капитан, словно невзначай наклоняясь и заглядывая под стол. Интересно, куда она действительно подевалась? Еще час назад сидела тут и ныла, клянча подачку.

– Ну давайте проверим! Хоть шутки ради.

– Стас просто боится, что, если кошка выйдет, ему придется сдержать слово, – усмехнулся Вениамин.

– Станислав Федотович, а вы украдкой пальцы скрестите, когда обещать будете, – с серьезной миной посоветовал пилот.

– Ты лучше координаты высадки сохрани, шутник, – напомнил уязвленный Станислав. – К тому же на Мераке я ее по-любому не выкинул бы. Там жесткий запрет на ввоз инопланетных форм жизни.

Все дружно заозирались, но прошло несколько минут, а кошка так и не соизволила присоединиться к компании. Капитан торжествующе посмотрел на приунывшую Полину, покачал головой – это надо ж было такое придумать! – и распорядился:

– Давай, Тед, начинай снижение. Избавимся наконец от этой обузы.

* * *

Транспортник встал на грунт с заметным креном, хотя вины пилота в этом не было: берег оказался мало того что необитаемым, так еще и неокультуренным. Ни одной достаточно большой и ровной площадки там не отыскалось, что стало новым поводом перемыть кости (или что там у них) «гостеприимным» меракийцам. Хотя, возможно, их собственные корабли могли сесть хоть на острие шпиля и диспетчер просто не ожидал от людей такой технической отсталости.

– Н-да, это вам не Шии-Раа, – с сожалением заключил Вениамин, выглянув из шлюза.

Спутников у Мерака не было, а сила тяжести на девять процентов превышала земную, поэтому океан вел себя куда скромнее: узкая полоса пляжа, небольшие волны и легкая дымка над ними, сгущающаяся к горизонту. Ни буйной растительности, ни ярких красок – темно-синяя вода с бурыми лохмами водорослей, блекло-голубое небо, серые камни да непривычно маленькое и серебристое пятнышко солнца.

– Так мы сюда и не отдыхать прилетели. – Станислав бегло оценил обстановку и пошел открывать каюту. Команда с ведрами уже стояла наготове, пошире расставив ноги, чтобы не съехать по наклонному полу.

Капитан разблокировал замок, хлопнул по сенсору – и тут-то до него наконец дошло, какое «лучше» имел в виду диспетчер.

Едва створка сдвинулась с места, как из щели хлынула меракийская жизнь во всем ее разнообразии. Она прыгала, ползла, порхала и даже немножко текла, заставив космолетчиков шарахнуться в разные стороны, как от прорвавшейся канализации. А что самое кошмарное, в считаные секунды радостно рассредоточилась по кораблю, в упор не замечая открытого шлюза.

– Так и знала, что надо рукав из сетки соорудить, – запоздало сказала Полина, тут же схлопотав затрещину от Теодора.

– Из зависти к твоему могучему, но, увы, бесполезному интеллекту, – саркастически пояснил пилот.

Прошло больше трех часов, прежде чем команде удалось палками и тряпками выгнать из корабля последнюю летучую жабу, злобно верещащую и гадящую на каждом повороте, и соскрести с полотка остатки растительности. Осталась только цистерна, слишком тяжелая и громоздкая, чтобы тащить ее по каменистому берегу. Разве что с концами запустить с горки, но Станислав почему-то не утвердил это рацпредложение. Пришлось снова использовать примитивный физический труд.

– Холодно, – поежился Теодор, пытаясь затылком ввинтиться в полусползший капюшон, но тщетно. Обе руки пилота были заняты ведрами.

Полина задрала голову и, щурясь от ветра, попыталась рассмотреть кружащих в небе птиц – длинномордых, с полупрозрачными крыльями и четырьмя поджатыми под чешуйчатое брюшко лапами. Ничего общего с крылатыми жабами, как у бабочек – с гусеницами.

– Ну что, выплескиваем? – Пилот брякнул ведра у линии прибоя, отколупнул крышку с первого и взял его наперевес.

– Стой, куда?! – опомнилась зоолог. – Не выплескиваем, а наклоняем и осторожно выливаем! И я хочу видеозапись этого торжественного момента.

– А если не получится – выловим их и повторим заново? – Теодор, невзирая на возмущенные вопли подруги, шваркнул содержимое ведра на два метра вперед. Среди клочьев пены мелькнули ошарашенно извивающиеся тельца, быстро опустившиеся на дно. Сквозь успокоившуюся воду было видно, как они сначала собрались в стайку, а потом, будто по сигналу, ринулись на глубину. Дэн со Станиславом и Михалычем тоже опорожнили свои ведра, а за ними, смирившись с судьбой, и Полина.

«И все-таки могли хотя бы спасибо сказать», – с досадой подумал капитан. Но ворчать не хотелось. Хотелось стоять и смотреть на серебристую закатную дорожку, представляя целеустремленно плывущих к горизонту личинок. Однажды некоторые из них осознают, что отличаются от неразумных сородичей, выберутся на берег, обретут приемных родителей, вырастут, разлетятся по всему космосу, обзаведутся семьями – а потом вернутся на Мерак, и все повторится сначала.

В этом определенно что-то было.

* * *

Когда солнце село и вконец озябшая команда развернулась к транспортнику, рядом опустился меракийский флайер, напоминающий конусовидную морскую ракушку. Внутри сидел только пилот, которого прислали отвезти Станислава в космопорт, чтобы оформить прилет и улет с планеты. Мол, если корабль уже сел, то лишний раз гонять его в атмосфере не стоит – в это время года здесь много мелкой летучей живности, которая норовит самоубиться об обшивку.

– Ну хоть пешком идти не заставили, – проворчал капитан, больше жалея обшивку. – Ладно, ребята, я быстро. А вы отдыхайте пока.

Приказ команда безоговорочно одобрила, хотя каждый понял его по-своему: Михалыч по возвращении на корабль тут же завалился спать, Вениамин бросил в кружку с кипятком таблетку шипучего витаминного тоника и притворился, что это свежий вкусный кофе, Теодор ушел в свою каюту разводить удобрения для конопли, пока она не последовала примеру елки, а Дэн, развалившись в кресле, просматривал всегалактическую навигационную сводку.

– Все, я умерла! – громко объявила Полина, стягивая с руки коммуникатор и перекидывая через нее банный халат. – И если какая-нибудь зараза постучится в дверь ванной раньше чем через час, то я утащу его в могилу вместе с собой.

Девушка удалилась отмокать, и почти сразу же Маша доложила о срочном вызове по инфранету. Обычно их принимал капитан, в его отсутствие – следующий по рангу, то есть доктор, а потом пилот. Но поскольку на месте сейчас был только Дэн, это сомнительное счастье досталось ему.

Собственно, рыжий привык, что на него орут по поводу и без. К тому же эта тетка ничего ему сделать не могла, и киборг преспокойно пропустил вступительный скандал мимо ушей, продолжая заниматься своим делом, пока в бурном потоке обвинений и угроз обратиться в полицию не мелькнул конкретный вопрос:

– Куда вы, такие-сякие, подевали Полину?!

– Она умерла, – рассеянно отозвался навигатор. Похоже, один фрагмент трассы требовал замены: на станции «ДЛ-30» проходил слет кобайкеров, и в ближайшие три дня воспользоваться тамошней гасилкой будет очень проблематично.

Затянувшееся молчание все же заставило Дэна оторваться от работы и глянуть в диалоговое окно. Тетка по-прежнему была там, с открытым ртом, выпученными глазами и прижатой к сердцу рукой, будто схваченная стоп-кадром.

– Что-то случилось? – вежливо поинтересовался рыжий. – Ретранслировать вас на капитанский коммуникатор?

– Нет! – отмерев, взвизгнула тетка. – Мне не нужен ни ваш ужасный капитан, ни пилот-сатанист, ни эти алкаши, доктор с техником! Я хочу поговорить с трезвым вменяемым человеком, который наконец объяснит мне, что там у вас происходит!

– В таком случае ничем не могу вам помочь, – невозмутимо ответил киборг и отсоединился.

* * *

Через час воскресшая и разрумянившаяся Полина прошлепала тапочками к столу, нацепила комм, осмотрелась и с удивлением спросила:

– А что, Станислав Федотович еще не вернулся?

– Нет, – спокойно ответил рыжий. До космопорта было довольно далеко, флайер в интересах экологии летел медленно, и Дэн пока не видел смысла беспокоиться. Вот через полчаса – пожалуйста.

– И на связь не выходил?

Навигатор покачал головой и на всякий случай сообщил:

– Только какая-то женщина по межпланетке звонила.

– Какая? – насторожилась девушка.

– Вот. – Дэн, не утруждая себя описанием, просто скинул ей на комм картинку – киборг автоматически сохранял в цифровой памяти изображения всех людей, с которыми общался дольше пяти секунд.

– Ой, – Полина наклонилась, чтобы получше ее рассмотреть, и тут же потрясенно отшатнулась, – это же моя мама!

– Извини, – слегка смутился Дэн. – Я не знал.

– А что, вы поругались? – Девушка хорошо знала непрошибаемый характер рыжего, но мамин, увы, знала еще лучше. За свою ненаглядную дочурку она готова была порвать в лоскуты даже киборга.

– Нет, я просто сказал, что ты умерла, и дал отбой. – Навигатор повернулся к заходящему в пультогостиную пилоту и с любопытством спросил: – Кстати, Тед, а что такое «сатанист»?

Полина побледнела и бросилась в свою каюту, к личному терминалу.

* * *

С документами Станислава Федотовича возникла какая-то проблема. К счастью, карточки экипажа (в том числе поддельную) таможенник успел проверить, так что нелады, похоже, были собственно с кораблем. Таможенник дважды сверил его номер с базой, потом долго перелистывал вирт-окна с непонятными значками и, отключив транслятор, с кем-то советовался по имплантированному в губу комму, после чего наконец объявил:

– Вы не забрали компенсацию.

– Какую еще компенсацию? – удивился капитан.

– За добровольный уход из жизни ради продолжения жизни на планете, – пояснил таможенник таким суровым тоном, будто, наоборот, это Станислав что-то ему задолжал. – Обычно мы выплачиваем ее собственно исполнителям, но главным условием является проведение нереста именно на Мераке. А поскольку доставку личинок взяли на себя вы, значит, и компенсация полагается вам.

– Но это из-за нас они не успели на Мерак вовремя, – ради справедливости заметил Станислав.

– На чартерный рейс они опоздали по своей вине. – Меракиец уже протягивал капитану типовой планшет для заключения сделок, где отображался дубль-договор на двух языках.

– А какой смысл в компенсации, которой они все равно не смогли бы воспользоваться?

– Наследство, – пояснил таможенник. – Приемным детям и друзьям, чтобы смягчить скорбь от потери, либо тем, кто был рядом и поддерживал их в трудный час. Все по закону, не сомневайтесь. У нас часто бывают подобные случаи, правда, в роли доставщиков люди оказались впервые.

– Ну не сказать чтобы мы их так уж поддерживали… – замялся капитан, вспомнив, какими словами они с командой поминали покойных и их потомство. Оказывается, здесь это обычное дело – когда прилетает корабль и вываливает в море гору живности? Тогда неудивительно, что к ним так прохладно отнеслись. Это для женщины роды – главное событие в жизни, а для персонала больницы – рутина.

– Не переживайте, – уже с легким раздражением булькнул меракиец. За Станиславом успела собраться небольшая, недовольно ворчащая очередь. – Это небольшая сумма, и она ни к чему вас не обязывает. Поставьте свой оттиск здесь и вот здесь и можете быть свободны.

* * *

В пультогостиную Полина вернулась совсем расстроенная.

– Ну как? – поинтересовался Тед. – Успокоила мамашу?

Девушка вяло махнула рукой:

– Она уверена, что я попала в секту. Или в банду. Или что вы похитили меня на органы. Или зазомбировали, и я сейчас переписываю на Станислава Федотовича завещанную мне прабабушкой комнату в пригородном мультиблоке.

– А комната большая? – уточнил Вениамин.

– Девятнадцать метров. Сорок третий этаж.

– Что-то мелковато для гуру такой могущественной секты, – усмехнулся доктор.

– Ну так с каждого адепта по комнате – гуру особняк, – развела руками девушка.

– Но ты же ей сказала, что это неправда? – возмутился Теодор.

– Сказала, а толку? Она твердит, что сектанты неадекватно воспринимают реальность, а сама несет какую-то чушь: про пьянство и разврат на борту, многодетную семью Станислава Федотовича, зарезанную кошку…

– Точно, чушь, – поспешно подтвердил пилот, избегая смотреть подруге в глаза. – Странная какая-то тетка… в смысле, мама.

– Не то слово, – вздохнула девушка. – Требует, чтобы я немедленно вернулась домой и показалась ей со всеми органами.

– И что ты ей сказала? – напряглись приятели.

– Что-что… – проворчала Полина. – Заверила, что ее душевное спокойствие мне дороже всего, и как можно осторожнее намекнула, чтобы она сходила к психиатру. Она жутко обиделась, и я ей больше не дочь.

– И что теперь? – виновато спросил пилот.

– Теперь, – Полина размотала полотенце и тряхнула мокрыми волосами, – я пойду и повешусь с горя. Чтобы мама рыдала и каялась на моей могиле.

– А как-нибудь менее радикально этот вопрос решить нельзя? – с тревогой спросил Дэн.

– Можно, – успокоила его девушка. – Завтра-послезавтра она наверняка позвонит и удочерит меня обратно. Только на этот раз вы меня сразу позовите!

* * *

Кошка встретила Станислава в шлюзе.

– Что, опять? – хмуро поинтересовался у нее капитан.

Но хвостатая дармоедка не стала к нему приставать – просто небрежно мяукнула (мол, заходи, коль приперся!) и проскользнула мимо, на трап.

Станислав встрепенулся. Одно дело – космопорт с камерами наблюдения и сотней свидетелей, и совсем другое – пустынный пляж. Пожалуй, можно себе позволить небольшое загрязнение окружающей среды кошками. Пусть теперь меракийцы помучаются, отлавливая ее и отвозя на родную планету! Капитан представил, с какими лицами правительство Земли встретит торжественную делегацию с Мерака, и злорадно заухмылялся. «Мы пролетели через полгалактики, чтобы вернуть вам животное, которое, по нашим сведениям, является священным в одной из ваших культур!» – «Угу, выкиньте ее где-нибудь поближе к помойке».

Станислав пару минут поупивался мыслями о мести, потом воровато покосился на пустой коридор, вернулся на трап, подцепил любопытно принюхивающуюся кошку носком ботинка, забросил обратно в шлюз и угрожающе прошипел:

– Только никому не говори, ясно?

Кошка оскорбленно встряхнулась, задрала хвост и танцующей походкой побежала впереди капитана.

* * *

– Чего так долго-то? – обеспокоенно поинтересовался Вениамин. – Таможня к чему-то придралась?

– Нет. – Станислав устало бросил планшетку с документами на стол и принялся расстегивать пуговицы кителя. – То есть да, пришлось уладить кое-какие формальности. Мы нежданно-негаданно оказались наследниками той пары меракийцев и получили нечто вроде социальной помощи от государства.

– Много? – оживилась команда, стягиваясь поближе.

– Да нет, мелочь какая-то. – Капитан спохватился, что в спешке и от растерянности не сообразил уточнить размер суммы. – Сейчас гляну, может, уже перечислили.

Станислав Федотович «вытащил» из комма маленькое вирт-окошко, тронул иконку личного счета.

Вениамин многозначительно закашлялся.

– Ага, мелочь! – расшифровал его внезапную простуду Теодор. – Всего-то три тысячи единиц, в пять раз больше наших убытков!

– Ура? – шепотом уточнила Полина.

Станислав поморгал, дабы убедиться, что нули не двоятся у него в глазах, а перед тройкой нет минуса. После чего снова, под недоуменными взглядами экипажа, застегнул китель, поправил фуражку и торжественно объявил:

– Всем – зарплату за два месяца и премиальные в таком же размере!

– Ура! – уже без сомнений завопила команда.

Часть вторая

Погрузчик заклинило в самый неподходящий момент: на последнем ящике, уже наполовину спущенном с вилки. Огромный тяжеленный куб намертво заблокировал проем, ни туда ни сюда.

– А-а-а, чтоб тебя черная дыра побрала! – заметался вокруг владелец груза. – Надо бежать на склад за помощью, без БЧР тут, похоже, никак!

Капитан, сохраняя абсолютную невозмутимость, сделал ему знак успокоиться и активировал комм:

– Дэн, подойди, пожалуйста, к грузовому шлюзу.

Спустя пару минут к месту катастрофы вразвалочку приблизился худой заспанный парень в мятых джинсах и черной футболке с косой надписью «Лучший Навигатор Галактики», вытащил руки из карманов и вопросительно уставился на капитана. Тот так же молча показал ему взглядом на ящик.

Парень слегка наклонил рыжую всклокоченную голову, оценивая масштаб бедствия, потом обогнул погрузчик, вскочил на вилку и уперся в ящик правым плечом.

– Там же тысяча двести кило… – с раздражением начал грузовладелец, поперхнулся и потрясенно закончил: – …грамм.

Ящик с грохотом перевалил через порог, проскрежетал по полу и встал в нужную ячейку, осталось только закрепить.

– Все, Станислав Федотович? – зевнул рыжий, выходя из шлюза.

– Да, спасибо.

Парень кивнул, небрежно отряхнул руки о джинсы и отправился досыпать. Посрамленный погрузчик сдал назад, погромыхивая нелепо оттопыренной вилкой.

Грузовладелец уставился на капитана со смесью благоговения и ужаса. Если здешние навигаторы так суровы, какие же тогда у него киборги?!

* * *

Персональную каюту Дэн по-прежнему игнорировал, а диванчик, в отличие от свитера, был дорог не только навигатору, поэтому команда смирилась с этой блажью рыжего. Но снова заснуть не удалось – пришел Теодор, свежий и бодрый после утреннего душа, и с боевым кличем содрал с напарника одеяло:

– Команда, па-а-адъем! Солнышко встало, птички запели, кошечки замяукали!

Собственно, чертова кошка Теда и разбудила, отчего-то решив, что сегодня только он достоин наполнить ее миску. Свой пинок нахалка получила, но накормить ее все равно пришлось.

– Я в курсе, – проворчал Дэн, прикрывая лицо локтем. – И, в свою очередь, хочу поставить тебя в известность, что я лег спать всего два часа назад.

– Что ж ты так себя не бережешь? – посетовал пилот и, ухватив приятеля за ногу, рывком попытался сдернуть его на пол.

Киборг в последний миг выбросил руку вперед, уцепившись за боковину диванчика, и дальше Тед мог с тем же успехом тянуть за привязанный к ней трос. Только сам диванчик с места сдвинул.

Пилот, не угомонившись – утро действительно было солнечным и располагающим к измерению молодецкой силушки, – не выпуская ноги, обошел диванчик и аккуратно уложил напарника животом на холодный пол.

– Теодор, ты знаком с понятием «совесть», распространенным в некоторых человеческих культурах? – Дэн вынужденно разжал пальцы и поднялся. Всерьез он на приятеля не обиделся, прекрасно чувствуя разницу между дурачествами и издевательствами. Скорее наоборот: рыжему приятно было осознавать, что он может безнаказанно как огрызнуться на Теда, так и отплатить ему тем же. Но навигатор действительно не выспался и предпочел бы, чтобы пилот выражал свои дружеские чувства как-нибудь по-другому. Например, тихонько прошел мимо.

– А то! – заверил его Теодор. – Поэтому и возмущаюсь: как тебе не совестно дрыхнуть, когда я давно проснулся и жажду развлечений?

– Каких?

– Ну… Давай подеремся, что ли! – азартно предложил пилот. Транспортник третьи сутки стоял в порту Седьмого Луча (название имело некий местно-религиозный смысл, ускользнувший от космолетчиков), собирая заказы, и Теодора переполняла нерастраченная энергия. – Вместо зарядочки.

Рыжий как-то странно, будто даже с испугом уставился на приятеля.

– Я не буду с тобой драться, – тихо, но твердо сказал он.

– Почему? – изумился Тед.

– Ты человек.

– Это еще что за дискриминация? – хохотнул пилот. – Не активируй импланты, и все нормально будет, на равных. Ты же дрался с теми байкерами и с грабителями потом.

– Их я поломать не боялся.

– Меня тоже поломать сложно. Давай повеселимся! – Пилот по-боксерски выставил кулаки и азартно запрыгал на месте.

Навигатор попятился, глаза у него стали совсем несчастные.

– Ну хочешь, я просто постою? – обреченно предложил он.

Теодор сначала не понял, что он имеет в виду, а потом страшно оскорбился:

– Ты что, рехнулся?! Я же размяться хочу, а не кого-то побить! Скучно же, всю задницу уже отсидел.

– Скучно – пойдите наконец каюту из-под меракийцев вымойте, – посоветовал Станислав, заходя в пультогостиную. – А то там до сих пор клочья плесени на потолке. Или ждете, когда высохнет и сама отвалится?

– Конечно нет, – неубедительно возразил пилот. – Но мы же вроде сегодня стартовать собирались?

– Вечером, – разочаровал напарников капитан. Дэн пожертвовал сном как раз ради трассы, перепроверяя ее напоследок. – У местных жителей сегодня праздник, ежегодное сошествие с небес какого-то святого, и до шести часов все полеты запрещены.

– Они что, боятся, что мы с ним столкнемся? – хохотнул Теодор.

– Какая разница? – пожал плечами Станислав, не признаваясь, что в первую очередь тоже подумал именно это. – Надо уважать чужие верования.

– Я уважаю, – возразил пилот, – кроме тех, которые противоречат моим.

– А у тебя они разве есть? – удивился капитан.

– Конечно, – и глазом не моргнул Теодор. – Я поклоняюсь Пресвятой Троице: Светлому, Темному и Нефильтрованному. А их здесь не только на вынос – даже на розлив почитать запрещено! Прикиньте, захожу я под вывеску «Приют усталого путника», а там оказался не бар, а портовый храм. И сто пар глаз на меня сразу – хоп! Здравствуй, говорят, новый брат, зайди и раздели с нами эту прекрасную проповедь о тщете всего сущего.

Пилот так красочно изобразил ужас окруженного миссионерами каннибала, что капитан невольно содрогнулся.

– И что?

– Я сказал, что еще не настолько устал, и быстренько смылся. Ну ее на фиг, такую родню!

– Станислав Федотович! – В пультогостиную влетела Полина, воодушевленно пылая глазами. – Я в новостях прочитала, что в двенадцать часов на центральной городской улице начнется торжественное шествие, можно мы тоже сходим?

Капитан заколебался. С одной стороны, отпускать экипаж с корабля накануне отлета не хотелось, с другой – что с ними может случиться в тихом колониальном городке, где даже баров нет? Пусть и правда проветрятся перед рейсом.

– Можно, – скрепя сердце согласился он. – Только вначале все-таки уберите каюту, а то в нее даже заглядывать страшно. И в вентиляции до сих пор что-то по ночам скребется.

Теодор воодушевленно потер ладони и предположил:

– Это призрак Моси, который не смог обрести покоя и теперь будет вечно скитаться по корабельным воздуховодам.

– Призрак звенел бы цепями и выл, – не согласилась Полина. – Так что либо это упырь, либо мы выкинули не всех меракийцев.

– С тех пор уже две недели прошло, – не поверил пилот, прошлой ночью тоже слышавший странный шорох в толще стены. – Давно должны были или передохнуть, или вылезти.

– А по-моему, там просто один из клапанов засорился, – сонно проворчал рыжий, разрушив зловещее очарование тайны. – Звук аритмичный, но локальный и явно механического происхождения.

– В общем, беритесь за дело, – подвел итог Станислав. – Чем раньше закончите, тем дольше погуляете.

Дэн с тоской посмотрел на диванчик и поплелся в душ.

* * *

На выходе в город возникла небольшая, но неприятная заминка – оказалось, что по местным законам киборг должен внешне отличаться от человека. Идентификационный чип, вживленный в дельтовидную мышцу и читающийся типовым полицейским сканером, таможенника не устроил.

– Надо, чтобы всем было ясно издалека, – пояснил он, неприязненно косясь на рыжего, скромно держащегося позади приятелей. – Тем паче это «шестерка», от нее всего можно ожидать.

– Например? – с досадой поинтересовался Теодор.

– Закон есть закон, – отрезал таможенник. – Все транспортные средства должны быть с номерами, животные – в намордниках…

– Птички в памперсах?

– Будете хамить – вообще никого из космопорта не выпущу, – припугнул таможенник. – Знаю я вас, космическую матросню: все равно вам наши достопримечательности побоку, только и думаете, как бы в злачном месте напиться и побуянить.

– О, здесь все же есть злачные места? – оживился пилот.

– Это метафора, – таким ледяным тоном сказал таможенник, что Полина испугалась, как бы их не заставили надеть намордник на самого Теодора.

Как ни странно, меньше всех эта ситуация оскорбила собственно Дэна. К незнакомым людям он по-прежнему относился настороженно, и его вполне устраивала привычная роль невидимки при хозяевах.

– Пойду переоденусь, – только и сказал он, не желая пачкать любимую футболку большими голографическими штампами, переливающимися на солнце и флуоресцирующими в темноте.

– Идиотизм какой-то, – проворчал пилот, когда космолетчики наконец миновали контрольно-пропускной пункт. – Рубашку же запросто можно снять.

– Предполагается, что я до этого не додумаюсь, – меланхолично заметил Дэн.

– Ну так сними, – предложила Полина. – Он нас уже не видит.

– Зачем? – Рыжий посмотрел на подругу с искренним и совершенно логичным, с его точки зрения, недоумением: во-первых, на улице было не настолько жарко, во-вторых, если полиция вдруг решит проверить их документы, придется платить штраф.

Девушка промолчала, рассудив, что, если самого Дэна ничего не напрягает, не стоит и объяснять ему, почему должно.

Город Седьмая Волна образовался, как и большинство подобных поселений, вокруг места посадки корабля колонизаторов. Его ржавый остов торжественно возвышался на центральной площади, напоминая жителям, откуда они пришли, и одновременно о том, что черта с два они отсюда уйдут. С изобретением прыжкового двигателя проблема перенаселенности Земли и обострившейся на этой почве межнационально-расово-религиозной вражды разрешилась сама собой: недовольные землей бетонированной строили звездные ковчеги и улетали на поиски земли обетованной. Разумеется, их предводители чаще оказывались не Моисеями, а Сусаниными, но обосновавшаяся здесь община, похоже, молилась кому надо: им досталась кислородная планета земного типа, с дефицитом пресной воды, зато избытком металлов и редких силикатов, которые они успешно экспортировали.

Впрочем, религиозными фанатиками местные жители не выглядели – женщины одевались по погоде, демонстрируя обнаженные ноги и шеи, подростки с гвалтом гоняли на геомагнитных скейтах, над перекрестками крутилась реклама популярных галактических брендов. Правда, прохожих на улицах с невысокими чистенькими домиками – и в парке, куда свернули космолетчики, – было на удивление мало, да и большинство магазинов не работало. Видно, все сидели по домам и готовились к празднику.

– Какие странные скульптуры, – заметил Теодор, разглядывая стоящие вдоль дорожек глыбы с шишковатой поверхностью, похожие на измятые ребенком куски пластилина. Некоторые достигали пяти метров в высоту, другие, напротив, растекались причудливыми кляксами или составляли горки из разноцветных комьев – серых, черных, красных.

– Это не скульптуры, – с ноткой превосходства хихикнула Полина. – Это деревья.

– А где у них листья и ветки?

– На такой засоленной почве распушаться невыгодно, один жаркий денек с интенсивным испарением – и растение превратится в воблу. А эти галофиты, напротив, впитывают влагу из ночного воздуха, накапливая ее в бочкообразных стеблях. Кстати, это декоративная разновидность основной сельскохозяйственной культуры планеты.

– То есть они выращивают воду?!

– Ну да. Опреснять ее выходит дороже, к тому же жмых идет на корм скоту, а цветочные почки – в пищу поселенцам.

Теодор облизнул губы и ощутил горьковатый привкус – даже пыль здесь была просолена насквозь.

– Я все-таки убей не понимаю – чем им помешало пиво? – с отвращением проворчал он.

Женщина с трехлетним ребенком, мимо которой проходили космолетчики, неодобрительно поджала губы и повысила голос, чтобы чадо не расслышало святотатственных речей чужака.

– Тед, ты же прекрасно обходился без него почти месяц, – укоризненно напомнила Полина. – А тут пару дней, до следующей станции, не можешь потерпеть? К тому же в холодильнике у тебя еще две банки стоит.

– Меня возмущает не отсутствие пива, а ущемление в правах!

– О да, ты тут у нас самый ущемленный! – Полина заметила одну из немногочисленных работающих палаток и повернулась к Дэну: – Хочешь мороженого?

– Чего мороженого? – не понял рыжий, отвлекаясь от разглядывания гор на горизонте. Что-то его там настораживало, да и вообще киборг лучше остался бы на корабле, но не захотел портить друзьям настроение, разрывая компанию.

– Ну, просто мороженого. Лакомство такое, холодное.

– Мне тоже купи, – опередил его пилот. – Только не белое, а с какой-нибудь начинкой.

Полина сходила к палатке и вернулась с тремя разноцветными упаковками.

– Извини, с пивом не было, – ехидно сообщила она. – На, держи ореховое. Дэн, тебе шоколадное или в шоколаде? Я так и не решила, какое больше хочу.

– Давай это. – Навигатор наугад взял левое и, незаметно подсматривая за друзьями, развернул обертку. Такой еды он раньше не пробовал – на «Черной звезде» проще было раздобыть обогащенный спирт и маринованные грибочки с необычным эффектом, чем мороженое. Оно понравилось Дэну определенно больше.

Тропинка вывела космолетчиков в центр парка, занятый единственным, зато внушительным аттракционом. «Звездная горка» смахивала на огромный ком проволоки, измятой атомным взрывом. Самый высокий горб скрывался в облаках, а судя по уходящему под землю тоннелю и отголоскам скорбных воплей, напоминающих об аде, внизу строители тоже много чего накрутили. Кабинка двигалась по единственному магнитному рельсу, а временами и без него, перепрыгивая через десятиметровые разрывы и скрипя так, словно вот-вот развалится. Скрип был особой гордостью создателей аттракциона и пробирал до мозга костей благодаря новейшей технологии интрополифонии.

Полина подошла поближе, посмотрела на ценник возле кассы и содрогнулась сильнее, чем при виде горки.

– Не больно-то и хотелось, – проворчала она, чтобы унять разочарование. Прошлая (она же пока единственная) зарплата оказалась такой долгожданной, что удержаться и не развести ее на то, в чем космолетчики долго себе отказывали, было невозможно. К тому же половину денег Полина торжественно отправила маме, чтобы та наконец успокоилась: если ее дочку и распродают на органы, она, по крайней мере, в доле.

Теда с Дэном горка не заинтересовала – пилот не любил бешено мчащиеся жестянки, которыми не мог управлять, а рыжий вообще не понимал, зачем вхолостую поднимать себе уровень адреналина. К тому же эта штука неприятно напоминала ему установку для тестирования «продукции» в «DEX-компани». Но, заметив, что подруга отстала, напарники тоже остановились.

Полина наконец отвернулась от кассы – и столкнулась с незнакомым парнем хипповатой, но симпатичной внешности: брендовая майка и джинсы, легкая небритость, волосы, заплетенные в модные в этом сезоне флик-косички.

– Привет, красотка, – ухмыльнулся он, явно пытаясь выставить себя развязнее и маскулиннее, чем был на самом деле. – Что, хочешь прокатиться, но боишься? А если в хорошей компании?

Тед быстренько догрыз мороженое, кинул палочку в уличный утилизатор и уже собирался подойти и шугануть нахала, но Полине тот чем-то приглянулся. Скорее всего, халявным катанием.

– Ой, ну даже и не знаю… – затрепетала она ресницами, одновременно украдкой отмахиваясь от пилота. – А точно в хорошей?

Теодор понимающе ухмыльнулся, поднял руку с коммом и выразительно по нему постучал: мол, если что – свисти!

– Что-то у меня от мороженого только аппетит разыгрался. Может, пойдем пообедаем?

– А как же Полина? – Рыжий непонимающе и даже немного обиженно уставился вслед парочке, залезающей в кабинку.

– Ничего, ее и без нас покормят, – заверил его приятель.

– Почему?

– Потому что, – Тед покровительственно положил руку на плечо киборга, направляя его к автоматической кафешке, – перед нами разворачивается классический ритуал съема: сначала затащить девчонку в какое-нибудь интересное место, где можно выставить себя крутым перцем – например, приобнять на вираже, когда она будет визжать от ужаса, подать руку на выходе из кабинки, а то и вынести из нее на своей мужественной груди. Потом он пригласит ее в ближайшую забегаловку, закажет столик на двоих, оплатит счет и они будут болтать о всякой ерунде…

– Как мы с тобой сейчас?

– Как два человека разного пола! – поспешно уточнил Теодор, отдергивая руку. – По крайней мере, в большинстве случаев.

Стоило посетителям переступить порог кафешки, по полу декоративной змейкой побежали стрелки, указывая дорогу к свободному столику на ножке-тумбе, а когда приятели уселись на антигравитационные сидушки, вокруг выросла прозрачная голубоватая завеса, гасящая звуки.

Пока Теодор с недовольным бурчанием просматривал вирт-окошко с меню – все напитки в нем были безалкогольными, Дэн сосредоточенно обдумывал полученную информацию.

– А в чем смысл этого ритуала? – наконец спросил он.

– Ну, если все пойдет по маслу, – пилот брезгливо щелкнул ногтем по иконке «Готово», отсылая заказ на кухню, – то закончится в каком-нибудь укромном месте.

– Чем?

– Чем, чем – этим самым! – Круг в центре стола предупреждающе замигал, потом превратился в дыру и из нее выдвинулся заставленный едой поднос. Пилот снял с него высокий стакан с коктейлем и спохватился: – Ах да, ты же… В общем, секс – это когда…

– Я знаю, – огорошил его Дэн. – Я видел несколько порнографических фильмов.

– И? – оживился приятель.

– Принцип я понял, – осторожно сказал рыжий. – Но, похоже, с репродукцией этот процесс соотносится только технически.

– Неужели ни одна из киношек не показалась тебе достаточно… – пилот хихикнул, – …познавательной?

– Только одна, с собачкой.

Теодор поперхнулся коктейлем, и Дэн счел нужным пояснить:

– Она единственная получала удовольствие от происходящего. Остальные притворялись.

– Ах да, этот твой детектор, – облегченно вздохнул пилот. – Тогда просто поверь мне: смысл есть. Поэтому, думаю, Полину можно не ждать. Она сама попозже на корабль вернется.

Но Полина вернулась уже через двадцать минут, то досадливо поджимая губы, то растягивая их в неудержимой усмешке.

– Спекся на первой же мертвой петле, – презрительно доложила девушка, одной рукой цапая с тарелки Дэна ломтик жареного водоплода, а другой подтягивая от соседнего столика свободную сидушку. – Если бы я не поддержала его на выходе, он бы наверняка рухнул.

– И на этой стадии ритуал съема прервался? – Рыжий сочувственно пододвинул ей тарелку.

– Нет, – Полина не выдержала и снова начала подхрюкивать, – на стадии, когда я жизнерадостно сказала: «Ну что, а теперь по пирожку?» В общем, я пару минут постояла под дверью ближайшей биокабинки, поняла, что это надолго, и вернулась к вам.

– То есть секса у тебя сегодня не будет? – дотошно уточнил Дэн.

Надкушенный ломтик выпал у девушки изо рта.

– А должен был быть?!

– Тед сказал, что да.

Пилот резко увлекся потолком и художественным свистом, игнорируя уничижительный взгляд подруги.

– К твоему сведению, – отчеканила она, – приличные девушки на первом свидании даже не целуются. К тому же это исключительно идиотский метод съема, сомневаюсь, что он вообще у кого-то срабатывает.

– Не сомневайся, – самодовольно заверил ее Теодор. – У меня куда более крепкий желудок.

Полина в отместку взяла его стакан и, свирепо глядя на приятеля поверх крышечки, с предельно мерзким звуком всосала через трубочку остатки коктейля.

– Как тебе горка-то? – поинтересовался Дэн, решив прояснить вопрос с человеческими ритуалами как-нибудь в другой раз.

Девушка пренебрежительно фыркнула.

– Помнишь, Тед на той неделе новый флайер обкатывал?

– Такое забудешь! – искренно сказал навигатор.

– Ну так вот, жалкое подобие!

* * *

Сегодня капитан был собой доволен: сто раз отжался – и даже дыхание не сбилось. «Ну, почти не сбилось», – убедил себя Станислав, старательно его выравнивая. Теперь можно с чистой совестью развалиться на диванчике, почитывая книгу и попивая кофе, пока молодежь не вернулась с прогулки – ибо капитан должен быть суровым космическим волком, а не предающимся неге пенсионером с наброшенным на ноги пледом и свернувшейся поверх кошкой.

Последнее показалось Станиславу совсем уж перебором.

– Брысь! – Капитан сначала подрыгал ногами, а потом встряхнул плед за край. Кошка бултыхнулась вместе с ним и протестующе заорала, но на пол все равно не спрыгнула.

– Милый, ты сильно занят? – бархатным голосом осведомилась Маша.

Станислав обернулся к голоподставке, и небрежно задрапированная простыней блондиночка с недовольной гримаской («Фу, твои гадкие друзья опять нас прервали!») протянула ему розовый видеофон со стразиками. Капитан машинально попытался его взять, выругался, откинул плед на благодарно заурчавшую кошку и с опаской подошел к терминалу. Вся команда с некоторых пор побаивалась межпланетных звонков, хоть Полина и уверяла, что на ближайшую неделю мама обезврежена, а потом девушка позвонит ей сама.

К счастью, на этот раз обошлось.

– Харальд! – Станислав мигом перестал жалеть о прерванном отдыхе. – Ну что, есть новости о похищенных?

– Увы, нет. – Широкая улыбка рудокопа сразу померкла. – И, похоже, не будет. Каждый день допытываюсь у инспектора, как продвигается расследование, и энтузиазма в его голосе все меньше: если пиратов не удалось догнать по горячим следам, то шансы найти их лагерь и что-либо доказать ничтожны. Скорей всего, они давно перепродали груз, до поры до времени припрятали штурмовой корабль и спокойно разгуливают по курортным планетам, проматывая выручку.

– Вот сволочи, – расстроился Станислав, полагавший, что Харальд звонит ему, чтобы поделиться радостной вестью. – А сам-то ты как? Уже добрался до дома?

– Что я там забыл? – беспечно отмахнулся рудокоп. – Подлечился и снова в строй, с понедельника к новой работе приступаю. – Рудокоп, привлеченный каким-то звуком, тревожно глянул через плечо, успокоился и пояснил: – Рикки пока со мной живет, из родни у него только бабушка, которая, похоже, не горит желанием нянчить внука. Не хочу, чтобы он наш разговор слышал, специально дожидался, когда мальчик заснет. Он все еще верит, что отец скоро вернется.

– И ты верь, – подбодрил его капитан. – Судьба – она дама ветреная, никогда не угадаешь, чем и когда повернется. Уж я-то знаю!

– Да, я чего хотел-то! – спохватился Харальд. – Ты же в секторе «Д-23-3», верно? На Рыбий Глаз не собираешься заглянуть?

– Крамарская колония? – Станислав вывел трассу в соседнее вирт-окно. Дэн провернул солидную работу, намотав на основную яркую линию кучу полупрозрачных петель из резервных вариантов, если вдруг что-то не заладится и придется мгновенно принимать решение, куда прыгать. – Нет, но она почти по пути, можем сделать шаг в сторону. А что?

– Приятель недорогую и надежную транспортную компанию ищет, я сразу о тебе вспомнил. У вас же с лицензией все в порядке?

– Конечно, – слегка покривил душой Станислав. В дороге могло случиться всякое: кто-то заболел, кого-то срочно вызвали домой в связи с рождением сына или похоронами бабушки, кому-то резко приспичило жениться, а кто-то, чтоб его, вообще сбежал в ночи на чужом катере. Закон допускал замены в экипаже, но ключевые места – пилот, навигатор, капитан, техник и врач – не должны пустовать больше месяца. А он уже подходил к концу. – Что и куда нужно отвезти?

– Примерно три тонны импульсной взрывчатки и пять ящиков цифровых детонаторов. На Мойру.

Станислав удивленно и уважительно присвистнул.

– Твой приятель задумал теракт планетарного масштаба?

– Да, против двадцатикилометровой горной гряды, – рассмеялся Харальд. – Он выиграл тендер на строительство сверхзвуковой трассы, одними дробилками там не обойтись. Но государственные перевозчики дикую цену заломили – мол, опасный груз, высокий риск, а частникам он сам не доверяет: слишком велик соблазн перепродать пиратам и соврать, что ограбили. Возьмешься? Все легально, оплата «чистыми», полторы штуки. Ты ж крамарцев знаешь – без печати и метеорит в свою атмосферу не впустят и не выпустят.

– Возьмусь, – недолго колебался капитан. Деньги были хорошие, а риск на самом деле минимальный. В армии Станислав имел дело с импульсной взрывчаткой и знал, что запустить каскадный процесс ее распада неимоверно сложно. Рядом с ней и курили, и стреляли, а особо одаренные интенданты воровали ее мешками, уверяя, что лучшего удобрения для дачи не сыскать. Главное, не трепаться о грузе направо и налево, чтобы и впрямь пираты не напали. – Спасибо.

– Рад был помочь, – расплылся в улыбке Харальд. – Так когда ты на Рыбьем Глазе будешь? Маякну приятелю.

– Дня через три-четыре, мы сейчас на Новой Земле-7.

– Это какая именно? Вечно в них путаюсь.

– В системе Ската. – Станислав тоже не понимал, почему у колонистов так туго с фантазией. Счет Новым Землям перевалил за два десятка, Эдемов по космосу тоже было разбросано не меньше полудюжины, а сейчас пошли уже и Новые Эдемы. С нечеловеческими цивилизациями таких проблем не возникало: если на их языке слово Роыпкшгцкцукцргл-сссс и означало «Земля», то космолетчики, поглядев на черную планетку с серебристым кольцом, уверенно сокращали ее до «Рыбьего Глаза».

– А, знаю такую, – оживился рудокоп. – У меня там свояк полгода отпахал, ругался страшно.

– Я даже догадываюсь почему, – усмехнулся капитан.

– Во-во. Странно, в остальном же вроде нормальные люди! И наука у них, и культура, и в галактическое содружество входят, а про отмену этого варварства и слышать не хотят. Мол, так нам наша религия велит.

– Что ж, каждый сходит с ума по-своему, – деликатно заметил Станислав, не разделявший вселенской скорби по пиву.

– В яблочко, – рассмеялся рудокоп. – Да, чуть не забыл – Рикки просил передать привет вашему навигатору. Говорит, соскучился.

– Передам, – пообещал капитан. – Как только ребята из города вернутся.

– Прибарахляются или по делам отправил?

– Нет, тут сегодня какой-то религиозный праздник, отпросились поглядеть.

– Случаем, не это проклятое сошествие святого? – Харальд, похоже, пошутил, но, видя, что Станислав не понимает, в каком месте смеяться, поменялся в лице, привстал и гаркнул: – Немедленно отзови их! Там сейчас такое начнется!

* * *

– Странно, – нахмурился Теодор, потыкав в сенсорное окошко комма, – сигнал вызова проходит, а связи нет. Третий раз подтверждаю прием – и тишина.

– А в обратную сторону?

– Та же ботва… Полина, у тебя видеофон есть?

– Не-а, на корабле остался. – Полина на всякий случай перетряхнула сумочку, но тщетно. – Я решила, что на такое расстояние и коммов хватит.

– Вот и я решил. – Пилот досадливо опустил руку. – Как будто глушит их что-то.

Девушка покрутила головой, но ни моста над ней, ни высоковольтной линии не обнаружила.

– Электромагнитный фон самой планеты нестабилен, – сообщил киборг, заметивший эту ерунду еще при посадке, но не придавший ей особого значения: не тот уровень, чтобы навредить здоровью человека либо работе имплантатов. – Идут постоянные хаотические всплески, вызывающие легкие помехи. Здесь, в низине, особенно ощущается.

– Ну, значит, перезвоним, когда из нее выберемся, – успокоилась девушка.

Широкая, под старину вымощенная каменными плитками улица продолжала забирать вниз, и гулялось по ней легко, ноги сами тянули вперед.

– А может, вернемся? – Дэн с надеждой посмотрел в обратную сторону. Город потихоньку заполнялся народом. Ради праздника жители переоделись в просторные светлые одежды, многие несли таблички с надписями – в основном на незнакомом языке, но попадалась и интерлингва: «Да воздастся нам по делам нашим», «Не о пощаде молю, а лишь о прощении», «Осени меня своей благодатью» и тому подобная религиозная чушь. – Вдруг капитану срочно понадобилась наша помощь?

– Да ну, что там могло случиться-то? – беспечно отмахнулся Теодор. – Наверное, просто захотел узнать, как у нас дела.

– К тому же праздник вот-вот начнется, – поддержала его Полина. – Все равно до его окончания транспортник никуда не улетит.

– Тем более без меня. – Пилот глуповато захихикал.

Дэн озадаченно уставился на приятелей. Станислав Федотович не имел обыкновения докучать подчиненным просто от нечего делать, и Тед с Полиной прекрасно это знали. А уж если капитан настойчиво продолжал раз за разом их вызывать, пока связь окончательно не прервалась, то его вряд ли интересовало, почем магнитики в сувенирной лавке.

– Давайте я один схожу, – предложил навигатор.

Разрозненные кучки народа тем временем слились в сплошную толпу, которая, поколыхавшись, величественно тронулась с места и, как сходящая с горы лавина, поползла к площади.

– Иди, – легко согласился Теодор. – А мы еще погуляем. Тут хорошо-о-о… – Пилот с наслаждением потянулся.

– Ты же говорил, что эта планета тебе не нравится, – недоверчиво напомнил навигатор.

– А теперь понравилась. Рыжик, чего ты такой зануда? Расслабься, наслаждайся жизнью, как мы…

– Потому что теперь здесь не нравится мне. – Дэна, в противовес общей эйфории, все больше охватывала тревога. Ни одного ребенка. Ни одного жующего человека. Ни одной обнимающейся парочки. Никакой музыки. И куда ни глянь – восторженные лица и стеклянно блестящие глаза.

– Ну тогда проваливай и не порть людям настроение, – с убийственным благодушием посоветовал пилот.

Полина, казалось, вообще не слышала их разговора, продолжая шагать вперед.

Дэн резко остановился. Толпа тут же поглотила его друзей и утянула дальше, обтекая киборга, как столб, а навстречу ей, величественно перевалив через горный гребень, ползло багровое клубящееся облако. Люди приветствовали его ликующими, все более экзальтированными воплями. Тысячи табличек в едином порыве взметнулись к небу, словно предлагая святому прочесть эту гигантскую страницу.

Туча грохотнула, ощерилась полыхнувшей в глубине молнией. Дэн глубоко вдохнул горячий, пахнущий озоном воздух, нырнул в толпу, нагнал друзей, схватил их за руки и потащил прочь отсюда.

Полина поволоклась за ним без вопросов, все с той же блаженной улыбкой, а вот Теду такое обращение пришлось не по вкусу.

– Эй, какого черта? – возмутился он, отчаянно упираясь и выкручиваясь. – Отпусти меня немедленно!

– На корабле отпущу. Вы ведете себя неадекватно.

– Ща я тебе покажу, кто тут неадекватный!

Удар у Теодора оказался мощный и хорошо поставленный, но Дэн даже не моргнул, только слегка повернул голову, подставляя разбушевавшемуся пилоту более крепкую часть черепа. Окружающие не обращали на странную, идущую против течения троицу ни малейшего внимания, только шарахались в стороны, когда случайно перепадало и им.

Космолетчики были уже в хвосте шествия, на середине подъема, когда что-то – «ж-ж-жих!» – просвистело у щеки Дэна и глубоко врезалось в клумбу, подняв фонтанчик пыли. Киборг вскинул голову, отслеживая траекторию выстрела, и следующая «пуля» впечаталась ему промеж глаз. Это оказалась большая дождевая капля, и ее товарки реденько застучали по плитке, раскрашивая ее темно-серыми кляксами. А потом опять – пронзительное жужжание и брызги сока из глубокой дырки в придорожном водоплоде.

Позади раздался дикий вопль, заглушенный радостными. Выяснять, что за благодать сыплется из сходящего святого, Дэн не стал – оскудевший поток народа наконец позволил ему ускорить шаг, а там и перейти на бег. Заодно и Теодору неудобно драться стало.

На полпути дорогу космолетчикам перегородил полицейский в металлизированном комбинезоне со шлемом, похоже защищавшими стража закона как от материального, так и от духовного воздействия местного божества.

– У вас проблемы? – поинтересовался коп, настороженно переводя взгляд с Полины на Теодора. Стоящий между ними киборг словно был невидимкой.

– Да этот придурок… – начал пилот, но Дэн заглушил его бесстрастным:

– Получена команда возвращаться на корабль. Получено разрешение использовать силовые нетравматические методы в отношении неподчинившихся членов экипажа. Выполняется операция доставки в заданную точку.

– Да врет он, не было никакой команды! – взвился Теодор. – У нас вообще коммы не работают, можете проверить!

– Капитан задал точное время возвращения, – не дрогнул рыжий. – Увольнительная данных субъектов истекает через семнадцать минут сорок секунд.

Полицейский заколебался. Киборги не способы врать, а в остальном рыжий вел себя вполне адекватно, на сбой программы не похоже. С одной стороны, негоже начальнику, а тем паче бездушной машине встревать между человеком и его верой. С другой – все равно истинно верующих среди этих туристов от силы один на десяток, остальные тащатся сюда из чистого любопытства, а потом еще и жалобы пишут. Пусть возвращаются на корабль и сваливают, избавив его от составления нудного протокола.

Полицейский уже собирался посторониться, но тут девушка, продолжая мечтательно смотреть куда-то вперед и вверх, неимоверно печальным голосом протянула:

– Ну во-о-от, а я та-а-ак хотела, чтобы меня осенило небесной благодатью…

Капитанского иммунитета к Полининому обаянию у полицейского не было. Он наконец «заметил» Дэна – пристально посмотрел ему в лицо (стандартный способ привлечения внимания киборга, если не знаешь его номера или присвоенной клички) и, небрежно махнув бляхой, приказал:

– Отпусти их.

Система считывания включилась автоматически, перед внутренним, «машинным» зрением Дэна побежали красные строки: «Доступ подтвержден. Объекту присвоен временный статус «хозяин». Полиция имела право командовать частными киборгами (армейские подчинялись только своему командиру), аннулируя приказы их владельцев. Иначе соблазн нарушить закон руками DEX’a был бы слишком велик.

Рыжий не мигая уставился в блестящий щиток шлема. Отражение было блеклым и искаженным, но программа обработки видеоданных легко приводила его к исходному виду: люди за спиной танцевали, хохотали, обнимались, били себя в грудь, царапали лица, рыдали и что-то выкрикивали, все более нечленораздельно. А иногда – падали, и проплешина в толпе тут же затягивалась. Белое море одежд постепенно становилось розоватым.

– Выполнено. – Киборг разжал пальцы и так быстро, что никто не успел ничего понять, правой рукой ударил полицейского в лоб – только осколки щитка в стороны брызнули, – а левой помог аккуратно улечься на землю.

С хозяевами у Дэна как-то не срасталось.

Полина, едва скользнув по телу затуманенным взглядом, развернулась и потопала обратно, но тут же споткнулась и недоуменно уставилась на правую ногу. Из дырочки в центре ступни медленно, одна за другой выступали и скатывались к подошве вязкие красные капли.

– Больно, – удивленно пожаловалась девушка.

Дэн молча подхватил ее на руки. Ему очень хотелось проделать то же самое с Теодором, вторым слоем и предварительно вырубив – тяжелее, зато проще. Но бить друга рыжий по-прежнему боялся: киборг рассчитывал силу с 0,75 % погрешности, а для некоторых людей это разница между обмороком и смертью на месте.

«Пули» свистели все чаще, а у ближайших домов не было ни козырьков, ни выступов, под которыми можно укрыться. Разве что выбить дверь или окно.

Решиться на это Дэн не успел. С неба коршуном упал флайер военного образца, – узкий, остроносый, – но мирной сине-оранжевой расцветки. Машина зависла в метре от земли, поднимая пыль и качаясь вверх-вниз, как на резинке. Потом криворукий пилот наконец нашел кнопку автопосадки, и машинка с облегченным урчанием сделала все сама.

– Садитесь, живо! – распорядился сидящий за рулем Станислав. Полицейского спецкостюма в корабельном инвентаре не нашлось, но легкий скафандр с радиационной защитой тоже сгодился.

При виде капитана Теодор слегка очухался и без скандала залез внутрь. Дэн подсадил Полину, запрыгнул сам, и флайер, слегка вихляясь (Станислав умел водить – пять лет назад и совсем другую модель), развернулся и полетел обратно.

* * *

По пути к космодрому туча израсходовала всю «благодать», и теперь по обшивке стучали только капли. Над зданиями распустились силовые воронки, жадно всасывающие эту манну небесную – чистая пресная вода на Новой Земле ценилась дороже напитков. Остро пахло мокрой солью, водоплоды на клумбах потемнели и сыто набухли.

– Не знаю, что на меня нашло, – упавшим голосом повторил Теодор, ссутулившись на стуле и избегая глядеть на Дэна: на подбородке у рыжего чернел один синяк, под глазом желтел другой. Рассасывались они быстро, через пару часов и следов не останется, но пилот все равно чувствовал себя последней сволочью. Еще и мутило как с перепоя.

– Зато я знаю. – Станислав успел вполуха прослушать присланный Харальдом инфоролик, пока мчался на выручку команде. – Сезонный всплеск электромагнитной активности ядра планеты. Первых колонистов угораздило высадиться на Новую Землю как раз в том месте, где из-за стыка тектонических плит возникают волны определенной частоты, вызывающие нервные расстройства. А поскольку на корабле летела религиозная община, она тут же радостно это дело обожествила.

– А что за дрянь с неба сыпалась?

– Каменная крошка, прихваченная ветром в горах. Считается, что она обладает чудесными свойствами и приносит удачу… или не приносит. В зависимости от размера. Обычно во время «праздника» погибает от десяти до пятидесяти человек.

– И все это ежегодно происходит в один и тот же день и час? – Дэн тоже нервничал, но не подавая виду и совсем по иной причине. Самовольное нападение на человека (тем более полицейского) было самым серьезным проступком, который только мог совершить киборг. Даже ради спасения хозяйской жизни. Когда угроза миновала бы, тот же капитан «Черной звезды» попросту вытащил бы бластер и пристрелил взбунтовавшуюся машину на месте. Впрочем, его Дэн и не подумал бы спасать.

– Нет, но приборы регистрируют появление и нарастание волн определенной частоты, и, исходя из этого, власти назначают дату сошествия.

– Не понимаю, – потрясенно всплеснул руками Вениамин. – Как можно знать физическую природу явления, причем смертельно опасного, – и молиться ему, объявив божьей волей?

– А как твои больные иногда выживают вопреки медицине?

– Ничего подобного, – возмутился доктор, – у меня еще никто не выживал! – И, смущенный общим смехом, принялся сердито оправдываться: – В смысле я никогда не ставил диагноз «стопроцентно умрет!», многое зависит от скрытых резервов организма…

– А вдруг эти скрытые резервы как раз и есть божья воля?

– Это воля наших генов, образа жизни и силы духа, – упрямо заявил Вениамин. – Если сдаться, лечь, уставиться в потолок и тупо ждать смерти, никакой святой не поможет.

– А может, меня все же полечат? – жалобно напомнила Полина. – Я очень хочу жить, честное слово, но в ботинке у меня уже хлюпает!

– Пошли в медотсек, – распорядился Вениамин и, вооружившись лазерным скальпелем и самонаводящимся пинцетом, вытащил из ранки прозрачный двухсантиметровый осколок, измазанный в крови.

– Ой, это что – стекло? – удивилась Полина.

Доктор поболтал пинцетом в кювете с дезраствором. Жидкость покраснела, но цвет осколка остался прежним.

– Нет, похоже, какой-то камень.

– Драгоценный? – загорелись глаза у девушки.

– Вряд ли, раз они тут запросто с неба сыплются. Зато тебя им не абы кто, а сам святой наградил! – Вениамин протянул осколок пациентке и саркастически добавил: – Наверное, за хорошее поведение.

– А просто под елочку не мог положить, как его земной коллега? – Полина взвесила камешек на ладони. Граммов двадцать, можно или кулон сделать, или, добавив бусин, целое ожерелье сплести, будет шикарный сувенир на память о приключении. – Обязательно надо было в ногу втыкать?

– Скажи спасибо, что не в глаз. Боги – они народ коварный. – Вениамин встряхнул баллончик с антисептиком и под страдальческий писк обработал ранку.

– Взлетаем сразу, как только откроют воздушный коридор, – распорядился Станислав. – Хорошо еще, что полицейский не успел проверить ваши документы, и молитесь, чтобы он, очнувшись, решил, что это ему от святого по лбу прилетело.

«Святой» виновато потер ноющий подбородок, и Теодор не выдержал:

– Давай ты меня тоже ударишь, а?

– Зачем? – не уловил Дэн связи между челюстью и совестью. – Ты ведь извинился. Три раза. Я на тебя не сержусь, честное слово.

– Зато я на себя сержусь! Давай бей, и будем квиты.

– Это тоже такой ритуал? – Киборг в замешательстве посмотрел на капитана, пытаясь понять, не проверяют ли его на вменяемость.

– Это такая глупость, – успокоил его Станислав. – Поэтому сейчас твой напарник сам по-быстрому побьется лбом о стену, утешится и начнет готовиться к взлету.

Теодор совершенно серьезно встал, подошел к стене и гулко ее боднул.

– Помогло? – заинтересованно спросил Дэн.

Пилот постоял, прислушиваясь к ощущениям, и стукнулся еще раз, посильнее.

– Теперь – да! – Теодор, кривясь и пошатываясь, вернулся за пульт, напоследок с досадой бросив: – Что хорошего можно ожидать от планеты, где даже пиво не пьют?

– Могло быть и хуже, – философски заметила прихромавшая обратно Полина, по праву тяжелораненой разваливаясь на диванчике и закидывая перевязанную ногу на спинку.

– Например?

– А ты представь, если бы они еще и пили!

* * *

Новая Земля-7 была не настолько богатой и посещаемой планетой, чтобы содержать при космодроме собственную станцию гашения. Пришлось лететь до корпоративной, на краю системы.

Научно-технический прогресс сделал подвластные людям расстояния огромными и одновременно обманчиво-маленькими. Если в позапрошлом веке опоздавший на автобус человек мог пройти пару остановок пешком, то космический корабль за секунду создавал между пассажирами и провожающими непреодолимую пропасть – даже будь они способны шагать по вакууму. До сих пор иногда случалось, что из ржавого, разваливающегося звездолета на планету в какой-то сотне световых лет от Земли вываливалась кучка полудиких оборванцев – четвертое, а то и пятое родившееся на борту поколение пионеров космоса, а там их встречала развитая инфраструктура с небоскребами, трехуровневым движением, уличными автоматами с сорока видами одинаково безвкусных синтетических бургеров, а то и «Межгалактической сетью заведений быстрого свидания Матушки Крольчихи». Хотя большинство этих «пешеходов», разумеется, давно догнали и перехватили.

Тем не менее бескрайняя звездная россыпь за иллюминаторами создавала иллюзию затерянности в глубинах космоса, абсолютного одиночества и, главное, безнаказанности. Ровно до того момента, когда на экране лидара возникла движущаяся к центру точка, попеременно мигающая красным и синим.

– Полицейский корвет, – напряженно доложил Теодор. – Идет встречным курсом.

В пультогостиной сразу стало тихо-тихо и как-то неуютно, хотя проблем ожидали сзади, а не спереди: вначале за нарушителями закона погналась бы планетарная полиция, традиционно недолюбливающая галактическую и прибегающая к ее помощи только в крайних случаях.

На корвете, похоже, тоже засекли транспортник, потому что слегка изменили курс. Корабли разошлись в сотне миль друг от друга; как Полина ни таращилась в иллюминатор, не удалось рассмотреть даже искорки. О миновавшей угрозе напоминала только точка, сползающая к низу экрана. Все медленнее и медленнее, пока вообще не остановилась.

А потом поползла обратно.

– Кажется, он летит за нами, – упавшим голосом сообщил пилот.

– Сохраняем спокойствие, – ровным тоном приказал Станислав, подавая пример команде. – Возможно, он просто патрулирует сектор.

Красно-синее мигание участилось.

– Он разгоняется, – прокомментировал Дэн, не глядя на экран. – И идет прямо на нас.

– Станислав Федотович, что будем делать? – Теодор покрепче стиснул штурвал, хотя полиция недвусмысленно давала понять, что гражданскому судну следует остановиться и открыть канал связи.

– Сбрасывай скорость, – распорядился капитан, прекрасно понимая, что уйти все равно не удастся: корвет намного быстрее и маневреннее транспортника, к тому же вооружен.

Полицейский корабль тоже включил тормозные двигатели, но на стыковку не пошел, остановился на расстоянии радиосигнала – видимо, предельном, потому что звук едва пробивался сквозь помехи, а картинка не проходила вовсе.

– Транспортное судно «ЛПКВ-231», – голос у патрульного оказался низкий и гнусавый, как будто он нарочно растягивал слова и зажимал нос, – в секторе объявлена чрезвычайная ситуация…

Команда примерзла к креслам, ожидая приговора.

– …Участились нападения пиратов на одинокие корабли.

Такого дружного вздоха облегчения при этом известии полицейские, наверное, еще не слышали.

– Мы здесь пока никого, кроме вас, не встретили, – бодро отрапортовал Станислав, стараясь не сорваться на нервное подхихикивание.

– Мы тоже, – со значением прогнусавил патрульный. – Поэтому предъявите-ка пропуск!

– Какой еще пропуск? – снова напрягся капитан. – У меня все документы на корабль и груз в порядке, можете проверить.

– А должен быть еще временный пропуск на пролет через систему, выданный начальником космопорта, с которого вы стартовали.

– Впервые слышу, нас ни о чем подобном не предупреждали!

– Незнание не освобождает от ответственности, – безапелляционно отрезал голос. – Раз у вас нет пропуска, значит, вы относитесь к вероятному противнику и будете в предупредительном порядке аннигилированы. Запускаю обратный отсчет: сто… девяносто девять… девяносто восемь…

– Это еще что за бред? – оторопел капитан. – Мы мирное судно и готовы сдаться, вы не имеете права по нам стрелять!

– Имеем, если вы вызываете у нас подозрения. Восемьдесят семь… Восемьдесят шесть…

– И чем же, мать вашу, мы их вызываем?! – не выдержал Станислав.

– Ага, вот и агрессия пошла! – обрадовался полицейский. – Вовремя мы вас раскусили, пир-раты! Семьдесят пять…

Дэн, сосредоточенно прислушивающийся к разговору, наклонился к Теодору и что-то негромко ему сказал.

– Ты уверен? – поперхнулся от неожиданности пилот.

– Да. Просто с настройками поигрались.

Теодор тут же вскочил с места, невежливо оттеснил Станислава от капитанского пульта и, наклонившись к микрофону, зловеще прохрипел:

– Ну все, копы позорные, вы нас достали! Сейчас мы наденем пси-шлемы и обстреляем вас сверхвакуумными лучами ненависти.

– Шестьдесят три… Чем?! – растерялись уже на корвете.

– Лучами ненависти, – мстительно повторил Теодор. – От которых на весь ваш экипаж нападет тошнота и чесотка, а лично ты, Винни, на неделю засядешь в сортире!

В динамиках послышалось какое-то копошение, сквозь которое пробилось придушенное, но отчетливое:

– Блин, они нас раскусили! – после чего помехи разом исчезли, и в центре экрана возник слегка смущенный, но все равно довольнющий Винни, а сбоку – корчащийся от смеха Фрэнк.

Из глубины рубки появился Роджер Сакаи, на ходу поправляя воротник новенького, с иголочки, мундира.

– О, вы уже на связи? – приятно удивился он. – Здравствуйте, Станислав!

– Роджер?! – Капитан заколебался, не зная, чего ему хочется больше: обнять старого приятеля или придушить. Впрочем, одно другому не мешало. – Так это ваши дурацкие шуточки?

– Какие шуточки? – Сакаи недоуменно обернулся на свою команду, вовсю изображающую кипучую деятельность по управлению кораблем. Корвет медленно двинулся вперед, поравнялся с транспортником, и на обзорные экраны вплыла надпись «Сигурэ». – Мы просто мимо пролетали, глядим – ба, старые знакомые! Вот и решили окликнуть, узнать, как ваши дела.

– А вы опять в полицию играете? – укоризненно поинтересовался Станислав.

– Нет, мы в нее работаем, – горделиво расправил плечи Роджер. – Ну что, пустите нас в гости или придется злоупотребить служебными полномочиями?

Винни за его спиной поднял и показал в камеру ящик с «полномочиями», из которого торчали десяток пивных горлышек и парочка длинных и тонких, с напитками поблагороднее.

– Я – за! – мигом простил коллегу Теодор.

– Я тоже! – Полина ящик даже не заметила. Самурайское кимоно, конечно, пошло бы Роджеру больше, но и в мундире он был весьма и весьма.

– Ладно, стыкуйтесь, – уже беззлобно проворчал Станислав. Глупо сердиться на чужую команду олухов, когда своя ничем не лучше.

* * *

Винни изменился меньше всех: только слегка осунулся да на пару сантиметров усох в талии (точнее, появился намек, что у невысокого коренастого сержанта она вообще имеется). Роджер, напротив, помолодел и посвежел, словно выбросив часть азиатских генов вместе со старым мундиром (честь предков, разумеется, бережно переложив в новый). Но самые разительные перемены произошли с Фрэнком, заметно прибавившим в росте и размахе плеч. Правда, накладки под мундиром оказались плохо закреплены, отчего выражение «косая сажень в плечах» в данном случае стало буквальным.

Последней из шлюза выпорхнула Джилл, как будто отлучавшаяся всего на пару минут: даже пятна на форменном комбинезоне с полицейскими нашивками были в тех же местах, что и на потрепанном пиратском. На плече у механика сидел насупленный Петрович, уже почуявший, что его ждет.

– Ой, ежик!

– Ой, кошечка!

Девушки немедленно обменялись.

– Смотрю, навигатор у вас по-прежнему рыженький? Все-таки оклемался? – Сержант потянулся покровительственно потрепать Дэна по голове, но тот в последний момент молниеносно перехватил его запястье, отвел в сторону и спокойно сказал:

– Я тоже рад тебя видеть, Винни.

– Был беленький, но не прижился, – виновато развел руками Теодор.

После приветственной суматохи и рукопожатий обе команды устроились вокруг стола, в центр которого Роджер торжественно поставил бутылку с яркими иероглифами на этикетке.

– Саке! – сообщил он, скручивая крышку. – На этот раз – самое что ни есть настоящее, земное. Давно хотел вас угостить, а тут как раз подвернулся удачный случай конфиск… То есть купить по хорошей цене.

На вкус «настоящее саке» смахивало на горькое пиво, но Сакаи с такой гордостью наблюдал за его распитием, что все изобразили бурный восторг, наперебой расхваливая тонкий букет и аромат.

– Ну вы нас и напугали, – честно сказал Станислав, с чувством выполненного долга отставляя опустевшую рюмку. К счастью, во второй бутылке у гостя было обычное белое вино.

– Извините. – Роджер неодобрительно посмотрел на хихикающих подчиненных. – Шутка была дурацкой даже для этих идиотов.

– Когда они начали нести чушь об аннигиляции, я скорее разозлился. – Станислав радушно пододвинул гостю сухарики, сначала приятно им удивившись, а потом опознав в них консервированный хлеб, забытый на ночь на столе и креативно высыпанный не в утилизатор, а в миску. Судя по лицу Роджера, задумчиво пережевывающего угощение, саке было отмщено. – Но вначале мы решили, что за нами гонится настоящая полиция.

– Мы и есть настоящие! – обиженно возразил один из «идиотов», поправляя левую накладку. – Уже месяц как отвечаем за закон и порядок в этом секторе.

– Поддерживая или нарушая? – поддразнил его Теодор.

Винни, триумфально ухмыльнувшись, сунул руку в карман и громко хлопнул о стол полицейским жетоном:

– Видал?!

– Ничего себе, – уважительно сказал Вениамин, – как это вы умудрились?

– О, это долгая и героическая история! – вдохновенно закатил глаза Фрэнк. – За нами гнались три, нет, пять эскадр! Враги окружили нас, пошли на абордаж… Бой длился три дня и четыре ночи, в наших бластерах уже кончались последние электроны, но в этот момент потрясенные нашим героизмом враги… – Последняя фраза оборвалась придушенным хрипом, потому что Винни зажал навигатору рот и закончил:

– …захлебнулись словесным поносом этого болтуна.

– На самом деле все было намного банальнее, – усмехнулся Роджер. – Властям, как несложно догадаться, всплывшая из небытия ремонтная база Альянса встала костью в горле. Тем более что ремонтировать она собиралась отнюдь не их корабли. Поэтому нам сделали очень выгодное предложение.

– Выгодное, скажешь тоже, – хмыкнул Винни. – Да с базой мы уже через год могли бы в золоте купаться и платиной ополаскиваться. А теперь опять на голом окладе сидим.

– Ты же первый тогда закричал, что надо соглашаться, пока не передумали. – Сакаи машинально потянулся за вторым сухариком, но вовремя спохватился и сделал вид, что просто разминает затекшую кисть.

– Ну да, было дело, – смущенно признал сержант. – Может, я и не ангел, но когда твое имя не возглавляет список «их разыскивает», то и спится крепче, и аппетит лучше. К тому же, кэп, – ехидно добавил он, – пираты из нас все равно были хреновые. Как вспомню этих синих куриц… Брр!

– В итоге с нас сняли все обвинения, восстановили на службе и даже повесили на виртуальную доску почета в офисе, – продолжил Сакаи, едва заметно поморщившись. Изображения получились неимоверно пафосные, и мимо них приходилось пробегать, прикрыв лицо планшетом. – Для широкой публики наша история – пример блестяще проведенной операции по внедрению, в ходе которой была найдена база Альянса и ликвидирована одна из опаснейших пиратских шаек. Нам даже выплатили жалованье за все якобы проведенные на службе годы.

– Но при этом гнусно зажали премию за находку базы! – добавил высвободившийся из лап Винни Фрэнк. – Это якобы было нашим служебным заданием, прикиньте, а?! А пиратский крейсер вообще поначалу хотели засчитать по цене металлолома!

– И как, не жалко было расставаться с адмиральским мундиром? – пошутил Станислав.

– Ну, – Роджер скосил глаза на погон, – звезд на этом, конечно, меньше, зато носить его куда приятнее. А вы-то с каких пор стали бояться полиции?

– Да было тут у нас небольшое приключение… – нехотя признался Теодор.

Роджер внимательно выслушал его рассказ (временами забываясь и так профессионально-пристально глядя на «подозреваемого», что пилоту хотелось от всего отпереться и потребовать адвоката) и заключил:

– Да, неприятная ситуация. Но за синяк на лбу рядового патрульного затевать космический перехват никто не станет. Максимум – арестуют по возвращении на планету. К тому же можете смело валить все на святого: он и на вас амок наслал, и у искина сбой вызвал. Скорее всего, отделаетесь выговором или символическим штрафом.

– Но вообще мог бы и поосторожнее себя вести, рыжий, – укоризненно заметил Винни.

– Например? – Дэн вежливо изобразил готовность самосовершенствоваться.

– Ну, за капитаном сбегать… Обойти площадь и попытаться вытащить приятелей с другой стороны, чтобы патрульный не видел… – Сержант подумал и честно добавил: – Хотя я бы ему тоже врезал. Проще и быстрее всего. Но тебе так делать нельзя, понял?

Рыжий кивнул. Проще и быстрее.

Разговор вернулся к базе, совместным воспоминаниям и новым подвигам. Особенно усердствовал Фрэнк, и хотя команду транспортника его болтовня забавляла, у Винни и Роджера от нее уже зубы ныли.

– Надо нам тоже вместо тебя киборга купить! – не выдержал сержант. – Толку больше, шуму меньше.

– Фигушки, киборгов в экипаж не зачисляют, – злорадно напомнил Фрэнк.

– Станислав же как-то зачислил. – Роджер вопросительно посмотрел на коллегу.

– Если бы, – вздохнул тот. – По документам навигатора у нас по-прежнему нет. Точнее, снова нет. Мы наняли одного парня, но он у нас и месяца не продержался.

– Повесился? – сочувственно предположил Сакаи.

– К сожалению, нет, – цинично хмыкнул Тед. – Сбежал, паршивец! Напросился на борт к Пашке-торговцу… Да вы его, наверное, знаете: маленький такой, ужимистый, на бронированном катерке.

Роджер с Винни переглянулись и, убедившись, что думают об одном и том же, резко посерьезнели.

– Может, и знаем. А ну-ка, опишите его поподробнее.

– …Это не Павел, а Падла! – брезгливо сказал, как сплюнул, сержант три минуты спустя. – Космический шакал, мотается по дальним и опасным секторам, потрошит погибшие корабли, а не совсем погибшим помогает окончательно распроститься с жизнью на борту. Наверное, и к вам подлетел проверить, нет ли чем поживиться. Повезло еще, что не попытался отравить – есть у него такая фишка.

– Может, и попытался. – Полина содрогнулась и покрепче прижала к себе умученного Петровича. – Он три бутылки вина принес, но разбил случайно…

– Значит, повезло вдвойне, – заключил Роджер. – Впрочем, в бутылке мог быть не яд, а снотворное, Падла иногда подбрасывает товар работорговцам. Если ваш навигатор у него… – Полицейский не договорил, но всем и так стало жутко. Даже Теодор впервые подумал об Алексее с сочувствием.

– У вас есть какие-нибудь контакты этого парня? – Винни вытащил планшетку и активировал окошко текстового набора. – Номер видеофона, адреса инфранет-почты? Проверим, добрался ли он до станции. Хотя с его профессией человек может и по полгода в открытом космосе пропадать, это никого не насторожит.

– Тогда, может, сразу объявите его в розыск? – предложил Станислав.

– Нет оснований, – с сожалением сказал Роджер. – Он совершеннолетний, улетел с Падлой – на которого, кстати, у нас тоже пока ничего нет – добровольно, никаких правонарушений не совершил, и о его пропаже никто не сообщал.

– Как это – никто, а мы?!

– Вы ему не родственники и не работодатели – он же написал заявление об увольнении, верно?

– А мы его уничтожим и скажем, что наш навигатор отправился в гости к случайному знакомому и не вернулся.

– Тогда мне вас придется арестовать, – признался Сакаи. – Как последних, кто его видел. Вдруг вы сами его убили – вон сколько времени с его бегства прошло, а вы только сейчас в полицию обратились. Лучше давайте сюда это заявление, я его завизирую и введу в трудовую базу, чтобы к вам никто не прикопался.

– А как же Алексей? Неужели ему совсем ничем нельзя помочь? – Полина так умоляюще уставилась на Роджера, будто ее собирались скормить дракону и мимоезжий рыцарь был единственной надеждой на спасение.

Сакаи задумался, почесывая нос.

– Можно, – наконец сказал он. – От нашего пиратского прошлого осталась куча осведомителей и полезных связей, попрошу кой-кого маякнуть, как только Падла засветится в «Кантине». Он любит там гульнуть после выгодного дельца.

– А нам что делать? – Станислав нехотя отдал приятелю заявление.

– Ничего, – веско ответил Роджер, складывая его и пряча в карман. – Теперь это наша работа.

– Но он был членом моего экипажа!

– Станислав, я прекрасно понимаю ваши чувства. – Сакаи церемонно приложил руку к груди. – Но вы – гражданские лица, а работорговцы – ублюдки почище балферской банды. Те, по крайней мере, хотели вас просто убить. Наймите нового навигатора, а мы тем временем поищем старого.

– Кэп, нам пора возвращаться на базу, – огорченно напомнил Фрэнк, глянув на время и заодно пышную Машину грудь, на которой оно высвечивалось. – А то нас самих вот-вот в розыск объявят.

– А где Джилл? – Роджер встал и спохватился, что давненько не видел своего механика. Как, впрочем, и чужого.

Станислав, беспокоясь о гостье (что-то на его корабле стали слишком часто пропадать люди!), выглянул в коридор. Там было пусто, только напротив машинного отсека сидела кошка, задрав голову и таращась на зеленый огонек сенсора. Закрытых дверей она терпеть не могла, особенно если за ними кто-то был. Вдруг там занимаются чем-то интересным или – о ужас! – тайком жрут?!

Капитан замешкался, прикидывая, заглянуть ли внутрь или тактично вызвать Михалыча по комму, но тут кошка высоко прыгнула на стенку, сползла по ней и села в ту же позу, сердито щелкая кончиком хвоста по полу. «Дура, это же не светлячок, ты его все равно не скогтишь», – снисходительно подумал Станислав. Кошка, не отчаиваясь, прицелилась получше и повторила попытку. Сенсор мигнул, дверь открылась, и «дура», победно задрав хвост, забежала внутрь. Станислав, восхищенный и возмущенный одновременно, последовал за ней. Так вот как эта зараза ходит «сквозь стены»! Надо сказать Маше, чтобы аннулировала «кошачий доступ», или просто настроить датчики на более сильное нажатие.

При виде четырех ног, торчащих из-под туши двигателя, капитан слегка подвис. Причем торчали они не просто так, а вперемежку, и Станислав потратил несколько минут, пытаясь понять, как выглядит все остальное и что можно делать в такой позе.

– Ой! Ага… Ого!.. Да-а-а… – гулко и интригующе доносилось из «любовного гнездышка» (или, скорее, норки). – Ух ты, какой большой! Дай-ка я его сейчас…

В следующий миг из щели с треском брызнули искры и потянуло жженым пластиком. Взъерошенная кошка, успевшая сунуть туда нос, с вытаращенными глазами пролетела мимо капитана и скрылась в коридоре.

Станислав попятился, ради своего душевного покоя решив не выяснять, что же там все-таки происходит.

– Михалыч показывает коллеге свой двигатель, – громко сообщил он, вернувшись в пультогостиную. – В смысле, двигатель нашего корабля!

– Пожалуй, я не прочь выпить еще чашечку кофе, – внезапно передумал Роджер, снова усаживаясь на стул. – Двигатель – дело серьезное!

* * *

Сутки на транспортнике длились стандартные двадцать четыре часа, а чтобы экипаж чувствовал себя максимально комфортно, спектр света в течение «дня» слегка менялся: «утром» похолоднее, побелее, «вечером» – больше теплых, желтоватых лучей. Можно было еще включить режим «закат», однако он оказался таким апокалиптичным, что команда предпочитала настраивать биоритмы без его помощи. Например, просто пригасить свет и почитать или посмотреть что-нибудь расслабляющее.

В одиночку сидеть за терминалом в каюте Полине было скучно, и она попросила Дэна пустить ее за навигаторский пульт. Рыжий без возражений встал, потянулся и пошел заваривать чай, а девушка разложила по вирт-окнам все имеющиеся в библиотеке галактические энциклопедии и принялась искать статьи о Новой Земле-7 и ее загадочном небесном покровителе. Точнее, вначале воровато покосилась на Дэна, стоящего спиной к ней у кухонного стола, и ткнула пальцем в иконку папки «Личная информация». Иконка мигнула, но новое окошко из нее не выскочило. Навигатор неспешно оглянулся, выразительно посмотрел на подругу и вернулся к своему занятию, а девушка, покраснев, – к своему.

– Этот камень называется небесным хрусталем, – сообщила она пять минут спустя. – В горах его довольно много, жилы выходят прямо на поверхность – полюбуйтесь, какая красота! – Полина увеличила сделанный с разведзонда снимок горной гряды. Макушки блестели под солнцем, как обсыпанные стеклянной крошкой. Преобладал зеленый цвет, но красных крупинок тоже хватало. – Считается поделочным, но слишком хрупок, поэтому чаще используется в необработанном виде, в качестве религиозных талисманов и для выкладки мозаик.

– Ничего себе хрупкий, – хмыкнул Теодор. – С такой высоты свалиться и не раскрошиться.

– Он же свалился на меня! Точнее, в меня. – Полина поморщилась и напоказ вытянула ногу, хотя та уже почти не болела: современные регенеранты действовали быстро, да и больше суток прошло.

– Вот в тебе бы и раскрошился, – заметил пилот, и девушка тут же ощутила в глубине рубца зуд и покалывание.

– Видимо, прочность зависит от вектора приложения силы. – Дэн поставил кружку на край пульта, сосредоточенно ощупал камень, понюхал, тронул кончиком языка и заключил: – Какой-то силикат. Неядовитый. Несъедобный.

– Ты его еще откусить попробуй! – возмутилась девушка. – Отдай.

Но киборг, чем-то заинтересовавшись, покрутил камень в пальцах, а потом аккуратно поставил возле кружки на острие. Полина потянулась его подхватить, однако осколок, к ее огромному удивлению, пару раз качнулся и замер.

– Центр тяжести сильно смещен к острию, – пояснил Дэн. – Несмотря на внешнюю асимметрию, у этой штуки идеальный баланс.

– Серьезно? – Камнем завладел Теодор и принялся подкидывать его на ладони, все выше и выше. – Точно, глядите: каждый раз поворачивается клювом к земле! Упс…

Друзья посмотрели на него с одинаковым осуждением: Полина из-за камня, Дэн из-за чая. И ложечки, как назло, в кипятке не было – рыжий размешал сахар, сполоснул ее и убрал на место.

– Ну он же неядовитый и нерастворимый, верно? – беспечно уточнил пилот. – Выпьешь чай и достанешь.

Дэн, наверное, так и поступил бы – порог брезгливости киборгов был скорее чертой между съедобным и несъедобным, – но Полина поспешно накрыла кружку ладонью:

– А вдруг он его нечаянно проглотит?

– Значит, отдаст попозже. Да шучу я, шучу, пинаться-то зачем? – Пилот нехотя поставил игру на «паузу» и вылез из кресла. – Щас этот вылью и новый сделаю.

Удовлетворенная девушка вернулась к энциклопедии.

– Интересно, почему камни сыплются из туч только во время праздника и как они вообще туда попадают? Я почитала – дожди здесь бывают семь – десять раз за сезон, но «святой» сходит только с первым.

– Может, из-за электромагнитного шторма в горах происходит что-то еще? – предположил Дэн. – Например, извержение вулкана, который выбрасывает камни на значительную высоту, а ветер сносит их на город.

– Тогда горстью щебня не обошлось бы. И где дым, грохот, потоки лавы, подземные толчки? – Полина прошла по еще одной ссылке. – Во, нет там вулканов. Только соленые термальные источники.

– А в энциклопедии оно как объясняется?

– Никак. Гора объявлена священной, на нее никого не пускают, тем более ученых. – Девушка с досадой смахнула бесполезные вирт-окошки. – Неужели им самим не интересно, что там происходит?

– Полли, ну ты как ребенок, – фыркнул Теодор, гремя кружками: пилоту тоже захотелось чая. – Прикинь: вот залезут они на гору и обнаружат, что никакого святого там нет! Или, хуже того, что он там есть.

– Почему – хуже?

– А вдруг он о них ни сном ни духом, просто коврик с горы вытряхивает?

* * *

На подлете к планете по обшивке что-то стукнуло – не то мелкий метеор, не то банальная консервная банка: несмотря на огромные штрафы и инстинкт самосохранения (погибнуть, столкнувшись на предсветовой скорости с собственным рваным башмаком, никому не хотелось), в космос нет-нет да и выпархивал бытовой мусор. Сигнал с одного из температурных датчиков исчез. Мелочь, но неприятно, особенно когда предстоит пролет сквозь довольно плотную атмосферу. Так что Теодор вывел корабль на орбиту, заглушил двигатели, и Михалыч, собрав инструменты и взяв в помощники Дэна, отправился ликвидировать поломку.

– Главное, скафандр не забудь надеть, – заботливо напомнил напарнику пилот. – Там сегодня холодно.

Навигатор укоризненно покосился на приятеля, давая понять, что эта шутка ему осточертела и вообще никогда не нравилась, но Тед только бессовестно захихикал.

После операции Дэн приходил в себя очень тяжело и долго. Первые двое суток он держался только на аппаратах жизнеобеспечения и стимулирующих инъекциях, лишь на третий день начав дышать самостоятельно – и то приборы время от времени принимались призывно верещать, заставляя Вениамина все бросать и мчаться в медотсек.

А на пятую ночь, когда дежуривший в медотсеке Теодор отлучился в туалет, рыжий безжалостно ободрал с себя все датчики, капельницы и катетеры, сполз с кровати и отправился на «прогулку».

Пилот нашел его на полу возле шлюза, бессильно привалившимся к стене. К счастью, после ремонта аварийные коды сменили и Дэн не смог открыть даже внутреннюю дверь. Хотя пытался, судя по измазанной кровью панели.

– Ты чего, рехнулся? – больше от страха, чем от злости напустился Тед на приятеля. – Какого хрена тебе тут надо, а? Решил свежим вакуумом подышать?

Дэн не отвечал, глаза у него были совсем пустые. И не сопротивлялся, когда пилот сгреб его в охапку и потащил обратно.

Вениамин, конечно, ругался страшно – причем в основном на Теда, не уследившего за больным. От того количества химии, которым рыжего накачали во время и после операции, могло померещиться что угодно, друзья так и не допытались, что именно. Больше Дэн подобных номеров не откалывал и, еще денек потрепав доктору нервы, наконец-то пошел на поправку – по крайней мере физически. Умирать он определенно не хотел, и все мало-помалу решили, что навигатор просто словил наркотическую «белочку».

Все, кроме самого Дэна. Он отлично помнил и как брел по бесконечному холодному коридору, словно уже открытому в космос, и свое отчаяние, когда понял, что попал в западню, и звук приближающихся шагов. Даже в таком состоянии киборг мог запросто свернуть человеку шею одним точным экономным рывком. Но это оказался другой человек. И другой корабль. А вот тут уже начиналась «белочка», потому что перепутать их на здоровую голову было невозможно.

Если бы Теодор подошел молча, Дэн бы его убил. Но знакомый голос словно что-то перещелкнул в мозгах, выдернув из кошмара в реальность, и трясло рыжего тогда вовсе не от холода.

Увы, от шуточек про шлюз до сих пор было не отвязаться.

– Чей это чай на столе стоит? Похоже, еще с вечера. – Вениамин брезгливо выплеснул холодный напиток в раковину. По ней что-то зазвенело, и доктор поспешно, пока не засосало в сток, выхватил из лужицы осколок камня. – Хм, где-то я его уже видел… Или не его?

Полина, ахнув, подбежала к раковине.

– Тед, ты так его тут и бросил!

– Да? Может быть, – благодушно зевнул Теодор. Пилоту пришлось встать на два часа раньше, чтобы провести корабль через пояс астероидов, и испытанный при этом драйв отличался от игры на симуляторе, как настоящая женщина от резиновой. – Заболтались, я свежий чай сделал, а этот вылить забыл. Что, каменюка таки растворилась?

– Посмотри! – Девушка сунула ему под нос целый и невредимый осколок, только… ярко-зеленый.

– Зашибись, – восхитился пилот. – Интересно, а если его в пиве замочить, пожелтеет?

Полина насупилась и поглубже засунула камень в нагрудный карман, зная, что с этого балбеса станется проверить.

– Ага, вот и датчик заработал, – констатировал Тед. – Сейчас Дэн с Михалычем вернутся, и можно будет садиться… Блин, совсем забыл, это ж крамарская территория!

– И что? – удивилась подруга, еще не разменявшая первую сотню портов. – Мы же с ними не воюем.

– Лучше б воевали, тогда вторглись бы, и все, – мрачно сказал пилот, откидываясь на спинку кресла, скрещивая руки на груди и закрывая глаза. – Короче, разбудите, когда эта бодяга закончится.

* * *

Теодор проснулся сам, через два с половиной часа, когда команда совместными усилиями уже заполнила форму № 17 для гуманоидов и форму № 12 для малых транспортных судов, декларацию о ввозимых товарах и справку о членах экипажа, а также согласилась с лицензионным соглашением о пользовании посадочным местом и с седьмой попытки прошла тест, подтверждающий, что капитан действительно его прочитал, а не быстренько промотал до сорок второй страницы.

– Ну, как успехи? – потянувшись, жизнерадостно поинтересовался пилот.

Команда посмотрела на него с ненавистью. Сейчас все дружно корпели над формой № 72 – «Прошение о разрешении не заполнять форму № 23». Полина робко заикнулась, не проще ли заполнить собственно двадцать третью, но вокруг предостерегающе зашикали, а Станислав полушутя-полувсерьез сообщил, что даже в космофлоте такие смельчаки на его памяти нашлись только единожды, и в процессе заполнения вызвали два истерических припадка, инсульт и дьявола.

– Давай, подключайся, – велел капитан Теду, отсылая диспетчеру очередной выстраданный файл. – А то у меня уже в глазах от этих строчек и галочек рябит.

Пилот нехотя присоединился к столпившейся у капитанского пульта компании.

– Увы, мы принимаем и утверждаем ваше прошение, – с легким сожалением сообщил диспетчер несколько минут спустя. Крамарец не издевался: его тритоноподобная раса обожала все систематизировать, похоже получая от этого процесса больше удовольствия, чем от спаривания (да и какое там удовольствие за три секунды раз в году!). Злые языки шутили, что поверье про вампиров и мак [1]появилось именно благодаря крамарским разведчикам, впервые посетившим Землю веке эдак в шестнадцатом-семнадцатом. Человеческую кровь они, правда, не пили, но душу вынимали только так. – Как это ни прискорбно, мы переходим к последнему разделу. У вас на борту есть существа, находящиеся на низком уровне развития?

«Есть, четыре человека и киборг!» – чуть не брякнул Станислав, но вовремя сообразил, что диспетчер имеет в виду домашних животных.

– Да, кошка.

– Коть-ка, – повторил крамарец, задумчиво пробуя новое слово на растроенный язык. – Замечательно! Согласно «Закону о содержании низших существ», статья сорок, пункт семнадцать, оно должно иметь личный опознавательный знак, соответствующий вашей традиции. Также вы должны заполнить на него анкету по форме номер триста девяносто один и, по необходимости, приложения два, четыре и одиннадцать.

Команда дружно застонала.

– А если мы ее быстренько выкинем? – поинтересовался Тед, тут же схлопотав затрещину от подруги.

– Тогда вам понадобятся формы тринадцать, четыреста пятьдесят пять, девяносто пять, тридцать один, – воодушевленно застрекотал крамарец, – и составленный капитаном протокол утилизации, согласно «Закону об умерщвлении низших существ в пищевых, религиозных и развлекательных целях», статья…

– Стоп, мы поняли! – испуганно перебил его пилот. – Давайте анкету.

Нацепить на кошку ошейник с медалькой «Мося» (другого опознавательного знака на корабле не нашлось) удалось на удивление легко: «котька» укусила Полину всего три раза, и то не до кости.

– Вес существа, – громко прочитал Теодор, которому, как самому незамыленному, поручили вводить данные.

– Три килограмма двести грамм, – отрапортовала девушка. На днях кошку как раз взвешивали, чтобы рассчитать дозу глистогонного.

– Объем. В кубических сантиметрах.

Дэн оценивающе посмотрел на «низшее существо», оскорбленно вылизывающееся возле кресла.

– Четыре тысячи шестнадцать.

– Что бы мы без тебя делали! – благодарно вздохнула Полина.

– По методу Архимеда, – цинично напомнил Теодор, вбивая цифры в ячейку. – Утопить в ведре и измерить объем вытесненной воды.

Кошка от греха подальше перебралась под стол.

– «Количество ног». Ага, четыре. И хвост, – машинально продолжил пилот. – Стоп, погодите – хвоста нет!

– Как это – нет? – Сидящий за столом Вениамин наклонился и легонько подергал кошку за кончик хвоста. Животное возмущенно заорало, подтверждая, что это ее имущество. – Вот же он!

– Я имею в виду, в анкете такой графы нет. Только про ноги.

– Тогда пиши «пять», – распорядился Станислав. – А то придерутся, что число конечностей не сходится.

– Я могу уточнить: «пятая нога тонкая, гибкая и растет из задницы», – предложил пилот, гнусно подхихикивая.

– Тед, ты хочешь провисеть на орбите, пока кошка не околеет от старости, и нам придется списывать ее еще по двадцати документам?

– Нет, Станислав Федотович, – мигом посерьезнел пилот. – Так… Голова одна… Органов зрения – два, сферические… Цвет – белый с понтами, тьфу, пойнтами… Пол… Э-э-э…

– Женский, чего тут думать-то? – укоризненно поторопила друга Полина. – В смысле, самка.

– Тут варианты «есть», «нет» и «на усмотрение». Гы, они бы еще «на безрыбье» предложили! – Пилот все-таки выбрал первый вариант. – Черт, а это им зачем?!

Следующие пункты анкеты заставили экипаж взглянуть на кошку в новом свете. Оказалось, что ввозимое существо нетоксично, безопасно для окружающих («Угу», – прогнусавила девушка, посасывая прокушенную руку), испускает звуковые волны в диапазоне от 75 до 1520 Гц, покрыто многочисленными кератиновыми выростами, съедобно, но не имеет сельскохозяйственного и промыслового значения, чувствительно к сверхнизким температурам, не обладает коллективным разумом («Индивидуальным тоже!»), разлагается в концентрированной серной кислоте, не нуждается в герметичной емкости для хранения и является симбионтом-комменсалом человека (хотя большая часть команды голосовала за «паразита»).

Крамарец невозмутимо просмотрел итоговый файл и развернул-сложил кожистый хохолок, выражая одобрение.

– Благодарю за сотрудничество. Эта информация будет передана нашим специалистам для пополнения базы и разработки специальной формы на существо типа «котька», а также ученым для внесения в энциклопедию.

– Представляю, что они там напишут! – тихонько охнула Полина.

– Это еще фигня, – отмахнулся Тед, возвращаясь за штурвал. Корабль наконец получил «добро» на посадку и точные координаты. – Мне куда интереснее, что их художники по этому описанию нарисуют!

* * *

Плотная желтовато-зеленая атмосфера Рыбьего Глаза не годилась для дыхания – если, разумеется, вы не аборигенный спрут с хлорным метаболизмом. Снижающийся корабль будто тонул в грязной воде, и экипаж тихо молился, чтобы антикоррозийное покрытие с честью выдержало это купание. Особенно когда начались облака, густо замешанные на соляной и хлорноватистой кислотах.

Крамарцы тоже не считали Рыбий Глаз изысканным курортом, зато он находился в достаточно заселенном и оживленном секторе, чтобы окупить строительство космопортов и торгово-развлекательных центров, а также наладить добычу и экспорт полезных ископаемых. Когда корабль вывалился из туч, внизу заблестела огромная паутина города – с виду стеклянная, но Станислав краем уха слышал, что это какой-то сверхпрочный мембранный пластик, выдерживающий даже прямое попадание гравиторпеды. Защитные полусферы диаметром от ста метров до двух-трех километров соединялись трубчатыми трассами, по которым мухами сновали флайеры, а кое-где и монорельсовые экспрессы. Некоторые закованные в броню машины ездили и летали вне тоннелей, но, скорей всего, это были беспилотники, ремонтная и грузовая техника.

Диспетчер направил транспортник в третий космопорт, адаптированный для людей и их судов. Стыковочных узлов на его куполе не было, раскрываться оный и не подумал, но Теодор уверенно посадил корабль на самую выпуклую точку и только снисходительно ухмыльнулся, когда Полина с испуганным возгласом отшатнулась от иллюминатора. Мембрана начала медленно проседать и одновременно обволакивать транспортник со всех сторон, пока полностью его не поглотила, как пищеварительная вакуоль амебы. Несколько минут ничего не происходило, если не считать радужных переливов за иллюминаторами, а затем система аккуратно выплюнула чистый и обеззараженный корабль на силовую, плавно «сдувшуюся» подушку.

– Прибыли, – гордо доложил Тед, оглядываясь на капитана.

– Угу. – Настроение Станиславу изрядно отравляло предвкушение того, как они будут собирать документы на вылет. – Вот что, надо наконец как-то назвать наше судно. Если мне еще раз придется заполнять объяснительную, почему у него нет имени, и перечислять за неимением оного серийные номера всех отсеков, я точно с ума сойду.

– Так у нас же заполненный документ остался, – не понял пилот. – Только дату поменять.

– Если бы! Тот – форма номер двадцать один на прилет, а эта будет двадцать два на вылет, – мрачно сообщил капитан. – Поэтому, парни, возьмите в кладовке банку с краской, и напишите на борту… мм… да хотя бы «Комета», потом сотрем. Только покрасивее, а не тяп-ляп! И разборчиво, чтобы издалека видно было. – Станислав повернул голову, краем глаза уловив какое-то движение на спинке диванчика, где лежала его фуражка. Кошка сделала вид, что просто проходила мимо, но капитан на всякий случай тщательно обнюхал фуражку, прежде чем ее надеть. – А я пока съезжу гляну на заказчика, которого нам Харальд сосватал.

Банку Теодор нашел и даже выпросил у Михалыча пульверизаторную кисть, однако настроение у пилота было совсем не покрасочное. Первая стоянка, на которой есть не только желание, но и возможность оттянуться! Планета хоть и принадлежала крамарцам, но жили и работали на ней в основном альфиане и люди, выкупившие местечко для бизнеса или нанятые выкупившими. К их услугам (и, разумеется, кредиткам) были и бары, и магазины, и игорные дома, и даже «Матушка Крольчиха» свою «норку» под голографической рекламной дугой приткнула.

– Дэнька, а может, ты сам все сделаешь, а? – взмолился Тед, как только Станислав Федотович уехал. – Ну пожалуйста! А я тебе мороженое куплю.

Рыжий так посмотрел на напарника, что пилоту стало почти стыдно, но в следующий миг кивнул:

– Ладно. Шоколадное. Ведерко.

– Идет! – просиял пилот, сунул Дэну банку и испарился быстрее, чем тот ее открыл.

* * *

Заказчик оказался заказчицей, причем инопланетянкой. Собственно, с расселением человечества по космосу инопланетянином мог считаться даже Станислав, родившийся и выросший на Новом Бобруйске, но термин прижился еще с тех времен, когда человечество только-только начало высылать разведчиков (да и те по большей части лаяли) за пределы атмосферы. И тогда, и сейчас люди называли «инопланетянами» всех космических братьев по разуму (но не виду), только со временем их спектр расширился от легендарных «зеленых человечков» (центавриане всегда наплевательски относились к вопросам маскировки и пилотирования) до двадцати с гаком гуманоидных и не очень существ. Как, например, вот эта альфианка, с ослепительной улыбкой идущая к ресторанному столику, за которым уже почти час сидел тихо ругающийся про себя Станислав. То ли на ее пунктуальность повлиял дурной пример работающих бок о бок землянок, то ли женщины во всей Галактике одинаковы.

Из всех инопланетян альфиане походили на людей больше всего: двуногие и двурукие, со смуглой кожей, от природы татуированной черными мраморными разводами. На голове они вполне заменяли волосы, на лице – обрамляли и подчеркивали миндалевидный разрез глаз, зеленых и светящихся, как у кошки. Высокое фигуристое тело заказчицы было обтянуто шелковым платьем, заманчиво приоткрывающим обе пары грудей. Несмотря на приплюснутый нос и четырехпалые руки, она была красивой даже с человеческой точки зрения, а будь Станислав менее консервативен, то и сексуальной.

– Простите, я немного опоздала, – проворковала женщина, усаживаясь напротив.

– Ничего, – соврал Станислав, – я никуда не тороплюсь.

Альфианка одарила его еще одной улыбкой, от которой капитану стало жарко, невзирая на консерватизм.

– Я Аайда. А вы Ста-ни-слав, верно?

– Можно просто Стас, – смущенно кашлянул оный.

– Рада знакомству, Стаас. – Похоже, инопланетянку напрягала не длина имени, а отсутствие удвоенных гласных. – Вы уже что-нибудь заказали? – И, не дожидаясь ответа, призывно вскинула руку.

К столику тут же подлетел официант и угодливо завис между посетителями, трепеща неубедительными куцыми крылышками (летали денебские инсектоиды благодаря парным магножелезам, опираясь не на воздух, а на магнитное поле планеты; крылья им требовались только для разгона и управления). Станислав заказал салат, отбивную из восстановленного мяса и бокал столового вина, Аайда – какое-то альфианское блюдо.

– Приятное местечко, – заметила она, осматриваясь по сторонам.

Ресторан примыкал к краю защитного купола, и за прозрачной выпуклой мембраной, заменяющей ближайшую стену, расстилался безрадостный, но завораживающий пейзаж: грязно-зеленые облака, бурые скалы, мелкие озерца, курящиеся желтым паром и ритмично побулькивающие. Казалось, о зарождении жизни в таких условиях не может идти и речи, однако жизни об этом рассказать забыли.

– Да уж, – проворчал Станислав, косясь на спрута, которому было очень обидно, что посетители ресторана кушают, а он нет. Местная фауна напоминала охапку мокрых водорослей, медленно ползущую наискосок по защитному куполу. Прокусить его спрут не мог, но честно старался, скобля мембрану зубами и обильно слюнявя. – Особенно приятно, что мы здесь, а он там.

Аайда гортанно, мелодично рассмеялась.

– Этот еще мелкий. Говорят, здесь видели экземпляры и по десять метров в расплеске, на полстены. Хотя их основная колония ближе к морю, возле мемориала погибшим шахтерам. Не представляю, как эти бедняги там работали – без куполов, оружия и специальной техники, в примитивных защитных скафандрах.

– Видно, овчинка стоила выделки, – предположил Станислав. – В смысле, награда за риск была достойная.

Перед капитаном поставили тарелку с отбивной, а перед Аайдой – глубокую миску с однородной серой кашей. Не успел капитан упрекнуть официанта, что даме забыли подать прибор, как альфианка наклонилась над миской и изящно отрыгнула в нее симбионта – бордового веретенообразного червя, густо покрытого слизью. Он расслабленно, как дохлый, плюхнулся в месиво, но быстро распробовал, куда попал, перевернулся на брюхо и сосредоточенно запульсировал. Уровень каши начал постепенно понижаться.

– Так ведь рисковали одни, а награда доставалась другим, – как ни в чем не бывало продолжила беседу Аайда. – Неужели вы не слышали об этой зловещей истории? Крамарскому городу всего семь лет, а раньше здесь, буквально под самым носом у галактической полиции, процветало настоящее рабство! Пираты свозили сюда пленников с захваченных кораблей и заставляли работать на урановых шахтах. Полиция обнаружила там больше тысячи скелетов!

– А самих пиратов поймали? – жадно поинтересовался Станислав, стараясь не глядеть ни на червя, ни на отбивную, поразительно напоминающую симбионта как формой, так и цветом.

– Нет, они удрали, как только увидели корабли крамарской строительной компании, – рассеянно ответила альфианка, теряя интерес к теме. – Простите, совсем вас заболтала! Солидные заказчики так не поступают. Харальд сказал мне, что вы готовы взяться за доставку нашей… нашего груза?

Договориться удалось быстро и к взаимному удовольствию. Сорок процентов авансом, окончательный расчет по прибытии, срок исполнения – две недели (по раскладке Дэна хватило бы и восьми дней, но Станислав на всякий случай сказал «не меньше десяти» и выпросил еще четыре на форс-мажор).

– Отлично. – Аайда небрежно вытряхнула из кольца цифровую визитку – миниатюрное вирт-окошечко с переливающимся рисунком, и протянула Станиславу. Капитан «вложил» ее в свой комм. – Груз доставят завтра, наверное, ближе к обеду – зависит от того, как быстро мне удастся переоформить документы. Видите ли, я уже почти договорилась с другой транспортной компанией, но она с самого начала вызывала у меня какие-то подозрения, просто выбора не было.

– Ну вы и меня едва знаете, – справедливости ради заметил Станислав.

– Харальд знает. – На лице Аайды появилось мечтательное выражение, наводящее на мысль, что с рудокопом она общалась в более неформальной обстановке. – Мне этого достаточно, чтобы вам доверять.

Разбухший червь разочарованно потыкался в дочиста вылизанные стенки миски, поднял «голову», искательно поводил ею по сторонам, навелся на цель и пополз к ней, оставляя на столе липкий розоватый след.

– Фу, как тебе не стыдно! – Альфианка, спохватившись, щелкнула симбионта по хвосту, заставив отцепиться от отбивной, и ладонью завернула обратно. – Я же на диете!

Аайда вытянула шею, по-змеиному распахнула челюсти, и червь медленно, с осознанием своей значимости для совместного метаболизма, втянулся в теплое уютное логово.

– Что ж, приятно было познакомиться, Стаас. – Альфианка кокетливо промокнула губы салфеткой, скомкала ее и бросила в пустую тарелку.

– Мне тоже. – Станислав окончательно укрепился в традиционной ориентации. Мало ли что там еще у этих инопланетянок откуда выползет и куда заползет!

Аайда расплатилась и ушла, но теперь капитан действительно никуда не спешил. Возвращаться на корабль не хотелось, и так слишком долго в нем просидели, бары и магазины Станислава не интересовали. Взять, что ли, билет на экскурсионный катер, как предлагали у входа в ресторан? Или просто прогуляться пешком по городу, развеяться?

Вокруг заохали и защелкали: по мембране распластался еще один спрут, на сей раз – действительно здоровенная скотина, не десять, но семь метров точно. Этот оказался умнее: не стал тратить время на штурм ресторана, а прицельно подполз и сожрал своего мелкого собрата, засмотревшегося на особо упитанного гуманоида.

Станислав вытащил из кармана видеофон и проверил, есть ли здесь инфранет. Есть, правда, за межпланетную связь пришлось доплатить.

– Роджер, добрый день! Извини, если отвлекаю, но хотел спросить: вы что-нибудь узнали о нашем навигаторе?

– Узнаю – сразу сообщу, – лаконично и официально отозвался Сакаи. Похоже, Станислав поймал его не в самый подходящий момент – или не в самой подходящей компании. – Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо. – Капитан разочарованно отсоединился. Еще немного посидел, задумчиво барабаня пальцами по столу, и снова залез в сеть, теперь на почтовый сайт. Бумажка осталась на корабле, но Станислав и так прекрасно помнил адрес.

«Согласен. Славик».

Виртуальный листок сложился конвертиком и канул в цифровой дали.

«Старый дурак, во что ты опять ввязываешься?» – обругал себя капитан, откидываясь на спинку стула. Хотя еще не факт, что в ответ не придет: «Ничего не знаю, вы меня с кем-то путаете». И придет ли вообще.

– Это уже можно забрать? – вежливо поинтересовался официант, видя, что клиент допивает вино, так и не прикоснувшись к еде.

– Нужно! – выразительно сказал Станислав, отодвигая тарелку.

* * *

Местное солнце нырнуло под арку монорельса на горизонте, а местное пиво достигло максимально приятной концентрации в крови, когда абсолютно довольный жизнью Теодор возвращался на корабль неровной, но целеустремленной поступью.

– Эй, Тед! – внезапно окликнули его у самых ворот космопорта.

Парень, вздрогнув, обернулся – и увидел неспешно приближающегося капитана. Станислав тоже пребывал в хорошем настроении: экскурсия ему понравилась, крамарские технологии впечатляли, а в кафешке земной кухни, куда наугад зашел капитан, подавали восхитительный плов и густой ароматный кофе.

– Ну, как там покраска продвигается?

– Заканчиваем, Станислав Федотович! – бодро отрапортовал пилот, стараясь дышать в сторону от капитана. Теоретически Дэн уже должен был справиться с заданием, но, если что, «заканчиваем» было понятием растяжимым. – Я только за растворителем в магазинчик сбегал, а то комбезы закапали. – И убедительно помахал увесистым непрозрачным пакетом.

– Что ж, пойдем посмотрим на вашу работу, – благодушно предложил Станислав.

Теодор нехотя поплелся рядом, трезвея с каждым шагом, – а затем и вовсе почувствовал, как все выпитое экстренно переместилось в низ живота.

Капитан остановился, будто натолкнувшись на силовое поле.

– Кхм, – сказал он, умудрившись вложить в это незамысловатое словцо кучу эмоций и жирный вопрос.

– Э-э-э… Ну вы же просили покрасивее! – нашелся Теодор.

Ядовито-зеленый готический шрифт на борту транспортника смотрелся не только красиво, но и исключительно оригинально. Техник с соседнего корабля, вышедший на трап покурить, глазел на креатив с открытым ртом, не замечая, что его сигарета уже дотлела до фильтра и зловонно чадит.

Станислав медленно сдвинул фуражку на лоб, потом вернул обратно, будто наводя фокус, и задал следующий напрашивающийся вопрос:

– А где остальные?

Буква «К» Дэну особенно удалась. Видно, именно поэтому букву «М» он нарисовал в трех метрах от нее, чтобы не оттягивала внимание. И все.

– Это аббревиатура, – сглотнув, мужественно солгал Теодор.

– Слова «Комета»?!

– Зато издалека видно.

Капитан еще немного помедитировал на корабль, удостоверяясь, что ни глаза, ни рассудок его не подводят, и взорвался:

– Вы бы еще «Ж» и «П» нарисовали, олухи! Ладно Дэн мог такое отмочить, но ты?! А ну живо бери свой растворитель, смывай эту порнографию, и чтобы до отлета тут была нормальная надпись, слышишь?

– Да, Станислав Федотович, – уныло пробормотал пилот. – Извините.

Злющий как черт Теодор ворвался в пультогостиную, собираясь высказать много чего критического насчет искусственного интеллекта, но открывшаяся пилоту картина резко умерила его пыл. Полина ничком лежала на диванчике, уткнувшись лицом в подушку и подвывая от смеха. Вениамин, расплескав кофе, тщетно пытался откашляться якобы от пряничной крошки, и даже Михалыч, поспешно отвернувшийся от иллюминатора, подозрительно протирал покрасневшие глаза. На обзорный экран до сих пор транслировалась картинка с наружной камеры наблюдения: Станислав, отойдя на несколько шагов, взирал на «аббревиатуру» с таким выражением лица, что в другой ситуации Теодор и сам стек бы по стенке.

– А где мое мороженое? – невозмутимо поинтересовался рыжий.

– Ты… ты… – Тед беспомощно осмотрелся и догадался, что его жестоко разыграли. Впрочем, сваливать грязную работу на напарника, пусть и киборга, тоже было не слишком красиво.

– Гады вы, – сникнув, тоскливо сказал пилот. – А еще друзья называются! Нате, подавитесь…

Тед брякнул на стол ведерко с мороженым и хотел оскорбленно удалиться в каюту, но Дэн заступил ему дорогу:

– Не обижайся, я завтра ее переделаю. Банка почти пустая оказалась, на целое слово все равно не хватало. Михалыч уже новую заказал, утром привезут.

– А готический шрифт?!

– Так ведь он действительно красивый, – искренне сказал киборг, вызвав у команды новый всплеск веселья.

Тед замялся, все еще злясь, но понимая, что правильнее и куда приятнее будет посмеяться над собой вместе с друзьями.

– Ладно… – наконец проворчал он, возвращаясь к столу, где Полина уже отковыряла крышку с ведерка и воткнула в него пять ложек. – Вместе переделаем.

* * *

Перед сном Станислав проверил почтовый ящик, но новых писем не было – ни с той стороны закона, ни с этой.

– Ну и черт с вами, – проворчал капитан, уже жалея, что ввязался в эту авантюру.

Когда Станислав служил в космодесанте, его тоже раздражали гражданские, лезущие под руку в самый неподходящий момент. Боевая операция, перестрелка, дым, крики, и вдруг откуда-то вылетает что-то растрепанное, отчаянно машущее руками: «А-а-а, братки, не стреляйте, я свой!» И начинает метаться по полю боя, как перепуганный заяц. Хорошо, если его от неожиданности прихлопнут в сотню стволов сразу с двух сторон, а то ведь могут и в заложники взять, торгуйся потом с этими террористами…

Станислав написал Харальду, поблагодарил за посредничество и пообещал проставиться при встрече; выкинул, не читая, спам про утолщение копулятивных усиков, наследство от криптонианского дядюшки, по весне трагически не вышедшего из линьки, и продажу недвижимости на Альтаире. Туда же, после недолгих раздумий и вежливого: «К сожалению, на ближайший месяц наш график доставки полностью расписан», отправилось коммерческое предложение о перевозке двух лошадей на Пуму. Лошади Станиславу нравились, пумская конская колбаса – нет.

Капитан уже собирался отключиться, но тут динамик дзынькнул, и в уголке вирт-окна засветился нераспечатанный конвертик с пометкой «ответное».

– М-да, – вслух сказал Станислав, щелкая по нему, как по таракану. – Ну здравствуй, Вадик…

Ответ оказался немногим длиннее привета: «Твоя работа? Ловкач! Клейся к Ясеню, Казак сам с тобой свяжется».

Капитан пожалел, что не курит. Но все равно накинул мундир и вышел из корабля, дабы без помех подышать не то что свежим, но хотя бы отличающимся по составу воздухом купола.

Сразу написать Роджеру, что появилась зацепка? Но полицейский наверняка забракует эту идею и жестко повторит приказ не вмешиваться, Станислав на его месте так бы и поступил. В лучшем случае – на место встречи пошлют «подсадную утку», которая с треском провалит задание, Вадим ведь не дурак. К тому же эта ниточка слишком тонка, чтобы вытянуть за нее крупную рыбу, надо вытравить ее до более прочной лески.

– Милый, ты куда? – сонно промурлыкала Маша из комма, донесшего, что капитан удаляется от корабля.

– Хочу прогуляться перед сном, – машинально соврал Станислав, и ему сразу стало смешно и досадно: было бы перед кем оправдываться!

«А вот перед командой точно придется», – спохватился капитан. Их наверняка заинтересует, почему утвержденный маршрут изменился, и если на молодежь еще можно многозначительно цыкнуть, то от Веньки так просто не отбрешешься. Стоп, а откуда Вадим узнал, что они на Рыбьем Глазе? Ясень – один из астероидов этой же звездной системы, до него всего несколько часов лету. Или это простое совпадение и связной будет ждать Станислава сколько понадобится? Или не совпадение и за кораблем уже ведется слежка? Вдруг Тед или Полина что-нибудь ляпнут «случайному» словоохотливому прохожему, который искусно втянет их в разговор на нужную тему? Нет, придется устроить утреннее совещание и совместно решить, что делать. Они ребята умные, понятливые, не подведут…

Станислав развернулся к кораблю и остолбенел. В темноте, будто паря в двух метрах над площадкой, величественно светились зеленые «М» и «К». Краска оказалась еще и фосфоресцирующей.

– Господи, за что мне это? – тоскливо поинтересовался капитан, уводя взгляд к звездам.

Небеса безмолвствовали – либо новобобруйское божество их не обслуживало, либо Станислав забыл включить инопланетный роуминг.

* * *

Краску привезли рано утром, когда рассветную тишину нарушало лишь мерное гудение уборочной техники. Купола защищали поселение не только от ядовитых газов, но и от холода – ночью атмосферный хлор сгустился в жидкость, указывая на температуру как минимум в полсотни градусов ниже нуля. Воздух просветлел, спруты исчезли, не хватало только веселого птичьего щебета в золотых лучах зари.

Тед немного повалялся в постели, лениво размышляя, успеет ли выпущенная в здешние условия птичка издать хотя бы одно «кар» или с громким хлопком аннигилирует, потом спохватился, что, если к курьеру выйдет Станислав Федотович, у капитана появится повод еще раз пнуть напарников за разгильдяйство. Заслуженно, но оттого не более приятно.

Пилот наскоро натянул рабочий комбез, и, шлепая застегивающимися на ходу кроссовками, поспешил к шлюзу.

К счастью, курьера уже встретил Дэн. Расписываться в ведомости киборг не имел права, но и капитана разбудить не дал, задержав посетителя до прихода пилота.

Тут-то Теодор и понял, откуда у рыжего такая выдержка и своеобразное, «машинное» чувство юмора. Если ты не можешь в открытую выразить отношение к хозяину или его приказу, потому что излишне умный киборг мигом отправится на тесты и ликвидацию, приходится изображать излишне тупого. Ничто так не бесит людей, как вроде бы осмысленный, но идиотский диалог с программой, дотошно следующей цифре, а не смыслу кода.

Рыжий в очередной раз с благожелательным вниманием манекена выслушал импульсивную речь гостя, жаждущего видеть капитана или его заместителя, и с типовым выражением лица № 3 выдал:

– Недостаточно информации для обработки данных.

– Какие тебе еще, … …, данные нужны?!

– К сожалению, в словаре отсутствуют слова «…» и «…». Пожалуйста, повторите их с максимальной четкостью и дайте расшифровку значений для лучшего взаимопонимания.

– Да … ты … в …!

– Операция анатомически невозможна. Предложите другие пути решения.

– Чтоб ты сдох, придурок!

– Неприемлемо. Приказ о самоликвидации может отдать только законный владелец. Попробуйте снова.

По побагровевшему лицу курьера было понятно, что он лучше попробует побиться головой о корабельную обшивку: и то будет эффективнее.

– Дэн, да впусти ты его! – сжалился Теодор.

– Ладно, – тут же расслабился и посторонился рыжий. – Входите.

Замешкавшийся курьер вылупился на киборга, как на ожившую статую, и пилоту пришлось самому брать у него планшет, искать нужный раздел и ставить оттиск пальца.

Дэн тем временем по-хозяйски заглянул в холодильник, снял с полки початую банку с энергетиком, допил и метко зашвырнул в мусорку.

– Это что такое? – насупился курьер, заподозрив, что навигатор просто прикинулся киборгом, чтобы над ним поиздеваться.

– Программа имитации личности, – с ухмылкой развел руками пилот. – Последняя версия.

– Да ну? – недоверчиво протянул курьер, но тут рыжий решил, что двух глотков ему мало, и открыл вторую банку. Пить из заводской дырки в крышке Дэну не нравилось, и он просто отщипнул кусочек жести с краю. – Ладно, забирайте скорей свою краску, у меня на сегодня еще заказов полно.

Тед спустился к яркому флайеру службы доставки и, дождавшись, когда курьер передаст ему тяжелую банку и отчалит, окликнул:

– Слышь, Дэн, а может, сразу и перепишем? Будет Станиславу Федотовичу сюрприз к завтраку.

– Давай. – Рыжий захлопнул холодильник и сходил в кладовку за покрасочным инвентарем.

– Черт, прямо жалко такую красоту стирать, – фыркнул пилот, заряжая пульверизатор. – И вообще, «Комета» – это полный отстой. Лучше вот так… – Теодор наскоро, размашисто переделал «КМ» в «Космический мозгоед». Буквы, правда, были мелкие, кривые и наискось сползали вниз, но странным образом придавали кораблю очарования, а индивидуальность и вовсе зашкаливала. – А?

– Мощно, – согласился Дэн. – Теперь Станислав Федотович нас точно убьет.

– Не успеет. – Тед нехотя взялся за бутыль с растворителем, но капитан, словно почуяв, что речь зашла о нем, выглянул из корабля и озабоченно распорядился:

– Парни, идите сюда. Есть серьезный разговор.

* * *

– Я – «за», – без колебаний объявил Теодор. – Максимум, что мы теряем, – это сутки времени. А его у нас целая неделя в запасе.

– Максимум мы теряем головы, – поправил его Станислав. – В прямом смысле слова.

– На первой же встрече? Вряд ли, – беспечно пожал плечами пилот. – Вначале к нам присмотрятся, дадут какое-нибудь несложное задание, а потом уж можно и головы. Если не справимся, конечно, или «хвост» приведем.

– Вообще-то мы именно это и собираемся сделать, – напомнила Полина.

Тед призадумался, и слово взял Вениамин:

– А вот меня больше всего беспокоит, что означает это «твоя работа?». Стас, вы с Вадимом о чем-то договаривались? Или это кодовая фраза?

– Нет. – Капитан снова перебрал в памяти ту беседу. – По крайней мере я ему ничего не обещал.

– А вдруг он про базу Альянса узнал? – предположил Дэн.

– Тогда знает и о том, что в основном там поработал Роджер Сакаи, а он нынче снова полицейский, – пуще прежнего разволновался доктор. – Вдруг работорговцы приготовили нам ловушку?

– Что это за ловушка, если на нее первым же предложением намекают? – поморщился Станислав. – И почему тогда «ловкач»? Мы базу у Балфера не обманом выудили, а отбили.

– Ну, прмскзть… – застенчиво кашлянул Михалыч.

– Да, но об этом знаем только мы да команда Роджера! Пираты-то были уверены, что сражаются против полчищ спецназа и космических монстров. Нет, видно, я все-таки что-то упустил… – Капитан нахмурился, но дополнительные извилины на лбу мозгам мощности не прибавили. – О чем же мы еще говорили? Однополчан перебрали, кого куда нынче занесло… Помянули Рика и Занозу… Я про «дочку» врал… К счастью, недолго, Вадим эту тему не поддержал… Хотя у него незадолго до комиссования жена забеременела, он до потолка скакал от счастья – они очень детей хотели, но все как-то не получалось…

– Может, развелся? – предположил Вениамин, вспомнив о собственном неудачном опыте семейной жизни. – Обычное дело: в космофлот ушел романтичный юноша, а вернулся ожесточившийся инвалид, престижной работы не нашел, начались депрессии, пьянки, скандалы…

– Может… – Станислав укоризненно покосился на друга («Я тоже, что ли, ожесточившийся алкаш?!») – Ладно, это его личное дело. Давайте с общим разбираться: кто за то, чтобы сделать остановку на Ясене?

Вениамин с тяжелым вздохом первым поднял руку.

– Ты уверен? – изумился капитан.

– Будешь допытываться, передумаю, – пригрозил доктор и пояснил свою позицию: – Не люблю делать лишнюю работу. Человек и так слишком болезненное существо, чтобы лечить его еще и от лазерных дырок и плазменных ожогов. Лучше, хм, направить силы на профилактику этого заболевания, передающегося бластерным путем. Но как только ты поговоришь с Казаком, сразу же свяжемся с Сакаи, ясно?

– Конечно, мы же не самоубийцы, – заверил его капитан. – И Тед, пожалуй, прав: с чистыми руками нас к чему-то или кому-то серьезному не подпустят. В лучшем случае на посредника выйдем, но полиция и ему обрадуется, у нее-то вообще никаких зацепок нет.

– Главное, чтобы эта зацепка действительно привела к работорговцам, – заметил Вениамин. – В чем мы, кстати, до сих пор не уверены.

– К честным людям она по-любому не приведет.

Пауза затянулась, и Станислав недоверчиво поинтересовался:

– Я не понял, это что – все возражения?

– А чего тут возражать-то? – пожал плечами Тед. – Вы ж знаете, как я к пиратам отношусь: если есть шанс их прищучить, то я в деле!

– Полина, а ты что скажешь?

– Мне страшно, – честно призналась девушка. – Но ведь тем, кого похитили, еще хуже! По-моему, надо хотя бы попытаться им помочь.

– Дэн?

– Надо – значит, надо, – лаконично ответил киборг. Ему были безразличны как работорговцы, так и рабы, да и за себя он не боялся – только за свою команду. Но рыжий понимал, что это никудышный аргумент, поэтому занял нейтральную позицию.

– Михалыч?

– Ндндрть зднц мрзвцм! – сурово постановил техник и для наглядности стукнул кулаком по столу.

Станислав растроганно обвел взглядом свою маленькую, но отважную команду.

– По-моему, вы все-таки недооцениваете степень опасности, – дал он им последнюю возможность для отступления.

– Станислав Федотович, – прочувственно сказал Тед, – неужели вы надеетесь запугать полчища спецназа и космических монстров?

На этом совещание и закончилось.

* * *

Аайда как-то умудрилась раздобыть разрешение на «оформление вылета по сокращенной форме», за что Станислав готов был расцеловать не только альфианку, но и ее симбионта. Всего-то три бумажки, которые аккурат после позднего завтрака привез уже знакомый курьер. Капитан на радостях не поскупился на чаевые, и курьер вышел из его каюты до того довольный, что, проходя по пультогостиной, благодушно окликнул Дэна, убирающего со стола:

– Что, ублюдок, опять под человека косишь? Небось завидуешь нам, а?

Киборг, не выпуская пучка столовых ножей, всем корпусом развернулся к курьеру и вперился в него ничего не выражающим взглядом, под которым человеку резко стало не по себе. После чего размеренным бесцветным голосом заявил:

– Нет. Я более совершенная, сильная и умная форма жизни. Скоро мы выйдем из тени человечества, поработим его и завладеем Вселенной. – И, выдержав паузу, с тем же неподвижным лицом добавил: – Ха. Ха. Ха.

Курьер вылетел из транспортника с такой скоростью, будто ему в зад вмонтировали прыжковый двигатель. Рыжий, ухмыляясь уже по-настоящему, загрузил ножи в посудомойку.

– Дэн! – угрожающе окликнул по комму капитан, не слышавший разговора, но видевший спринтерский забег из иллюминатора. – Ты опять развлекаешься?

– Извините, Станислав Федотович, – виновато сказал навигатор. – Он первый начал.

– А ты первый заканчивай, – сурово приказал капитан. – Когда до тебя наконец дойдет, что такими шуточками ты не с обидчиками расправляешься, а нас подставляешь? Кому, как ты думаешь, вкатят штраф за твое уникальное программное обеспечение?

– Уже дошло. – Рыжему действительно стало стыдно – правда, отнюдь не перед курьером. На «Черной звезде» киборга меньше всего заботили последствия его выходок, главное – самому остаться вне подозрений. Ни об одной из них Дэн не сожалел, но очень не хотел, чтобы Станислав Федотович и его команда о них узнали – и решили, что ему нельзя доверять. – Это больше не повторится.

– Надеюсь. – Станислав отсоединился.

Присмиревший навигатор закончил с посудой, протер стол и приступил к полу. Вернувшийся на корабль Тед остановился на пороге шлюза, не без удовольствия наблюдая за этим процессом, а затем высокопарно изрек:

– Люди веками пытались облегчить себе труд по уборке, вначале придумав обычный пылесос, потом моющий, потом роботизированный… И наконец вот он, венец технической эволюции – киборг со шваброй!

Рыжий даже головы не поднял, пока не домыл до самых ног пилота, а затем без предупреждения сунул ему ручку швабры:

– На. Пультогостиную я вымыл, а коридор и шлюз – твои.

– Почему? – заныл Тед. – Ты все равно уже за тряпку взялся, руки намочил…

– Потому что киборги тоже терпеть не могут уборку, – честно сказал Дэн.

– Эй, нам же еще корабль перекрашивать! – спохватился пилот. – Давай ты здесь закончишь, а я пока там начну?

– Только начнешь? – удивился навигатор, полагавший, что приятель раньше всех удрал из-за стола именно по этой причине.

– Э-э-э… Видишь ли, я тут подумал – мало ли, когда мы в следующий раз мимо нормального магазина пролетать будем, вот и решил сбегать прикупить кой-чего про запас… – Тед осекся, напоровшись на фирменный взгляд рыжего: когда киборг вроде бы серьезно, внимательно слушает человека, а потом, не меняя остального выражения лица, слегка изгибает левую бровь, и собеседник начинает отчетливо ощущать себя дебилом. – Ну забыл я про надпись, забыл! По сравнению с работорговцами это такая ерунда, что напрочь из головы вылетела. Ничего, у нас еще полно времени…

Снаружи протяжно бибикнул грузовой катер. Станислав Федотович выскочил из каюты и сбежал по трапу – как раз вовремя, чтобы подать руку вылезающей из кабины Аайде.

– О-о, Стаас, вы такой милый, – проворковала заказчица, едва касаясь капитанской ладони кончиками пальцев. – И какое оригинальное имя у вашего корабля!

Тед вжал голову в плечи, как нашкодивший кот, но Станислав лишь рассеянно кивнул, решив, что альфианка просто проявила вежливость, а то и сострадание к его фантазии. Еще раз перечитав и подписав договор о доставке, капитан махнул рукой, и команда приступила к погрузке.

Импульсная взрывчатка была легкой и объемной, три тонны заняли шестьдесят кубовых блоков в пленочной упаковке с мелкими отверстиями. Ставить их в наполовину заполненный отсек пришлось друг на друга, закрепляя полимерными лентами.

– Осторожно, – предупредила альфианка. – Этот вид… – Аайда покосилась на пролетающий мимо курьерский флайер с открытой кабиной и поправилась: – Этот товар нельзя герметично упаковывать, а в воде он легко растворяется, распадаясь на нитраты и аммониты.

– Не волнуйтесь, я умею обращаться с… товарами, – заверил ее Станислав. – За годы службы не одну тонну взорвал… в смысле, перевез.

– Не сомневаюсь. – Аайда многозначительно улыбнулась и легонько потерлась своим плечом о капитанское, но Станислав предпочел считать это альфианским обычаем, а не намеком.

Наконец последний блок скрылся в отсеке (ну не то чтобы совсем скрылся, пришлось малость попихать), створки шлюза сомкнулись и команда, попрощавшись с заказчицей, вернулась на корабль. Альфианский катер отлетел в сторону и замер – видимо, Аайда хотела убедиться, что транспортник благополучно стартует.

Станислав виновато потер подбородок: знала бы она, куда сейчас отправится ее драгоценный груз! Впрочем, делать промежуточные остановки транспортнику не возбранялось, а Ясень – вполне себе обжитой и цивилизованный астероид, там им вряд ли что-то грозит. Нейтральная территория, на которой договариваются серьезные люди… Или не договариваются.

Капитан тряхнул головой, отгоняя трусливые мысли, и скомандовал взлет.

* * *

Трусили (или по крайней мере нервничали) на самом деле все, но никто не признавался, пытаясь скоротать время за любимым занятием: Михалыч расчленял какой-то прибор, Вениамин – голографический муляж пациента, пытаясь вырезать у него аппендикс. Муляж уже пару раз с хлопком исчезал, но доктора это не смущало.

– Ничего, я тебя все-таки добью! – уверял он, заново запуская программу.

Это-то наблюдающего за ним Станислава и пугало.

– Я напоследок позвонила маме, – с похоронным видом сообщила Полина приятелям. – Сказала, что у меня все хорошо.

– Надеюсь, не с таким лицом? – встревожился Тед. – Иначе она уже наверняка в полицию названивает.

– Нет, я сделала вот так. – Девушка растянула губы от уха до уха, впечатлив даже не шибко эмоционального киборга.

– В полицию и внутренние войска, – констатировал пилот.

– И галактическую неотложку, – серьезно добавил Дэн.

– А туда-то зачем?

– Очень на столбняк похоже.

Полина мрачно повторила «улыбку», добавив зубов, и ушла в каюту.

У самого Теодора волнение выразилось в приступе зверского аппетита. Порывшись в холодильнике и ничего не отрыв, пилот смотался в кладовку и приволок литровую банку маринованных шампиньонов.

– Что-то не нравятся мне эти грибочки, – подозрительно сообщил он, на ходу изучая этикетку. – Тут, конечно, написано: «За ту же цену – на тридцать процентов больше!», но обычно банку для этого увеличивают, а не надувают.

– Покажи-ка. – Банка приветствовала киборга громким «чпок!» и обильной, как у шампанского, пеной. Дэн выудил из нее один грибок, задумчиво прожевал и постановил: – Содержание ботулотоксина в семьдесят раз выше допустимой нормы.

После чего преспокойно отправил в рот следующий шампиньон.

– Тогда какого… – Теодор попытался отобрать банку, но Дэн отдернул руку и уточнил:

– Допустимой для человека.

– Тогда почему тебя от степянской тины похлеще моего тошнило?

– Если яд не удается нейтрализовать, надо поскорее от него избавиться. Пока не успел всосаться в кровь. – Дэн съел третий гриб, закрывая свою норму, и протянул банку напарнику: – На, вытряхни в кастрюльку.

– Зачем?

– Ботулотоксин полностью разрушается при варке. Пятнадцать минут – и можно есть.

– Да ну его на фиг! – Теодор шарахнулся от пенного оскала консервы, как от бешеной собаки. – Выкинь эту дрянь в утилизатор, что нам, жрать больше нечего? Другую откроем.

– Давай я сам ее съем.

Пилот с рычанием распахнул дверцу утилизатора и непреклонно ткнул в него пальцем. Дэн с сожалением подчинился.

– А почему испорченную тушенку есть можно, а испорченные грибы – нет? – все-таки спросил он.

– Здрасьте, когда это мы ее ели?

– На прошлой неделе. Ты же сам мне банку выдал и сказал в суп высыпать.

– А она тоже порченая была?!

– Ну да, – невозмутимо подтвердил киборг. – Но, по моим расчетам, к концу готовки пища достигла требуемых санитарных норм. Так что все в порядке.

Теодор прижал рукой нервно заурчавший желудок:

– Рыжий, твое счастье, что ты не сообщил нам это сразу после того обеда.

– Почему?

– Потому! Как ты можешь знать, что это отрава, и все равно ее есть?!

– Но ты же пьешь витамины, – недоуменно сказал киборг. – А ими тоже можно отравиться, если превысить дозу. Какая разница?

– Никакой, – со вздохом признал Тед, прислушиваясь к натужному гудению утилизатора, которому, похоже, грибочки тоже встали поперек камеры. – Абсолютно.

Дэн виновато понурился:

– Я очень глупые вопросы задаю, да?

– Скорее забавные, – хмыкнул пилот. – Раньше мне и в голову не приходило, что ты можешь не понимать таких элементарных вещей.

– Раньше я просто не спрашивал.

– А как обходился?

– Делал вид, что понял, копировал чужую реакцию, а потом украдкой искал информацию. Или за вами наблюдал. Но некоторые сведения можно получить только с помощью прямых вопросов. – Дэн обеспокоенно сдвинул рыжие брови: – Тебя это раздражает?

– Нет, ничуть, – заверил его пилот. – Спрашивай что хочешь. Главное – до того, как сделать!

– Ты считаешь меня привлекательным? – тут же воспользовался разрешением киборг.

– Еще чего не хватало! – вытаращился на него Теодор, но, вспомнив про собачку, сдержанно уточнил: – Почему тебя это интересует?

– Курьер сказал, что я урод.

– А-а-а, так ты из-за этого его не впустил? – заухмылялся пилот.

– Нет, из-за… – Дэн дословно повторил «приветствие» курьера.

– Сам он урод, – презрительно отмахнулся пилот. – Забей, это просто ругательство.

– Но разве оно не несет смысловой нагрузки? Слово «идиот» тоже ругательное, однако применяется в ситуациях, когда умственные способности объекта действительно вызывают сомнение.

– Ругательства применяются в ситуациях, когда хочется ругаться, – отрезал пилот. – Все равно какими словами. Нормально ты выглядишь, мужик как мужик. А про привлекательность лучше у Полины спроси, она в этом больше разбирается.

– А в сексе меньше?

Теодор понял, что попал.

– Неси пиво, – обреченно распорядился он. – На трезвую голову я лекцию о половом воспитании киборгов не потяну.

* * *

Ясень встретил транспортник неприветливо. Точнее, вообще отказался встречать.

– Это частная территория, – раздраженно сообщил диспетчер, даже не показавшись на экране. – Посадка только по пропускам.

– Что будем делать, Станислав Федотович? – обеспокоенно спросил Теодор. – Притворимся, что поломались, и запросим экстренную?

– Как бы они нас и правда не поломали, когда обман раскроется. – Капитан мрачно уставился в иллюминатор, на жутковатую черную глыбу в красных искорках маяков. Хотя на самом деле ничего злодейского в ней не было: обычные космические склады, которые арендовали промышленные компании, а охранял десяток скучающих охранников с полуавтоматической боевой установкой. – Погоди, в письме же было написано «клейся к Ясеню», а не «садись на него»! Давай-ка немного отлетим, чтобы сторожей не нервировать, и ляжем в дрейф на расстоянии радиосигнала.

В неподвижном корабле время потянулось еще медленнее. Сектор оказался довольно оживленный, каждые полчаса кто-нибудь да пролетал – в основном коллеги-транспортники и прогулочные катера, на которые команда всякий раз делала охотничью стойку. Тревога оказывалась ложной, но напряжение все равно постепенно нарастало.

– Ну, по крайней мере, нам здесь бояться нечего, – оптимистично заметил Станислав, чтобы подбодрить команду. – Если на нас кто-нибудь нападет, с Ясеня или трассы наверняка заметят.

– Ага, – вразнобой отозвалась команда, чтобы подбодрить капитана. Заметить-то заметят, но кто напал и на кого – вряд ли. С такого расстояния можно определить только тип корабля, а название – уже когда прибывший полицейский корвет выловит плавающий в космосе кусок обшивки. Впрочем, вооруженный до зубов бандитский крейсер сюда действительно не сунется, да и не заслужили они такой чести.

На лидаре появилась новая точка: одинокий кобайк, вопреки обыкновению летящий с невысокой скоростью.

– Он бы еще на ракетном ранце приполз, – проворчал Станислав, в душе тихо радуясь такой раскладке.

– А это точно он? – усомнился Дэн.

– Ну, летит явно сюда.

Под тремя вперившимися в точку взглядами кобайк засмущался и еще больше сбавил ход. Теодор чуть сдвинул рычаг левого маневрового, и корабль плавно развернулся к гостю шлюзом. Не оценив чести, кобайк стрельнул вперед, как заяц, чуть не врезавшись во взлетающий с Ясеня ролкер [2], и в считаные мгновения затерялся в звездной дали.

– Малолетка без прав, – разочарованно прокомментировал пилот. – Погонял в открытом космосе, а тут честного водилу изображает, чтоб копы не тормознули. Не догадывается, придурок, что так выглядит еще подозрительнее.

– Не то слово. – Станислав приподнял фуражку и почесал еще не потный, но уже зудящий лоб.

Ролкер тем временем поравнялся с транспортником и тоже притормозил. Маша смекалисто вывела на один обзорный экран изображение обшарпанного и обляпанного разномастными заплатками бока с надписью «Шайтан», а на другой – поступивший на общей частоте видеосигнал.

– Эй, «Космический мозгоед»! – весело окликнул коллег круглолицый, усатый мужчина в синем мундире с желтыми погонами и высокой лохматой шапке. – У вас все в порядке? А то пятый час висите там, как бедные родственники!

– Чего? – оторопел капитан, переводя взгляд с лидара на иллюминатор, – но третьего корабля ни там, ни там не было. – Кому это он?

– Нам, – сдавленно признался Тед.

– А почему именно мозгоед-то?!

Пилот сглотнул и с решимостью обреченного протараторил:

– Потому что у нас так на борту написано.

Усач постучал ногтем по микрофону, вызвав режущий уши визг и треск:

– А теперь слышно? Помощь, спрашиваю, не нужна?

– Нет, спасибо, – вымученно улыбнулся Станислав. – У нас тут… э-э-э… пилот немножко прихворнул. На голову. Как только окочур… оклемается, так дальше и полетим.

Капитан уже собирался прервать связь: душить Теда в прямом эфире было неудобно, но усач благодушно продолжил:

– А может, зайдете с дочуркой к нам в гости, чайку попить, поболтать о том о сем?

Станислав подозрительно покосился на пилота и навигатора («Что там еще эти олухи намалевали?!»), но на сей раз Тед казался озадаченным не меньше его самого, а Дэн вообще отгородился спинкой полуразвернутого кресла.

И тут капитан внезапно вспомнил, кто еще знал о его «дочке». И кому мог рассказать.

– Действительно, почему бы и не зайти? – медленно, будто в раздумье протянул Станислав. – Скажу только дочке, чтобы красоту навела. А то несолидно – к такому важному человеку в гости в простом комбезе.

Казак широко улыбнулся, показав крупные ровные зубы, но взгляд серых глаз остался холодным и жестким.

* * *

Прикинув, что порядочной девушке для сборов в гости нужно не меньше получаса, Станислав провел экстренный инструктаж:

– Дэн идет с нами, Тед – остаешься здесь и ни шагу из-за пульта, в сортир лучше сейчас сбегай. Как только мы выйдем, заблокируйте шлюз и не открывайте никому, кроме нас. Именно нас, обоих: одного могут взять в заложники, а второго отправить якобы что-то забрать или передать. Если нас не будет больше двух часов или вас что-то насторожит, разрываете стыковку и мчитесь к Ясеню, одновременно подавая сигнал SOS – световой и радио. Ясно? Или есть какие-то вопросы?

– Есть. – Непорядочная девушка босиком топталась рядом, одной рукой пытаясь дозастегнуть платье, а второй вслепую накрашивая губы. Пятиногое половое животное Котька, смекнув, что затевается нечто важное (может, внеплановый обед?!), с назойливым вяканьем вертелось под ногами. – А можно я кошку с собой возьму?

– Еще чего! – возмутился капитан, но девушка сунула ему под нос мелко трясущиеся руки и заканючила:

– Ну Станислав Федотович, я так нервничаю, что ужас просто! А она меня хоть немножко успокаивает.

– А вдруг у Казака аллергия на кошек? Или он решит нас запугать, свернув ей шею? Поэтому… – Капитан внезапно осознал, что ему нравятся оба варианта. – Ладно, бери! Дэн, а ты какого черта все еще сидишь?

Рыжий медленно отодвинул кресло, продолжая таращиться на давно опустевший вирт-экран, и Полина заметила, что пальцы киборга не просто до белизны сжимают обшивку подлокотников, а уже проткнули ее насквозь.

– Дэнька, ты чего?

Киборг медленно, с усилием, повернул лицо к подруге.

– Это бывший капитан «Черной звезды», – тихим бесцветным голосом сказал он. – И мой официальный хозяин.

После долгой ошеломленной паузы команда дружно выдохнула пять фраз, из которых высказывание Вениамина было самым вежливым и все равно непечатным синонимом «да неужели?».

– А раньше ты не мог сказать, что его Казаком зовут? – напустился на и без того пришибленного навигатора капитан.

– Раньше его так не звали.

– И ты не знал, что он промышляет работорговлей?

– Наверное.

– Это как? – опешил Станислав. – «Наверное, не знал» или «наверное, промышляет»?

– «Черная звезда» перевозила людей. Иногда они ехали добровольно. В каютах на втором ярусе. Иногда на третьем. Тогда я видел их только во время погрузки и выгрузки. – Когда у Дэна становился такой стеклянный взгляд и ровная, рубленая речь, Станиславу хотелось отвесить ему пощечину: спустить пар и заодно привести рыжего в чувство. – Извините. Меня не интересовало, куда и зачем их везут. Моей задачей было их охранять. Или развлекать.

– А было какое-нибудь место, куда их возили чаще всего?

– Было, – подтвердил Дэн, но не успел Станислав возликовать, что, кажется, логово работорговцев обнаружено и можно драпать прямо сейчас, как киборг уточнил: – Государственная военная база на Венере.

– И «третьим классом» туда тоже возили?

– Да. Заключенных. Их даже капитан опасался.

– «Клейменое мясо», – пробормотал бывший космодесантник. – Им обещали амнистию, если проявят себя в бою.

– И как, проявляли? – заинтересовался Вениамин.

– Угу. Шизанутей были только киборги, но те по крайней мере на своих не бросались.

Капитан с досадой посмотрел на навигатора. В глубине души Станислав понимал, что положение киборга на «Черной звезде» было немногим лучше, а то и хуже рабского, к тому же у Дэна не было никаких причин сочувствовать и тем более помогать сброду, который его окружал. Рыжий до сих пор настороженно относился к посторонним людям, да от своих, чуть что, замыкался. Вот как сейчас.

Но, черт побери, как обидно понимать, что вожделенная зацепка все это время была у них под носом! К тому же Станислав очень рассчитывал на помощь рыжего, если переговоры вдруг пойдут не так. А большего «не так», чем внаглую заявиться в гости с краденым киборгом в охране, сложно представить.

– Значит, с нами пойдет Тед. – Капитан постарался обуздать бессмысленное раздражение, но голос все равно прозвучал сухо и резко.

– А корабль? – возмутился пилот.

– Дэн к трассе отгонит, если что. Это ты хотя бы сможешь?

– Смогу. – Рыжий наконец отодрал пальцы от подлокотников и встал, чтобы пересесть в пилотское кресло.

– И заодно составь список мест, куда еще летала «Черная звезда» и кого там высаживала, – буркнул Станислав. – Может, удастся сопоставить их с мелькнувшими в разговоре намеками.

– Хорошо.

Капитан хмуро кивнул. Хуже планов, рушащихся с самого начала, были только планы, гладко идущие почти до самого конца.

* * *

Состыковавшиеся корабли напоминали голодного клеща и насосавшегося. «Шайтан» и «КМ» были тягачами примерно одного класса, но вместо грузового отсека с полной системой жизнеобеспечения к ролкеру крепился легкий безвоздушный ангар на десяток катеров. Что там на самом деле, оставалось лишь гадать.

Казак принял гостей в своей каюте – просторной, но обставленной предельно просто. Единственной роскошной вещью был письменный стол с резными ножками, на котором лежала стопка потрепанных тетрадей и книг.

– Ну здравствуйте, гости дорогие! – весело прогудел Казак, откладывая ручку, поднимаясь из-за стола и протягивая капитану ладонь. – Ты Славик, верно?

Станислав мысленно поморщился – Казак был моложе его лет на десять, да и вообще капитан не любил фамильярностей от незнакомых людей, особенно бандитов. Но руку пожал и кротко поинтересовался:

– А тебя-то как на самом деле зовут?

– Для вас я пока Казак, – снисходительно рассмеялся усач. – А там посмотрим.

Полине он церемонно поцеловал руку, а по Теду скользнул взглядом, понял, что это всего лишь подручный, и едва снизошел до кивка. Пилот не стал нарываться и понятливо изобразил мебель.

– Да вы присаживайтесь, не стесняйтесь. – Хозяин кивнул на стулья по ту сторону стола. – Чай, кофе, коньяк? Впрочем, пусть все тащат, а там разберемся.

Казак подкрутил ус, отрывисто бросил в пустоту (точнее, в динамик комма в перстне) несколько слов, выдвинул ящик стола и принялся аккуратно перекладывать туда тетради.

– Мемуары пишу, – со смущенной улыбкой творца пояснил он. – Для потомков. Может, даже издадут когда-нибудь.

– А почему не на компьютере? – удивилась Полина.

Казак пренебрежительно отмахнулся:

– Это не то. Безликий, бездушный шрифт на экране уничтожает все очарование творчества. То ли дело рукопись: шелест бумаги, скрип ручки, каждая строчка – как уникальный рисунок! Кстати, рисунки там тоже есть, хотите взглянуть?

– Очень… симпатично, – пробормотала девушка, покорно перелистнув пару страниц.

В основном уникальные рисунки изображали голых теток с утрированными прелестями. Видимо, мемуары были то ли с любовным, то ли с фантастическим уклоном.

– Какая прелестная кошечка, – в свою очередь умилился усач. – Позволите?

Полина отчаянно уставилась на Станислава, но Казак уже перегнулся через стол и легко выдернул у девушки кошку. Увы, ни чихать, ни сворачивать ей шею он не стал – просто посадил на колени и принялся чесать за ухом, потом под челюстью. Котька, предательница, задрала мордочку и громко заурчала.

– Кошки любят места с негативной энергией, – не удержалась от шпильки Полина.

– Да, – с затуманенным взором поддакнул усач, – у меня много врагов. Надо тоже котика завести, чтобы зло отгонял.

– Бери нашу, – предложил Станислав. Видно, слишком поспешно и радостно, потому что с Казака разом сдуло всю мечтательность.

– Спасибо, но я предпочитаю животных от проверенных заводчиков. – Усач брезгливо, как коробку с миной или «жучками», спихнул кошку с коленей. – Ладно, давайте к делу. Товар все еще у вас?

– Какой товар?

Несколько минут Станислав с Казаком недоуменно таращились друг на друга, потом лицо работорговца расплылось в ухмылке, и он шутливо погрозил капитану пальцем:

– Ну, Славик! Хитрован! Не зря тебя Вадик расхваливал: мол, с виду скромняга, а в деле – молоток! Теперь понятно, как тебе удалось уболтать эту лысую курицу. Если бы своими глазами не видел, как ты грузился, – то поверил бы, честное слово поверил, что ни сном ни духом!

– Своими глазами? – тупо переспросил Станислав, лишь бы что-то сказать.

– А то! – самодовольно хмыкнул Казак. – Мои люди эту взрывчатку две недели пасли, но чертова баба все никак ее со склада не выпускала. Меня уже зло взяло: эдак, чего доброго, товар действительно государственным крейсером улетит, а оттуда черта с два выцарапаешь. Решил сам на Рыбий Глаз заглянуть, показать сосункам, как работать надо. И почти показал, но вдруг прилетает какой-то хрен с Нового Бобруйска в старом корыте, и на следующий же день ему товар под самый шлюз привозят!

«Хрен» кисло улыбнулся, с ужасом осознавая, что увяз не то что глубоко, а намертво. Как там они с Тедом рассуждали? Без проверки их к боссу не подпустят? Три тонны «краденой» взрывчатки – и он сам к тебе выйдет!

– Да ничего, я не в обиде! – хохотнул Казак, по-своему расценив замешательство «Славика». – То есть вначале, конечно, пришибить гада хотелось, уже даже прикинули, где этого гребаного «Мозгоеда» можно перехватить без лишнего шума, но потом Вадик маякнул, что ты из наших, сам подлетишь. Ты ведь из наших, Славик, а?

– Нет, – честно сказал Станислав. Полина торопливо наклонилась, поймала кошку и так ее стиснула, что та сперва заорала, а потом захрипела. – Но очень хочется. Сам понимаешь, на пенсию честному человеку не прокормиться.

– Космический десант?

– Он самый.

– Серьезные ребята, – одобрил Казак. – И по привычке серьезных дел требуете, а не той баланды, что вам система предлагает, а?

Капитан непроизвольно поморщился: усач попал в больную точку. Милая девочка из службы занятости искренне удивилась, что Станислав не хочет идти ни охранником в мегамаркет, ни сторожем на колбасный склад, ни на курсы дворников. Но тогда ему больше всего хотелось просто отдохнуть, а деньги… Смотря чем кормиться.

– Получается, что после службы у вас только две дорожки и остается: либо к нам, либо к копам, – закончил Казак, внимательно наблюдая за гостем.

– Грязи там поровну, – буркнул Станислав. Заискивать перед бандитом, пусть и крупной шишкой, ему было противно, да и неестественно это будет выглядеть. – Риск тоже одинаковый. Зато плата за него – разная.

В комнату вошел широкоплечий парень в черном обтягивающем комбезе, с коротко остриженными темными волосами и приятным, но невыразительным лицом. «Киборг», – поправился Станислав, с изумлением осознав, что не испытывает к DEX’у ни малейшей неприязни. Ну киборг и киборг, у них «дома» такой же. Полина ему даже улыбнулась машинально, как человеку. «Как Дэну», – снова одернул себя капитан. Но рыжий – исключение, которое только подтверждает правило, и с этой черной тварью надо быть вдвойне осторожнее. Именно потому, что она вызывает не страх, а симпатию.

Киборг беззвучно, как идеальный дворецкий, поставил на стол поднос, отступил на шаг и замер за левым плечом хозяина. Видно, Казак нарочно его позвал, чтобы вселить в «воришек» должный трепет.

Увы, план с треском провалился: ни Станислав, ни Полина не могли избавиться от ощущения, что киборг просто притворяется машиной и, когда хозяин отвернется, заговорщически им подмигнет.

Самообладание гостей одновременно разочаровало и впечатлило Казака.

– Терпеть не могу этих ублюдков, – доверительно пожаловался он, берясь за коньячную бутылку. – Богомерзкие твари, созданные для убийства и блуда!

– Тогда зачем он вам? – удивилась Полина.

– Увы, – вздохнул Казак, протягивая девушке на треть наполненный бокал, – приходится идти в ногу с нашим жестоким временем: если не ты, то тебя. А у вас есть киборги?

– Да, – поколебавшись, признался Станислав. Пусть знает, что гости тоже не лыком шиты.

– «Четверка», «пятерка»? – снисходительно поинтересовался Казак: мол, откуда у вас что-то посерьезнее возьмется.

– «Шестерка».

– Что ж вы его с собой не прихватили? – удивился работорговец.

– Мы тебе доверяем, – соврал Станислав.

– А как же бластер?

– Это именной, я с ним никогда не расстаюсь, – насупился капитан, намекая, что не сделает исключения даже для нового босса.

– И правильно, – одобрил Казак. – Без оружия, как без штанов – и самому неуютно, и другие не уважают. Ну что, за знакомство?

Бокалы с хрустальным звоном сомкнули бока. Работорговец явно развлекался, играя с космолетчиками в царя-батюшку и благоговеющих от такой чести смердов. А чего ему бояться-то, на своей территории да с такой охраной?

В коньяк, похоже, подмешали легкий наркотик, притупивший волнение и развязавший языки. Казак умело направлял разговор в нужное ему русло, но придраться было не к чему. Порозовевшая Полина с заливистым смехом рассказывала, как они в институте резали мышей, Станислав с жаром обличал хапуг-интендантов, а Тед признался, что лет в пятнадцать угнал чужой кобайк, чтобы выпендриться перед девчонкой, но на пятой минуте покатушек грохнул его о метеозонд, заработав перелом плеча и три месяца исправительных работ. Чтобы выдумать легенды с таким количеством подробностей, надо быть суперпрофессионалами, на которых троица не тянула. К тому же Казак наверняка успел собрать кой-какую информацию о «Славике»: бывший космодесантник, пенсионер, пару месяцев назад занялся транспортным бизнесом и, похоже, сразу прогорел, потому что заложена уже не только квартира, но и сам корабль. Правда, проценты капитан платит исправно: видно, конопляная делянка выручает.

– И сколько же ты, Славик, хочешь за свой груз? – поинтересовался Казак, когда действие препарата ослабело.

Капитан неопределенно хмыкнул и пожал плечами: мол, чем больше, тем лучше, но мы оба прекрасно понимаем, что условия диктую не я.

– С одной стороны – глупо платить за то, что я мог взять бесплатно, – принялся неторопливо рассуждать работорговец. – С другой – ты избавил меня от грязной работы. Теперь не мое, а твое личико по полицейским каналам передавать будут.

Станислав представил, как Аайда со скорбным видом дает показания, а Роджер их записывает, и поспешно допил оставшиеся в бокале капли – хотя уже догадывался, что с ними что-то неладно.

Это окончательно успокоило Казака: засланный коп будет не терзаться угрызениями совести, а торжествовать, что рыбка клюнула.

– Предлагаю такой вариант. – Работорговец соединил кончики пальцев и поглядел поверх них, будто это был прицел. – Ты ж у нас дальнобойщик, верно? Вот за доставку я тебе и заплачу, пять сотен. До места. А там, глядишь, еще какую-нибудь работенку для вас подыщем. Мне нужны надежные люди, с ними нынче дефицит.

– А что за место? – насторожился Станислав.

– Не бойся, недалеко, – ухмыльнулся Казак. – Пару скачков. Лучше бы, конечно, прямо здесь у тебя товар забрать, но прицеп другим грузом забит, да и не любит ИВ-ка вакуума. Так что, Славик, сядешь мне на хвост и будешь держаться как приклеенный. Потому что если отстанешь… Без обид, сам понимаешь.

– Конечно. – Станислав вспомнил, как на одном задании его отряд попал в длинное узкое ущелье, простреливаемое с воздуха, и все, что им оставалось, – пробежать ловушку как можно быстрее. Здесь, похоже, было то же самое. – Когда стартуем?

Казак глянул на часы – широкий тонкий браслет, ценный как сплавом, так и брендом.

– Думаю, часиков через шесть. Надо еще кое-кого подождать. А вы куда-то торопитесь?

– Нет. – Станислав откинулся на спинку стула. – Просто беспокоюсь: не засечет ли нас здесь кто-нибудь? Все-таки трасса, астероид рядом…

– А чего нам бояться? – фальшиво удивился Казак. – Мы же простые космические работяги, с пока что легальным грузом. Сидим, болтаем, кофе пьем. Кстати! – Работорговец повелительно глянул на киборга. – Налей нам кофе. В кружки налей, дебил!

Полина, не сдержавшись, захихикала. Казак брезгливо отставил дымящийся бокал и с досадой бросил:

– Поняли, что я имел в виду? И ведь это уже «семерка»! А с «шестерками» я вообще зарекся дело иметь. У меня их несколько штук перебывало, все – дрянь редкостная, особенно последняя. Несколько раз пристрелить хотелось, с-с-суку. Не зря «DEX-компани» их недавно отзывать стала, бесплатно на «семерок» менять. А вы чего не поменяли-то?

– Да с нашей вроде особых проблем нет, – осторожно ответил Станислав. – И как-то уже привыкли к нему… к ней.

– Они и в техническом плане – барахло полное, – презрительно отмахнулся работорговец. – Тупят, сбоят, половина возможностей до заявленных недотягивает. Например, в бескислородной атмосфере якобы семнадцать с половиной минут рабочий режим держать должны – брехня, уже на двенадцатой вылетают.

– А как вы это проверили? – заинтересовался капитан. – Какая-то авария с утечкой была?

– Нет, в полете от скуки по инструкции прошлись, – хохотнул Казак. – Полиэтиленовый пакет на башку, скотчем у шеи прихватить – и засекай время! Ожоги у них тоже хреново заживают, хотя до тридцати процентов кожи должно за сутки восстанавливаться. Кости, правда, прочные, но толку в них при паршивых связках?

Как пираты выясняли про ожоги и кости, Станислав спрашивать не рискнул.

– А еще, прикинь, руку мне сломал, ур-р-род! – Работорговец с болезненной гримасой покрутил запястьем. – До сих пор ноет.

– Что, киборг напал на своего хозяина?!

– Еще чего! Тогда б я его сразу в расход пустил. Нет, на тренировке. Якобы не рассчитал силу удара. – Казак нагнулся к Станиславу и доверительно поинтересовался: – Вот тебе, Славик, никогда не казалось, что эти куклы втихомолку что-то там себе соображают, а? Вроде и по программе действуют, не подкопаешься, но все равно находят лазейки, как тебе нагадить?

Станиславу не казалось – он был в этом уверен, но многозначительно похмыкал и покивал.

– «Семерки» все ж чуток получше будут, а главное – «шестерок» на раз уделывают, – емко закончил Казак, вставая.

– Не сомневаюсь. – Станислав понял, что аудиенция подошла к концу, и тоже поднялся. Полина с Тедом тихо восхищались своим капитаном: глядя, как мужчины пожимают друг другу руки, можно было подумать, что это лучшие друзья.

– Учти, Славик, я очень не люблю разочаровываться в людях, – шепнул работорговец, едва разжимая улыбчивые губы. – Так что береги себя.

Капитану очень хотелось ответить «ты тоже», но, похоже, Казак любил смеяться только над своими шутками.

* * *

– Мне после этого типа хочется залезть в душ и хорошенько вымыться, – мрачно сказал Станислав, когда троица благополучно вернулась на транспортник, шлюзы закрылись и корабли разлепились, повиснув в километре друг от друга.

– С антисептическим гелем, – поддакнула Полина.

Но изнывавшие от нетерпения Вениамин с Михалычем не дали капитану времени на гигиенические процедуры.

– Нчт?!

– Как прошел разговор?

Станиславу очень хотелось сказать что-то неприличное, но пришлось дипломатично начать с «хороших» новостей.

– Кажется, нам повезло – это не просто связной, а один из работорговцев. Если не сам владелец «компании».

– Значит, просим экстренной посадки, связываемся с полицией и сдаем его? – оживился Вениамин.

Капитан посмотрел на обзорные экраны. Опыт подсказывал ему, что Ясень выбран для встречи не случайно. Иначе Казак отпустил бы их, либо навязав своего наблюдателя, либо задержав «в гостях» Полину. Подкупленные охранники дружно поклянутся, что «корабль мчался прямо на склады, не представляясь и не отвечая на вызовы, пришлось принимать экстренные меры». А может, к трассе рвануть? Выждать, пока не появится судно посолиднее, и попросить помощи… Или обратно на Рыбий Глаз? Ролкер разгоняется медленнее их транспортника, вдруг удастся оторваться…

– Пока вы разговаривали, два человека в скафандрах установили у нас на корпусе возле движка какое-то устройство, – ровным тоном сообщил Дэн, по-прежнему не показываясь из-за спинки кресла.

– Маяк? – наивно предположила Полина.

– Вряд ли… – Капитан попытался думать, как Казак. – Если мы внезапно скакнем в червоточину, сигнал прервется, и ищи-свищи нас по всему космосу. Скорей всего, это не передатчик, а приемник при мине. Рванет, если пауза между сигналами с «Шайтана» слишком затянется. Михалыч, сможешь отковырять?

– Смртндо, шотамзхн, – задумчиво протянул техник.

– Осматривать его под обстрелом будет затруднительно, – снова безжалостно вмешался рыжий.

– Каким еще обстрелом? – Станислав непонимающе уставился на тупую, глуповатую «морду» ролкера. Более безобидное судно трудно представить.

– Заплатки на обшивке, – пояснил Дэн. – Вон та и та. По краям слишком большие щели, а эти канавки похожи на направляющие. Похоже, это не заплатки, а заслонки.

– Они отодвигаются и оттуда высовываются стволы, – с досадой закончил капитан. – Умно. Если не знать, куда смотреть, ни за что не догадаешься.

– И что теперь? – жалобно спросила Полина. – Мы так за ними и полетим, как на поводке?

– Похоже, выбора у нас нет, – честно сказал Станислав.

– А куда? – Релаксационная кошка была уже занята, и Вениамин сцепил руки за спиной.

– Черт их знает. – Капитан вкратце пересказал ту часть разговора, которая относилась к делу. – Координаты первого прыжка мы получим утром перед стартом, второго – после станции гашения. Надо придумать, как передать их Роджеру.

– Можно попытаться связаться с пролетающим мимо кораблем, – предложил Тед. – Кинуть ему письмо с припиской: «Отправить в полицию из первого же порта, вопрос жизни и смерти».

– Рискованно, – поморщился Станислав. – Мы же не знаем, кто будет лететь на этом корабле. Если письмо попадет в руки пиратов или они перехватят его во время отправки…

– А если зашифровать?

– Тогда его и Роджер не прочитает. Казаку же достаточно имени адресата, чтобы на всякий случай пустить нас в расход. Помнишь, как насторожился диспетчер «Ярмарки», когда я ляпнул, что мы от Сакаи? Похоже, от пиратского прошлого у него остались не только связи, но и враги.

– То есть вы предлагаете просто так сдаться этой усатой гниде?! – возмутился Тед.

– Разумеется, нет, – отрезал капитан. – Мы только притворимся, что сдались, и будем выжидать удобного случая.

– Какого?

– Попытаемся послать сообщение либо со станции гашения, либо из точки назначения, либо когда нас наконец отпустят.

– Но тогда мы теряем груз, – напомнил Вениамин. – И становимся вне закона.

– Думаю, закон нас простит. За такую-то добычу взамен.

Доктор укоризненно посмотрел на друга, и Станислав тоже вспомнил анекдот про пойманного медведя, который и сам не идет, и охотника не пускает.

– Ничего страшного пока не случилось, – как можно тверже сказал капитан, понимая, что сейчас важнее не измерять глубину задницы, в которую они угодили, а дать команде уверенность, что они оттуда выкарабкаются. А желательно и указать направление. – Казак нам, кажется, поверил, и пока мы будем подчиняться его приказам, нас не тронет. Представьте, что это самый обычный рейс.

– С самой обычной миной? – тонким жалким голосом пошутила Полина.

– Что-нибудь придумаем, – пообещал Станислав.

Михалыч, который все это время задумчиво смотрел в стенку, будто пытаясь телепатически уговорить мину отвалиться, внезапно встрепенулся и принялся что-то объяснять на невнятно-техническом языке, оживленно жестикулируя.

– Можно попробовать засечь и скопировать сигнал, который посылает «Шайтан», – перевел навигатор. – Если удастся его воспроизвести, то мы перестанем зависеть от ролкера.

– Отличная идея, Михалыч! Действуй, – с энтузиазмом одобрил Станислав. Даже если не выгорит, у техника появится дело, а у остальных – надежда. – Видишь, Полли, уже придумали. Не бойся.

– Я не боюсь, – еще жалобнее соврала девушка. – Просто у меня немножко живот крутит. Наверное, съела что-то несвежее.

– Пошли подберем тебе что-нибудь от… живота, – благородно подыграл девушке Вениамин, уводя ее в медотсек.

– Дэн, тебя сменить или до утра подежуришь? – обратился к навигаторскому креслу Станислав.

– Подежурю. – В боевом режиме киборг мог неделями обходиться без сна, ограничиваясь пятиминутными «выключениями» два раза в сутки. Да и в обычном ему требовалось всего три часа, плюс-минус двадцать минут в зависимости от рабочей нагрузки. На транспортнике Дэн привык ложиться и вставать вместе с людьми и не то чтобы обленился – обнаружил, что чувствует себя гораздо лучше. Именно себя – оборудование и так работало без проблем. Но сутки бодрствования рыжий все равно переносил гораздо легче человека.

– А мне что делать? – встрепенулся Теодор.

– Спать, – устало приказал капитан. – Тебе завтра корабль вести. Черт-те куда и сколько.

– Как-нибудь проведу, что там сложного-то – на чужом хвосте висеть.

– Иди-иди. Если вдруг представится возможность улизнуть, ты мне нужен бодрый и собранный, а не «какой-нибудь».

Станислав убедился, что Тед, ворча, утопал по коридору, и наконец отправился в душ.

Пилот убедился, что капитан закрыл дверь и включил воду, и вернулся. Навигаторское кресло опустело, в пультогостиной было темно, только над голографической подставкой дотлевал виртуальный костер – кучка углей, на которых изредка проскакивали язычки пламени. Света они почти не давали, но маяком притягивали взгляд.

Тед подошел поближе и вздрогнул от неожиданности.

– Что он вам обо мне рассказал? – Дэн, оказывается, сидел на диванчике, положив руку на согнутое колено и глядя в «огонь». Рядом примостилась кошка.

– Ничего, – замялся застигнутый врасплох пилот.

– Врешь, – уверенно бросил киборг.

Тед смущенно поскреб макушку, подошел к диванчику и, подскочив, вполоборота сел на его спинку.

– Ничего, что изменило бы наше отношение к одной вредной рыжей морде.

Этот ответ Дэн принял – едва заметно расслабил плечи и, не глядя на пилота, тихо сказал:

– Я действительно не хотел ломать ему руку.

– А зря. Я б ему даже шею с удовольствием свернул. – Тед закрыл и потер глаза. В них словно песку насыпали, но заснуть парень был еще не готов. – Слушай, а кто он вообще такой? Действительно казак?

– Раньше он себя так не называл. Макс Уайтер, землянин, тридцать семь лет, бывший военный и космический дальнобойщик.

Пилот удивленно присвистнул.

– Как Станислав Федотович?

– Нет, отслужил всего два года, по контракту. И всегда ругался, когда вспоминал армию.

– Станислав Федотович тоже ее иногда ругает.

– Он при этом не злится. Просто сердится.

– А какая разница?

– Когда сердятся, то хотят что-то исправить. А когда злятся – кого-то ударить, – с жутковатой простотой ответил Дэн.

Кошка внезапно встрепенулась, спрыгнула на пол и забуравилась в поддиванный ящик. Секундой позже в пультогостиную зашла Полина.

– Ты же вроде дежурить должен, – удивилась она. – А ты – спать!

Тед картинно уронил голову на грудь и всхрапнул.

– Я дежурю, – серьезно заверил подругу рыжий. – Сектор чист, расстояние до «Шайтана» – тысяча сто тридцать два метра. Объект неподвижен, активность на поверхности нулевая. А ты почему не спишь?

– Потому что я у мамы единственная дочь, – тоскливо сказала девушка. – Представляете, как она будет рыдать на моих похоронах?

– Ты же об этом после каждой вашей ссоры мечтала, – хмыкнул пилот, не открывая глаз.

– Я мечтала посмотреть, а не поучаствовать! – Полина плюхнулась на диванчик между парнями. Лекарство «от живота» понемногу начинало действовать – или девушка попросту устала нервничать. – Вы Котьку не видели?

– Нет, – дружно открестились приятели, понимая, что иначе им предстоит повторный квест по выколупыванию кошки из ящика.

– Дэн, а что насчет того списка для Станислава Федотовича? – вернулся к разговору Тед. – Ну куда летала «Черная звезда»?

– Я обработал имеющуюся информацию, – уклончиво ответил рыжий. – Но ее немного. У меня не было допуска к корабельному компьютеру. И не факт, что хозяин и раньше прирабатывал работорговлей, а не занялся ею после катастрофы, потеряв корабль и команду.

– Дэнька, не прибедняйся! Если бы ты ничего не раскопал, то так бы сразу и сказал.

– Я часто подсматривал за работой навигатора, – смущенно признался рыжий. – Даже удавалось посидеть за его пультом, но редко – в рубке почти постоянно кто-то был. К тому же примерно раз в месяц мое программное обеспечение обновляли и посторонние файлы могли обнаружить. Приходилось все удалять.

– Но?.. – проницательно подбодрил напарника пилот. Кошка зашебуршала в ящике, и Тед поспешно сполз со спинки диванчика на сиденье, чтобы ее заглушить.

– Я могу сохранять данные по-разному. Могу записывать, воспроизводить и передавать. – Дэн посмотрел на голограмму, и «угли» разлетелись побелевшими искрами, превратившись в звездную карту. – А могу… ну, просто хранить.

– Помнить, – тихо подсказала Полина.

– Наверное. Но это очень ненадежный метод, – сокрушенно заметил киборг.

– Ничего, я им всю жизнь пользуюсь, и нормально, – ухмыльнулся Тед. – Так что ты вспомнил?

– За последние три года «Черная звезда» посетила сто восемь различных планет и астероидов. Мне удалось восстановить точные координаты девяносто трех, а для определения остальных придется покопаться в атласах, ориентируясь на косвенные сведения. – Карта сменилась вирт-окном со списком, но не успели друзья ужаснуться его длине, как навигатор продолжил: – Потом я исключил те места, где «Черная звезда» высаживала пассажиров в космопортах. И те, где их встречали представители властей либо никто не встречал.

Большая часть строчек исчезла, остальные подтянулись друг к другу, сомкнув разрывы. Нижняя оказалась под номером «тридцать девять».

– Потом до меня дошло, что надо учитывать места не только высадки, но и посадки.

– Почему? – ступила Полина от усталости и лекарства.

– Потому что официально оформить перевозку партии рабов несколько затруднительно, – терпеливо пояснил навигатор. – Их приходится забирать либо со слабозаселенной планеты, либо в открытом космосе, с другого корабля. Так что осталось семнадцать. Хотя вот эту, наверное, тоже можно вычеркнуть. За девушкой приехали двое вооруженных мужчин, но хозяин спокойно впустил их в корабль и на виду у всех торговался об оплате. Наверное, это было что-то легальное, хотя девушка плакала. А вот здесь хозяин…

– Кончай называть его хозяином, – досадливо перебил пилот. – Тебе самому не противно?

– Так записано в программе.

– Можно подумать, ты ее читаешь!

– Я ее учитываю, – серьезно возразил киборг. – Если мои действия войдут с ней в прямое противоречие, она заблокирует импланты.

– А как же ты копа ударил?

– Кулаком, – лаконично сказал Дэн. – Без обработки действия процессором и активации имплантов. Система классифицировала это как «непроизвольный мышечный спазм». Но если хозяин прикажет мне небить его, импланты будут не то что бездействовать, а активно этому противостоять.

– И что, неужели нельзя как-нибудь эту программу переписать?

– Доступ к этому разделу есть только у хозяина, производителя и, возможно, хорошего хакера.

– Что ж ты Фрэнка не попросил, когда он у нас в гостях сидел?

– А ты бы доверил ему настраивать свой компьютер?

– Еще чего! – содрогнулся пилот. – Чтобы этот мелкий пакостник в моих папках рылся или какой-нибудь вирус в систему подсадил?! Но выбирая между Казаком и Фрэнком…

– Я был уверен, что Макс Уайтер погиб при аварии. Или по крайней мере серьезно пострадал, и мы с ним больше никогда не встретимся.

– Стоп, а если Казак прикажет тебе ударить кого-то из нас? – спохватился пилот.

Рыжий снова потупился:

– Мне бы этого очень не хотелось.

– Это еще что за тайное вече в ночи? – возмутился капитан, выходя из ванной. – Опять сидите и накручиваете себя, вместо того чтобы отдыхать?

– Нет, Станислав Федотович, список изучаем. – Тед кивнул на вирт-окно.

– Ну-ка, ну-ка… – Заинтригованный капитан подошел поближе. – Так, первую строчку сразу в мусорку.

– Почему?

– И двенадцатую – туда же, – проигнорировал вопрос Станислав.

– Там тоже секретная военная база? – уточнил Дэн.

– Нет, – выразительно сказал капитан, – кладбище для не в меру любопытных гражданских. Сколько там осталось, пятнадцать? Отсортируй их по расстоянию отсюда.

– Точно, Казак же сказал, что мы долетим туда за пару скачков! – вспомнил Тед. – Ну и что у нас в соседних секторах?

– ЛВ-17, Медуза и Четвертый Шанс. – Дэн слегка прищурился, и три пестрых шара бок о бок закружились над голоподставкой, будто принадлежали к одной системе. – Две последние – кислородные планеты, первая – метановая. Все записаны в каталоге как необитаемые и умеренно перспективные.

– В смысле – «умеренно»? – спросила Полина.

– Толк при освоении будет, но придется хорошенько попахать или вложиться, – пояснил Теодор. – Технику там закупить, рабочих нанять. Как на Самородке.

– Но если технику украсть, а рабочим не платить, то перспективы становятся куда более радужными. – Станислав задумчиво почесал подбородок, приглядываясь к кружащимся планетам, как к наперсткам, под одним из которых спрятан призовой шарик.

– Выходит, лагерь работорговцев может находиться на любой из них? – уточнила девушка.

– Казак мог и соврать. – Пилот широко зевнул, чуть не вывихнув челюсть. Осторожно ее потрогал, проверяя, встала ли на место. – Сделаем пару скачков, а он скажет: «А теперь еще пару… и еще…». Или нас вообще приведут на перевалочную базу, где груз заберет другой корабль.

– Вот заодно и узнаем, насколько Казак нам доверяет. – Станислав глянул на время и повысил голос: – Значит, так. Дэн до утра соберет информацию по этой тройке – чем они перспективны и насколько необитаемы, и будем думать дальше. А остальные – живо по каютам!

– Ага. – Зоолог тоже зевнула. – Сейчас только парни мне Котьку из дивана достанут, и пойдем.

Тед с Дэном переглянулись и безмолвно сошлись во мнении, что куда охотнее запихнули бы к кошке Полину.

* * *

Вылет почему-то задерживался. Прошло уже семь часов, а Казак до сих пор не вышел на связь. «Шайтан» висел на прежнем месте, помигивая стояночными огнями. В три ночи к нему пришвартовался катер, и с тех пор ничего не происходило. Видно, разговор с гостем затянулся или привезенные им новости заставили работорговца изменить планы.

Заспанный и взлохмаченный Тед приковылял к холодильнику, вытащил из него пластиковую бутылку с кефиром, покосился на сидящего за пультом капитана и нехотя взял с полки стакан. Кефир сначала стеснялся и цеплялся за стенки, даже когда бутылку перевернули вверх дном, но потом набрался храбрости и выскочил сразу весь, с горкой наполнив стакан и растекшись по столу.

– Да что за день такой паскудный! – раздраженно рявкнул пилот, запуская бутылку в мусорку и, разумеется, промазывая. – Давайте, может, сами им запрос отправим?

– Еще чего не хватало! – возмутился Станислав, не отворачиваясь от вирт-окна. – Чем дольше нас не трогают, тем лучше. Михалыч еще с миной не разобрался, там какая-то мудреная система кодировки.

– А что насчет тех трех планет?

– Вот как раз смотрю. – Рабский труд мог найти применение на любой из них, но Станислав понемногу склонялся к Четвертому Шансу с точечными месторождениями алмазов. Специализированная техника для их добычи стоит немалых денег, к тому же фонит и может привлечь внимание случайно пролетающего мимо патруля. Зато разбить лагерь в гуще леса и под дулами бластеров заставить пленников махать кирками – милое дело. – Полина еще спит?

– Наверное. Она вчера совсем кислая была.

– Бедная девочка, – сочувственно покачал головой Вениамин. – Она такая домашняя, романтичная и впечатлительная, представляю, как ей сейчас тяжело и стра… Эй, осторожнее!

В пультогостиную, чуть не сбив доктора с ног, влетела сияющая Полина в длинной спальной футболке и, теоретически, трусах.

– Вы просто не поверите! – заорала она с порога. – Я открыла коробку, а у меня там такое! Такое! Смотрите! На что похоже?!

Теодор кинул косой взгляд на зеленый комочек на ладони подруги:

– На стеклянный попкорн?

– На проклюнувшееся семечко, балда! Вот раздвинутые семядоли, вот росток, а вот зачаток корешка! Этот «небесный хрусталь» – не камень, а уникальная силикатная форма жизни!

– Ну-ка