Книга: История Украины. Научно-популярные очерки



История Украины. Научно-популярные очерки

Под редакцией академика В. А. Смолия


Члены авторского коллектива:

В. Ф. Верстюк, А. И. Галенко, В. Н. Горобец, В. М. Даниленко, Я. Д. Исаевич, Г. В. Касьянов, С. В. Кульчицкий (руководитель авторского коллектива), А. Е. Лысенко, А. П. Моця, А. П. Реент, В. А. Смолий, В. С. Степанков, А. А. Удод, Ю. И. Шаповал


Иллюстрации подобраны О. В. Юрковой.

Для создания иллюстративного ряда использованы материалы из фондов Центрального государственного кинофотофоноархива Украины им. Г. С. Пшеничного, Института археологии НАН Украины, Института истории Украины НАН Украины, Государственной исторической библиотеки Украины.

От издательства

Дорогие читатели! Вашему вниманию предлагаются очерки истории Украины, специально написанные для российской аудитории. Этот обобщающий труд охватывает огромный период: с древнейших времен до наших дней. Он впервые дает возможность непосредственно ознакомиться с современными точками зрения ведущих специалистов Института истории Украины Национальной академии наук Украины на основные вопросы своей национальной истории.

Такое знакомство представляется тем более важным, что за последние полтора десятилетия и в России, и в Украине появилось изрядное количество сочинений на исторические темы, которые породили немало мифов. Поэтому особенно важно познакомиться с видением собственной истории в контексте нашего общего исторического прошлого, которое принадлежит ученым-историкам академического круга Украины.

Вполне естественно, что по целому ряду вопросов взгляды российских и украинских историков не совпадают. Главное — чтобы это не мешало не только ученым, но и обычным людям, интересующимся вопросами истории, вести нормальный научный диалог, в котором спорят не позиции, а аргументы. Лучше узнавая взгляды друг друга, мы, тем самым, будем лучше понимать самих себя, свои взгляды и позиции.

Конечно, предлагаемая читателям книга не смогла включить весь спектр мнений по различным сюжетам истории Украины. На самом деле, в украинской историографии (как и во всякой иной) существуют различные, порой прямо противоположные точки зрения на те или иные события или явления. Тем не менее, эти очерки позволяют лучше осознать, что общего и что различного в подходах историков наших стран к основным проблемам прошлого, наметить пути дальнейших конструктивных дискуссий по наиболее острым и спорным вопросам.

Издательство надеется, что публикация очерков истории Украины, так же как вышедшие недавно в Киеве на украинском языке «Очерки истории России», станет важной вехой в развитии взаимопонимания и дальнейшего сближения наших народов.

Введение

Реконструкция национальных историй сегодня, как и на предшествовавших историографических этапах, продолжает оставаться одним из приоритетных направлений развития мировой исторической науки. Не составляет в этом исключения и Украина. С той существенной поправкой, что украинцам, как никакому иному народу, в течение довольно длительного времени пришлось доказывать свое естественное право на собственную историю. Во всяком случае, в историографии Запада процесс вычленения украинской истории из польской и российской активизировался лишь с конца XX века.

Национальный исторический процесс сложен и неповторим. Его летосчисление начинается задолго до нашей эры. Исследователи многих поколений стремились отыскать в длинной цепочке причинно-следственных связей между событиями и явлениями прошлого истоки текущих проблем и ответы на новые вызовы времени. Общество всегда волновали вопросы исторических корней украинского народа, той роли, какую он сыграл в общеевропейском и мировом историческом развитии, открывающихся перспектив в обновленном европейском сообществе. Не утрачивая и сегодня своей актуальности, эти вопросы побуждают ученых к новым историографическим поискам.

За последние годы украинским историкам удалось свершить подлинный прорыв в деле адекватного воссоздания (путем расширения исследовательской проблематики, освоения новых приемов и методов организации научной работы) исторического образа Украины, сформированного поступью народов, которые в разные времена и эпохи населяли ее земли. Усилиями многих исследователей разысканы, обработаны и подготовлены к печати корпусные издания источников, пересмотрены продолжительное время господствовавшие в историографии стереотипы, опубликованы сотни статей, индивидуальных и коллективных монографий, синтезирующих изложений украинской истории и ее отдельных сегментов. В этом контексте нельзя не выделить пятнадцатитомную серию «Україна крізь віки», фундаментальные академические разработки «Історія української культури», «Нариси з історії української дипломатії», «Історія українського козацтва», «Нариси з історії українського селянства», «Політична історія України» и многие другие.

Продуцируя новые концептуальные подходы, эти издания, как правило, адресованы хорошо подготовленной категории читателей, главным образом тем из них, кто в силу своей специализации профессионально задействован в той или иной сфере гуманитаристики. Но историк-профессионал работает не только для узкого круга специалистов. Делом его чести, его профессиональной гордости является сопричастность к формированию исторической памяти современников. Первым этапом на пути ознакомления широких читательских масс, особенно учащейся молодежи, с прошлым своей родины и соседних с нею стран становятся научно-популярные издания. Их основное предназначение состоит в комплексном, последовательном воспроизведении исторического процесса в его многогранности, целостности и протяженности, выявлении в этом процессе роли и места отдельных стран и народов.

Подготовка систематических курсов по истории Украины имеет давнюю и стойкую традицию. Она развивалась от средневековых норм и канонов восприятия мира до осмысления событий и фактов историками нового времени. Это был сложный и длительный процесс, который эволюционировал от творчества казацких летописцев, хроник и рукописных сборников конца XVІІ — XVIII вв. до подготовленных на высоком профессиональном уровне научных разработок ученых XIX — начала XX в. Претерпевали существенные изменения подходы к предмету исторических исследований, расширялась их документальная база, совершенствовался инструментарий историка. На смену компиляциям, работам узкотематического или регионального характера приходили труды, в которых исторический процесс уже реконструировался через призму не только всеукраинского масштаба, но и в контексте европейской истории. Профессионалы-историки все чаще отказывались от традиционных схем и направлений исследований, стремились к расширению тематического поля исторических изысканий, проникновению во внутреннюю сущность изучаемых событий и явлений, критическому осмыслению нового фактического материала.

Поныне не утратили своей ценности синтетические курсы украинской истории М. Грушевского, Д. Дорошенко, И. Крипякевича, Н. Полонской-Василенко. Более поздним образцом синтеза прошлого украинцев служит подготовленная в АН УССР многотомная «История Украины». Однако в XX в. наряду с углубленным исследованием отдельных этапов и проблем с общепризнанных мировым научным сообществом подходов имели место и идеологизация концептуальной сферы, детерминирование тематического блока, сепарирование информационных возможностей источниковой базы и — как следствие этого — появление мифологизированного варианта национального исторического процесса.

Конец 80-х-90-е гг. XX в. открыли перед исследователями доступ к неведомым ранее документальным залежам архивохранилищ, раскрепостили их ум и сердце. Ученым предоставилась возможность спокойно и непредвзято вглядеться в прошлое своего народа, с позиций научной объективности реконструировать пройденный им исторический путь. На сегодняшний день мы имеем целый ряд прекрасно написанных синтетических изложений украинской истории, подготовленных с разных методологических позиций, с более или менее широким хронологическим охватом событий и, соответственно, большей или меньшей степенью их детализации. В частности, признанием в студенческой и преподавательской среде пользуется подготовленный в Институте истории Украины НАН Украины двухтомник «Історія України». Впервые он вышел из печати в 1995–1996 гг. и в модифицированном виде выдержал не одно переиздание.

Предлагаемый сегодня вниманию российской общественности обобщающий курс «История Украины» по-своему уникален. По сути, это первая попытка создания в новейшей украинской историографии современной академической версии национальной истории, предназначенной для российского читателя. Вместе с тем не хотелось бы, чтобы этот коллективный труд был воспринят как попытка внедрения очередной официальной научной доктрины. Придерживаясь плюрализма научных гипотез, теорий и концепций, мы уважаем взгляды представителей иных историографических школ и направлений, их право на собственное, инвариантное прочтение истории украинского народа. Данная же книга отражает лишь один из возможных подходов в интерпретационном моделировании украинского исторического процесса. Она призвана дать объективное представление об историческом прошлом Украины через воспроизведение совокупности политических, социальных, экономических, культурных и духовных граней ее развития. Приступая к ее подготовке (в рамках деятельности Украинско-российской комиссии историков), авторский коллектив полностью отдавал себе отчет в сложности и ответственности поставленной задачи. По сути, речь идет о коренной ломке устоявшегося в российском социуме представления об Украине — соседнем дружественном государстве, линия исторической судьбы которого тесно соприкасалась (а то и преломлялась) с историей России. Вполне понятно, что характер этих переплетений далек от канонов, выписанных в имперской и советской историографиях. Вот почему, представляя историю Украины в ее многоаспектности как интегральную часть европейского исторического процесса, авторский коллектив стремился быть научно корректным в трактовании тех или иных общих для исторического прошлого украинского и российского народов сюжетов, отнюдь не поступаясь при этом объективной правдой истории. Хотелось бы искренне надеяться, что данная книга найдет своего непредвзятого читателя, продолжит путь конструктивного диалога двух историографий.

Академик НАН Украины В. А. Смолий

Глава первая Расцвет и падение Украины-Руси

1. Первоистоки

Территория Украины имеет протяженность с запада на восток более чем 1300 км, а с юга на север — до 900 км. Общая площадь государства — более 600 тыс. кв. км. С юга земли Украины омывают воды Черного и Азовского морей. Наиболее крупными реками являются Днепр, Днестр, Десна. Грунты достаточно разнообразные, большинство из них — высокоплодородные. В пределах равнинной части выделяют три физико-географические зоны — полесскую, лесостепную и степную.

Каменный век

Заселение территории Украины первобытным человеком произошло еще в эпоху палеолита, в так называемую ашельскую эпоху, датируемую от 1,5 млн до 150 тыс. лет. В это время уже появились архантропы, объем мозга которых колебался в пределах от 800 до 1300 куб. см, а рост достигал 160–170 см. Проживали люди небольшими группами.

Архантропы использовали огонь. Следы костров в разных местах выявлены археологами в пещерах и на открытых стоянках. Огонь обеспечивал надежную защиту от холода и диких зверей, позволял осваивать новые регионы. Возможно, уже с этих времен человек начал использовать огонь для приготовления пищи.

В разных регионах Украины выявлено около трех десятков ашельских стоянок. По мнению исследователей, начало их появления относится к временам так называемого гюнцерского похолодания — около 1 млн лет тому назад. Каменные орудия выявлены на глубине 12 м от современной поверхности на стоянке Королево, которая расположена на левом берегу р. Тиса в Закарпатье. Вероятно, что уже в это время люди продвинулись и дальше на восток — в Северное Причерноморье и Приазовье. Как свидетельствует анализ характерных особенностей раннеашельских каменных индустрий, расселение наиболее древних коллективов на территории Украины вероятнее всего осуществлялось из западной части Передней Азии и юга Центральной Европы (в основном из Балкан).

Освоение территории человеком нельзя представлять как одновременный акт. Это был длительный процесс, который имел, вероятно, волнообразный характер. Миграции отдельных групп осуществлялись с разных территорий. Так, несколько более поздние археологические материалы, найденные на Житомирщине и в Крыму, дают возможность сделать предположение об импульсах с севера современной Германии и с Кавказа. А на Житомирщину первобытное население попадало еще и с юга. Можно утверждать, что юго-западный и западный пути изначального расселения в Украинском регионе были основными.

Дальнейшая эволюция человека привела к появлению в мустьерскую эпоху (150-35 тыс. лет тому назад) палеоантропов, или неандертальцев. Это была последующая ступень физического и умственного развития типа человека, который расширил зону своего обитания. В Украине известно около 200 стоянок этого периода. Каменные орудия неандертальцев были более усовершенствованные и разнообразные, чем у архантропов. Среди них особое значение имели остроконечники. Они использовались как ножи и, вероятно, как наконечники для копий.

Внешне неандерталец был коренастым, с развитой мускулатурой, немного сутулый. Строение черепа и мозг (объем 925-1800 куб. см) он имел примитивные. Голова была относительно большой, удлиненной формы, с низким лбом и нависающим надбровьем. Для неандертальца характерны широкий нос, скошенный назад подбородок, асимметричность полушарий мозга (это было связано с его праворукостью). Лобовая часть мозга была развита меньше, чем у современного человека.

Неандертальцы имели ощущение родственных связей и пробовали разобраться в двух состояниях близких — жизни и смерти. Во многих пещерах найдены останки умерших — первые социальные захоронения в истории человека. Это также свидетельствует о зарождении религиозных взглядов и верований. В частности, во время раскопок грота Киик-Коба в Крыму были обнаружены останки костей взрослого неандертальца и ребенка 6–8 месяцев. Взрослый был погребен в могильной яме и лежал на правом боку с несколько согнутыми ногами. По мнению исследователей, здесь была погребена женщина в возрасте около 35 лет. Возрастное соотношение погребенных и то, что их положили рядом, позволяют допускать, что это могила матери и ее ребенка.

Неандертальцы — современники большого обледенения с резким похолоданием. Они проживали в пещерах, приспосабливая их под жилье, а также сооружали наземные строения типа чума, покрытые шкурами животных. Одно из таких сооружений было исследовано на стоянке Молодово на Днестре (Черновицкая обл.). Оно, вероятно, было выложено из специально подобранных больших костей мамонта. Каркас этого жилища возводили из жердей, а сверху накрывали шкурами, которые укрепляли также костями мамонта. В середине сохранились следы 15 кострищ, найдено большое количество обломков кремня, из которого изготовляли орудия труда.

Борьба человека за существование была тяжелой. Способы добывания еды, которые были известны человеку того времени, не всегда могли обеспечить отдельные коллективы необходимыми продуктами. Люди часто голодали, среди них была высокая смертность. Изучение костных останков неандертальцев показывает, что 55 процентов умирали, не доживая до 20-летнего возраста. Почти никто не перешагивал 50-летний рубеж.

В эпоху, когда жили неандертальцы, произошло окончательное становление человека. Около 35 тыс. лет тому назад появились люди, которые принадлежали уже к современному типу человека — Homo sapiens (Человек разумный). В Европе их называют кроманьонцами, по названию грота Кро-Маньон во Франции, где впервые было найдено пять останков этого типа вместе с каменными орудиями труда и просверленными раковинами. Физическим строением кроманьонец существенно не отличался от современного человека.

Техника изготовления орудий труда и хозяйство кроманьонцев достигли более высокой, чем у неандертальцев, степени развития. Они изготовляли разнообразные орудия из камня, кости, украшения, статуэтки, которые напоминали человека, фигуры животных. Основным источником добывания еды была охота на крупных животных — мамонта, зубра, бизона, носорога, пещерного медведя. Охотничье оружие стало более усовершенствованным — появились дротики, гарпуны, копьеметалки.



Кроманьонцы продолжали сооружать жилища типа чума или яранги, а также землянки и полуземлянки. В качестве строительного материала использовалось дерево (жерди), кости и шкуры крупных животных. Так, на строительство трех жилищ и устройство кострища на поселении около Межирич на Среднем Днепре (Черкасская обл.) было использовано 1753 кости мамонта. Подсчитано, что для сооружения этих жилищ было необходимо убить 110 мамонтов.

В эту эпоху сложился родовой строй. Возникли древние формы религиозных верований: анимизм — культ предков и почитание умерших; магия — вера в то, что заклинаниями и обрядами можно влиять на ход событий; тотемизм — вера в общего для конкретного коллектива предка из мира зверей или растений; фетишизм — поклонение предметам неживой природы.

Именно в эту эпоху начался процесс возникновения рас: европеоидной, негроидной и монголоидной. Древние расы менее отличались одна от другой, чем современные — они имели явно выраженные черты происхождения от единого человеческого типа.

После окончания последнего ледникового периода (14–12 тыс. лет тому назад) климатические условия Евразийского материка весьма изменились. Ледовое покрытие отодвигалось в пределы своего изначального появления в северных широтах. В результате потепления формировались ландшафтно-географические зоны, которые были близки к современным. Изменился растительный и животный мир.

История Украины. Научно-популярные очерки

Палеолитическое жилище из с. Межирич в Среднем Поднепровъе. Реконструкция И. Г. Пидопличко

На территориях, где ранее были степь, тундра или ледник, выросли леса. Исчезли мамонты, шерстистые носороги и иные животные, которые являлись главным объектом охоты. Леса заселили северный олень, лось, кабан, бурый медведь, волк, лиса, бобер, а степи — бык, конь, антилопа-сайга и иные современные животные.

Началась новая эпоха, которая получила название «средний каменный век» — мезолит. Условия жизни людей, в частности, добывания ими продуктов питания, резко изменились, что явилось стимулом для изготовления более сложных орудий труда. Были созданы орудия для обработки дерева — долото, топор, тесло; новые изделия из кости и дерева (ножи, кинжалы, копья) с режущими кремневыми пластинками.

Большие родовые коллективы охотников на мамонтов и бизонов уступили место относительно небольшим группам охотников. Оснащенный луком и стрелами человек получил возможность охотиться самостоятельно. С этим новым оружием он научился убивать животных на расстоянии.

Одним из основных занятий стало рыболовство. Были изобретены разные приспособления для ловли рыбы: крючки, сеть с поплавками, сложная система запруд на реках и озерах, а также лодки, изготовленные из целых стволов деревьев, и весла. Важное значение получило собирание речных и морских продуктов, съестных растений и ягод. Домашним животным стала собака — с тех времен постоянный спутник человека.

В отличие от предыдущих времен, в эпоху мезолита начали хоронить умерших уже не среди живых, т. е. на территории стоянок, а за их пределами — на древних родовых или племенных могильниках. На территории современной Днепропетровской обл. исследовано три могильника около сел Волосское и Васильевка, обнаружено около 90 захоронений. Большинство погребенных — особи мужского пола в положении на боку. Среди останков умерших найдены стрелы и даже наконечник дротика (некоторые из них застряли прямо в костях). На отдельных черепах имеются следы от ударов. Все это свидетельствует о том, что здесь погребены члены племени, которые погибли во время вооруженных столкновений. Детали обряда захоронения, в частности ориентация умерших, говорят о том, что люди эпохи мезолита поклонялись, вероятно, небесным светилам, и в первую очередь — Солнцу.

Развитие охоты и увеличение количества населения привело к определенному нарушению экологического баланса. В результате этого во многих регионах сложилась ситуация, обозначенная в науке как кризис охотничьего хозяйства. Присваивающие формы хозяйствования постепенно исчерпывали себя, им на смену шли воспроизводящие формы. Это происходило уже в эпоху «нового каменного века» — неолита, когда древнее население Украины достигло новой ступени культурно-исторического развития.

В неолитическую эпоху (VI–III тыс. до н. э.) приручаются все основные виды домашних животных, возникает примитивное земледелие. Но присваивающие формы хозяйствования, особенно в лесной зоне, еще долго играют важную роль в жизнеобеспечении населения. Лесные племена так называемой ямочно-гребенчатой керамики вплоть до конца неолита существовали только за счет охоты, рыболовства и собирательства. В полесской зоне особое значение получает рыболовство, которое становится основной формой хозяйствования. А в южном и юго-западном регионах, к примеру, у населения линейноленточной керамики, основное место отводилось уже примитивному земледелию и скотоводству.

Отличия в характере хозяйствования в разных районах Украины свидетельствуют о неравномерности исторического развития неолитического общества, что было связано с природным окружением, а также исторической ситуацией в те или иные времена. На севере благоприятные условия в эпоху неолита способствовали дальнейшему развитию традиционных форм присваивающего хозяйствования. А на юге, в степной зоне в позднем мезолите возникла проблема с дичью, что было одной из причин перехода человечества к воспроизводящему хозяйствованию — скотоводству и земледелию (землю начали обрабатывать с помощью мотыг из рога и кости). Переход племен в эпоху неолита к воспроизводящим формам хозяйствования был важным этапом в истории человечества в целом и населения Украины тех времен в частности. Иногда этот процесс называют неолитической революцией. И действительно, в области древней экономики это был революционный переворот, который растянулся на значительный отрезок, времени и совпал с темпами социально-экономического и культурного развития той эпохи.

Одним из важных достижений стало изготовление глиняной посуды. Обожженная на огне глина была первым искусственным материалом, который создал человек. Как считают исследователи, глиняная посуда возникла путем обмазки сырой глиной посуды, сплетенной из лозы. Такие емкости случайно попадали в огонь, деревянная часть выгорала, а глина обжигалась, становилась твердой и водонепроницаемой. Посуда достаточно быстро стала популярной и использовалась для разных целей: приготовления еды, сохранения сыпучих продуктов и т. д. Ее формы и орнамент на разных территориях имели свои особенности. По таким массовым находкам археологи определяют ареалы проживания отдельных человеческих обществ. (На землях Украины выделено более десятка неолитических археологических культур.)

Неолит принадлежит к первобытно-общинной эпохе. Это племенной строй, экономической и социальной основой которого был матриархат. Коллективные могилы, отсутствие захоронений, которые бы выделялись богатым инвентарем или же особенностями ритуала, свидетельствуют о социальном равенстве тех времен. Лишь появление каменных булав в отдельных захоронениях (Мариуполь, Никольское на юге современной Украины), которые, вероятно, имели значение символов верховенства и подчиненности, указывает на зарождение институтов родовой власти.

По характеру материальной культуры и основных видов занятий неолитические культуры Украины разделяются на две зоны: земледельческо-скотоводческую и охотничье-рыболовецкую.

Характерной чертой культур земледельческо-скотоводческой зоны является преобладание плоскодонной керамики (гораздо реже — круглодонной), украшенной преимущественно линейным, в том числе спирально-меандровым орнаментом. Здесь появляется расписная посуда, используются шлифованные каменные топоры, создается специфический погребальный обряд (положение умершего в скорченном состоянии на боку вместе с керамическими изделиями). Носителями культур этой зоны были племена средиземноморского типа.

Следует отметить, что и носители археологических культур Полесья сделали первые шаги к воспроизводящим формам хозяйствования, хотя у них все же преобладали традиционные занятия. В отличие от южных соседей, для культур охотников и рыболовов типичной была остродонная керамика, которая украшалась в преобладающем числе случаев штампованным орнаментом (ямки, гребенчатые накольт). Среди изделий из кремня важное место принадлежало топорам, в большинстве своем не шлифованным. Здесь доминирует обряд захоронения умершего вытянутого на спине, без керамики. Носителями этих культур в большинстве своем были племена поздних кроманьонцев.

Эпоха меди — бронзы

Ранние формы воспроизводящего хозяйства, которые появились в упомянутой выше эпохе, получили дальнейшее развитие в переходный период от каменного века к эпохе бронзы — в так называемом медном веке, или энеолите (IV–III тыс. до н. э.). В это время человечество овладело первым металлом — медью, знакомство с которым состоялось еще раньше на территории Ближневосточного региона (V–IV тыс. до н. э.).

Важным достижением тех времен было увеличение производительности труда, возникновение предпосылок для регулярного обмена и появление имущественного расслоения общества. Тогда же фиксируется начало перехода от мотыжного к ранним формам пашенного земледелия. С увеличением количества животных в стаде коня приспосабливают для верховой езды. Изменения в производственной деятельности способствовали изменениям в комплексе верований. Это нашло отражение в монументальной скульптуре, орнаменте и погребальном обряде.

Наиболее ранними общественными образованиями на территории современной Украины, которые вступили в новую эпоху, были земледельческо-скотоводческие племена так называемых археологических культур — Трипольской и Гумельницы. Обе они сформировались на основе культуры Боян и, возможно, иных неолитических культур Балкано-Нижнедунайского региона. Позже появляется еще ряд культур земледельческо-скотоводческого направления, памятники которых известны также западнее нынешних границ Украины (шаровидные амфоры, воронкообразные сосуды и др.).

История Украины. Научно-популярные очерки

В. В. Хвойко

Наиболее яркой среди них была Трипольская культура (по названию поселения вблизи с. Триполье на Киевщине, которое исследовал еще в XIX в. археолог В. Хвойко). Памятники этой культуры распространены от Юго-Восточного Прикарпатья до Днепра, она развивалась на протяжении IV–III тыс. до н. э. Это одна из основных древних земледельческих культур медного века. Трипольская культура была составной частью большой трипольско-кукутенской общности (от поселения Кукутени в Румынии), носители которой проживали большей частью в лесостепной зоне Украины, Молдавии и Румынии.

Особенности Трипольской культуры и ее место в европейском энеолите определяются несколькими характерными чертами:

— большой территорией распространения (около 190 тыс. кв. км). Впечатляют быстрые темпы освоения «трипольцами» новых территорий: на раннем этапе заселенная площадь составляла около 50 тыс. кв. км, на среднем — 150 тыс. кв. км. Ни одна из европейских развитых земледельческих энеолитических культур не могла сравниться с ней ни в отношении площадей, ни по темпам распространения;

— трипольские племена характеризуются длительным периодом постепенного развития — в пределах 1500–2000 лет — без значительных изменений в основных чертах культуры;

— хотя по происхождению Трипольская культура была связана с Балкано-Нижнедунайским регионом, в процессе расширения на восточные территории она включала в себя элементы местных неолитических и энеолитических культур. При этом влияние юго-западного населения было неодновременным, а развитие более-менее разобщенных общин приводило к выделению своеобразных локальных групп, которые имели различные судьбы;

История Украины. Научно-популярные очерки

Модели трипольских жилищ. Керамика

— Трипольская культура отличается размещением поселений определенными концентрическими группами с промежуточными менее заселенными территориями. Вряд ли можно называть Триполье «культурой земледельцев-кочевников», но в определенной степени к ней применимо понятие «культура перемещающихся земледельцев». Этим племенам приходилось в условиях украинской лесостепи каждые 30–50 или же 60–80 лет оставлять старые поселения в связи с истощением почвы вследствие экстенсивного ведения хозяйства и осваивать новые земли. Этим, в частности, возможно объяснить и появление наиболее крупных в Европе во времена энеолита поселений-гигантов (до 450 га на Уманщине), на площадях которых было сконцентрировано по несколько больших земледельческих общин;

— данная культура была крайним северо-восточным звеном земледельческих культур европейского энеолита, она непосредственно контактировала с наибольшим в Древнем мире ареалом скотоводческих культур евроазийских степей, а также с неолитическими культурами лесостепной и полесской зон Восточной Европы[1].

Одной из причин исчезновения многих культур, в том числе и Трипольской, явилось нашествие скотоводческих племен с территории Северного Причерноморья. Носителей курганных культур иногда даже называют викингами IV–III тыс. до н. э. А гибель культур земледельцев связывают с «курганизацией» Европы и Малой Азии, что обозначается термином «индоевропеизация» или «расселение индоевропейцев с прародины».

Украинские ученые последовательно отстаивают гипотезу восточноевропейской праотчизны индоевропейцев. Следует отметить, что расчленение и дальнейшее расселение индоевропейцев в разных регионах Европы и Азии из восточноевропейского «плацдарма» в данный момент с научной точки зрения представляется наиболее оптимальным. Археологические культуры населения степной зоны Украины времен энеолита и бронзы имеют непосредственное отношение к развитию этих исторических процессов.

Как уже отмечалось, основой жизнедеятельности трипольских племен было земледелие, а также скотоводство. Очень высокий уровень имели домашнее производство и общинные ремесла, особенно гончарство (расписная посуда), а также металлообработка.

Трипольская зона относилась к наиболее древней в Европе, а также наиболее развитой в энеолитическую эпоху Балкано-Карпатской металлургической провинции. Через эти земли проходила торговля металлом. О контактах трипольцев с другими группами древнего населения свидетельствуют и разные антропологические типы, зафиксированные среди носителей этой культуры. То есть Триполье было соединительным звеном между Западом и Востоком.

Основной экономической ячейкой общества тех времен была большая семья, которая состояла из нескольких парных семей. Местами проживания многосемейной общины были большие строения, разделенные перегородками на отдельные отсеки, число которых равнялось количеству парных семей. Малая семья могла жить и в отдельном доме.

Разнообразную информацию о духовном мире трипольцев содержит орнамент глиняных изделий. Так, трехчленное создание орнаментальных композиций на поверхности многих сосудов, возможно, является отображением трехъярусной картины мира. У верхней части горшка горизонтальной волнистой линией изображали воду, посередине — солнце, месяц, крапинки дождя, а в нижней части — деревья, людей, животных. Существует предположение, что эти три горизонтальные ярусы росписи на керамических изделиях отображают разделение мира на верхнее небо с запасами воды, собственно небо (средний ярус), по которому совершает свой бег солнце и через которое на землю (третий ярус) падает дождь, орошая растения.

История Украины. Научно-популярные очерки

Трипольские статуэтки, керамика, кремневые изделия

Культовые обряды и церемонии проводились как в обыкновенных жилищах, так и в специальных святилищах. Одно из таких сооружений на поселении Собатиновка (бассейн Южного Буга) представляло собой строение с коридором. В отдаленной от входа части помещения стояла печь, около которой были размещены зернотерки, глиняные женские статуэтки и посуда (в одном из горшков найдены кости быка).

Вдоль стены был возведен глиняный алтарь, а около него, в углу — массивное глиняное кресло, спинка которого оканчивалась двумя рогообразными выступами — так называемым «рогатым троном». На алтаре обнаружено 16 глиняных сидящих женских фигурок, а также миниатюрные модели креслиц с «рогами» на концах спинок, которые были покрашены в красный или белый цвета. Рядом стоял большой горшок с рельефным изображением четырех женских грудей, который, вероятно, был предназначен для воды. Возможно, это святилище являлось своеобразным женским домом, в котором выпекали ритуальный хлеб.



Благоприятные природные условия и развитие разных отраслей натурального хозяйства способствовали значительному увеличению населения. Если в конце первого этапа существования Трипольской культуры население составляло около 30 тыс. человек, то в конце среднего оно достигало уже 410 тыс. Далее наблюдался определенный спад: 330 тыс. человек в середине и около 100–120 тыс. в конце позднего этапа. Поселения были различных размеров. Самые большие из них сосредотачивались в междуречье Южного Буга и Днепра.

История Украины. Научно-популярные очерки

Женская статуэтка из позднетрипольского поселения у с. Троянова (Житомирская область). Керамика. Энеолит

Главным элементом в планировке этих своеобразных «протогородов» было создание нескольких овалов застройки, диаметр которых колебался от 1 до 3,5 км, с двухэтажными или же одноэтажными сооружениями. Они формировали улицы и кварталы в центральной части поселения. На наибольших из них (Майданецкое, Тальянки и другие) насчитывалось от 1600 до 2700 сооружений разных типов. Кроме жилищных, исследованы также строения, которые могли использоваться для общественных нужд.

Развитие воспроизводящих форм хозяйствования способствовало кардинальным изменениям и в мышлении человека, его отношения к природе. Постепенно старые символы и обряды значительно изменились, трансформировались в новые, прежде всего в символы благополучия.

В частности, с культом плодородия связано много женских статуэток, где в первую очередь подчеркиваются признаки женского пола. Позже их сменяют изображения молодых девушек с плавными линиями тела. Такие статуэтки передают образ женского божества, широко известного у всех раннеземледельческих племен и тесно связанного с представлениями о великой богине-матери, о матери-земле, от которой зависит плодородие. С этим культом связаны также скульптурные изображения домашних животных — быка, коровы, барана, козла, свиньи, собаки. Лепные головы этих животных часто украшают глиняные горшки, которые использовались для хранения продуктов.

У всякой культуры есть начало и конец. Были они и у Трипольской. В отношении ее постепенного исчезновения предлагаются несколько гипотез: нарушение экологического баланса, связанное с экстенсивным ведением хозяйства; определенное ухудшение климата; попытка перестроить земледельческую основу экономики на скотоводческую; внутренние противоречия, противостояние трипольских общин западного и восточного ареалов; экспансия степняков (носителей ямной культуры) на северо-запад, а также племен шаровидных амфор с запада на восток (т. е. на занимаемые трипольцами территории). Вероятнее всего, была не одна, а несколько причин упадка Трипольской культуры.

История Украины. Научно-популярные очерки

Изображение человека на глиняной посуде трипольской культуры из с. Гребни (Киевская область). Энеолит

Развитие населения Трипольской культуры происходило своим, для того времени европейским, т. е. неурбанистическим путем. Трипольцы достаточно близко подошли к уровню мировых цивилизаций Малой Азии и Египта, но не смогли сравняться с ними вследствие вышеупомянутых причин. Феномен Трипольской культуры состоит в том, что она своеобразно объединила хозяйственные, физико-биологические, этнокультурные и общественно-идеологические системы наиболее древних представителей человеческих общностей, которые принадлежали к нескольким антропологическим и языковым группам, а также пребывали на разных уровнях своего развития. Длительное проживание населения Трипольской культуры на обширных территориях Восточной и Юго-Восточной Европы привело на заключительном этапе к ее сегментации, а в дальнейшем и к размыванию в сложном конгломерате культур, которые использовали ее основные достижения в хозяйстве, культуре, идеологии. Это наследие сохранилось в мифологии и культах праславян, а также других индоевропейских народов.

Степи Северного Причерноморья и Крыма занимали коллективы с преобладанием скотоводческого способа ведения хозяйства — носители среднестоговской, ямной и других археологических культур. Возможно, что первые из них уже приручили коня (хотя это лишь одна из гипотез). Они, как их последователи, имея специфический образ существования, были достаточно воинственными, о чем свидетельствуют многочисленные находки боевых молотов, кинжалов, наконечников стрел. Возможно, боясь нападений с юга, опасность которых постоянно нависала над трипольцами, они и стали создавать поселения — гиганты. Их концентрация и плотная застройка внешних кварталов отдельных населенных пунктов дают основания говорить об оборонительных функциях этих зон «суперцентров». Но одновременно взаимовлияние южных соседей и трипольцев-земледельцев способствовало изменению у последних способа хозяйствования: на позднем этапе жизнедеятельности населения этой культуры скотоводство стало у них основным занятием.

Племена ямной культуры, которые проживали на обширных степных просторах от Приуралья до Дуная в ІІІ тыс. до н. э., а также быстро передвигались с места на место, были достаточно воинственны. Во второй половине III тыс. до и. э. на местах бывших трипольских поселений лесостепного Правобережья возводятся курганы «ямников». Характеристика образа их жизни ярко дополняется материалами, полученными во время раскопок Михайловского поселения на Нижнем Днепре, которое функционировало около тысячи лет. Из небольшого селения с земляночными жилищами оно превратилось в крепость, окруженную глубокими рвами и каменными стенами (сохранились их остатки высотой 2,5 м).

В эту же эпоху, в конце IV тыс. до н. э., в степях Украины появляются курганы, которые на многие века становятся постоянным элементом ландшафта — округлые насыпи разной высоты, под которыми находятся захоронения. Но это не просто насыпи из земли — вокруг них сохранились остатки сложных архитектурных сооружений из грунта, дерновых вальков, камня и дерева. Появление курганов с выложенными вокруг камнями или же вертикально поставленными плитами исследователи связывают с культом Солнца. Степной курган — это как будто немного поднятое над поверхностью земли повторение в меньшем масштабе того, что видит человек вокруг себя, своеобразная модель видимого мира.

В те времена преобладал обряд погребения умершего в скорченном состоянии и посыпанного красной охрой. Характерно, что погребальную конструкцию делали в форме телеги. При этом настоящие деревянные дисковые колеса от телеги снимались и укладывались по углам могильной ямы. Умерший как будто отправлялся в путешествие в иной мир. Остатки телег в захоронениях являются наиболее древними свидетельствами использования колесного транспорта на современных украинских землях.

Кроме того, в те же времена появляются первые погребальные каменные домовины и монументальная скульптура в виде разнообразных стел — каменных плит прямоугольных, трехугольных, трапециевидных контуров. Одновременно с простыми стелами встречаются антропоморфные, на которых выгравированы отдельные части тела и разные предметы. Все они, без сомнения, являются культовыми памятниками, связанными с почитанием предков, солнца, плодородия.

В целом первые скотоводы украинских степей резко изменили характер межплеменных отношений. Они, в частности, положили конец вековым культурным влияниям на Днепровском Правобережье нижнедунайских и балканских племен. В середине IV тыс. до н. э. начался обратный процесс, в результате которого было полностью вытеснено это чужеродное для территории Украины население. А в способе хозяйствования появилось степное скотоводство, которое распространилось от Днепра до Карпат.

Далее на пути прогресса древнего населения Украины был исторический период, который продолжался около тысячи лет (II тыс. до н. э.). Он получил наименование «эпохи бронзы» по названию этого сплава (медь + олово или реже — свинец, мышьяк). Этот искусственный металл был тверже, чем медь, температура его плавки была также значительно ниже: ведь медь плавится при температуре 1056 С, а бронза — около 700–900. Такую температуру можно было получить даже в наиболее примитивных печках, а также на открытых кострищах.

Существует предположение, что открытию этого сплава могло способствовать наличие в некоторых медных рудах примесей олова (на и лучшая бронза — 9 частей меди и 1 часть олова). Когда люди убедились в преимуществах нового металла, из него начали изготовлять орудия труда и оружие. На территории нынешнего Донбасса в те древние времена находились шахты для добычи руд, необходимых для производства бронзы.

Развитие металлургии бронзы и появление значительного числа металлических изделий способствовали дальнейшему развитию всего хозяйственного комплекса, взаимовлияния скотоводческих и земледельческих племен, которые одновременно углубляли свою специализацию. Именно в начале эпохи бронзы в степях Восточной Европы завершился процесс выделения скотоводческих племен. Это ознаменовало начало накопления богатства (в первую очередь скота) в руках отдельных семейств. Патриархальные родственные отношения окончательно утвердились в обществе тех времен, — главная роль переходила к мужчинам.

Эпоха бронзы характеризуется большим числом археологических культур (около двух десятков): шнуровой и многоваликовой керамики, Тшенецко-Комаровской, катакомбной, срубной и других. Это говорит о росте определенной обособленности хозяйствования и культурного развития отдельных человеческих коллективов. Но заметна также и определенная общность отдельных культур на достаточно значительных пространствах Украины и соседних территориях, что свидетельствует в свою очередь о постоянных контактах между ними и расселении представителей отдельных культур в разных направлениях.

Сегодня большинство исследователей — лингвистов и археологов — выделяют на территории Украины в эпоху бронзы такие главные этнические образования: протославяне, протофинноугры и индоиранцы. Среди менее значительных групп выделяются протобалты и фракийцы. Возможно, были и более мелкие этнические образования, но они не оставили о себе заметных следов.

В сравнении с иными древними народами Восточной Европы, проживавшими на других территориях, племена, которые населяли земли современной Украины, достаточно рано вступили в эпоху бронзы. Но эта территория уже четко разделялась на три составные «мира» — Степь, Лесостепь и Полесье. Культурные и этноисторические процессы в каждой из этих зон развивались разными темпами и в разных руслах.

В целом же мир тогда разделился на земледельческий и скотоводческий. В северных районах на протяжении всего упомянутого периода добыча камня и изготовление из него разнообразных изделий все еще занимали исключительно важное место, ведь хрупкая бронза не могла в полной мере вытеснить традиционное производственное сырье.

На относительно легких грунтах того же Полесья начало развиваться и земледелие, о чем свидетельствуют находки древних деревянных рал в Токарях на Сумщине и в Полесье на Черниговщине. Еще большего развития достигло земледелие в лесостепной зоне — наиболее благоприятной для этого занятия. Здесь значительно расширяется ассортимент культурных растений: зафиксированы находки нескольких сортов пшеницы, проса, ячменя, льна, конопли, гороха, чечевицы; развивается скотоводство и огородничество (обнаружены косточки вишни, сливы, семена репы, лука, чеснока, мака).

Изображение плуга на плитах навеса Таш-Аир в Крыму и наскальные рисунки быков в ярме в гротах Каменной Могилы в Приазовье свидетельствует о том, что во II тыс. до н. э. уже было известно пашенное земледелие. В степных же районах основным занятием являлось скотоводство. Тут были известны все виды домашних животных, в первую очередь крупный рогатый скот; постепенно увеличивались отары, в состав которых входили овцы и козы. Но степнякам были известны и способы выращивания злаков. Развивалось, как и в северных регионах, общинное ремесло, что способствовало выделению ремесленников разных направлений, в первую очередь профессионалов-металлургов (Причерноморье), мастеров по изготовлению изделий из кремня (Волынь).

Формировались идеологические представления. В связи с широким использованием в хозяйстве коня распространяется его культ. Особое место он получает в мифологии индоиранских племен (символизирует Солнце). В погребальном ритуале конь является связующим звеном между миром живых и царством мертвых.

Сами захоронения все чаще производились под курганными насыпями не только в степных районах, но и в иных местностях (хотя здесь сохраняются и грунтовые могильники). Во время этого ритуала значительную роль отводили огню. Независимо от способа захоронения культ предков существовал и далее. Активно влиять на человеческое тело, в первую очередь на лицо, после смерти пытались племена катакомбной культуры юга Украины — наиболее воинственное население среди племен этой эпохи.

В начале 1 тыс. до н. э., с переходом к производству железа, эпоха меди — бронзы на территории Украины закончилась. Широкое распространение нового металла способствовало дальнейшему прогрессу общества тех времен.

История Украины. Научно-популярные очерки

Глиняный сосуд и кремневый наконечник стрелы из погребений катакомбной культуры

История Украины. Научно-популярные очерки

Реконструкция телеги эпохи бронзы

Скифо-сарматский мир

В I тыс. до н. э. на современных украинских землях происходили динамические исторические процессы. Появляются новые этнические общности, о которых уже существуют упоминания в письменных источниках. По своей активности среди всех племен выделяются степняки. Они умеют работать с железом и производить качественное оружие, имеют навыки верховой езды, создают сложный лук «скифского типа». У них получило качественное развитие кочевое скотоводство. На смену оседлым скотоводам-земледельцам, которые проживали в степях в предыдущую эпоху, пришли многочисленные кочевые племена. Именно они на протяжении столетий определяли историческое развитие на обширных пространствах от Внутренней Монголии до берегов Дуная.

О первом из этих народов — «людях киммерийских» — получаем известия из «Одиссеи» Гомера. Выдающийся древнегреческий поэт помещает их земли вблизи входа в потусторонний мир — царство Лида. В VIII–VII вв. до н. э. эти воинственные племена проникают на территорию Передней и Малой Азии, сметают войска местных властелинов, опустошают их владения. Исторические памятники этих племен IX — первой половины VII в. до н. э. найдены на просторах от Волги до Дуная. Вооружение киммерийского воина состояло из лука, кинжала или меча, а также копья.

Занимались эти племена кочевым скотоводством. Приоритетное место в нем принадлежало коневодству, что обеспечивало верховыми лошадьми как воинов, так и чабанов, а также давало значительную часть питания.

Киммерийское искусство имело прикладной характер. Характерным было и создание каменных антропоморфных статуй, на которых изображалась разнообразная военная амуниция. По языку они, вероятно, были иранцами. Постоянное давление киммерийцев ощущали и земледельческие племена так называемой чернолесской культуры (XI–VIII вв. до н. э.), которые проживали далее на север. В Лесостепи они создают первые, достаточно укрепленные городища. Дальнейшее развитие киммерийского общества было оборвано нашествием скифов, или, как они сами себя называли, сколотов.

История Украины. Научно-популярные очерки

Карта Скифии по Геродоту

Наиболее ранние упоминания о скифах датированы серединой VII в. до н. э. Они отмечены в ассирийских клинописных источниках. Властелины Ассирии сначала использовали их как наемников во время войн с соседями, а затем скифы четверть века сами господствовали в Передней Азии. Мидийский царь Киаксар пригласил кочевников на пир, напоил их и повелел перерезать, после чего скифскому господству в этом регионе наступил конец. Они возвратились на места своих основных кочевий — земли Прикубанья и Северного Кавказа. В дальнейшем скифы двигались в западном направлении, что в наше время получило логическое объяснение.

Вне всякого сомнения, скифы первыми из степных народов почувствовали на себе притягательную силу Нижнего Поднепровья как ключевого пункта, который давал возможность воспользоваться выгодами транзитной торговли местного населения Лесостепи с античными государствами Северного Причерноморья и далее — с античными центрами Средиземноморья. Этим в значительной мере и объясняется перемещение основного ядра скифских племен из Предкавказья, утратившего свое стратегическое значение после окончания переднеазиатских походов, в степную часть Северного Причерноморья. Кроме того, отсюда кочевники имели возможность осуществлять прямое военное давление на племена Лесостепи, территория которой попадает под их влияние.

О прохождении скифов и их переселении в причерноморские степи сообщает древнегреческий историк Геродот. В середине V в. до н. э. он находился в городе Ольвия на берегу Днепро-Бугского лимана и поместил всю полученную там информацию в своих «Историях». В частности, в четвертой книге Геродот приводит несколько вариантов появления скифов. Возможно, по его мнению, «с кочевниками-скифами, которые проживали в Азии, воевали и приносили им множество неприятностей массагеты, и поэтому скифы перешли за реку Араке и прибыли в Киммерию (потому что страна, где нынче живут скифы, говорят, в давние времена была киммерийской). Киммерийцы, когда увидели, что против них выступило большое войско, начали советоваться, что им делать… Скоро они разделились… и начали драться между собой. После того киммерийцы оставили страну. Погодя пришли скифы, нашли страну незаселенной и поселились здесь». Перенесение центра скифов в Нижнее Поднепровье и стенной Крым произошло в середине — второй половине VI в. до н. э. В состав скифского объединения, кроме ираноязычных сколотов, вошли также иные, разные по происхождению народы.

Несколько ранее, в начале VI в. до н. э., скифскому воинству пришлось пройти через тяжкое испытание — нашествие армии могущественного персидского царя Дария. Но кочевники без существенных потерь одолели персов. Дойдя до Волги, нападавшие вынуждены были возвратиться назад. Поражение Дария породило мнение о непобедимости скифов.


История Украины. Научно-популярные очерки

Изображение головы скифа на сердоликовом скарабее из Неаполя Скифского. II в. до н. э.

По свидетельству того же Геродота, Скифию населяли кочевые и оседлые племена. Вблизи древнегреческого города Ольвия жили каллипиды, или же (как еще их называли) эллино-скифы, на север от них — алазоны. Еще далее на север проживали скифы-пахари, на восток от них — скифы земледельцы, которых именовали еще борисфенитами. В степях восточнее Борисфена-Днепра находились скифы-кочевники, а на берегах Меотиды (Азовского моря) и в степном Крыму кочевали царские скифы. Территории вокруг населяли иные народы (эллины, тавры, фракийцы, агафирсы, невры, меланхлены, будины и др.).

Это был богатый мир, в котором народы постоянно ощущали взаимовлияние. Северопричерноморская Скифия достигла своего расцвета в IV в. до н. э. В значительной степени это связано с именем «царя» Атея, который, в частности, воевал с Филиппом II — отцом Александра Македонского. Последний также пытался контролировать причерноморские земли. Но его наместник во Фракии Запирион после неудачной осады Ольвии был разгромлен воинственными кочевниками. Успехи скифов в военных действиях в большой степени были определены наличием у них наиболее качественного для того времени оружия.

Ударной силой скифов была конница. Главным доспехом воина был панцирь, хотя использовались и обыкновенные кожаные куртки. Воин имел также боевой пояс и щит, его голову защищал шлем. Защищенным был и боевой конь (в подразделениях тяжеловооруженных всадников). Основным оружием являлся небольшой складной лук: можно было вести стрельбу до 500 м. Использовались копья, дротики, топоры, кинжалы и, чаще всего, короткие мечи.

Чтобы обезопаситься от этих грозных завоевателей, их соседи возводили укрепления. В многолюдной Лесостепи в то время было немало значительных по площади городищ — Трахтемировское (более 500 га), Мотронинское (более 200), Ходосовское (более 2000), Вельское (более 4000), Каратульское (более 6000) и др. Впечатляют не только размеры этих поселений, но и сами укрепления: высота земляных валов на Бельском и Немировском городищах сегодня достигает 8 м при ширине более 30 м.

История Украины. Научно-популярные очерки

Орнаментированная скифская глиняная посуда. VI в. до н. э.



История Украины. Научно-популярные очерки

Медное навершие, украшенное изображением животного. Чмыревый курган (Запорожская область). IV в. до н. э.

Лесостепные племена занимались пашенным земледелием (выращивали пшеницу, ячмень, рожь, овес, горох, чечевицу), но развивалось и скотоводство (большой и мелкий рогатый скот, конь, свинья), садоводство, а также разные промыслы, ремесла, особенно обработка черного и цветных металлов, в частности бронзы. Общество в социальном плане было достаточно дифференцированным.

Еще более отчетливое расслоение общества прослеживается у кочевников южноукраинских территорий. Об этом свидетельствуют многочисленные курганные захоронения скифских правителей, которые размещены в районе нижнего течения Днепра — Огуз, Чертомлык, Солоха, Тайманова Могила (их высота достигает 20 м). Об уровне богатства скифов свидетельствуют уникальные ювелирные изделия из золота и серебра, найденные в могилах.

Скифская религия была политеистической. По свидетельству Геродота, главной богиней являлась Табити — богиня домашнего очага. К пантеону также принадлежали: Папай — властелин неба; его жена Апи — богиня земли, прародительница этого народа; Гойтосир — бог солнца; Фагимасад — бог водной стихии и покровитель коневодства; Агримпаса — богиня плодородия; Таргитай — прародитель скифов. Все они изображались в виде людей. Скифское изобразительное искусство имело зооморфный характер (так называемый «звериный стиль»). Любимыми были образы оленя, барана, коня, кошачьего хищника, фантастического грифона, черного козла. Монументальное искусство представлено каменными антропоморфными стелами.

История Украины. Научно-популярные очерки

Золотая пластинка с изображением орла и лани из 2-го Семибратнего кургана. V–IV вв. до н. э.

История Украины. Научно-популярные очерки


Серебряная ваза с рельефным изображением, скифов, которые дрессируют лошадей. Курган Чертомлык (Днепропетровская область). IV в. до н. э.

Упадок скифского общества начался на рубеже IV–III в. до н. э. Во II в. до н. э. на большей части его территории появляются новые кочевые племена. Определенное время так называемая Малая Скифия, столицей которой был Неаполь в пределах современного Симферополя, существовала в степях Крымского полуострова.

Сарматы, которые на исторической арене сменили скифов, длительное время (более 600 лет) занимали широкие просторы — от прикаспийских степей до Паннонии. Они активно влияли на события в античном мире, который постепенно уходил в историю, и в раннеславянском, который зарождался. Тесно контактируя с земледельческими племенами Северокавказского региона, за-рубинецким и позднескифским населением Поднепровья и Крыма, сарматы влияли на формирование и развитие их культур.

Сформировавшись в заволжских степях на рубеже Ш-П вв. до н. э., сарматские племена языгов, роксоланов, аорсов, а несколько позже и алан, волнами продвигались на запад в поисках новых территорий и пастбищ. Античные авторы, говоря о них, подчеркивали агрессивность и воинственность новых восточных соседей.

Массовое переселение сарматских племен на территорию Северного Причерноморья начинается с конца II в. до н. э. На рубеже нашей эры они осваивают степи между Доном и Днепром, иногда проникая в районы Южного Буга и Дуная, а в середине I в. н. э. предпринимают попытки расселиться еще дальше на запад. В сарматском окружении оказываются позднескифские городища Нижнего Днепра, Крыма, античные полисы — Ольвия, Тира, Никопий, Боспорское царство. Постоянные набеги и требования сармат выплачивать им дань обусловили переселение на новые территории раннеславянского зарубинецкого населения Среднего Поднепровья.

Наибольшего развития сарматское общество достигло в І в. н. э. Постепенно наибеднейшие прослойки кочевого населения переходили к оседлости. В III в. н. э. какая-то часть сармат вошла в состав населения Черняховской культуры. Это, вероятно, было связано и с движением готских, германских дружин в данный восточноевропейский регион, к которым присоединилась сарматская орда из районов Приднестровья-Подунавья. После образования здесь «державы» Германариха позднесарматский мир оказался расколотым на две части — Подонье-Поволжье и Северо-Западное Причерноморье[2].

В военном отношении сарматы отличались от скифов. Римский историк Тацит писал: «Когда они появляются конными отрядами, никакой другой строй им не может оказать сопротивления». В бою они использовали арканы, более длинные, чем у скифов, мечи, копья.

Античные города Северного Причерноморья

Древнегреческие города, а также неукрепленные поселения на северных берегах Понта Эвксинского и Меотиды (Черного и Азовского морей) появились на завершающем этапе «великой греческой колонизации». Освоение этого региона началось в середине VII в. до н. э., когда были основаны Истрия в Подунавье и Борисфен на современном острове Березань близ Очакова. Позже тут формируются три основных центра: Ольвия на Южно-Бугском лимане, Боспор Киммерийский с центром в Пантикапее (современная Керчь) и Херсонес (окраина современного Севастополя). Расселение выходцев из разных городов, в первую очередь из Милета, который, по словам Плиния Старшего, был «родоначальником больше девяноста городов», определялось развитием торговли, поисками новых источников сырья (в частности металла), военно-политическими конфликтами. Сам процесс заселения новых территорий происходил как путем целенаправленной колонизации, так и стихийно.

История Украины. Научно-популярные очерки

Золотая пектораль. Курган Толстая Могила (Днепропетровская область). IV в. до н. э.

Античные рабовладельческие державы на территории Северного Причерноморья просуществовали на протяжении почти тысячи лет. Их возникновение происходило следующим образом. Сначала создавались небольшие торговые пункты, называемые эмпориями. Тут находились склады товаров, которыми греки обменивались с местным населением. Для обеспечения обороны такие фактории основывались на берегах морей, рек или же даже на островах. Постепенно они разрастались в большие населенные пункты, вокруг которых возводились укрепления. Затем появлялись выселки, создавалась сельскохозяйственная округа — хора. Город-полис приобретал характерные для античного мира черты. В товарообмене с греками были заинтересованы и местные жители. Избавляясь от излишних запасов хлеба, продуктов скотоводства, а также рабов-пленных, они получали вино, предметы роскоши, ремесленные изделия и др.

Примером греческого города-полиса является Ольвия, остатки которой сохранились на берегу лимана около с. Парутино Николаевской обл. Основанное в VI в. до н. э., поселение находилось в последние века своей истории под протекторатом Рима. Незатопленная часть соединена широкими каменными ступенями и наклонной улицей. Природная защита (глубокие балки) дополнялись мощной стеной толщиной около 4 м.

Верхняя часть города была основной. Здесь располагались общественные сооружения, священная роща, хранилище, проходила главная продольная улица. В нижнем городе, вблизи гавани, находились в основном хозяйственные и ремесленные комплексы, в частности рыбный рынок. Помещался ближе к воде и театр. Планировка Ольвии была в целом прямолинейной. Во времена расцвета (конец IV в. до н. э.) площадь города равнялась 55 га, а число жителей достигало 12–20 тыс. человек. Вблизи укреплений находились открытое поселение и городской некрополь.

История Украины. Научно-популярные очерки

Городские ворота Херсонеса. IV в. до н. э.

Позже, в римскую эпоху гарнизоны направленных из Апеннинского полуострова легионеров размещались на территориях местных античных поселений. Только иногда для воинов создавались специальные лагеря. Одним из них являлся Харакс на мысе Ай-Тодор в Крыму. Городище было неприступным со стороны моря, а со стороны суши мыс укрепляла стена шириной 2,2–2,4 м, на строительство которой были использованы фрагменты старых оборонительных конструкций местных тавров. В разное время тут пребывали солдаты I Италийского, XI Клавдиевого легионов и других военных подразделений.

Здесь, как и в метрополии, социально-экономические отношения основывались на законах рабовладельческого строя. По своему устройству северопричерноморские государства были разными: демократические (Ольвия, Херсонес) или же аристократические (Пантикапей до формирования Боспорского царства) республики, а также монархии (Боспорское царство). Власть принадлежала рабовладельцам, хотя в некоторых акциях принимало участие все свободное население. Рабы были бесправными.

На первом этапе своего существования (VII–I вв. до н. э.) города-государства были независимыми объединениями, а на втором (I в. до н. э.- III в. н. э.) подчинялись Риму. Упадок их вследствие общего кризиса рабовладельческого строя, вывод римских гарнизонов и наступление варварских племен, которые входили в состав готского военного союза, относится к рубежу III–IV вв. н. э.

История Украины. Научно-популярные очерки

Район агоры в Ольвии. Реконструкция С. Д. Крижицкого

История Украины. Научно-популярные очерки

Мраморная плита с изображением грифона. Херсонес. II в. до н. э.

Греки Северного Причерноморья, кроме выращивания зерна (на Боспоре и в Ольвии), занимались виноградарством. Значительное место занимало у них скотоводство и рыбные промыслы. Высокого уровня достигло ремесленное производство: металлообработка, ткачество, обработка кожи, изготовление изделий из стекла, разнообразной керамики — амфор, покрытой черным и красным лаком, а также красками разных цветов посуды. Быстрыми темпами развивалась торговля, для обеспечения которой греки чеканили собственную монету. Для местной знати изготовлялись разнообразные ювелирные изделия. С местным населением производился и натуральный обмен. Общественные мероприятия проводились на городской площади — агоре, вблизи которой находились главные культовые сооружения. В начале I тыс. н. э. в Северное Причерноморье попадает римское оружие (короткий меч, железный панцирь, копье с длинной железной втулкой).

Духовная культура жителей древнегреческих колоний постоянно ощущала влияние античного мира. На первых этапах в города-полисы Северного Причерноморья были перенесены все достижения культуры метрополии. Но в процессе развития северопонтийских городов возникали и усиливались местные особенности, что определялось их географическим положением, социально-политическим устройством, этнической обстановкой. Культура городов-государств Северного Причерноморья — Боспора, Ольвии, Тиры, Херсонеса — не была однородной.

В колониях со времен их создания была развита письменность, а греческий язык оставался официальным вплоть до гибели этих государств. В Ольвии, в частности, почти не найдено латинских надписей, их больше среди материалов крымских памятников. Большое внимание уделялось просвещению, физическому воспитанию (пятиборье, стрельба из лука, бег и др.). Развивались история, философия, медицина. Значительное место в культурной жизни переселенцев занимали театр, музыка, литература, искусство (монументальная живопись, мозаика, скульптура, коропластика — изготовление терракотовых статуэток, памятники прикладного искусства).

Религия также была греческой, в своей основе политеистической, т. е. основанной на поклонении многим божествам. Природа представлялась древним грекам живой, населенной необычными существами. В истории развития религиозных представлений у причерноморского населения условно можно выделить два значительных периода. Для первого (VI–I вв. до н. э.) характерен в основном греческий пантеон божеств. Особенно популярным было почитание Аполлона, Артемиды, Зевса, Афродиты, Диониса-Вакха. Большое значение имело и почитание героев — Ахилла и Геракла.

Во втором периоде (I–IV вв. н. э.) произошли значительные изменения: в религию вышеупомянутых групп населения проникают и становятся популярными культы негреческого происхождения (Кибела, Митра, Изида и др.), вводится культ римских императоров, усиливается роль локальных культов, синкретизация и абстрагизация отдельных божеств. И уже в конце этого периода появляются первые ростки христианства.

История Украины. Научно-популярные очерки

Расписная керамика: 1, 2 — фрагмент хиоского кубка. Березанское поселение, VI в. до н. э.; 3 — ваза из погребения в кургане Темир-Гора, вторая половина VII в. до н. э.; 4 — самосский аск. Ольвия, VI в. до н. э.; 5 — клазоменская амфора. Ольвия, VI в. до н. э.; 6 — чернофигурная пелика. Пантикапей, VI в. до н. э.; 7 — краснофигурный алабастр. V в. до н. э.; 8 — белофонный алабастр. V в. до н. э.; 9, 10 — чернофигурные алабастры. VI в. до н. э.; 11 — акварельная амфора. Ольвия, IV в. до н. э.

Взаимовлияние античных северопричерноморских городов-государств способствовало ускорению разрушения родо-племенных отношений у скифов, сарматов, иных групп населения этого региона современной Украины. Благодаря древнегреческим переселенцам местные жители знакомились с греческой и римской культурой, что, в свою очередь, привело не только к возникновению своеобразного варианта культуры, но и способствовало дальнейшему расцвету местных древних народов Северного Причерноморья. Греки и римляне принесли сюда свои технические достижения, высокое мастерство, особенно в областях архитектуры, ремесел, искусства.

Население Украины в I тыс. н. э

В Крыму античная цивилизация плавно перетекает в византийскую. Ей удалось удержать здесь свои позиции до середины VII в. н. э. (в районе Херсонеса — до XIII в.). Но со временем все большую активность демонстрировали хазары, которые включили эти земли в состав каганата. В период раннего Средневековья Крымский полуостров заселяли, кроме местных тавров, еще тюркуты, болгары, готы и представители других народов. Кочевники проживали в степной зоне, а плодородные земли горных долин и прибрежные территории занимали земледельцы.

В V–VI вв. усилилось давление на византийские владения варварских племен, что заставило Константинополь укреплять свои оборонительные сооружения. В первую очередь укреплялись старые городские центры. Ио требовали защиты значительные территории предгорного и горного Крыма, где также проживали подданные империи или ее союзники — федераты.

Уже во времена правления императора Юстиниана I (527–565) в юго-западной части полуострова была возведена система так называемых «длинных стен», которые закрывали проходы в горные долины, заселенные гото-аланами. Это лишило кочевников возможности внезапных нападений. Немного позже около стен появились новые крепости, в которых пребывали воинские гарнизоны и где в случае опасности находило защиту мирное население.

Вместе с военным строительством византийская администрация проводила широкие акции по распространению христианства. Формирование новой религиозной идеологии таврийского населения проходило под большим влиянием и через культурные связи с Херсонесом — местом поклонения многих христианских святынь. Но хотя в IV в. н. э. уже и существовали на полуострове две епархии, новая вера получила значительную опору лишь во второй половине I тыс. н. э. Об этом свидетельствует использование вплоть до V в. в Херсонесе кремации — погребального ритуала, против которого боролась церковь.

История Украины. Научно-популярные очерки

Украшения V в. н. э. из Крыма

В VII в. в состав Хазарского каганата входит часть Восточного Крыма, что заставило Византию вступить в контакты с новым сильным соперником. Отношения между ними в разное время колебались от дружбы до военного противостояния. А в VII в., в результате массовой миграции малоазийских греков вследствие иконоборческих гонений, на землях полуострова появляется большое число их поселений и монастырей.

Активному влиянию хазар в степной зоне Украины предшествовали другие волны кочевников, которые, передвигаясь по этому району, рвались за богатствами за Дунай, к богатым европейским странам. В 70-е годы IV в. н. э. здесь появились гунны. С их временем, считается, связано начало средневековой эпохи: был положен конец существованию в Европе рабовладельческого строя, значительно изменилась ее этнографическая карта.

Римский историк Аммиан Марцелин, который служил в восточноримской армии, так описывает гуннов: «Одеваются они в полотняные рубашки или шкуры, питаются сырым мясом и кореньями… не имеют ни постоянных мест обитания, ни домашнего огня, ни законов, ни постоянного способа жизни, кочуют разными местностями, как бы вечные беглецы, в кибитках, в которых и проходит их жизнь… Никто из них не может ответить на вопрос, где его родина… Найдя местность, плотно покрытую травой, они располагают свои кибитки по кругу и питаются как звери; уничтожив весь корм для скота, они вновь везут, так сказать, свои города, размещенные на телегах… Они уничтожают все, что попадается на их пути. Сражаются гунны только на лошадях, издали осыпая врагов стрелами, и стараются не вступать в рукопашную схватку. Вооружены они мечами, дальнобойным луком и арканом, которым стягивают противника с коня».

Прорвавшись в Центральную Европу, эти кочевники после опустошительных сражений создали свою империю в Паннонии. Во главе ее в 445 г. стал Аттила. После его смерти в 454 г. эта рыхлая структура распалась.

Во второй половине I тыс. н. э. с востока на запад продолжали кочевать новые группы номадов — авары, болгары, венгры. Две последние группировки, перейдя Дунай и объединившись с местным населением, дали толчок созданию современных европейских стран — Болгарии и Венгрии. Судьба авар была подобной судьбе иных кочевников (в их большинстве) — они сошли с исторической арены.

Накапливая во время военных операций большие богатства, номады по варварскому пониманию их и использовали. Об этом однозначно свидетельствуют «клады» VII–VIII вв., значительная часть которых обнаружена, в частности, на Полтавщине и около Днепровских порогов (Малая Перещепина, Новые Санжары, Глодосы, Вознесенка и др.). Кроме костных останков, конского снаряжения и оружия, в их состав входили разнообразные дорогие изделия. Вероятно, здесь находились погребальные или поминальные комплексы тюрской знати. Одновременная или близкая по времени смерть многих степных властелинов свидетельствовала о крупных сражениях в Поднепровье в те времена.

Несколько иной была судьба населения Хазарского каганата — одного из наиболее могущественных объединений конца I тыс. н. э.,чье влияние определенное время распространялось от Северного Кавказа и Волги до Дуная. В период своего могущества Хазария противостояла Арабскому халифату и Византийской империи, подчинила много народов и племен (в том числе и часть восточнославянских — полян, северян, вятичей, радимичей). Столицей хазар был город Итиль на Нижней Волге, а на землях Днепровского Левобережья их населенные пункты, где в основном проживали аланы и болгары, распространялись до бассейна Северного Донца. Именно здесь, на Харьковщине, около с. Верхний Салтов, было возведено значительное по своим размерам городище, открытое поселение (около которого располагались и могильники). Данный комплекс являлся главным центром Хазарин на пограничье со славянами.

Кроме кочевничества, что являлось тогда уже привилегией для высших прослоек общества, хазары занимались земледелием, разнообразными ремеслами, особенно посредничеством в международной торговле. На уровне своего времени развивалось и военное дело, чему способствовали контакты с Византией, заинтересованной в борьбе хазар со славянами.

Среди низов были популярными языческие верования, а общественная верхушка на определенных этапах принимала ислам, христианство и иудаизм. Постепенно налаживались контакты с соседями, в том числе со славянами. Но после похода киевского князя Святослава в 965 г. каганат как государство был обречен на исчезновение. Его оседлое население влилось как составная часть в состав разноэтнических групп Причерноморья.

На северных границах современной Украины, севернее Припяти и Десны, в I тыс. н. э. проживали племена балтов, которые тесно контактировали со славянами. Последние проявляли большую активность и уже в I тыс. н. э. ассимилировали значительную часть балтов.

Иная судьба ждала германцев, которые в первой половине I тыс. н. э. из скандинавского региона через территорию Польши двинулись на юг. Они сначала достигли земель Волыни и Подолья, где проживали вместе со славянами и представителями других этносов. Дальнейшее продвижение к берегам Черного моря не было стремительным. В результате постепенной миграции сформировалось так называемое «государство Германариха» — временное объединение многих разноэтнических группировок под эгидой готов. На территории Днепровского Правобережья готы просуществовали, сохраняя этническую самоиндификацию, около 200 лет. После разгрома гуннами германские племена (кроме отдельных, которые еще определенное время проживали в Крыму и даже являлись федератами Византийской империи) в конце IV в. н. э. перешли дальше на запад.

Славяне

В I тыс. н. э. на историческую арену стремительно выходят славяне — одна из основных ветвей древнеевропейского населения. Об их происхождении и местах изначального проживания существует несколько версий. Первая из них — дунайская — была выдвинута еще Нестором Летописцем в средневековые времена: «Во мнозех же временах сели суть Словени по Дунаеви где есть ныне Оугорская земля и Болгарска. И от тех Словен разидошася по земле». Вторая версия связывает первый этап существования этого населения с Висло-Одерским междуречьем. Третья состоит в том, что древние славяне проживали на территориях между Днепром и Вислою, а четвертая — между Днепром и Одером.

Вероятнее всего, контуры праславянского массива со времен выделения его во II тыс. до н. э. из индоевропейской общности и до раннего Средневековья (когда славяне были реально зафиксированы в письменных источниках, а их существование подтверждено археологическими материалами) в определенной степени изменились. На протяжении II–I тыс. до н. э. праславяне могли заселять разные территории. Но хотя сейчас нельзя окончательно выделить их древности в культурах раннежелезного периода, все же можно констатировать оформление картины вхождения в этот достаточно ранний процесс населения полесской и лесостепной зон Правобережья Днепра. Начиная с раннего Средневековья, ареал славянского расселения интенсивно увеличивается, а данный этнос в широком значении этого слова занимает одно из главных мест среди иных обществ.

Современные украинцы являются одной из ветвей исторического славянства. Впервые о славянах — венедах (или венетах) говорят римские авторы I–II в. н. э. Плиний Старший, Тацит, Птолемей, а с VII в. н. э. о них вспоминают византийские историки Иордан, Прокопий Кесарийский, Иоанн Эфесский и др. Властности, Иордан сообщает, что они происходят из одного корня и известны под тремя наименованиями: венетов, антов и склавинов, т. е. на рубеже нашей эры славяне сформировались как самостоятельная этническая общность, которая сосуществовала в Европе с германцами, фракийцами, сарматами, балтами, финно-угорами.

Наиболее ранние археологические материалы принадлежат к зарубинецкой культуре. Представители этой общности проживали на берегах Среднего Днепра, Припяти и Десны на рубеже ІІІ-ІІ вв. до н. э. — I в. н. э. Появление этой культуры нельзя выводить лишь из какой-либо одной общности II–I тыс. до н. э. — в этногенетических процессах активно участвовали и носители иных культурных общностей. Дальнейшая трансформация привела к появлению позднезарубинецких памятников и киевской культуры.

Непосредственное отношение к формированию восточного славянства имело население северного ареала Черняховской культуры — явления с провинциально римским влиянием, которое своеобразной «вуалью» накрывало этнокультурную многоликость Юго-Восточной и Центральной Европы. Материальные находки свидетельствуют о том, что кроме ранних славян в состав Черняховской общности входили скифо-сарматские, фракийские и германские группы населения. Первые из них тогда еще не имели обособленной культуры, а были включены, как и другие этнические группы, в состав общей культурной модели, созданной под влиянием римской цивилизации. Славяне, очевидно, находились в зависимом положении, особенно после прихода в Северное Причерноморье готов.

Основной силой сопротивления германцам были анты. Славяне проиграли в этом противостоянии, но лишь на определенное время. Процессы консолидации и самоутверждения этих племен продолжались, что способствовало появлению в будущем могущественных военно-политических союзов. Именно они заняли место готского объединения в Юго-Восточной Европе.

События, датируемые концом IV–V в. н. э., можно считать началом возникновения новой этнокультурной и социально-экономической общности, в которой лидирующее место получили уже славяне. Об этом свидетельствуют материалы памятников V, а возможно, и конца IV в. н. э., найденные на стыке лесостепной и полесской зон Восточной Европы. Здесь зарождались раннесредневековые восточнославянские культуры. Отсюда при Великом переселении народов в середине I тыс. н. э. началось расселение славян на северо-восток, юг и юго-запад.

Вторая половина I тыс. н. э. — это время, когда славянская общность разделяется на три ветви: восточную, западную и южную. В новых условиях старые названия (венеды, анты) в процессе расселения исчезают при одновременном появлении новых.

Племя полян заселяло Киевщину и Каневщину на Днепровском Правобережье, древлян — Восточную Волынь, северян — Днепровское Левобережье. Кроме них на территории современной Украины проживали уличи (Южное Поднепровье и Побужье), хорваты (Прикарпатье и Закарпатье), а также волыняне, или, как их еще называли, бужане (Западная Волынь). В археологических древностях существование восточнославянских племен второй половины I тыс. н. э. зафиксировано в памятниках корчакской, пеньковской и колочинской культур (третья четверть этого тысячелетия), а в более позднее время — лука-райковецкой, волынцевской и роменской. Носители трех последних культур становятся непосредственными предшественниками древнерусского населения.

Начиная с VI в. н. э., когда славянские племена активно заявляют о своих правах на границах империи, на их присутствие все более часто обращают внимание византийские авторы. Вот как описывает славянское общество Прокопий Кесарийский: «Эти племена — славяне и анты — не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии), и поэтому у них счастье в жизни считается делом общим. Равным образом и во всем остальном, можно сказать, у обоих этих вышеназванных варварских племен вся жизнь и узаконения одинаковы. Они считают, что один только бог, творец молний, является владыкой над всем, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещания, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу, и, избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают и реки, и нимф, и всяких других демонов, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания. Живут они в жалких хижинах, на большом расстоянии друг от друга, и все они по большей части меняют места жительства. Вступая в битву, большинство из них идет на врагов со щитами и дротиками в руках, панцирей же они никогда не надевают; иные же не носят и рубашек (хитонов), ни плащей, а одни только штаны, доходящие до половых органов, и в таком виде идут на сражение с врагами. У тех и других один и тот же язык, довольно варварский, и по внешнему виду они не отличаются друг от друга. Они очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них не очень белый или золотистый и не совсем черный, но все же темно-красный. Образ жизни у них, как и у массагетов, грубый, безо всяких удобств, вечно они покрыты грязью, но но существу они неплохие люди и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские нравы. И некогда даже имя у славян и антов было одно и то же»[3].

Конечно, жизнь славян отличалась от византийской. Поэтому и характеристика имперских историков в некоторых местах не лишена субъективизма.

В славянском хозяйстве преобладало земледелие — подсевное (полесская зона) и пашенное (лесостепная). В конце упомянутого тысячелетия перелоговая система землепользования, вероятно, начала вытесняться двупольем. Среди злаков культивировались рожь, ячмень, несколько позже и пшеница. Развивалось скотоводство, в первую очередь — разведение крупного рогатого скота и свиней.

Постепенно усовершенствуются ремесла. Металлообработкой — изготовлением орудий труда из железа или украшений из цветных металлов — занимались уже мастера — профессионалы. Однако гончарство, ткачество, обработка кожи, камня и дерева в условиях натурального способа жизнедеятельности оставались в рамках родовых взаимоотношений. Подтверждением этого является лепная посуда у большинства славянских культур и даже гончарные изделия провинциально-римских мастерских, которые в послечерняховское время достаточно быстро вышли из обихода — их сменила местная лепная продукция. Обмен имел натуральный характер, кроме территории Черняховской культуры, где в разноэтнической среде часто использовались римские серебряные денарии.

Экономической основой восточнославянского общества была родовая собственность на землю, а каждая группа населения входила в состав племени. Одновременно жизнь на отдельных поселениях уже организовывалась по новым нормам соседской общины. В ней парная семья еще не была экономически независимой, а хозяйственными ячейками являлись группы родственников с общей собственностью — так называемые «ячейки обособленной собственности» (в отличие от более ранних времен, когда всей собственностью распоряжался род). Малая семья из ближайших родственников (родители и дети) начала играть основную роль уже во времена формирования государства, хотя на всем протяжении второй половины I тыс. н. э. фиксируется тенденция развития процесса именно в этом направлении.

Необратимое развитие восточных славян в направлении цивилизации определяло распад первобытных отношений. Как и у других народов, начало противоречий с традициями первобытно-общинного строя было связано с появлением рабства. В этой связи тот же Прокопий Кесарийский отмечал: «Так сначала славяне уничтожали всех встречающихся им жителей. Теперь же они и из другого отряда, как бы упившись морем крови, стали с этого времени некоторых из попадавшихся им брать в плен, и поэтому все уходили домой, уводя с собой многие тысячи пленных».

На первом этапе рабство у славян было временным: через определенное время пленные за выкуп могли возвращаться домой или же оставаться, но уже в вольном состоянии и принимать участие во всех делах коллектива. Такое отношение победителей к побежденным определялось натуральным хозяйством и низким уровнем производственных отношений. Труд зависимых давал еще мало экономической выгоды. Но это были уже новые отношения, совершенно нехарактерные для отношений классического родового строя.

Военные походы у славян, как и у других народов, которые пребывали на этапе разложения первобытно-общинных отношений, вначале были делом добровольным, в них принимали участие все желающие. Затем начинает выделяться дружина, для которой война становится профессиональным занятием. В третьей четверти I тыс. н. э. формируются союзы племен, в ареалах которых сосредотачиваются центры институтов власти этих союзов. Кроме политико-административных функций, такие пункты выполняли роль культовых центров, что способствовало последующей выкристаллизации здесь торгово-экономической функции. Частые конфликты с соседями заставляли планировать создание укрепленных поселений-убежищ.

Достаточно быстро среди них начал выделяться Киев (кроме него существовали еще и другие (Зимно на Волыни, Пастырское на Черкащине, Чернигов в Подесенье, Битица на Псле). Этому способствовало микрогеографическое положение будущей «матери городов русских» (контроль над многими притоками Днепра — основными торговыми артериями Средневековья), выгодное топографическое размещение (наличие природной защиты) на границе нескольких союзов племен. Контакты культурных элементов, восприятие передовых достижений славянских племен на самых ранних этапах развития обеспечили Киеву высокий уровень социально-экономического развития. Ранний Киев, став политическим центром Полянского княжения, рос и развивался за счет притока населения от разных восточнославянских племен, и уже в те времена имел межплеменной характер»[4].

История Украины. Научно-популярные очерки

Киев. Памятный знак в честь основателей Киева — Кия, Щека. Хорива и сестры их Лыбеди. 1982 г. Скульптор В. Бородай


В пределах союзов племен между их составными частями налаживались более тесные связи, преодолевалась узкоплеменная обособленность. Это зафиксировано и археологическими материалами: они нивелируются, исчезают сугубо территориальные особенности. Славянское общество переходило к новым отношениям, согласно которым большинство населения отстранялось от управления и распределения. В образованиях такого типа, которые в последние десятилетия все чаще называют «вождества», уже существовало имущественное расслоение, но еще не было легализированного аппарата насилия. Характерной чертой этого уровня общественной организации была концентрация светской и духовной власти в одних руках. Продолжался и процесс консолидации восточнославянских группировок в «суперсоюзы» племен. На территории Украины в первую очередь следует упомянуть Русскую землю в узком значении этого термина, т. е. территорию Киевщины, Черниговщины и Переяславщины. Кроме среднеднепровского региона, быстрыми темпами развивался регион Западного Буга, где также формировался очаг развития будущих государственных отношений.

Древние славяне достигли относительно высокого развития и в идеологической сфере. И известны культовые сооружения — храмы, капища и требища нескольких типов (столпообразные строения под крышей, открытые и закрытые сооружения). Одно из святилищ было открыто на Старокиевской горе. Оно представляло собой неправильный каменный прямоугольник с закругленными углами и четырьмя выступами. Рядом был устроен жертвенник.

В таких сооружениях находились языческие божества, изготовленные из дерева или камня. Несколько таких изваяний найдено в Поднестровье. Наиболее известный среди них — Збручский идол — божество Род. Это высокий четырехгранный столп, на каждой из сторон которого в три яруса нанесены изображения. Очевидно, эти три яруса символизируют популярное в древности разделение мира на небо — обитель богов, землю, населенную людьми, и подземный мир, где пребывают те, кто держит землю. Кроме антропоморфных божеств славяне почитали зверей, деревья, камни.

Дохристианские верования славян нашли отображение и в деталях погребального обряда, да и в самом способе захоронения — кремации. Можно предполагать только один путь перемещения умершего в пространстве — вместе с дымом погребального кострища (оно сооружалось в виде дома) вверх — на небо. Знатного умершего сопровождали различные вещи, оружие, иногда конь или наложница. Рядовые общинники (таких было подавляющее большинство) «добирались» на новое место пребывания часто только с лепным горшком, а то даже и без него. Но над каждым умершим (кроме представителей наиболее южных группировок) насыпался курган. У восточных славян, как и у других индоевропейцев, вероятно, господствовала циклическая структура времени, когда все идет по заранее установленному кругу. Поэтому каждый человек, пребывая в определенный момент в одном из миров, через некоторое время мог переместиться в иной.

Подводя итог, можно констатировать, что сложность этногенеза на нашей территории исключает возможность поиска единого народа — предка современных украинцев. Мы не можем выбирать в древней истории, что есть лучшее, и объявлять своим, а на другие явления не обращать внимания или же великодушно уступать их иным народам. Все, что происходило в пределах Украины на протяжении тысячелетий, является «нашим» и, так или иначе, генетически унаследовано украинским народом. При всех миграциях и даже военных катаклизмах не зафиксировано полной смены этносов на территории будущей Украины. Какая-то часть населения всегда оставалась жить на своих старых местах, и именно она, хоть и в измененном этническом виде, была гарантом сохранения исторической памяти, культурного и жизнедеятельного генофонда региона. На протяжении тысячелетий разноэтнические древние народы, соединяясь и распадаясь, постепенно создавали современную этнокультурную карту Восточной Европы, в том числе и Украины[5].

2. Государство Рюриковичей

История первого восточнославянского государства, управляемого княжеской династией Рюриковичей, продолжает оставаться актуальной темой исследований. Среди работ, вышедших в последнее время, книги А. П. Толочко и П. П. Толочко «Київська Русь» (1998), Н. Ф. Котляра «Галицько-Волинська Русь» (1998), из серии «Україна крізь віки»; третий том «Давньої історії України» (2000) и многие другие. То же можно констатировать и в отношении разработок российских историков. Но если ранее основной акцент делался на доказательстве того, что общество Восточной Европы и в средневековые времена ни в чем не отличалось от общества Европы Западной, то сейчас эта проблематика все чаще используется для утверждения исключительного права того или иного современного народа на тысячелетнее наследие.

«Киевская Русь», «Древняя Русь», «Русь-Украина» — это кабинетные термины — синонимы. Современники называли это государство иначе — «Русская земля», «Русь». Первое из упомянутых названий появилось на основании разработок средневековых московских книжников и исследователей более позднего времени, которые доказывали генетическую непрерывность правящего в Москве княжеского рода. С обоснованием этой теории возникли и термины «Киевская Русь», «Владимирская Русь», «Московская Русь» — по названиям центров концентрации государственных функций. В последнее время с российской стороны делаются попытки снова скорректировать исторические процессы: город Ладогу на восточнославянском Севере провозглашают первой столицей Руси; с этого центра позже миссия переходит к Новгороду Великому и лишь затем — к Киеву. Но на пути такой трактовки возникает летописная «преграда»: в 882 г. Олег, завоевав Киев, назвал его «матерью городов русских». Если принимать «ладожскую» гипотезу, то о Киеве следует говорить не как о «матери», а как о «внучке».

Кроме приведенного летописного сообщения, многочисленные упоминания в разных списках локализируют Русь именно на юге восточнославянского государства. Это относится не только к сводам южнорусского происхождения, но и к новгородским, где Приладожье и вообще вся Новгородчина всегда именуется «вься Новгородская область». Такая же стабильность в терминологии прослеживается в отношении к названию «Русь» в ее среднеднепровском географическом определении: сюда с Новгорода Великого приходят епископы, князья и посадники для решения своих военных проблем и вопросов, утверждения власти, координации действий. Подтверждением этому могут быть следующие летописные известия. В 1132 г.: «Въсе же лето ходи Всеволодъ в Русь Переяславлю (т. е. из Новгорода Великого к Переяславлю Русскому — сейчас Переяслав-Хмельницкий. — Авт.)»; в 1136 г.: «Въ то же лето, на зиму, иде въ Русь архиепископъ Нифонтъ съ лучыними мужи и заста кыяны съ церниговьци (т. е. черниговчанами. — Авт.) стояце противу собе, и множество вой»; в 1142 г.: «Епископъ и купце и слы (т. е. послы) новгородьскыя не пущаху из Руси (т. е. Киева. — Авт.)»; в 1149 г.: «Иде архиепископ новгородскыи Нифонтъ въ Русь» и многочисленные другие случаи[6].

Как ядро государства рассматривает Среднее Поднепровье и византийский император Константин Багрянородный, который в X в. обозначал северные районы восточнославянского мира как «Внешнюю Русь», откуда корабли идут в центр, т. е. на среднеднепровский юг: «…приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда (т. е. Новгорода Великого. — Авт.), в котором сидел Сфендослав (т. е. Святослав. — Авт.), сын Ингора (т. е. Игоря. — Авт.), архонта Росии, а другие из крепости Милиниски (т. е. Смоленска. — Авт.), из Телиуцы (т. е. Любека. — Авт.), Чернигоги (т. е. Чернигова. — Авт.) и из Вусеграда (т. е. Вышгорода. — Авт.). Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава (т. е. Киева. — Авт.)…»[7].

Упомянутый император описал и маршрут знаменитого пути «из варяг в греки» — основной торговой артерии Восточной Европы, которая связывала балтийский и черноморский регионы. В связи с более развитым югом и поставляемыми на север разнообразными товарами, было бы более правильным эту магистраль именовать «из грек в варяги».

Кстати, более поздние названия «Малая» и «Великая» Русь непосредственно относятся к вышерассмотренной ситуации территориального определения разных частей восточнославянского мира. Ведь термины «Maior» и «Minor» в средневековых источниках использовались не для обозначения размеров или площадей (большой-маленький), а для размежевания политико-административных частей того или иного государства. «Малая» — это метрополия, а «Большая» — это территория расселения определенного народа. Такая закономерность прослеживалась в многих случаях на территории средневековой Европы. Только в более позднее время семантика слов изменилась, и термины начали использоваться в противоположном значении.

Об относительной второстепенности центров Северной Руси на этапе становления государства в конце I тыс. н. э. свидетельствуют первые договора с византийскими императорами. Так, в договоре 907 г. Олег требует дани: «…первое на Кієвъ, также и на Черниговъ, и на Переяславъ, и на Полтескъ, и на Ро-стовъ, и на Любечь, и на прочая городы. По темъ бо городамъ седяху князя под Олегом суще». А в договоре 945 г. уже князь Игорь требует материального содержания в столице Византийской империи — городе Константинополе — для своих послов и купцов, которые приходят: «…первое от града Киева, и пакы ис Чернигова, и ис Переяславля, и прочие городы»[8]. Так сообщают нам древнерусские летописи.

Как видим, ни Ладоги, ни Новгорода Великого, ни Пскова, ни Изборска, ни Белоозера — основных центров Северной Руси — в упомянутых документах нет. Они, вероятно, относились тогда к «прочим городам», т. е. менее важным, с точки зрения киевских князей X в., населенным пунктам.

Объяснение вышеприведенным историческим фактам о значении восточноевропейских регионов в формировании первого восточнославянского государства было сделано ученым, которого ни в коей мере нельзя причислить к «украинским буржуазным националистам» (согласно партийной идеологии советских времен):

«Обильный материал разнородных источников убеждает нас в том, что восточнославянская государственность вызревала на юге, в богатой и плодородной лесостепной полосе Среднего Поднепровья. Здесь, за тысячу лет до Киевской Руси было известно земледелие. Темп исторического развития здесь, на юге, был значительно более быстрым, чем на далеком лесном болотистом севере с его тощими песчаными почвами. На юге, на месте будущего ядра Киевской Руси, за тысячу лет до основания Киева сложились „царства” земледельцев-борисфенитов, в которых следует видеть праславян; в „трояновы века” (II–IV века нашей эры) здесь возродилось экспортное земледелие, приведшее к очень высокому уровню социального развития. Смоленский, полоцкий, новгородский, ростовский север такого богатого наследства не получил и развивался несравненно медленнее. Даже в XII веке, когда юг и север во многом уже уравнялись, лесные соседи южан все еще вызывали у них иронические характеристики „зверинського” образа жизни северных местных племен.

При анализе неясных, порою противоречивых исторических источников историк обязан исходить из аксиомы неравномерности исторического развития, которая в нашем случае проявляется четко и контрастно. М ы обязаны отнестись с большой подозрительностью и недоверием к тем источникам, которые будут преподносить нам Север как место зарождения русской государственности, и должны будем выяснить причины такой явной тенденциозности»[9].

Формирование государственной территории

С процессом становления Киевской Руси тесно связано формирование ее территориального пространства. Известно, что помимо «Русской земли» в ее узком значении (средненоднепровский регион) и дулебско-волынянского (бассейн Западного Буга), в последней четверти I тыс. н. э. сформировались и другие очаги: северная «Внешняя Русь» (по определению византийского императора Константина Багрянородного) — в районе Волхова, полоцкий — в районе рек Полота и Западная Двина, смоленский — на Верхнем Днепре и северо-восточный — на Верхней Волге.

Дальнейшие события, которые в той или иной степени влияли на формирование территории древнерусского государства, можно сгруппировать в несколько блоков:

— времена княжения Аскольда, Дира, Олега (860–912);

— времена княжения Игоря, Ольги, Святослава (912–972);

— времена княжения Владимира и Ярослава (980-1054);

— до середины XII в., после чего на Руси начинается период раздробленности.

Следует отметить, что само название «Русская земля» в летописях появляется в 852 г., когда в Константинополе начал править император Михаил. Через 10 лет Рюрик сел в Ладоге, а после смерти братьев в 862 г. он стал господином всех северорусских территорий. Еще через два десятилетия Олег отправляется на юг и но дороге подчиняет Смоленск и Любеч.

На юге Аскольд и Дир (возможно, первые варяги) — организовали в 809 и 866 гг. военные походы на Северный Кавказ и Константинополь против соперников в этом европейском регионе — хазар и византийцев. Этот курс продолжался и во времена Олега: на Кавказ были организованы походы в 910 и 912 гг., а на столицу Византии — в 907 г. В результате военных акций на племена древлян и северян, а также силового влияния на радимичей и другие племенные союзы Олег начинает в какой-то степени контролировать конкретные регионы восточнославянской территории. В значительной степени это проявлялось эпизодически, например, во время собирания дани, так называемого «полюдья». Поэтому можно констатировать, что на протяжении данного исторического периода говорить о какой-то целостности государства преждевременно. Его территория напоминает цифру 8 и состоит из двух половинок. Южный и северный районы смыкаются на Верхнем Днепре.

История Украины. Научно-популярные очерки

Войско Игоря идет на Царьград. Миниатюра из Радзивилловской летописи

Быстро изменяется ситуация во времена княжения Игоря, Ольги и Святослава. Тогда были укреплены основы общества, а само понятие великокняжеского рода уже начало означать лишь семью великого князя киевского и его ближайших родственников. Но и в это время продолжали занимать важное место военные походы как за пределы страны, так и на «внутренние территории» против племенных сепаратистов.

Так, в 914 г. Игорь идет походом на древлян и уличей, а в следующем 915 г. заключает договор с кочевыми ордами печенегов, которые отходят после этого к Дунаю. В 941 г. он проводит неудачный поход на Константинополь, а через год заключает выгодный для Руси договор о мире с византийцами. Поход на земли Закавказья в 944 г. оказался удачным — захвачены Дербент, а затем и Бердаа. Но жизнь князя окончилась бесславно: во время попытки повторного получения дани с древлян он был разорван между двумя деревьями невдалеке от современного города Коростеня на Житомирщине — летописного Искоростеня. Его жена Ольга не только жестоко отплатила за смерть мужа с помощью великокняжеской дружины, но и организовала «большое полюдье», которое охватило также северные территории расселения восточных славян. Началось формирование домениального княжеского хозяйства. Кроме того, княгиня в 955 г. посещает Византию и в столице империи принимает христианскую веру.

Во времена княжения Святослава применение военной силы со стороны Киева выходит на новый уровень. Во время проведения походов за пределы государства этот воин и государственный деятель решал одновременно и некоторые внутренние проблемы. Его военная активность была сориентирована в двух направлениях: волго-каспийском (в основном против хазар) и константинопольском (против Византийской империи). Сначала в 964–966 гг. он осуществляет поход на вятичей и далее на Волгу — на столицу Хазарского каганата Итиль (нижнее течение реки), где побеждает в 965 г. войско местного правителя. Далее путь русов прошел через земли Северного Кавказа и Кубани. В результате рейда были подчинены ясы и касоги, киевские войска остановились на Таманском полуострове, где в то время появилась древнерусская Тмутаракань. По дороге домой был взят город Саркел, который стал, как и Корчев в Крыму (современная Керчь), форпостом Руси в юго-восточном направлении. На втором из вышеупомянутых стратегических маршрутов (византийском) удача сначала также была на стороне войска киевского князя.

История Украины. Научно-популярные очерки

Войско Игоря идет на Царьград. Миниатюра из Радзивилловской летописи

Вследствие двух балканских кампаний 968–969 гг. русы почти дошли в район Константинополя, а значительные территории Балканского региона перешли под протекторат восточнославянского государства. Святослав даже заявлял своей матери и боярам: «Не любо мне в Киеве жить. Хочу я жить в Переяславци на Дунае, потому что там есть средина земли моей». Но такая ситуация длилась недолго — славянам пришлось отступить. Возвращаясь в Киев, князь-воин погиб в стычке с печенегами на Днепровских порогах в районе современного Запорожья. Византийский историк Лев Диакон описал его следующим образом; «…умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос — признак знатности рода; крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные, но выглядел он угрюмым и диким. В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой»[10].

История Украины. Научно-популярные очерки

Парадный раннесредневековый восточнославянский костюм. По материалам Мартыновского клада. Реконструкция О. М. Приходнюка, худ. П. Л. Корниенко

Из вышеизложенного можно сделать вывод, что в третьей четверти X в. Русь в территориальном отношении выросла более всего в своей истории. Но целый ряд объективных и субъективных факторов не позволил укрепить эти достижения.

После определенных династических конфликтов, связанных с борьбой за киевский престол, логическое завершение политика восточнославянских властелинов предыдущих поколений получила во времена Владимира, который в 980 г. «начал княжить в Киеве один». В конце X в. закончился процесс формирования Киевской державы, границы которой проходили у верховьев Оки и Волги на востоке; Сулы, Северского Донца, Роси — на юго-востоке и юге; Днестра, Прута, Западного Буга, Двины и Немана, а также Карпат — на западе; проходили они через Чудское озеро, Финский залив, Ладожское и Онежское озера на севере. В сфере политического влияния Руси оставались отдельные районы в Крыму и Приазовье, о которых речь уже шла выше.

Установлению таких государственных рубежей предшествовал ряд событий, которые происходили в результате деятельности центральной власти. В 982–993 гг. были осуществлены походы на ятвягов, вятичей, хорватов, радимичей и северян. Среди акций, направленных на решение задач политической консолидации в стране, важное место заняла административная реформа, вследствие которой местные князья были заменены сыновьями великого князя киевского для контроля над отдельными регионами. Вышеслав был посажен в Новгороде, Изяслав — в Полоцке, Святополк — в Турове, Ярослав — в Ростове, Глеб — в Муроме, Святослав — в Древлянской земле, Всеволод — во Владимире, Мстислав — в Тмутаракани. Этой акцией были созданы условия для территориальной целостности страны.

История Украины. Научно-популярные очерки

Киевская Русь ІХ-ХІІІ вв. По П. П. Толочко

В сфере внешней политики приоритетным направлением становится южное. Развиваются контакты с Византией, а среди конкретных акций, конечно, следует выделить события 988 г., когда Владимир захватил Херсонес (летописный Корсунь) в Крыму, договорился с императорами Василием и Константином о свадьбе с их сестрой Анной, а затем крестил Русь. На юге основная угроза исходила от печенегов. Поэтому в среднеднепровском регионе, на границе со Степью, начала создаваться система городищ и так называемых Змиевых валов — деревоземляных укреплений, объединенных в 9 оборонительных линий протяженностью около 1000 км.

Особенностями этих линий являлись: фронтальная направленность в сторону степного юга, большая протяженность, эшелонирование по глубине (в том числе с помощью веерообразных ответвлений в местах возможного обхода противником). Сооружались они с использованием двух типов деревянных конструкций, которые перемежались — срубной и перекладной. Во всех этих сооружениях чувствуется единое военно-инженерное воплощение общей стратегической идеи. Область возведения Змиевых валов ограничивается только землями Среднего Поднепровья. Они формировали уникальную самостоятельную оборонительную систему: словно тетива нескольких огромных луков опоясывали Киевщину сплошным полукольцом со стороны Степи и являлись специфическим способом защиты от кочевников.

Змиевы валы не требовали постоянного присутствия контингента защитников. Они сами по себе служили препятствием и в этой роли оправдывали свое предназначение, когда с появлением воинственных кочевников — печенегов южные рубежи Руси оказались незащищенными. Выполнение оборонительных функций без непосредственного задействования воинских подразделений освобождало человеческие ресурсы для обороны узловых укрепленных пунктов — только возведенных городов и крепостей. Еще одна особенность Змиевых валов — то, что они стали качественно новым историческим типом древних оборонительных сооружений.

История Украины. Научно-популярные очерки

Городище Княжа гора на Среднем Днепре

Такие конструкции начал возводить князь Владимир, а дело отца продолжил его сын Ярослав. Со временем причины проведения этой масштабной акции были забыты, и народ создал свою легенду об их появлении: могучий кузнец Кожемяка победил злого змея, запряг его в плуг и вспахал земли современной Украины. Так и закрепилось название «Змиевы валы» (во времена Киевской Руси они назывались просто «валы»).

Но требовало постоянного внимания и западное направление — противостояние с Польшей за Червенские грады в бассейне Западного Буга и «горною страною Перемышльскою» (район современного Пшемысля), а также восточное — в противостоянии с Волжской Булгарией за земли Поволжья.

Споры между сыновьями Владимира начались после его смерти в 1015 г. Следствием этого, в частности, стало то, что к Древнепольскому государству отошли уже упомянутые Червенские грады и, возможно, все Забужье. После противостояния и раздела Руси по Днепру, Ярослав и Мстислав провели самостоятельно или вместе несколько походов на запад и северо-запад: в 1030 г. был отвоеван Белз, а после победы над чудью заложен Юрьев. В следующем году возвращены Червенские грады и положено начало созданию Поросской оборонной линии против кочевников причерноморских степей. После смерти Мстислава в 1036 г. Ярослав становится единственным правителем Руси. Тогда же под Киевом «на поле вне града» окончательно разгромлены печенеги.

Во времена правления Владимира и Ярослава границы Руси начали стабилизироваться и, в основном, совпадать с этническими рубежами расселения восточных славян. Кроме них, под властью Киева оказались чудь, меря, весь, а позже и часть кочевников — черные клобуки в Поросье и некоторые группировки на Днепровском Левобережье (торки переяславские, черниговские ковуи). Западная ориентация в политике сделала Киевскую Русь полностью европейским государством.

Полная стабилизация границ произошла уже после смерти Ярослава Мудрого. Великим князем киевским стал Изяслав. Разделение на уделы между потомками Ярослава происходило на основе «коллективного сюзеренитета» — государство принадлежало всему роду Рюриковичей. Конкретный княжеский удел не передавался в общее владение. Поэтому часто новый хозяин добывал его в результате военного противостояния с родственниками. Для этого кроме собственных воинских формирований использовались кочевники, в частности — половцы, которые с 60-х гг. XI в. становятся основным противником славян на юге страны. Сначала они предпринимали неоднократные самостоятельные успешные походы на Русь. Но затем предложенная Владимиром Мономахом идея активных атакующих походов в глубь Степи привела к тому, что объединенные войска русов в 1103–1111 гг. осуществили целый ряд успешных операций против половцев. Такая политика проводилась и в последующие десятилетия.

На западных границах иногда также возникали конфликты с соседями. Внутри страны редко, но все же проявлялись сепаратистские тенденции, которые пресекались центром. Не решили до конца проблему территориального устройства и княжеские съезды, на которых рассматривались важные государственные дела. После смерти в 1132 г. сына Мономаха Мстислава Великого тенденции объединения на Руси еще определенное время доминировали, но в связи с развитием отдельных земель-княжеств начался их постепенный отход от Киева.

Социально-экономическое и культурно-историческое развитие государства Рюриковичей

Благодаря военным походам правящие круги имели значительные денежные поступления, а само государство поднимало свой престиж на международной арене. Заинтересованность в получении доходов от межгосударственных военных конфликтов и внешнеторговых операций составляла наиболее характерную черту политики правителей конца IX — первой половины X в. В то же время, центральная казна начала уже пополняться доходами из внутренних районов страны. Далее эта тенденция усиливалась, а сам процесс феодализации стремительно развивался.

В социально-политической сфере отношения между разными группами элитарной верхушки развивались в диалектически связанной оппозиции двух основ — государственной и родовой. Верхних ступеней социальной иерархии пытались достичь как представители старой племенной знати, гак и безродные, но полностью преданные великому князю и его окружению выходцы из разных земель и народов. Среди них, кроме автохтонов, находились скандинавы, номады, хазары, финно-угры и др.

В результате этого процесса сформировался социальный слой, известный в летописных источниках под названием «дружина». Этот институт не был специфическим для какого-либо народа или региона, но представлял собой общеисторическое явление. В состав дружины входили представители обоих полов и всех возрастных групп. В широком понимании дружина включала, прежде всего, обязанных службой княжеских вассалов и имела четыре основные черты — функциональную, экономическую, организационную, идеологическую. Она разделялась на определенные группы, в основном — на «старшую» и «младшую». Первая из них состояла из представителей военно-феодальной аристократии, которые часто именовались «боярами», «лучшими мужами», а вторая — из рядовых профессиональных воинов («отроков», «децких», «пасынков»).

Конкретная сущность древнерусского феодализма состояла в государственной принадлежности земельных владений, которые раздавались в пользование великим князем киевским (а позже — удельными князьями) тем, кто служил ему. Права господина зависели от владения соответственным столом. Такой «государственный феодализм» характеризуется вырастанием землевладения непосредственно из отношений господства. Происхождение определяло и существенные моменты феодальных отношений, среди которых, кроме вышеупомянутого, имелось еще два. Первый из них — доминирование «волости» как формы землевладения, близкой по существу к бенефициальной (бенефиций — земельное владение, которое жаловал король или крупный феодал за службу вассалу в пожизненное пользование), и подчиненное значение «вотчины» как формы землевладения, близкой по своей сути к западноевропейскому аллоду (в раннефеодальных государствах Западной Европы свободно отчуждаемая индивидуально-семейная земельная собственность). Второй — господство централизованной рентной системы эксплуатации «волости» князьями при наличии и «вотчинной» — в домениальных владениях. В отличие от полной, обособленной собственности, характерной для феодальной Западной Европы, в Европе Восточной на первом месте находилась собственность условная, временная, необособленная.

Но это совершенно не говорит об отсталости социально-экономического развития восточноевропейского региона. Ведь существует и мнение, что западноевропейская модель феодализма была очень конкретным (может быть, даже уникальным) политическим вариантом в истории, а не собственно этапом. При этом следует упомянуть еще об одном факторе: географическое расположение средневековых обществ черноморско-средиземноморского бассейна, центром которого в те времена была Византийская империя. Вследствие этого общие древнерусскому феодализму черты следует искать не только на Балканах, но и далее на юг, в частности в средневековом Египте.

Конечно, это не было простое отображение процессов в контактной зоне между цивилизациями Востока и Запада по условной линии «Три К» (Киев — Константинополь — Каир), а конкретные проявления общеисторических закономерностей. В отличие от Египта и Византии, где зафиксирована этническая обособленность господствующих прослоек общества (в первом из этих случаев) или же частая смена династий (во втором), на Руси с самого начала у власти находились лишь Рюриковичи, представители которых достаточно быстро были ассимилированы славянами. По этому поводу можно вспомнить хотя бы имена первых князей: Олег и Игорь— скандинавские (Хельгу и Ингвар), а в третьем поколении уже Святослав — чисто славянское имя.

В то же время, в отличие от западноевропейских феодалов всех рангов, которые в подавляющем своем большинстве, получив свои владения, оставались там навсегда, а затем передавали их своим потомкам (этот процесс происходил из поколения в поколение), древнерусские все время находились в движении. Они не жалели сил и энергии, чтобы получить политически и экономически выгодный стол.

История Украины. Научно-популярные очерки

Киев. Памятник св. равноапостольной княгине Ольге, св. равноапостольным Кириллу и Мефодию, св. апостолу Андрею Первозванному. 1911 г. Восстановлен в 1996 г. Скульптор И. Кавалеридзе

Специфика древнерусского феодализма выразилась и в отличиях при формировании поселенческих структур. В этой части Европы становление городских форм жизнедеятельности не происходило по единой социологической схеме — такие процессы были многогранными и разнообразными. Условно возможно выделить три основные пути градообразования: торгово-ремесленный, общинно-феодальный, государственно-феодальный. Первый путь оказался фактически тупиковым, поскольку обусловливался не столько внутренними, сколько внешними причинами. Торгово-ремесленные центры пришли в упадок и прекратили существование в конце X — начале XI в. в связи с прекращением функционирования трансъевропейской торгово-экономической общности. Общинно-феодальный и феодальный (государственный) пути образования городов являлись естественной эволюцией новых социальных форм жизни, возникших из потребностей развития самого восточнославянского общества. Города становились центрами древнерусской государственности, изначальными функциями которых были: административно-политическая, редистрибутивная (концентрация и перераспределение прибавочного продукта), а также культовая. Для земледельческой округи древнерусский город — это естественное средоточие, он был рожден этой округой и без нее не мыслился[11].

Иногда древнерусский город называют коллективным замком, где проживали феодалы определенного микрорегиона или же более обширных территорий. Сам вопрос о том, что собой представлял восточноевропейский замок, сегодня еще до конца не решен. Но следует констатировать, что к характерным чертам планирования таких населенных пунктов, рассчитанных на проживание самого феодала, его челяди, представителей местной администрации, дружинников, населения, которое обрабатывало земли местного хозяина и постоянно находилось на феодальном дворище, обычно относят жилища самого феодала и его окружения, разнообразные производственные и хозяйственные строения. На многих, особенно крупных замковых площадках, не было выявлено постоянных стационарных жилищ самих феодалов. Но этот, на первый взгляд, парадоксальный момент в жизни восточноевропейского феодала, можно объяснить спецификой восточноевропейского города как коллективного замка. Ведь крупные земледельцы именно здесь проводили большую часть своего времени, в городских усадьбах, а на местах хозяйством занимались представители их администраций.

Основная масса населения проживала не в городе или замке, а в селе. Крестьянство в широком понимании охватывало всех мелких производителей, которые вели индивидуальное хозяйство собственными силами. Именно в первую очередь в результате труда самих крестьян развивалось сельское хозяйство — они сделали наибольший взнос в усовершенствование орудий обработки земли (рала, затем плуга и т. д.), вывели новые сорта зерновых и технических культур, новые породы скота. Достаточно успешно развивались разнообразные ремесла, что наложило свой отпечаток на весь социально-экономический потенциал общества. Нынче можно говорить о паритетных отношениях между городом и селом в древнерусское время; об определенной специализации и хозяйственных возможностях жителей отдельных поселений в зависимости от экологической специфики в зонах их размещения; о высоком уровне развития сельского ремесла, которое во многих случаях не уступало городскому; об особенностях идеологических представлений широких народных масс.

Говоря об мировоззрении, следует остановиться и на проблеме так называемой древнерусской народности. Начиная со времен раннефеодальной монархии, о чем уже говорилось выше, наблюдается передвижение отдельных князей с их окружением со стола на стол, между которыми могли быть сотни и тысячи километров. В соперничестве за лучшие города и территории в отдельные коалиции могли вступить князья со своими военными дружинами из разных регионов. Географическое расположение земель не имело никакого значения во время достижения поставленных целей.

В первую очередь интенсивные микромиграционные процессы во времена раннефеодальной монархии (как, впрочем, и позже) проходили в верхних слоях общества, что было связано со становлением и укреплением верховной собственности государства на племенные территории и проникновением туда представителей великокняжеского аппарата.

Это способствовало поддерживанию контактов на высшем уровне между отдельными районами Руси, не позволяло полностью акцентировать внимание князей лишь на внутренних проблемах конкретной подвластной территории в конкретное время. Приведем лишь несколько примеров: Владимир Мономах занимал ростовский, смоленский, владимир-волынский, снова смоленский, черниговский, переяславльский, а после и киевский столы; его сын Мстислав Великий — новгородский, ростовский, смоленский, снова новгородский, белгородский, киевский княжеские столы. Показательной является судьба и другого сына упомянутого Владимира — Юрия Долгорукого, который был князем ростово-суздальским четыре раза, переяславльским — дважды, городецко-остерским — один раз, киевским — трижды. В столице Руси все трое и были похоронены. Поэтому следует констатировать, что для рода Рюриковичей все восточноевропейские земли действительно являлись «полем единения» и они вероятнее всего это реально ощущали.

Конечно, вместе с князьями в этом ощущении были солидарны их бояре, весь государственный административный аппарат, а также подчиненные ему вспомогательные службы. К этому контингенту относились не только представители восточных славян, но и выходцы из иных территорий. К ним следует присоединить и представителей воинской элиты, а также младшей дружины, которые в полной мере зависели от княжеской милости. Но это совсем не означает, что каждый из попадавших на Русь автоматически и бесповоротно становился участником таких объединительных тенденций. Значительное количество наемников-профессионалов, определенное время пребывая на службе у определенного хозяина, позже могли переходить под знамена иного (и не только в пределах Русской земли).

Еще одна «государственная группа» — церковный клир. С конца X в., после принятия христианства, он в основном формировался из числа автохтонов. Но в самых верхних его прослойках значительное влияние имели иностранцы, в первую очередь назначенные из Константинополя митрополиты (только двое за всю древнерусскую историю — Иларион и Климент Смолятич — были по происхождению русами). Они-то, а также ортодоксальные монахи из Византии, в первую очередь выполняли имперские доктрины, хотя одновременно мыслили о единении подданных своего духовного властелина в рамках всего христианского мира. Но их коллеги-автохтоны действительно являлись искренними патриотами Русской земли.

А если говорить о крупных ремесленниках и купцах, которые в большинстве проживали в городах, то они вследствие своей профессиональной деятельности контактировали с разными группами населения на разных территориях, получая разнообразную информацию. Поэтому также могли ощущать определенную близость, чего нельзя сказать о сельском люде. А именно эта социальная прослойка составляла подавляющую массу населения средневекового общества (даже в XV–XVIII вв. до 90 % жителей всего мира существовало благодаря исключительно сельскохозяйственной деятельности). Но закрытый характер хозяйствования и поэтому отсутствие постоянных, интенсивных контактов между отдельными общинами не позволяли ощущать своего единства с аналогичными структурами, особенно учитывая обширные пространства большей части Восточной Европы. Вряд ли, чтобы смерд под Галичем что-то знал о жителях сельской местности под Черниговом или Курском, не говоря уже об сельском населении Новгородчины или Суздальщины. Их «миры» в те времена были более локальными и конкретными.

Не могли ощущать какого-либо единства и те группы населения, которые пребывали фактически в состоянии рабства (холопы и другие). Они, как например в Древнем Риме, не принадлежали к гражданскому обществу, а являлись своеобразными «вещами» у определенного хозяина.

Поэтому следует констатировать, что этническое единение ощущали только представители верхних социальных прослоек того времени. Они принадлежали к носителям субкультуры, которая получила наименование официальной, городской, дружинной в противоположность народной или сельской. Первая из вышеназванных, т. е. элитарная, вследствие прогрессивной стадии развития феодализма, являлась передовой, более интегрирующей. В этом явлении существует принципиальное отличие от специфики этнических образований более поздних времен (особенно времен формирования наций), когда между отдельными территориями и, естественно, группами населения устанавливаются более тесные взаимосвязи. А это, в свою очередь, способствовало закреплению нового самосознания в отношении конкретного индивидуума к новой исторической общности. Поэтому, вероятно, только около 10 % членов вышеперечисленных социальных групп населения Киевской Руси ощущало какое-то единство на уровне всего восточнославянского мира. А подавляющее количество жителей «сел и весей», с точки зрения современной науки, являлись просто безэтничными.

Принятие гипотезы, что древнерусская этническая общность существовала на уровне элиты и практически не ощущалась рядовым населением (в первую очередь крестьянами), позволяет более логично реконструировать механизм дальнейшего появления на исторической арене русских, украинцев и белорусов, а также объяснить отсутствие попыток этнической интеграции в единую общность всего восточнославянского населения после нашествия орд Батыя. Мнение о крепких и разносторонних связях по горизонтали и вертикали на протяжении всего древнерусского периода не позволяет обоснованно указать на причины, которые привели к столь быстрому разделению восточных славян на три ветви.

Принятие христианства в конце X в. стало одним из поворотных пунктов истории восточнославянского этнического массива. Это эпохальное событие было подготовлено всем процессом внутреннего развития государства. Еще до официального провозглашения христианства государственной религией Руси в 988 г. оно находило приверженцев среди отдельных социальных групп населения. Новые идеологические веяния, опираясь на определенные традиции, постепенно проникали в общественное сознание. Но процесс этот проходил постепенно и не безболезненно. Он провоцировал неоднозначную реакцию разных социальных групп, что иногда приводило к противостоянию, столкновениям и разным конфликтам. В зависимости от расстановки этих сил и политической конъюнктуры, православное вероучение переживало свои падения и взлеты. Короткие периоды подъемов сменялись в целом негативным отношением к новой вере (пример — времена Ольги и Святослава) с последующей терпимостью к новым религиозным взглядам.

История Украины. Научно-популярные очерки

Киев. Св. равноапостольная великая княгиня Ольга и св. равноапостольный великий князь Владимир. Фрагмент главного входа кафедрального собора Св. Владимира. Вторая половина XIX в. Скульпторы Р. Бах, Г. Залеман

Вместе с тем следует отметить, что и язычество в определенной степени эволюционировало. Религиозная реформа 980 г., когда на киевском холме «вне двора теремнаго» Владимир Святославич создал пантеон во главе с Перуном (в него вошли Хоре, Даждь-бог, Стрибог, Симаргл и Мокошь), была попыткой объединить наиболее популярных божеств из разных регионов Восточной Европы. Но она, как показало время, оказалась не в состоянии удовлетворить потребности раннефеодального общества и его государства. Необходимо было найти такую религиозную структуру, которая бы отвечала интересам Киевской державы. С учетом этого введение христианства стало результатом осознанного выбора великого князя киевского, всей государственной верхушки.

Сохранение язычества, хотя и «модернизированного», не способствовало равноправным взаимоотношениям Киевской Руси с христианскими странами средневекового мира. Принятие христианства византийского образца отвечало системе политического устройства Киевской Руси, в то время относительно единой раннефеодальной монархии. Христианизация открывала путь к признанию Киевской державы как самостоятельного образования в политической структуре в средневековом мире и создавала возможность закрепления за ее властелином новых знаков власти и титулатуры. А само создание церковной организации на Руси осуществлялось путем осторожных поисков взаимоприемлемых вариантов отношений между церковью и светской властью.

История Украины. Научно-популярные очерки

Златник Владимира Святославича. Аверс и реверс

Следует помнить и о том, что княжескому окружению импонировала идея божественного характера власти византийского василевса и богоизбранности христианской империи. В государстве, с которым Русь контактировала достаточно тесно, православные иерархи не имели претензий на верховенство над могущественной светской властью. Православная церковь в Византии, которая существовала в системе централизованного государства, не являлась носителем универсалистских тенденций, как это было в случае с папством в Риме, а, напротив, проповедовала единение церкви и государства. Такие взаимоотношения отвечали потребностям восточнославянского общества. Поэтому константинопольское православие нашло поддержку на Руси, в первую очередь в элитарных кругах.

Но этому предшествовали «испытания веры», как их называл летописец в статье под 987 г., когда представители княжеского окружения активно знакомились с догмами почти всех мировых религий — магометанством волжских булгар, иудаизмом хазарских евреев, христианством Рима и Константинополя. Такие «религиозные экспертизы» сами но себе уже свидетельствуют об интенсивных поисках оптимального варианта усовершенствования идеологической надстройки молодого государства. И только после этого окончательный выбор было сделан.

Наиболее важный взнос церкви в становление и развитие древнерусской раннефеодальной организации обоснованно определяется как идеологический: перенесение на Русь, приспособление и применение в новых условиях классических идей древневосточного и византийского обществ о естественности господства и подчинения в человеческом обществе, о божественности происхождения власти, о труде как проклятии, которое лежит на человеке испокон веков, с момента его изгнания из рая. Кроме этого, христианство активно содействовало определенному развитию духовности (привычки, мораль, этика и т. д.), знакомству с достижениями культур других европейских государств и народов, а также античного наследия. Все это соответствовало идеологической модели развития Киевской Руси.

Но следует помнить о том, что среди факторов, которые влияют на трансформацию всей культуры того или иного народа, наиболее важным является показатель его социально-экономического развития. Можно уверенно говорить о том, что в конце X в. н. э. восточнославянское общество достигло высокого уровня развития, а поэтому «сильным мира сего» понадобилось новое идеологическое обоснование произошедших изменений. Следует также отметить, что избрание монотеистической религии еще раз подтверждает справедливость интерпретации Киевской Руси как государства именно феодального, в котором происходили процессы, присущие обществам такого типа. В подобных обществах все отношения строились по вертикали, верхней «планкой» которой был монарх — князь, король или император. При такой социальной стратификации в духовном отношении на самом «верху» мог быть только один бог, в данном случае — христианский.

Сам механизм принятия новой веры Владимиром Святославичем в Херсонесе (летописном Корсуне), что в окрестностях современного Севастополя, «Повесть временных лет» описывает достаточно подробно: великий князь киевский со своим войском окружил этот византийский город, но все попытки взять его окончились безрезультатно. Помог русам местный житель Анастас, который указал на то место, где можно было перекрыть водоснабжение и оставить жителей без воды. Это сработало. Взяв город, Владимир предъявил ультиматум византийским императорам: дружба и мир в обмен на согласие на свадьбу с их сестрой Анной. Крещение Владимира и многих его дружинников состоялось в церкви Св. Василия.

После возвращения в Киев началось крещение всей Руси. Известно, что акция была достаточно длительной. Введение новой религии наталкивалось на неповиновение отдельных групп населения и требовало применения принудительных мер. Так, в самой столице государства народ был согнан к Днепру, где людей крестили священники, которые с князем прибыли из Корсуня, а также те, кто добрался из самого Цареграда-Константинополя. Перед днем крещения Владимир сурово предупредил: «Аще не обрящеться кто заутра на реце, богат ли, ли убог, или нищь ли работникъ, противень мне да будеть». Аналогично проходило крещение и в Новгороде Великом. Говорили местные жители, приближенные великого князя: «Путята крестил мечом, а Добрыня огнем».

История Украины. Научно-популярные очерки

Крещение князя Владимира. Миниатюра из Радзивилловской летописи

Сам процесс принятия новой веры представил Владимира как тонкого политика, который не только поставил себя на равных с византийскими императорами, но еще и заставил отдать ему в жены их сестру. Этот случай был беспрецедентным для тех времен и не отвечал византийской политической доктрине. Русь навязала свою модель. В результате принятия новой религии славянская общность Восточной Европы стала идеологическим партнером большей части европейских стран эпохи Средневековья. Позитивное значение православия на Руси не вызывает сомнений. Отдельные споры возникают только в вопросах, на какие же сферы человеческого бытия больше влияла новая религия — на быт, мораль, культуру или другие сферы.

Но противостояние старой языческой и новой веры на Руси не закончилось быстро, а привело к появлению одного феномена в духовной культуре, который получил название «двоеверие». Религиозный синкретизм проявился на обоих уровнях древнерусской культуры (как элитарной, так и народной), наложил свой отпечаток на поведение, критерии ценностей и практическую сторону деятельности представителей разных социальных групп населения. Двоеверие не ограничилось кругом верований и обрядов, оно оказывало большое влияние и на развитие философско-мировоззренческих идей, включая этическое и эстетическое сознание, историческое мышление, представление о самом обществе. Весь комплекс памятников материальной культуры и письменности, устная традиция, в зафиксированных наиболее старых слоях живопись свидетельствуют о взаимодействии в культуре Киевской Руси нескольких мировоззрений. И в более поздние времена даже правоверные христиане иногда, сознательно или несознательно, придерживались принципа двоеверия: «Бога люби, а черта не гневи».

Контакты с соседями, их влияние на Русь

Можно ли рассматривать историю древнерусского государства Рюриковичей лишь в контексте локального развития современных восточнославянских народов? Конечно нет. На все процессы средневековых времен влияли и другие факторы, начиная со времени формирования государственности. Особую роль играли две структуры — хазары и варяги, на чем следует остановиться особо.

Хазарский каганат был мощной политической структурой Восточной Европы на протяжении нескольких столетий: с VII по X в. западные территории этого государства находились в восточных, южных и крымских районах современной Украины. В противостоянии с разноэтническим населением каганата восточные славяне в значительной степени развивали свои тенденции в направлении цивилизации. На Руси великие князья киевские иногда даже именовали себя каганами, чтобы в титулатуре быть на равных с этими могущественными властелинами.

«Похвалимъ же и мы по силе нашей малыми похвалами великий и дивнаа сътворышааго нашего учителя и наставника, великого кагана нашей земли владычествоваша, нъ в Русъке, яже ведома и слышима есть всеми четырьмя конци земли», —

так величал в начале XI в. Владимира Святославича в своем «Слове о законе и благодати» митрополит Иларион. Но сам титул «каган» («хакан») русы использовали еще в IX в., о чем свидетельствуют Вертинские анналы под 839 г.

Хазария, созданная сначала как кочевническое государство, со временем приобрела более сложные формы: при сохранении частью населения кочевого и полукочевого способа хозяйствования, очевидной является также огромная роль транзитной торговли, а также большой, особенно на окраинных землях, вклад оседлого, земледельческого населения. Этнический состав подчиненных кагану и беку жителей был достаточно пестрым — это собственно хазары, а также болгары и аланы.

С этим населением связывают в современной Украине археологические памятники так называемой салтовской культуры (по первой находке около с. Верхний Салтов под Харьковом). Они размещены непосредственно около восточнославянских поселений. Определенные характерные черты говорят о разнообразных контактах между представителями обоих этнических массивов. На первом этапе хазары играли более активную роль и, как отмечает древнерусский летописец, даже «ириму-чивали» часть восточнославянских племен. Но позже последние «отблагодарили» своих соседей, начиная с похода Святослава Игоревича на Волгу в 965 г. Постепенно хазары сходят с исторической арены, а поэтому следует констатировать лишь опосредованное влияние их на формирование государственных структур Киевской Руси.

Намного сложнее выглядел на протяжении длительного времени вопрос о роли варягов в становлении первого государства восточных славян. Согласно норманнской теории именно скандинавы своими энергичными действиями привели в поступательное движение потенциальные возможности восточных славян. Яростная полемика по этому поводу в последние десятилетия перешла в более спокойное русло. Доказано, что русско-скандинавские отношения носили взаимовыгодный характер.

Источники фиксируют более тесные связи переселенцев и автохтонов в северославянских областях, чем на юге Руси. Обращает на себя внимание тот факт, что о Киеве почти нет упоминаний в средневековых скандинавских письменных источниках (в отличие от Новгорода Великого). Еще одним свидетельством плохой информированности скандинавских авторов о деталях событий в среднеднепровском регионе является описание сватовства к дочери Ярослава Мудрого Елизавете норвежского конунга Харальда в 1043 г.: в нескольких сагах речь идет о том, что киевский князь принимает гостя в Хольмграде, т. е. Новгороде, хотя начиная с 1018 г. Ярослав занимает великокняжеский стол и все официальные приемы проводит в столице государства. Более того, саги, в которых достаточно подробно освещается генеалогия героев повествования, совсем не знают родословной Владимира Святославича, хотя в его военных формированиях служило много выходцев из Северной Европы.

Скандинавы, по данным разных источников (письменных и археологических), проживали в разных частях восточнославянского мира, но положение у них было разное. На севере они часто мигрировали в обратном направлении и возвращались на родину. На юге вырисовывается совсем другая картина. Здесь, в связи с дальнейшим развитием государственных институтов, варяги в основном выполняли волю местной феодальной верхушки. При невыгодной ситуации они видели больше перспектив в службе при константинопольском дворе, чем в возвращении домой. Следует отметить, что переселение выходцев из Скандинавии на Русь происходило не только на рубеже тысячелетий, но и позже.

Очевидно, что выходцы из Скандинавии, которые попадали на юг, в основном оставались там навсегда и постепенно были ассимилированы. Конечно, между Киевом и скандинавскими странами активно развивались разносторонние экономические и политические контакты. Но имеющиеся в наличии данные позволяют утверждать, что восточнославянская государственность в первую очередь развивалась на основе внутренних ресурсов общества тех времен.

Если говорить более конкретно о связях восточнославянского государства со странами окружающего мира, то их следует рассматривать как разновекторные. Среди приоритетных государств были Византия и ее провинции, страны арабского мира и Средней Азии, Грузии и Армении, Волжская Булгария — на востоке и юге; Германия, Франция, Англия — в Западной Европе; Дания, Норвегия, Швеция — на севере. Наиболее тесные контакты происходили с ближайшими соседями — Польшей, Венгрией, Чехией, а также с номадами Северного Причерноморья.

Со времен формирования государства Рюриковичей одним из наиболее важных направлений его культурно-исторических контактов была Византийская империя. Это направление объяснялось геополитической ситуацией тех времен в Восточной Европе, когда на юг шли впечатляющие по размерам миграционные потоки. Именно через бассейн Днепра проходило и основное звено пути «из варяг в греки», о чем уже упоминалось выше, а Среднее Поднепровье становилось контактной зоной между северным и южным европейскими регионами.

Весьма важным событием в международной жизни стал поход 860 г. древнерусских войск на Константинополь. Событие, закончившееся перемирием, получило заметный резонанс в Европе. Оно нашло отображение в византийских хрониках тех времен, в первую очередь в двух проповедях патриарха Фотия и его «Окружном послании» восточным митрополитам. Через определенное время посольство русов прибыло в Византию и был заключен договор «мира и любви». Но кроме «политической дружбы» в нем имели место и экономические вопросы: русам было дозволено вести торговлю в столице империи. Данный договор стал практически политическим признанием международного значения молодого восточнославянского государства. В дальнейшем военное противостояние Киева и Константинополя привело к подписанию еще двух соглашений в 911 и 944 гг., поездке княгини Ольги в столицу Византии в 946 г., двум походам ее сына Святослава на Балканы.

Последующие события также были выгодны Руси. В первую очередь, это династический брак Владимира и Анны, принятие православия. Престиж власти киевского князя был поднят на высокую ступень. Определенное похолодание во взаимоотношениях в первый период правления Ярослава Мудрого позже было выправлено: сын великого князя киевского Всеволод вступил в брак с византийской принцессой из дома Мономахов, а уже его старший сын Владимир получил наименование Мономах. Его деда Ярослава, в связи с успешной политикой оформления династических браков, даже прозвали «тестем Европы».

Кроме Византии, Хазария также была главным объектом внешней политики Руси на первом этапе своего существования. Поскольку восточная торговля страны в это время осуществлялась через территорию данного государства, то это часто делалось при посредничестве хазарских купцов. В Киеве даже существовал топоним «Козаре», который остался, вероятно, в точке расположения торговой колонии восточных соседей славян.

Со средины VIII в. до начала X южные земли восточных славян входили в сферу «хазарского» круга обращения арабских монет. В отличие от северных монетных находок, здесь концентрировались монеты из аббасидских монетных дворов восточной и центральной частей арабского мира. Это была зона стойких экономических контактов, связанных прежде всего с Днепровской системой торговых операций, а поэтому она являлась основой политической заинтересованности Руси в восточном направлении.

История Украины. Научно-популярные очерки

Князь Ярослав Мудрый. Реконструкция М. Герасимова

К византийско-русско-хазарским контактам имеет отношение и принятие последними иудаизма как государственной религии каганата. Это было осуществлено иод влиянием еврейских купцов, которые активно принимали участие в международной торговле и в этой части Европы. Даже существует точка зрения, что хазарский «царь» Булан принял новую веру в Крыму (тогда — Таврике), вблизи Ялты, в урочище Карасан, и эта акция имела не только религиозную, но и политическую окраску. Событие ознаменовало фактическое включение всего полуострова, за исключением Херсона (Херсонеса, Корсуня), в состав каганата и полный разрыв контактов с Византией.

Если говорить о первых древнерусских князьях, то Аскольд поддерживал с Хазарией в большинстве случаев мирные отношения. Каганат не демонстрировал тогда активной неприязни по отношению к Руси и в то же время являлся достаточно крепким заслоном против кочевников Востока. О мирных контактах Руси с Хазарией в это время свидетельствует и приток оттуда арабского серебра. Но позже ситуация изменилась, а это в свою очередь привело к уже упомянутому походу Святослава в 965 г. и разгрому каганата. Главной целью этой акции являлся не грабеж коренных земель каганата, а закрепление Руси на Дону, в Приазовье, Северном Кавказе, возможно, и подчинение ослабленной Хазарии на правах вассалитета.

Отношения Руси еще с одним восточным соседом — Волжской Булгарией после похода Святослава в основном были мирными. Да и упомянутый выше поход в поволжский регион был больше связанным именно с Хазарией, а не с Поволжьем в целом или Булгарией в частности. Попытку ее подчинения позже предпринял Владимир Святославич, когда он, согласно летописи «победи болгары». Но в этом отношении высказал свои сомнения еще его воевода Добрыня: «Сим дани не даяти». В 985 г. был улажен мирный договор до тех времен, когда «камень начнеть плавати, а хмель грязнути» (т. е. тонуть). Отношения оставались мирными и позже. В частности, в 1006 г. был заключен новый договор, а на протяжении длительного времени именно через Киев из Волжской Булгарии к землям Верхнего Подунавья проходил один из средневековых маршрутов Великого шелкового пути. Показательным в отношении контактов на этом пути является следующий факт: в 1178–1180 гг. купец из дунайского города Регенсбург по имени Гартвиг, который в это время проживал в Киеве, перевел на регенсбургский монастырь Св. Эммерама путем контокоррентных расчетов 18 фунтов серебра. Но эта сумма поступала не из Киева, а ее должны были выплатить должники купца, которые проживали в самом Регенсбурге. Известна была даже специальная категория купцов, которые вели торговлю с Русью, — так называемые рузарии.

Связи с Дунайской Болгарией для восточнославянского государства также были традиционными в экономическо-политической и, особенно, в культурной сфере. Ведь это была славянская страна, которая ранее приняла христианство, где раньше возникла славянская письменность. На Руси проходила деятельность многих болгар, в первую очередь в церковной и культурной сферах. Пути к Византии и далее в западные районы Балкан также проходили через Болгарию. Но империи часто удавалось использовать Русь против Болгарии или наоборот — настраивать правителей последней против Киева.

С X в. Русь становится постоянным убежищем для высокопоставленных изгнанников из северных стран, а со времен Ярослава Мудрого появляются династические связи с королевскими дворами Скандинавии. Великие князья киевские занимали самостоятельные позиции в поддержании того или иного кандидата на королевский престол. Сам Ярослав был мужем Ингигерд — дочери шведского короля Олафа, а его дочь Елизавета вышла замуж за Гаральда Грозного, который достаточно долго проживал на Руси, а в 1047–1066 гг. был королем Норвегии. После его гибели в Англии она стала женой датского короля Свена. Русско-скандинавские государственные связи сохранялись на хорошем уровне и во времена Владимира Мономаха.

История Украины. Научно-популярные очерки

Свинцовая вислая печать Ярослава Мудрого. Вид с обеих сторон. XI в.

Рост авторитета и могущества Руси отображался в достаточно обширных династических браках не только с представителями северных семей. Так, сын Владимира Святославича Святополк был мужем дочери польского короля Болеслава Храброго; Анна Ярославна стала женой короля Франции Генриха I, а ее сестра Анастасия — венгерского короля Андрея. Сестра Ярослава Мудрого Добронега-Мария вышла замуж за Казимира Пяста, а Изяслав Ярославич вступил в брак с сестрой польского короля Гертрудой.

Киевская правящая династия поддерживала тесные отношения с большинством родов феодальной элиты Европы тех времен. Конечно, каждый династический брак знаменовал собой политическое соглашение, мирные и союзнические отношения с конкретной страной.

Говоря о контактах с западноевропейскими странами, нельзя забывать о посольстве княгини Ольги к императору Оттону I. Между ними велись переговоры о принятии Русью западного христианства и направлении сюда епископа. Ольга анализировала наиболее выгодный для Руси путь, а также, возможно, использовала связи с западной церковью как способ давления на Византию. В ответ на Русь была направлена миссия во главе с Адальбертом, который возвратился домой в 962 г. В 1006 или 1008 г. в Киеве на протяжении месяца пребывал епископ Бруно Кферфуртский, который возглавлял миссию к печенегам. Отсюда он направил письмо императору Генриху II, в котором характеризировал Владимира как «повелителя русов».

В девяностые годы X в. наблюдались интенсивные взаимоотношения Киева с Ватиканом. Римский папа пробовал перетянуть на свою сторону молодую христианскую державу. Такая дипломатическая практика Рима имела, конечно, не религиозную, а политическую основу. Киевская Русь не шла в фарватере политики Византии, а вела свою системную политику, планируя в разных регионах иметь противовесы своим потенциальным противникам. Германская империя и Рим выступали таким противовесом Византии и Польши. А результатом сближения с Германией явился брак (после смерти Анны) Владимира Святославича с внучкой Оттона I, дочерью графа Куно. В 1013 г. между Киевом и Священной Римской империей было зафиксировано мирное соглашение.

Об экономических связях с Чехией сообщают как древнерусские летописи, так и иностранные источники. Политические взаимоотношения также имели свою историю. Союз Владимира с королем Андрихом воспринимался уже как традиционный. Одной из жен этого великого князя киевского была «чехиня». Этот брак должен был укреплять определенные соглашения, которым, конечно, предшествовал обмен посольствами и переговоры. А традиционный торговый путь из Киева к Регенсбургу проходил через Краков и Прагу, что способствовало развитию взаимовыгодных контактов.

Активные взаимоотношения имела Русь с Польшей. И это понятно — граница между двумя странами была наиболее старой из известных, и на ней на протяжении столетий происходили столкновения. В первую очередь это относится к Червенским градам и Перемышлю. В конце X в. в результате окончания противостояния, как свидетельствует летопись, Владимир «живе с князи околними миромъ, с Болеславом Лядским, и съ Стефаномъ Угорскимъ, и с Андрихом Чешским». Но это было временное перемирие: Ярославу со своим братом Мстиславом пришлось провести два похода, чтобы отстоять те самые Червенские грады. Пленных поляков («ляхов») первый из названных князей расселил на новой оборонительной линии по р. Рось.

Мирные отношения Киева с Венгрией были традиционными еще с времен перехода «старых мадьяр» на «новую родину» в Карпатскую котловину. Венгры были союзниками Руси в ее византийской, немецкой или же польской политике. Политика наследников Ярослава Мудрого по отношению к Венгрии больше тяготела к союзнической, хотя усложнялась конфликтами.

Со странами Западной Европы Киевская Русь поддерживала политические и экономические контакты, хотя они были не столь интенсивными, как с непосредственными соседями.

Рассмотрение исторических процессов на юге восточнославянской ойкумены невозможно без характеристики еще одного элемента истории в средневековые времена — кочевников северопричерноморских степей. Речь идет о печенегах, торках и половцах.

Первые из них появились еще в начале X в. Под 915 г. летописец сообщает: «Придоша Печенези первое на Рускую землю и створите миръсъ Игоремъ, идоша къ Дунаю». С этого времени они постоянно поддерживали с Киевом контакты, которые не всегда носили мирный характер. Если во времена княжения Игоря (944) они вместе с русами и скандинавами участвовали в походе на Византию (император откупился от этих объединенных сил), то в 972 г. вероломно убили его сына Святослава, обессиленное войско которого возвращалось из балканской кампании. Хан Куря из его черепа сделал чашу для питья. Но это не было издевательство над погибшим. Делать чаши из голов поверженных врагов обычай, широко распространенный в среде тюркоязычных народов. Ведь кочевники верили, что таким образом к ним переходит сила и мужество противника. Сам печенежский предводитель и его жена пили из этой окованной серебром чаши в надежде, что у них родится сын, похожий на знаменитого князя.

Точку над «і» в противостоянии с этими ордами поставил внук Святослава Ярослав Мудрый в 1036 г.: «Ярослав же выступи из города исполни дружину, и постави Варягы посреде на правей стране Кыяны, а налевемъ крыле Новгородце и сташа пред городомъ, а Печенезе приступати начата. И поступишася на месте, идеже есть ныне святые Софья митрополья Роуская, бе бо тогда поле вне града, и бе сеча зла. И едва одолев к вечеру Ярославъ, и побегоша Печенезе раздно».

После этой битвы ведущее место в Степи заняли торки. Имеются некоторые сведения, что именно это объединение было союзником Святослава в его походе на хазар. Двигаясь в западном направлении на богатые византийские земли, они изгнали печенегов с их становищ и кочевьев.

Часть их, вместе с группами печенегов, начала постепенно подкочевывать к южнорусским рубежам, а затем (в XII в.) вошла в состав вассальных от Руси военизированных формирований и поселилась в пределах ее территории.

История Украины. Научно-популярные очерки

В. Тимм. Золотые ворота Ярослава. 1858 г. Литография

Выгодные для кочевания просторы заняли половцы, которые впервые подошли к границам Руси в 1055 г. Летописец иногда считал необходимым давать пояснения: «Половцы, рекше команы» — так их называли в Западной Европе. Уже в 1060 г. половцы-куманы сделали попытку ограбить южнорусские земли. Но в то же время эта кочевническая общность была угрозой не только для восточных славян. Византийский автор Евстафий Солунский отмечал: «В одно мгновение половец вблизи, и вот его нет. Наедет и моментально, с полными руками, хватается за поводья, гонит коня ногами и бичом, вихрем несется в даль, как бы стараясь обогнать быструю птицу. Его еще не успели увидеть, а он уже исчез с глаз».

За всю историю соседства с Русью половцы осуществили на ее территорию 46 крупных самостоятельных набегов (без приглашения их древнерусскими князьями в качестве союзников в междоусобных войнах). 19 походов было осуществлено на Переяславльскую землю — форпост Руси против Степи, 16 — на Киевскую (в том числе 12 — на Поросье), 7 — на Черниговскую, 4 — на Рязанскую. Неоднократно они пребывали на Руси по приглашению враждующих между собою князей. Этим грешили не только черниговские Ольговичи, о которых часто упоминается в исторической литературе, но и представители иных ветвей рода Рюриковичей.

Судьба этого народа сложилась трагически: после битвы на р. Калка в 1223 г. половцы растворились в соседних этнических общностях.

История Украины. Научно-популярные очерки

Киев. Собор Св. Софии. Первая половина XI в., с перестройкой конца XVII-начала XVIII в.

История Украины. Научно-популярные очерки

Киев. Золотые ворота. Реставрация 1982 г.

Основой существования всех упомянутых народов было кочевание, которое в своем развитии прошло три стадии — от бессистемного передвижения до полуоседлого. Во главе отдельных орд стояли ханы, имена которых известны из летописных сообщений — Тугоркан, Шарукан и другие. Но отдельные группировки переходили под протекторат древнерусских князей и оседали на определенных южнорусских территориях.

Наиболее известным из них являлся союз черных клобуков в Поросье, находившийся в вассальной зависимости от Киева. Известны также черниговские ковуи и торки переяславльские.

Кочевники активно контактировали с разными странами и народами: на востоке с арабами и Кавказом, на западе — с Венгрией, Болгарией и иными европейскими государствами, а на юге — с Византией. Но наибольшее число контактов все же было с Русью.

Так, по некоторым свидетельствам, во время крещения Владимира Святославича присутствовал печенежский «князь» Метеган. Древнерусские князья часто брали в жены дочерей кочевнических вельмож, хотя своих дочерей в качестве жен в Степь никогда не выдавали. Летописи отмечают не менее восьми браков известных князей на дочерях половецких ханов. Семьи были многодетными и если допустить, что в восьми княжеских семьях в среднем выросло пять сыновей и дочерей, то среди них было около 40 князей и княгинь полуполовцев, а далее — примерно 200 половецких внуков. Это родство укреплялось повторными браками княжичей и княжон смешанного происхождения[12]. В частности, Игорь Святославич — герой «Слова о полку Игореве» — по линии отца являлся внуком половецкого хана Осолука.

На примере жизненных перипетий этого князя, и в первую очередь его взаимоотношений с ханом Кончаком, можно продемонстрировать все противоречия взаимоотношений между Русью и половцами. Первый раз оба персонажа «Слова» сошлись в 1174 г., когда энергичный половецкий предводитель впервые пришел на Русь вместе с ханом Кобяком. Под Переяславлем они столкнулись с войском Игоря, который шел походом за Ворсклу, и были разгромлены. Но позже, в связи с изменением ситуации, Кончак заключает мир со Святославом Всеволодичем, а также с недавним своим соперником Игорем и становится соучастником их борьбы за киевский стол против Рюрика Ростиславича. Поход русско-половецких сил против Мономаховичей (в котором снова принимал участие и хан Кобяк) окончился крахом. Дружинники Рюрика на р. Черторый полностью разгромили их, а большое число знатных половцев было уничтожено или взято в плен. Кончак вместе с Игорем «въскочиша в лодью, бежа на Городец к Чернигову».

История Украины. Научно-популярные очерки

Салтовская культура. Ювелирные украшения. Харьковская область, VIII–X вв.

История Украины. Научно-популярные очерки

«Слово о полку Игореве». Титульная страница первого издания. Москва, 1800 г.

Через три года после этого поражения Кончак собирает силы и идет на Русь. Но по дороге, узнав о подготовленном для нанесения контрудара древнерусском воинстве, поворачивает вспять. Новгород-Северский предводитель Игорь Святославич не соглашается даже выставить свои войска против этих половецких орд, за что переяславльский князь Владимир Глебович в гневе уничтожает несколько его приграничных градов. Новый поход Кончака в 1184 г. на южнорусские земли заканчивается поражением на р. Хорол. Его силы были весьма ослаблены. Этим пожелал воспользоваться Игорь, который в 1185 г. быстро собрал своих воинов, а также союзников и отправился в поход, забыв о старых дружественных отношениях. На первом этапе этого известного похода он даже захватывает большую добычу. Но просчитывается: коалиция половецких ханов наносит сокрушительный удар по усталому войску, а его самого, раненого, вместе с сыном Владимиром Кончак берет в плен. Позже Игорь убегает на Русь, а через два года домой возвращается и его сын, но… вместе с дочерью Кончака и ребенком. Играют свадьбу, а князь с ханом становятся родственниками.

Приведенные факты из жизни двух исторических персонажей отображают характер диалектических взаимоотношений двух этносов и демонстрируют, насколько тесно переплетались их судьбы. Высказывалась даже гипотеза об едином полицентрическом государстве, но это уже явное преувеличение. Позитивную позицию к Руси занимали преимущественно только «дикие половцы» — две кочевнические группировки, располагавшиеся вблизи древнерусской границы, но которые никогда не селились в Поросье или Посулье на древнерусской государственной территории. Одна из этих групп локализируется на восток от Днепра, в междуречье Оскола и Дона или на самом Дону. Она имела более тесные связи с черниговскими князьями и Юрием Долгоруким. Другая — на запад от Киевской земли. Основная масса кочевников Причерноморских степей усматривала в древнерусских городах и селах объект обогащения, а в земледельцах и ремесленниках восточнославянского государства Рюриковичей — потенциальных рабов, которых можно было выгодно продать на невольничьих рынках или же использовать в своем хозяйстве.

Еще южнее, на территории Крымского полуострова, разносторонние процессы в это время происходили в разноэтнической среде, где во времена раннефеодальной восточнославянской монархии за сферы влияния боролись Византия, Хазария и Русь. Последняя особенно подняла свою роль в этом микрорегионе после взятия Херсонееа (летописного Корсуня) в 988 г. Владимиром Святославичем и возвращения его Византии в обмен на брак с сестрой императоров Анной.

История Украины. Научно-популярные очерки

Новгород-Северский. Памятник князю Игорю на Старой площади

На территории самой Руси в первой половине XII в. начинают эволюционировать новые исторические процессы, которые выводят древнерусское общество на новый этап развития.

3. Княжества на территории Украины (вторая треть XII — начало XIV в.)

Распад или новый этап консолидации?

Несмотря на периоды дробления на уделы, Киевская Русь оставалась объединенным государством примерно до второй трети XII в. включительно. Это обосновывает распространенную в учебниках и энциклопедиях дату перехода к следующему, «удельному» периоду — 1132 г., когда умер сын Владимира Мономаха Мстислав Владимирович. Эта дата, разумеется, условна и является лишь приблизительным ориентиром при обозначении переходного периода. Все же традиционная датировка — до смерти старшего Мономаховича — представляется нам более убедительной, чем распространившееся в последние десятилетия суждение о существовании Киевской (или Древней) Руси до середины XIII в. и даже до первых десятилетий XIV в. Трудно отрицать, что, по крайней мере, со второй трети XII в. крупнейшие «княжества-королевства», в которых образовались свои династии — ответвления рода Рюриковичей, проводили внутреннюю и внешнюю политику сравнительно самостоятельно.

На украинских землях к числу таких княжеств относились Киевское, Чернигово-Северское, Переяславское, Волынское, Галицкое. Некоторыми чертами самостоятельности обладали и отдельные более мелкие княжества. Но их обособленность не стала настолько стойкой, как в случае больших княжеств. Своеобразие культуры последних в какой-то мере определялось характером племенного субстрата их населения. Наличие такого субстрата позволяет выделить украинские (или протоукраинские) княжества. Только Черниговское княжество пошло особым путем. Включение его северной части в зону формирования русской народности было обусловлено как политическими факторами, так и спецификой миграционных потоков.

Иногда укрепление княжеств называют «распадом» Киевской Руси. Это неточно передает сущность исторических событий того времени: определяющим являлся не распад, а наоборот, более стойкая, обусловленная экономическим и политическим развитием консолидация в пределах заселенных родственным населением территорий, вхождение которых в Киевскую Русь ранее не имело достаточно прочного основания. Выделение княжеств создавало условия для совершенствования государственного аппарата, дальнейшего формирования крупного землевладения, развития сельского хозяйства, подъема городов. Возникают и новые города — центры ремесла и торговли. Значительно более высокого уровня, чем ранее, достигло ремесленное производство; вследствие узкой специализации во многих отраслях возросло количество ремесленных профессий. В общем, несмотря на периоды упадка, наблюдается значительный рост населения, в том числе и торгово-ремесленной прослойки в городах. Хотя хозяйство в своей основе оставалось натуральным, экономические связи в пределах княжеств развивались интенсивнее, чем между княжествами. Одновременно возрастало и значение транзитных торговых путей, пересекавших территорию княжеств.

Отрицательным явлением оставались междоусобные войны в которые было вовлечено большинство княжеств. Нередко образовывались коалиции князей для борьбы с другими княжескими коалициями. Князья пытались привлечь на свою сторону местную боярскую верхушку, а бояре использовали межкняжеские конфликты для укрепления своих позиций. Ослабление княжеской власти способствовало росту в некоторых княжествах роли вече — формы влияния городского населения на государственные дела. Вечевые собрания созывались колоколом. Иногда на них принимались решения об изгнании или приглашении князей, объявлении войны или заключении мира. Некоторые историки считают вече реликтом народоправства предыдущего периода, другие подчеркивают роль дружинников из числа боярства и состоятельных горожан.

Княжеские междоусобицы стали особенно опасными, когда возросла угроза со стороны внешних врагов, в частности половцев. Половцы (кипчаки, куманы) в XI в. заняли огромные степные пространства — значительную часть Средней Азии, Северный Кавказ, Причерноморье. Половецкие отряды не раз доходили до Прикарпатья, но особенно часто они опустошали южную часть Киевской земли, Переяславскую и Черниговскую земли. Отдельные князья вступали в союз с половцами и помогали им устраивать набеги на земли других княжеств.

Защита от половецких нападений требовала совместных действий княжеств, в первую очередь Киевского, Переяславского, Черниговского. В то же время правителям больших княжеств приходилось противостоять попыткам отделения от них меньших удельных княжеств и даже их частей. Нередко отделению способствовали наиболее мощные местные боярские роды, и в то же время объединительная деятельность князей находила поддержку городских ремесленников и купцов, части бояр, особенно мелких и средних.

Стабильность территорий некоторых княжеств определялась природными границами, древними культурными традициями, составом населения. Так, в Киевское княжество вошли земли бывших племенных объединений полян и древлян, в Черниговское и Новгород-Северское княжества — земли северян. Волынское княжество, центром которого являлся Владимир, включало, в основном, территорию бывшего племенного объединения дулебов-бужан-волынян. Основой территории Галицкого княжества, вероятнее всего, были территории карпатских хорватов и северо-западные окраины земли тиверцев. Продолжалось начатое ранее взаимосближение племенных групп, которые можно считать протоукраинскими, в частности полян, северян, дулебов, карпатских хорватов, уличей, тиверцев. Этому способствовали общие черты в языке и быте, географическое расположение, экономические, политические и культурные связи.

Киевское и Переяславское княжества

Наиболее стойкими оказались те княжества, в которых утвердились свои отдельные династии — ответвления рода Рюриковичей. Так, в Черниговской и Северской землях правили князья из рода Ольговичей, в Галицком княжестве — Ростиславичи, позже объединенное Галицко-Волынское княжество закрепили за собой Романовичи. В Киевском княжестве не образовалась собственная династия, поскольку за владение Киевом вели борьбу представители всех княжеских родов. Успех или поражение отдельных князей часто зависели от позиции местных бояр и верхушки городского торгово-ремесленного населения.

На востоке Киевскому княжеству принадлежала только узкая полоса на левом берегу Днепра, основная же часть его территории находилась на Правобережье. На севере в княжество входила значительная часть Полесья, на западе оно граничило с Волынью, на юге — с Половецкой степью. Киев не только был столицей княжества, но и оставался крупнейшим экономическим и культурным центром всей Восточной Европы. Здесь были сосредоточены многочисленные дворы бояр и купцов, разнообразные ремесленные мастерские. Население города увеличивалось вплоть до Батыева нашествия и достигло приблизительно 50 тыс., а это, по тем временам, было очень много. Кроме того, Киев и далее оставался резиденцией митрополитов, имевших громадное влияние на идеологическую и культурную жизнь всех княжеств. Поэтому борьба за киевский престол объяснялась не только привлекательностью для князей традиций былого величия Киева, но и теми реальными преимуществами, которые давало владение городом.

Периоды, когда Киевское княжество часто переходило из рук в руки, чередовались с периодами, когда отдельным князьям удавалось закрепиться на более длительное время. В частности, в 1139–1146 гг. в Киеве правил энергичный и влиятельный Всеволод Ольгович, а в 1146–1154 гг. (с двумя перерывами, когда Киевом владел Юрий Долгорукий Суздальский) — Изяслав Мстиславич, закрепивший за собой также Волынь. Стремясь ограничить контроль Византии над церковной жизнью, Изяслав добился, что собор епископов без согласия Константинопольского патриарха поставил Киевским митрополитом не грека, а местного монаха — Клима Смолятича. После Илариона это был второй митрополит — русин. То был важный шаг в направлении к установлению автокефалии — фактической самостоятельности Киевской митрополии. Однако позже ни епископы, ни другие князья не поддержали Клима, и он был вынужден оставить кафедру вскоре после смерти Изяслава Мстиславича. В 1154 г. Киев третий раз занял Юрий Долгорукий; после его смерти в 1157 г. вспыхнуло восстание против приведенных Юрием суздальских бояр и их сторонников.

История Украины. Научно-популярные очерки

Киевские гривни

Некоторое время Киевом владел сын Изяслава Мстислав. Чтобы отобрать у него киевский престол, суздальский князь Андрей Боголюбский, организовав в 1169 г. поход коалиции двенадцати князей, после двухмесячной осады занял Киев и отдал его на разграбление своему войску. «Не было милости никому и ниоткуда, — писал летописец, — церкви горели, христиан убивали, других вязали, женщин вели в плен, силой разлучая с мужьями, дети рыдали, глядя на матерей своих. И взяли они несметное имущество. И церкви лишили икон, книг и риз, и колокола поснимали все…» Это небывалое по масштабам опустошение нанесло сокрушительный удар по политическому значению Киева. Если до того времени наиболее влиятельные князья, чтобы обеспечить себе главенствующую позицию среди других княжеств, стремились овладеть киевским престолом, то приблизительно с 70-х гг. XII в. они стали действовать совершенно иначе, добиваясь объединения других земель вокруг своих потомственных владений.

Сравнительно долго совместно княжили в Киевской земле Святослав Всеволодович из черниговской линии и Рюрик Мстиславич из смоленской. Святослав стал организатором успешных походов, целью которых был отпор половцам.

В первой половине XIII в. Киев не раз менял владетелей. Он и далее играл некоторую роль в защите от половецких набегов, но не смог возглавить совместные наступательные действия. Впрочем, половецкая угроза побледнела перед лицом новой грозной опасности. Половцы, узнав о продвижении мощной монгольско-татарской армии, в 1223 г. обратились за помощью к своим бывшим врагам. Было принято единственно возможное решение: только оборонный союз Руси и половцев давал какой-то шанс на спасение. В кровавой битве над стенной речкой Калкой некоторые полки сражались храбро, однако несогласованность действий стала причиной поражения. Это было грозное предостережение, но нужные выводы не были сделаны. Ни Киев, ни другие княжества не готовились к обороне от монголо-татар, которые отошли, но, как позже выяснилось, ненадолго.

Переломным событием в истории Восточной Европы стало нашествие орд Батыя, начавшееся захватом в 1236 г. Половецкой степи, а далее беспримерным опустошением Рязанского и Владимиро-Суздальского княжеств в 1237–1238 гг. В марте 1239 г. ордынцы взяли приступом и разрушили Переяслав, а в октябре — Чернигов. Осенью 1240 г. все огромное Батыево войско приблизилось к Киеву, обороной которого руководил наместник Даниила Галицкого тысяцкий Дмитрий. Началась осада. Войско Батыя было таким многочисленным, что, по словам летописца, «не было слышно ничего от скрипения телег его, рева верблюдов его и от звуков ржавших коней его». Пороки — стенобитные машины, поставленные Батыем с южной стороны города вблизи Лядских ворот, били ночью и днем. Когда стены были пробиты, киевляне не смогли предотвратить прорыв врага в город. Монголо-татары тоже понесли значительные потери, поэтому Батый дал своему войску передышку. Новые оборонительные рубежи были поспешно сооружены вокруг Десятинной церкви. По словам летописца, «была битва великая», сопротивление защитников было сломлено только после того, как церковные своды рухнули, не выдержав веса людей, «выбежавших на церковь». Город лежал в развалинах, большинство жителей были убиты, покалечены или захвачены в плен. Когда орда откатилась, часть киевлян вернулась, но в Киеве трудно было узнать бывший стольный город.

Нашествие Батыя не было последним. В последующие годы, после образования монголо-татарского государства — Золотой Орды через Приднепровье прошел еще не один грабительский поход монголо-татар. Отдельные князья, еще сидевшие в Киеве во второй половине XIII в., не имели политического веса и оставались полностью зависимыми от ордынской администрации. Киевское правобережье почти до конца XIII в. находилось в сфере влияния Галицко-Волынского княжества. Так, упомянутый в 1289 г. поросский князь Юрий был вассалом волынских князей Владимира Васильковича и Мстислава Даниловича. До конца XIII в. Киев оставался резиденцией митрополитов всей Руси. Хотя часто церковные иерархи были вынуждены подчиняться требованиям завоевателей, христианство и православная церковная структура стали основными факторами сохранения культурной самобытности.

До нашествия Батыя Киев был крупнейшим в Восточной Европе центром развития письменности и искусства. Особенно важную роль в его культурной жизни играла Киево-Печерская лавра. Об основателях этого монастыря Антонии и Феодосии Печерских и о других выдающихся монахах-подвижниках составлялись рассказы, которые впоследствии легли в основу Киево-Печерского патерика. Ценным памятником письменности и исторической мысли является Киевская летопись XII в., созданная в Выдубецком монастыре. Как «книжник и философ» был известен митрополит Клим Смолятич.

Выдающегося развития достигли архитектура и строительство. Киевская архитектурная школа оставалась ведущей до ордынского нашествия. Такие киевские церкви, как храм Богородицы Пирогощей на Подоле или монастырская Кирилловская церковь в урочище Дорогожич, служили образцом для строителей в других княжествах. Особенно авторитетным стал мастер Петр Милонег; построенная им опорная стена Выдубецкого монастыря была уникальным по тем временам инженерным сооружением. Вероятно, Милонег соорудил и Васильевскую церковь в Овруче, ряд храмов в других княжествах. Непревзойденными оставались и киевские иконы, изделия ремесленников-ювелиров.

Переяславскому княжеству принадлежали земли в бассейнах левобережных притоков Днепра — Сулы, Супоя, Пела. На западе оно граничило с Киевским княжеством, на севере с Черниговской землей, на востоке и юге непосредственно с Половецкой степью. Переяславская земля играла важную роль в защите других княжеств от половецких набегов. Отличился в этой борьбе князь Владимир Глебович (1169–1187). После его гибели летописец записал: «Плакали по нем все переяславцы, так как он любил дружинников, золота не собирал… Был он князем добрым, сильным в битвах, отличался большим мужеством, по нему плакала вся Украина» — имелась в виду в этом случае именно Переяславская земля. Как видим, под 1187 г. в летописи впервые употреблено название Украина. Двумя годами позже под этим названием упоминается порубежье Галицкой земли по Днестру, позже Забужье во главе с Холмом. Много лет спустя это название начали употреблять для всех земель, заселенных украинским народом.

История Украины. Научно-популярные очерки

Киев. Кирилловская церковь XII в., со значительной перестройкой XVIII в.

Столичный Переяслав был защищен валами и каменными стенами. Современники восхищались красотой крупнейшего городского храма, посвященного святому Михаилу, считавшемуся покровителем переяславцев. После монголо-татарского нашествия Переяславское княжество перестало существовать.

Чернигово-Северская земля

Черниговское княжество занимало земли на Левобережье, главным образом в бассейне Десны. В середине XII в. от него окончательно отделилось Новгород-Северское княжество, впоследствии возникли и другие мелкие княжества. Во всех княжествах Чернигово-Северского края правили представители династии Ольговичей — потомков Олега Святославича, одного из внуков Ярослава Мудрого. Чернигово-Северская земля граничила, как. и Переяславская, с Половецкой степью, и некоторые князья вели двойную политику — с одной стороны, они принимали участие в походах на половцев, с другой, вступали в союз с отдельными половецкими ханами, опирались на их помощь в междоусобной борьбе. О связях с ордынцами свидетельствуют и браки между детьми черниговских князей и половецких ханов. Господство кочевников в азово-черноморских степях не дало возможности черниговским князьям возвратить себе Тмутараканский регион (на Таманском полуострове). В XII в. эта территория вошла в состав Византии, а впоследствии была подчинена монголо-татарам.

История Украины. Научно-популярные очерки

Черниговские гривни

История Украины. Научно-популярные очерки

Киев. Церковь Спаса на Берестовом. 1113–1135 гг.

Весной 1185 г. новгород-северский князь Игорь Святославич вместе с несколькими другими князьями, но без ведома киевского князя Святослава Всеволодовича, организовал очередной поход на половцев. Хотя первоначально успех ему сопутствовал, в окончательном итоге победили половцы, а сам князь оказался в плену.

Князь Игорь, сумевший бежать из плена, был властителем Новгород-Северского княжества до 1198 г., а в конце жизни стал черниговским князем. В первой половине XIII в. Черниговско-Северская земля окончательно распалась на ряд небольших княжеств, в которых правили представители разных ответвлений династии Ольговичей. Все же черниговский князь оставался среди них самым авторитетным. Черниговский князь Мстислав Всеволодович погиб в битве на Калке. Впоследствии князь Михаил Всеволодович вел длительную борьбу со своим родственником Даниилом Романовичем Галицким за властвование в Галиче и Киеве. 18 октября 1239 г. Чернигов был взят и разрушен Батыем; князь Мстислав Глебович погиб на бранном поле. Михаил Всеволодович, переждав неспокойное время в Венгрии и Польше, в 1246 г. поехал к Батыю чтобы получить от него ярлык — разрешение на княжение, но его вместе с боярином Федором убили за отказ выполнить языческий обряд — пройти «очистительный» огонь. За мученическую смерть и верность христианству Киевская митрополия позже отнесла Михаила князя черниговского и боярина Федора к лику святых.

История Украины. Научно-популярные очерки

Чернигов. Пятницкая церковь

История Украины. Научно-популярные очерки

Чернигов. Борисоглебский собор. 1120–1123 гг.

Во второй половине XIII в. мелкие княжества Черниговской земли находились под прямым контролем Золотой Орды, а с середины XIV в. оказались в вассальной зависимости от Великого княжества Литовского.

По богатству памятников культуры Чернигов уступал только Киеву. В искусстве Черниговского края XII — начала XIII в. много своеобразных черт. Украшением Чернигова были Борисоглебский собор, Успенский собор Елецкого монастыря, Ильинская церковь. О творческих поисках архитекторов свидетельствует стройная, украшенная выложенным из кирпича орнаментом, Пятницкая церковь в Чернигове. Интересными архитектурными сооружениями были и несохранившиеся храмы в Новгород-Северском и Путивле. Черниговская летопись XII в. также не дошла до наших дней, но следы ее находим в других, более поздних летописных сводах.

История Украины. Научно-популярные очерки

Чернигов. Успенский собор Елецкого монастыря. Начало XII в.


История Украины. Научно-популярные очерки

Чернигов. Ильинская церковь. Фото конца XIX в.

Волынское и Галицкое княжества

В конце X и в первой половине XI в. административным центром земель Волыни и Прикарпатья был Владимир, именуемым в летописях только в форме Володимир. Как представляется, его название — аргумент в пользу сохранившейся с древних времен традиции об основании города киевским великим князем Владимиром (кстати, в источниках он фигурирует также как Володимир) Святославичем. В «Повести временных лет» сказано, что Владимир Святославович «посадил» во Владимире Всеволода — своего сына от полоцкой княжны Рогнеды Рогволодовны. Надо полагать, что Всеволоду было передано управление всей юго-западной частью Киевского государства. То, что город Владимир стал центром епископии, определило его роль также в церковной жизни и развитии культуры.

После смерти Ярослава Мудрого власть на Волыни часто менялась. Отдельную княжескую династию здесь, наконец, основал внук Владимира Моиомаха Изяслав Мстиславич, княживший во Владимире в 1136–1142 и 1146–1154 гг. Он, а впоследствии и его сын Мстислав Изяславич опирались на свои волынские владения в борьбе за киевский престол. В то же время само Волынское княжество в отдельные периоды превращалось в своеобразную федерацию более мелких удельных княжеств. Самостоятельную политику пытались вести князья, владевшие Луцком, Пересопницей, Дорогичином, а в отдельные периоды — также владетели Червена за Бугом и других городов. После смерти в 1170 г. Мстислава Изяславича Волынь была разделена между его сыновьями: Роман стал княжить во Владимире, Владимир в Берестье, Святослав в Червене, Всеволод в Белзе. Последовательная политика Романа обеспечила ему преобладающее влияние во всей Волынской земле. В 1195–1196 гг. ему удалось присоединить к своим волынским владениям Болоховскую волость — землю в верховьях рек Бога (Южного Буга), Тетерева и Случи.

Несколько иначе, чем на Волыни, протекал процесс политического дробления и последующей консолидации на территории Верхнего Поднестровья и Прикарпатья. Уже в 1084 г. выделились три княжества, принадлежавшие братьям Ростиславичам, правнукам Ярослава Мудрого. Старший брат Рюрик Ростиславич правил в Перемышльском княжестве, объединившем земли по Сану и в верховьях Днестра. Василько Ростиславич обладал Теребовльским княжеством, включавшим земли в Подолии и Буковине. К северу и северо-западу от Теребовльского расположилось сравнительно небольшое Звенигородское княжество. Оно досталось третьему брату, Володарю, который после смерти Рюрика стал княжить в Перемышле. В 1099 г. Володарь вместе с Василько теребовльским победил войско венгерского короля в битве у Перемышля; после этого нападения Венгрии на Прикарпатье на некоторое время приостановились.

Сын Володаря Владимир (известный в летописях как Воло-димирко) объединил Перемышльскую и Теребовльскую земли в одно княжество, столицей которого избрал Галич над Днестром. Правда, в Звенигороде некоторое время правил племянник Володаря Иван Ростиславич, известный также как Иван Берладник. В 1145 г. восставшие горожане Галича «ввели в город» звенигородского князя. Однако после кровопролитной борьбы Володимирко не только вытеснил Ивана Берладника из Галича, но и присоединил к Галицкому княжеству Звенигородское.

Время экономического и политического подъема Галича совпало с правлением сына Володимирка Ярослава Владимировича, названного в «Слове о полку Игореве» Ярославом Осмомыслом. Его владения простирались вдоль Днестра довольно далеко на юг; даже земли по нижнему течению Прута и Днестра оказались в некоторой зависимости от Галича. Возрастало значение Днестра в международной торговле, а это, в свою очередь, способствовало развитию городов в княжестве.

Галицкий князь пользовался авторитетом на международной арене, поддерживал дипломатические отношения не только с соседями, но и с Византией, Священной Римской империей. Гостем его был византийский цесаревич Андроник Комнин, ставший позже императором. Великопольская хроника XIII в. называет государство Ярослава Осмомысла королевством.

Несмотря на междоусобные войны в отдельные периоды, между Волынской и Галицкой землями были налажены тесные экономические и культурные связи. Они стали предпосылкой объединения Волыни и Галичины в одном государстве. Вскоре после смерти Ярослава Осмомысла волынский князь Роман Мстиславович по приглашению галицких бояр занял Галич, но долго его не удержал. Только в 1199 г., после смерти Владимира Ярославича, последнего представителя династии Ростиславичей, Роману Мстиславичу Волынскому удалось добиться объединения под своей властью Волыни и Галичины в одно княжество. Незадолго до своей смерти Роман овладел и златоглавым Киевом. Киевляне перешли на сторону Романа и открыли ему Подольские ворота города.

История Украины. Научно-популярные очерки

Князь Ярослав Владимирович (Осмомысл). Рисунок XVII в.

Создание объединенного Галицко-Волынского государства было событием большого исторического значения. Недаром летописец называл Романа великим князем, «царем на Руси» «самодержцем всея Руси», причем слово «самодержец» впервые в летописи употреблено применительно к нему. Оно означало, что Роман правил сам, без соправителей. Титул, переведенный с греческого титула византийских императоров «автократор», свидетельствовал об укреплении позиции великого князя. Именно у Романа Мстиславича искал приюта император Византии Алексей III Ангел после завоевания Константинополя крестоносцами.

Автор летописи пишет о том, что великий князь Роман «одолел все языческие народы, мудростью разума придерживаясь заповедей Божьих. Он кинулся на поганых, как лев, сердит был как рысь… проходил землю их как тот орел, а храбрым был, как тур, потому что ревностно следовал своему предку Мономаху…»

Роман снискал себе славу смелыми и успешными походами на половцев и литовских князей. Впоследствии он вмешался в борьбу между гвельфами (сторонниками пап) и гибеллинами (сторонниками императорской династии Гогенштауфенов), причем выступил на стороне Филиппа Швабского Гогенштауфена, боровшегося за власть в империи с Оттоном IV Саксонским, союзником пап. Как полагают, на пути в Саксонию Роман Мстиславич погиб в случайной стычке с войском краковского князя Лешко Белого под Завихостом на Висле (1205).

История Украины. Научно-популярные очерки

Каменный саркофаг-князя Ярослава Владимировича (Осмомысла). XII в.

Князь и король Даниил Галицкий

Смертью Романа воспользовались галицкие боярские группировки, не допустившие к власти вдову Романа и его малолетних сыновей Даниила и Василька. Как только княжичи подросли, они начали с боярством длительную и упорную борьбу за престол Волыни, а позже и Галичины.

Могущество крупных бояр в Галицкой земле объясняется не только разнообразием источников их прибылей (развитое сельское хозяйство, солеварные промыслы, торговля), но и тем, что в борьбе за утверждение своих династий на Прикарпатье Мстиславичи должны были привлекать на свою сторону местную боярскую верхушку. Для этого был один путь — пожалование им должностей и, главным образом, имений, ставших основой укрепления боярских родов. Однако нередко самые крупные бояре считали более выгодным для себя иностранное покровительство. Они исходили из того, что правителям-иноплеменникам будет труднее, нежели своим, добиться поддержки большинства населения, и это побудит их предоставлять привилегии боярам, как главной своей опоре. К тому же боярам не могло не импонировать законодательное ограничение королевской власти и гарантирование прав феодалов Венгрии по Золотой булле короля Андрея I.

История Украины. Научно-популярные очерки

Корона короля Даниила Романовича Галицкого, присланная ему папой Иннокентием IV для коронации в Дорогичине. Позднее переделана на митру митрополита. Рисунок худ. Л. Скрутко

Вовлечение иностранных покровителей — венгров, а позже и поляков — во внутренние конфликты боярства с князьями способствовало укреплению позиций бояр и в то же время обусловило невиданное в других княжествах обострение их борьбы с княжеской властью. Особенно кровавым стал конфликт княжеской власти с боярами при кратком правлении в Галиче трех сыновей Игоря Святославича, внуков по матери Ярослава Осмомысла. Бояре сами пригласили их, надеясь, что князья из Северской земли станут послушным орудием в их руках. Когда же Игоревичи начали проводить самостоятельную политику, разгорелась борьба не на жизнь, а на смерть. Игоревичи устроили расправу над боярами и «убили их было числом 500, а остальные разбежались». В 1211 г. бояре, пригласив на помощь венгерское войско, захватили двух Игоревичей и «повесили их для мести». Через два года предводитель боярства Владислав Кормильчич осмелился сесть на княжеском престоле. Это был единственный на Руси случай узурпации княжеского титула человеком, не принадлежавшим к династии Рюриковичей.

В 1214 г. с помощью части бояр венгры, вступившие в союз с Краковским княжеством, захватили Галич и провозгласили «королем Королевства Галицкого» пятилетнего венгерского королевича Калмана (Коломана), которого сочетали браком с двухлетней польской княжной Саломеей. От венгерской власти, бывшей, по существу, военной оккупацией, освободил галичан новгородский князь Мстислав, который вместе с Даниилом Романовичем (женатым на его дочери) успешно отразил наступление венгерских и польских войск. Однако вскоре Мстислав передал княжение не Даниилу, а младшему венгерскому королевичу Андрею, женатому на его второй дочери. В конце концов, после упорных усилий Даниилу удалось укрепиться на Волыни, и оттуда он повел наступление на Галицкую землю.

В 1230 г. Даниил Романович вытеснил венгров из Галича, но удержаться в городе на этот раз не смог. Это повторилось в 1233 г. Новый венгерский король Бела IV поддержал княжение в Галиче ставленника бояр черниговского князя Ростислава Михайловича. Поскольку политически беспринципные боярские группировки шли на сговор с венгерскими королями, борьба Даниила и Василько Романовичей против бояр за объединение галицко-волынских земель обрела характер освободительной войны за государственную независимость. Романовичи опирались на широкие круги населения и на часть бояр — тех, которые рассчитывали на покровительство князей. Их поддержали местичи — городские купцы и ремесленники, в том числе иностранные поселенцы в некоторых крупных городах (армяне, немцы и др.): они были сторонниками не боярского своеволия, а крепкой княжеской власти. Только позже, когда государство ослабло, городские колонии католиков начали ориентироваться на своих единоверцев — иностранных агрессоров. Для победы Романовичей существенное значение имела и позиция крестьян-общинников, входивших в княжье пешее войско. Усиление боярства не сулило смердам ничего хорошего, а надежды на «доброго князя» уже в это время были распространены в народе. Союз княжеской власти, боярства, служившего этой власти, и городской верхушки был направлен на установление такого варианта государственного строя, который больше соответствовал потребностям экономического и культурного развития, чем боярская олигархия.

Князь стремился создать центральный аппарат управления из верных себе бояр. В нем самой влиятельной фигурой, своеобразным заместителем князя в военных, административных и судебных делах стал дворский. Эта должность соответствовала западноевропейскому палатину. Совершенствуя государственный аппарат, стремясь к специализации его звеньев, князья опирались и на опыт других стран. Так, некоторые должности при дворе Даниила Романовича были введены но аналогии с Византией (печатник) и западными соседями (стольник, седельничий).

После длительной борьбы Даниилу Галицкому удалось преодолеть сопротивление тех группировок галицких и перемышльских бояр, которые ориентировались на поддержку Венгерского королевства. В 1237–1238 гг. Даниил окончательно укрепился в Галиче. Волынь он оставил младшему брату Васильку, который во всех важных делах действовал совместно с Даниилом.

История Украины. Научно-популярные очерки

Галич. Памятник королю Даниилу Романовичу Галицкому. Скульптор А. Пилев. 1998 г.

Даниил в 1238 г. разгромил тевтонских рыцарей Добжинского ордена, захвативших город Дороги чин над Бугом, при этом он взял в плен магистра ордена Бруно. Как говорится в летописи, Даниил перед боем провозгласил: «Не подобает держать пашу отчину крыжевникам (крестоносцам)». Накануне нашествия Батыя Даниил укрепился в Киеве и поручил управление в этом городе тысяцкому Дмитрию — опытному и храброму воеводе, которому и пришлось руководить обороной города.

Столицей княжества Даниил Романович избрал свою новую резиденцию город Холм, где построил оборонительные сооружения, церкви, заложил красивый парк. Летописец подчеркивает планомерный, целенаправленный характер градостроительной деятельности Даниила и его брата Василька Романовича. По их приказу были сооружены города-замки Данилов, Кремьянец (Кременец), Угровеск (Угровск) и др. В свои города Даниил приглашал «седляр, и лучников, и тульников, и кузнецов по железу и меди и серебру, и жизнь заполнила дворы вокруг града, поля и села». Эти слова в летописи приводятся при описании строительства в Холме, но они относятся и к другим сооружавшимся городам.

Строительство Романовичами укрепленных градов было очень своевременным. Преодолев упорное сопротивление по линии укреплений вдоль Верхнего Тетерева, Горыни и Случи, Батый в начале 1240 г. двинулся на Волынь. Как утверждает летописец, хан монголо-татар, увидев, что не сможет взять Кремьянец и Данилов, отошел от них. Очевидно, упорная оборона этих мощных крепостей была одной из причин того, что орда решила, не задерживаясь, двинуться на главный город Волыни — Владимир. Борьба за владимирский детинец была кровавой. Дружинники и вооруженные местичи сражались до конца, до последнего воина. Бастионами сопротивления стали каменные церкви, которые после отхода орды были завалены трупами. Так же самоотверженно, как свидетельствуют археологические источники, защищались Звенигород, другие города и замки. Даниил, который в то время возвращался из Венгрии, остановился на ночлег в Синеводском монастыре (Прикарпатье) в современном Сколевском районе Львовской области; здесь он узнал о нашествии и был вынужден возвратиться в Венгрию, «поскольку мало с ним было дружины».

Вероятно, путь орды проходил из Прикарпатья на Верецкий и через Буковину на Роднянский перевалы. Когда в Венгрии стало известно о приближении орд Батыя, был послан палатин Григорий с поручением перекрыть карнатские «ворота». Однако он сдал их без сопротивления. Не задерживаясь в Карпатах, войска Батыя двинулись в Венгрию и где объединились с другой частью орды, возвращавшейся из Южной Польши и Чехии. По сравнению с восточными княжествами Галицко-Волынская земля пострадала намного меньше. Монгольское нашествие прокатилось через нее словно смерч. Опустошения, особенно в городах на пути орды, были огромными. Но как только монгольское войско откатилось на восток, Галицко-Волынское княжество, сохранившее государственные структуры, смогло готовиться к дальнейшей борьбе с завоевателями. Люди стали не только отстраивать разрушенные города, но и сооружать новые. В частности, были возобновлены укрепления Холма, в конце 40-х гг. построен Львов, который назвали в честь старшего сына Даниила Льва (город впервые упомянут в летописи при описании событий 1256 г.). Одновременно пришлось воевать с непокорными боярами, делавшими ставку на Ростислава Михайловича черниговского и его союзников.

В 1245 г. войско Даниила Галицкого одержало блестящую победу в битве с войском венгерского короля и его союзниками вблизи города Ярослава на Сане. Ярославская битва, в которой Даниил подтвердил свою славу храброго воина и способного полководца, надолго остановила агрессию венгерского королевства к северу от Карпат. Около 1250 г. между Даниилом и венгерским королем Белой IV наладились дружественные отношения, которые были закреплены браком сына Даниила Льва с дочерью Белы Констанцией.

Однако попытка организовать достаточно сильный союз против ордынцев не удалась. Не имея возможности успешно противостоять более многочисленным силам Золотой Орды, Даниил был вынужден поехать на переговоры к хану Батыю в его новооснованную столицу Сарай-Бату (вблизи устья Волги). Хан принял Даниила с почестями, но современники понимали, что это поездка означала признание зависимости от Орды. Дальнейшая деятельность Даниила свидетельствует, что он пошел на это, чтобы получить передышку и иметь возможность собирать силы для решающей борьбы. Именно с этой целью были сооружены укрепленные грады, которые должны были стать опорой «против безбожных татар». Постепенно и осторожно Даниил опять начинает искать союзников для отпора могущественному врагу. В 1254–1255 гг. войска Даниила, его брата Василька и сына Льва завоевали поддавшиеся татарам Болоховские города в окрестностях рек Случи и Тетерева, а отряды хана Куремсы, перешедшие в контрнаступление, были оттеснены в их кочевья. Однако после прихода в 1258 г. огромного войска Бурундая Даниил и Василько были вынуждены разобрать укрепления крупнейших крепостей в доказательство того, что они «мирники». Только столичный Холм не подчинился и сохранил свои мощные укрепления.

Даниил проводил активную внешнюю политику. После смерти последнего австрийского герцога из династии Бабенбергов Фридриха II сын Даниила Роман женился на его племяннице Гертруде и с помощью венгерского короля попытался овладеть герцогским престолом Австрии. Эта попытка была неудачной (в результате длительной борьбы с 1282 г. в Австрийском герцогстве надолго укрепилась династия Габсбургов).

Международному авторитету Даниила способствовала коронация его присланной папой Иннокентием IV короной и принятие титула короля. Местом коронации он избрал Дорогичин на Подляшье, чтобы подчеркнуть свои права на город, возле которого он в свое время одержал победу над рыцарями. Западноевропейские хроники называли Галицко-Волынское княжество королевством еще задолго до дорогичинской коронации, а это значит, что, присылая Даниилу корону, папа учитывал реальные факты. Но папа не смог предоставить конкретную военную помощь против орды, поэтому взаимоотношения Даниила с Римом не завершились стойким союзом. В то же время коронация подтвердила ориентацию Даниила на связи со странами Западной и Центральной Европы. В контексте этой ориентации развивались и его взаимоотношения с польскими князьями.

История Украины. Научно-популярные очерки

Князь Лев Даниилович. Худ. Л. Долинский. Конец XVIII в.

Галицко-Волынские земли во второй половине XIII в

После смерти Даниила Романовича (1264) его брат Василько Романович формально считался великим князем, по фактически сохранил за собой только Владимирское и Берестейское княжества, перешедшие впоследствии к его сыну Владимиру (1270–1288). Лев Данилович получил Галицкое, Перемышльское и Белзское княжества, Шварн Данилович — Холмское княжество, а Мстислав Данилович — Луцкое. Шварну Даниловичу удалось на короткое время стать также великим князем литовским. После его смерти в 1269 г. Лев Данилович безуспешно пытался сохранить литовско-волынско-галицкую унию, но из волынских городов удержал только Холм и Белз, которые передал сыну Юрию. Лев Данилович проводил активную внешнюю политику и расширил свои владения, присоединив к ним на некоторое время Люблинскую землю, часть Закарпатья (комитат Берег) и ятвяжских земель. После смерти Владимира Васильковича его земли по завещанию перешли к Мстиславу Даниловичу.

ХIIІ век был переломным в истории многих стран и народов. В Западной Европе тогда параллельно с укреплением королевской власти происходило формирование сословных монархий, обеспечивавших юридическое подтверждение прав и роли в государстве крупных землевладельцев — феодалов и, до некоторой степени, горожан. Из сохранившихся источников, относящихся к Киеву и Галицко-Волынскому княжеству, видно, какое существенное влияние на государственные дела имели боярские роды, а иногда и часть местичей — зажиточной верхушки городского населения, главным образом купцов. На страницы летописи попадали чаще, чем сведения о сотрудничестве, сообщения об упорной борьбе князей с боярскими группировками, делавшими ставку на разных князей. Успех и ліг поражение отдельных князей в междоусобной борьбе в значительной мере определялись соотношением сил региональных княжеско-боярских коалиций. Понятно, что и вне периодов конфликтов княжеская власть была вынуждена считаться с интересами тех бояр, из которых формировались государственная администрация и военное командование.

Более того, конфликт с одной группой бояр вынуждал князя идти на определенные, большие или меньшие, уступки другим. Есть основания для вывода, что князья, по крайней мере с XIII в., документально закрепляли за большими землевладельцами их имения. С XIV в. известны и случаи документального подтверждения юридического статуса отдельных городских общин. Однако вряд ли можно говорить о четком размежевании имущественных прав и политической власти; нормативные акты, которые определяли бы общие права боярства и горожан как сословий, неизвестны. Появились только грамоты, регулировавшие права и повинности отдельных городов. Вполне возможно, что процесс юридического оформления сословной монархии проходил бы в Галицко-Волынском государстве и других княжествах, если бы их развитие не было прервано монгольским нашествием.

Внутренняя консолидация княжества стала предпосылкой его активной внешней политики. Важным атрибутом государственности княжеств, составной частью политической культуры была дипломатия, регламентировавшаяся установившимися обычаями и правилами этикета. Возглавлял внешнеполитическую деятельность князь, учитывавший при решении важных вопросов мнение приближенных бояр. Переговоры велись через послов или при личных встречах князей — Рюриковичей и других владетелей. Обсуждались территориальные и имущественные споры, встречи часто завершались устными или письменными договоренностями.

Укрепление международного авторитета Галицко-Волынского княжества отразилось и на развитии политической мысли. До монгольского нашествия черниговские и галицко-волынские князья соревновались между собой за то, кто возглавит консолидацию княжеств и земель. В послемонгольский период, при правлении Даниила Галицкого и его преемников на роль продолжателя традиции древнего Киева в Юго-Западной Руси могло претендовать уже только Галицко-Волынско-Холмское государство.

Галицко-Волынское княжество в конце XIII — первых десятилетиях XIV в

После смерти Даниила Галицкого его сын Шварн Данилович на краткое время объединил Галицкое княжество с Литвой. Лев Данилович (умер в 1301 г.), к которому перешли по наследству Львов и Перемышль, а после смерти Шварна — Холм и Галич, значительно расширил свои владения, присоединив к ним на некоторое время Люблинскую землю и часть Закарпатья с городом Мукачево. Во Владимире правил в это время Владимир Василькович (1270–1288), в Луцке — Мстислав Данилович (с 1289 г. также и во Владимире).

В начале XIV в. Волынское и Галицкое княжества опять объединились в руках одного князя — Юрия I Львовича, внука Даниила Галицкого. Воспользовавшись внутренними неурядицами в Золотой Орде, Галицко-Волынское княжество смогло на некоторое время опять передвинуть южные пределы своих владений до нижнего течения Днестра и Южного Буга. Показателем влиятельности Юрия I было то, что он, как и Даниил, принял королевский титул, именуя себя королем Руси (то есть Галицкой земли), князем Владимирии (Волыни). Ему удалось добиться от Константинопольского патриарха установления отдельной Галицкой митрополии, в которую вошло несколько епархий — Владимирская, Луцкая, Перемышльская, Турово-Пинская (до того вся Русь входила в состав одной митрополии — Киевской). Создание Галицкой митрополии способствовало развитию традиционной культуры и помогало отстаивать политическую независимость объединенного княжества. Однако первый галицкий митрополит Петр переехал во Владимиро-Суздальское княжество и, установив свою резиденцию в Москве, стал первым митрополитом в этом городе, что очень способствовало подъему Московского княжества.

В 1308–1323 гг. в Галицко-Волынском княжестве правили сыновья Юрия — Лев II и Андрей. С их именами связана важная страница истории Закарпатья. В 1315 г. здесь началось восстание местных феодалов против короля Венгрии Карла Роберта, основателя новой династии — Анжуйской. Некоторые историки допускают, что в восстании приняли участие и широкие круги крестьян Закарпатья. Во главе восставших, по некоторым данным, стоял наджупан Земплинского и Ужанского комитатов Петр, сын Петра Петуни, и палатин Копас. Около 1315 г. Петр ездил в Галицкую землю, чтобы пригласить на венгерский престол одного из галицко-волынских князей — Андрея либо Льва Юрьевичей, которые имели определенные права, как внуки дочери венгерского короля Белы IV Констанции из династии Арпадов. Восстание охватило значительную часть Закарпатья, но, не найдя достаточной поддержки, потерпело поражение. В 1320 г. по призыву наджупана Петра восстание разгорелось опять, однако около 1322 г. было подавлено. Возможно, именно тогда Галицко-Волынское княжество утратило Мукачево и округ.

На международной арене Галицко-Волынское княжество при правлении Андрея и Льва Юрьевичей ориентировалось на союз с Тевтонским орденом. Это было полезно как для обеспечения торговли с Балтикой, так и в связи с тем, что все более чувствовался натиск Литвы на северные окраины княжества. Сохранилась грамота Андрея и Льва 1316 г. о подтверждении союза с Орденом, которому Галицко-Волынские князья обещали защиту от Золотой Орды. Таким образом, Галицко-Волынское княжество, хотя и было вынуждено признавать формальную зависимость от Орды, фактически проводило самостоятельную внешнюю политику. Польский король Владислав Локетек называл своих восточных соседей, князей Андрея и Льва, «неодолимым щитом против жестокого племени татар».

Однако, преграждая Золотой Орде доступ на земли своих западных соседей, Галицко-Волынское княжество в большей степени, чем они, становилось жертвой опустошительных походов ордынцев. Изнурительная борьба с внешними врагами, острые внутренние конфликты князей с боярами и войны князей между собой ослабили силы Галицко-Волынского княжества, и этим воспользовались соседние государства, значительно меньше пострадавшие от ордынского лихолетья. После смерти последнего галицко-волынского князя Юрия II польский король Казимир III напал на Львов, ограбил княжеский дворец на Высоком замке (откуда вывез, по сведениям польских хроник, «две короны огромной стоимости, украшенные дорогими камнями и жемчугом, а также мантию и трон»), однако вскоре был вынужден отступить. Правителем Галицкой земли стал боярин Дмитрий Детько. Па Волыни в это время укрепился князь литовского происхождения Люберт (Дмитрий) Гедиминович, принявший язык и обычаи местного населения. Вероятно, Детько признал суверенитет Люберта.

В борьбе за галицкие земли, которая велась с переменным успехом, симпатии большинства галичан были на стороне Люберта. Все же силы были неравными. В 1349 г. Польша опять захватила Галицко-Холмское и Перемышльское княжества, а король польский Казимир провозгласил себя «правителем королевства Руси» т. е. Галицкой земли. Великий князь литовский Альгирдас (Ольгерд) Гедиминович, воспользовавшись ослаблением Золотой Орды, в 60-х гг. XIV в. подчинил себе большинство украинских земель — Подолию, Киевщину, Переяславщину. Галицкое княжество с 1370 г. очутилось под властью Венгерского королевства, причем в 1372 1378 и 1385–1387 гг. здесь правил как вассал венгерского короля онемеченный князь из Силезии Владислав Опольский. Он стремился к независимости от Венгрии и даже начал чеканить во Львове монету с гербом Галичины (с изображением льва) и своим именем. Однако в 1387 г. Галицкая земля и западная часть древней Волыни (Холмщина) были надолго отторгнуты Польским королевством. Принадлежавшие ранее Галицко-Волынскому княжеству земли между Днестром и Прутом, в том числе территория современной Буковины, очутились в составе Молдавского княжества, которое образовалось в этот период. Наряду с волошским (т. е. молдаво-румынским) большинством, значительную часть населения этого княжества составляли украинцы, а некоторые волости, в том числе Северная Буковина, были полностью украинскими. Строй и правовая система Молдавского княжества имели много черт, которые сформировались в Галицко-Волынском княжестве, даже грамоты господарей (князей) Молдавии на протяжении длительного времени писались на украинском языке. Сам титул владетеля «господарь», как и некоторые другие юридические термины, тоже галицко-волынского происхождения.

Культура Галицко-Волынского княжества

В культурной жизни Галицко-Волынской земли, как и повсюду в те времена, определяющую роль играли церковные учреждения — монастыри, епископии, приходские церкви. Буквенные клейма на глиняной посуде и свинцовых пломбах, надписи на бытовых предметах (пряслица, костяная ручка ножа) свидетельствуют, что грамотные люди были также среди ремесленников и дружинников. В Звенигороде и Бресте найдены берестяные грамоты; в Звенигороде, Перемышле, Галиче, Львове бронзовые стилосы (писала), которыми делали записи на восковых табличках или бересте. О способах обучения можно судить по житию иконописца Петра, позже ставшего митрополитом, волынянина родом. Он, когда достиг семи лет, «отдан был родителями книгам учиться», причем указано, что учитель был хорошим, а мальчик сначала учился плохо и только впоследствии опередил своих однолеток. Образованные люди, знатоки иностранных языков работали в княжеских и епископских канцеляриях. Они готовили тексты грамот, вели дипломатическую переписку. Сохранились, в частности, латинские грамоты галицко-волынских князей и скрепленное печатью письмо совета города Владимира на Волыни совету города Штральзунда (Северная Германия) с требованием возвратить владимирским купцам сукно из корабля, потерпевшего крушение.

В Галицкой земле была создана древнейшая восточнославянская редакция Евангелия, заметно отличающаяся от первой редакции, заимствованной от южных славян. Древние письменные памятники (Кристинопольский апостол XII в., Бучачское евангелие ХII-ХIII вв.) сохранились в монастыре южноволынского села Городище (недалеко от современного Червонограда), являвшегося в свое время большим культурным центром. В Холме при Льве Даниловиче переписаны два евангелия, в которых типично народные украинские языковые черты проступают сквозь церковнославянскую основу литургических текстов. Книгописная мастерская действовала при дворе князя Владимира Васильковича, его летописец называет «книжником и философом, которого не было во всей земле и после него не будет». Как рассказывает летопись, князь сделал щедрые пожертвования церквам в городах своего княжества (Владимир, Берестье, Белз, Каменец на Волыни, Любомль) и епископским кафедрам других княжеств — Луцкой, Перемышльской, Черниговской. Из числа подаренных книг летописец описал тридцать шесть. Кожаные переплеты самых дорогих книг были украшены златоткаными тканями, металлическими накладками с изображениями в технике перегородчатой эмали (летопись ее называет финифтью). Некоторые книги были украшены прекрасными миниатюрами.

История Украины. Научно-популярные очерки

Волынское Евангелие. Миниатюра «Евангелист Матфей». Конец XIII в.

История Украины. Научно-популярные очерки

Галицкое (Крылоское) Евангелие. Часть страницы с заставкой. 1144 г.

Летописание в Галицкой земле началось сравнительно рано. Очевидно, дружинником был Василий, описавший ослепление теребовльского князя Василько Ростиславича в 1097 г. и междоусобную войну 1098–1099 гг. «Повесть об ослеплении Василько», вошедшая в «Повесть временных лет», — исключительно талантливое произведение. Простоту и непосредственность изложения автор умело сочетает с реалистическими штрихами, чтобы впечатлить читателя, передать весь трагизм описываемых событий.

Летопись, которую принято называть Галицко-Волынской, состоит из двух частей. Первая (жизнеописание Даниила Галицкого) написана высокообразованным книжником в столичном Холме, преимущественно с целью возвеличения политики Даниила, достойного преемника самых знаменитых киевских князей. Он — «князь добрый, храбрый и мудрый», его славу можно сравнить только со славой Святослава Игоревича и святого Владимира Великого. В полный голос звучит в летописи патриотический призыв: «Лучше на своей земле костями лечь, чем на чужой быть славным!»

История Украины. Научно-популярные очерки

Евсевиево Евангелие. Страница с заставкой и иниииалом. 1283 г.

Волынская часть летописи начинается с 1261 г. Писалась она, главным образом, при дворе владимирского князя Владимира Васильковича в последние годы его жизни. Возможное место работы летописца городок Любомль, где любил пребывать князь. По поводу его смерти в текст включена написанная не летописцем, а кем-то другим похвала Владимиру, значительная часть которой — переработка «Слова о законе и благодати» митрополита Киевского Илариона. Если холмский летописец писал с точки зрения верных князю бояр, то волынский больше учитывал опору княжеской власти на простых людей — местичей, крестьян. В летописи упомянуты и частично пересказаны отдельные «славы» — величальные песни, с которыми имеют много общего обрядно-величальные колядки, являющиеся одной из древнейшей прослоек украинского народно-поэтического творчества. Наверное, сходные песни пел «словутный» перемышльекий певец Митус, наказанный за неповиновение князю. В языке волынского летописца сравнительно много элементов, становившихся характерными для украинского разговорного языка того времени.

Идея прославления Романа Мстиславовича и Даниила Галицкого, как продолжателей исторической миссии Киева, определила и структуру летописного свода, в составе которого к нам дошла Галицко-Волынская летопись. Этот свод Ипатьевского типа представлен такими летописными кодексами, как Ипатьевский, Хлебниковский, Погодинский, летопись Марко Бундура, Ермолаевский и Угорникский, фрагмент которого найден недавно. Свод такого типа состоит из Начальной киевской летописи («Повести временных лет»), Киевской летописи XII в. и, в качестве третьей части, Галицко-Волынской летописи. Таким образом, рукописи такого состава принципиально отличаются от севернорусских (типа Лаврентьевского свода), где после «Повести временных лет» идут летописи о Владимиро-Суздальской земле.

Подтверждением высокого уровня культуры Галицко-Волынских земель была и архитектура. Строили преимущественно из дерева. Каменными первоначально были только некоторые храмы, реже — княжеские палаты. Сохранившийся (в реконструкции) Успенский собор во Владимире, строительство которого было завершено в 1160 г., повторяет план Успенского собора Киево-Печерской лавры. На Волыни, как и в Киеве, и в остальных центрах княжеств, храмы сооружали из кирпича. Белокаменное строительство с использованием романской строительной техники было начато в Прикарпатье, сначала в Перемышле (церковь святого Иоанна), позже в Звенигороде, Василеве, Галиче.

История Украины. Научно-популярные очерки

Владимир-Волынский. Успенский собор

В одном лишь Галиче известно не менее 30 монументальных каменных сооружений, однако только часть их изучена археологами. Строительство самого большого в Галиче храма — Успенского собора — связывают с созданием здесь в 1157 г. епископии. Собор — яркий пример галицкой белокаменной архитектуры. Резные украшения сохранились в своем первоначальном виде только в храме Пантелеймона вблизи Галича. Здесь портал обрамлен колоннами с капителями коринфского ордера. Западный главный портал перспективный, углубленный в стену. Его верхняя часть украшена стилизованным орнаментом. Великолепные храмы Даниила Галицкого в Холме известны из летописи. Особенной красотой отличалась церковь Иоанна. В ней капители опорных столбов были украшены резными скульптурными масками. Изнутри поверхность купола была покрыта «золотыми звездами на лазури, а внутренний помост был вылит из меди и чистого золота, так что блестел как зеркало», окна украшало «римское стекло» (витражи), для порталов использован «тесаный камень галицкий белый и зеленый холмский». Резьба на них настолько поразила летописца, что он сообщил имя скульптора — «хитреца» Авдия. На главных дверях «был сделай Спас, а на стенах святой Иоанн, так что все, кто смотрел, удивлялись».

О высоком уровне архитектуры и строительства свидетельствует и палата Даниила Галицкого в его столице Холме. Если другие светские постройки на Руси и в соседних странах сохранились только на уровне фундаментов, то в этом случае под землей обнаружены стены до высоты 3,3 м, сооруженные из белого камня и холмского глауконтита зеленоватого цвета. Следует надеяться, что художественная орнаментика этого сооружения, уникального также и в европейском контексте, будет выявлена в дальнейших исследованиях.

При князе Васильке и его сыне Владимире Васильковиче работал выдающийся строитель «муж хитр Олекса», соорудивший ряд деревянных городских укреплений. Ярким проявлением мастерства галицких строителей была и пятиярусная деревянная скальная крепость IX–XIV вв. Тустань вблизи села Урича в Карпатах.

Местная иконопись развивалась в Галицко-Волынской земле под влиянием киевской. Из работ художников высокопрофессионального уровня сохранилась икона Богородицы Одигитрии конца XIII–XIV вв. из Покровской церкви Луцка (ныне в Национальном художественном музее Украины в Киеве). Особенно ценились византийские иконы. Древнейшая сохранившаяся из них — константинопольская по происхождению икона Богородицы конца XI в. — находилась в Холме с древних времен до XX в. Чудом спасенный от гибели в годы войны и в послевоенные годы, этот шедевр религиозно-художественной культуры теперь находится в Волынском Музее иконописи в Луцке.

Другая икона, ныне известная как Ченстоховская (перевезена из Бел-за в польскую Ченстохову в конце XIV в.), также принадлежала кисти византийского мастера. Галицкое изобразительное исскуство XIV в. достойно представляет известная икона святого Юрия-Змееборца на черном коне (из села Станыли близ Дрогобыча, хранится в Национальном музее во Львове). В ней нет ничего лишнего. Ритм линий и четко ограниченных цветовых пятен подчинен единому художественному замыслу: создать образ бесстрашного воина, верного христианскому долгу. На светло-сером фоне выделяется темный силуэт коня с всадником и красный плащ воина. Несравненное сочетание динамизма и гармонической уравновешенности отдельных элементов композиции свидетельствуют о мастерстве художника. Также ряд украинских икон XV в. были исполнены в русле художественных традиций галицко-волынской земли.

История Украины. Научно-популярные очерки

Богородица Одигитрия Волынская. Икона. Начало XIV в.

История Украины. Научно-популярные очерки

Галич. Церковь Св. Пантелеймона. Начало XIII в.

При всем своеобразии индивидуальных манер отдельных мастеров, им свойственны лаконизм и цельность композиции, сдержанность колорита и одновременно умение сочетать контрастные цвета, эмоциональная насыщенность образов-символов. Эти особенности, гармонично сливаясь с новыми чертами, стали в будущем одним из компонентов национального своеобразия украинского изобразительного искусства. Также во многих произведениях народного декоративного искусства Украины — коврах, вышивках, писанках — прослеживается развитие мотивов, существовавших еще в Средневековье.

История Украины. Научно-популярные очерки

Икона Покров Богородицы. ХІІ-ХІІІ вв.

4. Северное Причерноморье послемонгольского времени

Монгольское нашествие послужило поворотным пунктом в истории Северного Причерноморья. Несмотря на свой разрушительный эффект, именно оно создало условия и привело в движение силы, которые в течение краткого периода времени изменили тип господствующей цивилизации и оказали значительное влияние на историю Украины. Обширный край, где тысячелетиями господствовали кочевые скотоводы, а на побережье ютились порты средиземноморской цивилизации, превратился в европейскую житницу и стал частью национальной территории Украины. Данная глава посвящена событиям, которые привели к этому повороту в истории всемирной и украинской.

Прежде всего необходимо выявить причины, по которым Северное Причерноморье оказалось целью монгольского завоевания. Несмотря на то что история степных сообществ Евразии все еще находится на начальном этапе научного познания и осмысления, основные тенденции в развитии этого ареала достаточно хорошо различимы. Вопреки распространенному поверхностному мнению о том, что цивилизованное Северное Причерноморье было притягательным пунктом для диких кочевых завоевателей, этот ареал как раз до нашествия монголов отнюдь не являлся землей обетованной для кочевников. Скорее здесь было прибежище для степных изгоев. Северное Причерноморье действительно очень мало интересовало, если вообще интересовало созидателей великих степных империй, пусть даже они завоевывали его.

Вожди кочевников, безусловно, ценили богатые пастбища в степях Восточной Европы. Достаточно вспомнить, что, по преданию, когда Джучи, старший сын Чингисхана, «увидел воздух и воду Кипчакской земли, то он нашел, что во всем мире не может быть земли приятнее этой, воздуха лучше этого, воды слаще этой, лугов и пастбищ обширнее этих»[13]. Однако до монголов степные вожди избегали этих райских земель, а ведь среди них были такие известные исторические личности, как гуннский предводитель Аттила (правил ок. 434–454), аварский каган Баян (правил ок. 558–582), правитель Западно-Тюркского каганата Тарду (правил в 578–603). Они либо продвигались далее на запад, как первые два, или останавливались, но обращали основное внимание на Закавказье, как в случае Тюркского каганата или хазар. Дело в том, что больше всего на свете степные предводители нуждались в богатых оседлых соседях, которых можно было бы заставить поделиться своими богатствами, — именно они служили главным источником средств для содержания их империй. Поэтому соседство с Китаем, Ираном или Византией было для кочевых элит предпочтительнее сытного и спокойного, но захолустного Причерноморья. Оно было удалено и от Византии, и от Ирана большими расстояниями, непреодолимым для них Черным морем и опасными хребтами Кавказа. Правда, у Черного моря находилось несколько грекоримских городов. Но такая добыча не сулила больших богатств, тем более что города были неуязвимы под защитой стен и со снабжением по морю. Поэтому с ними было выгоднее торговать — ведь сюда прибывали купцы со всего Средиземноморья, рассчитывая на меха, рабов, ловчих птиц, моржовую кость, которые доставляли кочевники со всей Евразии. Кочевники, со своей стороны, очень нуждались, помимо золота и серебра, в привозном вине — оно стало неотъемлемым атрибутом религиозных и общественных ритуалов в Степи. Вот на этих взаимных интересах и слабостях тысячелетиями удерживалось сосуществование греко-римских городов и степных сообществ в Северном Причерноморье.

Не отвечая амбициям степных вождей, степная Украина неизменно оказывалась на периферии их империй. Даже скифы пе усидели здесь и в VIII–VI вв. до н. э. удалялись отсюда на завоевание Закавказья. В VII–IX вв. Закавказье манило к себе также хазар. А вот гунны, а затем авары и угры обосновывались западнее — на Среднем Дунае, в Ианнонии, откуда они совершали походы на Византию и франков. Именно периферийное расположение и политическая аморфность степей Северного Причерноморья была, однако, одним из важнейших факторов, способствовавших возвышению Киева и становлению Древнерусского государства. Едва ли у Руси нашлись бы какие-то шансы на рождение, если бы на прозрачных южных границах образовалась мощная степная империя, нуждавшаяся в обширных внешних ресурсах. Монгольское завоевание дает наглядное тому подтверждение.

Со своей стороны, возникновение Руси со столицей в Киеве существенно изменяло политическую и экономическую ситуацию в регионе. Для Степи это привело к появлению еще одной границы, в дополнение к границе с византийскими владениями в Крыму. Причем Русь оказалась на противоположной от Крыма стороне, что было равносильно открытию для кочевников второго фронта, заставляя их лавировать между двумя соседями. Безраздельное военное и политическое господство кочевников в

Северном Причерноморье подошло к концу. Более того, у степняков появился потенциальный соперник, заинтересованный в контроле над Степью, через которую пролегали его основные торговые пути. В то же время появление на границах Северного Причерноморья не просто цепочки колоний, а полноценного оседлого сообщества, занимавшего обширную территорию, имевшего поблизости политический центр, наконец, обладавшего значительными материальными ресурсами, — все это делало Русь привлекательным объектом стяжательства для амбициозных степных вождей. Таким образом, возникала важная предпосылка для кристаллизации в данном регионе степной империи.

Печенеги и половцы были степными изгоями, которые, поселившись в Северном Причерноморье, так и не создали полноценных империй. Однако соседство с Русью принесло им свои дивиденды. Русь вела интенсивную торговлю с Византией по территории Степи. Это не только втянуло степняков в орбиту византийской политики, но и привело к основанию городских поселений в Степи. Русь также имела спрос на военный талант кочевников, как в во всех окрестных государствах — Венгрии, Грузии, Византийской империи, в Хорезме. Это служило довольно стабильным источником добычи и денег. Поэтому в русско-половецкую эпоху степи Северного Причерноморья восстановили утраченную было под конец античности прямую связь с мировым рынком, а вместе с нею и свою экономическую специализацию. Будучи потребителем предметов роскоши, таких как ткани и вина, этот регион выступил в роли поставщика продуктов скотоводства, мехов и рабов — товаров, которые пользовались спросом на международном рынке. Экономические и политические связи с соседями открыли возможности также для культурного взаимообмена. Богатые захоронения половецкой знати содержат предметы искусства, происхождение которых указывает на культурный обмен между Северным Причерноморьем, Центральной Азией, Западной и Восточной Европой. Известны примеры обращения половцев в христианство, ислам. В то же время политические элиты Руси, вопреки впечатлению, навеваемому антистепняцким пафосом русских летописей, также осознавали выгоды такого стабильного и благоприятного соотношения сил в Северном Причерноморье. Самым наглядным образом это подтвердилось в совместном выступлении половцев и русских против монголов на Калке.

Итак, Северное Причерноморье только ко времени появления монголов у его порога превратилось из евразийской периферии в самостоятельную экономическую и политическую зону. Циклическое время, которое задавалось здесь сменой одного случайного завоевателя другим, закончилось навсегда.

Знамения Калки

Монголы впервые оказались в степях Северного Причерноморья в 1222 г. Но к тому моменту половцы по меньшей мере четыре года воевали с монголами. Племя ольберли, одно из самых могущественных среди половцев[14], укрыло в Средней Азии вождя разбитого монголами племенного союза меркитов Куду, но само испытало горечь поражения от монголов. Ольберли были хорошо известны и на Руси, где их относили к так называемым «диким» половцам[15].

В 1219 г. половцы в Средней Азии снова воюют с монголами. На этот раз из-за того, что они выступали союзниками могущественного и агрессивного государства хорезмшахов, включавшего, помимо Хорезма (в южном течении Амударьи), также Иран. Как свидетельствовал Шихаб ад-Дин ан-Насави, историк последних хорезмшахов, «Чингисхан и его сыновья сделали все для полного уничтожения кыпчаков, так как те были опорой силы хорезмшахов, корнем их славы и основой многочисленных войск»[16]. Война с хорезмшахами Мухаммадом и его сыном Джалаледдином растянулась на десятилетие и неминуемо достигла половцев Северного Причерноморья. Чингисхан отправил против них через Кавказ специальный корпус под командованием испытанных полководцев Джебе и Субе-дея (почему-то принято считать этот поход всего лишь разведкой). Вначале монголы убедили половцев не помогать аланам, державшим в руках переходы через Кавказ. Расправившись с аланами, монголы принялись за самих половцев. Их уцелевшие силы отступили к границам Руси и послали туда гонцов с просьбой о помощи. Некий «великий князь Половецкий» Басты даже принял крещение[17] — летописца явно привлекло это событие как знак крепких союзнических отношений с Русью.

Тревога в связи с приближением монголов и без того была столь велика, что на княжеский съезд для обсуждения ответа врагу съехались князья киевский и смоленский, черниговский и козельский, галичский и много других. С упреком летописец отметил отсутствие только великого князя суздальского Юрия Всеволодича. Большое войско, собранное русскими князьями, выступило в апреле в поход Днепром и суходолом. У Хортицы оно соединилось с половцами и двинулось на восток в сторону зимнего лагеря Субедея и Джебе. Князья и простые воины сгорали от нетерпения хотя бы увидеть «невиданную рать». Лишь через несколько дней[18] союзники нашли первых монголов, которые пасли скот вдали от своего основного лагеря. По-видимому, это был скот, захваченный у половцев, потому союзники бросились отбирать и делить его, не щадя попадающихся под руку монгольских пастухов. Еще через четыре дня они натолкнулись на сторожевые отряды монголов. В стычках с ними русские и половецкие полки потеряли даже несколько князей. Основные же силы монголов («полки Татарские») располагались у реки Калки. Русские и половецкие полки сильно растянулись в долгом походе по степи, у них не было ни единого командования, ни дисциплины. Так что, несмотря на сходство тактики и вооружения, а также несмотря на проявленное мужество, союзники не устояли перед лицом сильного, подвижного и организованного монгольского войска. Монголы, действуя в идеальных для себя условиях открытой местности, окружали и уничтожали противника по частям в течение нескольких дней. На Русь вернулись немногие. В знак своего триумфа победители, если верить рассказу Новгородской первой летописи, предали киевского князя Мстислава Романовича вместе с двумя его зятьями мучительной смерти, удушив их помостом, на котором они пировали после победы[19]. После Калки монголы двинулись к Булгару, откуда, нагруженные добычей и пленниками, ушли на соединение с силами Джучи, воевавшего с половцами в Центральной Азии.

Летописная повесть о битве на речке Калке объясняет поражение русских князей случайными обстоятельствами, такими как необычность врага или дурные личные качества каких-то князей. Разумеется, такой взгляд был совершенно оправдан для современников, которые и искали утешения в унижении, и старались найти способ одолеть монголов. Однако в широкой исторической перспективе становится видно, что сражение на Калке открыло эпоху более чем пятивекового господства династии Чингисхана в степях Восточной Европы. Поэтому монгольское завоевание Половецкой степи и Руси отнюдь нельзя объяснять случайностями или, что еще хуже, параличом цивилизации перед лицом варварской стихии. На самом деле кочевники не отличались от оседлых крестьян уровнем цивилизованности. Разумеется, кочевники были воинами, притом обученными с детства к передовому способу войны. Но гораздо важнее было то, что монгольская правящая элита не только смогла организовать кочевников в одну из самых смертоносных армий в истории, но и оказалась подготовленной осуществить грандиозные проекты государственного и социального переустройства, мира. В результате во всемирной истории период от Чингисхана до современности часто выделяется в отдельный послемонгольский период.

Кто же такие монголы и почему именно они оказались в центре мировой истории? На монголов китайские хроники обратили внимание не ранее X в. Первоначально они не были исключительно скотоводами, а занимались охотой и рыболовством. Территория современной Монголии, на которой сформировались монголы, некогда была политическим и сакральным центром великих степных империй — Тюркского каганата (552–741) и Уйгурского каганата (744–840). Уйгуры здесь даже построили свою столицу Орду-Балык («ставка-город»). Однако после сожжения города киргизами (840), которые перенесли центр своей недолговечной империи на запад, этот край пережил период анархии и запустения. Степные империи, основанные впоследствии киданями и чжурчженями, имели свои центры в Северном Китае, где их вожди собственно правили как китайские императоры под именем династий Ляо (907-1124) и Цзинь (1113–1232). Обе династии проводили в отношении других кочевников политику стравливания во избежание их объединения. В результате тюркское население стало покидать эту некогда сакральную территорию или ассимилироваться монгольскими племенами, которые стали осваивать эту внезапно образовавшуюся политическую периферию.

Сложившиеся условия анархии, насилия и бедности стимулировали внутреннюю консолидацию формирующихся племен и выдвижение амбициозных и талантливых военных лидеров, притязающих на власть. «Сокровенное сказание монголов», первая монгольская история (ок. 1240), дает понять, как легко в те годы банда молодчиков могла подчинить себе какое-то совершенно чужое племя: буквально это означало «полонить», «сделать слугами-холопами при табуне и кухне», а метафорически называлось — «приставить человеку голову или воротник — шубе»[20]. Основателю Монгольской империи Темучину (Тэмуджину) удалось выжить в тех исключительно трудных и непредсказуемых условиях, причем испытания помогли ему развить несомненный талант полководца, и в тотальной межплеменной войне он сумел подчинить себе все монгольские племена. Умелые воины, объединенные суровой дисциплиной и безоговорочным авторитетом Темучина, монголы представляли собой грозное войско, которому не было равных в мире. Удерживать эту силу от дальнейших завоеваний было нелогично и, в конце концов, просто невозможно, так как в противном случае ее предводителя ожидали утрата персональной харизмы и восстание подданных.

Помимо войска монголы обладали еще одним важным инструментом для карьеры в мировой истории. Это — знание степной имперской традиции и идеологии. Поэтому в их государственной практике сохранилось много знакомых ее черт, таких как курултай («съезд знати»), обряд инвеституры каана (от «кагана»), идея небесного мандата каана на всемирную власть, кооперация с купеческими кланами. В связи с тем, что непосредственные имперские предшественники монголов — кидани и чжурчжени — создали особые формы степной империи, монголы имели возможность познакомиться и с их новшествами. Речь идет о том, что для этих государств была характерна двойственная структура: одна часть империи была населена кочевниками, а другая — оседлыми китайцами. Несмотря на дуализм администрации, общей чертой было массовое использование китайских чиновников или окитаенных степняков. Вполне правдоподобно, что будущий Чингисхан провел несколько лет жизни в плену в чжурчженьском государстве Цзинь[21]. Знакомство со строением и внутренней политикой чжурчженьского государства наверняка стимулировало его собственное твердое осознание верховенства государственных интересов над всеми другими, в том числе и над сложившимися традициями — этническими, родовыми, религиозными, социальными, культурными. Признание за государством высшей ценности сделало монгольскую элиту восприимчивой к идеям государственности, независимо от источника их происхождения, если эти идеи были направлены на укрепление централизованного государственного правления. В этом смысле показательна карьера Елюй Чу-Цая, отпрыска киданьского императорского рода на службе Чингисхана — она быстро пошла в гору после того, как суверену донесли его слова, сказанные одному мастеру луков: «Если даже для изготовления луков требуются мастера-лучники, так неужели для управления Поднебесной не нужны мастера управления!»[22].

Чингисхан первым из степных правителей положил в основу государственного устройства принцип территориальной, а не племенной организации, изменив, таким образом, традиционную структуру степных империй. Учрежденные военные и одновременно административно-территориальные единицы — тысячи и тумены (тьмы, т. е. десятки тысяч) — перестали отвечать этническому делению населения и стали многоплеменными по своему составу. Это привело к дроблению и рассеиванию компактно расселенных ранее народов и племен. С другой стороны, было запрещено самовольное перемещение в границах империи: степняки кочевали в границах отведенных им ареалов, а оседлые прикреплялись к местам проживания и были обязаны исполнять назначенные им государственные повинности. При этом элиты покоренных народов и племен либо уничтожалась при завоевании, либо превращалась в государственных служащих, статус которых определялся не столько происхождением, сколько позицией в системе рангов.

Из Китая Чингисхан заимствовал и систему двойного административного управления, осуществляемого баскаками и даругачи (оба термина означали чиновника, наделенного правом ставить печать, русский перевод того времени — «печатник»). Первые (они также назывались танмачинами) были преимущественно военными губернаторами, командовавшими территориальными войсками, в том числе набранными из покоренного местного населения. Вторые отвечали за комплектование этого войска, сбор и расходование налогов, функционирование дорожно-почтовой службы «яма» (последняя также была позаимствована из Китая) и таким образом исполняли функции гражданских администраторов[23].

Императорская ставка, с личной гвардией и слугами хана, исполняла функции правительства и была источником кадров его государства. Проявившие способности гвардейцы-телохранители («нукеры», «кешиктены»), конюхи, овчары, повара, несмотря на их происхождение (рабы среди них были обычным явлением), получали назначения на военные посты, не раз совмещавшие административные функции. По мере развития завоеваний на службу к ханам приходили прежние администраторы присоединенных территорий, такие как цзиньцы, кидани, уйгуры. В частности, власть Чингисхана признал правитель («идукут») уйгуров, многие отпрыски киданьского правящего клана Елюй. Наконец, завоевание Средней Азии поставило в распоряжение монголов многочисленные и высокообразованные кадры мусульманских бюрократов. В частности, к ним на службу пришли Мухаммед Ходжа Ялавач с сыном Максудом, которые организовали переписи и налогообложение населения, — о них упоминает даже «Сокровенное сказание монголов» (§ 263).

Уникальным достижением монголов в истории степных империй стало сохранение ими единства правящей династии в течение жизни трех поколений, вопреки тому, что империя по степной традиции продолжала считаться семейным, а не патримониальным (персональным) владением великого каана. Монголы также придерживались собственных ритуальных норм в отношении представителей других династий. Поэтому история об удушении под помостом киевского князя Мстислава Романовича, побежденного в битве при Калке, выглядит убедительно, ведь монголы избегали пролития крови представителей знати.

Словом, Монгольская империя не только обладала совершенной военной машиной, но и представляла собой качественно новую степную империю. Это новое качество заключалось в способности контролировать и эксплуатировать завоеванные оседлые территории, не только путем применения военной силы, но и путем преобразования и приспособления их государственного устройства в целях завоевателей. Вот такая империя заявила о себе в Половецкой степи на Калке. Поэтому уход Джебе и Субедея после победы на Калке на восток был временным отступлением — у монголов были плацы и силы подчинить себе весь мир.

Уже в 1229 г. курултай, избравший великим кааном сына Чингисхана Огодая (Угедея) (1229–1241) и поделивший территорию государства на четыре улуса, провозгласил целью монголов завоевания на Западе. В начале 1230-х гг. они покорили территорию от Урала до Волга. Часть половцев бежала, часть подчинилась. В то же время продолжалось сопротивление — его возглавлял Бачман из племени Ольберли. В 1236 г. он потерпел поражение и был схвачен на одном из островов на Нижней Волге. В конце 1237 — первой половине 1238 г. монголы под командованием Батыя, старшего сына Джучи, и других внуков Чингисхана совершили кратковременный зимний поход на Северо-Восточную Русь и, разорив ее, снова обернулись против половцев — на этот раз в Приднепровье. Тогда же они подчинили себе Закавказье. Осенью 1240 г. начался поход на Европу. Киев стал первой целью и был захвачен монголами в декабре 1240 г. После похода на Польское и Венгерское королевства в 1241–1242 гг., которые ознаменовались полными победами монголов у р. Шайо и у Лег-ницы, монголы удалились в Дешт-и-Кипчак. Помимо значительного удаления от основных баз, возврат монголов был обусловлен болезненным для любой степной империи междуцарствием, наступившим в связи со смертью Огодая в конце 1241 г.

Экспансия монголов смогла возобновиться с воцарением каана Монгке (1251–1259), но уже на Ближнем Востоке и в Восточной Азии. Для возобновления экспансии на запад у монголов не хватало стимулов. Батый был старшим и самым авторитетным из чингизидов, и только от него зависело решение о продолжении наступления на запад. Но Батыю нужно было устраивать собственный улус, в частности, организовывать правительство и налогообложение, налаживать отношения с покоренными правителями Восточной Европы. Для этого требовалось время. А вскоре, на рубеже 1260-х гг., вспыхнуло ожесточенное соперничество Батуидов с Хулагуидами (потомки Хулагу, внука Чингисхана, который основал правящую династию в Иране) из-за обладания Азербайджаном. Полномасштабная война на Кавказе отвлекала силы, поэтому экспансия в западном направлении, явно сохранившая привлекательность, ограничилась набегами улусбегов на Польшу, Венгрию и Византию. Да и сама династия Чингиса после смерти Монгке пережила гражданскую войну. Победа в ней Хубилая, правившего Китаем, над Ариг-Букой привела к тому, что ставка великого каана переехала в 1260 г. вместе с ним в Пекин. После этого Монгольская империя фактически перестала существовать как единое целое. Так что каждый улус был предоставлен власти его правителей, а точнее — основанных ими династий.

Кратковременность пребывания монголов к западу от Руси помешала включению этих территорий в состав империи, несмотря на то что такие намерения ясно продемонстрировал выпуск в Венгрии монгольской монеты. В это же время Восточная Европа, находившаяся у самой Степи, оказалась в зоне прямого военного контроля и была открыта для установления монгольского правления.

Западные улусы Золотой Орды

Выделение удела (улуса) Джучи курултаем 1229 г. по мере ослабления центральной власти в Монгольской империи привело к созданию на его территории самостоятельного государства. Название «Улус Джучи» так и сохранилось за ним. В мусульманских странах Джучиев улус назывался «Кипчацким государством» — это благодаря тому, что его знали в первую очередь по невольникам кипчацкого происхождения, которые набирались в знаменитое мамлюцкое войско в Египте. На Руси его знали просто как Орду, а также как Белую Орду, Синюю Орду, Великую Орду, наконец, Золотую Орду. Похоже, что названия Белой и Синей Орды относились к так называемым правому и левому крыльям государства — традиционной черте государственного устройства степных империй. Правое крыло — Белая Орда — было старшим и находилось под правлением Батуидов, которые были верховными правителями. Оно включало в себя территории к западу от р. Яика/Урала. Здесь, в районе бывшей хазарской метрополии Итиля, была устроена зимняя ставка Батыя, которая превратилась в постоянную столицу Сарай (перс, «дворец»). Левым крылом — Синей Ордой, куда входили территории Центральной Азии, — правили потомки Орда-Ичена. После уничтожения династии Батуидов в 1359 г. вследствие борьбы за власть на золотоордынском престоле утвердились Ордаиды.

Монголы составляли незначительную часть населения в Улусе Джучи. Половцы, несомненно, были основным его степным населением. Благодаря упомянутому дроблению и перемешиванию степных племен, здесь также были представлены другие тюркские и монгольские племена, например, Джалаир, Конгирад (Кунград), Мангыт, Меркит, Кереит, Аргун, Найман, Барын. На окраинах Степи находились народы Кавказа, горного Крыма, Руси, Волжской Булгарии. Преобладание половцев довольно скоро дало о себе знать тюркизацией оказавшихся в Дешт-и Кипчаке других народов. Одним из каналов для этого послужила мобилизация половцев как рабов на военную, государственную и персональную службу монгольских правителей. Даже в гвардии великого каана в Пекине служили онгуты, кипчаки-ка нглы и кар-луки. Один из видных полководцев великого каана и императора Китая Хубилая (1260–1294) был Токтак, половец из непокорного клана Ольберли, а в первой трети XIV в. канцлер Эль-Темюр, «серый кардинал» династии Юань, также был половцем[24].

Территория Золотой Орды в начале XIV в. делилась по меньшей мере на семнадцать туменов[25], хотя это число вполне может быть неточным. Не вызывает сомнения факт, что территория Украины входила в состав трех туменов. Границы между ними были установлены по рекам. Поэтому они включали не только степи, но и находившиеся в пределах течения пограничных рек территории Руси. К западу от Днестра до речки Сирет простирался улус Могола (Могала западноевропейских авторов), сына Джучи. Со временем этот улус унаследовал его внук Ногай. Зимняя ставка, словом, центр этого улуса находился в дельте Дуная около Исакчи. Территория этого улуса, располагавшаяся между низовьями Дуная и Днестра, была частью области, известной у славян как «Лукоморье». За ней сохранилось это название в тюркской форме — Буджак («угол»).

Между Днестром и Днепром находился улус, которым во время путешествия Плано Карпини (1245–1247) распоряжался Корейца, Куремса русских летописей. Настоящее его имя было Курмыши, он приходился внуком Орды, старшего брата Батыя. Предположительно, его зимняя ставка располагалась в районе позднейшего Кочубеева/Хаджибея, на месте современной Одессы. С этим улусом были связаны исторические названия Подолья и Белобережья («белый», т. е. западный берег Днепра).

К третьему улусу относились земли между Днепром и Доном. Плано Карпини засвидетельствовал, что улусным беком там был Мауци (Могучей русских летописей), то есть Муджи Яя, сын Чагатая и двоюродный брат Батыя. Позже этот улус стал известен по названию административного центра этого улуса — городу Крым — под именем Крымского.

Далее на восток находился улус Картана, зятя хана Батыя, а за Волгой — улус самого хана[26]. В XV в. этот, так сказать, столичный улус будет фигурировать под названиями «большой улус» («Улуг Улус»), то есть главный в Золотой Орде, или даже «большая Орда» («Улуг Орда»), что уже было явным признаком начавшегося распада. Деление на тумены послужило одним из факторов, определивших различия в их истории и наметило линии, по которым вскоре начнется распад Джучиева улуса.

Несмотря на свои скромные размеры, расположение улуса Ногая на Дунае давало много выгод его правителю. Темник ходил в походы на Балканы (до самого Константинополя) и в Венгрию, Польшу и Литву, получал дань с Болгарии, а также богател на торговле. Не случайно именно Ногай оказался самым могущественным улусным беком в Золотой Орде во второй половине XIII в.; его положение было столь прочно, что он стал фактическим руководителем государства при золотоордынских ханах Туда-Менгу (1280–1287), Туле-Боге (1287–1290) и половину правления хана Токты (1290–1312). Он даже сделал попытку основать собственное государство. В знак этого он и его сын Чака успели выпустить собственные монеты и даже установить династические связи с Болгарией. Около 1270 г. Ногай принял ислам, к чему явно побуждало соседство с христианскими государствами — его естественными соперниками. В 1298 г. хан Токта попытался положить предел государственным амбициям Ногая. Последний как раз сам испытывал трудности в поддержании единства собственного улуса. Но на этот раз хан Токта потерпел поражение на Нижнем Дону у р. Аксай. Воспользовавшись победой, Ногай попытался захватить или по крайней мере опустошить Крымский улус. С этой целью он послал своего внука Ахтаджи (неясно, было это собственное имя или же титул подъездного, буквально «ведающего меринами») собрать дань с богатых прибрежных городов. Однако жители одного из городов, скорее всего, Судака отравили его, что повлекло за собой карательную экспедицию самого Ногая в 1299 г. Тогда были разорены также Керчь, Кыркер и Херсонес (прозванный по-тюркски Сару-Керменом, т. е. «Белым и/или западным городом»). Но экспансивная политика Ногая привела его к конфликту с союзниками, в частности с детьми Курмыши/Куремсы, державшими отцовский улус на правобережье Днепра. Так что в следующем году хан Токта смог покончить с честолюбивым темником в сражении в местности Куканлык, где-то на Днестре. Во время сражения его взял в плен какой-то русский воин, служивший Токте, и снес ему голову (за что сам был казнен)[27].

И все же обладание богатым и удаленным от Сарая улусом Ногая явно питало сепаратистские настроения у его держателей. Так что назначенный новым улусбеком Сарай-Буга, брат хана Токты, тоже восстал и двинулся на Сарай. Он также был схвачен и казнен. На его место Токта назначил тогда своего сына Ильбасара.

В первой половине XIV в. улус пережил пору экономического расцвета, который был обязан развитию торговли. Об этом свидетельствует существование нескольких монетных дворов, обнаруженных в Вичине, Лозовой, Костештах, Старом Орхее, Ак-Кермане (совр. Белгород-Днестровский). С этим улусом следует отождествлять владения загадочного татарского князя (princeps, dominus) Димитрия (Темира?), купцам которого венгерский король Людовик I 22 июня 1368 г. даровал право беспошлинной торговли в Брашове[28]. Вместе с тем политическая нестабильность на этой золотоордынской окраине в конце концов привела к образованию на окраинах улуса независимых княжеств. К 1324 г. в Нижнем Подунавье возникает Валашское княжество, а затем — в верховьях Прута — Молдавское княжество.

«Белобережский» улус, расположенный на восток от «лукоморского», занимал Днестровско-Днепровское междуречье, т. е. степи и экономически развитую территорию Галицко-Волынского и Киевского княжеств. Эти территории были открыты для прямого ограбления. Помимо материальных ресурсов, продовольствия и драгоценностей, объектом разграбления было население, низведенное до рабского состояния. Среди людей, угнанных монголами в качестве слуг или для продажи, было много ремесленников. Одного из таких русских мастеров — ювелира Козьму — встречал Плано Карпини в ставке хана Гуюка. Ремесленников забирали в монгольские военные лагеря. Вместе с крестьянами они также прикреплялись к специальным поселениям, на которые монголы возложили выполнение специальных государственных функций. Чаще всего это была сторожевая служба, обслуживание речных переправ, содержание государственной курьерской службы — яма. О такой практике известно уже в период княжения Даниила Романовича Галицкого: князь принимал у себя в Холме мастеров, бежавших «ис Татар». Характерно, что перечисленные летописцем ремесленники представляли как раз те профессии, которые были нужны для обслуживания кавалеристов-лучников: седельники, лучники, сагайдачники («тоулници») и кузнецы по железу, меди и серебру[29].

Батый, несмотря на краткость своего пребывания на Правобережье по пути в Польшу и Венгрию в 1241 г., сразу же реорганизовал эту территорию. Монголы поручили управление отдельных областей княжества боярам князя Даниила Галицкого. Князь же не только призывал (устами летописца) своих бывших слуг к послушанию: «Князь ваш азъ есмь. Повеления моего не творите, землю грабите», но и добился расположения монгольского наместника «печатника» (очевидно, даругачи) Курила: тот провел инспекцию («исписа грабительства») у себя в ставке в Бакоте (на р. Днестр) и дал возможность князю вооруженной рукой восстановить порядок. В 1255 г. в Бакоте будет находиться другой монгольский наместник, на этот раз уже названный прямо баскаком Милеем (Мулай?). В Киеве находился монгольский тысячник Димитрий. Учитывая военный чин тысячника, в нем также можно видеть баскака. В Киеве Плано Карпини застал также сотника с монгольским именем Монгрот (?). Наличие сотен — свидетельство еще одной реорганизации местного населения — распространения десятичной организации на оседлое население. Переправа через Днепр и сбор внутренних пошлин находились в ведении особого чиновника, названого аланом Михеем. Кстати, как только Батый возвращается из похода, он присылает к Даниилу своих двух приближенных, чтобы неким образом разобраться с князем («возискати»). Даниил затем и сам ездил в Сарай, где ему пришлось, как сокрушался летописец, преклонить колени и назвать себя холопом.

Монгольские темники Белобережья, как «свои» Бурундай, Теле-Буга, Алгуй, так и соседний темник Ногай, принуждали («велеша») русских князей с дружинами участвовать в их походах на соседние страны — еще один традиционный для степняков способ эксплуатации покоренного населения. В частности, галицко-волынские князья Даниил и Василько, Лев и Мстислав Даниловичи, Юрий Львович, ходили походом на Литву в 1260 г. с темником Бурундаем, и в 1277 г. — с Ногаем, на Польшу — в 1283 г. с Теле-Бугой и Ногаем, в 1287 — с ханом Теле-Бугой (тогда уже взошедшему на престол) и Алгуем, на Венгрию — в 1282 с Теле-Бугой и в 1285 с Теле-Бугой и Ногаем. Летописные известия об этих походах сопровождаются неоднократными то ли жалобами, то ли извинениями на то, что они были следствием «татарской неволи»[30].

Помимо открытого грабежа и использования покоренного населения в качестве «пушечного мяса», Золотая Орда не оставалась в стороне и от идеи более высокой степени организации эксплуатации путем налогообложения. Это непосредственно затронуло Галицко-Волынское княжество. Папский посланник Плано Карпини, проезжавший в этих местах через несколько лет после завоевания (1245–1247), уже был свидетелем проведения там налоговой переписи[31]. Разумеется, эта передовая система экономической эксплуатации принесла новые лишения местному населению, ведь ее характер оставался грабительским и исходил именно из рабского состояния покоренных. Плано Карпини, а за ним и монах Гийом Рубрук (1253–1255) сообщали, что несостоятельных «налогоплательщиков» буквально забирали в рабство[32]. То же сообщали о порядках в Золотой Орде египетские хронисты[33], и в конце концов, русский фольклор (например, былина «Щелкан Дюденьевич»).

Удержание Руси в рабском угнетении требовало от монголов постоянного применения насилия. Поэтому улусбек Курмыши/Куремса уничтожает своими силами несколько городов на Волыни, а в 1261 г. его преемник Бурундай, принуждает самих князей уничтожать укрепления своих городов: Лев Данилович «разметал» Данилов, Стожек и Львов, а его дядя Василько разобрал укрепления Кременца, Луцка, Шумска и сжег — из-за невозможности поступить иначе — укрепления Владимира[34]. Монголы наладили на завоеванных территориях ям — систему курьерской службы, необходимой для контроля территории. Плано Карпини свидетельствовал, что во время поездки он менял лошадей пять-семь раз в день[35].

Рабское подчинение не мешало, однако, русским князьям заимствовать монгольские практики в военной и государственной сфере. В первую очередь это касалось военного снаряжения и тактики. Летописец уже в статье 1252 г. хвастает грозной татарской экипировкой войска князя Даниила. Не оставалась невостребованной и практика переписей в практике государственного управления Галицко-Волынского княжества. Первое упоминание о проведении переписей относится к 1283 г.: тогда князь Лев в результате переписи («сочте») установил, что количество погибших, захваченных в плен и умерших естественной смертью составило двенадцать с половиной тысяч[36]. Полученное число было отнюдь не вымышленным, так как не было целым, и величиной оставляет впечатление реального. Оно, несомненно, было получено на основании переписей более раннего времени, к которым, похоже, галицкие князья имели доступ, а то и были их хранителями.

Территории рассмотренных двух улусов были захвачены Великим княжеством Литовским в начале 1360-х гг. в результате ослабления центральной власти в Золотой Орде (из-за смут и голода) и серии походов, предпринятых князем Ольгердом. Летописцы представили историю завоеваний Ольгерда в виде одной битвы, так называемой битвы на Синих Водах (у совр. г. Торговица Кировоградской области)[37]. Какая-то часть тюркского населения приняла литовское подданство. Представители элит вошли в состав правящего класса Литвы. Поддаваясь популярности тюркского воинства, князья переселяют кочевников поближе к столице Тракаю с целью использовать в качестве пограничного щита против крестоносцев[38]. Что же касается оставшегося на степи населения, то литовская администрация провела фискальные переписи захваченных территорий и зафиксировала повинности. Последние сохранятся еще и в ХУІ в. В этих переписях можно увидеть специальную категорию населения, которая была обязана нести военную службу — «ходить на войну», в отличие от обязанных платить налоги (дань, ясак, уроки)[39]. Военная повинность была на степи характерным способом эксплуатации покоренного населения. Одной из разновидностей военных слуг были те, которые несли сторожевую службу и назывались казаками, что было зафиксировано в словаре-разговорнике начала XIV в. «Codex Cumanicus»[40]. После литовской экспансии, которая не изменила статуса этих бывших военных слуг монголов, они оказались на территории действия европейского права, которое рассматривало военную службу как привилегию военного сословия. В этих новых условиях было естественно попытаться трактовать бывшие повинности как шляхетскую привилегию ношения оружия. Поэтому эти слуги в дальнейшем послужат важной составной рождающегося казачества и значительной движущей силой славянской земледельческой колонизации. Монгольская традиция обретет новое содержание.

Крымский улус

Территория между Днепром и Доном, отданная в улус Муд-жи Яя, до конца XIII в. поменяла нескольких владельцев. В 1267 г. ее получил Уранг-Тимур, сын воцарившегося хана Монгке-Тимура[41]. С 1269 до своей смерти в 1279 г. там правил сельджуцкий принц Иззеддин Кейкаус, которого монголы получили от византийского императора Михаила VIII Палеолога во время их набега на Константинополь в 1268 г. В следующем столетии из его владельцев известны Инак Кутлубуга. Затем — во время затяжной гражданской войны в Золотой Орде (известной как «великая замятия» 1359–1380) улусом правил знаменитый темник Мамай, а после гибели последнего — сын Инака Кутлубуги Ильяс. Именно на территории этого улуса возникнет в начале XV в. Крымское ханство, которое станет самым долгоживущим государством, где правили Чингизиды.

Днепровско-Донской, или же Крымский — по названию его административного центра г. Крым, — улус занимал огромную территорию. Однако не одно это предопределило его историческую судьбу. Важнейшей его составной был Крымский полуостров, потому что там оставались морские порты, служившие связующим звеном в торговле между Азией и Средиземноморьем. Значение этой торговли проявилось уже скоро после монгольского завоевания. Уже в 1246 г. папа Иннокентий IV жаловался на то, что его соотечественники генуэзцы, проникшие в Черное море, продавали в Египет русских, половецких и черкасских рабов, тогда как крестоносцы отступали перед натиском египтян[42]. Военные невольники, действительно, широко использовались в Египте. В 1260 г. эти невольники, известные под именем мамлюков, даже создадут систему собственного правления. Будучи заинтересованным в поставках невольников для своего войска, мамлюкский султан Бейбарс в 1266 г. заключит договор с золотоордынским ханом Берке о льготных закупках рабов в Судаке — основном порту полуострова. В 1281 г. наследник Бейбарса султан Калавун договорится с византийским императором Михаилом VIII Палеологом о вывозе невольников в Египет[43]. Прибыли от судакской торговли делились на четыре части, из которых одна шла непосредственно хану Золотой Орды.

Самая прибыльная торговля в Крыму сосредоточится, однако, в генуэзской колонии Каффа. Генуэзцы проникли на Черное море после захвата Константинополя в 1204 г. крестоносцами и создания так называемой Латинской империи. Рассчитывая сохранить свое присутствие в Черном море и после восстановления суверенитета Византийской империи над Константинополем в 1261 г., они пообещали императору Михаилу VIII военную помощь в обмен на разрешение им устроить свою колонию на Крымском полуострове. Южное побережье полустрова номинально принадлежало Византии. Фактически же генуэзцам пришлось также договариваться с ордынцами, которые были его истинными хозяевами по праву завоевания. Так что их маленькое поселение появилось у греческого поселка Кафа только около 1275 г.

В первые годы это поселение, названное генуэзцами Каффа (Caffa), служило обычным колониальным портом, где погружались для вывоза в метрополию или другие пункты Черного моря местные товары — зерно, соль, рыба. Но уже в самых ранних нотариальных актах также фигурируют предметы роскоши — шелк, рабы, меха, воск. Генуэзцы расплачивались за свои товары серебром, столь дефицитным и желанным у степняков. С 1276 г. Каффа начала выпускать даже свою монету — аспры-барикаты. Это делало положение генуэзцев в Крыму прочным. Не случайно улусный центр, который также был главным рынком (Орду-Базар), обрел свое местоположение в городе Крым (совр. Старый Крым), расположенном вблизи Каффы[44]. В Каффу прибывали купцы из Константинополя, Трапезунда, с Северного Кавказа. Нотариальные акты еще 1289–1290 гг. (самые ранние из сохранившихся до наших дней) содержат контракты, заключенные также русами (они фигурируют под прозвищем Рубеус или Россо), причем некоторые из них были состоятельными купцами и жителями Каффы[45], хотя были и такие, которых продали в качестве рабов[46].

Благодаря генуэзцам Каффа быстро превратилась в важный центр всей черноморской торговли, тем более что ордынцы разрешили генуэзцам основать свои колонии также в устье Дуная (Килия, Ликостомо), Днестра (Маврокастро), Днепра (Леричи/ Илличе, известное также под славянским названием Алешки), Дона (Тана), Кубани (Матрега, Копарио), в Керчи (Черкио/ Воспоро). Генуэзцы, таким образом, создали на Черном море целую колониальную империю. Они даже дали ей название — Газария в память о Хазарском каганате — бывшем хозяине этих мест. Правда, в 1307 г. хан Токта выгнал генуэзцев и сжег город под предлогом того, что генуэзцы торговали монгольскими невольниками. Но пожалуй, более важной причиной было то, что генуэзцы заключили союз с врагами Золотой Орды — иль-ханами Персии. Тем не менее, ордынцы также много потеряли от удаления генуэзцев из Каффы. Город перестал существовать без генуэзцев, а с этим исчезли доходы в ханскую казну. В 1312 г., после смерти хана Токты, генуэзцы сумели добиться разрешения на возврат в Крым.

Последующее тридцатилетие принесло максимальные выгоды от международной торговли. Золотая Орда в полной мере воспользовалась ослаблением государства иль-ханов, которое вызвало там анархию. Наступившая в Иране междоусобица позволила направить товары, циркулировавшие между Средиземноморьем и Китаем по территории Золотой Орды, которая как раз в правление Узбека (1312–1340) находилась в апогее своего могущества. На этой торговле вырастают и расцветают многочисленные города в степной части Золотой Орды. Один из них русские источники еще в XVII в. называли Мамаевым Сараем (село в Запорожской области, у которого сохранилось кладбище этого золотоордынского города, до сих пор называется Мамай-Сурка). Каффа также переживает расцвет. Она становится крупным центром торговли китайским шелком и пряностями. Город возводит каменные оборонительные стены и застраивается по образу метрополии. Сюда прибывают переселенцы из Генуи и всей Лигурии, Армении, Ближнего Востока. Мусульмане здесь также представлены: по свидетельству тунисского путешественника Ибн Баттуты, они имели в Каффе свою общину и суд[47]. Есть здесь и русы, однако среди них уже не попадаются купцы, а все больше ремесленники или случайные дельцы.

Трансконтинентальная торговля, однако, значительно сократилась после 1342 г. из-за того, что гражданская война охватила Китай под управлением чингизидской династии Юань. Правда, шелк стал привозиться в Каффу из Центральной Азии, Грузии, Гиляна. Но основная часть прибыли шла от торговли товарами из Восточной Европы, такими, как засоленная рыба, соль, зерно.

Зерно привозится в Каффу из Руси и Черкессии. Каффское зерно считается лучшим, и на его долю приходится как минимум десятая часть зерна, потребляемого в метрополии. Кроме того, оно незаменимо для снабжения Трапезунда и Константинополя. Ежегодно в Каффе продается полторы тысячи рабов[48]. Словом, сокращение объема торговли предметами роскоши не сказалось на состоянии города. Хотя она и вернулась к своей роли порта вывоза товаров из Восточной Европы, но это только усилило ее значение для Восточной Европы. Во второй половине XIV в. Каффа превратилась в самый крупный город Восточной Европы с населением, превышающим 20 тыс. жителей. При этом, в отличие от золотоордынской столицы Сарая, сохранявшей черты военного лагеря, застройка Каффы была по-настоящему европейской, урбанистической — с двухэтажными каменными домами, портиками, каменными церквами, коммунальным дворцом[49].

Воспользовавшись своим богатством, а также двадцатилетней гражданской войной в Золотой Орде (1360–1380), генуэзцы предприняли успешную попытку даже расширить контролируемые ими территории. Около 1365 г. они захватили Судак, а также большую часть южного побережья Крыма. Каффе удалось сохранить контроль над приобретенными территориями. 28 сентября 1380 г. генуэзцы вынудили тогдашнего улусбека Мамая, который находился в трудном положении, оформить уступку специальным договором, а с приходом к власти Тохтамыша, также нуждавшегося в доходах с Каффы, они подписали такой же договор 23 февраля 1381 г.[50]. В последующие четыре года разросшаяся Каффа окружает себя дополнительным обводом стен, на которых вскоре будет установлена артиллерия. Каффа превратилась в серьезную силу в регионе, несмотря на ее формальное подчинение Золотой Орде.

По многочисленным сохранившимся актовым источникам генуэзцев достаточно много известно и об ордынской администрация в Каффе. Она состояла из ордынских налогосборщи-ков и наместников — тудунов. Этот пост издавна существовал в степных империях для пограничных территорий. Власть тудунов распространялись на ордынских подданных, занимавшихся какими-то промыслами в городе. В городе бы вали с визитами и сами крымские темники, в честь которых устраивались пиры и которым подносились дары. Некоторая часть налогов, собираемых в Каффе, принадлежала ведению тудунов. Один из них был ввозной пошлиной для ханских подданных (commerchium Canluchorum). Его ставка составляла 5 % стоимости товара, и из собранной суммы одна седьмая принадлежала золотоордынскому наместнику в Солхате[51].

События в Золотой Орде тем временем складывались против ее правителей. Конфликт между ханом Тохтамышем и Тимуром, правителем Самарканда, привел Золотую Орду к военным поражениям (1391 и 1395 гг.) и анархии. При этом Тимур разорил Сарай, Тану и другие города. После этого погрома Сарай полностью утратит свое торговое значение, благодаря чему рядом с ним поднимется Астрахань. На этом пепелище значение Каффы возрастет еще больше. Крымский улус, которому она формально принадлежит, становится самым желанным призом в борьбе за золотоордынский престол.

Именно здесь, в Крыму, Тохтамыш пробует утвердиться, чтобы бороться за золотоордынский престол. С помощью литовского князя Витовта ему удается это в 1397 г. Но чингисид Тимур-Кутлуг вместе с беком ногайского племени Мангыт Эдигей, тогдашним союзником грозного Тимура, прогоняют Тохтамыша к князю Витовту, приютившему его в Литве. В 1399 г. Витовт, который все еще формально является золотоордынским подданным, решается помочь Тохтамышу, но за это требует от него ярлык на фактически принадлежащие ему земли Подолии, Киевщины, Путивлыцины и Курщины. Такие ярлыки, расценивавшиеся по степному праву как привилегии, будут нуждаться в переиздании каждым новым правителем. От золотоордынских ханов эту функцию присвоят крымские ханы, наследники Крымского улуса, поскольку часть населенных пунктов, упомянутых в ярлыках, относилась еще к улусу. Эта традиция запрашивать ярлыки сохранится в практике дипломатических отношений между Крымским ханством и Великим княжеством Литовским до 1560 г.[52].

В начале августа 1399 г. на речке Ворскле войско Витовта и Тохтамыша было окружено и уничтожено силами Эдигея и Тимур-Кутлуга. Эта катастрофа положила предел самостоятельным попыткам Литвы расширить свои владения в Северном Причерноморье за счет Золотой Орды. Отныне литовские правители будут стремиться к тому, чтобы в Крымском улусе утвердился дружественный им правитель.

Междоусобная борьба за золотоордынский престол, в которой мерялись силами иногда по три претендента, привела государство в кризисное состояние. Как обобщал события в Северном Причерноморье египетский историк эль-Айни: «В землях же Дештских, столица которых Сарай, была великая неурядица. Вследствие отсутствия старшего, который взялся бы за дела; одержало там верх несколько лиц из рода ханского и других. Каждый из них правил своим краем и ни у одного дело не шло на лад, как бы следовало»[53]. В конце концов истощение соперников способствовало ограничению их целей определенной частью территории Орды, так как ни у одной стороны не было сил для восстановления былого единства. В 1426–1427 гг. в Крыму самостоятельно правил некий Девлет-Бирди, но уже в 1428 г. на его месте утвердился Улуг-Мухаммед, золотоордынский хан, временно потерявший престол в Сарае.

Таким образом, к 1430 г. Золотая Орда фактически уже не существовала как единое государство. В силу упадка трансконтинентальной торговли и войны с Тимуром сама столица Золотой Орды утратила свое экономическое значение и политическую власть. Два самих западных улуса вовсе были потеряны — их земли отошли Валахии, Молдавии, Великому княжеству Литовскому. Хорезм — экономически наиболее развитая часть Золотой Орды — отошла Тимуридам. В сложившихся условиях обширная торговля Каффы и других генуэзских колоний была важнейшим фактором усиления экономического и политического влияния Крымского улуса. Он становится предметом ожесточенного соперничества между золотоордынским ханами и претендентами на сарайский престол. Крымский улус, став фактическим соперником Сарая, неизбежно превращался в самостоятельную экономическую и политическую силу в Золотой Орде, что, естественно, было главной предпосылкой выделения его в независимое государство.

Образование Крымского ханства

В обстановке политического кризиса некоему Хаджи Герею (Гирею)[54] в начале 1430-х гг. удалось добиться поддержки от кланов Кунграт, Ширин, Барин и других, которые после упадка Сарая двинулись из континентальных районов на запад, в частности в Крым[55]. Наибольшим авторитетом пользовались Ширины. Их вождь Тегене был союзником князя Юрия Дмитриевича в борьбе с Василем II Темным и укрывал его зимой 1431/32 г. в Крыму. В пользу связей Ширинов с Гереями говорит и предание о приглашении Хаджи Герея в Крым от имени Ширинов и Баринов, записанное в хронике Быховца и затем повторенное у Мацея Стрыйковского.

Гереи выводили свое происхождение от Тога-Темюра (Тука-Тимур), младшего сына Джучи, старшего сына Чингисхана. Это едва ли подлежит сомнению, так как по степной традиции право на власть имели лишь представители харизматичного рода — после Чингисхана харизма принадлежала исключительно его роду. Однако происхождение родового имени Герей остается загадочным. Вероятно, оно восходит к названию монгольского племени Герей/ Керей (монг. кереит), которое было одним из четырех главных племен в Золотой Орде. Родовым символом одного из ответвлений кереитов был трезубец с обращенными книзу зубцами — названный тарак-тамга (тара к — тат. гребень). По одной крымской легенде, у какого-то из ханских предков Гияседдина был наставник («аталык») из кереитов.

Обретя поддержку крымских кланов, Хаджи Герей первоочередной целью поставил подчинение Каффы — основного источника средств в улусе. В этом он нашел также союзника в лице княжества Феодоро. Это княжество находилось под управлением трапезундской династии Гаврасов-Таронитов и, несмотря на свои крохотные размеры, сумело обрести влияние на Крымском полуострове. Князья Феодоро установили дипломатические отношения с Молдавией и Московским государством. В феврале 1433 г. феодориты с помощью татар отобрали у Каффы крепость Чембало (совр. г. Балаклава). Генуя в ответ послала в Крым 6-тысячный корпус под командованием Карло Ломеллино. Поначалу ему удалось отбить Чембало, причем для этого генуэзцы применили артиллерию. Однако когда корпус подошел к стенам Солхата, Хаджи Герей уничтожил его. Вместе с тем оборонительные стены Каффы оставались неуязвимы для крымцев. В конце концов генуэзцы через некоторое время даже смогли свергнуть первого Герея. Но тот уже в 1441 и 1443 гг. выпускает монету с собственным именем — важнейшая манифестация его суверенитета. В 1445 г. он уже заключает союз с польским королем Казимиром IV. Объявляя себя правителем Крыма, он называет свой улус «великим», т. е. суверенным. Отстаивая его, он наносит поражение ханам Золотой Орды в 1452 г. в Подолии и в 1466-м на р. Дон. Поиск союзников в борьбе против Каффы и Сарая толкает крымского правителя на союз с османцами, которые проявляют интерес к захвату этой колонии. В 1454 г. он присоединяется к блокаде Каффы османским флотом. За это он добивается получения 1200 золотых из суммы дани, возложенной на город.

Хаджи Герей считается основателем Крымского ханства и династии Гереев. Это справедливо в отношении династии. Но фактическая самостоятельность ханства была еще под вопросом. Собственно, положение Гереев по отношению к клановой верхушке было далеко незавидным. Поддержка кланов стоила ему контроля над должностью тудуна Каффы, которая пребывала в руках главы клана Ширинов. Сын Ширинского бека был командующим всем воинством (туменом) крымского улуса[56]. Ширины даже предпринимали шаги к тому, чтобы устранить от власти Гереев и прибрать улус к своим рукам[57]. Таким образом, в Хаджи Герее трудно признать полновластного правителя. Поразительно, что даже среди сыновей не было единства в отношении отцовского наследия и ордынской политики. После смерти Хаджи Герея в 1466 г. Нур-Девлет и Гайдер выступали за подданство хану Золотой Орды Ахмату. Другой сын Менгли Герей был враждебно настроен к Сараю. Немаловажно, что только он из сыновей Хаджи Герея принял отцовское прозвище. Ему удалось утвердиться сначала в Кырк-ере (позже Чуфут-Кале вблизи Бахчисарая), а в Солхате он воцарился в 1471 г. Осознавая необходимость покончить с Ордой, он предлагает в 1474 г. наступателышй союз против Золотой Орды другому ордынскому подданному — московскому князю Ивану III.

Превратности судьбы, приведшие Менгли Герея к очередной утрате трона в 1475–1478 гг., вынудили обоих союзников отложить совместные действия. Однако с возвращением Менгли Герея на трон в Солхате союзники вдвоем расправились с ханом Ахматом во время знаменитого «стояния» на р. Угра в 1480 г. Крымский хан направился тогда в тыл Ахмату. Поражение спровоцировало восстание против Ахмата, приведшее к его убийству. Далее Менгли Герей организует по согласованию с союзником регулярные набеги на литовскую Украину, обогащаясь добычей и полоном. Кроме того, он борется с наследниками Ахмата, в то время как Иван III и его сын Василий III воюют с Литвой.

В 1502 г. Менгли Герей подводит черту в борьбе с Золотой Ордой — он разбил последнего хана Шейх-Ахмата (тот бежит в Литву). Хан по праву победителя присваивает себе императорский титул падишаха и включает в свой титул упоминание о владении «Улуг Юрт» — центральном улусе Золотой Орды. В письме своему союзнику Ивану III Менгли Герей выдает свое торжество: «Слава Богу, отцовскую орду взял под свою руку и теперь хожу в добром имени»[58]. Под «добрым именем» имелся в виду как раз императорский титул падишаха. Надо сказать, что самостоятельность Крымского ханства, судя по титула-туре, употребляемой в дипломатической переписке, сразу же признали и казанский хан Мехмед-Эмин, и литовский князь Александр, и даже османский султан Баезид. Менгли Герей стал полноправным «властителем хутбы[59] и монеты». Его сын Мехмед Герей (1515–1523) титуловал себя «Великим ханом Великой Орды, падишахом всех монголов Кипчацкой Степи».

Крымские ханы откровенно заявляли о своих притязаниях на золотоордынское наследство в переписке с соседями и конкурентами. В частности, в письме московскому князю Василию III Мехмед Герей писал: «Салтан Сюлеймен шах таков у меня брат есть. Также нам азтороканской Узсеин царь — то мне брат же. И в Казани Саил Герей царь, и то мне родной брат. И с ыную сторону казатцкой царь — то мне брат же. А Агыш князь (вождь Ногайской Орды) мой слуга. А сю сторону черкасы и Тюмень мои ж, а король — холоп мой, а волохи — то мои путники и стадники»[60]. В 1547 г. крымский хан Сахиб Герей захватил также Астрахань.

На волне подъема своего престижа крымские ханы также попытались укрепить свою персональную власть в противовес бекам, так как зависимость их от военной силы последних угрожала статусу ханов в качестве верховного правителя. Избавление от Эминека около 1484 г. принципиально не решало проблемы. Главы четырех кланов — так называемые карачу-беги («карачеи») по существу делили власть с ханом, имея право созывать съезд курултай, который был вправе смещать и назначать ханов, его заместителей (калгу и нуреддина), решать вопросы мира и войны. Менгли Герей также настойчиво замещает важнейшие должности в своем окружении служилыми лицами, так называемыми «персональными бегами» (ички-беглери)[61]. Менгли Герей и его сын и преемник Мехмед Герей намеревались также ввести принцип унаследования престола сыновьями правящего хана. Естественно, это подогревало конфликт с карачу-бегами.

Разгром Сарая также открывал перед Менгли Гереем возможность увеличить население своего юрта за счет побежденных. Перемещение в крымские владения группировок кочевников из Дешт-и-Кипчака приносила хану и нужных воинов, и союзников из аристократов, которых он мог использовать в попытках усилить личную власть. В это время в Крымское ханство прикочевывают ногайцы. Многие шли, признавая в Менгли Герее своего законного суверена по праву победы того над Большой Ордой. Но было много ногайцев, сгоняемых насильно после побед крымцев над ними. Так, после разгрома 1509 г. поток сгоняемых шел через Перекоп двадцать дней. Однако основная масса ногайцев поселялась за пределами Крыма на землях между Днепром и Доном. Они принадлежали клану мангыт, а в Крыму их предводители относились к потомкам Мансура — сына Эдигея, — и потому они обрели имя Мансур-оглы. Их влияние особенно возрастет в 1530-1580-х гг. Тогда их бек войдет в четверку первых карачу-бегов. Территория между Гезлевом и Перекопом будет отдана ногаям для поселения и получит название «Манкыт эли».

И все же между крымцами и ногаями существовало взаимное недоверие, явно проистекающее из неравенства между ними, которое провоцировало открытые конфликты, как например, конфликт между Сахибом Гереем и мангытским бием Бакы (убит по приказу Сахиба Герея в 1542 г.), разгром ногаев в 1548 г. («Нугай кыргыны» — «ногайская бойня»). Ногайские кланы оставались кланами, сохранявшими подчиненное состояние, — они ежегодно отправляли хану ясак (дань), их посылали в авангарды, подвергали повинностям во время кампаний, случалось, что конфисковали их пастбища. Недовольство ногайцев крымцами делало их потенциальным союзником для политических соперников Крымского ханства. Тем более что территория к северу от Перекопа оставалась плохо контролируемой из Крыма и там часто происходили смены ногайских кланов.

Таким образом, Крымский улус становится по-настоящему независимым государством. Однако его независимость к тому часу уже находилась под вопросом из-за присутствия в Северном Причерноморье Османской империи. Оно вполне ощутимо проявилось, когда в Крым из Стамбула был прислан хан Сеа-дет Герей (1525–1531), брат упомянутого Мехмеда Герея, да к тому же в сопровождении отряда янычар. Так что помимо хана и аристократии — этих традиционных для степи носителей власти — появился еще один — Османская династия. Этот новый политический фактор и положил конец собственно монгольской эпохе в Северном Причерноморье.

Берег османского озера

Власть крымского правителя ввиду постоянной опасности со стороны Большой Орды критически зависела от лояльности кланов и племен, в первую очередь четырех главных кланов («карачу»). По установившемуся компромиссу лояльность старшего клана Ширин покупалась уступкой его беку должности тудуна Каффы. Однако понятно также стремление центральной власти самой контролировать эту должность. Это оправданное стремление привело Менгли Герея к конфликту с кланами в 1473 г. Хан бежит в Каффу, где генуэзцы бросают его в темницу, в то время как Ширинский бек Эминек приглашает османского султана Мехмеда Завоевателя стать арбитром. Султан воспользовался этим случаем, чтобы добиться давней желанной цели — овладеть генуэзскими колониями, а заодно и покончить с маленьким княжеством Феодоро в горном Крыму, которое было союзником его тогдашнего заклятого врага, молдавского господаря Стефана Великого. 6 июня 1475 г. османский корпус, прибывший в Крым неделей раньше на трехстах кораблях под командованием верховного везиря Гедюка Ахмеда Паши, вынудил Каффу к капитуляции. В декабре после затяжной осады была взята штурмом и столица феодоритов город Мангуб.

На завоеванной территории генуэзской Газарии и Феодоро османцы образовали провинцию (санджак) Кефе. Османцы не вступали на территорию собственно Крымского улуса и его столицы. На трон вернулся Нур-Девлет, предшественник Менгли Герея. Последний же, несмотря на выражение благодарности за освобождение и лояльности Османам, был на всякий случай отослан ко двору султана в качестве почетного трофея — Османы почитали чингисидов.

Смена власти, как всегда, спровоцировала в Крымском улусе беспорядки, предоставив золотоордынскому хану Ахмату удобный шанс возобновить свой суверенитет в Крыму. Летом 1476 г. это ему удается. Водворившаяся вследствие этого анархия заставила Эминека и союзные кланы принять меры к возвращению Менгли Герея на трон. Султан отпускает хана в Крым. При этом хан уже успел показать свою признательность османцам за свое освобождение из генуэзского плена — в письме одному из османских вельмож в июле 1475 г, он назвал себя «ставленником (тикме) падишаха», т. е. султана[62].

В этом нельзя усмотреть намека на рабство, подданство или «вассалитет» ханов Османам, хотя бы потому, что Менгли Герей тогда не имел никакой власти. В дальнейшем же крымские ханы выпускали собственную монету, и до конца XVI в. в пятничной проповеди в их честь первой произносилась здравица (хутба). Позднейшие османские историки, в частности крупнейший историк XIX в. Ахмед Джевдет Паша, также называли пребывание хана у османцев «убежищем» (ilticas)[63]. Однако личная уния создала прецедент для подчинения целой династии Гереев дому Османов. Этому дополнительно способствовало длительное царствие Менгли Герея и тот факт, что именно он добыл себе высший титул суверена — падишаха. Его потомкам уже не мог достаться более высокий титул, который бы аннулировал обязательства пращура. Так крымские ханы признали верховенство османских султанов. Формального же договора о вассалитете между этими династиями не существовало.

Османы не ограничились установлением контроля над Южным Крымом, а захватили также остальные генуэзские колонии: Керчь, Тамань, Тану/Азак (совр. Азов) и другие. Все они вошли отдельными округами в провинцию (санджак) Кефе — по турецкому названию Каффы. На территории этой провинции османцы разрушили за ненадобностью десятки маленьких фортов и оставили только десять укрепленных городов. Население провинции состояло в основном из греков, но в нем выделялись также этнорелигиозные группы армян, прибывших из Восточной Анатолии, иудеев (как местных, так и пополнявшихся эмигрантами из Испании, Германии, Королевства Польского, Руси), черкесов и даже русов (последние имели отдельные общины в Кефе и Азаке). Через санджак Кефе пролегали торговые пути в Великое княжество Литовское, Московию, Кавказ, Среднюю Азию. Этим путем османцы традиционно получали важнейшие предметы роскоши — меха, ловчих птиц. Первые были особенно важны для османского двора, так как ношение мехов в придворном этикете превратилось в ранговое отличие, и, таким образом, поставка их ко двору требовала больших количеств и постоянства. В то же время территория санджака Кефе и сама по себе была ценным приобретением. Отсюда в имперскую столицу Константинополь доставлялись икра, мед, лен, зерно, причем рыба и знаменитое «кефинское» коровье масло для стола янычарского корпуса и султанского двора. На османском южнобережье Крыма, вопреки распространенному поверхностному предубеждению в отношении исламского государства, сохранилось виноградарство и виноделие. Здесь по-прежнему вырабатывалось до 200 тыс. ведер виноградного вина, которое расходилось по Восточной Европе[64]. Наконец, Крым с конца XV в. на три века превратился в главного поставщика невольников на османский рынок. По сравнению с генуэзским временем, количество вывезенных рабов увеличилось, возможно, вдесятеро, доходя до двух десятков тысяч ежегодно[65]. Словом, дом Османов приобрел в Крыму весьма ценную в экономическом отношении территорию. Одновременно санджак выполнял роль военного плацдарма Османов во всей Восточной Европе, помогая удерживать контроль также над Крымским ханством.

В 1484 г. султан Баязид II захватил у Молдавского княжества крепости Килию и Ак-Керман. Тогда они были присоединены к санджаку Силистра. В 1538 г., с захватом крепости Бендер/Тягиня у Молдавского княжества и крепости Джан-Кермен (Озю, Очаков) у крымского хана, османцы установили прямой контроль над степями Буджака и Правобережной Украины. Вместе со степями Крымского ханства Османская империя полностью окружила берега Черного моря своими владениями. Тогда оно превратилось в настоящее османское озеро. Как и при византийских императорах, здесь было запрещено плавание иностранцев. Правда, отдельные купцы из Венеции и Генуи проникали сюда по специальным разрешениям[66], а в 1648 г. доступ был открыт для украинцев[67]. Но в целом Черное море сохраняло свой закрытый статус до XVIII в.

Османское завоевание Причерноморья стало важным поворотным пунктом в истории Украины. Оно не было простой сменой хозяина на узкой полосе побережья, а фактически привело всю степную зону под прямой контроль османцев. Тогда весь юг Украины, который ранее делился на два цивилизационных ареала, между которыми также пролегали политические границы и существовало сложное экономическое и культурное взаимодействие, впервые целиком вошел в состав одного политического, экономического и культурного мира — Османской империи. При этом последний принадлежал Ближнему Востоку. Таким образом, османское завоевание вызывало поляризацию рыночной ориентации юга и севера Украины. Интересы османцев, контролировавших приморские и степные районы Украины, отныне диаметрально расходились с интересами территорий, входивших в состав Речи Посполитой, которые уже входили в европейский рынок. Оба рынка — одинаково емких — нуждались в одних и тех же продуктах земледелия и животноводства, что создавало почву для политического соперничества ареалов, относившихся к указанным рынкам. Кроме того, османский рынок имел также специфический интерес к невольникам, который мог удовлетворяться только поставками извне, а конфликт на почве работорговли в принципе не поддается мирному урегулированию. Наконец, на территории этих ареалов господствовали разные религии — ислам и христианство. Так что с этого момента различия между югом и остальной частью Украины, уже втянутой в политическую, экономическую и культурную орбиту европейской цивилизации, обрели форму противостояния цивилизаций. Украина стала подобием Испании времен Реконкисты, и таким образом та ее часть, которая была в составе Речи Посполитой, а затем и Московского государства, превращалась в восточный бастион Европы.

Крымское ханство — союзник и провинция Османов

Подчинение Крымского ханства Османской империи, состоявшееся только в форме династической унии Гереев с Османами, еще долго оставляло крымским ханам свободу действий во внешней политике. Поэтому крымские ханы и после 1475 г. отнюдь не утратили своих амбиций в отношении восстановления Золотой Орды под своим правлением. Гереи иногда занимали трон в Казани: Сахиб Герей в 1521–1524 и Сафа Герей в 1524–1534 и 1546–1549 гг. В эти годы, ввиду единства внутри династии Гереев, создавалось впечатление о воссоздании Джучиева улуса. Однако у Крыма был конкурент в лице Москвы. Московские цари также проводили своих ставленников на трон в Казани. В 1547 г. Иван IV принятием царского титула продемонстрировал решимость полностью овладеть золотоордынским наследством. Кроме того, имперские амбиции крымских ханов неизбежно приводили их к конфликту с османскими сюзеренами, ведь те хотели невозможного. С одной стороны, Османы поручили крымским ханам самостоятельно отвечать за отношения с Речью Посполитой и Московским государством, в том числе за сбор с них ежегодной дани, а с другой — требовали лояльности по отношению к себе. Имея право смещать с престола неугодных ханов и держа Крым под военным контролем из Кефе, Османы всегда добивались лояльности крымского правительства. Именно это было приоритетом. Однако такое вмешательство Османов и стало одной из главных причин поражения Крыма в борьбе за возрождение Золотой Орды и в конечном итоге принесло многие хлопоты самим Османам.

Правление Сахиба Герея было высшей точкой могущества Крымского ханства. Правда, в самих реформах этого хана уже сильно ощущается присутствие османского фактора. Хан учредил личную гвардию «капы-кулу» («рабов [царского] порога») по образцу султанских военных невольников, известных под таким же именем или под именем «янычар». Из-за недостатка внутренних ресурсов он сделал присланных султаном янычаров опорой этого войска. Но при этом он создал также корпус наемных мушкетеров (улюфелю тюфенкчилер) в количестве 1200 человек и придал ему повозки для передвижного лагеря и легкую артиллерию — это также копировало янычарское войско султана (и являлось предтечей казачьей пехоты). Опираясь на этот корпус, в 1547 г. он смог подавить опасную схватку за контроль над Поднепровьем с ногайским кланом Мангыт, который прикочевал сюда из-за Волги.

Именно при этом хане столица государства была перенесена из Солхата/Крыма в Бахчисарай («дворец-сад»). Несмотря на то, что новая столица располагалась в месте, которое издавна было одним из двух центров власти на полуострове, удаление столицы от Кефе свидетельствовало о желании хана освободиться из-под опеки султанского наместника. Хан даже прямо потребовал от султана Сулеймана I контроля над Кефе, Гезлевом, а также над «Тат-или» — побережьем от Судака до Фороса, которое было уступлено генуэзцам еще улусным беком Мамаем. Султан действительно пошел навстречу пожеланиям хана, вернув тому Гезлев (1544) и выделив доходы с «Тат-или» и таможни Кефе в качестве ежегодного жалованья хану (сальяне).

Сахиб Герей принял участие в кампании османского султана Сулеймана против Молдавского княжества в 1538 г. В 1541 г. по совету князя Симеона из татарского рода Бельских он организует большой поход на Москву, но из-за несогласованности действий и враждебных отношений с мангытским Бакы-беком, он повернул от Оки вспять. В 1546 г. Сахиб Герей пребывал на вершине своего могущества. В этом году он восстановил контроль над Астраханью и в третий раз возвел на престол в Казани своего брата. Тот правил там три года, но снова был изгнан, и в 1551 г. Сахиб Герей собирался с силами, чтобы водворить его на место.

Однако к этому времени независимость поведения Сахиба Герея заронила серьезные опасения в Порте на счет его лояльности султану. Поэтому в Крым был назначен ханом Девлет Герей, который прибыл в Кефе с отрядом османских войск, включая артиллерию. Сам Сахиб Герей был отправлен в поход на черкесов, где он и погиб в засаде. Замешательство в стане соперника как раз предоставило царю Ивану IV шанс завоевать Казань в 1552 г. Новый хан Девлет Герей попытался было помешать этому и дошел с войсками до Тулы, но будучи не уверен в собственном войске, повернул вспять. Борьба за золотоордынское наследство вступила в новую фазу — экспансии Московии. В 1556 г. с помощью ногайцев Иван IV присоединил Астрахань, а в начале 1560-х гг. его крепости уже строились на Тереке. Взаимная подозрительность между крымцами и османцами, подогреваемая неудачами в борьбе с Москвой, сорвала их попытку отвоевать Астрахань в 1569 г. Опустошительные набеги крымцев и даже сожжение Москвы ханом Девлет Гереем в 1571 г. не принесли никаких политических дивидендов. Московское княжество организовало надежную оборону южных рубежей сооружением засечных черт. Для этого также Москва охотно принимала на военную службу ордынцев, в том числе и крым-цев, бежавших из Крыма вследствие усобиц. Последний поход Крыма на Москву состоялся зимой 1591 г. и закончился поражением нападавших. Договор 1593 г. между ханом Гази Гереем и царем Федором Иоанновичем о примирении знаменовал собою полную победу Москвы в соревновании за Улуг Юрт.

Несмотря на победу, Московское царство в течение всего следующего столетия имело в лице Крымского ханства сильного противника. Более того, по сложившейся традиции в османской политике отношения с северными странами находились в ведении крымских ханов. Они имели постоянные самостоятельные отношения с Московским государством, Речью Посполитой, Габсбургской империей, а также эпизодически отсылали посольства в Данию и Швецию. С возникновением государства Войска Запорожского крымские ханы установили дипломатические отношения с ним. Ханы получали ежегодную дань с Московии и Речи Посполитой, а также — по степной традиции в отношениях с подданными — дополнительно вымогали большие средства на содержание собственных посольств. Разумеется, внешняя политика Бахчисарая в целом совпадала с политикой османского двора. Она состояла в поддержании баланса сил в регионе, что, безусловно, давало преимущество подвижным и сильным крымским войскам. Совместные же действия с османскими войсками на северных рубежах империи случались редко, например, в упомянутом захвате Килии и Ак-Кермана в 1484 г., в молдавском походе 1538 г. Зато поход на Астрахань и попытку прокопать канал между Волгой и Доном в 1569 г. крымцы фактически саботировали.

Основным военным предприятием Крымского ханства были набеги на Речь Посполитую и Московское государство с целью захвата невольников. По приблизительным оценкам потери этих государств от набегов в течение трех столетий составляли несколько миллионов человек. Однако такие набеги редко преследовали политические цели. Просто во времена открытых конфликтов набеги получали законное обоснование. Османское правительство брало на себя обязательство удерживать крымцев от набегов, но ничего не предпринимало для их прекращения. Собственно, османский рынок был основным заказчиком для рабов. Невольники с Украины и в меньшей мере с более удаленных областей Московии были основным источником рабов для Османской империи с конца XV до XVII в. и, возможно, для следующего столетия тоже. С распространением оседлости в Крыму, усилением спроса на хлеб в Османской империи и вовлечением крымцев в производство хлеба для продажи, рабы стали находить применение в самом Крыму.

Во внутреннем устройстве и политике Крымское ханство оставалось обществом с архаичными монгольскими институтами. Династия Гереев сохранила традиционные обряды возведения на царство (например, выборы на курултаях, поднятие избранного хана на ковре). У хана были заместители — калга и нуреддин, назначаемые им из представителей династии. В ханстве сохранился институт карачу беев главных кланов, с которыми ханы вырабатывали совместные решения. В ханском правительстве (кориыш, диван) заседали везир (дуван, с XVIII в. каймакан), главный судья (казаскер), карачу беги. В ханстве проводились переписи населения, что свидетельствует о развитой бюрократии.

Сама территория состояла из бейликов, управлявшихся карачу-бегами и их собственными правительствами. Вне Крымского полуострова, считавшегося центральным владением, находились различные кланы, и племена татар и ногайцев. Первоначально это были кланы, объединенные в орды (Буджацкая, Едисан, Джембойлук, Едичкуль), а на Северном Кавказе — черкесы. Крымские ханы считали тех и других своими подданными. По праву верховного правителя ханы посылали к ногайцам своих военного и фискального наместников — сераскера и каймакана. Черкесы в знак своего подданства поставляли в качестве дани невольников, часть которых отправлялась ко двору султана. И ногайцы, и черкесы часто восставали, вызывая ответные карательные походы со стороны ханов. В ханстве сохранялось и традиционное степное право тёре. Мурад Герей (1678–1683) даже пытался ввести судопроизводство исключительно по нормам тёре, но в мусульманской стране, разумеется, не могло быть речи об отмене норм религиозного права шариата.

Османские султаны, в сущности, имели только две прерогативы в отношении крымских ханов — право назначать (и смещать) ханов и право призывать крымцев для участия в военных кампаниях. Османцы очень тщательно маскировали сущность обоих институтов разнообразными почетными и дорогостоящими для себя ритуалами и, таким образом, могли эффективно пользоваться этими средствами управления Крымом. Призыв к участию в османских походах крымцы получили уже в 1476 г. Тогда из-за анархии и угрозы золотоордынского вторжения крымцы не откликнулись. В первый раз они это сделали в 1484 г. во время завоевания Килии и Ак-Кермана. С 1570-х гг. крымские войска регулярно участвуют в кампаниях османцев против Персии, а начиная с «долгой» войны с Габсбургами в 1593–1606 гг. — в Венгрии.

Отказ ханов присоединяться к войнам Османов карался сурово. В 1583 г. хан Мехмед Герей II самовольно оставил Закавказье и проигнорировал приказ вернуться, переданный ему через бейлербея Кефе. Он даже сам взял Кефе в осаду. В ответ Порта организовала восстание против хана, тот был убит, а на его место возведен хан Ислам Герей. Последний отрекся от одного из двух основоположных в исламском мире символов суверенитета — хутбы. В 1637 г. султан Мурад IV даже казнил за отказ присоединиться к султанским войскам правящего хана Инайет Герея.

Султанское правительство в условиях падения авторитета султана не раз вынуждено было также прибегать к обычной для оседлых государств политике разъединения и стравливания различных группировок в Крымском ханстве для удержания его под контролем. Существование многочисленного и постоянно прибывающего с востока ногайского населения предоставляло такую возможность. В первой половине XVII в. правительство Мурада IV, играя на недовольстве ногайцев Гереями, решилось предоставить свое покровительство мурзе Кантемиру, чтобы в свою очередь использовать его силу для подавления выступления Мехмеда Герея III в 1628 г., а затем и Инайет Герея в 1637 г. Однако в целом Османы, оставляя крымским ханам на попечение свою северную границу и пребывая в зависимости от дешевого, но зачастую высокоэффективного крымского войска, позволяли крымским ханам строить самостоятельные отношения с ногайскими мигрантами, даже если те селились к западу от Днепра, т. е. формально на османской территории. Между тем приток ногайских кочевников в крымские земли, начиная с 1640-х гг. обрел черты бегства от новой волны завоевателей с востока — калмыков. Переселение в таком случае автоматически ставило ногайские кланы перед необходимостью принимать подданство Гереев. Последние, в рамках монгольской традиции отправляли прибывшим кланам двух наместников, имевших военные и гражданские полномочия — соответственно сераскера («военачальник») и каймакана. Кроме того, в селении Ханкышла к западу от Ак-Кермана находилась резиденция так называемого ялы агасы («прибрежного аги»), который был ханским наместником для всех ногаев. Итак, во второй половине XVTI в. ногаи Крымского ханства имели четыре подразделения: так называемые Большие Ногаи, Мансур-улы, т. е. ногайский клан, поселенный на Крымском полуострове, ответвление Малых Ногаев, называвшее себя Шайдак-Тамгасы, и Малые Ногаи[68]. После очередного поражения от калмыков в 1715 г. на территорию Северного Причерноморья начали накатываться волны ногайских мигрантов из Поволжья, которые принесли с собой в Северное Причерноморье свои сложившиеся имена — Едисан, Едичкуль, Джамбойлук.

В последней трети XVII в. Османское правительство, возглавляемое династией способных везирей Кёпрюлю, взяло ханов под жесткий контроль. С этого времени ханы чаще меняются на престоле и меньше пребывают у власти. Военный опыт в сочетании с лояльностью становятся главными критериями в отборе кандидатов на ханство, тогда как нераспорядительность или даже неудача становится предлогом для смещения хана, как обычного генерала. Например, эль-Хадж Селим Ге-рей четырежды занимал трон в промежутке 1670–1703 гг., Девлет Герей — дважды в период между 1600 и 1713 г., Каплан Герей — трижды в 1707–1736 гг. Фактически ханы превратились в правительственных комиссаров. Естественно, они утратили инициативу во внешней политике, и Крымское ханство превращалось в обычную провинцию империи Османов. Последняя между тем вступила в период войн со своими северными соседями — украинскими казаками, Речью Посполитой и Московским государством.

Очертания Украины

Непосредственным поводом для возмущения спокойствия на северных рубежах империи послужил конфликт между Речью Посполитой и Московским царством. Однако истинная причина его крылась в выходе на политическую арену украинского казачества в качестве самостоятельной силы. К возникновению казачества был непосредственно причастен институт военных невольников, оставшийся после монголов в виде вооруженных служебников (бояр) или в виде княжеских отрядов вооруженных слуг. Изначальная связь со степной военной и культурной традицией, закрепленная рекрутированием в ряды казачества представителей местных тюркских народов, предопределила освоение казаками присущих степнякам навыков ведения войны, экономических занятий и самоорганизации. Несмотря на копирование степных традиций, в условиях поляризации экономических интересов Украины между османским и европейским рынком казачество предпочло ориентацию на последний. Причины и проявления этого процесса еще достаточно не изучены. Однако очевидно, что занятие животноводством, земледелием и разнообразными промыслами в ответ на неограниченный спрос европейского рынка сулило достаточно привлекательное и стабильное вознаграждение. Причем такие занятия не были напрямую сопряжены с военным риском, в отличие от охоты на людей по заказу османского рынка. Так что экономическая ориентация на Львов или Киев в конечном итоге предопределяла украинизацию степного населения.

Интересным свидетельством происходящей поляризации населения степной Украины служит выход из употребления уже к середине XVI в. термина «казак» в тюркской среде и одновременное заимствование его в славянской. Пограничное население Буджака и Азака, занимавшееся грабежом окраин оседлых территорий, которые еще в конце XV в. иногда называлось «казаками», с того времени именуется османско-турецким термином «акынджи» («нападающие»). В то же время слово «казак» начинает обозначать исключительно украинское (и украинизованное) население, т. е. обретать значение этнонима.

Принадлежность украинского казачества к европейскому государству Речи Посполитой, которое также было вовлечено в военную революцию, обеспечила освоение казаками огнестрельного вооружения. Сочетание огневой мощи и живучести в условиях степи быстро превратило казаков в важную военную силу. Поэтому оно уже с начала XVI в. отличается нападениями на крымские и османские крепости Очаков, Гезлев, Азак. Основание казаками Сечи сигнализировало формирование единого командования и политической верхушки казачества, его социальных и политических идеалов.

Ни крымское, ни османское правительство поначалу не обратили серьезного внимания на потенциальную опасность казачества[69]. Характерно, что по примеру московского царя Ивана IV, польского короля Стефана Батория, старавшихся использовать казачество в своих военных целях, крымские ханы тоже идут в случае необходимости на союз с этой силой. Так поступил Мехмед Герей III с братом Шахином в 1624–1628 гг. и Инайет Герей в 1635–1637 гг., воспользовавшись силой казаков для защиты против османцев и их ногайских союзников. Османское правительство само планировало использовать казаков в войне против Венеции в 1644–1669 гг. и, собственно, шло на союзы с ними, начиная с Хмельничины в 1648 г.

Однако вступление казачества и созданного им государства Войска Запорожского под протекторат Московского царства предоставило в распоряжение последнего этот эффективный инструмент внешней политики. Едва-едва утвердившись на Украине, московское правительство мобилизует казаков на Крымские походы в 1687 и 1689 гг. Петр I захватывает с их помощью османские крепости на Днепре в 1695 г., далее Азов. Поражение Османской империи в войне со «Священной Лигой», зафиксированное Карловацким договором 1699 г., дало Петру I возможность заключить выгодный Константинопольский мир в 1700 г. По нему Россия, в частности, прекращала выплату ежегодной дани Крымскому ханству. При этом гетманская канцелярия принимает самое непосредственное участие в проведении переговоров послов Петра I в Константинополе[70].

Политическая борьба между различными группировками украинского казачества способствовала появлению многочисленных сторонников крымской и османской ориентации. Если не считать эпизодического участия казаков во внутридинастической борьбе в Крымском ханстве при упоминавшихся Мехмеде Герее III и Инайет Герее, основы этой крымско-османской ориентации в политике казачества заложил Богдан Хмельницкий, призвав союзника Ислама Герея III служить поручителем Зборовского мира 1649 г. В ходе борьбы за Украину между Речью Посполитой, Московским государством и Османской империей, разгоревшейся в результате восстания Хмельницкого, степи, принадлежавшие Османской империи, стали привлекать украинских переселенцев. Начиная с 1684 г. можно проследить освоение украинскими казаками территории от Брацлава до Днестра (между Ягорлыком и Дубоссарами), которая получила в историографии условное название «Ханской Украины». Здесь правило несколько гетманов, признанных крымскими ханами и воевавших на их стороне против Речи Посполитой за Подолию. Один из этих гетманов Петро Иваненко (Петрик) заключил двусторонний договор с Крымским ханством[71]. Высказанная в договоре формулировка о том, что территория Украины должна существовать в границах, которые для нее завоевал от ляхов «Хмельницкий с ордами», засвидетельствовала признание за Крымским ханством роли союзника казачества в его государственных амбициях. Эта идея в полную силу проявится в так называемой Конституции Украины гетмана Пилипа Орлика от 5 апреля 1710 г., которая была утверждена при его выборах в османской крепости Бендеры[72]. Несмотря на то что этот документ формально представлял только ту часть украинского казачества, которая удалилась в изгнание вместе со шведскими войсками Карла XII, он отражал мнение широких слоев казачества. Что не менее важно, этот документ получил формальное признание со стороны Османского правительства, в пользу чего свидетельствуют изданные им для П. Орлика документы конца 1711 и начала 1712 г.[73].

Едва ли случайно, что Прутский поход 1711 г., происходивший без участия казаков, которые из-за конфликта с царем оказались под протекцией хана (1709–1734), закончился унизительным поражением Петра I. Напротив, в войне 1736–1739 гг. запорожские казаки, вернувшиеся в российское подданство, помогают российской армии впервые вторгнуться на Крымский полуостров — в 1736 г. через Перекоп и в 1737 г. по Арабатской косе. По Белградскому миру, который не принес территориальных изменений, и конвенции 1741 г. Османская империя признавала Украину в составе Российской империи, причем последняя обретала право строить там крепости и распространяла на российских купцов право навигации на Черном море. Таким образом, значительная часть степей Северного Причерноморья переходила из рук османцев под контроль Российской империи.

В последующие четверть столетия османское правительство старалось стабилизировать отношения с Российской империей разными миротворческими мероприятиями в надежде остановить ее наступление на свои владения в Украине. Был устроен сухопутный кордон в 1741 г., отряжены комиссии для урегулирования пограничных конфликтов и претензий между Крымским ханством и Войском Запорожским, в Бахчисарае была открыта украинская консульская миссия (существовала до 1758 г.), а затем и российская (с нач. 1750-х гг. до 1764 г.). Одновременно османское правительство построило крепости на ханской территории (Еникале и Арабат), укрепляло крепости на Нижнем Днепре.

Однако причины, провоцировавшие конфликт, не исчезли. В ходе русско-турецкой войны 1768–1774 гг. османские войска преимущественно сосредотачивались в Подунавье — традиционный театр войны для хозяев Константинополя. Крымское ханство оборонялось главным образом собственными силами. Силы крымцев ослабляли пророссийские симпатии ногайцев. Так что в июле 1771 г. российские войска под командованием В. Долгорукого легко заняли весь полуостров, включая и османские владения провинции Кефе на Южном берегу. По условиям Кючук-Кайнарджийского мира 1774 г. Крымское ханство обретало независимость, но при этом к России отходила его территория на левом берегу Днепра. Российские войска занимали османские крепости Керчь и Еникале и оставались в Крыму.

Хан Шахин Герей в свое правление (1777–1783) попытался решительно модернизировать свое архаичное государство. Было организовано правительство в составе 12 министров, создана постоянная армия европейского образца, проведена административная реформа, упразднившая бейлики, налажен выпуск серебряной монеты. Хан планировал перенос столицы в Кефе. Часть вакфов (имущества религиозных организаций) была передана в распоряжение государства. Однако решительные европейские реформы, финансовые трудности, экономическая разруха вследствие недавней войны спровоцировали протесты подданых. Трудности прибавила депортация греческого населения в Приазовье в 1778 г., что обескровило экономику Южно-бережья Крыма. В 1781 г. восстали ногайцы, в следующем году последовал заговор двух братьев хана и восстание собственных войск — все это вынудило хана искать помощи у русских. Его власть была восстановлена, но 8 февраля 1783 г. Екатерина II издала манифест об аннексии Крымского ханства.

Этот шаг спровоцировал очередную войну 1787–1792 гг. с Османами, которая закончилась для Порты очередным поражением. По Ясскому миру к Российской империи отошло междуречье Днепра и Днестра — еще один бывший монгольский улус. Территория Буджака — крайне-западного из монгольских улусов — отойдет к Российской империи по Бухарестскому миру 1812 г.

Таким образом, все три цивилизационных ареала — лес, степь и приморье, — которые существовали на территории Украины, вошли в состав одного государства — Российской империи. Исключение составляли территории, входившие в состав империи Габсбургов. Однако вся Южная Украина с тех пор оказалась в едином политическом пространстве с лесной северной территорией, на которой начал складываться украинский этнос. Осмысление последствий этого процесса для украинской нации, так же как и для российской, начнется уже в следующем столетии, но продолжается до сих пор.

5. Украинские земли в составе Великого княжества Литовско-Русьского [74] и Речи Посполитой

Вхождение восточнославянских земель в состав Великого княжества Литовского

Начало стремительного подъема Литовского княжества приходится на времена правления Миндовга. В 1240 г. Миндовг провозгласил себя единовластным правителем Литвы, а вслед за этим начался процесс распространения власти литовского князя и на соседние славянские земли, ранее входившие в состав Киевской Руси. В годы правления Гедимина (1316–1341) к уже перешедшим под власть Литвы землям так называемой Черной Руси в районе Среднего Немана прибавились Брестская, Витебская, Пинская и Туровская земли.

Вхождение же большинства украинских земель в состав Литовского княжества выпадает на правление сына Гедимина — Ольгерда. Ольгерду, выступившему с антиордынской программой собирания русьских земель, в начале 1360-х гг. удалось овладеть Киевом, посадив там наместником своего сына Владимира Ольгердовича, частью Чернигово-Северщины, а также большей частью Переяславской земли. Осенью 1362 г. Ольгерд, при поддержке отрядов киевского и чернигово-северского боярства, дружин волынян под предводительством князя Любарта Гедиминовича и возглавляемых Кориатовичами подолян в битве под Синими Водами одержал важную победу над выделившимися из бывшего улуса Ногая и контролирующими Подолье и степные территории Северного Причерноморья Крымской, Перекопской и Джамбойлуцкой ордами. Одержанная победа позволила князю продвинуться еще глубже на юг.

Продвижение литовских князей в западном направлении встретило сопротивление со стороны Польского королевства. Вследствие этого власть сына Гедимина Люба рта, приглашенного после смерти последнего галицко-волынского князя Юрия II (Болеслава) на княжение в Галицко-Волынекое княжество, фактически распространялась лишь на волынские земли. А вся вторая половина XIV в. отмечена перманентными войнами за галицко-волынское наследие между Польшей и Литвой. Результатом же этого противостояния стало отречение Любарта от претензий на Галицию, Холмщину и Белзщину.

Чрезвычайно важные политические последствия повлекла за собой смерть Ольгерда в 1377 г. Согласно завещанию, столицу Литовского княжества Вильно, а соответственно и первенство среди литовских князей, Ольгерд передал под власть своему младшему сыну Ягайлу, матерью которому доводилась вторая жена покойного князя, тверская княжна Ульяна.

Против такой воли отца решительно выступили старшие сыновья — дети от брака с витебской княжной Марией, а также его братья. Желая укрепить свое положение внутри государства и противостоять Московскому княжеству, Ягайло вначале пошел на союз с правителем Золотой Орды Мамаем (впрочем, в последний момент избежал участия в Куликовском сражении 1380 г., где на стороне московского князя Дмитрия Ивановича воевали его братья — Андрей Полоцкий и Дмитрий-Корибут, а также сын князя Кориата (Михаила) Гедиминовича, волынский воевода Дмитро Боброк-Волынский). Немного позже, в том же 1380 г., Ягайло подписывает соглашение с Тевтонским и Ливонским орденами, что провоцирует конфликт с братом отца Кейстутом. В борьбе за власть Ягайлу удалось захватить Кейстута в плен и через подосланных слуг лишить жизни. Впрочем, это не укрепило его позиции, поскольку сыну Кейстута Витовту удалось бежать из плена и развернуть активную деятельность, направленную против великого князя.

История Украины. Научно-популярные очерки

Великий князь литовский Ольгерд. Гравюра XVII в.

История Украины. Научно-популярные очерки

Великий князь литовский Гедимин. Гравюра XVII в.

История Украины. Научно-популярные очерки

Луцк. Малый замок Любарта Гедиминовича. Гравюра конца XIX в.


В поисках союзников, Ягайло делает попытку кардинального изменения внешней политики княжества. В 1383–1384 гг. налаживает отношения с московским князем Дмитрием Ивановичем Донским, отчетливо демонстрировавшим в то время намерения добиться независимости от Орды. С целью укрепления союза с Москвой Ягайло должен был жениться на дочери московского князя Софье, сам принять христианство по православному обряду и склонить к православию своих подданных.

И если военно-политическая слагаемая сближения с Москвой не встречала активного оппонирования со стороны литовской элиты, то вопросы конфессиональной трансформации Литвы вызывали серьезные возражения. Во-первых, литовская элита опасалась существенного усиления позиций в государстве православной русьской знати. Во-вторых, принятие Литвой православия предоставляло бы удобный идеологический инструмент для усиления давления со стороны Тевтонского и Ливонского орденов и осложняло бы поиск союзников среди католических дворов Европы. В-третьих, сближение с Москвой осложняло отношения Литвы с Золотой Ордой.

Кроме того, у Ягайлы вырисовалась неплохая перспектива решения существующих проблем и посредством налаживания союзных отношений с Польским королевством. Ведь в Польше после смерти Казимира III в 1370 г. пресеклась по мужской линии династия Пястов и после нескольких лет междоусобиц в начале 80-х гг. трон унаследовала внучка Казимира III Ядвига. Королева, согласно существующим в Польском королевстве традициям, могла царствовать, но не править. Брак же Ядвиги с Ягайлом позволял не только решить проблему правления в Польше, но и объединить усилия обоюдно заинтересованных сторон в организации противодействия натиску немецких рыцарей.

Польско-литовский союз в форме личной унии был провозглашен в Кревском замке (на Беларуси) летом 1385 г. Согласно с унийными соглашениями Ягайло, оставаясь великим князем литовским, получал приглашения на польский престол. Условиями реализации унии выступали женитьба на Ядвиге, принятие им христианства по римско-католическому обряду и приведение к католичеству некрещеного населения Литвы, а также возвращение собственными силами территорий, утерянных ранее Польшей и Литвой.

Политической реальностью уния 1385 г. стала в начале следующего года. Тогда состоялись крещение Ягайлы (с этой поры принявшего христианское имя Владислав), его венчание с Ядвигой и, наконец, коронация. Однако реального объединения государств не произошло. Великое княжество Литовское продолжало автономно существовать и далее, сохраняя обособленность социально-политических институтов. Более того, сразу же после провозглашения Кревской унии в оппозицию к ней стал полоцкий князь Андрей Ольгердович, считавший, что принявший католичество Ягайло не может претендовать на власть над православным населением Литвы и Руси. К весне 1387 г. Ягайлу удалось подавить выступления оппонента. Впрочем, это не спасло положение, поскольку на рубеже 80-90-х гг. против унии выступила знать Литвы и Черной Руси, которую возглавил сын убитого Ягайлом в соперничестве за великокняжеский стол Кейстута Гедиминовича — Витовт.

Поражения 1390 г. вынудили Витовта бежать в Пруссию. Однако военный союз, подписанный с Орденом, позволил взять убедительный реванш. Летом 1392 г. состоялось тайное соглашение Витовта с Ягайлом, предусматривающее отказ первого от услуг рыцарей и уничтожение их замков в Литве взамен возвращения ему всех территорий, которыми владел его отец Кейстут, и провозглашение его пожизненным правителем Литвы и Руси под патронатом Ягайлы. Но сути, статус Витовта соответствовал статусу королевского наместника. Однако соглашения 1392 г. он рассматривал всего лишь как тактический шаг, позволяющий укрепить свою власть. Уже в следующем году Витовт провозгласил себя полновластным великим князем литовским под номинальной зависимостью от польского короля. Одновременно он последовательно укреплял внутреннюю консолидацию княжества. Преодолевая сепаратистские тенденции региональной знати, Витовт лишил власти Федора Любартовича на Волыни, Владимира Ольгердовича — в Киевской земле, Дмитра-Корибута Ольгердовича — на Чернигово-Северщине, Федора Кориатовича — на Подолье. На место полусамостоятельных князей были определены целиком зависимые от великокняжеской власти наместники.

История Украины. Научно-популярные очерки

Владислав II Ягайло. Портрет работы Я. Матейко. XIX в.

В 1398 г. Витовт предпринял попытку полного освобождения от зависимости польского короля, подписав с этой целью тайное соглашение с Тевтонским орденом. Одновременно великий князь начинает весьма рискованную игру, направленную на достижение гегемонии Великого княжества за счет усиления своих позиций в Золотой Орде. Инструментом этой политики Витовт избрал экс-хана Тохтамыша. В том же 1398 г. Тохтамыш специальным ярлыком от имени Золотой Орды формально отрекся от прав собственности на украинские земли, уступая их правителю Великого княжества. Взамен Витовт брал на себя обязательства помочь союзнику вернуть свою власть в Орде, а тот — после ретронизации поддержать усилия великого князя в борьбе с Великим Московским княжеством. Когда условия соглашения стали широко известными, Витовт оказался в международной изоляции. А его отказ выдать Орде Тохтамыша спровоцировал поход хана Тимур-Кутлука на украинские земли. Дожидаясь подхода с Крыма войск эмира Едигея (последнего объединителя Орды в 1397–1410 гг.), Тимур-Кутлук вступил в переговоры с великим князем, однако тот требовал признания его верховной власти над Ордой, ежегодной выплаты дани и даже печатания на ордынских монетах «символов» Витовта. В битве на р. Ворскла, состоявшейся 12 августа 1399 г., Витовт потерпел сокрушительное поражение. Десятки тысяч представителей боярских и княжеских родов с украинских, белорусских и литовских земель сложили головы, что весьма заметно ослабило военно-политический потенциал Великого княжества. Все это в комплексе и вынудило великого князя отказаться от своих амбициозных планов и предпринять шаги по укреплению отношений с Польской Короной. В январе 1401 г. состоялось подписание Виленско-радомского договора, согласно которому Витовт получил титул великого князя, а Ягайло — верховного князя. Кроме того, предусматривалось, что после смерти Витовта начнется реализация постановлений Кревской унии.

История Украины. Научно-популярные очерки

Великий князь литовский Витовт. Гравюра XVI в.

Впрочем, новое укрепление позиций великого князя литовского, ставшее очевидным после его триумфа в битве народов против немецких рыцарей под Грюнвальдом 1410 г., позволило пересмотреть ограничительные постановления договоров, подписанных с польским королем. Согласно положениям Городельской унии 1413 г. Ягайло признавал право Великого княжества на политическую автономию и после смерти Витовта. Единственным ее ограничением выступало требование согласовывать с польским королем кандидатуру преемника великого князя (впрочем, для польской стороны также было обязательным такое согласование при избрании на польское королевство). С целью сближения Польши и Литвы на территории последней создавались на польский манер два воеводства — Виленское и Трокайское, а знатные литовские роды допускались к польским шляхетским гербам. Знать получала право свободного распоряжения своими вотчинами.

Унийные документы 1413 г. содержали в себе и ряд дискриминационных положений, реализация которых неизбежно влекла за собой рост сепаратистских настроений на Руси. В частности, к участию в державной раде, а также в управлении воеводствами и каштеляниями допускались только католики. Право свободного распоряжения вотчинами также содержало в себе конфессиональный признак. Следует отметить, что в согласовании положений унии 1413 г. православные князья Руси участия не принимали. Следовательно, и ее положения не получали здесь своего распространения.

Заложенные в Городельской унии противоречия громко заявили о себе уже после смерти Витовта в 1430 г. Вопреки предыдущим договоренностям литовская и русьская знать Великого княжества, выбирая преемника Витовта, проигнорировала мнение короля Ягайла и на свое усмотрение избрала великим князем Свидригайло Ольгердовича. Несмотря на явное нарушение предыдущих соглашений, а также стойкую репутацию Свидригайлы Ольгердовича как правителя авантюрного склада, польский король был вынужден согласиться с таким решением. Причиной тому была не только боязнь Ягайла обострить отношение с местной элитой, но и собственный политический расчет — нежелание создавать прецедент прямого наследования княжения близким родственником Витовта, ведь наиболее реальным соперником Свидригайлы являлся младший брат покойного Сигизмунд Кейстутович. Однако, как показало дальнейшее развитие событий, поданный Ягайлом сигнал к примирению сторон не привел к затуханию конфликта.

Когда польские войска в 1430 г. вошли на земли Западного Подолья, которые длительное время были яблоком раздора между Польшей и Литвой, войска Свидригайлы блокировали короля Ягайло в Вильно. Летом следующего года вооруженный конфликт переместился на Волынь. Учитывая то обстоятельство, что на Волыни Свидригайло пользовался широкой поддержкой местного населения, а также ту скорость, с которой он сумел мобилизовать на помощь немцев, татар и валахов, шансы польского короля на успех были незначительными. Ягайло был вынужден предложить компромиссный вариант — перемирие и мораторий на разрешение территориальных споров.

Наиболее высоким авторитетом Свидригайло пользовался на Волыни. Ведь находясь еще в оппозиции к Витовту, князь выступал за сохранение за отдельными частями княжества их традиционного устройства и автономии. Будучи вынужденным после подписания Кревской унии под давлением брата — короля Ягайла — перейти из православия в католицизм, Свидригайло тем не менее в своей политике делал ставку на православных русинов. После избрания на великокняжеский стол он последовательно игнорировал постановления Городельской унии об исключительных правах католиков на занятие высших государственных и воеводских должностей.

Обратной стороной роста популярности Свидригайлы среди русинов стала консолидация оппозиционных настроений по отношению к нему в среде католиков Великого княжества Литовско-Русьского. Готовясь к решающей схватке с польским королем, он сделал попытку войти в союз с императором Священной Римской империи, а также великим магистром Тевтонского ордена, татарами, молдавским господарем. Это еще более катализировало оппозиционные настроения литовской знати, в среде которой вызрел заговор. В ночь на 1 сентября 1432 г. стародубский князь Сигизмунд Кейстутович вместе с Симоном Голынанским совершили нападение на резиденцию великого князя в Ошмянах. И хотя Свидригайлу удалось вырваться из рук заговорщиков, власть перешла к его противнику — Сигизмунду Кейстутовичу. Полномочия нового великого князя сразу же были признаны населением Вильно, Ковно, Троков, Городни. Напротив, Русь осталась верной Свидригайлу. В результате Великое княжество Литовско-Русьское было ввергнуто в гражданскую войну.

История Украины. Научно-популярные очерки

Великий князь литовский Сигизмунд Кейстутович. Гравюра XVI в.

Война с переменным успехом тянулась до 1440 г. Важной политической победой Сигизмунда, ограничивающей социальную опору его оппонента, стало издание привилегий 1434 г. — документа, который фактически уравнял в правах православных русинов и католиков-литовцев. Пытаясь перехватить инициативу, Свидригайло делает попытку внедрить церковную унию, чтобы тем самым расчистить себе путь для поиска союзников в Европе. Однако эти его действия не находят понимания среди православных.

Сокрушительное же поражение Свидригайлы в битве на реке Швянти (Святой) 1 сентября 1435 г. окончательно лишает его стратегической инициативы. Земли и области одна за другой переходили на сторону Сигизмунда. Нод властью Свидригайлы оставались только Киевщина, Чернигово-Северщина и Волынь. Определенные надежды на реванш предоставила ему смерть от рук заговорщиков великого князя Сигизмунда Кейстутовича в 1440 г. Кроме Свидригайлы на вакантный великокняжеский стол претендовали также сын покойного великого князя Михалко и польский король Владислав Варненчик (сын Ягайла и Ядвиги).

История Украины. Научно-популярные очерки

Владислав III Варненчик. Гравюра XVI в.

Однако, вопреки ранее подписанным между Литвой и Польшей соглашениям, высший совещательный орган Великого княжества — паны-рада — без согласования со своим сувереном, польским королем, избрал великимкнязем его младшего брата — 13-лет-него Казимира Ягайловича. Этим самым, по сути, была расторгнута существовавшая ранее персональная уния княжества с Короной Польской.

Избрание Казимира Ягеллончика (Ягеллона) великим князем не принесло мир в отношения Литвы и Руси. Напротив, во всем княжестве усилились центробежные движения, и тон этому процессу задает сепаратистски настроенная Волынь. Для того чтобы успокоить ситуацию, окружение короля делает ряд уступок. В частности, от имени великого князя выдаются привилегии, гарантирующие сохранение местных областных традиций и автономных прав. В контексте реализации нового политического курса за Свидригайлом признается номинальный титул великого князя с уделом в Волынской земле. Управление Киевской землей, отобранное еще Витовтом от Владимира Ольгердовича, возвращается его младшему сыну Олельку.

В результате принятия компромиссных решений длительная череда конфликтов и вооруженных противостояний сменяется стабилизацией.

Политическое и социальное устройство Великого княжества Литовско-Русьского

Великое княжество являло собой огромное — протянувшееся от Балтийского на севере до Черного моря на юге — полиэтническое государство. Около 9/10 населения страны составляли православные русины — украинцы и белорусы. На основе их государственных и правовых традиций сформировались основы государственности Великого княжества. А русский деловой язык становится официальным языком на территории государства.

История Украины. Научно-популярные очерки

Казимир IV Ягеллончик. Гравюра XVI в.

По своему политико-административному устройству Великое княжество представляло собой федерацию земель-княжеств. В непосредственном управлении великого князя пребывали только его вотчинные земли в Литве и на части Беларуси. Остальные находились в управлении князей, которые пребывали в вассальной зависимости от великого князя или же управлялись наместниками последнего.

Управление русьскими землями находилось в руках Гедиминовичей, в частности наследников князя Ольгерда. Владимир Ольгердович княжил в Киеве, Дмитрий-Корибут Ольгердович — на Чернигово-Северщине, Кориатовичи, племянники Ольгерда, — на Подолье, Любарт, брат Ольгерда, и его сын Федор — на Волыни. Сменившие Рюриковичей Гедиминовичи очень быстро нашли поддержку у местной знати, чему способствовало их толерантное отношение к местным законам и порядкам, сохранение которых гарантировалось специальными соглашениями — рядами. Удельные князья лишь номинально признавали верховенство великого князя. Убедительной иллюстрацией их политической самостоятельности являлся, например, факт чеканки киевским князем Владимиром Ольгердовичем собственной монеты или же его официальный титул «С Божьей ласки князь Киевский».

Направленная на централизацию власти деятельность князя Витовта серьезно пошатнула автономию русьских княжеств. Однако уже реформы Казимира Ягеллончика предоставили русьской знати шанс для ее реанимации. Вместе с тем, выборы продемонстрировали русьской аристократии нереальность ее планов доминировать в Вильно. Вследствие этого, знать Украины-Руси берет курс на самоизоляцию и укрепление автономной местной власти. Таким образом, в годы княжения Свидригайлы, уже в качестве пожизненного номинального великого князя, на Волыни формируется уникальный региональный комплекс властных и социально-экономических отношений, базированный на наличии крупных, экстерриториальных княжеских владений Острожских, Збаражских, Вишневецких, Корецких, Четвертинских, Чарторыйских, Сангушек.

Настоящий ренессанс Киевского княжества наблюдается с момента возвращения в 1440 г. законной вотчины Владимира Ольгердович а его сыну Олельку. В годы княжения последнего и особенно его сына Семена Олельковича (правил с 1455 г.) Киевская земля переживает времена политического, экономического и культурного подъема. Власть киевского князя распространяется не только на Киевщину и Заднепровье, но и Восточное Подолье. Интенсивными темпами происходит хозяйственная колонизация юго-восточных земель. Усилиями княжеской власти укрепляются порубежные замки — Черкассы, Канев, Звенигород, Любеч, Остер, призванные защитить русьские земли от набегов кочевников. Успешно функционируют административная, судовая и фискальная ветви власти, полностью сориентированные не на Вильно, а на Киев.

Современники обращают внимание на духовно-культурный подъем Киевской земли. Как Владимир Ольгердович, так и его сын, а особенно внук, покровительствуют православной церкви. Семен Олелькович отстраивает разоренную Батыем Успенскую церковь Киево-Печерского монастыря. Монастырь становится родовой усыпальницей Ольгердовичей. При княжеском дворе функционирует научный кружок, члены которого по заказу Семена Олельковича занимаются переводами сочинений византийских, арабских, еврейских авторов, как религиозного, так и светского содержания.

Довольно весомое положение Ольгердовичей в иерархии старшинства Гедиминовичей позволяет князю Олельку претендовать на великокняжеский стол после гибели Сигизмунда Кейстутовича. Равно как и его сыну от брака с дочерью великого князя московского Анастасией (внучкой Дмитрия Донского) Семену выдвигать свою кандидатуру во время обсуждения вопроса о детронизации Казимира Ягеллончика в 1456 и 1461 гг. Впрочем, преждевременная смерть Семена Олельковича в 1470 г. позволяет Вильно, игнорируя претензия на княжеский стол в Киеве младшего брата усопшего Михаила и малолетнего сына Владимира, направить в Киев своего наместника, с тем чтобы «на Киеве князи пересташа быти»[75].

Общеевропейские тенденции централизации власти и унификации государственного устройства оказывают определенное влияние и на политическое развитие Великого княжества Литовско-Русьского. Еще со времен Витовта здесь происходит формирование высшего государственного аппарата, появляются уряды (государственные должности) господарского и земского маршалка, писаря, канцлера, подчашего и подскарбия, немного позже — гетмана, хорунжего, мечника, подстолия. Вначале лица, занимающие эти должности, выступают в качестве исполнителей воли князя, а с течением времени трансформируются в самостоятельные институты власти.

Верховную же власть в государстве представлял великий князь, или господарь. Господарская власть формально имела неограниченный характер. Однако в условиях существования целого ряда автономных княжеств нередко верховная власть великого князя на определенных территориях носила номинальный характер. Определенным ее ограничением в центре являлась также деятельность при великом князе совещательного княжеского совета (паны-рада или радные паны). В его состав входили представители центральной власти, а также воеводы, каштеляны, некоторые старосты и маршалки, католические бискупы. На рассмотрение совета, как правило, выносились наиболее важные вопросы внешней политики, организации обороны, избрания великого князя и назначения на высшие государственные должности.

Наиболее важные и не терпящие отлагательства вопросы рассматривались на заседании так называемой старшей, или передней, княжеской рады. В ее состав входили виленский бискуп, воевода и каштелян, а также Троцкий воевода и каштелян (именно эти пять персон на заседании княжеского совета сидели на передней скамье — отсюда и второе название института). В течение всего XV в. значение института радных панов неизменно усиливалось, соответственно суживались прерогативы великокняжеской власти.

Серьезным ограничением власти великого князя был институт сословной шляхетской демократии — сейм (первый валь-ный сейм Великого княжества Литовско-Русьского был созван в 1492 г.). Первоначально его прерогативы ограничивались решением вопросов избрания великого князя и внутреннего устройства государства. Однако под влиянием развития польской сословной демократии в деятельности сейма Великого княжества приоритетное значение приобрели вопросы внешней политики и организации обороны.

Успешное функционирование органов шляхетской демократии было невозможным без дальнейшей консолидации господствующего сословия. Первыми еще во времена Витовта в замкнутую социальную группу выделились бояры-шляхта, которых великий князь использовал в борьбе с сепаратистскими тенденциями в среде удельных князей. Важную роль в процессе укрепления позиций бояр сыграли постановления Городельской унии 1413 г., согласно которым нобилитацию (процесс отношения к разряду знати, аристократии), гербы и шляхетские привилегии получили представители полусотни крупных землевладельцев-католиков. С целью расширения своей социальной опоры в 1440 г. великокняжеская власть нобилитировала служилый люд Драгичинской земли и Подляшья. В 1443 г. шляхетские права, ранее принадлежавшие исключительно католикам, были распространены и на православную аристократию Руси. Важной предпосылкой дальнейшей консолидации литовской и русьской элиты становится издание великокняжеского привилея 1447 г., документа, гарантирующего права нобилитета: князьям, панам и боярам, вне зависимости от их вероисповедания. Согласно этому акту нобилитет получал гарантии внесудебной неприкосновенности, неотчуждаемости наследственных вотчин. Также конституировалось право свободного выезда за границу, патримонального суда над крестьянами и мещанами, жившими на их землях, и т. д.

Вместе с тем, как уже отмечалось ранее, на Волыни местной аристократии удалось законсервировать доминирование княжеского сословия как в экономической, так и политической жизни. Представители княжеских родов признавали свою вассальную зависимость от великого князя, но вместе с тем проводили независимую внутреннюю политику на подвластных им землях, организовывая на свое усмотрение администрирование, финансовую деятельность, судопроизводство, и даже — военное дело. Каждый княжеский род имел разветвленную сеть вассально зависимых слуг-ленников, которые владели землей на условиях несения князю военной или административной службы. А кроме того, под их контролем, а нередко и под патронатом, пребывали паны, владевшие поместьями на основе наследственного права. Нередко пребывающие под княжеским патронатом паны имели собственных клиентов из числа мелких бояр-шляхтичей. В результате формировалась разветвленная и многоступенчатая социальная иерархия.

Характерно, что авторитет княжеских родов основывался не только на их экономическом и политическом могуществе, но также имел определенный идейный подтекст, нередко граничивший с практикой сакрализации княжеской власти. Весьма характерна в этой связи подпись В. К. Острожского «С Божьей ласки князь на Волыни».

Картина социальной стратификации элитной группы Волыни в общих чертах повторялась на Киевщине и Подолье. Правда, здесь менее заметно было доминирование княжеской аристократии, хотя со временем и эти регионы Руси подпали под их влияние. Кроме того, специфика пограничья предопределяла наличие между нобилитетом и зависимыми слоями населения промежуточных групп, по сути полушляхетского сословия, так называемых конных слуг, которые за исполнение службы по охране замков, несения пограничной службы, выполнения курьерских обязанностей и т. и. жаловались определенными шляхетскими привилеями. С целью размежевания шляхты и полушляхты, а также для перекрытия доступа простолюдинов в среду нобилитета — различали бояр-рыцарей, которые несли воинскую службу и владели землей с деда-прадеда, так называемых земян, и так называемых панцирных бояр, или конных слуг, владеющих землей за исполнение обязанностей вооруженной службы.

1492 годом датируется первое письменное сообщение о казаках-христианах, которые в гирле Днепра атаковали турецкое судно. Под следующим годом — штурм татарской крепости Ези. С образованием Крымского ханства и расширением границ татарских набегов на христианские земли казачество становится важным персонажем истории развития сложных взаимодействий христианского и мусульманского миров.

Особенно бурно численность казачества возрастает в первые десятилетия ХУ1 в., когда среди товарищества встречается немало представителей известных шляхетских фамилий, влиятельных администраторов — О. Дашкович, П. Лянцкоронский, В. Претвич, Б. Корецкий, Ю. Язловецкий, С. Пронский. Будучи южноукраинскими старостами, они активно использовали энергию казачества в укреплении южных границ, привнося элемент организованности в жизнь казаческих ватаг. Именно в среде этих администраторов впервые созрела идея создания регулярной пограничной службы казачества, которой, впрочем, из-за скудости казны не суждено было реализоваться.

Дальнейшая консолидация господствующего сословия и возрастание его власти неминуемо сказывались на умалении прав зависимого населения. В XV в. в правовом отношении крестьянство Беликого княжества Литовско-Русьского делилось на две большие группы: погожих, т. е. имевших право перехода, и непогожих — прикрепленных к земле. Следует отметить, что пик активности по внедрению внеэкономической эксплуатации сельского населения пришелся уже на XVI в., однако начало прикрепления его к земле было заложено привилеем Казимира Ягеллончика 1447 г., которым запрещалось принимать ойчистого крестьянина на чужие господарские дворы. В категорию последних попадали погожие крестьяне, отсидевшие на землях одного пана длительное время.

Доминирование княжеских родов в государственной жизни Великого княжества закреплял принятый на сейме 1528/29 г. Первый Литовский статут. Правовой кодекс систематизировал положения Русской Правды, а также юридические понятия римского права, ряд положений чешских, немецких и польских сводов, кроме того, фиксировал бытующие местные нормы «звычаевого» права. Статут одновременно и конституировал устройство государства, и разрабатывал нормы гражданского и уголовного права; был пронизан духом новаторских ренессансных политико-правовых идей, устанавливал одинаковую ответственность перед законом, декларировал равность в суде представителей разных этносов и религий, внедрял институт адвокатуры, провозглашал принцип персональной ответственности. Отдельные статьи кодекса гарантировали права непривилегированных слоев населения.

Принятие Статута вводило государство в число наиболее развитых в правовом отношении стран Европы. Хотя закрепление норм, консервирующих доминирование в государственной жизни княжеских и великопанских родов за счет уменьшения роли более широких слоев нобилитета, существенно ослабляло его значение как правового кодекса, призванного консолидировать государство.

Западноукраинские земли в составе Короны Польской

Первая попытка включения западноукраинских земель под власть польского короля датируется моментом смерти последнего самостоятельного галицко-волынского князя Юрия II (Болеслава Тройденовича) в 1340 г. Уже через несколько дней после этого трагического события король Казимир III ввел свои войска во Львов. Однако, встретив сопротивление местного населения, был вынужден оставить город. После этого русьская знать пригласила на княжение сына князя Гедимина Любарта. Впрочем, власть последнего не выходила за границы Волыни, а управление Галицкими землями сосредоточилось в руках группы бояр во главе с ближайшим помощником Юрия II Дмитрием Дедьком. Только со второй половины 40-х гг. польскому королю удается распространить свое влияние сначала на Сяноцкую землю, позже — на Львов, Белз, Холм, Берестя и Владимир. В конце 70-х гг. Любарт был вынужден отречься в пользу польского короля от претензий на Галичину, Холмщину и Белзщину.

Немаловажную роль в победе поляков сыграл военный альянс с венгерским королем Лайошем Великим, который в 1370 г. одновременно занял и польский трон, объединив личной унией государства. После смерти короля уния распалась, а Галицкая земля и Западное Подолье на правах автономной единицы — как персональный домен королевы Ядвиги (дочери Лайоша Великого) были включены в пределы Польской Короны.

Начало инкорпорации земель в состав Короны положил Владислав-Ягайло. В 1434 г. король образовал Русьское и Подольское, позже Белзское воеводства. Местное рыцарство получило освобождение от несения различных повинностей и служб в пользу короля и его администрации, кроме как военной, а также приобрело право формирования органов шляхетского самоуправления, земского сословного суда и т. п. Постановления сейма 1501 г. ограничили судовые прерогативы королевской власти, одновременно расширив прерогативы совета сенаторов и посольской избы (палаты представителей) в управлении государством. Конституция 1505 г. гарантировала посольской избе исключительное право в формировании законов государства. Состав палаты представителей формировался выборами на земских сеймиках. На западноукраинских землях функционировало пять земских сеймиков: в Судовой Вишне, Холме, Белзе, Теребовле и Каменце-Подольском.

Время правления Сигизмунда I Старого и Сигизмунда Августа, охватывающее почти весь XVI век — с 1506 по 1572 г., — по праву считают «золотым веком» шляхетской демократии в Польском государстве. Шляхта, боровшаяся за контроль над деятельностью королевской власти, достигла внушительных результатов в разделении с монархом ответственности по распределению земельного фонда, определению направлений развития внешней и внутренней политики, способов наполнения казны и статей распределения финансовых средств, назначению на высшие государственные должности.

Обладание возможностью реально влиять на политические процессы в государстве возвышало шляхетский социум Короны Польской как в собственных глазах, так и в восприятии соседей. Формирование политической нации притупляло этнические и региональные различия русьской шляхты, порождало феномен раздвоенности идентичности, когда шляхтич в этническом плане осознавал себя человеком «русьского племени», а в политическом — представителем «польской нации».

История Украины. Научно-популярные очерки

Сигизмунд I Старый. Портрет работы Я. Матейко. XIX в.

Литовско-московское соперничество

Наличие на карте Европы двух наследниц Киевской Руси-Литовской и Московской Руси — неминуемо ставило на повестку дня международных отношений вопрос о праве на ее земли и ее историю как идеологической предпосылки экспансии.

Пик влияния в регионе Литовской Руси выпадает на годы княжения Витовта. В 1420-х гг. тверские и рязанские Рюриковичи пребывали с ним в союзе, а в сфере его политического влияния находились Крымская и Заволжская орда, Московское княжество, Псков и Новгород. Наследник Витовта, Казимир Ягайлович, заключив соглашения с Псковом, Новгородом и Тверью, подтвердил претензии Великого княжества на Востоке. Впрочем, усиление натиска со стороны крымских татар, побуждаемых правителем Жамойтии Михаилом Сигизмундовичем, претендовавшим на возвращение всего наследства Кейстутовичей, угроза со стороны Тевтонского ордена — все это вместе вынуждало Казимира пойти на уступки Москве. В 1449 г. он подписал с внуком Витовта великим московским князем Василием Темным соглашение о разграничении сфер влияния. Согласно договору Москва обязывалась не вмешиваться в смоленские дела, а Вильно — не вступаться за Новгород, Псков, Ржев. Стороны договаривались также не принимать князей-перебежчиков. Для Великого княжества Литовско-Русьского договор 1449 г. стал поворотным моментом в его восточной политике. Вильно отказывалось от активности в этом направлении и, по сути, развязывало руки Москве. Кроме того, пассивность Великого княжества на Востоке ослабляла позиции его давнего союзника — Золотой Орды, благодаря чему в 1480 г. Московская держава сумела окончательно сбросить зависимость от Сарая.

Затухание активности Великого княжества Литовско-Русьского, совпавшее с возрастанием могущества Великого княжества Московского, привело к неизбежным территориальным потерям. Уже в 1478 г. великий московский князь Иван III, принявший титул «государя всея Руси», потребовал от Казимира Ягеллончика передачи ему Полоцка, Витебска, Смоленска и других городов княжества, рассматривая их в качестве утраченного древнерусского наследия. С конца 80-х гг. московские ратные люди без оглашения войны начинают планомерно вторгаться в «литовские» города, которые великокняжеская власть не спешит защищать. Открытую войну за «вотчину» Москва начинает после смерти Казимира Ягеллончика в 1492 г.

Особый колорит этой войне придает то обстоятельство, что на порубежных с Москвой землях Великого княжества было немало князей-перебежчиков из династии Рюриковичей. Мелкие княжества Чернигово-Северщины, возглавляемые представителями давних родов Воротинских, Верейских, Щемячичей, Можайских, имели в пределах Великого княжества Литовско-Русьского по сути статус полусамостоятельных княжеств.

Сохранение верности великому князю литовскому обуславливалось предоставлением им военной защиты. Когда такой защиты не последовало, а давление со стороны Москвы усилилось, Рюриковичи один за другим признали верховенство великого московского князя. В результате этого земли в верховьях Оки и значительная часть Чернигово-Северщины перешли под власть Ивана III.

Для того чтобы сдержать давление со стороны Московского княжества, литовский князь Александр Казимирович идет на серьезные уступки Ивану III. В частности, в 1494 г. он инициирует династический брак с дочерью великого московского князя, признает за Иваном III титул «государя всея Руси», заключает с ним мирный договор, закрепляющий за Москвой территориальные приобретения. Вместе с тем Александр стремится создать антимосковскую коалицию в составе Литвы, Польши и Заволжской орды, а также консолидировать подданных внутри страны, внедрив церковную унию католиков и православных.

Впрочем, последнее обстоятельство провоцирует конфликт с православной знатью княжества, используя который, весной 1500 г. Иван III вводит войска на земли Чернигово-Северщины. Учитывая, что союзник московского князя хан Менгли Герей разбил заволжского хана Шах-Ахмата (союзника Александра Казимировича), после чего вторгся в пределы Волыни и Берестейщины, шансы Вильно противостоять Ивану III были незначительными. В течение нескольких месяцев власть великого князя московского признали жители Серпейска, Путивля, Стародуба, Любеча, Гомеля, Новгород-Северского, Рильска. Новые территориальные приобретения Москвы закрепило перемирие 1503 г.

Перемирие было подписано на шесть лет, однако вопрос о его пересмотре встал уже в 1506 г., когда после смерти Александра Казимировича великокняжеский стол занял его брат Сигизмунд I. Именно он выдвинул великому князю московскому Василию ІІІ Ивановичу ультимативное требование вернуть захваченные прежде земли. Москва отклонила ультиматум, и с весны 1508 г. Вильно начал подготовку к войне. Впрочем, Василию Ивановичу удалось опередить противника и первому выступить в поход против неприятеля.

К тому же на Киевщине против Сигизмунда I поднимает восстание влиятельный аристократ, маршалок двора Александра Казимировича князь Михаил Глинский. Потомок татарского рода Мамаевичей, Глинский был богат, по-европейски образован, служил при дворе императора Максимилиана. В 1506 г. он одержал первую серьезную победу княжества над Крымской ордой. После смерти Александра Казимировича безуспешно претендовал на великокняжеский стол.

Опорой Глинскому служил чрезвычайно разветвленный родовой клан. Один из его братьев получил должность воеводы киевского, другой — воеводы берестейского, целая армия клиентов князя была рассажена на важных государственных должностях. С целью расширения круга своих приверженцев Глинский обещал киевскому боярству восстановить удельное Киевское княжество.

Восставшим удается овладеть Мозырем, Клецком, осадить Житомир и Овруч. Впрочем, развить успехи князю не удается, поскольку его действия не находят поддержки у боярства Волыни и Центральной Беларуси. Напротив, представитель могущественного волынского клана князей Острожских, великий гетман литовский Константин Иванович, мобилизировав собственных клиентов, успешно противостоит Глинскому. В мае 1508 г. Глинский приносит присягу верности великому московскому князю, и к нему на помощь приходят московские ратники во главе с еще одним перебежчиком — князем Василием Щемячичем. Общими усилиями они стремятся овладеть Минском, Оршей, Друцком, Новогрудком. Однако князю Острожскому во главе литовского шляхетского ополчения и польских войск удается выбить неприятеля за границы княжества. Терпят поражения и призванные Глинским на помощь крымские татары. Впрочем, подписанный в сентябре между Вильно и Москвой «вечный мир» для Литвы носил пораженческий характер. За Василием III признавалось право на владение землями, приобретенными его отцом; клан Глинских, а также их клиенты получали право свободного выхода на земли, подвластные великому князю московскому.

Очередной вооруженный конфликт между Литвой и Москвой за русьские земли вспыхнул осенью 1512 г., когда Василий III, заручившись поддержкой великого магистра Тевтонского ордена и немецкого императора, а также уверив в своих дружеских намерениях крымского хана, начал наступление на Смоленские земли Великого княжества Литовского. Осада Смоленска продолжалась шесть недель, но результата не принесла. Удалось только разорить окрестности Минска, Орши, Киева. Попытка овладеть Смоленской крепостью была возобновлена в следующем году. Однако, простояв под стенами четыре недели и обрушив на Смоленск артиллерийский шквал, великий князь московский был вынужден вновь отступить. И только летом 1514 г. московское войско, оснащенное большим количеством тяжелых артиллерийских орудий, сумело наконец вынудить защитников города к капитуляции. Василий Ш пытался развить успех наступлением в глубь литовской территории. Однако в генеральной битве под Оршей 8 сентября 1514 г. одержать победу выпало великому гетману литовскому князю Острожскому.

Окончательно же отказаться от активной политики на западном направлении Василия III вынудило осложнение отношений с крымским ханом, вызванное соперничеством за влияние на Казанское и Астраханское ханства. В сентябре 1522 г. между Вильно и Москвой было подписано перемирие.

Отошедшие от Вильно к Москве удельные княжества некоторое время сохраняли свою автономию. Однако четко обозначившаяся тенденция к централизации Московского государства шансов на длительную консервацию такого состояния не оставляла. После смерти князя Василия Семеновича в 1518 г. непосредственно в состав Великого княжества Московского было включено Стародубское княжество. В 1523 г. подобная же участь ожидала и Новгород-Северское княжество, отобранное у Василия Щемячича. Еще в 1514 г. по обвинению в измене был арестован и брошен в тюрьму Михаил Глинский.

Из-за спора о территориальной принадлежности Смоленска и Чернигово-Северщины «вечный мир» между Москвой и Вильно заключить так и не удалось. Во время очередной вспышки конфликта литовскому войску в августе 1535 г. удалось овладеть Стародубом, и в подписанном двумя годами позже перемирии московское руководство вынуждено было уступить Любеч и Гомель.

Вхождение украинских земель в состав Речи Посполитой

Новый мощный импульс к эскалации конфликта между Москвой и Вильно ситуация получает с момента реанимации в конце 50-х гг. Иваном IV Васильевичем (Грозным) курса своего деда Ивана III на обеспечение государству выхода к Балтийскому морю. В контексте решения этой задачи в начале 1558 г. первый российский царь начинает войну со своим бывшим союзником Ливонским орденом.

Уже к середине года царские войска стояли на берегу Балтики, а орден разваливался на отдельные образования. Впрочем, великий магистр Ордена, добровольно уступив значительные территории соседям, а также признав себя вассалом польского короля и великого князя литовского Сигизмунда, втянул в войну с Москвой Польшу, Литву, Швецию и Данию.

Для Вильно начальный период Ливонской войны складывался неудачно: 15 февраля 1563 г. 60-тысячной российской армии удалось овладеть хорошо укрепленным Полоцком, после чего оккупировать белорусские земли в районе Двины. Над княжеством нависла угроза значительных территориальных потерь, и в этих условиях актуальным становится вопрос о военной помощи Польши. Таким образом, давно популярная в среде рыцарства идея объединения с Короной и вследствие этого демократизации государственного устройства Великого княжества по польским образцам получает мощный внешнеполитический импульс.

Реагируя на требования шляхты о превращении личной унии с Короной Польской в унию реальную, Сигизмунд II Август в 1563–1568 гг. созвал шесть сеймов, на которых дебатировались различные аспекты предстоящего объединения государств.

Борьба за расширение политических прав рыцарства Великого княжества находит свое воплощение в серии проведенных в течение 1564–1565 гг. земских реформ. Начало реформам было положено привилеем великого князя Сигизмунда I Старого 1563 г., провозгласившим ликвидацию ограничений прав православных по сравнению с католиками, введенных Городельским актом 1413 г. (на практике это ограничение не действовало, ярчайшим подтверждением чему служит длинный реестр государственных и военных должностей православного магната К. Острожского — великого гетмана литовского, трокайского воеводы, виленского каштеляна, луцкого старосты, наместника винницкого и брацлавского и т. п.). В следующем году под давлением шляхты магнаты отреклись от своего особенного статуса в процессе судопроизводства и формально были уравнены в правах с остальным шляхетским сообществом. В княжестве внедрялись общие выборные шляхетские суды. Согласно Виленскому привилею 1565 г., вся территория княжества была разделена на 30 поветов, в которых организовывались земские и гродские суды. Шляхта того или иного повета была подсудна лишь выборному земскому суду, полностью независимому от великокняжеской власти. В компетенцию гродского (или замкового) суда, во главе которого стояли представители великокняжеской власти — воевода и староста, входили дела, связанные с разбоем, грабежами, поджогами.

История Украины. Научно-популярные очерки

Сигизмунд II Август. Портрет работы Я. Матейко. XIX в.

Вслед за судебной реформой в 1566 г. была реализована реформа политико-административного устройства. На землях Украины-Руси образовано Киевское, Волынское и Брацлавское воеводства. Владение землей в пределах того или иного повета являлось основанием для участия в заседаниях местных сеймиков, через которые осуществлялось непосредственное участие шляхты в управлении государством.

Серия проведенных реформ увенчалась провозглашением Второго литовского статута, закрепившего успехи шляхты в превращении ее в полноценный политический народ, а также конституирующего становление сословной шляхетской державы. Статут вносил кардинальные изменения в политическое устройство государства. Бальный сейм, который с этих пор становился двухпалатным, получал прерогативы законодательной власти. Сенат как наследник княжеского совета формировался из числа епископов, воевод, каштелянов, а также высших государственных должностей. Палата послов состояла из делегатов, избранных шляхетским сообществом на заседаниях поветовых сеймиков. Законодательно закреплялся принцип избрания великого князя свободными голосами представителей всех сословий.

Кроме того, наблюдается ускоренное сближение экономических систем Великого княжества и Короны. Проведенная в княжестве согласно «Уставы на волоки» Сигизмунда II Августа 1557 г. аграрная реформа, в результате которой произошел обмер и перераспределение земли вначале в великокняжеских, а позже и частных поместьях, создала условия для формирования в государстве фольварковой системы хозяйствования.

Проведенные реформы и принятая новая редакция Литовского статута превращали Великое княжество в одну из наиболее развитых европейских шляхетских демократий. Одновременно реформы подготовили почву для объединения княжества с Польской Короной. Окончательное решение по вопросу объединения государств должен был принять созванный в Люблине в начале 1569 г. общий сейм.

Противниками унии выступали литовские и русьские магнаты, не желающие терять свои монопольные права управления государством. Определенную пассивность проявляла и королевская партия, рассматривающая Великое княжество в качестве своей унаследованной от предков вотчины.

Идейная борьба между сторонниками и противниками реальной унии нашла свое продолжение и в ходе Люблинского сейма. В ответ на выдвинутые польской стороной предложения унитарного устройства объединенного государства магнаты из Литвы вначале организовали отдельные заседания сейма, а вскоре и вовсе покинули Люблин. Демарш литовской стороны дорого им обошелся. В их отсутствие 5 марта 1569 г. сейм принял постановление об инкорпорации (включении в свой состав) Подляшья и Волыни, немного позже — Киевского и Брацлавского воеводств.

Литовская аристократия, возмущенная вероломством поляков, поначалу готова была объявить Короне войну, но под давлением своей же шляхты была вынуждена вернуться в Люблин. Прения на сейме были продолжены, а их результатом стало компромиссное решение, предусматривающее сочетание в унийном акте как унитарных, так и федеративных начал. В частности, в преамбуле документа констатировалось, что Корона Польская и Великое княжество Литовское сливаются в одно «нераздельное целое» и из двух государств и народов превращаются в «одну общую Речь Посполитую», «один народ», руководимых королем польским, который одновременно является и великим князем литовским. Высшим законодательным органом державы становился общий вальный сейм, местом проведения которого определялась Варшава. Объединенное государство проводило единую внешнюю политику. Шляхта получала равные права на всей территории государства. Вместе с тем Великое княжество сохраняло за собой свое название и титул своего правителя, собственную систему государственных должностей, отдельные вооруженные силы и финансовую систему. На территории княжества действовал свой свод законов. Бальный сейм принимал отдельно законы для Короны Польской, отдельно для Княжества Литовского. Магнатам и шляхте Короны разрешалось приобретать земли в Княжестве, и наоборот.

История Украины. Научно-популярные очерки

Князь Василий-Константин Острожский. Портрет XVI в.

В отличие от литовской элиты нобилитет русьских земель на сейме занял довольно пассивную позицию, что негативно отразилось на статусе украинских земель в составе федеративного государства, титульными нациями которого провозглашались польская и литовская элита. Представители русьского рыцарства на сейме свое видение устройства нового государственного образования не озвучили. Князья же главным образом отстаивали свободу вероисповедания и неприкосновенности местных обычаев.

Люблинская уния 1569 г., затронувшая различные сферы жизни Руси-Украины, явилась важной рубежной вехой украинской истории. Впрочем, как справедливо отмечают исследователи, серьезных изменений в социальном и властном обустройстве украинских земель, перешедших в состав Коропы Польской, современники унии не наблюдали. На Киевщине и Волыни настоящими правителями, как и прежде, оставались могущественные княжеские династии Острожских, Заславских, Збаражских, Вишневецких. Формально потеряв наследственное право на места в сенате, князя вернулись в высшую законодательную палату в качестве воевод и каштелянов Киевского, Волынского и Брацлавского воеводств. А владея огромными богатствами и по-прежнему сохраняя за собой власть, княжеские роды Волыни со второй половины XVI в. проникают на Левобережную Киевщину и Брацлавщину, активно скупая там земли местного боярства, которое, согласно Второму Литовскому статуту, получило право их неограниченного отчуждения.

История Украины. Научно-популярные очерки

Киев. Надгробие князя Василия-Константина Острожского. 1579 г.

Активизации хозяйственной деятельности магнатов на новых землях способствует общеевропейская экономическая конъюнктура. Главными ее составляющими выступали дефицит византийского зерна и скота, возникший вследствие падения Константинополя, и массовый наплыв после открытия Америки и морского пути в Индию с заморских колоний на европейские рынки золота и драгоценностей. Только за вторую половину XVI в. цены за зерно на европейских рынках выросли в 3–5 раз, и это явилось мощным стимулом для ускоренного развития магнатами и шляхтой товарного сельскохозяйственного производства. На новых землях выросли огромные земельные латифундии (фольварки), которые не только обладали мощным экономическим потенциалом, но и представляли собой автономные квазигосударственные образования, как по своему месту в структуре государственного управления, так и по степени распространения на них законодательного поля Речи Посполитой.

Золотая лихорадка стимулирует хозяйственное освоение слабо заселенных земель на границе с кочевыми народами. Вместе с тем наплыв шляхты неизбежно провоцирует конфликт с местным населением, в основном владеющим землями на правах займанщины, далеко не всегда подтвержденных соответствующими документальными актами. Кроме того, в районах пограничья особенно остро ощущается проблема рабочих рук. Вследствие этого шляхта в отношении до тех пор свободного или почти свободного населения окраин стремится внедрить меры внеэкономического принуждения.

Наиболее быстрыми темпами процессы закрепощения крестьянства протекают после принятия в 1588 г. Третьего Литовского статута на западноукраинских землях — в Белзском, Русьском, Подольском и Волынском воеводствах, где продолжительность панщины нередко доходила до 5–6 дней в неделю. На Киевщине и Брацлавщине, где государственная власть была слабее и всегда сохранялась возможность перехода на еще не освоенные земли на границе с Российской державой или Крымским ханатом, обязательная отработка в пользу пана ограничивалась одним-двумя, в крайнем случае, тремя днями. Тем не менее стремительность социальных изменений, а также возможность оказания вооруженного сопротивления или выхода на свободные земли провоцировали в регионе максимальное обострение социальных отношений.

История Украины. Научно-популярные очерки

Острожская «Библия». Острог, 1581 г. Титульный лист

Еще одно важное следствие Люблинской унии 1569 г. вытекало из того, что она ликвидировала границу, разделяющую украинские земли на те, что пребывали в составе Великого княжества Литовско-Русьского, и — земли Короны Польской. Уния способствовала усилению миграционных потоков. Доминирующим их направлением становится перемещение образованных и привычных к светским церемониям, но малоземельных шляхтичей из Галиции и Западного Подолья на княжеские дворы магнатов Волыни, откуда они с течением времени переходят на Киевщину и Брацлавщину. На новом месте они не только получают возможность реализовать свою энергию и умение администраторов, но и благодаря опеке своих патронов пополняют ряды местных землевладельцев. Вместе с русьскими шляхтичами западноукраинских земель на восток устремляется немало представителей шляхетских корпораций и других коронных земель. Это, в свою очередь, усложняет этническую мозаику региона, а также провоцирует конфликт с местной боярской служилой группой.

Становление казацкого сословия и казацкие войны 1590-х гг

Дополнительную остроту конфликту придает присутствие в Поднепровье казачества. Еще накануне Люблинской унии в Короне была создана «оборона поточная» — наемные конные отряды, призванные защищать южное пограничье от татарских набегов. Кроме регулярных войск короля, здесь концентрировались также надворные войска князей и магнатов, напоминающие в некоторых случаях своими размерами королевские армии Европы. Тем не менее значение казачества как щита на востоке для Варшавы было весьма важным.

К моменту перехода украинских земель в состав Короны казачество успело пройти путь становления в качестве отдельной социальной группы. Еще в начале 1550-х гг. князь Дмитро Вишневецкий (Байда), который весьма активно использовал казацкие силы для сдерживания татарских набегов, ниже Днепровских порогов на острове Хортица возводит каменный замок, ставший прообразом будущих Запорожских Сечей. Первая же классическая Сечь закладывается в 70-е гг. на острове Томаковка. Исторические источники, датированные следующим десятилетием, фиксируют наличие отработанных норм организации самоуправления казацкого сообщества, а также правил несения караульной и воинской службы.

Доказав свою пригодность платить государству «налог кровью», т. е. защищать порубежье от вторжений кочевых соседей, казачество взамен требовало признания за собой прав привилегированного рыцарского сословия. Тем более что его костяк как раз и составляли представители боярских фамилий, которые в процессе становления шляхетской корпорации вначале Великого княжества, а затем и Короны Польской в силу разных обстоятельств не сумели закрепить за собой права нобилитета.

В течение XVI в. высказывались различные варианты принятия казачества на воинскую службу Речи Посполитой. Один из первых таких планов, озвученный на коронном сейме Каневским и черкасским старостой Евстафием Дашковичем в 1533 г., предполагал создание системы укрепленных постов, крепостей на днепровских островах и организацию таким образом регулярной пограничной службы казачества. Кроме того, две тысячи казаков на лодках-чайках должны были охранять переправы через Днепр. Проект Дашковича был положительно воспринят польской элитой, однако для его реализации в казне не было денег.

История Украины. Научно-популярные очерки

Евстафий Дашкович. Гравюра работы Я. Матейко. XIX в.

Первый же призыв казаков на службу королю состоялся в 1572 г., когда 300 человек были записаны в реестр. Кроме определенной денежной платы за свою службу, казаки-реестровцы выводились из-под юрисдикции местных старост и судебных органов, подчиняясь только старшему реестра. Старший, или гетман реестровцев, пребывал в непосредственном подчинении коронного гетмана. Дальнейшему развитию казацкой корпорации способствовали реформы, проведенные королем Стефаном Баторием в 1578 г. Готовясь к войне с Москвой, король увеличил реестр до 530 человек, поставив во главе его князя Михаила Вишневецкого. В благодарность за активное участие в войне Баторий определил казацкой резиденцией город Трахтемиров под Каневом. Там должны были разместиться казацкий госпиталь, а также войсковые регалии (клейноды) — малиновая хоругвь, печать, булава, бубны и литавры.

В последующие десятилетия количество реестровцев постоянно увеличивалось, и на 1590 г. в реестр было вписано уже тысячу человек.

Предоставление казачеству прав сословной автономии положительно сказалось на дальнейшем формировании его сословного сознания. Однако численность казаков, которые не вошли в реестр, во много раз превышала численность реестровцев. Поэтому предпринятые властью меры никоим образом не могли погасить конфликт. Неготовность же Варшавы проводить последовательную политику в отношении казачества провоцирует серьезное противостояние, вылившееся в серию казацких восстаний и войн, повлекших за собой существенное ослабление государства, а также значительные территориальные его потери.

Первым серьезным выступлением казачества против существующих порядков стало восстание, поднятое в 1591 г. «старшим» казацкого реестра Криштофом Косинским. Глубинные причины вооруженного конфликта крылись в нежелании власти признать казачество отдельным рыцарским сословием. Быстрому же вызреванию конфликта способствовала угроза войны Речи Посполитой с Османской империей. Готовясь к войне, сейм 1590 г. принял решение о наборе на службу двадцати тысяч казаков. Часть казацкой старшины на сейме была нобилитирована и пожалована поместьями. Впрочем, когда Стамбул, обеспокоенный военными приготовлениями Речи Посполитой, согласился на мирное разрешение конфликта, Варшава с готовностью откликнулась на мирные предложения. А разменной монетой при достижении соглашения стало казачество. В частности, руководство Речи Посполитой приняло на себя обязательство прекратить казацкие походы на подвластные османам земли и, более того, вывести казачество из Нижнего Поднепровья. Учитывая наблюдавшийся в то время бурный рост казачества, последнее обещание выглядело откровенно утопически.

В весьма серьезную проблему вылилось даже сокращение реестра с трех до одной тысячи человек, поскольку денег в казне для выплаты обещанной реестровцам платы не было, а шляхта, убедившись в уменьшении угрозы турецкой войны, платить необходимые для ее наполнения налоги отказывалась. Точно так же игнорировались и выданные накануне реестровой старшине нобилитации и земельные пожалования.

В августе 1591 г. Косинский выступает с обращением, призывая казачество силой оружия добиваться справедливости. К концу года ему удается штурмом овладеть Белой Церковью, существенно пополнив при этом запасы оружия и продовольствия. Тем временем стихийное возгорание восстания приводит к тому, что в течение следующего года под контролем восставших оказывается не только Киевщина, где казачество овладело Переяславским и Киевским замками, но и Брацлавщина и даже часть Волыни. В августе князь К. Острожский во главе своих надворных войск безуспешно пытается подавить выступление. Это еще более усиливает позиции восставших, и казацкие порядки внедряются на территории Волыни и северо-западной части Подолья.

Решающую роль в победе над восставшими сыграла шляхта украинских воеводств, возглавляемая киевским воеводой князем К. Острожским. 2 февраля 1593 г. в генеральном сражении под городком Пятка на Волыни казачество потерпело поражение, вынудившее Косинского принять капитуляцию. Впрочем, учитывая тот факт, что победа шляхты не была тотальной, а казачество имело достаточно сил для продолжения сопротивления, акт капитуляции по своему духу был весьма либеральным. Согласно достигнутым договоренностям, восставшие просили прощения у короля и Речи Посполитой за учиненный вред, обещали верно служить монарху и его администраторам, самовольно не ходить в походы на соседние земли, отойти за Днепровские пороги, отчислить из войск всех княжеских слуг, примкнувших к выступлению, а также возвратить прежним хозяевам захваченное имущество и оружие.

Весной 1593 г. Косинский предпринимает попытку реанимировать восстание, выступив с Запорожской Сечи на волость (за пределы территории Сечи). Однако после того как во время подготовки к штурму Черкасс от рук слуг черкасского старосты князя А. Вишневецкого Косинский погибает, восстание идет на убыль. Впрочем, инерция выступления сохраняет свою устрашающую силу, и Вишневецкий вынужден, усмиряя выступления, предложить казачеству довольно приемлемые условия капитуляции. В частности, запорожцы получали право свободного выхода на Днепровский Низ, участникам восстания гарантировалась амнистия, а черкасский староста обязывался возвратить отобранное у казаков имущество и лошадей.

Тем временем Европа стояла накануне большой войны с османами, инициированной папой Климентом VIII и императором Священной Римской империи Рудольфом II Габсбургом. Акции украинского казачества вновь стремительно пошли вверх. Весной 1593 г. в Запорожскую Сечь прибыл посол императора Эрих Ляссота, передавший казачеству императорское жалование и хоругвь с символами императорской власти, а взамен призывая присоединиться к Священной Лиге, готовящей войну с Османской империей. Осенью того же года к участию запорожцев в борьбе с магометанами призывает специальный посланник папы римского А. Комулович, на которого было возложено задание организации антиосманской коалиции в составе Молдавии, Трансильвании, Валахии и Войска Запорожского.

Руководство Речи Посполитой, помня о турецкой угрозе, очень осторожно отнеслось к своему участию в Лиге. Более решительными в этом отношении были украинские князья. В частности, активным приверженцем мобилизации казачества на борьбу с турками был киевский воевода Я. Острожский. Казачество также стремилось к участию в антиосманской борьбе. Во многом этому способствовало татарское вторжение на украинские земли. Воспользовавшись отсутствием основных сил запорожцев, занятых в сражениях, в 1593 г. татарам удалось захватить и разорить Сечь.

В ответ на татарское вторжение осенью того же года запорожцы во главе с гетманом Григорием Лободой предпринимают успешный карательный поход в Приднестровье. Весной следующего года подобную же акцию предпринимает бывший сотник надворной хоругви князя Острожского Семерий (Северин) Наливайко, организовавший с разрешения своего патрона полк «охочих людей».

Наливайко удается наладить партнерские отношения с запорожцами, и по призыву императора вместе совершить ряд походов в Молдавию. Особенно успешным стал поход осени 1594 г., в котором приняли участие наливайковцы, запорожцы гетмана Г. Лободы, а также реестровцы во главе с Яном Оришовским. 15-тысячному казацкому войску удалось разбить войска молдавского господаря Аарона, который не захотел переходить на сторону христианских войск и поддерживал своего сюзерена, турецкого султана; овладеть турецкой крепостью Тягини, молдавской столицей Яссы, Цецорой и другими городами и крепостями.

Успехи украинского казачества были особенно выразительны на фоне низкой эффективности коронных войск, которые летом 1594 г. не сумели преградить путь крымским ордам Кази-Герея, которые через Буковину вторглись в пределы Речи Посполитой и разорили Прикарпатье. Поэтому по возвращении с похода казацкие лидеры стали требовать от шляхты признания их в качестве рыцарского сословия и на этом основании предоставления им содержания на пропитание казацкого войска, его вооружение, а также соблюдения в неприкосновенности казацкого иммунитета. Нежелание шляхты удовлетворить выдвинутые требования спровоцировало конфликт, в ходе которого наливайковцы еще летом 1594 г. овладевают Брацлавом, где обустраивают резиденцию своего гетмана.

Местная шляхта пытается силой оружия вытеснить казаков из Восточного Подолья, но — безуспешно. Возвращение казачества из еще более успешного осеннего похода вызывает у шляхты настоящую панику, поскольку теперь наливайковцы берут под свой контроль территорию, протянувшуюся от Хмельника до Каменца. Летом следующего года «казацкое панованье» распространяется на Восточное и Западное Подолье, Киевщину, Волынь. Казацкий способ жизни, в котором не было места выполнению феодальных повинностей, быстро находит сторонников среди местного населения, которое массово вливается в ряды казачества.

История Украины. Научно-популярные очерки

Станислав Жолкевский (Жулкевский)

Тем временем руководство Речи Посполитой, опасаясь обострения отношений с Османской империей, запрещает совершать походы на подвластные султану земли. Лишенное возможности воевать с врагами христианской веры, казачество ведет борьбу с местной шляхтой и королевской администрацией. Кроме того, более десяти тысяч «охочих» казаков Наливайко идут походом на земли Великого княжества Литовского, где овладевают Слуцком, Бобруйском, Могилевом. Угрожающая устоям Речи Посполитой казацкая война вынуждает Варшаву в конце февраля 1596 г. серьезно заняться подавлением закаленного в борьбе с османами казацкого войска и впервые направить на борьбу с казаками регулярную армию во главе с опытным военачальником польным гетманом Станиславом Жолкевским. На помощь Жолневскому пришли надворные войска князей Ружинских, Вишневецких, Струся.

План Жолкевского основывался на использовании фактора внезапности нападения, а также разжигания недоверия, имевшего место в отношениях между наливайковцами (главным образом, неродовитыми казаками-неофитами) и «старинными» казаками-запорожцами гетмана Лободы и его преемника Матвия Шаулы. Впрочем, несмотря на стремительность атаки Жолкевского на расположенный на Волыни лагерь наливайковцев, им удалось оторваться от преследователей и возле Белой Церкви объединиться с запорожцами. Гетманом объединенного войска избрали М. Шаулу.

История Украины. Научно-популярные очерки

Станислав Жолкевский под Цецорой. Гравюра работы Ю. Коссака. XIX в.

В районе Триполья, в урочище Острый Камень, восставшим удалось отразить яростное наступление коронных войск. В ходе битвы тяжелое ранение получил гетман Шаула, на место которого казаки избрали Наливайко. Переправившись на Левобережье и перекрыв войскам Жолкевского возможность форсировать Днепр, Наливайко добился почти месячного перемирия, во время которого разрабатывались различные варианты выхода из сложившейся ситуации — вплоть до перехода на земли российского царя. Тем временем к Жолкевскому подходит подкрепление — дополнительные отряды коронного и литовского войска, а также шляхетское ополчение ряда украинских поветов. Лагерь Наливайко пополняется в основном за счет семей восставших казаков, опасавшихся мести со стороны поляков. Численный рост обоза неминуемо ухудшает его мобильность.

При таких условиях в руководстве восставших основное влияние приобретает консервативная партия, выступающая за начало переговоров с польным гетманом. На инициированных избранного гетманом Г. Лободой переговорах Жолкевский требует выполнения заведомо нереальных условий: выдачи Наливайко и всех тех, кто к началу восстания не принадлежал к казакам, возвращения захваченной восставшими артиллерии и хоругвей. Тем временем ударной группировке коронных войск удается прорваться на левый берег Днепра, и Жолкевский начинает преследование малоподвижного, скованного обозом казацкого лагеря.

В конце мая 1506 г. восставшие были заблокированы недалеко от г. Лубны, в урочище Солоница на р. Сула. В сооруженном до прихода главных сил Жолкевского казацком лагере насчитывалось около двенадцати тысяч человек. Однако способных к ведению войны оставалось всего несколько тысяч. После того как с 5 июня противник начал обстреливать лагерь из присланных с Киева осадных орудий, шансов на успешное завершение кампании у восставших уже не было. Кроме того, заканчивались продукты питания, чрезвычайно остро в условиях ранней летней жары чувствовался недостаток воды.

История Украины. Научно-популярные очерки

Жовква. Костел Св. Лаврентия. Надгробный памятник семье Жолкевских. 1623–1636 гг.

Поставленные в безвыходную ситуацию руководители восстания согласились принять ультиматум Жолкевского — Наливайко, Шаулу и еще около десяти старшин выдать на волю победителям. К ногам польного гетмана легли казацкие клейноды. Ему были также переданы казацкая артиллерия и оружие. Однако вступившие в лагерь коронные войска, несмотря на данные ранее гарантии, начали безжалостный погром побежденных, в ходе которого пощады не было ни раненым, ни женщинам, ни детям. Вырваться в степь удалось не более полутора тысячам казаков.

Солоницкая резня и последовавшие за ней публичные репрессии против руководителей восстания (Шаулу и остальных запорожских старшин казнили в Львове, а Наливайко четвертовали в Варшаве) не только не устрашили и не успокоили казачество, но напротив — побуждали к мщению. Тем более что развитие конфессиональных отношений в Речи Посполитой в конце XVI — первой половине XVII в. предоставляло борьбе казачества за свои сословные права важное идеологическое обоснование — лозунг защиты православной церкви от гонений католиков и униатов.

Брестская церковная уния 1596 г. и религиозное противостояние на Руси

Вторая половина XVI в. в истории Европы обозначилась мощным развитием контрреформационного движения. Его начало было положено постановлениями Тридентского собора 1545–1563 гг., участники которого заложили основы реанимации позиций Римско-католической церкви, пошатнувшихся во времена Реформации. Особая роль в усилении католицизма возлагалась на монашеские ордена, в особенности Орден Иисуса (иезуитов), призванного проводить активную миссионерскую деятельность среди иноверцев. В процессе распространения католической веры иезуиты весьма успешно реализовывали образовательные программы. На землях Речи Посполитой, в том числе и на Украине — в Ярославе, Львове, Перемышле, Луцке, Виннице, Баре, Остроге, Овруче, Киеве, — выросла мощная сеть иезуитских коллегиумов. В их стенах основательное образование получали не только католики, но и протестанты, и православные.

Активная миссионерская и просветительская деятельность Ордена Иисуса знаменует начало нового окатоличивания Речи Посполитой. К началу 1590-х гг. целый ряд представителей древних православных княжеских фамилий — Заславских, Слуцких, Сангушек, Лукомских, Масальских и других — переходят в католичество. Такими же массовыми были разрывы с православной верой и в среде шляхты.

Инициированная решениями Тридентского собора активизация церковной жизни католиков ставит восточную церковь в откровенно проигрышное положение, демонстрирует ее недостатки и существующие проблемы. Становится очевидным, что церковь нуждается в поднятии своего статуса, улучшении социального положения, повышении уровня образованности среднего и низшего духовенства.

Часть православного клира, в равной мере как и светских православных авторитетов Руси, разрешение проблемы усматривали в унии с католической церковью. Следует отметить, что прецедент уже был — еще на Флорентийском соборе 1439 г. Киевский митрополит Исидор подписал акт объединения церквей, который, впрочем, не был реализован. В новых условиях унийные идеи находят поддержку руководства Речи Посполитой. Признание вселенскими патриархами в 1589 г. автокефалии Московской патриархии, глава которой получил титул Патриарха Московского и всея Руси, имело определенный политический подтекст и, соответственно, делало короля убежденным сторонником унийной идеи.

История Украины. Научно-популярные очерки

Вероятный портрет Владислава Доминика Заславского. Худ. Бартоломео Стробель, 1635 г.

Впрочем, уже накануне подписания унии стороны, заинтересованные в ее существовании, засвидетельствовали разность подходов к процессу объединения. Православная элита Руси, например князь В. Острожский, видела в унии способ объединения на равноправной основе католиков и православных в лоне одного государства, стимулирования просвещения, а также развития экуменического движения в пределах всего христианского мира, в том числе при участии восточных православных иерархов и патриарха Московского.

Католические идеологи унии рассматривали ее в качестве акта признания схизматиками-православными своих ошибок и возвращения в лоно «истинной» католической церкви. Высшие православные иерархи, поддерживая планы объединения с Ватиканом, желали тем самым ограничить себя от навязчивого вмешательства в церковные дела Константинопольского патриарха и его покровительства деятельности церковных братств, стремящихся к установлению контроля за деятельностью клира.

Естественно, что разность интересов субъектов унийного процесса неизбежно закладывала в его основания серьезный внутренний конфликт.

Провозглашение церковной унии состоялось в октябре 1596 г. на соборе в Бресте православными иерархами во главе с Киевским митрополитом Михаилом Рогозою. Объединенная униатская церковь признавала основные догматы католической церкви и провозглашала своим главой Папу Римского. При этом она сохраняла обряды православной церкви и гарантировала себе совершение церковных служб и таинств на церковнославянском языке.

На проведенном противниками унии и защитниками православия параллельном соборе, который также состоялся в Бресте, идея унии была категорически осуждена. Таким образом, вместо того чтобы способствовать объединению христиан, на самом деле уния внесла в их ряды невиданную ранее конфронтацию и вражду.

История Украины. Научно-популярные очерки

Митрополит Ипатий Потий

Весьма символично, что противников унии возглавил ее бывший сторонник — князь Острожский, который обратился к королю Сигизмунду ІІІ с официальным протестом против нарушения прав и свобод русьского народа. Однако король универсалом от 15 декабря 1596 г. признал законной униатскую церковь, а ее оппонентов поставил вне закона. Поскольку монарху принадлежало право патроната над всеми христианами, в том числе и верными греческой церкви — а такими он считал сторонников унии, — то именно за ними официально закреплялись церковные должности, кафедры, монастыри, церковное имущество и земли. Церковная юрисдикция над всем духовенством восточного обряда также передавалась в руки униатских иерархов.

История Украины. Научно-популярные очерки

Гербовая печать Ипатия Потия (d=47 мм)

Разгоревшаяся в Бресте идейная борьба не только нашла свое продолжение в послеунийное время, но и получила качественно новое звучание в многочисленной полемической литературе. Собственно говоря, первые труды в защиту и против унии авторства И. Потия и С. Зизания были написаны еще накануне созыва в Бресте собора. Сразу же по окончании собора в Кракове, Остроге, Львове, Вильно, Киеве, других духовных центрах Речи Посполитой и Украины выходит ряд менее или более талантливых произведений сторонников и противников унии — П. Скарги, И. Потия, Филалета, Г. Смотрицкого, И. Вышинского и других. Их авторы обвиняют своих оппонентов в неканоничности совершаемых ими действий, устрашают Божьей карой за совершенные преступления, приводят аргументы в защиту своей правоты. И если в прозе Филалета или Смотрицкого исследователями явственно прочитываются тревожное предчувствие катастрофы от углубления непонимания и враждебности сторон, призывы к поиску примирения посредством самоочищения, то, к примеру, в посланиях талантливого писателя, афонского монаха-аскета Ивана Вышинского доминируют крайние проявления православного консерватизма, не допускающие ни малейшей возможности компромисса с христианами «ляхами», по сравнении с которыми и «турки, честнейшие есть перед Богом»[76].

Атмосфера недоверия и враждебности, проявившаяся в поунийной литературе, находит свое продолжение и в общественных практиках. Насилие исходит как с одной, так и другой стороны. Хотя, естественно, поощряемые властью униаты имеют неоспоримое преимущество перед своими оппонентами. Именно они добиваются насильственного перехода православных общин в унию, силой захватывают их имущество и церкви. В городах распространяется практика изолирования неуниатов от участия в органах самоуправления. В ответ на это представители православной общины не допускают к управлению своими епархиями поставленных королем владык-униатов, совершают акты насилия в отношении особенно ревностных «миссионеров». Характерно, что призывы к примирению, например прозвучавшие из уст Смотрицкого во время Киевского собора 1628 г., воспринимаются как измена.

Позицию русьской, до недавнего времени в основном православной, шляхты в спорах о церковной унии можно охарактеризовать как амбивалентную. С одной стороны, усиливается тенденция к переходу русьского нобилитета из православия в католичество, а переход в католицизм пана нередко сопровождается насильственным переводом в униатство его подданных. В то же самое время именно вопросы унии заставляют шляхту украинских воеводств активно включиться в сеймовую жизнь Речи Посполитой. Уже на сейме 1597 г. впервые прозвучали требования соблюдать права православного русьского народа и ликвидировать унию. И с этого момента вопрос защиты православия неизменно присутствует в посольских приказах и выступлениях депутатов. На сейме 1603 г. православным удалось вывести из-под власти митрополита-униата Киево-Печерский монастырь. В сеймовом постановлении 1607 г. было выдвинуто требование возобновления православной иерархии. Впрочем, после успеха 1603 г. добиться серьезных уступок со стороны католического большинства Речи Посполитой православной шляхте так и не удалось.

Куда более успешными стали акции запорожского казачества, которое в послеунийное время постепенно осознает себя в роли защитника православной церкви. Примечательно, что в своей ранней истории казачество демонстрирует почти полную индифферентность в вопросах религии и церковного устройства. Потребность в его конфессионизации возрастает по мере того, как возрастает угроза татарских набегов на украинские земли и на казацкие плечи ложится забота об их защите. Еще более повышают статус казачества как защитника святой христианской веры попытки европейских монархов направить Войско Запорожское на борьбу с Османской империей в контексте формирования Священной лиги христианских государств. Окончательно же казачество принимает на себя роль защитника православной церкви уже в ходе эскалации конфликта между православными и униатами.

Первое проявление солидарности казачества с православным клиром зафиксировано в 1609 г. в Киеве, когда гетман Григорий Тискевич поддержал православное духовенство в его сопротивлении униатам посадить в митрополичьем Софийском монастыре своего наместника А. Грековича и пригрозил ему смертью в случае упорства в этом вопросе. Ультиматум Тискевича был проигнорирован, и казацкая ватага утопила в Днепре униатского наместника. В 1613 г. архимандрит Киево-Печерского монастыря Елисей Плетенецкий с помощью вооруженных казаков вернул обители земли, конфискованные униатским митрополитом.

В начале 1616 г. на киевском Подоле было создано Киевское Богоявленское братство. Гетман Петр Конашевич-Сагайдачный вместе со всем Войском Запорожским записался в его члены, приняв тем самым и братство, и братскую школу под казацкую опеку и не допустив их закрытия, на чем настаивал клир униатской церкви.

История Украины. Научно-популярные очерки

Автограф Галшки Гулевичивны. 385 лет назад (1623 г.) эта состоятельная жительница передала свои земли и здания на Подоле Киевскому братству под школу для «детей и бедных, и богатых». С этого и начался путь Киево-Могилянской академии

Не менее действенным стало вмешательство Войска Запорожского в дело возобновления уничтоженной решениями королевской власти после унии 1596 г. православной иерархии. После безуспешных попыток добиться легального разрешения конфликта, предпринимаемых русьскими князьями и шляхтой в ходе сеймовых баталий, в 1620 г. казачество разрешает проблему явочным порядком. Воспользовавшись проездом через Киев Иерусалимского патриарха Феофана, в стенах братской Богоявленской церкви под защитой казацких сабель тайно в сан митрополита Киевского возводится Иов Борецкий, а на епископство рукополагаются М. Смотрицкий, И. Копинский, Е. Булыга-Курцевич, И. Борискович и П. Иполитович.

Униатский митрополит Й. Рутский, выступивший с осуждением действий Иерусалимского патриарха и предавший анафеме рукоположенных православных владык, добился от короля выдачи распоряжения об аресте Борецкого и Смотрицкого как шпионов турецкого султана. Однако Варшава, обеспокоенная угрозой войны с Турцией, остро нуждалась в военном сотрудничестве с Войском Запорожским. И поэтому на открытую конфронтацию с казачеством так и не решилась, ограничившись лишь словесными ультиматумами в адрес непризнанной православной иерархии. Со своей стороны, поддержанный Сагайдачным митрополит Борецкий выступил с широко известной «Протестацией», в которой осудил действия Сигизмунда III, направленные на попрание прав православного населения Руси, противоправную поддержку униатов, разрушающих «святой покой, давнюю любовь и согласие между поляками и Русью»[77].

Опираясь на поддержку Войска Запорожского, православные иерархи в последующие годы неоднократно безуспешно ставят вопрос о признании королем законности произведенных хиротоний (рукоположений, посвящения в сан). Невозможность же достижения компромисса с руководством Речи Посполитой подталкивает Киевского митрополита Иова Борецкого к налаживанию тесных контактов с российскими иерархами и поиску покровительства российского царя.

История Украины. Научно-популярные очерки

Митрополит Петр Могила

Лишь после смерти нетолерантного в вопросах религии Сигизмунда III весною 1632 г. удается достичь определенного компромисса. В выданном при коронации Владислава IV дипломе легализировалась существующая де-факто с 1620 г. православная иерархия, за православными признавалось право свободы вероисповеданий, право строить новые и отстраивать старые церкви, закладывать школы, типографии, братства. Предусматривалось возвращение православным отобранных у них ранее униатами святынь и церковного имущества. Декларировалось право свободного перехода из православия в унию, и наоборот. Православные получали свободный доступ в органы городского самоуправления.

Развить достигнутый успех был призван и акт избрания на митрополичий престол сына молдавского господаря, а в то время архимандрита Киево-Печерского монастыря Петра Могилы. Принимая во внимание знатность происхождения претендента, его материальную независимость и высокое социальное положение (тесные родственные связи с князьями Вишневецкими и Корецкими, пребывание под патронатом гетмана С. Жолкевского), избрание Могилы митрополитом Киевским существенно повышало статус православной церкви в Речи Посполитой.

История Украины. Научно-популярные очерки

Успенский собор Киево-Печерского монастыря. Гравюра из книги «Бесіди Ioaннa Златоуста». Киев, 1623 г.

Используя поддержку короля, митрополит добивается возвращения в пользование православными древнерусской святыни — Софийского собора. На реставрацию этой «главы и матери всех церковь», а также других православных святынь — церкви святого Василия и Спаса на Берестове, Успенского собора Печерского монастыря и Михайловской церкви в Выдубецком монастыре — владыка направляет огромные но тем временам средства. Одновременно Могила уделяет большое внимание внутренней консолидации православной церкви, укреплению дисциплины среди духовенства, а также существенному повышению образовательного уровня клира.

Еще пребывая во главе Киево-Печерского монастыря, владыка открыл школу, которая по принципам своей деятельности напоминала иезуитские коллегии. В школе изучали греческий язык, латынь, использовали учебные пособия, признанные в ведущих европейских образовательных центрах. Собственно говоря, и высокий уровень образования обеспечивали профессора, учившиеся в европейских «академиях латинских». Внедряемое в Печерской школе новаторство возбуждало негативную реакцию со стороны консервативной части православной иерархии, склонной усматривать в нововведениях угрозу устоям греческой веры. Впрочем, объединение Лаврской школы с функционирующей при Богоявленском монастыре — Братской, примирило стороны. Учебное заведение переместилось из Печерска на более демократичный ремесленнический Подол, однако построение учебного процесса в нем было скопировано со школы Петра Могилы. Образовавшийся в результате этого Киево-Могилянский колегиум стал воплощением синтеза западноевропейской модели образования и украинских духовных ценностей. В нем преподавались, кроме так называемых семи свободных искусств, также философия и богословие, что являлось формальным свидетельством его наивысшего, академического, статуса.

История Украины. Научно-популярные очерки

Успенский собор Киево-Печерского монастыря. Гравюра из книги «Пречестниє акафісти…». 1709 г.

Реализуя курс «национализации» православия, митрополит добился канонизации печерских угодников. Огромное впечатление на современников произвела организованная Могилой акция поклонения мощам святого Владимира, обнаруженным при раскопках Десятинной церкви. Кроме того, владыка последовательно работает над унификацией церковных таинств, впервые в истории восточного христианства издает книгу с текстами церковных служб и порядком проведения треб (Требник Могилы). В 1640 г. митрополит издает первый православный «Катехизис», содержащий толкование основных положений веры.

Проведенные Могилой начинания убеждают исследователей в его намерениях провозгласить автокефалию Киевского патриархата. Вместе с тем риторика его заявлений не исключает и возможности внедрения новой унии с Ватиканом, однако уже при условии сохранения православных обрядов, полной автономии православной церкви и ее равноправия с католической церковью.

Этнополитическое развитие Руси в раннее Новое время и «рождение» Украины

Историческая память о прошлом Киевской Руси как своеобразная форма легитимации государственной власти тех ее частей, которые после нашествия орд Батыя начали свое самостоятельное существование, продолжала жить и в Северо-Восточной, и в Юго-Западной Руси. Отличие состояло лишь в том, что в северо-восточной части уже с середины XV в. в контексте реализации московскими князьями политики централизации государства память о киево-русьской истории обретает форму идеологической парадигмы «перетекания власти» из Киева во Владимир-на-Клязьме, а дальше — в Москву. В другой же части Руси заинтересованность проблемой «перетекания истории» актуализируется лишь с конца XVI в., когда Мацей Стрыйковский предложил концепцию перехода власти из Киева в Галич, а оттуда — в Литву. Позже, в начале следующего века, после модификации киевскими интеллектуалами модель приобрела четко выраженную киевоцентричность: «Киев-Галич-Литва-Киев».

Процессы поиска истоков собственной истории способствуют развитию терминологической четкости понятия «русьский народ», которым обозначают жителей территорий, исторически связанных с Киевским и Галицко-Волынским княжествами. Одновременно формируется взгляд на русьский народ как самодостаточное политическое сообщество, существование которого санкционировано Божьим промыслом, легитимизировано наличием собственной династической традиции, воплощенной в княжеских родах Киевщины и Волыни, а также собственной рыцарской иерархии (шляхта и казачество). Соответственно для киевских интеллектуалов (например, Касьяна Саковича) «Русь» представляет собой этнонациональную и этнорелигиозную общность, состоящую и из князей, и из шляхты, и из казачества. Характерно, что московские книжники, начиная с XV в., обосновывали права московских государей на земли, народ и культуру бывшей Киевской Руси их генеалогическими связями с древнекиевскими князьями. Их же киевские оппоненты (в частности, окружение Киевского митрополита Петра Могилы) обращают внимание, прежде всего, на общность истории, языка, обычаев, церкви русьского народа Речи Посполитой. Особое внимание при определении русьской идентичности уделялось лингвистическому критерию. В частности, словарь Памвы Беринды, по наблюдению историков, трактовал слово «народ» сугубо в этнолингвистических категориях, отождествляя термины «парод» и «язык», которые объясняли слово «люди»[78].

Одновременно обоснование древности и законности существования русьского народа способствует концептуализации взгляда на эту этнонациональную и этнорелигиозную общность Речи Посполитой как на общность этнополитическую, равную в правах двум другим составляющим общего государства — полякам и литовцам. Концепция «третьего народа» Речи Посполитой (официальное название которой включало лишь упоминание о «двух народах») объективно ставит вопрос и о равноправности всех трех частей государства, актуализирует проблему «добровольности» объединения Руси с Польской Короной и Великим княжеством Литовским.

Параллельно с процессами этнонационального и этнополитического обособления русьского народа с конца XVI в. прослеживается редукция термина «Русь» в его политическом и географическом смысле до политико-территориального определения «Украина».

Термин «Русь», символизирующий связь с сакральным княжьим Киевом, согласно наблюдениям исследователей, в это время преимущественно консервируется на уровне высокой книжной культуры, а также в сфере конфессиональных отношений. В политическом же лексиконе для обозначения восточных территорий Речи Посполитой постепенно расширяется область употребления понятия «Украина». Соответственно, и населяющий эти земли народ в сфере «практической» политики и канцелярских практик все чаще обозначается как «люд украйный», «украинны обыватели», «украинци».

Чрезвычайно важную роль в процессе формирования украинской идентичности сыграли решения Люблинского сейма 1569 г. Во-первых, они устранили границу, существовавшую ранее между Галичиной и Западным Подольем, которые уже ранее входили в состав Польского Королевства, и «литовской» частью Руси. Во-вторых, люблинские постановления сформировали административный рубеж между Полыней и Литвой приблизительно по линии современной украинско-белорусской границы. Таким образом, уже на конец XVI в. украинские земли были демаркированы административной границей от литовской Руси, религиозной от Польши, государственной и церковно-юрисдиктивной от Руси Московской.

Сам термин «украина» на то время имел уже многовековую историю употребления. Впервые в летописях он встречается уже под 1187 г. Причем одни исследователи склонны усматривать в нем проявление семантической связи с понятием «окраина», другие же рассматривают его как производную от праславянского «край» или «украй», обозначающего часть отдельной территории[79]. И точно так же, как термин «Русь» издавна в книжной лексике маркировал земли, находящиеся под политической или духовной властью Киева, так и термин «украина» был в употреблении издавна, но с той лишь разницей, что сфера его употребления распространялась на устную речь. По мере того как понятие «Русь» теряло свое политическое содержание, расширялись границы употребления термина «Украина», который с конца XVI в. проникает и в книжные тексты.

Обращает на себя внимание и факт постепенного расширения пространственных границ функционирования понятия. Так, если раньше термин употреблялся преимущественно в узком значении слова, для обозначения отдельных территорий, то с конца XVI в. он все чаще маркирует целостность восточных воеводств Речи Посполитой, населенных преимущественно православным «русьским»/«украинским» народом. В значительной степени этому способствуют процессы перевода казачеством на себя роли субъекта политической жизни Руси-Украины. Ведь область локализации казацких влияний изначально ограничивается «классической» территорией Украины и именно с ней казачество и ассоциируется. По мере же возрастания влияния казацкого сообщества расширяются и пространственные границы функционирования термина. Характерно, что благодаря французскому картографу Г. Боплану, изготовившему и издавшему в середине XVII в. комплекс карт «Украина», в политическом лексиконе европейцев для обозначения восточных воеводств Речи Посполитой прочно закрепился именно термин «Украина».

Хотя, следует отметить, в целом процесс трансформации понятия был длительным и завершился уже после Освободительной войны украинского народа середины XVII в. И для превращения политико-территориального понятия «Украина» в соответствующий политоним нужны были глобальные политические, социальные и ментальные трансформации, коими так щедро была наполнена в украинской истории середина XVII в.

Казацкие восстания 1620— 1630-х гг

В истории украинского казачества первая четверть XVII в. отмечена проявлением целого ряда новых тенденций, сыгравших решающую роль в дальнейшим развитии Украины. Прежде всего, наблюдается стремительный количественный рост казачества, обусловленный усилением феодальной эксплуатации крестьянства в украинских воеводствах Речи Поеполитой и увеличением практики крестьянских побегов. Наплыв рабочих рук в Поднепровье стимулирует бурное развитие казацких хуторов, являвших собой, по сути, протобуржуазный тип хозяйствования. Кроме того, количественный рост и усиление экономического потенциала казачества сопровождается не менее важными ментальными трансформациями — осознанием себя отдельным, рыцарским, сословием, ответственным за судьбы прадедовской православной веры. Все эти трансформации превращают казачество в весьма влиятельный, а подчас и просто определяющий, фактор общественной жизни украинских воеводств Речи Посполитой.

Вместе с тем, учитывая амбивалентное отношение руководства Речи Посполитой к казачеству, в котором совмещались желание активно использовать многочисленную и недорогую для республики военную силу для отражения внешней угрозы и при этом полное игнорирование требований признания привилегированного положения нового рыцарства, казацкий фактор уже по определению не мог быть фактором стабилизации. Напротив, любая попытка решить казацкую проблему против воли самого казачества неминуемо влекла за собой тяжелый социальный катаклизм. Непрерывное увеличение частоты их вспышек неминуемо ставило вопрос о возможности существования самой Речи Посполитой в том виде, в котором она предстала в 1569 г. по результатам Люблинской унии.

Очередная волна противостояния казачества с центральной и местной властью Речи Посполитой поднимается по завершению Хотинской войны с Османской Портой. В ходе кампании воинская доблесть Войска Запорожского, руководимого гетманом Петром Сагайдачным, не вызывала ни у кого сомнений, и казачество могло рассчитывать на удовлетворение своих требований после ее успешного завершения. Тем не менее после подписания выгодного для себя мира с османами Варшава в очередной раз проигнорировала решение казацкой проблемы, вновь поставив тем самым десятки тысяч вооруженных людей в неопределенное положение.

На первых порах казацкая энергия находит выход в участии в междоусобной борьбе, развернувшейся в Крымском ханстве после лишения в 1623 г. Портой власти хана Мехмед Герея и отстранения от претензий на нее наследника престола калги Шагин Герея. Войско Запорожское в декабре 1624 г. заключает с. оппонентами османов союзнический договор, в контексте которого весной и летом следующего года совершает ряд дерзких походов на подвластные султану территории.

Военные акции казачества угрожали срыву мирных соглашений, достигнутых между Портой и Речью Посполитой. Ультимативное требование Варшавы прекратить нападение на турецкие территории Войско Запорожское проигнорировало, и осенью 1625 г. польный гетман Станислав Конецпольский с целью подавления «казацкой ребелии» вводит в Украину коронные войска. Несмотря на численное превосходство коронной армии и невыполнение Шатин Гереем договоренностей о военной помощи казачеству, достичь решающей победы в битвах возле городка Крылова, позже Курукового озера Конецпольскому не удалось.

Результатом противостояния явилось мирное соглашение, подписанное сторонами 6 ноября 1625 г. Согласно достигнутым договоренностям, восставшие брали на себя обязательства по уничтожению казацкого флота, прекращению набегов на турецкие территории, отказу от налаживания отношений с каким-либо иноземным правителем, невмешательству в местное старостинское управление и городское самоуправление. Со своей стороны, власть соглашалась на увеличение реестрового войска до шести тысяч человек, определение им Черкаского, Каневского, Корсунского, Чигиринского, Белоцерковского и Переяславского староств для размещения (в каждом старостве должен был расквартироваться один казацкий полк) и выделение ежегодной платы в размере 60 тысяч злотых. Реестровцы получали право вольного избрания своего старшего (гетмана) и войсковой старшины. Казаков, не попавших в число реєстровцев, на этот раз власти не вынуждали обязательно вернуться в подданство пана, однако они должны были перебраться на жительство в определенные для расквартирования реестровцев староства.

Куруковское соглашение на определенное время сняло остроту конфликта. Тем более что еще накануне его достижения казацким гетманом был избран склонный к компромиссу с властью Михайло Дорошенко. Затишье в отношениях с властью Речи Посполитой гетман стремился использовать для того, чтобы вынудить Варшаву расширить казацкие права и привилегии. Смерть Дорошенко во время очередного похода на Крым в 1628 г., совпавшая с очередным обострением конфликта между православными и униатами, вновь обостряет эти отношения. К еще большей эскалации конфликта приводит решение Варшавы расквартировать коронные войска на Киевщине. Привычные для войсковых постоев насилия и грабежи местного населения становятся поводом для очередного выхода запорожцев на волость.

В марте 1630 г. провозглашенный на Сечи гетманом Тарас Федорович (Трясыло) выводит на волость десятитысячное казацкое войско, рассылая по всему Поднепровью гонцов с призывом ко всем казакам и тем, кто «хочет им быть», присоединяться к выступлению, добывая казацкие вольности и спасая «веру благочестивую от замыслов лядских». Казацкое выступление находит поддержку у православного духовенства, одним из свидетельств чему стало пребывание в лагере восставших сына митрополита Борецкого Степана. Трясыло овладевает Черкассами, Корсунем, совершает рейд на Правобережную Украину, увеличивая численность восставших более чем в три раза. К восставшим присоединяются реестровцы, а их склонный к компромиссам с Варшавой гетман Григорий Савич-Чорный обвинен в тайном принятии униатства и казнен. По Поднепровыо прокатилась волна крестьянских погромов, вынудивших шляхту спешно покидать свои имения.

Вернувшись на левый берег Днепра, казачество закладывает укрепленный лагерь под Переяславом, выдвигая требования отменить ограничительные постановления Куруковского соглашения 1625 г.

Активное использование восставшими лозунгов защиты православной веры провоцирует аналогичные действия со стороны оппонентов. Начало карательного похода коронных войск гетмана С. Конецпольского сопровождается торжественным католическим богослужением. Кроме коронных войск на подавление бунта мобилизируется шляхетское ополчение ряда украинских поветов, а также рекрутируются местные мещане и крестьяне. В распоряжении коронного гетмана также находилась артиллерия, в том числе и тяжелая, осадная.

Как сам карательный поход, так и бои под Переяславом, длившиеся с перерывами целых три недели, отличались невиданной жестокостью и упорством сторон. Согласно наблюдению польского источника, под Переяславом погибло больше польских жовниров, нежели за всю недавнюю войну со шведами. Тем не менее названная Конецпольским «комедией» война закончилась практически ничем.

Учитывая надвигающуюся угрозу войны с Россией, польское командование искало возможностей скорейшего прекращения войны с казачеством. Точно такую же готовность к компромиссу демонстрировала и реестровая старшина в окружении Трясылы. С началом переговоров запорожцы во главе со своим гетманом покинули лагерь и вышли на Сечь, а избранный казацким гетманом реестровец Тимофей Орендаренко 8 июня 1630 г. довел переговорный процесс до подписания Переяславского соглашения.

Новый договор подтверждал правомочность предыдущего соглашения, коронный гетман гарантировал амнистию участникам восстания, а казачество в очередной раз брало на себя обязательства воздерживаться от походов на Черное море. Численность реестрового войска увеличивалась до восьми тысяч человек.

Достигнутое Конецпольским перемирие с казачеством 1630 г. было весьма своевременным. Реестровые полки, усиленные казаками-охотниками, сыграли важную роль в Смоленской войне. Казацкие полки составили ядро армии короля Владислава IV, спешившего на выручку Смоленского гарнизона, а также принимали участие в других важных сражениях — под Вяткой, Ржевом, Калугой.

История Украины. Научно-популярные очерки

Владислав Ваза. Портрет работы Я. Матейко. XIX в.

«Своевольное», по оценкам польской власти, запорожское казачество, тем временем игнорируя постановления Переяславской комиссии, как и прежде, совершало дерзкие морские набеги на Килию, Варну и другие турецкие крепости. Поэтому сразу же после подписания весьма выгодного для себя Поляновского мира с Россией в 1634 г. Варшава выдала постановление, грозившее смертной карой реестровым казакам за участие в бунтах или проявление непослушания гетманам и своим старшинам. С целью недопущения на Сечь беглых крестьян, возле Днепровских порогов всего за четыре месяца была сооружена Кодацкая крепость, в которой разместили польскую и немецкую пехоту.

Впрочем, Кодаку довелось оставаться символом спокойствия Речи Посполитой всего лишь один месяц. В июле 1635 г. французский инженер Г.-Л. де Боплан завершил строительство крепости, а уже в августе запорожский атаман Иван Сулима, возвращаясь с очередного морского похода, стремительной атакой овладел ею. Руками казаков-реестровцев выступление Сулимы было подавлено. Атаман и ряд его сподвижников вскоре были четвертованы в Варшаве.

События, связанные с подавлением бунта Сулимы, свидетельствовали о готовности реестровой старшины сотрудничать с властью Речи Посполитой. Однако основанием для этого сотрудничества должна была стать готовность власти признать за казачеством его рыцарские права. В частности, на вальном (всеобщем) сейме 1637 г. делегаты Войска Запорожского не только выдвигают требование погасить задолженность за воинскую службу казачества, но и гарантировать ему неприкосновенность со стороны шляхты и королевской администрации, обеспечить свободу экономической деятельности и даже уравнять в правах со шляхтой.

Столь далеко идущие требования сейм отклонил, напротив приняв решение об усилении контроля над казачеством и освобождении рядов реестровцев от своевольных элементов. С целью ревизии казацкого реестра в Украину прибывает правительственная комиссия, и ее деятельность не в последнюю очередь провоцирует начало нового, не виданного ранее по своей жестокости казацкого выступления.

История Украины. Научно-популярные очерки

Крепость Кодак. 1637 г. Чертеж XVII в.

Его предвестником становится стремительный штурм в мае 1637 г. соратником И. Сулимы Павлом Бутом (Павлюком) Черкасского замка. В первой половине июля Бута избирают на Сечи гетманом, и он начинает активную подготовку к восстанию — рассылает по Украине зазывные универсалы, налаживает контакты с донским казачеством и администрацией российского царя, пытается втянуть в войну с. Варшавой крымского хана.

Реальные плоды приносят лишь призывы к восстанию, адресованные казакам, выписанным из реестра, а также озлобленным усилением эксплуатации крестьянам. Реестровое казачество в своем большинстве принимает участие в карательной экспедиции коронных войск во главе с польным гетманом Николаем Потоцким. Поэтому в ходе решающей битвы, состоявшейся 6 декабря 1637 г. возле села Кумейки под Каневом, восставшие не только уступали противнику вооружением и боевыми навыками, но и численностью.

Тем не менее, имея в своем распоряжении всего лишь 10 тысяч человек, Павлюк отдал приказ атаковать 15-тысячную армию Потоцкого. Ожесточенность казацкой атаки, развивающейся вопреки огромным жертвам, приводила в ужас даже бывалых польских воинов, видавших не одну битву. Еще более угрожающим стало положение восставших после того, как жовнирам удалось пробиться в казацкий лагерь и подорвать запасы пороха. Потеряв в сражении около пяти тысяч казаков, восставшие стали отступать в направлении Сечи. Однако возле городка Боровица под Черкассами они были вновь блокированы коронными войсками. Учитывая огромные людские потери и отсутствие боеприпасов, руководство восстания согласилось сложить оружие и начать мирные переговоры.

В руки победителей были переданы Павлюк, полковники Томиленко, Лихой и другие казацкие старшины. Всем им православный шляхтич Адам Кисиль своим шляхетским словом гарантировал сохранение жизни. Однако уже 19 апреля 1638 г. они были четвертованы в Варшаве. Еще более изощренной и унизительной стала казнь сотника Богдана Кизима и его сына, которых, согласно приказу Потоцкого, в Киеве посадили на кол. С целью устрашения казачества польный гетман организовал также публичные экзекуции участников восстания в Нежине и Переяславе. Его примеру последовали многие местные шляхтичи.

Тем временем 8 мая 1638 г. сейм принял постановление, призванное разрешить казацкую проблему, — так называемую «Ординацию Войска Запорожского». Согласно сеймовому постановлению численность реестрового казацкого войска сокращалась до шести тысяч. Все те, кто не попадал в это число, обязаны были вернуться к прежнему социальному положению — панских подданных или мещан. Право вольного избрания войсковой старшины сохранялось только на уровне атаманов и сотников. Высшую старшину — полковников и есаулов — назначали коронный и польный гетман своей волей, причем обязательно из числа шляхтичей. Ликвидировалась также и должность выборного гетмана, вместо которого король определял своего комиссара. Ликвидировался казацкий суд. Местом проживания казачества могли быть только определенные еще Куруковским соглашением приграничные староства Киевского воеводства. Запорожские казаки провозглашались вне закона. На Сечи размещался полк реестровцев, а в обновленной Кодацкой крепости — полк иноземной пехоты, призванные преграждать доступ на Запорожье и не допускать морских походов запорожцев.

«Ординация» была призвана ликвидировать острейшую социальную проблему Речи Посполитой путем насильственного обращения казачества в крестьянское сословие, а также превращения незначительной его части в недорогую и целиком контролируемую властью воинскую группу. Насколько подобные планы были нереальными или, по крайней мере, сложными в достижении, показали уже события лета — осени 1638 г., когда очередное казацкое восстание вновь охватило Запорожье и значительную часть Левобережной Украины.

Подготовка к восстанию началась на Сечи еще зимой 1638 г. В марте королевский комиссар попытался подавить бунт силами реестровцев, однако из-за нежелания последних воевать со своими же побратимами вынужден был отказаться от задуманного. Тем временем, избрав гетманом Якова Острянина (Остряницу), запорожцы вновь выходят на волость. Им удается овладеть Чигирином, Кременчугом. После того как в битве неподалеку от городка Голтвы Остря ница разбил высланный Потоцким передовой отряд коронных войск, под контролем восставших оказалась почти вся Восточная Полтавщина. Реальная угроза оказаться в эпицентре восстания нависла над владениями некоронованного властителя Украины князя Яремы Вишневецкого — Лубенщиной. И именно вмешательство надворных войск князя помогает Потоцкому склонить чашу весов в свою пользу.

В генеральном сражении в предместьях городка Жовнин, расположенного на берегу Сулы, коронным войскам Потоцкого и надворным отрядам Вишневецкого удалось нанести восставшим значительный урон. После этого гетман Остряница во главе нескольких сотен казаков вышел в пределы Российского государства. На его место был избран полковник Дмитро Гуня, которому удалось переформировать двадцатитысячный лагерь восставших на противоположном берегу Сулы и в течение последующих полутора месяцев успешно удерживать оборону. Окончательно сломить сопротивление казачества смогло лишь известие о невозможности пробиться с Сечи подкреплению. В условиях отсутствия боеприпасов и продовольствия, огромных человеческих жертв восставшие согласились сложить перед Потоцким клейноды и выдать артиллерию. Не желая повторить трагическую судьбу руководителей восстания предыдущего года, гетман и старшина еще накануне переговоров предупредительно покинули лагерь. В конце ноября 1638 г. казацкая старшина вынужденно приняла условия «Ординации».

В Речи Посполитой началось десятилетие «золотого покоя», свободного от казацких восстаний. Впрочем, десятилетие, закончившееся войной невиданного масштаба и ожесточения.

Глава вторая Гетманская Украина

1. Украинское государство от гетмана Богдана Хмельницкого до капитуляции Петра Дорошенко

Впервые в историографии проблемы возникновения Украинского государства (казацкой Украины, Украинского Гетманата) коснулся в начале XIX в. анонимный автор «Истории Русов». М. Максимович положил начало исследованию политической элиты и административно-территориального устройства казацкой Украины. Н. Костомаров убедительно показал, что она вела борьбу за политическую самостоятельность, обратил внимание на отрицательные последствия ее раскола для достижения независимости, стал пионером изучения социально-экономической политики гетманских правительств. В. Антонович сделал попытку определить роль национального самосознания украинцев в функционировании государства и создал политические портреты обладателей гетманской булавы. Аграрные отношения в казацкой Украине стали темой исследования А. Лазаревского. П. Кулиш и Л. Буцинский, отмечая деструктивные явления в освободительной борьбе украинцев, обошли вниманием процесс образования ими своего государства. Российские (Г. Карпов, В. Ключевский, С. Соловьев и др.) и польские (К. Гурекий, А. Даровский, К. Шайноха и др.) историки также игнорировали изучение вопросов функционирования государственных и управленческих органов Украинского Гетманата.

С начала XX в. заметно возросло внимание ученых к исследованию процесса возникновения, развития и кризиса украинской государственной системы раннего Нового времени. В украинской историографии формируется государственническое направление. Его представители (Д. Дорошенко, В. Липинский, И. Крипякевич и др.) аргументированно доказали, что целью освободительной борьбы украинского народа, апофеозом которой стала Национальная революция середины XVII в., являлось создание независимого государства. Ученые впервые обратились к изучению его политического строя, констатировали зарождение национальной идеи. М. Грушевский пришел к выводу, что казацкая Украина обладала всеми теми признаками, которые в комплексе характеризуют государство. Он доказал, что с начала 1649 г. гетман Б. Хмельницкий уже имел программу достижения государственной независимости. Разрабатывались вопросы административно-территориального устройства Гетманата (Н. Василенко, Н. Слабченко), структуры и функционирования центральных органов власти, формирования политической элиты (Л. Окиншевич).

В советской историографии только в 1940 г. Н. Петровский отмстил факт возникновения Украинского государства и осветил главнейшие аспекты социально-экономической политики его правительства. Несколько позднее В. Пичета обратил внимание на необходимость исследования истории Гетманата как самостоятельной научной проблемы. Но в 50-х гг. XX в. безальтернативно утвердилась выработанная из идеологических соображений концепция «освободительной войны (1648–1654 гг.) и воссоединения Украины с Россией», просуществовавшая до конца 80-х гг. и практически полностью сведшая на нет возможность исследования украинского государственного строительства второй половины XVII–XVIII вв. И все же были сделаны определенные шаги в изучении особенностей политической системы Гетманата, функционирования ее органов власти и управления (Е. Апанович, И. Бойко, М. Брайчевский, И. Крипякевич, И. Рознер, А. Ткач, Ф. Шевченко), взаимоотношений между различными группировками элиты (М. Брайчевский, И. Крипякевич, И. Рознер, В. Степанков, А. Ткач, Ф. Шевченко), социально-экономической политики правительства (В. Веселаго, В. Голобуцкий, Ю. Мыцык, В. Степанков), социального самосознания казаков и крестьян (В. Смолий), внешней политики Б. Хмельницкого (И. Бутыч, В. Голобуцкий, Л. Заборовский, И. Крипякевич, Б. Поршнев, Г. Санин, Ф. Шевченко и др.). Активно разрабатывали целый ряд вопросов, касающихся возникновения государства, внутренней и внешней политики правительства, внутриполитической борьбы, украинские историки западной диаспоры (С. Беличенко, Л. Винар, В. Гришко, Т. Мацкив, А. Оглоблин, О. Субтельный, Я. Падох, Ф. Сысин и др.). В польской историографии, за исключением работ З. Вуйцика и В. Серчика, проблема существования Украинского государства по-прежнему игнорировалась.

С конца 80-х гг. XX в. в украинской историографии начался качественно новый период в изучении истории Украинского Гетманата. К середине первого десятилетия XXI в. появились сотни работ (среди них десятки монографий и диссертаций), посвященных исследованию различных аспектов этой проблемы. Переосмыслены многие стереотипы и мифы историографии предыдущего периода (Е. Апанович, М. Брайчевский, Ю. Мыцык, В. Смолий, В. Степанков); сформированы новые концептуальные подходы к пониманию сущности событий украинской истории 1648-середины 70-х гг. XVII в. (В. Брехуненко, В. Горобец, Ю. Мыцык, В. Смолий, В. Степанков, А. Струкевич, Т. Чухлиб). Исследованы вопросы возникновения государства, его форм правления и устройства, функционирования органов власти, борьбы за суверенитет; выяснены причины кризиса национальной государственной системы и ее распада; поставлены проблемы изучения процессов формирования политической элиты и ее взглядов; эволюции государственной идеи; социальной структуры общества; внутренней политики правительства; военной и дипломатической борьбы за сохранение государства; роли геополитического фактора в поражении Украинской революции (Е. Апанович, В. Борисенко, В. Брехуненко, В. Газин, В. Горобец, А. Гуржий, Я. Дашкевич, В. Ермолаев, В. Замлинский, А. Козаченко, В. Кривошея, И. Паньонка, С. Плохий, Ю. Мыцык, Н. Савчук, И. Свешников, В. Смолий, В. Степанков, И. Стороженко, А. Струкевич, Я. Федорук, М. Харишин, Т. Чухлиб и др.).

Успешное изучение этих проблем продолжалось и в украиноведческих центрах Западной Европы, Америки и Канады.

В российской историографии наиболее плодотворно разрабатывает проблематику политической истории Гетманата второй половины 50-х-первой половины 60-х гг. Т. Яковлева; внешняя политика казацкой Украины в 50-70-х гг. XVII в. рассматривалась в работах В. Артамонова, Л. Заборовского, Г. Санина, С. Фанзова, Б. Флори, Г. Ходыревой и др. Белорусский исследователь Г. Саганович коснулся освещения политики гетманского правительства относительно Белоруссии в 1654–1667 гг. Среди польских ученых определилась тенденция признания Гетманщины как государственного образования и субъекта международных отношений (З. Вуйцик, Я. Качмарчик, К. Петкевич, В. Серчик, Т. Хинчевская-Хеннель и др.).

Вместе с тем следует отметить существование ряда нерешенных и спорных вопросов (типология и хронологические рамки национально-освободительной борьбы, взаимоотношения группировок элиты и их внешнеполитические ориентации, причины зарождения автономистических настроений и многие др.), исследование которых позволит глубже осмыслить феномен образования Украинского государства и его борьбы за суверенитет и территориальную целостность.

Образование Гетманата и оформление государственной идеи

В условиях интенсивного формирования казацкого сословия и колонизации южных и восточных регионов Украины в первых десятилетиях XVII в. происходил процесс перенесения выработанных Войском Запорожским форм своего организационного устройства и юрисдикции на волость, т. е. за пределы территории Запорожской Сечи (южнее условной линии: Тетиев— Белая Церковь — Киев — Переяслав — Лубны — Миргород). Внедряя собственное самоуправление, судопроизводство, войсковую организационную структуру, административно-территориальное устройство и играя роль самостоятельного субъекта международных отношений, казачество стремилось вывести казацкий регион из-под контроля органов власти Польши. В 1625 г. король Сигизмунд III констатировал, что «уже совсем позабывши веру и подданство, казаки считают себя отдельной Речью Посполитой… Вся Украина (в данном случае имелся в виду казацкий регион. — Авт.) в их руках, шляхтич в своем доме не волен, в городах и местечках е.к.м. все управление, вся власть у казаков, они присваивают юрисдикцию, устанавливают законы… Мир и войну устанавливают по своему усмотрению, они нарушают союзы, заключенные Речью Посполитой»[80].

История Украины. Научно-популярные очерки

Герб Войска Запорожского. Из книги Касьяна Саковича «Вірш на жалосний погреб…». 1622 г.

Таким образом, действия казачества направлялись не только на удовлетворение корпоративных интересов, в частности достижения сословной автономии, но и на образование в данном регионе новой, отличающейся от существующей социально-политической структуры, отражающей зарождающиеся новые общественные отношения, политические ценности и идеалы. Осознавая себя «политическим народом», Войско Запорожское в 30-х гг. XVII в. взяло на себя ответственность защищать права и свободы «нашей руськой нации»[81], вследствие чего распространяло влияние создаваемых им органов самоуправления на крестьян и мещан, ограничивая / заменяя функции традиционных местных органов власти. «Милосердие большое оказываете подданным е.к.м. из сочувствия, — возмущался осенью 1637 г. в письме к руководителям казацкого восстания великий гетман Станислав Конецпольский, — присваиваете себе обязанность, которую имеет в своих руках только король, призванный к этому Богом»[82]. Одновременно в политическом сознании казачества выкристаллизовывалась идея достижения для региона административно-территориальной автономии.

Зарождение национальных управленческих и хозяйственных институций в казацком регионе происходило в условиях резкого обострения национально-религиозных и социально-экономических противоречий, обусловленных политикой польской элиты и католической Церкви. Ее сущность сводилась к тому, чтобы сделать невозможным возрождение украинской государственности. С этой целью был взят курс на окатоличевание и полонизацию шляхты, магнатов и князей, экспансию католицизма, имели место различные притеснения православной Церкви, унижения религиозных чувств, ограничения и запреты православным на занятия ремеслами, промыслами, торговлей, деятельность в органах городского самоуправления. Создавались препятствия развитию национального образования; вытеснялся из употребления украинский язык.

Интенсивное развитие фольваркового хозяйства привело к неуклонному возрастанию в западных, центральных и северных регионах барщины (3–6 дней в неделю), повинностей и налогов, обезземеливанию крестьян, их закрепощению. Повсеместным явлением стали массовые злоупотребления арендаторов (часто евреев). В 30-40-х гг. фольварковое хозяйство и крепостничество довольно быстрыми темпами проникало в восточные и южные регионы, где большинство населения составляли еще относительно свободное крестьянство, мещанство и казачество, которое правительство стремилось уничтожить как сословие. Все это вело к всеобщему подавлению базовых инстинктов большинства населения, что, по мнению известного социолога П. Сорокина, является важной составной «всякого революционного взрыва»[83].

Взрыв произошел в июне 1648 г., когда известия о победах восставших казаков под предводительством избранного в феврале гетманом Войска Запорожского Б. Хмельницкого и их союзников татар над польской армией на Жёлтых Водах (16 мая) и под Корсунем (26 мая) молниеносно распространились среди населения Брацлавского и Киевского воеводств, и там появились разосланные гетманом отряды. Вспыхнуло массовое восстание крестьян и мещан, которое имело ярко выраженный национально-освободительный, религиозный и социальный характер. К концу лета оно охватило южную, восточную, северо-восточную и центральную Украину. До конца ноября была освобождена остальная часть этнических украинских земель, находившихся в составе Речи Посполитой.

Возникает вопрос: что собой представляло мощное народное движение? В историографии сложились три взгляда на его типологию: восстание, национально (народно) — освободительная война, революция. По нашему мнению, цель борьбы заключалась в достижении независимости, образовании государства, ликвидации существующей системы социально-экономических отношений. Учитывая кардинальный характер происходивших изменений в социальной структуре общества, политическом строе, формах собственности, содержании господствующей идеологии, есть основания считать, что началась Украинская национальная революция. Дискуссионной остается проблема обоснования ее конечной даты. Среди современных историков наиболее часто называются 1657 и 1676 гг. Исходя из факта уничтожения в 1676 г. Правобережного Гетманата — колыбели и ядра Украинского государства, придерживаемся точки зрения, что именно в этом году революция окончилась поражением.

История Украины. Научно-популярные очерки

Запорожские суда. Рисунок А. Сластиона. 1890-е гг.

Фундаментальной и неотъемлемой составной революционного процесса 1648 г. было повсеместное уничтожение государственных институтов (органов исполнительной и судебной власти, административно-территориального устройства и др.) Речи Посполитой и образование вместо них собственно украинских структур (по образцам существовавших в казацком регионе). Источники свидетельствуют: восставшие, изгоняя и уничтожая поляков («ляхов»), стремились освободить от них «Руськую землю» («до Вислы») и добиться ее отделения «от Короны», создав «казацкую Речь Посполитую, или Руськое княжество»[84]. Одновременно на освобожденной территории происходило интенсивное становление новой социально-политической структуры. К середине 1649 г. сформировалась иная, чем существовавшая в Речи Посполитой, социальная общность, со свойственной только ей стратификацией (место шляхты, как социальной элиты, заняло казачество; православное духовенство стало привилегированной социальной группой; крестьянство де-факто пользовалось свободой и правом вступления в казацкое сословие и пр.). В ноябре 1648 г. выработанные инновации в социально-политической сфере распространились на все этнические украинские земли.

В декабре западный рубеж контролируемой казацкой администрацией территории проходил по линии г. Каменец-Подольский — р. Горинь, северо-западный — по р. Припять (эти границы были признаны в феврале 1649 г. польской стороной по условиям Переяславского перемирия). Заключение в; тгусте 1649 г. Зборовского договора имело своим следствием уменьшение территории казацкой Украины (она ограничивалась Брацлавским, Киевским и Черниговским воеводствами — около 180 тыс. кв. км, где на 1648 г. обитало 1,6–2 млн чел.). Ее границы пролегали: на западе — по рекам Днестр, Мурафа, Мурашка и восточнее р. Случ: на севере — по рекам Словечна, Ипуть и далее по границе Черниговского воеводства; на востоке — по давней польско-российской границе; на юге — по нижнему течению Днепра и Дикому полю. Именно этот ареал и становится территориальным ядром государства, хотя в последующие годы его границы претерпевали определенные изменения, особенно в южном и юго-восточном направлениях.


История Украины. Научно-популярные очерки

Чертомлыцкая Сечь. Гравюра И. Щирского. Вторая половина XVII в.

Начиная с лета 1648 г., здесь происходило становление и утверждение нового административно-территориального устройства: на смену воеводствам и поветам пришла полково-сотенная система. Каждый полк представлял собой войсковую единицу и одновременно выступал административным округом. В свою очередь он делился на меньшие войсковые и административные единицы — сотни. Этот процесс завершился к весне 1650 г.: функционировало 16 полков (9 правобережных и 7 левобережных), большинство из которых сохранилось и в последующие десятилетия. Новое устройство по сравнению с польским оказалось менее громоздким и более эффективным в управлении. Не исключено, что весной 1650 г. В. Хмельницкий соответственным образом реформировал Запорожье, создав на базе кошевых объединений куреней войсково-административные единицы — паланки.

В историографии традиционно недооцениваются масштабы формирования иерархической системы национальных институтов власти. Этот процесс одновременно происходил снизу, по инициативе оказачившихся крестьян и горожан, которые создавали по казацкому образцу местные органы власти и управления (сотенные, а в населенных пунктах избирали куренных атаманов и войтов), и сверху — усилиями гетмана и генеральной старшины. Б. Хмельницкий уже летом 1648 г. взял под контроль создание аппарата управления, придавая ему жесткую централизацию. Важную роль при этом играли разработанные и принятые «Артикулы (статьи) об устройстве Войска Запорожского», функциональная направленность которых охватывала не только армию, но и иные сферы деятельности полковых и сотенных органов управления. В частности, им вменялась в обязанность защита прав собственности, имущества, имений и безопасности православных церквей и монастырей, духовенства, горожан, крестьян, шляхты и отдельных магнатов. Например, в гетманском универсале о защите име-ний князя Владислава Заславского (20 июля) подчеркивалось:

«А если же станет известно полковнику, что кто-либо из его полка или какой-либо его отряд учинит несправедливость, то таковые виновные по малейшей жалобе [на них] должны быть наказаны согласно Артикулам об устройстве Войска Запорожского. Полковники таких полков должны предупредить каждого об этом. А если же полковник не учинит должной справедливости, тогда он сам ответит своей головой»[85].

Примечательно, что, создавая государственный аппарат, Б. Хмельницкий стремился не только укрепить его власть в освобожденных регионах Украины, но и немедленно распространить ее на районы, охваченные восстанием, заботясь при атом о предотвращении (насколько это было возможно в условиях военных действий) разрушения городов и местечек, а также массового истребления их населения (католиков, поляков, евреев). Например, взяв под защиту г. Меджибож, в своем универсале он приказывал «властью своего старшинства, угрожая судом суровым рады войсковой, чтоб никто не осмеливался наступать на Меджибож; чтобы все села и пасеки оставались свободными и неприкосновенными; чтобы все роботизны, нитраты, аренды и все доходы и послушенства подданные отдавали, согласно старого порядка и приказам старосты тамошнего. Если же что-либо из быдла, стад, из пасек и других вещей взято, чтобы все это было возвращено»[86]. Гетман добивался от старшин неукоснительного выполнения «Артикулов» и собственных приказов. За их нарушение в августе он подверг наказанию вождя радикально настроенных восставших масс наказного гетмана Максима Кривоноса и старшин созданной им армии (некоторые из них были казнены).

К середине 1649 г. на территории казацкой Украины в основном завершилось формирование системы органов государственной власти и управления, а также определились их функции. В начале 1649 г. Иерусалимский патриарх Паисий провел обряд посвящения («венчания») Б. Хмельницкого на гетманство, узаконивая таким образом его власть как власть, предоставленную Богом «над всей контролируемой казачеством территорией»[87]. Известно, что в европейской практике посвящение правителя было одним из важнейших элементов концепции его божественных прав и соответствовало идее сакральной сущности королевской власти. Не случайно Паисий титуловал украинского властителя князем Руси и сравнивал с римским императором Константином Великим, который провозгласил христианство государственной религией. Важную роль наряду с институтом гетманства играли также такие органы власти и управления, как всеобщая (Генеральная) войсковая рада, старшинская рада, канцелярии генерального уряда, полковые и сотенные уряды. Возникшая судебная система соответствовала полково-сотенному устройству. В 1649–1650 гг. налаживается сбор налогов с населения и пошлин с купцов в гетманскую казну. Большое внимание уделялось созданию (по принципу ополчения) боеспособного войска, численность которого в 1648–1650 гг. составляла 80-100 тыс. опытных воинов (казаков) и 40–50 тыс. перешедших в казачество крестьян и горожан (позднее гетман вынашивал план создания 50-тысячной регулярной армии, содержавшейся за счет казны). Оно использовалось как для борьбы с внешним врагом, так и для подавления антиправительственных выступлений. Возникли также дипломатическая служба, разведка и контрразведка.

Поскольку институт власти создавался на основе организационно-политического устройства казацкой общности, то сформировавшееся в 1648–1650 гг. Украинское государство получило официальное самоназвание «Войско Запорожское»; с 1654 г. используется термин «Малая Русь». Вместе с тем в ходе революции за ним закрепляется название «Украина». Происходило становление государственной символики. В качестве государственного функционировал герб Войска Запорожского — казак с саблей на боку и ружьем на левом плече. Он использовался на печати Б. Хмельницкого.

Специального государственного флага не существовало, но его заменяли гетманские знамена. Первым среди них было изготовленное в Украине (1648–1649) знамя белого цвета с кругом, в центре которого размещался крест (по форме поразительно похожий на кресты на саркофаге Ярослава Мудрого) в обрамлении восьми (по четыре с каждой стороны) золотых и двух красных звезд. Под крестом находился полумесяц, обращенный концами вверх.

Государство имело свои особенности:

в отличие от остальных европейских стран, ведущую роль в его создании и функционировании играла не традиционная для тогдашнего общества элита, а казаки, которые не эксплуатировали иные сословия, а существовали за счет собственного труда;

возникшая вследствие революции модель социальной структуры общества существенным образом отличалась от господствующих в Европе;

незавершенность процесса становления политической элиты стала причиной слабой внутренней консолидации, острых противоречий между различными группировками и жестокой борьбы за власть;

отсутствие опыта государственного строительства и незначительная роль в политической жизни интеллектуальной элиты обусловили явную недооценку значимости разработки правовых актов, которые бы юридически узаконили изменения, происшедшие в общественных отношениях, формах собственности и т. д.;

исключительно важную роль в функционировании государства играл военный фактор. Военные занимали все руководящие посты, что не могло не оказывать отрицательного влияния на общественно-политическую жизнь Гетманата. Сохранению этого феномена способствовали постоянные боевые действия, которые казацкая Украина вела за суверенитет и территориальную целостность.

История Украины. Научно-популярные очерки

И. Репин, Запорожцы пишут письмо турецкому султану. 1880–1891 гг.

История Украины. Научно-популярные очерки

Богдан Хмельницкий. Портрет XVIII в. с гравюры В. Гондиуса

История Украины. Научно-популярные очерки

Икона «Покров Богородицы» из с. Дашки на Киевщине с изображением гетмана Богдана XМельницкого и архиепископа Лазаря Барановича. Вторая половина XVII в.

Одновременно с процессом образования государства происходило оформление украинской государственной идеи. К началу революции уже явственно проявились автономистские и сепаратистские устремления казачества. Весной 1648 г. они наполняются новым смыслом. В частности, в марте выдвигается требование обособления казацкого региона в автономное образование в составе Польши, а в конце мая — превращения казацкой Украины в удельное, с четко определенными границами, государство, возглавляемое гетманом. Оставалось непонятным лишь одно — должно ли оно по-прежнему пребывать в составе Польши или превратиться в третий субъект федеративной Речи Посполитой. Бурное развитие революции оказало глубокое влияние на политическое сознание новой формирующейся элиты. В августе-сентябре ей удается преодолеть ограниченность идеологии казацкого автономизма. Теперь в ее понимании польский король должен был признать существование в составе Речи Посполитой Руського (Украинского) государства как минимум в границах Брацлавского, Волынского, Киевского, Подольского и Черниговского воеводств со статусом, вероятно, Великого княжества Литовского (по-видимому, не случайно в окружении Б. Хмельницкого велись разговоры об образовании Руського княжества).

Именно с этой целью гетман и большинство старшин, одержав победу над польской армией в Пилявецком сражении (21–23 сентября), совершили поход к этническим границам Польши, стремясь оказать давление на избрание королем (Владислав IV умер в мае) кандидата, способного сделать соответствующий шаг (стать «королем руським»). Убеждение в возможности решить вопрос о признании монархом и сеймом факта возникновения и существования Руського государства в составе Речи Посполитой путем реформирования политической системы последней сыграло роковую роль в согласии гетмана и большинства старшины пойти на заключение Замостьенского перемирия (21 ноября), предусматривавшего отвод армии «в Украину». Таким образом, под контроль Польши возвращалась почти вся освобожденная территория (за исключением казацкого региона).

История Украины. Научно-популярные очерки

Фрагмент иконы «Покров Богородицы»

Возвращаясь, Б. Хмельницкий осознал ошибочность принятого решения и с целью защиты завоеваний революции восточнее условной линии — верховье Горини — Каменец-Подольский — в крупных населенных пунктах оставил казацкие залоги. В январе 1649 г. брацлавский (позже киевский) воевода А. Кисель в письме к брату выразил возмущение тем, что, «начиная от р. Случь, и до Чигирина расположено войско Хмельницкого… Кто когда слышал в Звягеле раду Войска Запорожского?»[88]. Это решение гетмана засвидетельствовало начало переосмысления элитой перспектив существования казацкой Украины. Соответственно период с декабря 1648 по май 1649 г. становится переломным в процессе формирования основных принципов государственной идеи (разумеется, она не оформлялась в специально разработанные программы, декларации или манифесты). Так, отправленный в начале 1649 г. в Москву посол Селуян Мужиловский во время переговоров констатировал тот факт, что освобожденная от поляков территория «уже стала их казацкой землей, а не польской и не литовской», и они «в этих местах живут себе свободно». Одновременно он известил о намерениях Войска Запорожского продолжать борьбу за освобождение остальной территории: «… Казаки будут дальше наступать на польские земли и для освобождения христианской веры будут с неприятелями своими — поляками бороться всей силой, чтобы все эти места, где живут люди православной христианской веры, от поляков освободить, чтоб люди православной веры были свободными, а полякам чтоб до этих мест не было дела»[89].

История Украины. Научно-популярные очерки

Меджибож, Замок XVI в. Рисунок В. Хлогшцкого, гравюра Ф. Шнага. 1867 г.

В переговорах с польским посольством А. Киселя (февраль) и российским посольством Григория Унковского (конец апреля-май) гетман изложил принципиально новый взгляд на смысл и цели борьбы. По его мнению, суть их состояла в следующем:

главная цель борьбы заключалась в освобождении от польского гнета всех этнических украинских земель («по Вислу»), «всего руського народа» («народа всей Руси»)[90];

освобожденная Русь / Украина должна быть независимым от Речи Посполитой государством. Г. Унковский, общаясь с Б. Хмельницким и старшиной, неоднократно слышал, что «гетман и Войско Запорожское и вся Русь Киевская подо властью польского короля и панов рад быть не хотят…». Как официально заявил ему гетман, «мы волею Божиею тем от них стали свободны»[91]. Поэтому М. Грушевский имел все основания утверждать, что во время переговоров с А. Киселем гетман «целью ставил полную государственную независимость Украины в ее исторических границах» и «политика его совершенно ясно ориентируется на независимую Украину»[92];

История Украины. Научно-популярные очерки

Адам Кисель. Портрет из Максаковского Троицкого монастыря

История Украины. Научно-популярные очерки

Надгробие Адама Киселя в Покровской церкви с. Низкиничи на Волыни. 1653 г.

создаваемое государство рассматривалось преемником Киевской Руси, удостоверяя тем самым существование пронесенной сквозь века органической связи между различными формами политической жизни руського / украинского / народа. Как отмечал Б. Хмельницкий в разговоре с Г. Унковским, мир с Речью Посполитой возможен только при условии признания ею независимого Украинского государства «по тем границам, как владели благочестивые великие князья, а мы в подданстве и в неволи быть у них не хотим»[93].

Эти узловые положения и определили сущность государственной идеи, ставшей знаменем и целью освободительной борьбы украинского народа в последующие десятилетия и столетия (практически до конца XX в.). Иной вопрос, что в крайне неблагоприятных для ее реализации условиях элита в конце 50-х-70-х гг. XVII в. вынуждена была в поисках компромисса с целью сохранения государственности отказываться от принципов соборности и независимости, удовлетворяясь идеей либо превращения казацкой Украины в третий субъект федеративной Речи Посполитой (в форме княжества Руського), либо принятием протекции одного из монархов соседних государств.

Политический строй казацкой Украины

По форме правления Украинское государство складывалось и развивалось как республика. В 1654-первой половине 1657 г. четко проявилась тенденция его превращения в монархию в форме наследственного гетманата. Но Иван Выговский, отстранив от власти Юрия Хмельницкого (сына Богдана), разрушил хрупкое строение формирующейся монархии, хотя впоследствии он сам и его преемники вынашивали подобные намерения. Уже отмечался тот факт, что образование государства происходило не на голом месте, а на основании выработанных казачеством принципов функционирования политического устройства Запорожья и казацкого региона городовой Украины.

Центральное место в системе традиционных демократических ценностей казацкой общности занимало понятие «коллективной воли» Войска Запорожского, включавшее в себя равенство, свободу волеизъявления, чувство товарищества, подчинение меньшинства решениям большинства и пр. Наиболее полно «коллективная воля» реализовывалась посредством функционирования Генеральных (общевойсковых, черных) рад Войска Запорожского.

История Украины. Научно-популярные очерки

Гетман Иван Выговский. Портрет XVIII в.

Не случайно именно Генеральная рада с начала революции превращается в главный орган государственной власти (в продолжение 1648 г. собиралась 5 раз). Как правило, председательствовал на ней гетман, а распорядителями выступали генеральные есаулы; регламент работы не был четко определенным и законодательно закрепленным. По обычаю, казаки обсуждали вопросы, а постановление принималось большинством голосов (голосование носило открытый персональный характер и осуществлялось при помощи возгласов). В компетенцию рады входило решение важнейших вопросов политической жизни государства: войны и мира, заключения межгосударственных договоров и их ратификации, принятия законов, избрания и низложения гетмана и генеральной старшины.

Будучи формой проявления прямой демократии, Генеральная рада, в работе которой принимали участие десятки тысяч казаков, проходила в атмосфере борьбы различных мнений («криков и неистовства»), что иногда перерастало в столкновения (Нежинская черная рада 1663 г.). Стихийность ее протекания, непредсказуемость решений, часто зависевших не от объективного анализа ситуации, а от настроения большинства, отсутствие оперативности и эффективности стали одними из основных причин отказа (с 1649 г.) Б. Хмельницкого от использования Генеральной рады (в классической форме созывалась им только в мае 1651 г. по поводу военных действий против Полыни). Началось ее преобразование в представительный орган: на раду собирались не все казаки, а гетман, генеральные старшины и делегации от полков, составленные из старшин и выборных казаков из каждой сотни (от 2–4 до 20 человек), иногда приглашались представители горожан и духовенства. После смерти Б. Хмельницкого (август 1657) наблюдалось частичное возрождение политической роли Генеральной рады (преимущественно как представительной), хотя с середины 60-х гг. в Левобережном Гетманате ее компетенции ограничиваются, а решения преимущественно приобретают формальный характер. Иначе сложилась ее судьба в Правобережном Гетманате, где в период правления П. Дорошенко (1665–1676) она выполняла свойственные ей функции (собиралась более 10 раз). Существенным изъяном функционирования Генеральной рады оставалась неопределенность норм представительства ее участников.

История Украины. Научно-популярные очерки

Гетман Юрий Хмельницкий. Гравюра М. Воробьева. XIX в.

История Украины. Научно-популярные очерки

Гетман Петр Дорошенко. Гравюра М. Воробьева. XIX в.

Уже в первые годы существования государства было создано генеральное правительство, в состав которого входила генеральная старшина, возглавляемая гетманом. Его деятельность контролировалась Генеральной старшинской радой. Значительную роль в управлении Гетманатом играли рада старшин и генеральные канцелярии. Благодаря личным качествам Б. Хмельницкого, его харизме и целенаправленной политике на расширение сферы гетманских прерогатив, к концу 1650 г. власть выборного и жестко подчиненного «коллективной воле» Войска Запорожского гетмана эволюционировала в освященную Богом власть повелителя, которой теперь подчинялась «коллективная воля» казацкой общности. Явственно начали проявляться «самодержавные, монархические устремления Б. Хмельницкого»[94]. 22 февраля 1649 г. он уведомил польское посольство, что является «единовластным правителем и самодержцем руським»[95]. В июле 1654 г. Киевский митрополит Сильвестр Косов охарактеризовал его как «нашей земли начальника и повелителя»[96]. Не случайно время от времени Б. Хмельницкий титуловался по-монаршему: «Божьей милостью» гетман Войск Запорожских[97].

История Украины. Научно-популярные очерки

Герб гетмана Петра Дорошенко

Его полномочия в сфере законодательной, исполнительной и судебной власти отличались широтою и превращали гетмана в «центральную фигуру в политической системе Гетманщины»[98]. В них входило издание универсалов — нормативных актов, имеющих силу закона на всей территории государства; созыв и ведение Генеральной и старшинской рад; командование вооруженными силами; назначение на должность и увольнение старшин; установление налогов и управление финансами; распоряжение земельным фондом; руководство внешней политикой; функции верховного судьи (утверждал или отменял судебные решения рады старшин и генерального суда, владел правом помилования). В договор 1654 г. с Россией Б. Хмельницкий включил статью о пожизненном характере гетманской власти. Вынашивая планы установления наследственного гетманата династии Хмельницких, в апреле 1657 г. он добился избрания Генеральной радой сына Юрия преемником на владение булавой.

История Украины. Научно-популярные очерки

Автограф Сильвестра Косова

После смерти Богдана Великого происходит ограничение полномочий гетмана, начало чему положило отстранение в октябре 1657 г. Иваном Выговским от власти Ю. Хмельницкого. Главные причины этого процесса заключались в противодействии со стороны старшины, пытавшейся контролировать действия гетмана, республиканско-демократических традициях Войска Запорожского, носителем и защитником которых выступало рядовое казачество (особенно запорожское), а также политике правительств России и Речи Посполитой, которые стремились существенно ограничить самостоятельность гетманской власти (Гадячский — 1658 г., Переяславский — 1659 г., Чудновский — 1660 г., Московский — 1665 г., Глуховский — 1669 г., Конотопский — 1672 г. и Переяславский — 1674 г. договоры).

Примечательно, что претенденты на булаву, борясь за нее, демонстрировали свою приверженность идее подчинения гетманских полномочий «коллективной воле» Войска Запорожского, а придя к власти, прилагали максимум усилий не только для ее расширения до границ авторитаризма, но и передачи власти по наследству (И. Выговский, И. Брюховецкий, Демьян Многогрешный, Иван Самойлович). Даже П. Дорошенко, который был, как утверждают ученые, «наиболее конституционным гетманом, придерживаясь старых казацких традиций»[99], вынашивал планы наследования власти своими сыновьями и внуками. Эта тенденция, по-видимому, отражала не столько жажду удовлетворения личных амбиций гетманов, сколько осознание необходимости путем усиления центральной власти положить конец междоусобицам, олигархическим устремлениям старшины, анархо-охлократическим движениям запорожцев, казацких низов, оказачившихся крестьян и мещан и таким образом добиться внутриполитической стабилизации.

По мере уменьшения с 1649 г. роли Генеральной рады возрастало значение старшинской рады, заседания которой происходили либо в форме собрания генеральных старшин и полковников, либо в форме проведения старшинского съезда. Во втором случае ярче проявлялись ее черты как представительного органа власти (в работе съезда могли принимать участие представители духовенства и мещан). В компетенцию старшинской рады входило решение всех наиболее важных вопросов политической жизни Гетманата, внешней политики правительства, регулирования сбора налогов, использования земельного фонда государства. Она принимала также постановления, имевшие силу закона, и играла важную роль в избрании гетмана. Хотя, усиливая свою власть, Богдан Хмельницкий превратил ее в совещательный орган, тем не менее он свято чтил традицию Войска Запорожского и все важнейшие постановления проводил как решения рады, придавая им необходимую легитимность в глазах казачества. «Сам в.м.м.п. знаешь, — писал он 1 апреля 1656 г. великому коронному гетману Станиславу Потоцкому, — что в этих краях, если что и делается без старших и младших рад, то оно не бывает как правило устойчиво, так как этот [порядок] войско укрепило даже обычаями»[100].

После смерти Б. Хмельницкого рада превращается в важный самостоятельный орган, во многом претендующий на равную власть с гетманом. П. Дорошенко (единственный гетман, сумевший избежать противостояния с ней) откровенно признавал тот факт, что, «хотя при мне есть власть гетманская, однако же без изволения старшины и без рады войсковые», он не в состоянии лично принимать («невозможно то творить имам») те или иные важные решения. В письме к князю Григорию Ромодановскому (20 января 1669 г.) он подчеркивал различие в политическом устройстве Украины и России: «…известен благородию твоему наш нрав в пашей земле, что не так как у великого государя, его царского пресветлого величества, милостивым повелением в Великой России чинитца, а у нас без совету полковников и иного товарыства ничего учинити не мочно. Дано ведать благородию твоему, что они все у нас ни в какой неволе все, но по воле живут при нашей любви и милости»[101].

Сродни старшинской раде выступала рада генеральной старшины (обозный, писарь, два судьи и два есаула), которая представляла собой постоянно действующий орган. Она занималась решением внешнеполитических срочных и тайных вопросов, осуществляла повседневное административно-хозяйственное управление страной, выполняла функции генерального штаба и верховного суда, организовывала и контролировала сбор налогов и пошлин. В период гетманата Б. Хмельницкого рада генеральной старшины имела исключительно совещательную функцию, а позднее превратилась в важный орган законодательной, исполнительной и судебной власти.

Нельзя недооценивать значение роли генеральной старшины в политической жизни казацкой Украины. До начала революции генеральную старшину избирали на Генеральных радах, в годы правления Богдана Хмельницкого — назначал гетман. После него имело место (в зависимости от харизмы гетмана и объема его полномочий) совмещение названных принципов при формировании ее состава — как путем избрания генеральных старшин, так и их назначения. Жестко фиксированной системы их служебной подчиненности не сложилось, хотя в Войске Запорожском определенная иерархия существовала. В ходе революции роль той или иной должности (старшинского уряда) возрастала или уменьшалась в зависимости от индивидуальных качеств того, кто ее занимал. Традиционно второе место после гетмана принадлежало генеральному обозному, третье — генеральному есаулу, четвертое — генеральному судье, пятое — генеральному писарю. Но с 1650 г., благодаря организаторским и дипломатическим способностям И. Выговского, уряд писаря превращается в главнейший среди генеральных старшин. Во время гетманата Ю. Хмельницкого на первое место вышел генеральный есаул Иван Ковалевский.

Каждый из них имел определенные полномочия и функциональные обязанности. Генеральный обозный ведал артиллерией, возведением оборонных сооружений, размещением военного лагеря. Часто выполнял полномочия наказного гетмана (временно исполняющего обязанности гетмана, как правило, во время проведения боевых операций), исполнял дипломатические и другие поручения. Генеральный писарь возглавлял генеральную канцелярию, хранил государственную гербовую печать и печать канцелярии. Лично заверял документы правительства и наиболее важные акты; выполнял различные поручения гетмана: вел переговоры с послами, разрабатывал проекты договоров и соглашений, возглавлял посольства и т. д. Генеральные судьи возглавляли коллегию Генерального суда. Во время выездных заседаний к его работе привлекались полковые судьи, сотники, войты (городские головы) и бурмистры. Генеральный суд рассматривал гражданские и криминальные дела, а также апелляции на решения низших судов. Генеральные есаулы занимались вопросами созыва Генеральной рады и ее проведения, налаживания и поддержания дисциплины в армии, присматривали за выполнением старшиной распоряжений генерального уряда, отвечали за сопровождение иностранных посольств, охрану имущества и, возможно, безопасность гетмана. Они часто назначались наказными гетманами, возглавляли посольства, выполняли тайные поручения гетмана, контролировали деятельность разведки.

Исполнительно-распорядительными учреждениями центральной власти (генерального уряда) выступали канцелярии, среди которых главенствующую роль играла войсковая (возглавляемая генеральным писарем), сформированная в 1648–1650 гг. и подчинявшаяся непосредственно гетману. Она сосредотачивала в своих руках административное, военное, судебное и финансовое управление государством, контролировала деятельность полковых и сотенных урядов (органов власти), реализовывала внешнеполитический курс гетмана, вела делопроизводство. Артиллерийская канцелярия подчинялась обозному и занималась вопросами поддержания на надлежащем уровне войсковой артиллерии, ее обеспечения пушками и боеприпасами, сооружением фортификаций. В первой половине 50-х гг. XVII в. началось формирование (сначала подчиненной лично Богдану Хмельницкому) финансовой канцелярии, которая со временем сосредоточила в своих руках организацию сбора налогов, учет земельного фонда, доходов и расходов. Важную роль в судебной системе Гетманата играл Генеральный войсковый суд, в состав которого, кроме генеральных судей, входили гетман, генеральные старшины и судовый писарь. Он рассматривал отдельные дела и апелляции от полковых и сотенных судов. Иногда гетман создавал специальные судебные комиссии для решения особо важных дел.

На местах функционировали полковые и сотенные органы управления (уряды). Полковой уряд составляли полковник и полковые старшины. Важными законодательными и исполнительно-распорядительными институтами были полковая рада старшины и полковые канцелярии. В первый год революции важную роль играла казацкая полковая рада, избиравшая полковников и старшин, но уже с 1649 г. ее значение заметно уменьшается. Б. Хмельницкий сосредотачивает в своих руках право назначать и увольнять полковников, которым успешно пользовались и последующие гетманы, хотя во время ослабления их власти и обострения социально-политической борьбы возобновлялась демократическая традиция их избрания. Полковников могли увольнять также Генеральная войсковая рада и рада старшины. Поскольку они являлись носителями верховной власти на территории полков, а также исполнителями распоряжений гетмана, решений генеральных и старшинских рад, то их прерогативы охватывали широкий круг административных, военных, судебных и финансовых полномочий, начиная от мобилизации казаков полка и кончая использованием земельного фонда. Обеспечивая внедрение в жизнь распоряжений гетманской власти, институт власти полковников приобретал немало общих с ней черт, поэтому не случайно пользовался большим авторитетом и влиянием. В своей управленческой деятельности полковники опирались на полковую старшину, состав которой был аналогичным генеральной старшине и состоял из обозного, судьи, есаула и писаря. Последние, как и полковая рада старшин и полковая канцелярия, исполняли такие же функции в границах своих полков, как генеральные старшины, старшинская рада и генеральные канцелярии на общегосударственном уровне.

Полковая модель функционирования органов власти была перенесена в сотню, где функционировали сотенные канцелярии, а сотенный уряд возглавлял сотник. В его состав входили сотенные старшины и городовой атаман. К 1649 г. в сотнях, как и в полках, уряд находился в подчинении казацкой рады, которая избирала его. Но в процессе усиления институтов власти гетмана, полковников и сотников полномочия последней все больше приобретали формальный характер, хотя время от времени ее продолжали созывать для обсуждения тех или иных вопросов. Как отмечал в августе 1657 г. брацлавский полковник Михаил Зеленский в письме к генеральному писарю И. Выговскому, казаки «к старшинам с неправдами ходят, и хотят над полковником быть старшинами, сотников сами себе обираючи… Сам ваша милось изволишь знать, что то не их уряд есть: то убо на полковниках всюды належить сотников обирать»[102]. Сотенные старшины — есаул и писарь — выполняли однотипные с полковыми есаулом и писарем функции, разумеется, в границах сотни.

Особое место среди старшин занимал городовой атаман, наделенный преимущественно административной властью в городах, который следил за соблюдением в них порядка, выполнял обязанности коменданта, проводил предварительное следствие и дознание, в отсутствие сотника возглавлял коллегию сотенного суда. Объем его полномочий зависел от статуса города, поэтому городовые атаманы полковых городов занимали более высокое положение, чем сотники, и входили в состав полкового уряда. В этом отношении представляет интерес следующее замечание соратника И. Выговского, полковника Юрия Немирича (декабрь 1657 г.): «…Во всяком городе атаман городовой есть первым урядником, где. наместника нет, и должны и атамана слушать сотник и все казаки… таков порядок есть во всех городах наших и в самом Чигирине, столице войска запорожского…»[103].

В военном отношении сотни подразделялись на курени, а в административно-территориальном — на села. Соответственно их возглавляли куренные и сельские атаманы (случалось, что эти обязанности исполнял один человек). Куренной атаман выполнял исключительно воинские функции: отвечал за мобилизацию казаков, боеспособность куреня и командовал им во время военных действий. Сельский атаман занимался решением всего комплекса вопросов внутренней жизни села: претворял в жизнь распоряжения генерального, полкового и сотенного урядов, контролировал сбор налогов и выполнение повинностей, а также осуществлял следственные и судебные функции.

В Украинском Гетманате существовало и городское самоуправление. Новая украинская власть подтвердила силу магдебургского права, согласно которому города получали самоуправление, основы гражданского и уголовного права, нормы налогообложения, ремесленные и торговые льготы. Возглавлял город избранный его жителями войт (городской голова), чья власть была пожизненной. Важную роль играли выборные магистраты, которые состояли из рады (райцы во главе с бурмистром, ведавшие административно-хозяйственными делами) и лавы (члены суда, возглавляемые войтом, вершившие судопроизводство по гражданским и уголовным делам). Поскольку часть горожан стала казаками и подчинялась теперь власти сотников или городовых атаманов, то в ряде городов возникло двоевластие, порождавшее конфликтные ситуации.

Политический строй Запорожья имел отличительные черты. Прежде всего обращает внимание на себя тот факт, что он продолжал основываться на республиканско-демократических началах, главными элементами которых выступали казацкая рада и куренно-кошевое устройство. Базовой структурной единицей коша (места постоянного пребывания запорожских казаков) был курень. Этот термин имел два значения: название специального помещения, где запорожцы проживали, и название определенной военно-политической единицы (во второй половине XVII в. на Запорожье сформировалось 38 куреней). За пределами Сечи (с 1652 г. она находилась на Чертомлыцком мысе возле впадения р. Чертомлык в Днепр) в распоряжении казацкой общины находились земли — Вольности Войска Запорожского, разделявшиеся в административно-территориальном отношении на округа (паланки), центрами которых являлись местечки или слободы, где пребывала администрация, возглавляемая полковником.

Казаки куреней подчинялись власти выборных куренных атаманов, которые, согласно традициям, должны были заботиться о них, как отцы о детях. Поэтому не удивительно, что атаманы часто пользовались среди запорожцев большим авторитетом, нежели кошевая старшина. Обособляясь от Гетманата, запорожское товарищество приняло название «Войско Запорожское Низовое». Коллективная воля запорожской общины реализовывалась посредством функционирования сечевых рад, которые одновременно являлись высшим законодательным, административным и судебным органом власти. Их решения были обязательными для всех казаков, старшин и кошевого. В 60-70-х гг. XVII в. возрастает роль старшинской сходки (рады).

Сечевая рада избирала кошевого атамана (с конца 50-х гг. иногда кошевого гетмана) и старшин. Кошевой объединял в своих руках военную, исполнительную, административную и судебную власть. В условиях войны он выступал главнокомандующим и наделялся диктаторскими полномочиями. В мирное время возглавлял дипломатическую службу, ведал войсковой казной, утверждал судебные приговоры, имел решающий голос при решении важных вопросов. Переизбирали кошевого ежегодно на казацкой раде. Вторым лицом в старшинской иерархии был войсковой судья, вершивший судопроизводство на основе соблюдения норм обычного права. Делопроизводство вел войсковой писарь, а есаул присматривал за порядком на Сечи, расследовал преступления и контролировал исполнение судебных приговоров.

Достаточно сложной проблемой является типологизация существовавшего в казацкой Украине политического режима. Мы придерживаемся точки зрения тех ученых, которые характеризуют его как республиканско-демократический, соединявший в себе элементы как прямой, так и опосредствованной демократии. Вместе с тем следует иметь в виду, что во время революции полномочия институтов политической системы претерпевали существенные изменения, поэтому в одних случаях режим приобретал черты авторитарного (в форме цесаризма) правления, в других — олигархического. Наиболее ярко и полно республиканско-демократический характер режима проявился в гетманате П. Дорошенко, авторитарный — В. Хмельницкого и олигархический — Ю. Хмельницкого и II. Тетери. Значительное влияние на трансформации политического режима оказывали различные формы зависимости казацкой Украины (или возникших в ее границах государственных образований) от Речи Посполитой, России и Порты, эволюционирующие в направлении ограничения ее политической самостоятельности (автономии).

По форме государственного устройства Гетманат в 1648 первой половине 1663 г. был унитарным. Богдан Хмельницкий весной 1650 г. в корне пресек претензии Запорожья на особую политическую роль в государстве. Однако в условиях гражданской войны 1658-первой половины 1663 г. оно восстанавливает политическое самоуправление и превращается по существу в обособленное государственное образование, которое лишь номинально признавало власть гетмана. Поддержка российским правительством центробежных устремлений части левобережной старшины способствовала провозглашению 28 июня 1663 г. на черной раде в Нежине гетманом Ивана Брюховецкого, что ускорило распад государства на Левобережный и Право-бережный Гетманаты. Это получило международно-правовое закрепление в статьях известного российско-польского Андрусовского договора (январь 1667 г.), предусматривавших раздел казацкой Украины: Правобережье признавалось составной частью Польши, Левобережье и Сиверщина — России, а Запорожье одновременно попадало в двойное подданство российского царя и польского короля. Таким образом, Украинское государство по существу превращалось в конфедерацию Правобережного и Левобережного Гетманатов и Запорожья со своими гетманами (на Запорожье — кошевой гетман), органами управления, войсками и пр. Попытки объединить их в унитарном государстве, несмотря на соответствующие решения Генеральных казацких рад в 1668 и 1674 гг., потерпели полную неудачу. А в 1676 г. Право-бережный Гетманат прекратил свое существование, засвидетельствовав тем самым поражение революции.

История Украины. Научно-популярные очерки

Гетман Иван Брюховецкий. Копия XIX в. с оригинала XVIII в.

Борьба за сохранение суверенитета и территориальной целостности

Блестящие победы украинского оружия в сражениях 1648 г. на Желтых Водах, под Корсунем и Пилявцами, оформление в первой половине 1649 г. государственной идеи, массовая поддержка населением политики гетмана породили у него и старшины уверенность в возможности достижения цели в ближайшей кампании. План военных действий предусматривал нанесение одновременного удара по польским и литовским войскам, их разгром и выход казацких полков в район Вислы для захвата Варшавы. Политическим последствием поражения Речи Посполитой должно было стать воссоединение всех этнических украинских земель (но свидетельству источников — от Перемышля на западе до московских границ на востоке) в составе независимого государства. Со своей стороны польская элита планировала уничтожение Гетманата. Военные действия начала польская армия вторжением

(31 мая) в Южную Волынь. Контрнаступление украинцев и их союзников татар вынудило поляков отступить к г. Збаражу, где 10 июля началась их осада, длившаяся до 23 августа. Менее успешными оказались действия украинских войск в Литве. Однако хотя они и потерпели поражения под Жагалем (17 июня) и Лоевым (31 июля), все же сорвали план литовского гетмана Януша Радзивилла нанести удар по Киеву. Тем временем Ян Казимир со своей армией торопился на помощь осажденным, но Б. Хмельницкий и хан Ислам-Герей опередили его и 15 августа нанесли ему сокрушительный удар под Зборовом. От капитуляции короля спасло стремление хана не допустить распада Речи Посполитой и возникновения независимого Украинского государства. Поэтому стороны заключают договор о «вечной дружбе», предусматривающий оказание взаимной помощи против общего врага, которым могла оказаться и казацкая Украина. Попав в безвыходное положение, Богдан Хмельницкий под давлением Ислам-Герея вынужден был 18 августа согласиться на подписание соглашения о признании власти короля. Как отмечал киевский воевода Адам Кисель, «если бы хан под Зборовом не смилостивился над нами, то тогда он (украинский гетман. — Лет.) покончил бы с нами»[104].

История Украины. Научно-популярные очерки

Ян II Казимир. Портрет работы Я. Матейко. XIX в.

Зборовский договор не решил украинской проблемы. Ведь Речь Посполитая признала только ограниченную автономию Гетманщины в составе Брацлавского, Киевского и Черниговского воеводств, вследствие чего раздел украинских земель на два региона — собственно автономное государство в составе Польши и территорию, которая оказалась вне его границ, получил внутренне-и внешнеполитическое правовое обоснование. Казацкий реестр предусматривался в 40 тыс. чел., шляхта получила право на возвращение в имения, а нереестровые казаки и посполитые должны были возвратиться в их подданство и выполнять традиционные повинности. Крупная неудача не сломила намерения гетмана и его окружения добиваться самостоятельности (как писал великий коронный гетман Николай Потоцкий королю в марте 1650 г., «непременно хотят сбросить из себя ярмо подданства…»[105]). Укрепляя национальные государственные институции, они добились превращения полномочий польской власти в чистую формальность. Не случайно Н. Потоцкий констатировал тот факт, что «господствует себе тот Хмельницкий как повелитель и союзный (Польше. — Авт.) монарх», а король в обращении к сенаторам (ноябрь 1650 г.) подчеркивал: украинский гетман, «не допуская панов к имениям, делает из себя властелина»[106].

История Украины. Научно-популярные очерки

Николай Потоцкий. Портрет работы Я. Калиновского (?). Около 1771 г.

Самостоятельность внутренней и внешней политики украинского правительства вызывала острую отрицательную реакцию со стороны Варшавы, мечтавшей ликвидировать Украинское государство. В феврале 1651 г. польская армия нападением на Брацлавщину возобновила военные действия. Их кульминацией стало сражение 28 июня — 10 июля под Берестечком, в котором украинская армия, вследствие бегства крымских и ногайских татар, потерпела поражение. Оно совпало с разгромом литовцами нескольких казацких полков Мартина Небабы под Рипками. Наступление армий Речи Посполитой в глубь казацкой Украины и захват 4 августа Я. Радзивиллом Киева сделало ее положение критическим. Только благодаря массовому охвату освободительной борьбой населения и выдающимся организаторским и полководческим способностям Богдана Хмельницкого удалось избежать катастрофы: под Белой Церковью было остановлено наступление противника и 28 сентября подписан Белоцерковский договор. Он ограничил территорию Гетманщины одним K'невским воеводством и свел ее автономию с политической до административно-территориальной. Его статьи (сокращение реестра до 20 тыс. казаков, возвращение шляхты в имения, восстановление дореволюционных социально-экономических отношений и др.) вызвали сильное недовольство различных групп населения, угрожавшее перерасти в гражданскую войну. Чтобы избежать этого, Б. Хмельницкий в мае 1652 г. перешел в наступление и 2 июня нанес полякам сокрушительное поражение в битве под Батогом (погибло 16–19 тыс. чел.), которое оказалось самым крупным в истории Речи Посполитой.

Блестящая победа ознаменовала завоевание казацкой Украиной независимости, признания которой гетман настойчиво стремился добиться со стороны Варшавы. Одновременно он вынашивал планы распространения своей власти на остальные украинские земли. Согласно донесению польского агента Станислава Щитницкого, он хотел «абсолютно и независимо от какого-либо монарха властвовать и все эти земли иметь в своем владении, которые начинаются от Днестра, простираются до Днепра и далее аж до московских границ…»[107]. Однако польская элита пыталась любой ценой восстановить свое господство над казацкой Украиной и с начала следующего года возобновила военные действия. Б. Хмельницкий, стараясь усилить влияние на Придунайские княжества, сделал ошибочный шаг: весной 1653 г. вмешался во внутренние дела Молдавии. Это привело, с одной стороны, к ее сближению с Речью Посполитой и созданию антиукраинской коалиции, а с другой — осложнило отношения украинского правительства с Османской империей.

Осенью 1653 г. положение казацкой Украины заметно ухудшилось. Продолжительные военные действия, голод, эпидемии привели к полному опустошению и обезлюдению целых районов (особенно на Правобережье, где людские потери составляли более 50 %), существенному сокращению (почти в два раза) численности армии, эмоционально-психологической усталости значительной части населения. Одновременно реальной становилась угроза международной изоляции, а политическая элита Крыма впервые выдвинула требование о принятии протекции хана. Стремление последнего превратиться во влиятельного и, что самое главное, самостоятельного повелителя в Восточной и Юго-Восточной Европе резко отрицательно сказывалось на реализации политических намерений украинского правительства. В очередной раз это ярко проявилось во время Жванецкой кампании (октябрь-декабрь 1653 г.), когда Ислам-Герей, согласившись на переговоры с Яном Казимиром, спас польскую армию от капитуляции. Более того, заключенный (в устной форме) 15 декабря польско-крымский Каменецкий договор вообще не признавал существования Украинского государства, и Речь Посполитая получила согласие союзника на оккупацию Гетманата.

История Украины. Научно-популярные очерки

Жванецкий замок. Северная башня. Фото конца XX в.

Осознание смертельной опасности для сохранения государственности и необходимость немедленного получения военной помощи подтолкнули Богдана Хмельницкого и старшину к принятию 8 января 1654 г. протекции российского царя на условии принесения односторонней присяги. В результате последующих переговоров в марте заключается украинско-российский договор, получивший в исторической литературе название «Мартовские статьи». Он предусматривал сохранение в незыблемости форм правления Гетманата, его территории, административно-территориального устройства, суда и судопроизводства, финансовой и фискальной систем, социальной структуры общества, существующей модели социально-экономических отношений. Подтверждались права и привилегии казачества, шляхты, духовенства и мещан, полный суверенитет гетманского правительства в проведении внутренней политики. Власть гетмана признавалась пожизненной; после смерти гетмана Войско Запорожское избирало его преемника в соответствии со своими обычаями. Численность казацкого реестра определялась в 60 тыс. чел.; устанавливались размеры жалованья, выплачиваемого российским правительством казакам и старшине. Прибывший в Киев российский воевода с подразделением должен был оказывать содействие в борьбе с крагами. Россия обязывалась вступить в войну с Речью Посполитой и помогать в отражении нападения татар. Со своей стороны, казацкая Украина признавала протекцию царя, должна была выплачивать в российскую казну дань и потеряла право на проведение независимой внешней политики.

Правовая неопределенность закрепленных договором отношений казацкой Украины с Россией породила разнообразие оценок их характера. Они трактовались исследователями как уния, военный союз, протекторат, вассалитет, неполная инкорпорация, присоединение, воссоединение и т. д. Мы придерживаемся той точки зрения, что договор предусматривал принятие Украинским государством протекции российского монарха. Заключенный в критический период борьбы за независимость, он был для Украины одним из вариантов, который предоставлял шансы добиваться поставленной цели[108]. Вместе с тем следует иметь в виду, что договор касался только Гетманата, а не всей Украины (большая часть ее территории продолжала оставаться в составе Речи Посполитой), и признавал ее раздел на два региона.

Совместные действия казацкой Украины и России против Речи Посполитой летом и осенью засвидетельствовали расхождение не только военно-стратегических, но и политических планов обеих сторон. Так, первая из них стремилась разгромить Речь Посполитую, чтобы добиться воссоединения в своих границах всех украинских земель. Поэтому понятно, что она хотела получить мощную поддержку со стороны российской армии и рассматривала главным украинский театр военных действий против поляков и их союзников татар. Вторая свою цель усматривала в возвращении Смоленщины, овладении Белоруссией и Литвой для дальнейшего продвижения в Прибалтику с выходом к берегам Балтийского моря, вследствие чего Б. Хмельницкий не только не получил желаемой помощи (напротив, он вынужден был по приказу царя направить в Белоруссию 18-тысячный корпус Ивана Золотаренко на помощь 70 тыс. россиян против 15–18 тыс. литовцев), но остался с ослабленной армией (40 тыс. казаков) один на один с главными силами Речи Посполитой — польской армией (40–50 тыс. чел.) и ее союзником — татарами (30–40 тыс. чел.). Долгожданный подход (в начале 1655 г.) россиян (10–12 тыс. чел.) не внес перелома в ход боевых действий. Охматовское сражение (29 января — 1 февраля) победителя не выявило, и польское командование, сохранив за собой контроль над Брацлавщиной, позволило татарам брать ясырь (до конца марта было уничтожено 270 населенных пунктов, а также уведено в Крым и ногайские орды почти 200 тыс. чел.).

Летом украинско-российские войска перешли в контрнаступление, разгромили в конце сентября польскую армию под Городком и осадили Львов. В условиях начавшейся польско-шведской войны гетман решил распространить свою власть на западноукраинские земли, поэтому украинские и российские подразделения вышли на их западные границы. Не без оснований во время переговоров с львовским магистратом Б. Хмельницкий заявил, что стал повелителем всей Руськой земли. Посол Яна Казимира услышал от него следующее: примирение с Польшей возможно лишь при условии отказа короля от претензий «ко всему княжеству Руському» и признания его под властью гетмана в границах по Владимир, Львов, Ярослав и Перемышль[109]. Но вторжение крымской орды и требования шведского короля Карла X Густава (захватившего почти всю Польшу) уйти из западноукраинского региона вынудили Б. Хмельницкого отступить в пределы казацкой Украины.

В дальнейшие годы гетман последовательно отстаивал суверенитет казацкой Украины от попыток его ограничения российской стороной (вмешательство в сбор налогов, проведение переписи населения, введение воеводского управления, подчинение украинского духовенства московскому патриарху и т. д.). Вследствие того что Россия, стремясь получить польский трон после смерти Яна Казимира и утвердиться в Прибалтике, пошла на подписание в ноябре 1656 г. Виленского перемирия (предусматривающего после избрания царя польским королем возвращение Гетманата в состав Полыни на условиях Белоцерковского договора), украинское правительство сделало шаг в направлении поиска союзников в борьбе с Речью Посполитой в лице Швеции и Трансильвании. В переговорах с их правителями гетман неизменно добивался от них признания его власти над всеми западноукраинскими землями («до Вислы», куда «распространяется греческая вера»[110]).

Смерть Богдана Хмельницкого (6 августа 1657 г.), отстранение старшинской радой династии Хмельницких от власти и избрание гетманом И. Выговского отрицательно сказались на политическом развитии Гетманата. Игнорирование им традиций Войска Запорожского, интересов казацких низов и запорожцев, просчеты в социальной политике вызвали оппозиционное движение, которое в марте 1658 г. переросло в гражданскую войну. Поддержка Москвой оппозиции с целью добиться уступок от гетмана, с одной стороны, имела успех (И. Выговский, вопреки договору 1654 г., согласился на приезд воевод в города и передачу им административной власти, на привлечение российских сановников к «усмирению» бунтовщиков, составление нового казацкого реестра, перепись населения с его повинностями с целью организации сбора налогов в российскую казну), но с другой, — способствовала нарастанию недовольства среди значительной части рядового казачества и старшины, которые начали склоняться к переговорам с Варшавой об условиях возвращения в состав Речи Посполитой.

Разгромив армию повстанцев под Полтавой (10 июня 1658 г.), гетман добился на раде 16 сентября разрыва договора с Россией и заключения Гадячского соглашения с Польшей. Но что не решило ни проблемы включения в состав Украинского государства западного региона, ни проблемы расширения его суверенитета. Вопреки предложению большинства участников рады образовать в составе Речи Посполитой «абсо Волынского, Киевского, Подольского, Руського, Черниговского воеводств, Пинского и Мстиславского поветов Литвы, польское посольство согласилось только на его создание в границах существующего Гетманата (Брацлавского, Киевского и Черниговского воеводств). Кроме того, Генеральная войсковая рада теряла право избирать гетмана (сословия княжества могли лишь избрать четырех претендентов, из которых король и назначал «гетмана руського»), к минимуму сводились прерогативы существующих органов власти, существенные изменения претерпевали политический строй и административно-территориальное устройство, запрещалось проведение внешней политики.

В условиях острого социально-политического противостояния в обществе и начавшейся в ноябре украинско-российской войны И. Выговский предпринимает очередную попытку консолидировать элиту и казачество. В марте 1659 г. старшинская рада одобрила «Новые пункты» к соглашению, которые предусматривали включение в состав Великого княжества Руського Волынского, Подольского и Руського воеводств, расширение внутреннеполитического суверенитета и установление потомственного гетманата династии Выговских. Польская элита не только отклонила их, но ко времени ратификации 22 мая Гадячского соглашения изъяла из него ряд важных для Руського княжества статей, в частности, о создании собственного сейма, чеканки денег и др., что усилило недовольство политикой гетмана. Выговского не спасла даже одержанная 8 июля победа в битве под Конотопом, в которой российская армия понесла значительные потери. Войсковая рада (преимущественно казаков Правобережья) в сентябре лишила его булавы, которая перешла к Ю. Хмельницкому.

Отказ от Гадячского договора в условиях войны с Россией грозил возобновлением военных действий с Речью Посполитой и ее союзником Крымским ханством. Понятно, что в таких условиях ни единого шанса на победу не существовало. И это осознавала старшина, которая решила обезопасить казацкое государство принятием номинальной протекции России, уравновешивая таким образом силы в противостоянии с Полыней и Крымом. Старшинская рада разрабатывает Жердовскис статьи, предусматривающие сохранение де-факто полного суверенитета казацкой Украины, запрет пребывания российских войск и воевод в пределах Гетманата (за исключением Киева), усиление гетманской власти, проведение самостоятельной внешней политики, присягу царя и бояр на условиях договора и др. Но отстоять их она не смогла. Как и польская, российская сторона не желала идти на уступки. Использовав внутреннюю ситуацию в Гетманате, в частности, раскол среди старшины (на раду в Переяслав не приехало 7 правобережных полковников), неопытность молодого гетмана и молчаливую поддержку значительной части левобережных старшин и казаков, воеводы настояли на условиях Переяславского договора, превращавшего казацкую Украину из самостоятельного государства в автономную провинцию. Возмущенное старшинское большинство направило посольство к царю ходатайствовать о его отмене и подтверждении Жсрдовских статей, но эта миссия успеха не имела. Игнорирование политических интересов Гетманата охладило его отношения с Москвой и побудило к новым поискам взаимопонимания с Варшавой. Именно эта переориентация старшины, а не последствия сражения 7 октября 1660 г. под Слободищами (оно не выявило победителя), стала главной причиной, которая побудила Украину к заключению 17 октября с Речью Посполитой Чудновского договора, возобновившего действие Гадячского соглашения, за исключением статей о создании Руського княжества.

Хотя данный шаг украинского правительства позволял сохранить государственность, он вызвал новое обострение социально-политической борьбы, которая впервые приобрела характер противостояния центра с Левобережьем и Запорожьем, региональная элита которых открыто выступила против договора и власти Ю. Хмельницкого. Выражая интересы местного казачества, она, во-первых, занимала более непримиримую позицию относительно Речи Посполитой, усматривая в соглашениях с ней путь к восстановлению дореволюционных порядков, угрожавших части населения потерей казацкого статуса. Во-вторых, считая гетманов и их правительства (традиционно формировались из правобережной старшины) главными виновниками бедствий края, обусловленных социально-политической борьбой и войной с Россией, региональная элита решилась, опираясь на поддержку России, отстранить ІО. Хмельницкого от власти и передать булаву своему избраннику. Со своей стороны, российское правительство, стремясь упрочить свое влияние на Левобережье и Запорожье (в 1662 г. оно уже было согласно заключить мир с Польшей на условиях раздела казацкой Украины по Днепру), оказало вооруженную помощь антигетманской оппозиции.

Попытки Ю. Хмельницкого путем переговоров и военных акций нейтрализовать действия оппозиционеров провалились, и в январе 1663 г. он отрекся от власти. Гетманом избирается Павел Тетеря. Тем временем в Левобережье среди претендентов на булаву на первое место выдвигается кошевой гетман Иван Брюховецкий, который при поддержке российского сановника Данила Велико-Галина на черной раде (в черной раде принимали участие простые казаки) в Нежине (28 июня 1663 г.) избирается гетманом. Данный политический акт (кстати, в первый и последний раз в истории Украинского государства к власти пришел ставленник запорожцев и рядового казачества) закрепил тенденцию распада Гетманата. П. Тетеря имел все правовые основания считать его нелегитимным, поэтому решил воспользоваться планом Яна Казимира совершить поход в Левобережье для воссоединения государства. Но совместная кампания польско-украинских войск (ноябрь 1663 — март 1664 г.) потерпела полную неудачу. Такая же судьба постигла попытку И. Брюховецкого распространить свою власть на Правобережье (апрель 1664 — июнь 1665 г.).

История Украины. Научно-популярные очерки

Гетман Павел Тетеря

Оба гетмана допустили одну и ту же ошибку, которая стоила им власти: стремясь удержать булаву, пошли на значительные уступки своим протекторам, сводящие к минимуму политическую автономию казацкой Украины. Так, П. Тетеря не только позволил шляхте возвращаться в имения и способствовал восстановлению функционирования польских органов власти, но и засвидетельствовал готовность удовлетвориться ограничением территории Правобережного Гетманата южным регионом Киевского воеводства (Чигиринский, Черкасский, Корсунский, Переяславский, Каневский, Белоцерковский полки) и Запорожьем. Эта политика вызвала мощное восстание населения Правобережья, в результате которого в июне 1665 г. П. Тетеря вынужден был спасаться бегством в Польшу, а в августе гетманом избирается Петр Дорошенко.

Хотя во время Батуринских переговоров (осень 1663 г.) И. Брюховецкий признал силу Переяславского договора 1659 г. (второй Переяславский договор), он все же отказался от предложений россиян содержать за счет казацкой Украины российские войска, немедлен но упорядочить казацкий реестр и начать сбор налогов на жалованье казакам. Но в Москве (осень 1665 г.) под давлением был вынужден согласиться на условия договора, превращавшего Левобережный Гетманат в административную провинцию Российского государства, а Войско Запорожское — и автономную сословную корпорацию. Кроме существенного ограничения полномочий гетмана, его статьи предусматривали прибытие в города воевод с гарнизонами, во власть которых попадали крестьяне и горожане, вынужденные выплачивать им налоги, а также подчинение Киевской митрополии московскому патриарху. Условия Московского договора вызвали недовольство разных групп населения, вылившееся летом 1666 г. в восстание Переяславского полка. Его подавление не укрепило положения гетмана и не предотвратило распространение антироссийских настроений. Тем временем П. Дорошенко стремился, с одной стороны, добиться от Варшавы правового признания автономного статуса Гетманата, а с другой — при ее помощи воссоединить казацкую Украину, организовав проведение Генеральной рады с целью избрания единого гетмана. Но, натолкнувшись на нежелание польских властей идти на уступки и получив известия о ходе польско-российских переговоров в Андрусове, он приходит к выводу об ошибочности пропольской внешней политики и избирает ориентацию на Порту. 19 декабря 1666 г. вместе с татарскими союзниками Дорошенко нанес поражение польской армии под Браиловым.

Заключение в январе 1667 г. Андрусовского договора, предусматривавшего раздел Украинского государства по Днепру на три автономных государственных единицы, имевших самостоятельные органы власти и проводивших собственную политику, возбудило массовое возмущение старшины, казачества и поспольства (войсковых подданных), на обоих берегах Днепра. Правобережный гетман, получив военную поддержку со стороны татар, осенью 1667 г. совершил поход в западноукраинские земли с целью их включения в состав казацкой Украины, однако этот замысел оказался сорванным нападением запорожцев на Крым. В начале 1668 г. П. Дорошенко вступил в переговоры с Россией, выражая согласие принять ее протекцию при условии объединения Гетманата, присоединения к нему западно-украинского региона по Перемышль, Ярославль, Львов и Владимир, вывода с территории Левобережья воевод и гарнизонов, отказа от сбора с поспольства налогов и пр. Поскольку Москва отклонила его предложение, созванная им старшинская рада решила принять протекцию султана. Со своей стороны, И. Брюховецкий и старшины Левобережья также постановили просить султана о протекции. В начале февраля они возглавили восстание, в результате которого к началу апреля почти вся территория Левобережья была выведена из-под власти российских воевод. Заручившись поддержкой левобережной старшины, П. Дорошенко совершает поход в Левобережье и после убийства казаками И. Брюховецкого избирается 18 июня Генеральной войсковой радой гетманом воссоединенной казацкой Украины.

Однако сохранить целостность государства не удалось, поскольку в его существовании оказались незаинтересованными не только Речь Посполитая и Россия, но и Крым, опасавшийся принятия казацкой Украиной турецкой протекции, которая бы ограничивала роль ханата в регионе, перечеркивала его планы присоединить Астраханское и Казанское ханства и ослабить зависимость от султана. Поэтому они стали на путь разжигания междоусобиц, выдвигая марионеточных претендентов на булаву и поддерживая их вооруженной силой. Вспыхнула ожесточенная борьба, опять приведшая в 1669 г. к отделению Левобережного Гетманата во главе с Демьяном Игнатовичем (Многогрешным). Подписанные им с Россией Глуховские статьи признавали автономию Левобережного Гетманата, лишали воевод (могли пребывать лишь в 5 городах) административной власти и права собирать налоги с поспольства, что, безусловно, было шагом вперед по сравнению с Московским договором 1665 г. Победа осенью 1669 г. П. Дорошенко над ставленником

Крымского ханства Петром Сухови-ем (поддерживаемым Запорожьем) позволила ему упрочить свое положение, но не прекратила междоусобицы в Правобережном Гетманате (Речь Посполитая оказывала помощь в борьбе за булаву кошевому гетману Михаилу Ханенко), продолжавшейся до лета 1672 г.

История Украины. Научно-популярные очерки

Гетман Михаил Ханенко. Портрет из летописи Самийла Beличка. Конец XVII — начало XVIII в.

В таких условиях П. Дорошенко пошел на сближение с Портой, и Корсунская войсковая рада в марте 1669 г. постановила принять ее протекцию на основании проекта договора 1668 г. (предусматривал воссоединение украинских земель от р. Висла и городов Перемышль и Самбор на западе до Севска и Путивля на востоке, освобождение населения от уплаты налогов и дани, получение православной Церковью автономии, запрет татарам и туркам на территории Украины брать ясырь, разорять города и села, строить мечети). Этот шаг он объяснял необходимостью сохранить «целостность приходящей в упадок Украины», освободить ее «от неволи»[111]. Польские политики неоднократно отмечали его «ненасытное желание» добиться образования Киевского патриархата и «сделать народ Руський удельной и независимой страной» по «Люблин и Краков, в целом туда, куда только простираются имена и церкви руськие»[112]. Обращает внимание на себя тот факт, что в апреле 1671 г. турецкая сторона предложила Польше план превращения Украины в нейтральное «удельное государство, не зависимое ни от Польши, ни от Турции»[113], который был отклонен. П. Дорошенко не отвергал возможности отказа от турецкой протекции и признания власти польского короля, но при условии превращения казацкой Украины в субъект триединой федеративной Речи Посполитой, ликвидации унии, уравнения в правах православной Церкви с католической, открытия двух академий и других учебных заведений, внедрения «руського языка» в канцелярии Польши и Литвы и пр. Эти предложения элита Польши проигнорировала.

П. Дорошенко искал также пути к воссоединению с Левобережным Гетманатом и Запорожьем. С этой целью он пошел на переговоры с Д. Игнатовичем, который уже вынашивал идею обособления от России («чтоб у нас в Малой Росии и нога Московская не постояла…»[114]), и в начале 1672 г. достиг с ним определенного взаимопонимания. Однако в марте левобережный гетман в результате старшинского переворота теряет булаву, а избранный в июне гетманом Иван Самойлович взял курс на отстранение П. Дорошенко от власти, что вызвало новую вспышку междоусобиц. Стремясь уничтожить Правобережный Гетманат, польская армия в августе 1671 г. вторглась в Брацлавщину. Оккупировав ее, Польша спровоцировала войну с Портой, которую проиграла. Подписанный 18 октября 1672 г. польско-турецкий Бучацкий договор предусматривал признание Речью Посполитой независимости казацкой Украины, которая впервые в международно-правовых документах была названа «Украинским государством»[115].

П. Дорошенко, разочарованный условиями договора (он уповал на то, что султан добьется от Польши включения в состав Гетманата западноукраинских земель), пошел на переговоры с Россией и Польшей, соглашаясь на их протекцию при условии, что царь признает существование воссоединенной под его булавой казацкой Украины, полноту прерогатив гетманской власти, выведет гарнизон из Киева, пришлет на помощь сильную армию для борьбы с турками, а король согласится на статьи Гадячского договора. Успеха переговоры не имели. И в феврале 1674 г. российские и левобережные войска перешли в наступление и овладели большей частью Правобережья. Генеральная войсковая рада, собранная в Переяславе в конце марта, избрала гетманом воссоединенной казацкой Украины до Самойловича. Эта акция спровоцировала войну с Турцией, сделав Правобережный Гетманат ареной ожесточенных военных действий украинцев, россиян, поляков, турок и татар, в результате которых он превратился в груду развалин. Осознав полное уничтожение государственных институтов, в сентябре 1676 г. П. Дорошенко сдался россиянам. Правобережный Гетманат прекратил существование, что ознаменовало поражение борьбы за независимость и территориальную целостность казацкой Украины.

История Украины. Научно-популярные очерки

Гетман Иван Самойлович. Гравюра М. Воробьева. XIX в.

Социальные движения и их влияние на характер социально-экономических отношений

С самого начала Национальной революции ее неотъемлемой составляющей выступала социальная борьба поспольства (крестьян и мещан). А. Кисель уже в конце мая 1648 г. отметил, что оно «подвергает огню и мечу одно лишь шляхетское сословие»[116]. В течение июня-июля в борьбе приняли участие крестьяне и мещане большей части Украины, и она переросла в настоящую Крестьянскую войну. Об этом свидетельствовали следующие события и процессы:

восстание охватило юг Волынского, Брацлавское, Киевское, Черниговское и Подольское воеводства;

массовость участия (сотни тысяч) крестьян и мещан к борьбе против существующих общественных отношений. Но убеждению А. Киселя, «все хлопство втянулось в эту войну…»[117];

поразительное разнообразие форм борьбы: от самых пассивных до самых активных (непослушание, отказы исполнять повинности и уплачивать налоги, бегства, нападения на шляхту, разгромы имений и др.);

формирование собственных войсковых отрядов (сотни, полки) и соединений (армия наказного гетмана М. Кривоноса);

стремление восставших ликвидировать фольварково-барщинную систему хозяйства и господство шляхты, приобрести личную свободу, право собственности на землю;

желая порвать с подневольным положением, крестьянство, по признанию С. Мужиловского, «в казацтво все обернулося, так по сюй стороне, как и на туй Днепра»[118]. В сознании крестьянина прочно утвердилось стереотипное представление о казаке как о человеке, свободном от каких-либо обязательств перед барином и государством, но пользовавшемся особыми иммунными правами (личная свобода, право на владение землей, своя юрисдикция и т. п.);

антиправительственная и антигосударственная направленность действий восставшего поспольства, которое старалось уничтожить существующие речьпосполитские управленческие структуры.

В Крестьянской войне можно выделить несколько периодов:

Первый — март-июнь 1648 г. — характеризовался процессом перерастания социального движения в Крестьянскую войну. Важную роль в нем сыграли действия разосланных гетманом казацких отрядов.

Второй — август-ноябрь 1649 г. — кульминация Крестьянской войны, когда в ее водоворот втянулось поспольство всех без исключения украинских земель. Следует отметить, что именно его активность сыграла чрезвычайно важную роль в крахе польского господства и ликвидации существующей системы средневековых общественных отношений.

Третий — декабрь 1648-август 1649 г. — отличался ожесточенной борьбой поспольства за сохранение социально-экономических завоеваний. В западноукраинских землях она завершилась поражением, и здесь началась реставрация дореволюционных порядков. На территории казацкой Украины (Брацлавское, Киевское, Черниговское воеводства, юго-восточная часть Волынского и восточная Подольского воеводств) крестьяне и мещане отстояли свои интересы.

Четвертый — сентябрь 1649 — июнь 1652 г. — ознаменовался двумя диаметрально противоположными процессами: окончательным поражением сопротивления поспольства в западноукраинских землях и его победой в казацкой Украине. После успеха под Батогом правительство Богдана Хмельницкого де-факто признало главнейшие социально-экономические плоды социальной борьбы крестьян и мещан. Вместе с тем они не нашли правового обоснования в соответственных юридических актах, вследствие чего продолжало сохраняться функционирование предыдущего законодательства. Это создавало благоприятные условия для восстановления в будущем дореволюционной системы социально-экономических отношений.

Крестьянская война имела следующие особенности:

она вспыхнула в условиях развития революции, поэтому органически соединялась с национально-освободительной и религиозной борьбой. Как отмечал весной 1649 г. А. Кисель, «нет надежды на мир, ибо все те, кто вырвался с подданства папам и получили казацкий титул, мира не хотят, усматривая в нем свое возвращение к подданству, а их имеется в десять раз больше нежели Войска Запорожского»[119];

в период наивысшего подъема имела всеукраинский характер;

происходила в самых разнообразных формах, которые часто соединялись, накладывались и переплетались между собой;

острие борьбы направлялось не только против польских и украинских магнатов и средних шляхтичей, арендаторов-евреев, старост и урядников, но и против внутренней политики украинского правительства, когда оно пыталось восстановить дореволюционную модель социально-экономических отношений;

основным генератором социальной активности поспольства выступала не утопическая мечта установления справедливого «царства Божьего», а земной, реальный идеал достижения казацкого статуса;

крестьянская война успешно завершилась на территории Украинского государства и потерпела поражение в остальных украинских землях;

имела немало общего с крестьянскими войнами XVI–XVIII вв. в иных европейских государствах.

Крестьянская война и социальные движения второй половины 50-60-х гг. XVII в. сыграли важную роль в формировании у элиты казацкой Украины взгляда на крестьянство как на неотъемлемую составляющую украинского/руського народа, таким образом реализовалась идея Киевского митрополита Иова Борецкого, высказанная им еще в 1621 г. Поэтому элита признавала себя ответственной за его судьбу, заботилась о защите интересов, в первую очередь национальных и религиозных, сохранении жизни, имущества и собственности. Так, Б. Хмельницкий рассматривал поспольство «правой рукой нашей», «своей братией»[120]. П. Дорошенко в проект договора с Турцией специально внес статью, что все русины («Руський народ»), проживающие на территории от Вислы, Перемышля и Самбора на западе и до Севска и Путивля на востоке, «суть казаки»[121].

Благодаря социальной активности радикально улучшилось социально-экономическое положение поспольства казацкой Украины. Произошли кардинальные (революционного характера) изменения форм земельной собственности, в частности, были ликвидированы крупная (магнатская), средняя и, за незначительным исключением, мелкая шляхетская собственность на землю, собственность католической и униатской церквей, государственная собственность (королевщины), шляхетское и еврейское арендное землевладение. Эти земли перешли в собственность крестьян, казаков, мещан и войсковой казны (скарба). Источники свидетельствуют о массовом пере-разделе земли (займанщине) поспольством и казаками. Павел Алеппский, который летом 1654 г. со своим отцом, Антиохийским патриархом Макарием, направляясь в Москву, проехал казацкую Украину с юго-запада к северо-востоку, отмечал: «…Казаки, овладев страной, разделили земли между собой и теперь этот лес рубят, выжигают корни и засевают землю зерном». Описывая иное место путешествия, опять обратил внимание на тот факт, что «казаки же, завладев лесом, разделили землю (на участки), устроили изгороди и межи и рубят его ночью и днем». Этим же занимались крестьяне и мещане. По его словам, «так поступали жители во всей этой стране»[122].

Вместе с тем процесс займанщины совпал во времени с активной политикой правительства, направленной на обращение земельного фонда бывших землевладельцев в собственность скарба (казны) Войска Запорожского, т. е. государственную, которой распоряжались гетман и частично старшины. Таким образом, крестьяне и государство выступали совладельцами земли. И не случайно формируется система вольных войсковых сел, которые находились в ведении войскового скарба. Их жители, как свободные лица, вместе с казаками входили в состав сотен и подчинялись сотенной власти. Наиболее широко вольные войсковые села распространились в Левобережье (в 60-х гг. в Нежинском, Переяславском и Киевском полках они составляли большинство поселений).

Ликвидация средневекового фольваркового хозяйства, базировавшего на труде подневольного крестьянина, и утверждение свободного индивидуального крестьянского и казацкого хозяйства (фермерского типа) дали мощный толчок развитию производительных сил в сельском хозяйстве казацкой Украины, в отличие от земель, остававшихся в составе Польши, где оно испытывало глубочайший кризис, сопровождавшийся хронической нехваткой продовольствия. Благодаря активности крестьян и казаков обрабатывались старые и осваивались новые пахотные земли и угодья, вследствие чего полностью удовлетворялись потребности населения в сельскохозяйственной продукции, цены на которую отличались дешевизной.

Эту разницу в состоянии сельского хозяйства уже заметили участники похода польской армии в казацкую Украину в августе-сентябре 1651 г. По их свидетельству, они здесь «застали другую страну: копны в поле плотные, обилие разного хлеба и скота на полях». В окрестностях Ружина «как будто бы достигли земли обетованной, полной хлеба и пасек», а в самом местечке оказалось много «старого хлеба и другой живности, пива и меда…»[123]. П. Алеппского изумляли многочисленные сады, «коим нет счета», мельницы и пруды, изобилие в хозяйствах домашнего скота и птицы, необозримые поля, где «виднелись разнородные посевы вышиною в рост человека, подобные огромному морю по длине и ширине»[124]. Даже после ужасающего опустошения поляками и татарами Брацлавщины в 1654–1655 гг. шведский посол Конрад Гильденбрандт, проезжая ею в январе 1657 г., констатировал, что жители каждого населенного пункта приносили им «куры, яйца, белый хлеб, водку, пиво, питьевой мед, овес и сено для лошадей»[125]. Немецкий офицер Гиероним Гольштен, служивший в польской армии, вспоминал, что во время пребывания зимой 1661 г. на постое в одном из селений Киевщины обычной пищей у жолнеров были «вкусные мясо и хлеб, мед, водка…»[126].

Оживление наблюдалось и в развитии ремесел, промыслов и торговли. Ослабление цеховых регламентаций в производственном процессе, упразднение ограничений на количество учеников и подмастерьев, свобода мастеров в выборе занятий любыми ремеслами способствовали развитию предпринимательской инициативы ремесленников. Массовый характер приобрело использование труда наемных работников (батраков). Среди промыслов быстро развивались ткачество, винокурение, селитроварение, металлургия, гутное производство и др., в которых возникали мануфактуры (преимущественно децентрализованные), функционировавшие на основе использования вольнонаемного труда. Хозяйства зажиточных крестьян и казаков превращались в мелкотоварное производство и втягивались в рыночные отношения, развивались местные рынки. К сожалению, в результате военных действий 60-х — первой половины 70-х гг. Правобережный Гетманат полностью разоряется и практически превращается в пустыню (демографические потери составляли свыше 90 % населения), где уже не могли развиваться производительные силы.

Произошло также существенное уменьшение объема уплачиваемых крестьянами налогов и выполнявшихся ими повинностей. По мнению П. Алеппского, «никто не берет с них ни десятины, ни иного подобного: они от всего свободны; и в таком положении находятся все подданные страны казаков; не знают ни налогов, ни харача, ни десятины»[127]. Хотя в действительности дело обстояло несколько иначе (определенные налоги они все же платили), тем не менее их положение было несравнимо лучшим, чем до 1648 г. или вне казацкой Украины. В конце 60-х гг. анонимный автор одного из трактатов описывал жизнь поспольства следующим образом: «Поборов, подымных и такого рода налогов и не упоминай! А если и выпадет какой-нибудь налог за универсалом гетманским или полковничьим раз на год, наибольшее — два [налога] на тех, которые не ходят на войну из-за неспособности или, например, на ремесленников либо торговых людей, то этот налог не превысит десятка с лишним злотых на год, хотя бы и с самого состоятельного человека. А никакого иного бремени на люд посполитый никогда не бывает, а особенно на казаков, ибо каждый является свободным воином. И хотя б и был этот налог, который есть у них обычным, ибо больше не бывает, и намного значительным, это для них ничто. Ему лишь бы урядник на панские [работы] в окно не стучал и над шеей, когда работает, не стоял; чтобы он [казак] не стоял перед паном, согнувшись в углу»[128]. Правда, с конца 60-х гг. в Левобережном Гетманате, в связи с усиливающимся процессом феодализации казацкой старшины, формирования среднего и крупного землевладения, отмечается рост налогов и возрождение (в зачаточном состоянии) ограничения личной свободы посполитых, различных форм социальной зависимости, элементов отработочной ренты и прикрепления к наделу, а также выполнения различных повинностей.

В результате революции в Украинском государстве образовалась качественно новая модель социальной структуры. Если до 1648 г. господствующее положение в ней занимали магнаты и шляхта (около 4-х тыс. семейств), то теперь, за исключением незначительного количества мелких шляхтичей, они оказались «выдавленными» из нее. Не нашлось места в новой модели и для князей, католического и греко-католического духовенства, евреев-арендаторов и большинства инонационального городского патрициата. Таким образом, традиционная для тогдашнего европейского общества элита оказалась устраненной. Ее место заняло казачество, которое быстро эволюционировало в социальную элиту, несмотря на то что по своему составу оно не было однородным — подразделялось на старшину, реестровых и нереестровых казаков, запорожцев, между которыми имелись противоречия. В частности, старшины признавали настоящими казаками только реестровиков («товарыство»), ядро которых составляли потомственные казаки и запорожцы. Существенно улучшилось социальное и имущественное положение православного духовенства, особенно высших церковных иерархов, которые получали от гетманов сельскохозяйственные угодья, пахотные земли и даже имения. По Глуховским статьям 1669 г. монастырские имения освобождались от налогообложения. Заметно изменилось (в положительную сторону) социальное положение мещанства, поскольку оно получило возможность свободно (без ограничений) заниматься ремеслами, промыслами и торговлей, а в городах, владеющих магдебурским правом, — пользоваться налоговым и судебным иммунитетом, льготами, правом участия в органах самоуправления. Как уже отмечалось, кардинальным образом улучшилось положение крестьянства, превратившегося из наиболее униженного, лишенного даже права на самостоятельную личную жизнь и, по сути, находившегося вне общества, в сословие свободных мелких землевладельцев.

Таким образом, оказалась ликвидированной свойственная в целом европейскому обществу «закрытость» системы, в которой функционировали изолированные друг от друга сословия. Ей на смену пришла значительно более «открытая» система, при которой между общественными группами уже не существовало закрепленных обычаями или законодательством перегородок (исключение составляла шляхта, превратившаяся из сословия в немногочисленную социальную прослойку), запрещавших или создававших непреодолимые препятствия для перехода представителей одного сословия в другие. Новая социальная элита — казачество — оставалась «открытой» для всех желающих пополнить ее ряды. Возникли благоприятные условия для образования более эффективного механизма циркуляции элит. Все эти черты и определяли специфику украинского социума, формирующегося в новосозданном государстве.

В стремлении к сохранению социально-экономических завоеваний интересы посполитых и казаков совпадали, поэтому они совместно выступали против попыток гетманских правительств, старшин, изгнанной шляхты, польских урядников и российских воевод возобновить в той или иной форме дореволюционную систему общественных отношений. Дело в том, что, сак нами уже отмечалось, революционные изменения в формах земельной собственности, социальном статусе посполитых не нашли правовой легитимации в соответствующих актах, что сохраняло правовое поле для функционирования средневекового законодательства (Литовские статуты и др.). В значительной мере это объясняется тем, что большинство элиты, включая Богдана Хмельницкого, де-факто признав новый статус крестьянства, все же рассматривало его потенциально «подданническим». Эта позиция нашла отражение и в статьях договора 1654 г. с Россией, зафиксировавших права и вольности казачества, духовенства, шляхты и мещан и «подданнический» статус крестьянства: «И кто казак, то будет волность казацкую иметь, а кто пашенной крестьянин, то будет должность обыклую его царскому величеству отдавать, как и прежде сего»[129].

Правда, среди элиты сформировалось два подхода к решению крестьянской проблемы. Одна ее часть (Б. Хмельницкий, Ю. Хмельницкий, П. Дорошенко и др.), учитывая реалии и популярность среди населения социальных идеалов казачества, выступала против немедленного разграничения крестьянтва и казачества, восстановления дореволюционной системы социально-экономических отношений и превращения старшины и казаков в типичных средневековых землевладельцев, другая (Выговские, Золотаренки, П. Тетеря и др.), наоборот, проявляла склонность к реставрации старых порядков, стремилась овладеть имениями изгнанной шляхты и возвратить крестьянство к «обычному послушанию». Поэтому, в зависимости от политики правительства, социальные движения или ослабевали, или вспыхивали с новой силой.

Богдан Хмельницкий до конца своей жизни старался не допустить ухудшения положения поспольства. Во время переговоров украинского посольства в Москве в марте 1654 г. он предостерегал его: «И то усмотрите, чтоб напотом какое безправне посполству не деялося…»[130]. Он до минимума ограничил пожалования владений шляхте (принявшей участие в освободительной борьбе) и только в исключительных случаях предоставлял их старшине. По подсчетам Т. Яковлевой, в 1657 г. в 7 полках Левобережья, в которых удельный вес таких пожалований был наибольшим, частное землевладение составляло всего 5 %[131]. В целом же во всей казацкой Украине в зависимости от светских и церковно-монастырских землевладельцев находилось не более 2–3 % крестьян.

Недовольные такой политикой гетмана, отдельные старшины и шляхтичи за спиной у него добивались от царя грамот на имения, но воспользоваться ими не смогли. Как подчеркивал П. Тетеря летом 1657 г. в Москве, ни он, ни И. Выговский «тем ничем не владеют, опасаясь от войска Запорожского», так как «в войске де Запорожском владеть им ничем нелзе», и если казаки об этом узнают, то «их де всех тотчас побьют…»[132]. На факт существования запрета обычным правом Войска Запорожского казакам владеть имениями (за исключением казаков-шляхтичей) в начале 1663 г. обратил внимание российского посла И. Брюховецкий. Он утверждал, что «гетманской де и полковников и всяких началных людей и редовых Черкас и мещан городовых толко и волиости было, кто и где займет порожнее место земли и лугу и лесу, да огородит или окопает, да поселитца своею семьею, да тем и владеет в городбе своей; а крестьян де на тех землях… кто собою занял, никому не волно держать…». И в Войске Запорожском «того от веку не бывало, что гетманом и полковникам и сотникам и всяким началным людем мещаны и крестьяны в городех и в селех владеть без королевских привилей…»[133].

И все же с середины 50-х гг. начался процесс становления старшинского землевладения, которое развивалось в двух формах: рангового (временного) и частного (потомственного). Первую составляли данные царем и гетманами пожалования («на ранг», «науряд») как вознаграждение за службу, которыми пользовались только во время пребывания на старшинских должностях; вторую — пожалования в частную собственность («до ласки войсковой», «на вспартя дому», «на подпору дому», «зупольное» владение), не зависящие от служебного положения. Например, в период с 1657 по 1672 г. старшины получили в свое владение в Черниговском полку 62 имения, Стародубском — 80, Нежинском — 51; в других полках Левобережья этот процесс развивался значительно медленнее и стал заметным только в 70-е гг.[134]. Более быстрыми темпами складывалось монастырское землевладение. В 1657 г. в семи полках Левобережья монастыри владели 26 населенными пунктами (2,4 % от общего числа)[135].

Социальная активность поспольства вынуждала правительство и органы власти считаться с его интересами, а также влияла на политическое развитие казацкой Украины. Переходя в казачество, оно пользовалось казацкими правами и вольностями, но при этом нередко избегало выполнения военной обязанности. В начале 1663 г. российский посол услышал от наказного гетмана Якима Сомка сетование на то, что крестьяне «называютца все казаками, на службу нейдут, а государевы казны не платят же…»[136]. Между прочим, считаем ошибочной встречающуюся в исторической литературе характеристику оказачившихся как «деклассированного элемента», выступавшего «тормозом» формирования государства. Ведь именно они служили постоянным социальным резервуаром пополнения рядов казачества и всегда принимали активное участие в защите национальных интересов Гетманата.

Игнорирование же социально-экономических интересов поспольства и рядового казачества порождало вспышки социальных выступлений. Как отмечал анонимный автор одного из донесений в начале 1664 г., «свободные люди не могли сносить злоупотреблений со стороны панов, поэтому вспыхивали восстания»[137]. Одно из них, которое началось весной 1658 г., стало неотъемлемой составной гражданской войны в Левобережье, продолжавшейся до июля 1663 г. Реставрация правительством П. Тетери (по требованию Варшавы) шляхетского землевладения и подданства крестьян вызвала в мае 1663 г. массовое восстание населения Паволочского полка. Его подавление не предотвратило обострения социальных противоречий.

Описывая дух непримиримой ненависти поспольства Брацлавщины к старым порядкам, шляхтич Николай Калушевский подчеркивал, что здесь, «хотя бы иезуитов посеяли, все равно родятся опрышки»[138]. И в мае-июле 1664 г. борьба против возобновления старых порядков охватила весь Правобережный Гет-манат. П. Тетеря в письмах к королю и сановникам обращал внимание на тот факт, что еще никогда «Украина не пылала таким ужасным бунтом, как теперь», и посполитые, несмотря на собственную гибель (к концу августа жолнеры и татары уничтожили 100 тыс. повстанцев), продолжают сражаться, «лишь бы не иметь панов»; они не хотят, чтобы паны «владели ими» и пользовались их трудом[139]. Восставшие победили, П. Тетеря бежал в Польшу, а избранный гетманом П. Дорошенко до конца гетманства (сентябрь 1676 г.) не позволял шляхте возвращаться в имения. Летом 1671 г. король Михаил Вишневецкий обвинил его в том, что он «не желает, чтобы паны свои собственные арендованные и частные имения в Украине возвратили и пользовались ими…»[140].

Несколько меньшие по масштабам, но все же достаточно массовые социальные движения происходили в Левобережном Гетманате. Так, летом 1666 г. произошло восстание населения Переяславского полка. В следующем году начался поголовный переход посполитых в казачество. Воевода Петр Шереметьев доносил в Москву, что в казацкие полки собираются с различных мест «не только настоящие казаки», но и мещане, и крестьяне, которые нынче называются казаками и идут беспрерывно, «кто в какой полк захотел». При этом он отмечал, что много мещан и крестьян, не желая выплачивать налоги «В[еликому] Г[осударю]», записались «в казаки»[141]. В начале 1668 г. этот процесс приобретает массовый характер и охватывает все Левобережье. Источники свидетельствуют о том, что в поселениях «мужики пошли все в казаки» и отказывались платить налоги. Нежинский полковник Артем Мартынов разъяснил нежинскому воеводе Ивану Ржевскому, что «люди де в Малороссийских городех волные, волно де мужикам в казаки писатца…»[142]. Движение переросло в восстание против социально-экономической политики российской администрации на местах. В последующие годы социальная борьба заметно ослабевает. Тем не менее, часть населения поддержала восстание донских казаков Степана Разина.

Национальное самосознание населения и культура Гетманата

Уже в первой половине XVII в. наблюдалось интенсивное развитие национального сознания украинцев. В разных прослойках населения формировалось чувство этнической общности: «мы» — «руський народ». Зарождалась национальная самоидентификация «русинов» как «украинцев», хотя оставалось маркирование населения Украины и Белоруссии названием «руський народ».

Усиливалось ощущение неразрывности собственного бытия с местом обитания, которое воспринималось как священная земля предков, исконная руськая сторона. Развивалась идея непрерывности существования руського народа. С 20-х гг. это понятие приобретает «терминологическую конкретность, обозначая жителей территорий, исторически связанных с Киевским и Галицко-Волынским княжествами княжеской эпохи»[143]. В сознании шляхты, духовенства и казачества формируется взгляд на «руський народ», как третий (равноправный с польским и литовским) народ Речи Посполитой. Как отмечалось в прошении православной шляхты к сейму 1623 г., «народ наш руський к польскому народу присоединился как равный к равному, как свободный к свободному»[144]. Обращает внимание на себя чрезвычайно важная роль в развитии национального самосознания православия, превратившегося в один из важнейших неотъемлемых признаков этнической самоидентификации украинцев. По наблюдению Ф. Сысина, собственно «религия служила способом выделения и укрепления национального чувства»[145]. И не случайно именно православная Церковь рассматривалась большинством украинцев как священный центр сохранения наследия исторических, культурных и религиозных традиций, заложенных Киевской Русью.

Революционный взрыв 1648 г. послужил мощнейшим катализатором развития национального самосознания, правда, сопровождавшегося определенными проявлениями ксенофобии (относительно поляков и евреев) и религиозного фанатизма. Впервые лозунги представителей разных социальных групп, прослоек и сословий основывались на понимании самобытности своего исторического развития. Соответственно их пронизывала мысль о необходимости русинам добиваться независимости от Речи Посполитой(«подняли оружие» против «польского господства»; «загнать поляков за Вислу»; освободить «Руськую землю»; добиться «отделения Руси от Короны», «уже государство от вас, ляхов, перешло к нам — казакам» и т. д.). Ее концентрированным выражением стала украинская государственная идея, сформированная Б. Хмельницким в первой половине 1649 г. и оказывавшая большое влияние на политические взгляды старшины и казачества в течение последующих десятилетий.

Одновременно усиливалось чувство общности этнической принадлежности к «руському народу» («руськой нации»), живущему на своей, «руськой земле». С этого времени Речь Посполитая перестает восприниматься украинцами своей Отчизной. В частности, полковник Филон Джеджалий подчеркнул во время февральских переговоров 1649 г. с королевским посольством А. Киселя: «Имейте для себя Польшу, а Украина принадлежит нам — казакам»[146]. Аналогичную мысль в это же время высказал и украинский посол в Москве С. Мужиловский, беседуя с российскими сановниками: теперь Украина «стала уже их, казацкая земля, а не польская и не литовская»[147]. В сознании старшины утверждается чувство своей ответственности за судьбы всего «руського народа». Например, брацлавский полковник Данило Нечай предостерегал каменецкого каштеляна Станислава Лянцкоронского (март 1649 г.) против причинения «обид людям народа нашего русинского»[148]. Важно отметить тот факт, что на лето 1649 г. население как Украинского Гетманата, так и остальных украинских земель страстно желало избавиться от «подданства Речи Посполитой», усматривая возможность реализации этой цели в действиях Б. Хмельницкого. Как позже отмечал анонимный автор, «вся Русь называла его спасителем»[149]. В сознании утверждался образ гетмана не как предводителя казаков, а повелителя Руси, пришедшего на смену польскому королю. В этом отношении весьма показательным выглядит обращение 21 августа 1649 г. казаков к осажденным в Збараже жолнерам: «…ляхи, не стреляйте, ибо уже настал мир; наш гетман с вашим королем едут в одной карете»[150]. Примечательно, что во время встречи 20 августа с Яном Казимиром Богдан Хмельницкий беседовал с ним исключительно на украинском языке, хотя безукоризненно владел польским.

Народные песни и думы середины XVII в. также зафиксировали чрезвычайно важные изменения структурного характера в сознании простых украинцев. Проанализировав их, И. Франко пришел к выводу, что они имели четкое представление о том, что Украина — не Польша, которая расположена над Вислой, куда и стремились изгнать «ляхов». В их понимании именно Гетманат представлялся краем воплощенной мечты о национальной и социальной свободе. С гениальной простотой и точностью это отражено в следующих словах двух вариантов песни:

1. Та немає лучче, та немає краще, як в нас на Вкраїні;

Та немає ляха, та немає пана, не буде ізміни.

2. Да не буде лучче,

Да не буде краще,

Як у нас да на Україні;

Що немає жида,

Що немає ляха,

Немає унії[151].

Яркая вспышка национального пробуждения способствовала распространению народного названия «Украина», которое начинает закрепляться за Гетманатом и одновременно использоваться (правда, значительно реже) для обозначения всех украинских земель, что, кстати нашло отражение в песнях и думах. С середины 50-х гг. Б. Хмельницкий и старшины все чаще употребляют его в общении, переписке, переговорах и т. п., в большинстве случаев в качестве синонима названию молодого государства, территория которого рассматривалась неотъемлемой составной «Руси» — Отечества. В отдельных случаях под понятием «Украина» подразумевались все этнические украинские земли. Так, 20 октября 1655 г. в письме горожанам осажденного Львова Б. Хмельницкий назвал Гетманат и освобожденные западноукраинские земли «Украиной своей руськой»[152]. В начале 1657 г. во время переговоров со шведским послом старшина употребила термин «старая Украина или Роксолания», обозначая им территорию, «где есть греческая вера и существует их язык вплоть до Вислы»[153]. В последующие годы революции старшина и казачество Правобережья все чаще использовали как самоназвание государства термин «Украина», вытесняющий из обихода употребление названия «Войско Запорожское». Начинают употребляться термины «Украинское государство» и «украинский народ». В Левобережье получает распространение официальное наименование Гетманата — «Малороссия».

История Украины. Научно-популярные очерки

Ян ІІІ Собеский. Гравюра А. Тарасевича. Вильно, 1680 г.

Подъем национального самосознания населения во второй половине 50-х — первой половине 70-х гг. происходил только в границах казацкой Украины, а в остальных землях начался процесс его затухания. Своего наивысшего уровня он достиг в ее правобережном регионе, старшины, казаки и посполитые которого, осознавая себя частью руського / украинского народа, вели ожесточенную борьбу («стояли насмерть») за его «права» и «свободы», которые понимались как достижение независимости «матери-Украины», «Отчизны, которая плачет». Как объяснял летом 1671 г. П. Дорошенко великому гетману польскому Я. Собескому, «оттого вынужден прибегать к иностранным протекциям, чтобы этим освободить из рабства Украину»[154]. Даже в период глубочайшего политического кризиса (1674–1676 гг.) он стремился во что бы то ни стало сохранить национальную государственность. Пытаясь ее возродить, Ю. Хмельницкий добивался от Польши отказа от претензий на все украинские земли. «Буду заботиться с Божьей помощью о том, чтобы между нами мир и согласие разрастались, — писал он королю 20 февраля 1680 г., — но сначала даю добрый совет, чтобы король…сам со всем польским народом за Вислу отступил и, как плевел и сор от пшеницы, с ветром, дымом и пылью из Руси вывеивался»[155].

Важно также отметить тот факт, что лучшие представители правобережной элиты осознавали трагедию не только раскола казацкой Украины, но и разделения украинских земель на Гетманат и территории, входившие в состав Речи Посполитой. В переговорах с Варшавой они всегда подчеркивали органическую связь казацкой Украины с остальной «Русью», единство всего «руського народа», последовательно отстаивали права православной Церкви, добивались равноправия (в «вольностях и свободах») православных — духовенства, мещан и шляхты — с католиками. Как отмечалось в проекте договора с Турцией (1668 г.), хотя ныне «руський народ» разделен между государствами, он проживает на территории от Перемышля, Самбора и Вислы на западе, до Севска и Путивля на востоке, является единым («вси суть казаки») и, освободившись от порабощения, воссоединится под властью 11. Дорошенко. Не возникало сомнений в необходимости объединения Подолья, Волыни, Подляшья и «всей Червоной Руси» с Гетманатом и у И. Самойловича, и в середине 80-х гг. XVII в. считавшего законным свое право на владение Правобережной Украиной.

Революционные изменения в системе социально-экономических отношений, создание государства, развитие национального самосознания, начало формирования нового, собственно украинского общества, мощный всплеск патриотических чувств, проявление силы духа, стойкости, самоотверженности и самопожертвования в борьбе за независимость оказали глубокое положительное воздействие на развитие культурно-духовной сферы. Казацкая Украина подарила миру целую плеяду талантливых деятелей культуры и просвещения, мастеров кисти и графики, архитекторов, композиторов, блестящих литераторов и философов-мыслителей. По-настоящему революционный прорыв наблюдался в сфере идеологии и политической культуры. Иное дело, что бесконечные военные действия привели страну к ужасному разорению, а в совокупности с эпидемиями и голодом — к катастрофическим демографическим потерям: к середине 70-х гг. население Украины уменьшилось почти на 70 % (до 3,5 млн с 5 млн человек), а Правобережного Гетманата — более чем на 90 %. Вследствие этого культура (особенно материальная) понесла тяжелейшие невосполнимые потери, поэтому было бы несправедливым говорить о ее повсеместном развитии (во многих опустошенных регионах она переживала глубокий упадок). Ошибочным также, будет представление о развитии культуры по восходящей линии от ее низших форм к высшим.

В целом же на украинских землях происходил сложнейший, во многом очень противоречивый, прерываемый периодами упадков, процесс зарождения и утверждения новых качественных изменений в мировоззренческой и духовной сферах (особенно ярко проявившихся в казацкой Украине), получивший название эпохи украинского барокко. Освоив и творчески переосмыслив на основе национальных традиций достижения европейской культуры и христианской духовности и освятив их пафосом национально-освободительной борьбы, барокковое сознание в Украине стало достоянием не только высших, элитарных слоев общества, а и пронизало собою все сферы жизнедеятельности простого человека, широко отразилось в его верованиях и фольклоре. Героизация будней, динамизм и пафосность стали определяющими чертами барокковой живописи и архитектуры, литературы и музыки, позволили по-иному взглянуть на место человека в мироздании.

Уже в первые годы существования Украинского государства стали заметными успехи в начальном образовании, получаемом в школах, которые функционировали при церквях, монастырях и братствах. По наблюдению П. Алеппского, «число грамотных особенно увеличилось со времени появления Хмеля…». Грамотность в казацкой Украине имела массовый характер. «Все они, — отмечал путешественник, — за исключением немногих, даже большинство их жен и дочерей, умеют читать и знают порядок церковных служб и церковные напевы. Кроме того, священники учат сирот и не позволяют, чтобы они слонялись неучами по улицам». Существовал даже особый вид милостыни, которую давали обездоленным детям, «пока они не кончат ученья»[156]. Все гетманы заботились о развитии просвещения, особенно П. Дорошенко, который сформулировал лозунг: «Русь должна учиться!» Он постоянно добивался от польского правительства снятия ограничений на открытие школ и гимназий, где бы обучение проводилось и на латинском языке («вольно науки отправовати»), и преподавать в которых могли бы кальвинисты и лютеране, а также разрешения на основание нескольких академий. На местах о школах, количество которых постоянно возрастало, заботилась сотенная администрация.

История Украины. Научно-популярные очерки

Киево-Могилянская академия. Старый академический корпус. Южный фасад. 1730–1740 гг.

История Украины. Научно-популярные очерки

Иннокектий Газель. Гравюра XІX в.

Единственным высшим учебным заведением в Украинском Гетманате во второй половине XVII в. оставался Киево-Могилянский коллегиум (основан Петром Могилой в 1631 г.) (позднее — академия), который превратился «в мощный фактор формирования единого коммуникативного пространства культуры в украинских землях»[157]. Будучи культурнообразовательным и научным центром европейского масштаба, коллегиум способствовал сближению культур Запада и Востока. В 50-70-х гг. XVII в. здесь работали такие известные ученые и писатели, как Иннокентий Гизель, Иосиф Конопович-Горбацкий, Иоаникий Галятовский, Лазарь Баранович, Епифаний Славинецкий, Феодосий Софонович и др. В стенах коллегиума распространялись новые философские идеи, превозносившие величие человека, возможности его ума; развивалось летописание; появились первые исторические произведения, написанные в духе традиционалистской методологии, среди которых выделялась «Кройника» Феодосия Софоновича. В 1674 г. вышел в свет «Синопсис» — первый учебник истории, который неоднократно переиздавался. Для курсов поэтики и риторики киево-могилянских преподавателей (в основном они читались на латыни) характерна гуманитарная направленность, основанная как на классическом наследии, так и на передовых для своего времени достижениях западноевропейского просвещения и национальной педагогической практики, что способствовало формированию высокообразованной личности. Выпускники коллегиума в значительной мере содействовали успешному развитию украинско-российского культурного диалога, основывая школы, занимаясь преподавательской, переводческой и проповеднической деятельностью.