Book: Заложники Волка



Заложники Волка

Алексей Бессонов

Заложники Волка

Купить книгу "Заложники Волка" Бессонов Алексей

© Бессонов А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Легкий, быстрый весенний дождик, промчавшийся над центром Уорвика, едва успел намочить листву ясеней, что затеняли собой угол авеню Дарвина и Павлов-стрит. Высоченные деревья нависали над КПП вербовочного участка Флота, тихого и уже сонного в послеобеденный час. Вербовщики соседствовали с биофаком Уорвикского университета, одного из старейших на Кассандане, а там как раз начиналась возня: время дневных лекций вышло, и студиозусы, оставив на сегодня учебный корпус, рассаживались с вином на газонах либо же, спеша домой, заводили свои мотоциклы.

Седой лейтенант с алой бахромой на погонах форменной безрукавки, сидевший в полупрозрачной будке КПП, вздохнул и без всякого интереса посмотрел на округлый желтый автобус, остановившийся неподалеку, почти у самых ворот факультета. Смена случилась тусклой, как было и всегда. В девять утра два деда привезли «юниоров» – двух девиц четырнадцати и пятнадцати, да красного от восторга парнишку, четырнадцатилетие которого было отпраздновано вчера в одном из роскошных местных отелей. Лейтенант видел все это тысячи раз: богатые фермерские семьи с флотской традицией, макеты звездолетов в холле старого (или отчаянно кажущегося старым) дома, мальчишки и девчонки, с колыбели напичканные романтическими легендами. Таких привозят уже после медкомиссии, после бесед с семейным психологом, с гарантией! – а впереди их ждут четыре года мучений в одной из сотен школ нижних чинов и, может быть, смерть в первом же боевом вылете. О смерти Флот не вспоминает, потому что ему незачем ее забывать…

Из желтого автобуса выбрались десятка два женщин с какими-то свертками в руках. Некоторые держали пластиковые мешки, довольно тяжелые на вид. Лейтенант задумчиво шевельнул бровью: зачем биофак потрепанным домохозяйкам из тех, что привыкли отираться на благотворительных распродажах? Университет – заведение респектабельное, этих жалких пьянчужек даже к воротам не подпустят!

Через несколько секунд лейтенант, хмурясь, выбрался из кресла.

Домохозяйки двигались в сторону его КПП, разматывая на ходу свои «свертки». Полосы красной ткани метра в два длиной, прикрепленные к каким-то палкам, несли на себе текст столь странный, что дежурный сперва даже не понял, о чем идет речь.

«ИМПЕРИЯ УБИЙЦ!» – вот что было написано на ткани большими белыми буквами. «Верните наших детей!» – и на пяти полотнищах сразу: «Отдайте нам ЭДДИ!»

– Империя убийц!!! – рявкнул в самые уши лейтенанта стройный хор. – Империя убийц!

Дежурный по КПП получил свой офицерский меч не в Академии, а в наполовину выгоревшем линкоре, который, выжив в бою, шел на базу с тысячей трупов в заклиненных отсеках; за полстолетия службы седой вояка, наверное, впервые опешил – большой палец воткнулся в клавишу экстренного вызова.

– Что у тебя, Никлас? – голос начальника участка звякнул тревогой.

– Не пойму, ваша милость… Клянусь, никогда такого не видел!..

Мгновение спустя в пластик над головой старого лейтенанта ударил первый камень.

Глава 1

Йорг устало подмигнул начальнику смены охраны, спрятал в карман кителя служебное удостоверение и вошел в лифт. Идиотская суматоха, начавшаяся делом о фальшивых векселях Имперского банка на сумму в несколько миллиардов, закончилась позавчера долгими десятью часами судебного заседания, после которого майор Детеринг получил свои трое суток отдыха, и решительно ничто не могло вернуть его сейчас в Резидентуру. Ничто! – если бы не вызов полковника Кольмана, который и начальником-то для Йорга не являлся, но, увы, очень часто назначался оперативным дежурным.

Лифт поехал не вверх, как обычно, а вниз, в подземелья гигантского офисного билдинга, строившегося для нескольких имперских учреждений сразу. Когда серые, непритязательного вида двери разъехались в стороны, Йорг вдохнул характерный озонированный воздух боевого информационного центра. Он сделал несколько шагов по широкому коридору, повернул налево и остановился, едва не столкнувшись с молодым капитаном, на комбинезоне которого болталась бирка помощника оперативного дежурного.

– Милорд Йорг, – два пальца почтительно взлетели к пилотке, – Кольман ждет вас. Надеюсь, вы уже в курсе?..

– Я пока ничего не понимаю. – Йорг страдальчески хмыкнул. – Вот вы, Питти, вы знаете, сколько мне сейчас положено?

– Ну, трое суток – это приказом, – поднял брови капитан. – А так… неделя?

– Да уж как минимум!

Детеринг перешагнул через металлокерамический комингс шлюза, изолирующего при необходимости БИЦ от атмосферы планеты, миновал еще один коридор и оказался, наконец, в помещении узла связи, где навстречу ему поднялся из кресла высокий, худощавый полковник в полурасстегнутом служебном комбезе.

– Вы меня простите, майор, – развел он руками, – но тут ситуация такая…

– Это просто кошмар какой-то, милорд. – Йорг ответил на рукопожатие и достал из кармана галифе серебряный портсигар. – Не хочу, чтобы обо мне подумали дурно, однако… Кассандана – это все-таки не королевские галеры. Не так ли?

– Лорд Йорг…

– Другой на моем месте устроил бы скандал и принялся звать на помощь наших генералов.

– Йорг, ну кого мне туда послать? Бистольфи? Касперса? Ну вот что бы вы делали на моем месте?

– Если мне не изменяет память, дежурный следак на сегодня – капитан Марьян. Что бы ему не сесть в служебный катер и не размяться до Уорвика, благо лететь тут всего-то два часа?

– Уже летел бы… только капитана там мало.

– О!..

– Вот-вот. Начальник вербовочного офиса напуган до слез, а ведь вояка был хоть куда. Полиция получила указание дело замять, и будут там только штрафы за нарушение общественного порядка. Как-то все непонятно, Йорг! Парень этот, Эдвард Вольф, – обычный вроде мальчишка, по гимназической характеристике – умница, математик, Флотом бредил… Мамаша – там да, букет еще тот. Бухло, асоциалка, двадцать лет полнейшего безделья… Йорг, вы же умеете разговаривать с людьми, как мало кто из наших. Успокойте старого полковника и летите обратно, отгуливайте свое. Отчета я от вас не потребую.

Детеринг грустно кивнул и погасил едва раскуренную сигару в огромной бронзовой пепельнице.

– Я готов, ваша милость… зовите дежурного пилотягу, да и поехали. Успокаивать – значит, будем успокаивать.

Собирался Йорг недолго, только поднялся в свой кабинет и забрал служебный инфор, без которого вести официальную беседу не следовало. Потом он опять спустился вниз, но теперь уже не в бункер, а, пройдя длинным коридором, вышел на отдельную площадку для атмосферных машин Резидентуры, обустроенную под северной стеной небоскреба.

Дежурный катер, небронированный восьмиместный ТА-12, уже ждал его с распахнутым атмосферным створом.

– Вот так-так, – устроившись в кресле справа от пилота, Детеринг протянул тому руку и сделал большие глаза: – Что с тобой такое, Курт? То ты помощником оперативного сидишь, то дежурным следователем, то вот опять?.. Кто тебя в «вечный наряд» загнал?

Первый лейтенант Курт Гальвес, с которым Йорг подружился пару месяцев назад во время совместной работы в космопорте, печально подмигнул и нажал клавишу запуска двигателей.

– Да вот есть добрые люди.

– Может, помочь?

– Ерунда. Время лечит…

– Ну… молчишь – молчи. Куда ехать, знаешь?

– Сказали! Никак не думал, что тебя отправят. Ты ж вроде в отпуске!

– Сам же говоришь – есть добрые люди. Любит меня Кольман. Да и то – скучно ему, что тут сделаешь?

– А сам ты что думаешь?

– По-моему такое уже бывало, нет?

– Такое? – Гальвес с сомнением покачал головой. – Нападение на флотский офис?

– Там, как я понял, никто не собирается квалифицировать это дело как нападение на офис. – Йорг поморщился и хлопнул ладонью по приборной доске перед собой. – Что за нападение, в самом деле – бабы какие-то сумасшедшие. Ну, удрал сынок от мамаши, подумаешь… Мало их потом орет под воротами, этих чертовых мамаш? А начальствующий чин, полковник чертов, никогда ничего подобного не видел – ну что ж тут теперь нам делать!

Пилот кивнул – спорить с Детерингом ему не хотелось, уж очень тот был раздражен неожиданным вызовом оперативного. Башни Порт-Кассанданы растаяли в дымке за кормой катера, и Йорг, откинув спинку кресла, прикрыл глаза. Усталость, накопившаяся за последние, самые тяжелые недели расследования, теперь ощущалась буквально каждой клеточкой. Несколько месяцев он ковырялся в мошеннических схемах, которые вывели его бригаду сперва на местный космопорт, а потом, как, впрочем, и следовало ожидать, – на поставщиков «черного» оружия и снаряжения, изрядная часть которого уходила в пиратские группировки. Дело находилось на контроле Метрополии, так что вся следственная бригада Резидентуры рыла носом землю без сна и отдыха. В итоге кое-кто получил по медальке, засидевшиеся в лейтенантах стали капитанами, а Йорга, как полагается начальнику, отправили в суд.

– Давно я такого не видел, дорогой милорд, – сообщил ему планетарный прокурор, выставляя за свой счет самый дорогой виски в судебном буфете. – Давно я не видел на скамье всех без исключения… Любезный Йорг, поделитесь методой: как вам удалось собрать их вместе и никто у вас не удрал? В последних делах подобного рода – сами ведь знаете…

– Ловкость рук, – мучительно улыбнулся Детеринг. – Меня считают неплохим фехтовальщиком, ваша милость.

– Вот вы все шутите, – нахмурился прокурор и залпом принял свои сто пятьдесят, – а между тем майор – в качестве главы следственной бригады такого уровня – это, доложу я вам, нонсенс. Дело-то полковничье, Йорг, да и вы уже, скажем честно, не отрок. Девонька, милочка, – поднял он глаза на официантку, которая мигом подлетела к их столику, – еще по стаканчику, окажите уж нам честь…

– Вы добрый человек, милорд Бенедикт, – вздохнул Йорг. – Но поверьте, у нас есть свои оттенки серого…

– Понимаю, – покивал прокурор. – Пейте, майор, нам скоро снова в зал, минут через пять закончат читать приговор. Но знайте, – Бенедикт Шампо осторожно коснулся погона своего собеседника и блеснул глазами, – теперь, когда я познакомился с вами достаточно близко, могу обещать со всей смелостью: я буду на вашей стороне даже тогда, когда иному дело покажется сомнительным.

Суд закончился только вечером, но – все еще не для Йорга Детеринга. Выйдя на воздух, он выкурил короткую сигарку, раскланялся с чинами Надзорной Коллегии Кассанданы, которые не могли оставить без внимания процесс такого уровня, и отправился в Резидентуру заканчивать отчет. Садиться за руль, слава богу, не требовалось, ибо на сей раз начальство проявило невиданную щепетильность в вопросе соблюдения приличий, и его превосходительство главу следственной бригады ждал самый настоящий лимузин с четырьмя до зубов вооруженными лейтенантами.

Домой Йорга привезли за час до рассвета.

Впервые в жизни он видел людей, получивших «черную десятку», то есть десять лет рудников, и люди эти были отнюдь не юными бандитами, а вполне зрелыми, с жирком, мужами. Зная приговор заранее, все они не смогли сдержать слез; судья встала, следом за ней поднялись и трое ее помощников. Удар молотка, заставивший содрогнуться присяжных, и всё, теперь уже всё: охрана поднимает приговоренных с длинной лаковой скамьи, звонко щелкают наручники. Суды Империи Человечества редко выносят смертные приговоры в мирное время. Настолько редко, что об этом, как правило, говорят долго и с ужасом. Десять лет рудников, однако, намного хуже милосердной казни. «Черную десятку» способен выдержать только молодой, хорошо подготовленный человек, обладающий исключительным здоровьем и весьма сбалансированной психикой. Десять лет! – в шахте, в древнем заплатанном скафандре с жестко ограниченной энергетикой, в аду невыносимого двенадцатичасового рабочего дня, при минимально необходимом пайке, – о нет, смерть будет для них милостью. Но что, если придет она не скоро?

Вспомнив приговоренных, Йорг раздраженно дернул щекой. Он знал, что высшая мера мирного времени – вынужденный садизм общества, не до конца уверенного в праведности своей судебной системы. При выявлении судебной ошибки приговоренного к рудникам можно успеть спасти; казненного и кремированного не спасешь. Знал он, увы, и другое – знаменитый маньяк Чэпмен, благополучно просидевший почти всю последнюю войну на рудниках, вышел на волю вполне живым и здоровым, вернулся на родной Орегон и на третий же день зверски изнасиловал 120-летнюю судью своего округа леди Леннон, после чего скрылся, захватив с собой изрядную долю ее офицерского арсенала. Ленноны – правнуки, ясное дело, полицию звать не стали. Подняв местного шерифа, они бросились в погоню и настигли Чэпмена на берегу океана, где тот, зарезав владельца небольшой яхты, готовился к броску на соседний континент. В короткой перестрелке погибли шериф и 19-летняя праправнучка леди Леннон, находившаяся на четвертом месяце беременности.

Легкораненый каторжник был привязан к четырем лошадям…

Дело капитана Чэпмена, бывшего командира десантной роты, кадету Детерингу вбили в голову накрепко.

– Метрополия, – говорил профессор-психолог уинг-генерал Лесли, – отреагировала на Чэпмена более чем резко. Пресса выставила негодяями именно Леннонов. Во-первых, потому, что в погоне принимала участие беременная леди Сесилия, а во-вторых, конечно же, из-за жестокости казни, которой Ленноны и их соседи подвергли бывшего каторжника. Следует знать, что тяжесть его нового преступления во внимание не принималась… Почему молодая леди Сесилия приняла участие в предприятии своей матери и своих дядьев? Потому что это – Орегон, и поступить иначе она не могла… Вам же, господа мои кадеты, я могу лишь повторить в сотый уже раз: мечу вас учат на тот случай, когда у вас закончатся боеприпасы. И не жалейте, будь я проклят, меча!

…Катер пошел на снижение, и Детеринг распахнул глаза.

– Отоспался? – лукаво улыбнулся Курт.

– Что-то вроде… – Йорг вздохнул, потянулся и глянул вниз – на экранах уже посверкивали предвечерним солнцем гелиобатареи фермерских хозяйств дистрикта Уорвик.

– Винный край, между прочим, – заметил Гальвес. – Таких коньяков, как здесь, больше нигде не сыщешь.

Детеринг кивнул. Пилот легко вышел по приводу на просторную посадочную площадку вербовочного офиса имперских ВКС, и вот шасси катера коснулись рыжеватого, порядком запыленного покрытия. Из невысокой башенки контрольно-дистанционного пункта выбрался усатый седой унтер в белой форменной безрукавке и шортах.

– Джентльмены… – буркнул он, – его милость ждет вас.

– Мы спешили, как могли, – не без сарказма отозвался Детеринг. – Но звездолетами нас пока еще не обеспечили.

– Мне идти с тобой? – спросил Гальвес, оставаясь в кабине.

– А китель твой где?

– Вон, в шкафчике… я ж в наряде, забыл?

– Иди, иди… портупею не забудь и постарайся вести себя прилично.

Качая головой, Йорг медленно двинулся к приземистому двухэтажному строению, почти скрытому пирамидальными тополями. Вербовочный офис находился на окраине города, и пахло здесь уже не душной жарой стекла и металла, а – цветочным ветром равнин. Всего шесть тысяч на северо-восток от Порт-Кассанданы, и вот совершенно другой климат, даже небо другое.

Характерная городская вонь, не ощущаемая для человека привычного, но бесконечно преследующая Детеринга в Порт-Кассе, осталась далеко-далеко за спиной. Пригород трехмиллионного Уорвика был тих и прозрачен. Ожидая, пока Гальвес накинет на себя китель и застегнет портупею, Йорг шагал по упругому покрытию площадки нарочито неспешно – ему хотелось отдохнуть от люто надоевшей столичной жары, и он цедил недолгие свои минуты этого неожиданного вечера, как дорогое вино.

Курт нагнал его у тополей.

– Покурим? – спросил он.

– Мне хочется поскорее управиться, – мотнул головой Детеринг. – Да и начальника, насколько я знаю, ждут шестеро детей и два внука. А дело тут к закату.

Гальвес понимающе кивнул и шагнул к стеклянным дверям первым.

В небольшом холле, который украшали цветы и модели звездолетов на стенах, из-за стойки резво выдернулась рослая, с густой каштановой косой дама в форменной блузке с погонами первого лейтенанта.

– Прошу прощения, джентльмены, – виновато улыбнулась она. – Я говорила с психологом по поводу…

– Да хоть с завхозом, лейтенант, – мрачно зевнул Детеринг, – бардак у вас тут превосходит все мною виденное, а на Флот я насмотрелся. Где шеф? Нет-нет, провожать нас не надо. Хватит с меня.

Они с Гальвесом взбежали на второй этаж раньше, чем начальник офиса успел распахнуть дверь своих апартаментов.

– Добрый вечер, – выдавил улыбку Йорг. – Майор Детеринг, исполняющий обязанности дежурного следователя. Первый лейтенант Гальвес – мой помощник…

– Мартин Лоде. – Крупный седой полковник с густым загаром на морщинистом лице развернул кресла возле своего письменного стола и вытащил из стенного шкафа пепельницу, на которую Йорг не обратил ни малейшего внимания, – достав из портфеля свой инфор, он приготовился к записи.



– Вы собираетесь фиксировать нашу беседу? – нервно заломил бровь начальник офиса.

– Разумеется, – кивнул, не поднимая глаз, Детеринг. – А иначе какой смысл в нашем прибытии? Вы же не думаете, что Резидентура начнет официальное расследование инцидента, не имея протокольной записи?

– Собственно…

– Что – собственно, ваша милость? Вы хотели просто побеседовать с глазу на глаз? Но, может быть, вам следовало обратиться к духовнику? Нет уж, извините. Вы подняли оперативного дежурного планетарной Резидентуры СБ, оперативный направил к вам следователя – и теперь вы не хотите, чтобы разговор шел под протокол?

Лоде махнул рукой.

– Пусть будет так, как вы решите. Но прежде, чем вы начнете запись, выслушайте одну вещь… это все – далеко не случайность. Мы имеем дело с первым звеном в цепи событий, которая неминуемо приведет ко взрыву.

– Цепь? Взрыв? Давайте-ка с самого начала, ваша милость.

Полковник говорил сбивчиво, часто перескакивая с одного на другое, и в конце концов Детеринг поймал себя на мысли, что перед ним вовсе не военный, а просто старый склочник, порядком вызверившийся на весь белый свет. По словам начальника вербовочного участка, в Уорвике действуют как минимум два благотворительных фонда из Метрополии, представители которых «ведут разговорчики», пропагандируют пацифизм и настраивают население против Флота. Когда Лоде помянул доблестные ВКС в пятый раз подряд, Йорг потерял терпение.

– Почему именно Флот? – поинтересовался он как можно более безразлично. – А Десант?

– Десант? – машинально переспросил Лоде. – А при чем тут Десант?

– А Десант к Вооруженным Силам уже не относится?

– Какая чепуха! – фыркнул полковник. – Ну что такое Десант, кому они нужны, в самом-то деле? Все знают, что Флот, и только Флот, является основой устоев, платформой, на которой зиждется храм имперской морали…

– Ну и дела, – шевельнулись губы Курта Гальвеса.

– Хорошо, – кивнул Детеринг. – И вы утверждаете, что вся городская полиция ими подкуплена?..

– Давно и с потрохами!

– А на какие, простите, деньги?

– Что-о?

Детеринг растерянно провел рукой по стрелке на правой штанине.

– Видите ли, ваша милость, – поднял он глаза на полковника, – благотворительные фонды, как правило, не слишком богаты… Особенно когда речь идет о фондах, занимающихся социально неблагополучными… все эти вдовы, вечно безработные алкоголички, обычно неспособные назвать имя отца очередного ребенка – ну вы ведь сами знаете, не правда ли? Обыватель не любит жертвовать на содержание бездельников, поэтому такие фонды зачастую сидят без гроша, с парой рваных штанов и все такое. А полиция обычно просит много, даже очень много, иначе нет смысла рисковать. Так вот понимаете, что у нас с вами получается – вы заявляете, что полиция подкуплена людьми, не имеющими для этого денег… И смотрите, тут у нас еще… допустим, я сейчас инициирую расследование финансовой деятельности этих самых провокаторов, и расследование покажет, что средств у них – только на молоко для убогих. И тогда что? А тогда мое начальство вынуждено будет связаться с вашим, и… вы понимаете?

– Вы мне не верите, – скривился Лоде. – Хорошо же… я… Я найду, куда мне обратиться.

– Вопрос не в том, верю я вам или не верю, – примирительно поднял руку Детеринг, – а в том, имею ли я основания для возбуждения дела, или же я их не имею. На данный момент я их не вижу, о чем заявляю вам, господин полковник, совершенно официально. Пропаганда, как вы говорите, пацифизма? Взбудораженные мамаши? Да вы представляете, сколько таких мамаш в масштабах Империи? Особенно в последнее время. И, разумеется, полиция в данном случае практически бессильна. Камень – не оружие, ваша милость, тем более когда речь идет о камне, неспособном даже причинить вред вашему офису. Мать кандидата Вольфа хотела привлечь внимание к своей персоне – увы, своего она добилась. Нам с вами остается только вздохнуть…

– Вздохнуть! Об этой мамаше мы еще услышим.

– Господин полковник… а давайте-ка мы с вами сделаем так: для того чтобы совесть ваша была чиста, я попробую лично побеседовать с этим парнем, Вольфом. Наверняка есть что-то, о чем он никогда не расскажет вам. А мне, быть может, удастся его разговорить. Я, в конце концов, ближе ему по возрасту и все такое. Что скажете, ваша милость?

– Отличная мысль, – поднял брови начальник офиса. – Вы и вправду молоды, майор, так что затея имеет смысл. Куда вам его доставить?

– Кабинет психолога свободен?

Старший офицер-психолог – вербовочному офису их полагалось двое – уже собирался домой и встретил незваных гостей настороженно:

– Мне не хотелось бы узнать, что после беседы с вами у парня произошел срыв. Он и так на грани… а ваши методы, знаете ли…

Детеринг мягко улыбнулся. Психолог выглядел едва ли не старше своего начальника, да и вообще ссориться с ним не хотелось – в отличие от Лоде, этот действительно может накарябать, и отмывайся потом до скончания века.

– Никаких «методов», господин полковник. Я все понимаю не хуже вас, но поймите и вы меня: у каждого свои обязанности.

– Ладно. – Психолог скривился в ухмылке и положил на стол ключи: – Автомат с напитками полностью заправлен, так что не стесняйтесь. И учтите: парню действительно тошно.

Йорг кивнул и сел за стол. Кандидата Вольфа привели буквально через минуту. Детеринг уже знал, что тот прибыл в офис два дня назад; гражданские шмотки остались в прошлом, теперь юноша носил легкую светло-серую рубашку и такие же серые бриджи. На воротнике у него переливалась объемная звезда ВКС Империи Человечества.

– Здравствуйте, джентльмены. – При виде черной формы Вольф непроизвольно моргнул, но все же голос его прозвучал достаточно твердо.

– Добрый день, мастер Эдди, – Детеринг встал и протянул руку, – меня зовут Йорг Детеринг, а моего помощника – Курт Гальвес. Я – дежурный следователь планетарной Резидентуры, и мне хотелось бы немного поболтать с тобой, коль ты не против, конечно. Ты должен знать, что принуждать тебя к беседе я не могу, так что если у тебя нет желания… тебе достаточно просто выйти в коридор.

– Нет-нет. – Юноша энергично дернул головой. – Я готов ответить на любые вопросы вашей милости.

– Меня зовут Йорг, – с нажимом повторил Детеринг. – А «вашей милостью» я для тебя стану, когда ты наденешь свои первые погоны. Я знаю, ты очень серьезно готовился к службе, но все же давай пока обойдемся без субординации…

Вольф понимающе кивнул и уселся в предложенное ему кресло. У мальчишки было умное, слишком взрослое для четырнадцати лет лицо, и Детеринг подумал, что Флоту с ним, наверное, повезло – такие парни действительно знают, чего хотят, добровольно отказываясь от беззаботной юности.

– Когда тебя отправляют? – спросил он.

– Должны были послезавтра, – дернул плечом Вольф.

– Какие-то проблемы? Ты думаешь, могут задержать?

– Я не знаю… Мне не повезло, вот и все. Я предполагал, что попаду под отправку на следующий же день, но минимальная группа никак не набиралась, и вот… черт.

– Не морочься. Не ты такой первый, поверь на слово. Флоту на все это начхать. Через год ты можешь написать бумагу о разрыве связей с семьей, и никто ни о чем никогда не вспомнит. Иногда так бывает, знаешь ли. Некоторые мамаши проклинают своих детей на веки вечные, что уж тут поделать.

– Мама вообще ничего не понимала, – вырвалось у юноши.

– Вообще?

– И она, и подружки ее… все одинаковые! Пьют каждый вечер и считают, что все кругом им должны. А скажи хоть слово – так вокруг одни сволочи. Ее отца, дескать, всю жизнь хозяева обворовывали, так она теперь работать не собирается, пускай дураки горбатятся.

– И вправду обворовывали?

– Да куда там! – Вольф махнул рукой и опустил голову. – Дед был инженером-исследователем и совсем небедным человеком. Работал в крупной компании. Я его не видел никогда, так, знаю… слышал. Мама удрала из дому в шестнадцать лет, бродила туда-сюда, потом осела здесь, на Кассандане. Тут с голоду не пропадешь, сами знаете. Квартиру ей какие-то типы через муниципалитет выбили, талоны дают, ну и денег немного. Хватает дураков. Я… в общем, я на все это смотреть не хочу. Мне давно все надоело. То у нее какие-то проповедники, то теперь эти, из «Райской долины» – вообще козлы.

– «Райская долина», – повторил Детеринг. – Это те, которые про справедливость?..

– У них эта справедливость какая-то странная. Я недавно читал про луддитов в старой Англии, так вот они похожи… хотя луддиты громили станки, а эти хотят разгромить Империю вообще. Предприниматели – воры, фермеры – подонки, потому что продают свои продукты за деньги, а военные вообще все поголовно – убийцы. Я давно еще решил, что лучше держаться от таких людей подальше, да и в гимназии мне то же самое говорили.

– Поэтому ты выбрал Флот? Знаешь, там своя справедливость…

– Флот я выбрал давно! – с вызовом поджал губы Вольф. – Если вы думаете, что я хотел просто удрать от мамы, то ошибаетесь. Я пошел бы в Академию, но там нужно согласие родителей, а она, уж конечно, никогда бы меня не отпустила, ведь на меня ей дополнительные деньги из фонда дают. Я ждал четырнадцати – пусть рядовым, но я хочу попасть во Флот. Противно, что я не смогу стать офицером… Но Академию можно закончить потом, вы же сами знаете.

– Да, я знаю, Эдди, – успокаивающе улыбнулся Йорг. – Многие и до четырнадцати пытаются. Главное – не разочароваться потом. Вряд ли ты представляешь себе, что такое Школа нижних чинов. Это ведь четыре года. Там, знаешь – ох-х… Там ломают и не таких, как ты. Как бы ни гуляла твоя мать, как бы ни был свободен ты – там, парень, дисциплину вбивают жестоко. И дисциплина эта должна быть осознанной! Иначе никак. Других Флот не держит. Ты слышал, что с математикой у них куда страшнее, чем в Десанте? Трехмерные интегралы ты должен брать сразу, без раздумий!

– Я знаю, – юноша усмехнулся и поднял на Йорга острые темные глаза, – я целых три года смотрю все материалы, которые только можно найти в сетях. И с математикой у меня все в полном порядке, и военной историей я давно занимаюсь. И еще – легкой атлетикой, плаванием. Вы сами можете посмотреть в моем досье, я принес характеристики из гимназии. Упросил ректора, хотя он не хотел давать… отговаривал.

– За мать переживал?

– Ну да… не то чтобы он ее жалел… н-не-а, не думаю. Но эти типы из фонда ей серьезно мозги накрутили.

Йорг понимающе кивнул и выбрался из кресла. Подойдя к автомату, он достал три пластиковых стакана с вишневым соком, поставил их на стол и вытащил портсигар.

– Чепуха какая-то с этим фондом, – задумчиво проговорил он. – Они ведь из Метрополии, так?

– Ну да, – закивал Вольф. – Только они уже и местных благотворителей подключили. Нет, с ними они, конечно, по-другому разговаривают. Что-то крутят, наверное. Сами знаете – Метрополия!

– Да-а… а подружек твоей матушки используют для того, чтобы отчитываться перед своим начальством. Никогда о таком не думал? А зря. Ведь туда же и все эти разговоры – чтоб клиентов было побольше. Постоянных клиентов, понимаешь? В Метрополии такое любят. В итоге одураченные люди начинают совершать глупости. А им этого только и надо. Они-то зарплату получают, верно? И немаленькую.

– С зарплатой понятно, – возразил Вольф. – Но понимаете, мастер Йорг, я их пару раз послушал на собрании, и аж мурашки по коже. Они там какие-то такие… ну, упертые, что ли. Сам верить начинаешь.

– Ты в церковь ходишь? – спросил Детеринг, пыхтя сигарой.

– Н-нет, а что? Мама не ходит, да у нас вообще никто почти…

– Прилетишь в свой первый учебный лагерь, сходи к капеллану. Всю эту ерунду как рукой снимет. Ладно! Ступай, солдат, служи славно!

Вольф удивленно поднялся.

– Все, что ли?

– А ты чего ждал? Я убедился, что парень ты нормальный, никаких вопросов к тебе у меня нет. Иди и забудь всю эту херню. Выбрось ее из головы ко всем чертям. Тебя ждут очень нелегкие четыре года, так что нечего мучиться всякими глупостями. Иди, Эдди, иди…

Когда катер поднялся на полтора километра, Курт включил обзор нижней полусферы и принялся что-то высматривать.

– Что ты там потерял? – сонно поинтересовался Детеринг.

– Виноградник, – дернул лохматой головой пилот. – Серьезный, добрый виноградник. Такого вина, как тут, у здешних фермеров, не купишь больше нигде.

– Да ты свихнулся! А если?..

– Никаких «если». Где сесть, я найду. Ты мне объясни лучше, какого ты отпустил этого парнягу?.. Там явно что-то не по делу, клянусь тебе.

– С ним все «по делу», и нечего портить ему жизнь. – Йорг выпрямился в кресле, махнул раздраженно рукой. – А «Райскую долину» пускай просеивает мой дружбан подполковник Фарж, благо сито у него мелкое. А!.. Вон, я вижу какую-то усадьбу. И там же виноградники, если не ошибаюсь. Садись уже, поскорее домой хочется!

Глава 2

Около одиннадцати утра позвонил Фарж. Увидев на мониторе коммуникатора служебный код своего друга, майор успел подумать, что без него в Резидентуре опять слишком скучно, однако о службе речи не было:

– Ты помнишь, что сегодня день рождения у нашего братишки Тео? – жуя что-то, поинтересовался Фарж.

– Я таких вещей не забываю, – насупился Йорг.

– Врешь ты все… Ну, ладно, слушай: насчет подарка не волнуйся, я уже послал одного парня в антикварный салон на Амстердам-авеню – Тео когда-то говорил, что хотел бы иметь старый корварский гобелен, а там как раз этого добра хватает. Думаю, вызывать такси тебе незачем: часиков в пять мы за тобой заедем.

– Мы?..

– Я буду с Энджи. Через неделю мы хотим объявить о дате свадьбы, так что пора уже познакомить ее с некоторыми друзьями. Да, кстати… я только что с совещания начальников отделов – подменял Грасса, – так вот наш дорогой «папочка», Его Превосходительство господин начальник Резидентуры, выражал крайнее недовольство по поводу твоего отсутствия.

– Он там что, спятил? – изумился Детеринг. – Или мне, может, уже вообще из кабинета не выходить?

– Ну, ему объяснили, конечно, в чем дело, – только он, кажется, распалился еще сильнее. Суть в том, что из Метрополии на тебя пришло какое-то представление, но без его подписи – сам понимаешь…

– Да пошли они все, – пожал плечами Йорг. – Я им не шавка, чтобы косточку выпрашивать. У меня законный внеочередной отпуск, и точка. Хватит с меня вчерашнего Уорвика.

– Я получил твою записку, – кивнул Фарж. – Ну, ладно, делай как знаешь, тут я тебе не советчик.

– К пяти я буду готов, – буркнул Йорг и отключился. – Вот урод, – пробормотал он, думая о начальнике Резидентуры. – Тупой, спесивый урод. Впрочем, как он поднялся – дело известное!

По большому счету награды не интересовали Йорга вовсе. Крестики, шнурочки и прочие поощрения – это все для столичных франтов, мечтающих «войти в хороший дом». Серьезных служак в СБ волнует другое: должность. А вот с этим у майора Детеринга все обстояло ой как непросто. Уже почти год он занимался весьма крупными делами, числясь при этом «офицером по особым поручениям». Картинка складывалась парадоксальная. С одной стороны, такой расклад предоставлял большие возможности, с другой же – от самого Йорга мало что зависело. Принимать решения самостоятельно он не мог, и это бесило.

Скандальное «дело о голове» крепко испоганило ему жизнь. Где-то на «ведьминой горе», в недрах Второго Управления, решили «тормознуть» излишне ретивого парня. Раз так, изменить сложившуюся ситуацию могло только нечто экстраординарное – но Йорг уже сомневался, что когда-нибудь сумеет оказаться в нужное время в нужном месте…

Закончив свой непривычно поздний завтрак, Йорг глотнул вишневого сока и засобирался на пляж. Весна, долго мучившая Порт-Кассандану холодными дождями, три дня назад вдруг вспыхнула жарой, и вода, по его прикидкам, уже достаточно прогрелась для первого в этом году купания.

Детеринг вывел свой «Блюстар» на улицу, с ухмылкой коснулся сенсора на передней панели, посмотрел, как недавно выкрашенные в светло-зеленый цвет створки ворот бесшумно сомкнулись и встали на стопор, и привычно двинулся вниз, к перекрестку. После того как начальство предложило ему остаться в кассанданской Резидентуре надолго, Йорг съездил на ферму, где проживал старик, сдававший ему этот домик, и договорился о продлении аренды на два года. Ему здесь нравилось: уютный, изолированный от городской суеты район, когда-то застроенный небольшими коттеджами, считался малопрестижным, и населяли его в основном люди степенные, далекие от дурацкой суеты гламурных кварталов. Соседство со старшим офицером Службы Безопасности они восприняли без эмоций, прекрасно зная, что такие, как Йорг, вовсе не заинтересованы в лишнем шуме. Вскоре Детерингу стало казаться, что он живет в небольшом фермерском поселке. В пятницу вечером все жарили мясо на вертеле, по субботам отправлялись с детьми на спортивные состязания, воскресенья были отданы набегам на торговые центры. Здесь не бывало пьяных, и никто не задавал дурацких вопросов – впервые за долгие годы Йорг по-настоящему наслаждался покоем. Он собрал неплохой урожай винограда и поставил свое вино, которое созрело к началу зимы, а потом, закупив в специализированном магазине кувшины, заполнил ими полки в кухне и прихожей. Зима выдалась адски холодной, так что запас пришелся весьма кстати. Еще осенью Детеринг подремонтировал старый садовый трактор, найденный в хозяйском сарае, и с первым теплом обработал небольшой огород, чтобы посадить кое-какие овощи: иметь землю, но не заниматься ею, казалось ему кощунством.



Скоро город остался позади, и кабриолет понес его вдоль побережья, в сторону многочисленных рыбачьих поселков. Не мудрствуя с навигатором, Детеринг свернул на первой же развязке и рванул по узкой серой полосе, петляющей между холмами, поросшими кипарисами. Шум океана становился все ближе. Причалы и серебристые блоки рыбообрабатывающего комплекса остались слева: обогнув поселок, Йорг съехал на грунт, чтобы через пару минут остановиться в небольшой рощице почти у самого берега. Некоторое время он просто сидел, слушая крики птиц над бухтой, потом улыбнулся и выбрался из машины.

Волна, лизнувшая его ноги, оказалась куда холоднее, чем ожидалось, но отказываться от задуманного Детеринг не стал – взмахнул руками, бросился навстречу океану и поплыл, с хохотом встречая грудью леденящую пену. Морские птицы изумленно таращились на него, иногда спускаясь совсем низко, и что-то вопили на своем непонятном языке. Отплыв от берега на сотню метров, Йорг перевернулся на спину. Ему не было холодно: долгая практика в горных монастырях Росса научила Детеринга способам перераспределения энергии, и сейчас он просто наслаждался покоем, болтаясь на мелкой волне.

Впрочем, продолжалось это недолго.

Сперва Йорг ощутил слабую вибрацию и почти тотчас же услышал негромкое гудение. Перевернувшись на живот, он вытянул шею и увидел несущееся в его сторону кургузое рыбацкое суденышко. На носу посудины стояли двое в желтых спасательных жилетах и озабоченно размахивали руками.

– Делать им нечего, – с раздражением буркнул Детеринг.

Орать не имело смысла: все равно подойдут и устроят психоз… Йорг развернулся и неторопливо поплыл к берегу. Как он и ожидал, спустя полминуты мини-траулер оказался рядом с ним.

– Держите, мастер! – звонко крикнул кто-то, и рядом с Йоргом упал спасательный круг, за которым тянулся тонкий оранжевый трос. – Держитесь, сейчас мы вас вытащим!

– Спасибо! – рявкнул Детеринг, по пояс выскакивая из воды. – Только я не тону! И не собираюсь, честное слово!

Девушка, стоящая на носу траулера, то ли не расслышала его слов, то ли не поверила своим ушам.

– Цепляйтесь! – что есть мочи завопила она, и Йорг неожиданно понял, что сейчас это курносое чудо прыгнет в воду. – Держитесь за круг!

– Я купаюсь! – проорал Детеринг, стоя в воде и слабо подрабатывая ногами. – Купаюсь, понятно? Не… не трогайте меня, я голый! Черт вас всех побери! Черт! Девушка, на мне… А, чтоб тебя!!!

Быстро сказав что-то своему напарнику – совсем юному кудрявому парнишке, – девица закрыла глаза и шагнула за борт.

Если бы Детеринг не шарахнулся в сторону, она упала бы ему на голову. Шлепнувшись в воду, девчонка жалобно вскрикнула, замолотила ногами и схватила Йорга за шею. Проклиная все на свете, Детеринг попытался всунуть ее в круг, но храбрая спасительница упрямо била его этим самым кругом по носу, не желая бросать утопающего.

– Тяни! – заорал Детеринг, одной рукой хватаясь за круг, а второй прижимая к себе извивающуюся девицу. – Тяни, болван!

На носу суденышка появился третий член экипажа: плотная, широколицая девушка в зеленом комбезе – очевидно, она исполняла обязанности рулевого. Завыла лебедка, и спасательный круг быстро пошел вверх. Выпрыгнув на палубу, Йорг поставил перед собой насквозь мокрую энтузиастку спасения на водах и посмотрел на нее, склонив набок голову:

– Ну, и?.. Довольна?

Та молчала, лишь дрожали синие от холода губы. Йорг фыркнул и, не обращая внимания на застывших в легком ступоре остальных, принялся быстро расстегивать на своей «спасительнице» жилет.

– Тащите ее в тепло! – рявкнул он. – Живо, ну!

Широколицая пришла в себя первой. Схватив мокрую подругу, она поволокла ее сторону рубки. Йорг пошел следом: теперь ему хотелось по крайней мере вытереться. Как он и предполагал, за рубкой находился трап, ведущий под палубу.

– Дайте мне полотенце, – попросил Детеринг, входя в небольшой кубрик с шестью койками.

Его «спасительница», уже замотанная в теплый полосатый халат, кашлянула, но не потеряла расположения духа.

– Вам… не холодно? – спросила она, глядя на Йорга круглыми глазами.

– Не очень. – Детеринг с раздражением выжал свои волосы, откинул их за спину и принял протянутое широколицей ворсистое полотенце. – Извините. Мне кажется, что поворачиваться к вам спиной уже нет решительно никакого смысла.

Он вытерся, обмотал полотенце вокруг бедер и принялся массировать шею.

– Мы же не знали, что вы купаетесь голышом, – осторожно кашлянула широколицая. – Мы думали, вы просто тонете.

– Феноменально, – вздохнул Детеринг. – Позвольте поинтересоваться, миледи, в каком университете вы изучали логику?

– Вам нужно выпить виски. – Широколицая метнулась к настенному шкафчику и достала початую литровую бутыль.

Своей подруге она налила кружку крепкого вина. Получив стакан с довольно дерьмовым напитком, Йорг осторожно присел на застеленную койку.

– После такого дела мне только и остается, что назначить вам свидание, – усмехнулся он, глядя на светловолосую спасительницу. – Простите, что не представился: Йорг лорд Детеринг.

– Я Нина, – чуточку нервно засмеялась та и стала натягивать толстые шерстяные носки. А мою кузину зовут Тея. Я и в самом деле решила, что вы тонете – ну кто будет купаться в такой воде, да еще так далеко от берега?

– А как бы я оказался там, «так далеко»? – хохотнул в ответ Детеринг. – Выпал из лодки?

– Некоторые городские сейчас ловят рыбу… А вы военный?

– Что-то вроде, – скривился Йорг. – Ладно. – Он поставил стакан на полку и встал. – Я чувствую, мы уже почти подошли к берегу…

Нина поднялась на палубу вместе с ним.

– Я не заболею, вы не бойтесь, – сказала она. – Я ведь привычная. К тому же я в колледже входила в сборную по плаванию.

– Да? – удивился Детеринг.

– Угу… и жарко ведь, сами видите. Вода только в бухте еще не прогрелась, так что купаться я бы не стала.

Мальчишка, стоявший за штурвалом, заглушил двигатель. До берега было метров пятнадцать: Йорг подмигнул девушке и шагнул к борту.

– Там мелко! – Нина метнулась за ним. – Вы можете ноги поломать!

– Не волнуйтесь, – обернулся Йорг. – Не сломаю.

– А свидание?

– Ах, ну да!

Детеринг задержался у леера.

– Бар «Кубик» в Эллсдейле, знаете?

– Я найду! – улыбнулась Нина.

– Тогда завтра в два часа пополудни.

– Годится!

* * *

Ровно в пять за воротами раздался басовитый гудок. Детеринг одернул на себе светло-серый пиджак, набросил на голову широкополую шляпу и вышел из дома. На улочке стоял гигантский «Лэнгли» с затемненными окнами. Детеринг уселся рядом с водителем, повернулся назад, протягивая руку Фаржу:

– Привет, старина… Рад вас видеть, леди Энджи.

– Вы и впрямь выглядите измученным, Йорг, – рассмеялась женщина. – Макс говорил мне, что последнее расследование ужасно вымотало вас.

– Увы, увы, миледи, – вздохнул Йорг. – Дела такого уровня и впрямь требуют большого напряжения.

– Ситуация с твоим награждением выглядит довольно дурацкой, – произнес Фарж, дымя сигарой. – Монсальво объяснил мне, что твое отсутствие на совещании – не более чем повод, причем совершенно нелепый. Не исключено, что Его Превосходительство не желает подписывать представление по каким-то личным причинам.

– Личным? – поднял брови Детеринг. – Да я с ним едва знаком!

– И тем не менее… Знаешь, Йорг, не считай меня сумасшедшим – но я бы подумал о людях, которые имели отношение к твоему досье во время твоей последней миссии на Россе. Я догадываюсь, что ты мне ответишь… да, у тебя с ними не было никаких проблем. А у них с тобой?

Детеринг кивнул и отвернулся. Возможно, Фарж прав в своих догадках – но думать об этом не хотелось, по крайней мере сейчас. Кар выехал на большую развязку, свернул на юг, и вскоре за окнами появились характерные черепичные крыши пригородных особняков. Тео решил устроить свою вечеринку подальше от случайных глаз – на острове Барт, за Южным рогом бухты. Остров этот принадлежит семейству Малосси, состоящему в родстве с Харрисами, так что незваных гостей опасаться не стоило.

После того как загадочный Лупиньо сжег старое гнездо Харрисов в квартале Лотиан-бридж, Тео обосновался на ферме своей подруги леди Далтон, а в Лотиане почти не появлялся, невзирая на то, что дом был в рекордные сроки восстановлен и старик Энгус вел свои дела по прежнему адресу. Теопольд несколько отдалился от семьи; прошел даже слух, будто он собирается восстановиться на службе, однако дед категорически отверг эту идею, и полковнику Харрису не оставалось ничего иного, кроме как склонить голову.

За время, прошедшее с их возвращения на Кассандану, Йорг видел Тео всего несколько раз – заезжал на ферму Ирен Далтон, где они с Харрисом устраивали конные прогулки и заливали воспоминания густой ароматной граппой местных виноделов. Старые товарищи покинули его, не пожелав оставаться на Кассандане – Ломбарди вернулся в свое подразделение, а Резник занялся строительным бизнесом на Тайро, так что теперь драгоценную особу младшего Харриса охраняли несколько мрачных типов из тех, кому Йорг по здравом размышлении не доверил бы и доллара. Впрочем, такова была воля Энгуса. Перечить ему Тео не смел, но в то же время делами семьи если и занимался, то с крайней неохотой.

Трасса взлетела на холм, и над верхушками окружающих ее деревьев появился шпиль древнего маяка, установленного на оконечности Южного рога. Чуть пониже шпиля золотилась на солнце изящная корона, на самом деле выполняющая функции антенного узла. Практической надобности в этом маяке уже не было, ибо последние два столетия океанские суда использовали только орбитальную навигацию, – но тем не менее маяк по-прежнему работал, оставаясь одним из талисманов Порт-Кассанданы, а коль так, то вырубать его никто не смел и думать.

Кар ушел по развязке налево и через несколько минут остановился у небольшого причала, возле которого качались на мелкой волне два катера. Остров Барт, где ждал гостей именинник, виднелся на горизонте туманным серо-зеленым пятном.

– Вроде вовремя, – удовлетворенно кивнул Фарж. – Открывайте багажник, Филлипс, – скомандовал он водителю. – Дальше мы уже сами.

В багажнике «Лэнгли» лежал длинный, отделанный светлой замшей цилиндр с золочеными замками на крышке. Крякнув, Макс взгромоздил его себе на плечо и боднул головой, указывая на причал:

– Это за нами, как я понимаю.

– Может, помочь? – заботливо осведомился Йорг.

– Не надо, – буркнул в ответ Фарж. – Хотя гобелен, чтоб ты знал, четырехслойный…

Детеринг поднял брови. Старинный корварский гобелен в четыре слоя должен был весить килограммов тридцать. А уж сколько он мог стоить в крупном антикварном салоне – не хотелось и думать. Йорг вдруг почувствовал себя неуютно. Следовало как-то намекнуть Максу, что он поступил не совсем тактично, но Детеринг знал, что тот лишь отмахнется в ответ. Это действовало на нервы.

Тем временем из ближайшего катера на причал ловко выскочил юноша в белом костюме с декоративным золотым аксельбантом.

– Полагаю, – заулыбался он, – вы – гости милорда Теопольда? Разрешите помочь вам, миледи…

Энджи запахнула на груди жакет и с улыбкой протянула мальчишке левую руку. Фарж хмыкнул. Йорг прыгнул в катер, принял тяжеленный гобелен из рук приятеля:

– Так и свалиться недолго.

– Да ладно тебе. – Макс выглядел чем-то озабоченным, и по мере приближения к Тео эта озабоченность только росла. Йорг уже догадывался, что его ждет серьезный разговор – но о чем?.. Фарж не имел привычки болтать не к месту.

Катерок лихо развернулся и рванул в сторону острова. Вспомнив утреннее купание, Йорг негромко рассмеялся.

– Что это ты? – повернулся к нему Фарж.

– Я уже побывал сегодня на борту одного плавсредства, – подмигнул ему Детеринг. – И завтра у меня свидание с некоей юной морячкой.

– Везет тебе с неожиданными знакомствами.

– Мои знакомства бывают очень полезны. Иногда…

– Ну да.

Катер ткнулся носом в эластичный бордюр пристани, прополз еще немного вперед и замер, остановленный электромагнитными замками.

– Мы прибыли, господа! – гордо сообщил юный кормчий.

Харрис встречал гостей в просторном низком павильоне, который семейство Малосси выстроило специально для торжественных случаев. На имениннике был роскошный клубный костюм, и Йорг даже прищурился от неожиданности – в такой упаковке лорда Теопольда он еще не видел.

– Дорогой Тео, – демонстративно прокашлявшись, Фарж достал из кармана пиджака карточку с текстом поздравления, но Харрис, захохотав, отвел его руку в сторону:

– Этого еще не хватало! Я чертовски рад вас видеть, ребята, и на этом мы пока приостановимся. Здесь полно «друзей семьи», которые, честно говоря, мне не очень симпатичны – но к вам, как вы понимаете, отношение другое…

Он передал подарок подбежавшему слуге, хлопнул по плечу Детеринга и махнул рукой в глубь помещения, где стояли накрытые столы:

– Идемте, друзья мои. Леди Далтон занята болтовней с моим братцем, но выпить по маленькой нам это не помешает. Если, конечно, – Тео куснул губу и лукаво покосился на Энджи, – миледи Этан не станет возражать.

– Миледи не имеет привычки сверлить мозги господам офицерам, – наклонила голову та. – Это даже неприлично – вы не находите, полковник?

– Ай! – хлопнул себя по губам Харрис. – Разумеется, разумеется…

Выпив стаканчик, Йорг облегченно выдохнул и принялся осматриваться. Гостей было немного, и все они, насколько он видел, принадлежали исключительно к деловому кругу. Впрочем, он знал, что флотских приятелей у Тео на Кассандане нет – разве что знакомые, и не более. Детеринг хмыкнул и машинально поправил галстук.

– Я слышал, тебя тоже есть с чем поздравить? – повернулся к нему Харрис, держа в руке бутыль с каким-то редким авторским виски из Девенпорта. – Твое недавнее дело поставило на уши полгорода.

Детеринг иронично хрюкнул в ответ.

– Кто б чего боялся, – заметил он. – Хотя, если серьезно, я был даже немного удивлен.

– Чем же?

– Бесцеремонностью, Тео. Я долго думал над этой формулировкой и решил для себя именно так – да, бесцеремонностью в самом прямом смысле этого слова. Таких дел здесь еще не было, поверь мне. Многое осталось вне стен суда, но тебе я могу сказать: эти люди все продумали заранее, до мелочей. И сама по себе финансовая афера нужна им была именно для того, чтобы закупить оружие и снаряжение – и немедленно отправить его в две известные пиратские группировки. То есть это была не случайная какая-то сделка, не-ет. Все детали у них были проработаны с тщательностью хороших штабистов. Их «подцепили»-то на ерунде, на мелкой ошибке в логистике, которая по большому счету ни на что особо не влияла. А потом… Говорю тебе, Тео, – такого еще не было. И мне становится дурно при мысли о том, что кто-то где-то может заняться подобным бизнесом всерьез, на постоянной основе.

Харрис задумчиво покачал головой и прикрыл на пару мгновений глаза.

– Это серьезная дыра в системе, Йорг, – произнес он. – Боеприпасы и все прочее они покупали через лицензированных конвойников?

– Разумеется. Те легко отделались. Им даже сбыт краденого не припишешь, х-ха! Так, неаккуратность в бухгалтерии… Но они догадывались, что происходит, а потому их еще ждут кое-какие неприятности. Думаю, в профессии им теперь не остаться.

К Тео подошел слуга в темно-синем фраке, что-то негромко произнес, и Харрис, извинившись, поспешил ко входу. Фарж увел Энджи в компанию, стоящую у концертного рояля в дальнем углу зала. Бросив на них короткий взгляд, Детеринг узнал пару юристов, зарабатывающих вокруг космопорта, и понимающе усмехнулся. Он уныло посмотрел на столик, заставленный бутылками и мелкой закуской, достал из кармана портсигар и через боковую дверь вышел на веранду, опоясывающую павильон с трех сторон.

К вечеру вдруг похолодало, с моря задувал зябкий соленый ветерок. Едва Детеринг раскурил сигару, за его спиной хлопнула дверь. Обернувшись, он увидел Ирен Далтон – крепкую, светлоглазую, короткое замшевое платье в «фермерском» стиле очень шло ее ладной фигуре.

– С именинником, – произнес Йорг, приветственно поднимая руку. – Меня уже ищут?

– Пока нет, – улыбнулась женщина. – Там приехал посол от дорогого дедушки, так что Тео пока занят. Гостей, кажется, больше не будет.

– Скоро за стол?

– Тебе не терпится?

– Мне кажется, что я здесь не к месту. Тео чем-то озадачен или я стал слишком подозрителен?

– Последние два дня – да. – Ирен сломала пальцами свою тонкую сигарету, бросила в стоящую рядом мраморную урну. – У него что-то произошло, Йорг. И он очень ждал вас все это время.

– Если бы у него что-то произошло, – возразил Детеринг, – он не стал бы ждать.

– Тебя найти было невозможно, – напомнила Ирен.

– Значит, ему нужен именно я?

– Я не знаю. Мне кажется, это не связано с делами семьи.

– О, дьявол!

– Пойдем, – пальцы Ирен коснулись его рукава, – я думаю, тебе нужно как следует выпить после всей этой суеты. Я, кстати, видела тебя в суде, в новостной ленте. Никогда бы не подумала, что ты столь суров в мундире! Гром и молния!

Гости уже рассаживались за длинным столом. Кое-кого из них Детеринг знал, по крайней мере – шапочно. Соседями Йорга оказались крупный подрядчик, занимающийся вопросами инфраструктуры космопорта, и профсоюзный юрист, давно связанный с домом Харрисов. Едва они успели обменяться приветствиями, по левую руку от именинника встал очень высокий мужчина с нездоровым, одутловатым лицом. Не слушая здравицу, Детеринг незаметно повернулся к подрядчику:

– Кто это, Игорь? Я его видел, но не более…

– А, – поморщился тот, – Джонни Кинг, один из людей старого Энгуса. Настоящее его имя мало кому известно… он здесь неспроста, я так думаю.

Йорг понимающе кивнул. Тео не желал оправдывать ожидания своего почтенного деда – ему, вояке до мозга костей, сомнительный семейный бизнес был попросту неинтересен. Братья его звезд с неба не хватали, и Энгусу, похоже, оставалось лишь уповать на внучек, которых уже пора было начинать «пристраивать». Но, по всей видимости, глава клана все еще надеялся, что Теопольд «возьмется за ум», благо в наличии последнего сомневаться не приходилось.

«Сюжет дешевого романа, – думал Йорг, закусывая коньяк душистым орегонским сыром, – классного пилотягу ждет многомиллионный бизнес, а он сидит на ферме и стреляет кроликов… и как долго, интересно, это будет тянуться?»

После третьего тоста стол заметно оживился. Кое-кто поднялся со своих мест, доставая сигары, и Детеринг, встретившись глазами с натужно улыбающимся Тео, незаметно дернул головой. Вместе с именинником встал и Фарж, отчетливо измученный скукой.

– Оловянное мероприятие, – бросил он, подходя к Йоргу. – Уж пускай меня извинят, но в такой компании у меня начинает болеть голова. Увидишь, скоро они начнут блевать в цветочные горшки…

– Это – святое, – кивнул Детеринг. – Ну, где там Тео?

Харриса задержал зеленолицый Кинг. Дослушав его, полковник резко повернулся и пошел по залу, улыбаясь многочисленным дамам.

– Идемте, – произнес он, проходя мимо Макса с Йоргом.

Они вышли из павильона и зашагали вслед за именинником, который уверенно двигался по едва заметной узкой дорожке меж цветущих кустов. Вот впереди показалось нечто вроде застекленной зимней беседки – Харрис дернул дверь, пошарил рукой, включая небольшое бра на стене, и вздохнул:

– Посидим тут. Я, собственно, недолго…

На лакированном столике стояли две бутылки коньяка, три рюмки и блюдо с крохотными бутербродами.

– Что-то ты совсем невесел, – заметил Фарж, располагаясь в глубоком зеленом кресле. – Семейство замучило?

– И это тоже, – Харрис зубами выдернул пробку из бутылки, разлил коньяк по рюмкам, – но вас это не касается.

– Да уж понятно…

Рюмки звякнули, встречаясь; Детеринг покрутил в пальцах сигару и выжидательно уставился на Тео. Харрис хмыкнул в ответ.

– Не так давно, – начал он, – на небольшую торговую факторию клана Вейр было совершено весьма дерзкое нападение. Фактория находится в системе звезды, известной нам как Орри – не важно, где это… скажем так – далеко… Налет этот совершил не кто иной, как наш загадочный приятель Лупиньо. По крайней мере, в этом Вейры уверены. Я не стал бы мести пыль языком, но, видите ли, мы имеем как минимум два любопытных обстоятельства. Первое: Вейры по своим каналам вышли на представителей разведки нашего славного Флота и выразили немалое возмущение.

– Э-ээ, – выпучил глаза Детеринг. – А что, теперь пираты стали считаться чьей-то персональной проблемой?

– Погоди, – остановил его Харрис. – Нет, не стали. Но Вейры почему-то считают Лупиньо не просто пиратом, а проблемой ВКС Империи Человечества. Ты знаешь корварский мир куда лучше меня, ответь: Вейры, даже точнее – такой серьезный клан, как Вейр, стали бы предъявлять претензии, не имея для того весьма и весьма значительных оснований?

Йорг мотнул головой, и Харрис поднял палец:

– Вот. Но что это за основания, никто не знает. Хуже того – все в растерянности. Но это еще не все. По некоторым, как говорится, данным, Лупиньо в реале атаковал вовсе не торговую факторию, а секретный научный центр, принадлежащий одному из высших кланов Старого Корвара. И Вейры этот научный центр охраняли. Но со своей задачей не справились…

– При чем здесь мы? – резко спросил Фарж. – Вейры хотят списать свой провал на нас? И что это им даст?

– Погоди, – перебил его Детеринг. – Говорят же тебе – все «куда» хуже… Вейры посчитали нужным передать нам какую-то чрезвычайно важную для нас информацию. Но сделать это в полном объеме они не могут – очевидно, в силу своих обязательств перед нанимателем.

– Именно, – кивнул Харрис. – Лупиньо опасен в первую очередь для нас самих. Но каков вектор этой опасности?

– Мы даже не знаем, кто он и как его зовут, – сказал Детеринг. – А поскольку помимо Лупиньо у нас на горизонте хватает куда более докучливых героев эпохи – то кому он нужен? Кто будет «сажать» следственную бригаду на малозаметного персонажа? У нас и так всех, кого только можно, переводят сейчас на контрабанду… И что теперь? Не думай, что я забыл о наших делах и о непокрытом векселе, Тео. Но наш должничок, как назло, действует лишь на линиях, совершенно не интересных для СБ, поэтому у меня не было и нет ни малейшего повода вести какие бы то ни было разработки по его адресу.

– Ну, значит, – Харрис улыбнулся, но глаза его остались холодны, – тебе придется заняться этим делом в частном порядке, потому что помимо дела с Вейрами у меня есть еще одна малоприятная новость. Трое суток назад на Кассандану прибыл капитан Эдвин Ломбарди, начальник недавно образованного отдела А7 главного штаба Ц-службы ВКС.

– Что такое А7? – нахмурился Фарж. – А, это стратегическая разведка, но секций, насколько я помню, было всегда пять. Они образовали аж две новые?

– Что такое седьмой отдел, я пока сам не очень понимаю, – лорд Теопольд вернулся к коньяку и наполнил рюмки своих друзей, – знаю только, что это нечто до того секретное, что начальствовать туда поставили не генерала, а мало кому известного капитана, замеченного к тому же в разной придури.

– О, боже. Такая новость может хорошо попортить нервы нашему начальству на «ведьминой горе». Если уже не попортила.

– Не имеет значения, по крайней мере – пока. Впрочем, это мы еще, вероятно, обсудим. Проблема в том, что прибыть Ломбарди прибыл, но сразу после прибытия исчез. Учитывая, что визит его носит неофициальный характер, в розыск его пока еще не объявили – как бы некому. Теперь о деле. По словам Эда, он является носителем чрезвычайно важной информации, касающейся нашего с вами недавнего приключения. Целью его была беседа с командующей оперативной зоной Кассанданы вице-маршалом Роксаной Барилари. Я взялся эту встречу организовать, но Эд не прибыл в штаб-квартиру Барилари и не вышел на связь позже… Через двенадцать часов после того, как его рейсовый лайнер опустился в Порт-Кассандане, я начал поиски. Результатов они не дали…

– Барилари вот так просто согласилась принять некоего молодого капитана? – недоверчиво прищурился Фарж. – Что-то слабо я в такое верю.

– Роксана – его сводная сестра, – спокойно объяснил Тео. – А разница в двадцать пять лет ни о чем не говорит, ты же сам понимаешь.

– А я не в курсе. – Макс с удивлением посмотрел на Детеринга и схватился за свой коньяк. – Так вот живешь-живешь – и не знаешь таких важных вещей…

Йорг мрачно покачал головой. Похищение вооруженного (а как же иначе?) «синего льва» выглядело несколько феерично, особенно в таком месте, как Порт-Кассандана. Тут нужны специалисты, причем не просто хорошо подготовленные, а еще и весьма уверенные в себе. При большом тщании найти их можно, но операция получается очень затратной, а главное – требующей долгой подготовки.

Нет… невероятно.

– Силовой вариант я тоже исключаю, – поймав его взгляд, усмехнулся Харрис. – Мной были подняты люди, входившие в состав дежурной смены таможенного поста, которые видели, как Эдвин благополучно покинул контрольную зону, направляясь к площадке одной из прокатных фирм. Сотрудники фирмы сообщили, что мастер Ломбарди взял заранее арендованный на свое имя кар – «Санбим-Хаук» и уехал в сторону северной развязки. Все. Больше его никто не видел.

– С мэм командующей ты беседовал?

– Она связалась со мной тем же вечером. Ничего. Абсолютно. О целях его визита она как не знала, так и не знает, но у меня есть предположение, что люди из местной флотской разведки тоже уже начали поиски. Их возможности, по вполне понятным причинам, весьма и весьма ограниченны.

– Где потом нашли автомобиль?

– В одном из закоулков Броуди. Никаких следов борьбы, зафиксированный пробег – 40 километров, что абсолютно ни о чем не говорит. Маршрут, конечно, прокатная контора отследить не может, нашли, как бывает обычно, поисковым импульсом на маячок. Да – никаких знакомых, насколько я знаю, у него здесь не было.

– Он предполагал остановиться у тебя?

– Да, это было обговорено заранее.

– Что скажешь? – спросил Детеринг, поднимая глаза на Фаржа.

– Эксперты тачкой занимались? – спросил тот.

– Если бы что-то было, я бы сказал, – пожал плечами Харрис. – Пока, я повторяю, это все.

Фарж пожевал губами. Только сейчас Йорг заметил, что под глазами у него залегли темные круги усталости, каких раньше ему видеть не доводилось.

– Кто примет решение? – произнес Харрис, переводя взгляд с одного офицера на другого.

– Пока я. – Макс коротко усмехнулся и встал. – Мне потребуется не менее суток. Если я не справлюсь, в дело вступит Йорг, хотя его агентура, насколько я понимаю, не очень компетентна на Кассандане.

– Как знать, – пожал плечами Детеринг. – Ну что, вернемся к столу? Кажется, леди Энджи уже усадили за рояль…

– Да-да, мне пора, а то гости начнут строить всяческие гипотезы, – засмеялся Харрис. – Гостей моих вы видели, не так ли?

Йорг понимающе поднял руку. Именинник вышел из беседки первым и, не оглядываясь на друзей, быстро пошел к павильону, из которого доносились фортепианные пассажи. Фарж медленно шел рядом с Детерингом, попыхивая сигарой и, похоже, все никак не мог собраться с мыслями. Йорг не торопил его, понимая, что Макс должен сообщить ему что-то важное. В конце концов Фарж остановился и повернулся к морю.

– У меня убили одного агента, – глухо проговорил он. – И я прекрасно знаю, что это не обычная «бытовуха», как заявила полиция. Хотя бы потому, что после этого в молодежных сетях началась волна «белого шума» – масса локальных вирт-площадок заполнена идиотскими, априори фальшивыми лотами о создании протестных групп и так далее. Кто-то «погнал волну», но зачем?

– Убийство агента – серьезное дело, – осторожно заметил Детеринг. – Что сказало твое начальство?

– Ничего, и в этом я сам виноват – вечно перестраховываюсь…

– То есть ты работал с ним «без подписи»?

Макс глубоко вздохнул.

– В некоторых случаях другого выхода нет, и плевать мне, честно говоря, на все инструкции с уложениями. У нас в управлении, Йорг, работает «крот».

– Ч-что?!

– Да. – Темные глаза Фаржа яростно блеснули в слабом свете фонарей у павильона. – Да, черт возьми! Информация моего отдела до сих пор секретится по грифу «Е», то есть добраться до нее в принципе может любой сотрудник Резидентуры. Круг широк, не правда ли? Есть от чего свихнуться… Ты спросишь меня, почему? Да потому, что сразу две левацкие группировки, которым мои парни плотно сели на шею, неожиданно «захлопнулись» – следом убийство агента, и шумовая волна на вирт-территориях. Послушай, Йорг… у тебя мозги устроены не так, как у всех, так вот я прошу тебя… нужно провернуть внутреннее расследование, но совершенно неофициальным образом. Может, пустить слух о некоей проверке «с самого верху», о которой никому ничего не известно, но кое-кто якобы уже начал психовать…

– Ты подозреваешь кого-то? – спросил Детеринг.

– Кого? Если б я имел хоть какой-то намек… Видишь ли, «сдать» моего агента «крот» не мог, просто потому, что не имел о нем ни малейшего понятия. Но понимаешь, то ли я действительно спятил, то ли моим подопечным кто-то прочитал курс лекций по методикам контрразведки. Агента вычислили, в этом у меня нет ни малейших сомнений.

– То есть случайное стечение обстоятельств ты исключаешь? Агент не мог «сгореть» по собственной дурке?

– Мог, – согласился Фарж. – Но он ничего не знал о второй группе… конечно, они могли пересекаться в своих локалах, и все же я больше верю собственной интуиции, нежели «теории совпадений». Пока еще Кассандана не видела настоящих терров, но мы вступаем в новую эпоху… По статистике, в крупных колониях не желает работать каждый седьмой городской житель. Сейчас, конечно, им приходится как-то устраиваться, но если Метрополия продавит закон о соцминимуме, будущие «седьмые» уже не пойдут учиться после лицея, а с детства начнут садиться на пособие. И, соответственно, они будут убивать, Йорг. У них появятся вожди, способные шантажировать всех нас… потому что мы для них станем «остальными»… кормовой базой. Я уже вижу, как все это будет. И подрывы будут, и химические атаки будут, и много чего еще. Просто потому, что бесплатных благ много не бывает – их всегда мало. И те подонки, что сегодня орут о грядущем справедливом обществе, очень хорошо это понимают. Сегодня их лозунг – «Поделись со слабым». Завтра они завопят «Отдай или умри», и это не будет пустым звоном.

– Что-то тебя понесло, – прищурился Детеринг. – Ты начинаешь меня удивлять.

– Я сам себя удивляю, – отрывисто бросил Фарж. – Но скоро мы все удивимся еще сильнее!

Глава 3

К полудню Йорг закончил стрелковую тренировку в любимом клубе и вернулся домой. Три часа упражнений с винтовкой конца XIX столетия привели его к некоему решению: переодеваясь в домашнее, он набрал личный код Кшися Пулавски.

– Как тебе отдыхается, мэтр? – поинтересовался следователь.

– Даже не знаю, что ответить, – фыркнул Йорг, – ибо валяться пузом кверху я совершенно не приучен. Да еще в ожидании грядущих неприятностей.

Пулавски вздохнул.

– Да, Его Превосходительство изволил гневаться. Сам я этого не слышал, но мне уже рассказали. Правда, мне кажется, что у него обычный приступ служебной ревности, милорд. Предъявить вам абсолютно нечего. Просто у Полякова такой характер, что ж теперь поделаешь.

– Характер? – повторил Детеринг, осторожно пробуя только что сваренный роботом кофе. – Ишь ты. Ну, я слышал, что наш Начальствующий Чин привык считать Резидентуру чем-то вроде собственного курятника, но с таким подходом и до греха недалеко. Я помню, Таня Кампуш рассказывала мне какую-то давнюю историю с контрабандистами, которые угробили сразу троих наших ребят, а Поляков потом еле вывернулся из служебного расследования.

– Эта история не такая уж «давняя», – хмыкнул в ответ следователь. – Всего три года прошло, даже меньше. А расследование пытался устроить Бармин, который вдруг ни с того ни с сего помешался на «внутреннем враге».

– Бармин?.. Погоди, это тот самый, что уволился незадолго до моего назначения?

– Да, милорд, тот самый. Полякову он действительно потрепал нервы… Поляков прямо спрашивал его: на каком основании? – а Бармин только молчал в ответ и писал рапорты один за другим.

– Вот дела, – удивился Детеринг. – А почему Его Превосходительство препятствовал? Погибли люди, и внутреннее расследование – совершенно естественное в таких случаях дело.

– Да расследование провели, все чин по чину. Но виновных там действительно не было – они погибли в бою, и кого теперь винить? Только Бармин считал, что одного расследования мало. В общем, с трудом его тогда успокоили. Поляков, конечно, крайне не любит, когда кто-то пытается вытащить на свет неудачи его подчиненных – на этом они с Барминым и столкнулись.

– Вот так, служишь-служишь и не знаешь, где лоб расшибешь, – покачал головой Йорг. – Я, собственно, что от тебя хотел – мне тут Прокурор Кассанданы слегка намекнул на то, что раз дело закончилось открытым судом, значит, нам, то есть следственной коллегии, необходимо подготовить отдельную отчетность для Прокуратуры…

– Я знаю, милорд, – бодро ответствовал Пулавски. – Срок у нас двадцать суток, и все будет готово, как положено.

– Я ж повторяю: Шампо намекнул… а то уже были случаи, когда по два раза переделывать приходилось.

– А-а, ясно. Нет, милорд, могу вас заверить, никаких вопросов у Прокуратуры больше не возникнет. Напишем все в лучшем виде, так что тревожиться вам решительно не о чем.

– Хорошо, Пулавски. Работайте.

– Счастливо отдохнуть, милорд.

«Значит, полковник Бармин, – сказал себе Детеринг. – И если выяснится, что он не покинул Кассандану, то мы, наверное, сможем узнать много интересного…»

Через полчаса Йорг заказал себе билет на вечерний рейс, идущий в Кройдон с промежуточной посадкой на острове Монк, и, задумчиво насвистывая, отправился в спальню выбирать пиджак для скорого свидания. Темно-синий показался ему слишком протокольным, кофейный затруднял ношение оружия, и в конце концов ему пришлось остановиться на темно-сером, не самом любимом, зато наиболее удобном. Завязав скромный узкий галстук, Йорг вытащил из глубин оружейного сейфа небольшую кобуру. В кобуре находился компактный плоский пистолет густо-бронзового цвета. Детеринг проверил индикатор магазина, который, едва пальцы сомкнулись на рукояти, высветил короткую надпись на лидданском-боевом, усмехнулся и привычным движением умостил на плече белый ремень. Порт-Кассандана считался вполне спокойным городом, про уличную преступность здесь вспоминали нечасто, но служебные наставления предписывали офицеру СБ иметь оружие всегда и везде. Впрочем, Детеринг, привыкший к оружию с детства, без ствола и так ощущал себя неуютно…

Широченная Цезарь-авеню, увенчанная огромной аркой, с которой готовился сигануть вниз бронзовый Гай Юлий на вздыбленном жеребце, быстро домчала Йорга до кварталов Эллсдейла, застроенного вычурными зданиями в стиле «нового ренессанса», пик моды которого пришелся на середину прошлого столетия. «Кубик» занимал половину первого этажа розоватой двенадцатиэтажной глыбы с зимним садом на крыше. Это заведение Йорг выбрал по двум причинам: во-первых, в Эллсдейл можно было добраться практически из любой точки огромного города, минуя неизбежные заторы делового центра, а во-вторых, он хорошо знал, что в «Кубике» заседает, как правило, достаточно респектабельная публика, и, раз так, о лишнем шуме не стоило переживать.

Припарковав свой «Атлантис» в подземелье муниципальной парковки, Детеринг выбрался на улицу, неспешно прошелся под рано зеленеющими тополями и толкнул стеклянную дверь бара.

К его удивлению, Нина была уже здесь – сидела за круглым столиком неподалеку от стойки и, отставив в сторону недопитый кофе, что-то быстро писала на вирт-панели своего инфора.

Йорг стал бесшумным – этим искусством он владел в совершенстве.

– Разрешите потревожить вас, о юная леди?..

Нина вскинулась и тут же густо покраснела.

– Я вас… я вас не заметила, милорд.

– Еще бы. Вы, кажется, работаете?

– А, это… – Нина выключила инфор и куснула губу: – Заканчивала реферат на завтра.

– О, – Детеринг уселся напротив девушки, щелкнул пальцами, подзывая официантку, – вы всё еще учитесь?

– У меня последипломный курс. Он необязателен, но я собираюсь стать серьезным биохимиком, так что лучше подготовиться как следует. А вы?.. Вы не простудились?

– Разумеется, нет. Я, хм, уже подготовлен в достаточной степени… хотя, как говорится, подлинный художник должен учиться всю жизнь. Что будем заказывать, Нина? Здешняя кухня не блещет разнообразием, но на приличный обед рассчитывать можно. Я как раз после тренировки, и мое мясо тоже требует мяса.

– Вам приходится заниматься спортом, – утвердительно произнесла девушка, раскрывая меню.

– На спорт у меня нет времени, – вздохнул Йорг. – Поэтому вместо спорта я занимаюсь боевой подготовкой. Что выматывает ничуть не меньше.

– Ну тогда, – Нина посмотрела на него поверх меню, и в глазах девушки блеснуло очаровательное лукавство, – остановимся на супе из грибов Редли. На второе я предпочла бы половинную порцию гусиного паштета и салат.

– Мне то же самое, – кивнул Детеринг. – Еще бутылку орегонского, из Фуа. Я помню, вы недавно обновили коллекцию?

– Да, милорд, – с понимающей улыбкой ответила официантка. – Прикажете семилетнее?

– Для начала, – ответил Йорг и тихонько фыркнул в сторону.

– Что? – спросила Нина, когда официантка исчезла за стойкой.

– Да так, ничего… я чуть было не сказал «для разминки».

– И что это значит?

– Ерунда, ерунда… красненьким обычно разминаются господа флотские офицеры. По бутылке на нос – потом они, согласно традиции, переходят к рому.

Девушка хихикнула. Сейчас она казалась Детерингу куда симпатичнее, чем вчера, на катере, в ее светлых серых глазах играли веселые искорки.

– Вчера я была как мокрая курица, да? – спросила Нина, словно прочитав мысли Йорга.

– Что-то вроде того, – кашлянул он. – Но это не страшно, особенно учитывая тот факт, что и сам я…

– О да. Вы нас порядком напугали, милорд.

– Я? О боже!

– В прошлом году, осенью, мы с кузиной спасли одного купальщика – с ним, конечно, дело было худо: он оказался вдребезги пьян, мы еле втащили его на борт. Так что с тех пор я все время жду очередных тонущих… с проблемами.

– Вам, видимо, часто приходится работать на этом судне?

– Увы, – Нина вздохнула и передернула плечами, словно ей вдруг стало холодно, – отец Теи бросил дело и умотал на Орегон, а зарабатывать чем-то надо. Да, собственно, нам грех жаловаться: креветка Мортона в сезон приносит очень хорошие деньги. А в остальное время ловим рыбу – пока ее хватает на всех.

– Пока? – удивленно поднял брови Детеринг. – А что, есть тенденции?..

– Скоро появятся. Экспорт морепродуктов растет из года в год, к тому же, если Метрополия добьется введения новых налогов, промысловикам не останется ничего другого, как лезть в долги и покупать новую технику, способную выскребать океан до дна. Вопросы морской биологии никого в Метрополии не волнуют, им нужно как можно больше денег. – Нина умолкла и горестно махнула рукой.

Йорг недоверчиво покачал головой. Он действительно слышал, что рыбаки серьезно увеличили добычу – рынок, и прежде всего Метрополия с ее стремительно растущим населением, требовали все больше, однако ему и в голову не приходило, что от этого может пострадать экология океанов. Кассандана казалась неисчерпаемой – однако ж сомневаться в словах Нины было глупо.

– Для меня это выглядит немного странно, – признался он.

– Конечно, – поняв его, рассмеялась девушка, – вы же не специалист, вы потребитель. Вам когда-нибудь приходилось интересоваться динамикой роста агроэкспорта Империи в целом?

– Последние годы – не очень. Я отдалился от семьи, от своих собственных земель на Сент-Илере. Я… я не думаю, что это хорошо, – Детеринг предупреждающе поднял руку, – но обстоятельства службы таковы, что у меня ни на что другое уже не остается сил. О свободном времени мне лучше помолчать…

– Так вот экспорт продовольствия растет, причем невиданными темпами, – сообщила Нина, пропустив его грустное признание мимо ушей. – Агрохолдинги, землевладельцы, да и простые фермеры-арендаторы зарабатывают с каждым послевоенным годом все больше и больше. Под их нужды разворачивается и колониальная промышленность – та же агрохимия, которой я занимаюсь… Как вы думаете, лорд Йорг оф Сент-Илер, чем все это закончится?

Детеринг моргнул и внимательно посмотрел на свою собеседницу. Менее всего он ожидал услышать подобные рассуждения от молодой девушки.

«И так думают многие, – вдруг понял он. – Очевидно, подобные темы обсасываются не только у нее на кафедре: об этом же говорят и рыбаки, и торговцы, скупающие товар после лова, да и вообще все, кто так или иначе связан с этой отраслью. Один я занимаюсь всякими ублюдочными мошенниками, совершенно не видя реальной жизни. Однако!..»

– Ах, ну да, – криво улыбнулась Нина. – Вы же лояльны по определению, не так ли?

– И это тоже, – медленно ответил Детеринг. – Но это не особо важно, главное то, что мне действительно нечего вам сказать. Я не знаю, чем все это закончится. Для меня рост колоний – дело абсолютно естественное, не нуждающееся в каких-либо оправданиях. Мы растем, потому что имеем к этому все предпосылки. Мы привыкли работать, в конце концов. Мы столетиями выживали, без оглядки на Метрополию, и теперь уже ничего не изменить.

– Не изменить? – в голосе Нины звякнула ирония. – Хорошо бы…

Она умолкла на полуслове, потому что к столику подошла официантка, следом за которой бесшумно двигалась тележка с большим серебряным подносом.

– Ваш заказ, дорогие друзья, – объявила она, с интересом косясь на Детеринга.

– Очень вовремя, – кивнул Йорг. – Мы как раз успели проголодаться.

– Я боюсь ошибиться, милорд, – официантка споро выставляла на стол блюда, – но развейте, прошу, мои сомнения… конечно, это совершенно не мое дело… но, простите, не могла ли я недавно видеть вас здесь в мундире?

– Могли, – спокойно отозвался Детеринг. – Я довольно часто бываю в вашем заведении. Вас это удивляет?

– Нет-нет, что вы…

– К чему это она? – подняла брови Нина, когда женщина удалилась вместе со своим транспортом.

– Хотела предупредить тебя, что со мной лучше не связываться, – невинно улыбнулся Детеринг, разливая вино.

– Ты бывал здесь с женой.

– Я не женат. И даже люди, с которыми я тут сиживал, никак скомпрометировать меня не могут. Она имела в виду цвет моей формы, вот и все. Мой цвет – черный, и тебе следует знать об этом, а еще – о том, что я не слишком склонен ко лжи.

Девушка задумчиво подняла брови и тут же отвернулась, пряча улыбку. Детеринг не сводил с нее глаз. Она ему нравилась все больше и больше, и все же в Порт-Кассе, увы, хватало людей, имеющих основания не доверять Службе Безопасности… особенно в последнее время. Йорг ждал чего угодно, но Нина вдруг рассмеялась и вскинула глаза ему навстречу:

– Я догадалась об этом почти сразу. Цвет вашего мундира меня не смущает, милорд… и спасибо за то, что вы не стали корчить из себя таинственного рыцаря.

* * *

Пузатый грузо-пассажирский конвертоплан, выкрашенный в лимонный колер компании «Эр-Кройдон», подошел к острову Монк уже глубокой ночью. Оранжеватое сияние аэропорта постепенно затмило собой все остальные огоньки. Йорг ощутил, как плавно развернулись двигатели, и выключил свой инфор. За время, проведенное в воздухе, он успел плотно ознакомиться с досье как самого Бармина, так и людей, погибших при попытке ареста контрабандистов Тейшейра. История, вынудившая полковника Бармина расплеваться с начальником Резидентуры, в самом деле выглядела немного странно, и Детеринг подумал, что на месте Полякова он, пожалуй, не решился бы препятствовать повторному расследованию. Бармин почему-то не стал писать рапорты на «ведьмину гору» – а следовало бы… впрочем, Йорг надеялся, что не далее чем утром получит ответ на этот и некоторые другие вопросы, ради которых, собственно, ему пришлось лететь через океан.

Колеса шасси коснулись упругого покрытия посадочной площадки, двигатели смолкли, и пассажиры салона второго класса тотчас же возбужденно зашевелились: те, что выходили на Монке, доставали из багажных кластеров свои вещи, а остальные, летящие в Кройдон, надеялись размять ноги – рейсовый стоял здесь целых полчаса, выгружая и принимая почту. По салону быстро прошла сонно улыбающаяся стюардесса, завозилась у двери по левому борту, и вот Йорг ощутил волну холодного воздуха.

– Чем это так воняет, мама? – услышал он голос мальчишки лет пяти, который помогал своей матери вытащить в проход пару дорожных сумок.

– Не знаю, – устало ответила та и улыбнулась Йоргу. – Техникой какой-то. Пойдем, Питер, папа нас уже заждался.

Металл, пластик: гарь.

– Так пахнут звездолеты, – негромко произнес Детеринг, встретившись с парнишкой глазами.

Питер недоверчиво моргнул.

– Но здесь же простой аэропорт, мастер, – возразил он.

– Не совсем: легкие грузовики из соседних колоний сюда тоже садятся.

– Я думал, это только у нас, в Порт-Кассе…

Йорг пропустил Питера и его мамашу вперед, скатился по трапу следом и зашагал к юго-западному рукаву аэровокзала, вход в который светился голубым порталом буквально в десятке метров от борта конвертоплана. Через полчаса он уже лежал на кровати в номере небольшого отеля на окраине Монк-сити.

Встреча с Барминым была назначена в ресторанчике с уютным садом, но из-за неприятного холодного ветра, ударившего в лицо, едва он покинул гостиницу, Детеринг предпочел остаться в зале. Погода оказалась довольно нехарактерна для архипелага Монк и Доу, который благодаря сочетанию ветров и морских течений не знал ни тропической жары, ни снегов; по сути, на островах царила вечная весна, но сейчас Йоргу не повезло. Утреннее небо светилось желтым, как после ливня, солнце пряталось в океанской дымке, а резкие порывы ветра стегали вдоль улиц, заставив прохожих поднять воротники.

Детеринг уселся за угловой столик, спросил себе апельсиновый сок (он предполагал, что Бармин предложит ему позавтракать) и глянул на хронометр – до срока оставалось целых десять минут, а значит, можно было спокойно обдумать все еще раз. Йорг чувствовал себя не очень-то готовым к этому разговору. По всем приметам выходило, что полковник – человек, мягко говоря, сложный. На встречу он согласился не сразу, а значит, ждал подвоха.

Какого, спрашивается, дьявола может нервничать отставной полковник колониальной СБ? Или он все еще переживает по поводу своего бесноватого родственничка? Но в таких делах всегда либо – либо: или претензии предъявляются сразу, или их не возникает в принципе. Остальное – чушь, дешевкой Служба Безопасности не занимается. Так что ж тогда?

Бармин появился в зале за три минуты до срока. Одет он был скромно и, что поразило Детеринга, подстрижен накоротко. Йорг поднялся со стула, наклонил голову: ответное рукопожатие полковника оказалось неожиданно болезненным.

– Вы, я надеюсь, еще не завтракали? – отрывисто произнес Бармин, изучая его сверлящим недобрым взглядом. – Должен сразу сказать, майор, если бы не ваше имя, ни о каких разговорах между нами не могло быть и речи.

– Благодарю, ваша милость, – осторожно ответил Детеринг. – К сожалению, мне очень нужна помощь, и, кроме как от вас, ждать мне ее неоткуда.

– Прям-таки. – Бармин сел, махнул рукой официантке и коротко вздохнул: – Вас интересует дело братьев Тейшейра, как я понимаю?

– Именно так, господин полковник.

– Оставьте, я давно уже никакой не полковник. Да! – скривился Бармин, видя, как недоуменно приподнялись брови Детеринга. – Для меня все в прошлом. И скажу вам честно, возвращаться к этому самому прошлому мне совсем не хочется. Но раз надо… ладно, валяйте.

– Да, – поспешно кивнул Йорг. – Видите ли, ваша милость, один мой друг, подполковник Фарж, специалист службы «Спектр-Антитеррор», не так давно получил некоторые основания для очень дурных подозрений. И поделился этими подозрениями со мной. Так как мы с ним люди на Кассандане, можно сказать, новые…

– Погодите-ка, – резко перебил его Бармин. – Фарж? Черт побери. Если это то, о чем я успел подумать… Его фамилия – «сильные люди» на этой планете. И могу вам сказать, Детеринг, что я на вашем месте поостерегся бы такой дружбы. О нет, – он поднял руку, – внешне дом Фаржей – сама благопристойность, однако некоторые из членов семьи рано или поздно займут свое место в общественной политике. И как вы представляете себе продолжение подобного знакомства?

– Не вижу в нем ничего компрометирующего, – с некоторой растерянностью ответил Детеринг.

– А… ну да. Впрочем, вы здесь, пожалуй, действительно ни при чем. Во времена моей юности имперские офицеры крайне пеклись о своей репутации, теперь же все упростилось. Что ж, не будем скрипеть попусту. Я понял, о чем вы говорите, – Бармин сделал паузу, размышляя, – и, признаюсь честно, не слишком удивлен. «Дурные», как вы говорите, подозрения однажды проели мне печенку. Но подозрениями они и остались. Четыре года назад мы потеряли способность координировать всю агентурную работу среди кассанданских левых теоретиков. Случайное совпадение… слишком многих обстоятельств. И я, как начальник следственного управления Резидентуры, в такое совпадение не поверил.

Бармин снова замолчал. Лицо его, сперва показавшееся Йоргу каким-то стылым, вдруг ожило, заиграло мелкими морщинками скепсиса старого сыскаря – Детеринг ждал продолжения без единого звука, хорошо понимая, что полковник вспоминает прошлое без особого на то желания.

– Конечно, я был весьма ограничен в маневре, – заговорил тот вновь, – и долгое время пытался дергать за давно оборванные нити. В конце концов у меня появились кое-какие соображения – но эта нить тоже оборвалась, и при обстоятельствах не самых обычных.

– Дело братьев Тейшейра, – понимающе кивнул Йорг.

– Оно было странным с самого начала. То, что вы могли прочитать в отчетах, доступных при вашем уровне допуска, – пусть не ложь, но, скажем так, всего лишь полуправда.

– У меня… довольно «глубокий» допуск, – осторожно заметил Детеринг.

Бармин посмотрел на него с интересом.

– Вот как? И ваш допуск позволил вам ознакомиться с делом банка «Амальфи» и корварским торговым агентом из клана Таи, благодаря которому все и закрутилось?

– Таи? На Кассандане действовал представитель Таи?! – Йорг ощутил неприятную тяжесть в животе.

– Да, мой друг, торговец из самих Таи… Боюсь, что внятного отчета по этому делу не существует вовсе. Почему? Это уже другой разговор… Если бы не банк, никто никогда не стал трепать мелких контрабандистов, которые тем и грешили, что не всегда таможили всякий товарец, совершенно законно приобретаемый в корварских колониях. Такая шваль и сейчас не очень интересна, а уж тогда – да говорить не о чем. Но – о банке. Суть в том, что в Олд-Вике ликвидировался один небольшой банчок… Слияние и поглощение, абсолютно ничего примечательного. Но вдруг, в один прекрасный день, в Резидентуру заявляется некий аудитор, да не просто так, а с оч-чень интересными документами. В процессе аудита этого маленького банка всплыла не до конца подтертая бухгалтерия по оружейной сделке между кланом Таи и человечком, известным в роли «черного эксперта» Флота. Никогда бы мы в такое дело не полезли, если б не одно «но». Проценты агенту Таи выплачивались с давно закрытого счета братанов Тейшейра. Иметь у себя под носом мелких ублюдков, связанных, однако, с такими бандитами, как клан Таи, – врагу не пожелаешь. Что там крутил Флот, какие там железки они покупали – это уже не имело никакого значения. Тейшейра взяли в оборот, и занялся ими не кто-нибудь, а сам полковник Габриэль Гофман, опытнейший на тот момент оперативник Резидентуры.

– Самое «пустое» досье из всех, что я видел, – вставил Йорг.

– Еще бы! – засмеялся вдруг Бармин. – Габи сразу почуял что-то серьезное… ведь в войну он мозолился не где-нибудь, а на Пройссе, в качестве офицера СБ при Объединенном Оперативном Штабе, и водил дружбу с лидданами, корварцами, россами… да как бы не с глокхами. Честно говоря, у нас его сторонились. Гофман… он не любил рассказывать о себе. Мы знали, что он когда-то сделал большую карьеру, но потом все застопорилось. Он давно должен был получить лампасы, только кто-то его держал, понимаете? И к тому же он имел какой-то очень большой зуб на флотских…

Полковник ковырнул вилкой принесенный официанткой салат с креветками, потом отодвинул тарелку в сторону.

– Вы ешьте, ешьте, – приказал он Йоргу. – Это у меня в последнее время и аппетита нет, и бессонница, будь она проклята – а лекарств я не признаю. Глотну виски, пожалуй. Вы не против?

Детеринг недоуменно развел руками. Бармин коротко улыбнулся, встал и двинулся к стойке в глубине зала. Глядя ему в спину, Йорг поймал себя на мысли, что для оперативника СБ Бармин как-то слишком уж коренаст, широк в кости: мальчишкам с таким телосложением в Академии приходилось несладко, особенно когда начинались тренировки на гравиполигоне. Чтоб дойти до выпуска и получить вожделенный гладиус, им требовалось большое упорство… впоследствии перерождающееся в каменное, непробиваемое упрямство.

Бармин вернулся с двумя широкими стаканами в руках: один поставил перед Йоргом, второй взял себе.

– И далее о Гофмане, – заговорил он, сделав пару глотков. – Гофман, насколько я понимаю, был причастен к каким-то очень темным флотским тайнам, поэтому у некоторых людей имелись основания его побаиваться. Впрочем, свою судьбу он воспринимал с буддистским спокойствием… но дело знал отлично – в контактах у него ходило пол-Кассанданы. Когда возник вопрос по братьям Тейшейра и их связи с кланом Таи, Гофман сразу взял его на себя. Да никому другому Поляков и не отдал бы. А вот дальше… – Полковник куснул губу, снова потянулся к стакану.

– Но, – осторожно произнес Детеринг, – насколько я понимаю, Гофман нашел основания для задержания фигурантов? Не на контрабанде же их брали?

– Конечно, нет, – махнул рукой Бармин. – Официально Гофман написал: «Подозрения в тесной связи с корварскими пиратскими формированиями». Но на самом деле он накопал что-то совершенно другое. Что-то, о чем доложил или только Полякову, или вообще только «наверх». Я лично склоняюсь ко второму варианту… Полковник Гофман имел привычку вести расследование в весьма странной манере: во-первых, дела он доверял только своему первому заму флаг-майору Дитеру Крейгу, а во-вторых, та-ак запутывал документацию, что найти там что-либо без хозяина не сможет ни один эксперт.

– И тот бой стал последним для обоих, – прищурился Детеринг.

– Не только, – непонятно улыбнулся Бармин. – В катере был и третий офицер, подполковник Джереми Вонг из «внутренней» службы 2С. Он вообще не должен был принимать участия в операции, однако напросился – на том основании, что сидел в тот день дежурным следователем. Для меня большая загадка, почему Гофман согласился, а не послал его по матери. Пикантность этой истории в том, что Вонг был у меня основным подозреваемым…

Йорг откинулся на спинку стула и перестал жевать.

«Не зря я трясся над океаном», – подумал он.

– Вонг не мог оказаться задействованным в некоей хитрой многоходовке, которую раскручивал Гофман?

Бармин поднял голову и несколько мгновений смотрел на Детеринга очень странным взглядом.

– Как вам это пришло в голову? – тихо спросил он.

Майор пожал плечами.

– Подумалось, – сказал он. – Наверное, потому, что я ничего не знаю об этом деле… случайный взгляд со стороны. Нет?

– Я подозревал Вонга в том, что он излишне болтлив со своими университетскими собутыльниками, – объяснил Бармин. – А те, вытягивая из него информацию, сумели развалить нашу агентурную сеть. Для них это было игрой… серьезной, со вполне осознаваемыми последствиями, – но все-таки игрой. К Гофману и его делам Вонг не имел ни малейшего касательства. Да и как, позвольте узнать?.. Наши левые активисты и знать не знают про таких, как Тейшейра и их таинственные корварские друзья! К тому же, видите ли, Детеринг, присутствие Вонга все равно никак не объясняет трагической ошибки Гофмана и уж тем более не дает ответа на главный вопрос, который мучит меня до сих пор: кто же стрелял в катер?

Детеринг задумался. Картина боя действительно выглядела не совсем обычной. Первая попытка взять братьев Тейшейра оказалась безрезультатной – оперативники Резидентуры ворвались в пустой склад, хотя еще полчаса назад там находились все трое; слежку усилили, и «второй заход» обещал быть удачным. Тейшейры собрались на ферме, в уединенной долине к югу от Порт-Кассанданы, вместе с двумя своими юристами и экспертом Внутренней таможни. По всем приметам, ждали кого-то еще. Очевидно, Гофман пришел к выводу, что серьезной стрельбы не будет, и взял с собой всего лишь одну оперативную группу в тридцать стволов. Сам он вместе с Крейгом и подполковником Вонгом находился в легкобронированном катере за скатом ближайшего холма, осуществляя общее руководство операцией через информационный центр. В этом был резон – по-видимому, Гофман не хотел лично светиться перед гостями братьев. В городе его знали многие, и существовала вероятность, что ему не удастся спрятаться даже в глухом боевом шлеме…

Сперва все шло «как надо», то есть быстро и аккуратно. Опергруппа заняла позиции вокруг старого фермерского дома и была готова напроситься в гости. Командир группы майор Михневич доложился на катер и ждал приказа – но вместо этого машина неожиданно взмыла над холмом, чтобы в следующий же миг вспыхнуть бело-голубым бинарным разрывом… Дальнейшее не представляло особого интереса: из дома ударили несколько стволов, группа пошла на штурм, но раньше, чем рейнджеры добрались до своей цели, Тейшейры и их гости перестреляли друг друга.

Дальнейшее расследование показало, что старая лидданская ракета, поразившая катер, была выпущена отнюдь не в доме, как показалось Михневичу, – нет, таинственный стрелок находился в полусотне метров к востоку, на склоне невысокого холма, но кем он был и, главное, почему его не удалось засечь при сканировании местности перед высадкой – так и осталось тайной. Равно как то, чего ради опытнейшему Гофману стукнуло поднимать машину, подставляясь под такой нелепый выстрел. Стрелок же оказался единственным из подозреваемых, которому удалось благополучно покинуть место побоища и скрыться. Что неудивительно: времени у него было хоть отбавляй, а судя по тому факту, что он не оставил после себя абсолютно ничего, за что можно было бы ухватиться при анализе ДНК, «ракетчик» являлся тертым профессионалом.

– Это не было ошибкой, – проговорил Детеринг, стараясь не смотреть в глаза своему собеседнику. – Мне кажется, тут все гораздо глубже, ваша милость. Гофман сыграл – и проиграл. Но мастер такого уровня не стал бы садиться за стол, не имея уверенности в хорошей карте. Тем не менее его где-то обыграли, и смерть той ночью была уже не проигрышем, а его констатацией, хотя сам Гофман об этом и не подозревал.

– Я не совсем понимаю вас, – нахмурился Бармин. – Вы хотите сказать, что тот, кто поразил катер, ждал не кого-нибудь, а именно Гофмана?

– Мне это пришло в голову сразу, когда я прочитал отчет о событиях той ночи – отчет, кстати, на редкость безграмотный. Гофмана выманили на эту ферму, пообещав ему нечто куда более значимое, чем братья Тейшейры. Гофман поверил и этим подписал себе приговор. Скажите, ваша милость, вас не удивили последние фразы, произнесенные в катере перед тем, как Гофман взял штурвал на себя?

– Крейг приказывает Вонгу проверить носовую батарею? – пожал плечами Бармин. – И что? Это вполне стандартная процедура.

– И сразу после этого – отдраить изнутри шлюз левого борта. Левого!

– О боже… как мы могли так ослепнуть тогда…

– Шлюз левого борта – это, как вы помните, шлюз командира. Если мы представим себе, что Гофман поднял машину для того, чтобы поддержать огнем своих людей и сразу после этого как можно скорее выбраться на воздух, ему совершенно незачем было еще и разворачиваться на 180°, ведь фермерский дом как раз находился у него на одиннадцати часах – значит, без разворота ему пришлось бы выпрыгивать прямиком под огонь осаждаемых! Ни того, ни другого нормальный пилот делать никогда не станет – а Гофман, как мы знаем, летал, что дышал.

– …он собирался покинуть долину и опуститься за соседней грядой… – руки Бармина, жилистые, покрытые рыжеватым волосом, ловко демонстрировали предполагаемый маневр катера, ставшего саркофагом для троих, – и там, вне поля зрения Михневича и остальных, его ждал некто… именно поэтому Гофман тянул с приказом на штурм, о чем несчастный Михневич докладывал, как заведенный. Да, Детеринг, такая версия вполне допустима… Но боюсь, что озвучить ее в тот момент было попросту некому.

– Почему?

Полковник Бармин поднял глаза к потолку, лицо его смяло мучение. Допив виски, он щелкнул пальцами, подзывая официанта.

– Поляков потому и не хотел повторного расследования, что боялся неудобных версий… Всю свою карьеру этот трусливый бездарь построил на выдающейся исполнительности и привычке заметать сор под ковры. Он – брак нашей системы, майор, и тут уж ничего не поделаешь. Опасайтесь его более, чем кого-либо. Конечно, вы вполне можете верить тем, кто объявляет меня пьяндалыгой, да и попросту сумасшедшим, однако выводы делать вам, и я уверен, что выводы вы сделаете правильные.

Детеринг наконец покончил со своим салатом – порции тут подавали совершенно раблезианских размеров – и взялся за стакан.

– Если вы мне поможете еще раз, – начал он, уходя от опасной темы, – я обещаю вам, что попробую разобраться в этом вопросе.

– При необходимости я прилечу в любой момент, – поднял брови Бармин. – Моя жена требует, чтоб мы жили, как магараджи, так что у меня теперь даже свой катер…

– Я имел в виду не это. Мне нужны хоть какие-нибудь контакты полковника Гофмана или люди, способные на эти контакты вывести.

Несколько секунд Бармин смотрел куда-то за плечо Детеринга, потом одним глотком осушил очередной стакан виски и достал из внутреннего кармана куртки дорогой блокнот в тисненой коже.

Глава 4

Густав Монсальво повесил китель в угловой шкаф, распустил узел черного форменного галстука и, морщась, вызвал своего адъютанта.

– Что сегодня? – спросил генерал, отыскивая на пульте климат-системы клавишу, управляющую открытием окна.

Лейтенант Сингх, рыжеволосый, носатый, старательно демонстрирующий строевую выправку по поводу и без, распахнул над левой ладонью голографический монитор:

– Доклады по отделу и по коллегии я уже принял, ваша милость. Отсутствуют подполковник Думитреску, майор Ларионов и…

– Не важно, – перебил его Монсальво. Чертово окно наконец-то приоткрылось, впуская в кабинет прохладный морской ветер. – В двенадцать у меня деловой обед в транспортной прокуратуре планеты, так что отмени все после одиннадцати. Когда я вернусь – не знаю. Если меня будет искать Его Превосходительство…

– Слушаюсь, – щелкнул каблуками Сингх. – На прием сегодня записан один человек.

– Э?

– Майор Детеринг на десять часов.

– Что? Детеринг? – От изумления Монсальво резко встал и подошел к Сингху, который счел своим долгом попятиться.

– Так точно, ваша милость. Майор Детеринг, десять часов.

– Он сейчас здесь?

– Один момент, ваша милость. – Адъютант поднял к монитору правую руку. – Так точно, майор Детеринг в данный момент находится в Резидентуре.

– Пригласи немедленно. Не вызови, а пригласи!..

– Ясно, ваша милость, – понимающе кивнул лейтенант.

…Поговорив со слегка возбужденным Сингхом, Йорг некоторое время сидел за своим письменным столом совершенно неподвижный, глаза его смотрели в никуда; потом он резко встал, надел китель, застегнул пояс с кобурой и вышел.

Монсальво встретил его чашкой кофе и вопросительным взглядом.

– Я предпочел действовать официальным порядком, – ответил Детеринг. – Поэтому записался на прием к вашей милости… а то все тут хорошо знают, что со мной случилось, а я пребываю в полном неведении.

– Все, – хмыкнул Монсальво. – Вот странно – все знают, а я только предполагаю. Ага… – Генерал уселся в тяжелое кресло возле низкого столика, где стоял поднос с кофе и бутылка аврорского коньяка.

– И что вы предполагаете? – безразлично поинтересовался Детеринг, глядя в окно.

– Предполагаю, что Поляков вообразил, будто в твоем лице ему подсунули «смотрящего» с большими связями на «горе». Тебя представили к Кресту Доблести, но такие вещи обычно делаются снизу, а не сверху. Поэтому – подписывать он ничего не станет, не волнуйся… да и вообще, насколько я знаю, тебя ерундой не взволновать. Но попадаться ему на глаза – не советую. По крайней мере в ближайшие недели.

– Ясно, – качнул головой Детеринг. – Будем считать, что вы меня утешили. Но лучше будет, если вы выпишете мне десять суток своей властью. И приготовитесь к дальнейшим неприятностям.

– Что такое? – удивился генерал. – Куда ты мог засунуть свой нос?

Детеринг шумно выдохнул и поставил свою чашку на столик.

– Один мой контакт – человек, вам знакомый, – счел нужным слить мне кое-какие флотские байки, касающиеся, как ни странно, дел совсем недавних. – Йорг достал сигару и уселся напротив Монсальво. – Наш фигурант, известный как Лупиньо, – вы помните, о ком я, не так ли? – умудрился разгромить некий исследовательский парк, охраняемый представителями клана Вейр. И Вейры почему-то решили предъявить это дело ВКС Империи Человечества. Пожаловались, так сказать, на плохого мальчика. Ну и теперь о плохом мальчике следует задуматься нам с вами, лорд Густав. Никто ничего не говорит просто так, да?

– Ущипните меня кто-нибудь, – помрачнел Монсальво. – Вейры валят на Флот, Флот же хочет чего-то от нас. Хорошенькие новости!

– Лупиньо бывал на Кассандане, – напомнил ему Детеринг. – И, видимо, не раз.

– Да, – генерал плеснул себе немного коньяка в кофе, – но я вряд ли получу приказ взять его в разработку. Наше начальство не интересуется пиратами, оперирующими на чужих коммуникациях, и тебе это прекрасно известно.

– С ним что-то не так, лорд Густав, – покачал головой Детеринг. – До вас наверняка доходили слухи о том, что корварские физики ищут дорогу к некоему «запретному знанию»… не все, конечно, но кое-кто ищет, в этом я уже не сомневаюсь.

– Откуда ты знаешь? – прищурился Монсальво. – Есть вещи, о которых не следует говорить на уровне планетарной Резидентуры.

– У меня много друзей, лорд Густав. И я уже принимал участие в одном очень нечистом деле, которое, я вам скажу, вовсе не закончено. Лупиньо не стал защищать своих приятелей на Таккале, а ведь он наверняка болтался где-то рядом. И почему, черт меня дери?

– Атаковать транспорт типа «Чакка» – это безумие, – оборвал его Монсальво. – А для действий на поверхности у него просто не было людей, к тому же как он смог бы их высадить? «Чакка» умеет контролировать не только все вокруг себя, но и половину системы. В отличие от нас, корварцы очень берегут свою пехоту, поэтому транспортники у них просто набиты оружием и поисковой аппаратурой.

– Возможно, – согласился Детеринг. – Но Энгри почему-то убил Киллиена сразу же после короткого разговора. А потом взорвал древний объект, который мог представлять немалый научный интерес. Кстати, спешил он при этом, как намыленный.

– Ты параноик, – вздохнул генерал. – Киллиен – огромная опасность для всего сообщества Далаан, а старые подземелья и в самом деле могли оказаться могилой пророка. Или у тебя уже тогда были какие-то подозрения? А?

– Тогда нет, – хмыкнул Йорг. – Но потом, знаете ли, вылезли. Кое-кто слишком многозначительно молчал, ваша милость… Хотя сейчас, конечно – да, все эти вещи кажутся нам чрезвычайно далекими и представляющими исключительно академический интерес. Но все же – теперь я чувствую, что, если Лупиньо снова появится на Кассандане, для всех нас его визит будет иметь самые серьезные последствия. Мне очень хотелось бы ошибиться, милорд! Я подожду еще немного… но потом – будьте готовы организовать мне легальное отбытие в корварские миры. Лучше всего организовать местечко в очередной торговой миссии планетарного уровня, потому что они летают регулярно, а вопросов там никто не задает. Сами знаете, кто в эти миссии входит: шулеры и контрабандисты.

– И у тебя есть контакты, готовые предоставить информацию о Вейрах? – Монсальво поднял брови и недоверчиво улыбнулся.

– Небескорыстно, – скривился в ответ Детеринг. – Но товар у меня имеется, это уж в лучшем виде. Ваша забота – отправка, а все остальное я беру на себя.

– Хорошо, – кивнул Монсальво и встал из кресла. – Так что, выписывать отпуск?

* * *

Сев в машину, Детеринг выругался. Теперь, после разговора с Монсальво, он был совершенно не уверен, что генералу стоило говорить о подозрениях, сверлящих ему мозг после отлета с Таккале. Энгри допрашивал Киллиена всего час, после чего прострелил ему голову и приказал отправить труп в двигатели, чтобы от новоявленного пророка не осталось даже праха, – и тотчас же, не отвлекаясь ни на что другое, бросился заваливать раскоп взрывчаткой. Саперы из числа его наемников оказались столь усердны, что взрывом разнесло не только холм, но и вообще все в радиусе трехсот метров, а гигантское облако пыли слегка накрыло ближайший поселок. За то время, что «Чакка» неторопливо плелась обратно на Ордур, где уже ждал транспорт, способный принять полтысячи пассажиров, чтобы доставить их в имперские миры, Йорг пару раз пытался раскрутить на эту тему Мюира, однако тот упрямо молчал. Восприняв это молчание, как совет не лезть, куда не звали, Детеринг остался при своих – но зато в голове у него стали появляться мрачноватые догадки, способные завести в такие дебри, о которых не хотелось даже думать.

Лорд Густав отстранялся от этой темы более чем недвусмысленно… Однако сейчас, после того как Харрис не просто «организовал утечку», а заговорил о Лупиньо прямым текстом, оставаться в неподвижности было невозможно.

Заскочив в темный угол на Лукас-авеню, Йорг купил в кондитерской небольшой тортик с ванильным мороженым: разговор с Монсальво оставил во рту никак не проходящее ощущение горечи. Когда он выходил из лавки, в кармане задергался коммуникатор.

– Ага, – сказал Йорг, – наконец-то, Макс. Я уже начал волноваться. Ну, какие у нас новости?

– Новости будут к вечеру, – ответил ему Фарж. – И боюсь, они нас всех удивят. Похоже, что Ломбарди встретил старых приятелей в синей форме. А вот куда он делся потом – это да, это вопрос.

– Кто-то решил отменить его встречу? – напрягся Йорг, остановившись в метре от своего «Блюстара».

– Весьма вероятно. Мне интересно, что случилось после… но пока я этого не знаю. Что у тебя? Ты говорил с кем-нибудь?

– Именно так, ваша милость. Послушай, через полчаса я буду дома и сразу же отправлю тебе список лиц, в которых я сейчас, э-э, заинтересован. Большая их часть живет в этом городе, поэтому я должен знать о них все, вплоть до гельминтоза у прабабушки…

– М-мм?..

– Люди известные, Макс. У тебя получится.

– Тогда да. Хорошо, жду.

Список, набросанный Барминым на листке из стильной бумажной записной книжки, включал двенадцать человек. Военными из них оказались только двое, и с их досье Детеринг ознакомился еще во время возвращения с острова Монк. Об остальных было известно мало – только справочная информация, доступная в открытых сетях. Йорга это не удивило, ибо среди друзей Гофмана числились серьезные ученые, предприниматели и один журналист, а такие люди редко попадают в поле зрения СБ или тем паче полиции.

– …Это, конечно, капля в море, – сказал ему Бармин. – Габи отличался удивительной неразборчивостью в знакомствах, но ему это прощалось… еще вот что: он был заядлым бильярдистом и ходил играть в клуб «Аргентум» на Роуз-стрит. Говорят, он там не только играл, но и встречался с агентурой, хотя это так, к слову. Работы у вас будет много, Детеринг, и далеко не все эти люди окажутся рады вас видеть…

Вернувшись в свой неказистый домик, Детеринг сразу же отправил Фаржу копию списка, после чего, переодевшись, устроился в кухне с тортом и кружкой кофе. Следовало подумать о Полякове и выработать какую-то линию поведения. В служебные неприятности такого рода он еще не встревал ни разу. Йоргу уже приходилось слышать, что Его Превосходительство спит и видит себя на «ведьминой горе», однако ж с такой должности, как сейчас у него, в Метрополию попадали редко – там, не без оснований, боялись продвигать в высший эшелон управления людей, крепко приросших к одной из крупных колоний. Поляков, конечно, понимал это лучше многих и все же не оставлял надежды.

«В такой позиции действительно станешь мнительным, – думал Йорг. – Хочется, да не можется, а тут еще и присылают прямым приказом «офицера со сложной репутацией», а потом оттуда же, сверху, приезжает к нему орден. Да уж, повезло мне дальше некуда…»

Следуя служебной логике, которую майор Детеринг освоил давно и в полном объеме, ему нужно было тихонько пересидеть несколько месяцев, а потом подать рапорт о переводе в другое место, но для него, увы, ветер всегда дул не в ту сторону.

…Он допил кофе, убрал в морозильную камеру остатки торта и решил идти спать – полночи на борту рейсового с острова Монк и неожиданно тяжелый утренний разговор с Монсальво привели к тому, что голова напрочь отказывалась думать.

«Либо, – сказал он себе, устраиваясь под легким одеялом, – Его Превосходительство слегка подзабудет обо мне за эти десять суток, либо же мне придется заниматься не столько расследованием, сколько поиском оправданий… Будь же оно все неладно!»

Около пяти ему снова позвонил Фарж.

– Ты дома? – хмуро поинтересовался он. – Я сейчас подъеду.

Хорошо знакомая Детерингу «Юлия» подлетела к воротам буквально через несколько минут. Выйдя встречать своего гостя, Йорг недоуменно приподнял брови: на Фарже был строгий костюм кофейного колера, дико контрастирующий с потрепанной дешевой легковушкой.

– Надо было заехать в одну юридическую контору, – криво усмехнулся Макс, поймав его взгляд, – по вопросу скорой свадьбы.

– Понимаю, – хмыкнул Йорг.

– Понимает он… – Фарж достал из багажника объемистый одноразовый контейнер с эмблемой известного стейк-хауса, протянул его Йоргу и нырнул в салон за портфелем, лежавшим на заднем сиденье. – Я тут сам ничего не понимаю! Моя мамаша хочет одного, ее папаша хочет другого… Я свихнусь с этой свадьбой. Ну чего вроде бы проще – приехали в ратушу, расписались, да и за стол. Так нет же, хрен вам, дорогие молодые, нам без фокусов никак.

– Ты наших звать будешь? – тревожно пошевелил носом Детеринг.

– А как же иначе? Все как положено, форма одежды белая парадная вне строя! Клинки, проход и так далее. Без этого Этаны вообще спятят. Они ж все надеются иметь зятя в генералах.

– Наплачешься…

– Уже, милорд, клянусь вам честью!

На кухне Фарж снял пиджак, развязал галстук и с ненавистью зашвырнул его через дверь в прихожую. Детеринг тем временем распаковал термоконтейнер, выложил на тарелки здоровенные куски мяса, поставил на стол прилагавшиеся соусники и снял с полки кувшин собственного вина.

– Кое-что для тебя уже есть. – Фарж похлопал по своему портфелю, лежащему на соседнем стуле. – Но для начала поговорим о нашем странноватом клиенте… Куда он делся, я пока не знаю, но его видели.

– Где? – повернулся Йорг. – Здесь, в городе?

– Да, в одном кабаке возле Милфорд-авеню, причем в компании двух старших офицеров ВКС. Что интересно – кабак этот очень хитрый, и случайные люди там появляются довольно редко. Из чего я делаю вывод, что похитители города не знают…

– Погоди… Милфорд-авеню… «Старый окорок», что ли?

Детеринг усмехнулся. «Окорок», расположенный в одном из переулков квартала Броуди, служил своеобразным клубом для капитанов-конвойников, причем не простых, а в основном выходцев из тех «старых» семейных кланов, что занялись этим рискованным ремеслом отнюдь не в последние годы. Иногда в этом ресторане появлялись люди СБ – но вот флотским там было делать явно нечего…

– Стало быть, ребята залетные. Но раз Эд с ними пошел и сел за стол в незнакомом месте – кто-то из них ему по крайней мере знаком…

– Угу-у, – покивал Фарж. – А потом исчез. Бесследно. На чем они поехали, куда – никто не видел. Расплатились и ушли. Один из парней, сидевших тогда в заведении, имеет кое-какие долги перед моей семьей, поэтому согласился поработать с моими экспертами. Сейчас они с ним работают над портретами. Может, чего и выловят. Хотя, сдается мне, Йорг, что это – флотская разведка, а раз так, то туда лучше даже и не соваться.

Йорг аккуратно отрезал себе кусочек мяса.

– Тео, – начал он, поднеся вилку ко рту, – никогда не стал бы обращаться к нам, не имея уверенности в нашей компетенции. Оба этих события – Лупиньо и исчезновение Ломбарди, – несомненно, как-то связаны. Как именно, он пока и сам не понимает, ну да это не важно. Если бы дело не касалось нас самым непосредственным образом, – Йорг на миг задумался и даже перестал жевать, – то, я думаю, Харрис смолчал.

– О, наш Тео великий молчун, – скривился Фарж. – А ведь ему наверняка есть что порассказать. Ты знаешь, где ему приходилось служить?

– Знаю, – Детеринг поднял на друга глаза и коротко вздохнул. – Но это все.

– И поэтому ты тоже… молчал?..

– Тогда это обстоятельство не сыграло никакой роли. Абсолютно.

– Все играет! – Фарж несильно пристукнул ребром ладони по столешнице. – Все, Йорг, все мелочи, все странности, все нестыковки – все рано или поздно «сыграет»! Харрис служил на Пройссе, в секретном инженерном подразделении, которое в ту эпоху занималось испытаниями разной хрени, не принятой на вооружение корварцами и лидданами. Весьма вероятно, что его там использовали как тест-пилота, но для нас важно не это. Каковы его контакты после этого эпизода? С кем он там имел дело? Насколько он эти контакты сохранил? Насколько он, черт его дери, связан с флотской разведкой и что этой разведке нужно от нас? Почему они не могут идти официальным путем, зачем все эти «ля-ля» и намеки туманным вечером?

– Значит, им что-то мешает, – усмехнулся Детеринг.

– Вот именно. И вывод, дружище, напрашивается сам собой: кто-то в смрадных недрах Ц-службы ВКС очень не хочет, чтобы «дело Лупиньо» имело хоть какое-то продолжение. А продолжение будет – и убей меня бог, если не здесь, у нас под ногами. Флотские не любят заниматься какими-то там вшивыми пиратами, не так ли? Но сейчас, видимо, приперло… Однако при этом, – Фарж с силой провел рукой по лицу, шмыгнул носом, – кому-то очень не хотелось, чтобы капитан Ломбарди повидался со своей дорогой сестрицей. И чего вдруг? Я думаю, ты должен отправиться к Харрису. Съезди и попытайся вытянуть из него хоть что-нибудь, кроме этих идиотских намеков.

– А ты?

– Нет-нет, – Макс помотал головой и взялся за нож, – я не поеду. Я не имею к нему претензий, но, понимаешь, ничего хорошего я от него тоже не жду. Уж как-то так сложилось…

Детеринг понимающе кивнул.

– Ладно, – сказал он, – давай, наконец, перекусим, а то все уже остыло. По твоему вопросу вот что: я говорил с полковником Барминым, и выяснились у нас некоторые презабавные вещи…

* * *

Доев на завтрак вчерашний торт, майор Детеринг влез в мягкие замшевые сапоги, набросил на плечи кожаную куртку с бахромой и вывел свой «Блюстар» за ворота. На ближайшей посадочной площадке его уже ждал небольшой прогулочный скайбот, заказанный вчерашним вечером. Объезжая неизбежный утренний затор перед Бристоль-виадуком, Йорг свернул вниз, чтобы, промчавшись парой коротких улочек, застроенных респектабельными трехэтажными коттеджами, остановиться перед паркингом фирмы, сдающей внаем атмосферные аппараты.

– Милорд имеет статус профессионального пилота, – утвердительно произнес молодой инструктор, глянув на служебное удостоверение в ладони Йорга.

Детеринг молча кивнул.

– В таком случае инструктировать вас я не стану. Прошу, милорд. – Парень вежливо указал на площадку, где рядами стояли два десятка разномастных машин.

Он открыл дверцу белого «Фалькона» своей карточкой, взмахнул на прощание рукой и пошел обратно, в стеклянный кубик офиса. Детеринг посмотрел ему в спину с неудовольствием. На этой модели ему случалось летать всего один раз, и инструктаж, пожалуй, мог оказаться нелишним – однако юноша поставил дело так, что просить его об этом было глупо.

– Ну и работнички, – процедил Йорг, устраиваясь в кресле. – Сколько, интересно, у них народу бьется?

Запустив двигатели, он внимательно проверил приборы, убедился, что все в порядке, и только потом поднял машину в воздух, хотя зеленая полоска разрешения на старт горела уже давно. Минуту спустя город остался позади. Расправив выдвижные крылья, скайбот бесшумно мчался на юг.

Вскоре, миновав знакомую ему цепь лесистых холмов, что шла от изрезанного океанского берега на запад, Йорг разглядел внизу нужную ему трассу и выключил навигационную систему. Теперь все просто. Через пару минут он довернул штурвал влево и пошел на снижение: впереди показались апельсиновые рощи фермы леди Далтон. Крылья с едва ощутимым толчком спрятались в своих пазах, автоматически включился антиграв. Йорг посадил машину на специальном пятачке за длинным двухэтажным домом, крытым замшелой красной черепицей. Опускаясь, он видел, как на веранде появился Тео в шортах и широкополой шляпе: Харрис приветственно поднял руку и спрыгнул с крыльца.

– В городе довольно прохладно, – сказал Детеринг, стягивая с себя куртку. – Однако у вас тут, я смотрю, жарит вовсю.

– Ирен уехала купаться, – беззаботно рассмеялся Харрис. – А наши соседи стали бояться засухи нынешним летом.

Он провел Йорга в свой кабинет, оборудованный в левом крыле старого дома, усадил в глубокое гостевое кресло и распахнул дверцу дубового буфета из тех, что когда-то любили колонисты первой волны, скучающие по прабабкиным фотоальбомам. Из раскрытого окна терпко пахло цветущей степью. Йорг вздохнул: многое в этой усадьбе напоминало ему родной Сент-Илер. Правда, родился он все же довольно далеко от моря, и зима там не стегала лютыми холодными ливнями, которые могут шуметь по две недели кряду.

Харрис достал из холодильного отделения буфета графин апельсинового сока, поставил его на передвижной столик и потянулся за стаканами.

– Ты не голоден? – спросил он на всякий случай.

Детеринг помотал головой.

– Я порядком раздражен, Тео, – сказал он.

– Из-за меня? – удивленно обернулся Харрис.

– И это тоже. Мне крайне не нравится, когда я оказываюсь в двусмысленной ситуации, а уж если в деле работает флотская разведка, то мне становится попросту страшно. У меня новости по поводу Ломбарди, Тео, и новости невеселые. Вчера я сказал тебе, что люди Фаржа работают над опознанием тех двоих, что обедали с Эдом в «Окороке», – ну так вот, одного из них они нашли. У нас в СБ тоже есть кое-какие досье… Конечно, тут нам, в общем-то, просто повезло. Повезло, что Фарж случайно нашел человека, который заметил двоих офицеров ВКС в очень специфическом месте, повезло, что этот человек согласился просматривать тысячи снимков. Просто повезло, Тео. Вопрос: а тебе – повезет или нет?

Харрис уселся в соседнее кресло и, хмурясь, побарабанил пальцами по подлокотнику. Йорг понял: сейчас он решает, о чем говорить можно, а о чем лучше все-таки промолчать. Это бесило, но сделать тут ничего было нельзя.

– Этот офицер служит на Кассандане?

Детеринг молча достал из кармана куртки свой инфор и развернул монитор, на котором вскоре появилось круглое добродушное лицо мужчины лет тридцати, обрамленное редкими светлыми волосами.

– Флаг-майор Джерри Джей Адамс, – произнес Йорг, – в данный момент – заместитель начальника отдела 2Е Ц-службы Штаба оперативной зоны Кассандана. 2Е – это «внутренняя служба», надзор, если я не ошибаюсь. Надзирать у вас любят, это я знаю. Кто бы чего не сказал лишнего, и все такое. Вот только что интересно: досье у офицера Адамса секретное аж жуть. Ничего про него не известно. А к нам его физиономия попала при весьма нетривиальных обстоятельствах, ибо на Авроре он фигурировал в одной «темной» сделке с лидданами. «Темной» настолько, что расследование аврорской Резидентуры пришлось тормозить прямым приказом с «ведьминой горы». Что-то они там накопали, Тео. Что-то нехорошее, как я думаю. И вот теперь – Адамс, Кассандана, Ломбарди. И ты хочешь, чтобы мы с Фаржем всем этим делом занимались. А это все еще и как-то вклеивается в Лупиньо и Вейров, которые меня просто напугали. Твои желания не очень совпадают с нашими возможностями, Тео. Какой нам смысл устраивать, по сути, частное расследование дела, все ниточки которого ведут в разведку ВКС? Мы похожи на психов, Тео?

– Не очень, – мотнул головой Харрис. – Давай дальше. Второго опознать не смогли?

Детеринг мазнул пальцем по монитору, и вместо Адамса возник другой человек: хмурый, с густыми темными бровями и мясистым носом. Тяжелый раздвоенный подбородок выдавал агрессивный характер.

– Реконструкция, как ты понимаешь, – сказал Йорг.

Харрис посмотрел на монитор – коротко и непонятно, потом встал и махнул рукой, веля идти за собой. Они вышли под палящее солнце, все так же молча миновали аллею с низкорослыми остролистыми деревьями, прошли мимо конюшни и двинулись в сторону апельсиновой рощи.

– Корварцы часто упираются в торговле, – Харрис заговорил настолько неожиданно, что Детеринг вздрогнул, – и причины срыва сделки остаются непонятными… Но в этом случае они отдали очень важную информацию даром, что для них, скажем уж прямо, нехарактерно. Суть дела в том, Йорг, что Лупиньо каким-то непостижимым образом связан с Флотом, и еще – имеет постоянные интересы на Кассандане. Именно поэтому сюда прилетел Ломбарди. Очевидно, он искал подтверждение какой-то своей информации. Но, как я теперь понимаю, оказался перехвачен людьми, крайне не заинтересованными в дальнейших его разработках. Что это за люди – я не знаю. Меня в данном случае использовали исключительно в качестве «ретранслятора», и не более. И если бы не исчезновение Эдвина…

– Ты не стал бы особо волноваться? – криво усмехнулся Детеринг. – Хм-м… Я как раз гораздо больше возбудился по поводу Лупиньо и его налета. Ты плохо знаешь корварцев, Тео. Ты говоришь – «упираются в торговле»? Ты просто не понимаешь некоторых фундаментальных вещей. Для нас торг как таковой есть всего лишь поиск взаимоприемлемой цены, а для них – это игра, наполненная внутренним смыслом. Игра имеет свою красоту, но если вторая сторона не только не видит этой красоты, а даже не способна понять правила, то какой смысл садиться за стол?

Харрис предупреждающе поднял руку.

– Именно это я и имел в виду… Ты сам прекрасно понимаешь, что дело сейчас приобрело очень серьезный оборот. Вейры не просто раздосадованы – они озабочены. И считают, что мы должны заняться проблемой Лупиньо немедленно. При этом речь идет об угрозе для нашей Кассанданы. Какова эта угроза? Ты ведь знаешь, что если бы они могли разжевать вопрос до корочки, то не стали бы останавливаться.

– И мы тут не должны забивать себе голову лишней ерундой, не так ли? Это просто замечательно, Тео. Я в растерянности, дружище… Я даже не знаю, что тебе на это сказать. Ни я, ни Макс – мы не можем заниматься этим делом официальным порядком. Мы не имеем приказа, и понятно, что мы его не получим. А действия без прикрытия начальства, да еще и в условиях «чужой игры» со стороны Ц-службы ВКС, могут привести сам знаешь куда. На каторгу. И как же нам быть?

– А мне? Или ты хочешь осчастливить меня советом?

– Я вижу только один способ действий. Ты должен выйти на Роксану Барилари и рассказать ей об Адамсе. Дальше пускай она ищет своего братца самостоятельно, потому что мы сделали все, что могли. След потерян, Тео, – никаких других зацепок ни у меня, ни у Фаржа нет.

– Учитывая мою фамилию, это будет нелегко, – рассмеялся Теопольд. – Маршал Барилари вряд ли порадуется близкому знакомству с кассанданскими Харрисами. Она просто не впустит меня к себе. Или ты считаешь иначе?

– Ты вполне мог бы задействовать своих друзей… из флотской разведки. Только не говори мне, что связь у вас односторонняя, я все равно не поверю.

Тео вздохнул и закатил глаза.

– В последнее время с тобой стало трудно иметь дело.

– Я повзрослел, – жестко ответил Детеринг. – И больше не имею желания подставляться под чужие интриги.

– Не чужие…

– Даже если так, мне достаточно. У меня серьезные неприятности: в Резидентуре творится черт знает что, Поляков, очевидно, потихоньку съезжает с катушек, а Макс заподозрил измену среди своих людей. Прекрасный салат, тебе не кажется? И я в виде соуса.

– Измену? – нахмурился Харрис. – Что это еще за новость?

– У него погиб один из важных информаторов. Полиция считает дело совершенно обыденным – случайная «бытовуха», но Макс имеет основания думать, что это не так. Соль в том, что с этим агентом он работал сам, но доступ к его документации имеет в принципе довольно широкий круг людей. В общем, там есть от чего взволноваться. А учитывая состояние Его Превосходительства, о каком-либо внутреннем расследовании не стоит и думать. То есть вилка.

– Я слышал кое-что о Полякове, – задумчиво произнес Харрис, увлекая Детеринга в глубь апельсиновой посадки, – и могу тебе сказать, что с головой у него действительно нелады. Он играет на бирже. Конечно, законом это не запрещено, но пару раз Поляков связывался с очень сомнительными финансовыми консультантами – из тех, что могут дать дурной совет. Пока ему вроде бы везет, но ты же сам понимаешь, что могут найтись люди, которые не упустят такой сладкий шанс…

– Он что, играет от своего имени? – быстро спросил Детеринг. – Со своих счетов?!

– Конечно, нет, не идиот же он! Но, понимаешь, все можно отследить… А теперь представь себе, какой случится скандал, если вдруг выяснится, что глава крупной колониальной Резидентуры инвестировал личные средства в предприятия, так или иначе связанные с контрабандой, а то и с пиратством. Это уже не акт коррупции, это нечто запредельное. Но господин Поляков, как мне говорили, считает себя очень, очень умным и хитрым. С его информационным полем это вроде бы нетрудно, однако я все же не стал бы давать никаких гарантий. – Харрис с печальным видом покачал головой и достал из кармана портсигар.

Хмыкая от изумления, Йорг прислонился спиной к ближайшему дереву. Поверить в услышанное было, мягко говоря, трудно. Относительно недавняя война сильно смягчила нравы в офицерской среде, но все же приобретение тех или иных активов, а уж тем более игра на бирже считались неприемлемыми. В непростой социальной пирамиде Империи Человечества воинская каста образовывала некий «выступ», расположенный пусть и близко к вершине, но все же чуть в стороне от остальных кирпичиков. Занятиями, достойными офицера, вынужденного покинуть службу, считались наука, преподавание или традиционная агросфера, но никак не финансы – что уж говорить о генерале СБ, занимающем весьма заметный пост!

– А вообще, зря Макс не подъехал со своим покойником ко мне, – неожиданно заявил Харрис. – Наша полиция, знаешь ли, это такие грандиозные люди…

– Наверное, – покивал Йорг. – Но, боюсь, он сейчас переживает за брата. До выборов осталось всего ничего.

– Брат будет избран, – пожал плечами Тео. – По крайней мере, я так думаю. У него могущественные противники, но избиратель хочет видеть Майкрофта Фаржа в планетарном сенате, и ничего уж тут не поделаешь. Хотя, конечно, все идет к тому, что новый состав будет куда более консервативным, чем нынешний, а в Метрополии это обстоятельство мало кого радует. Поэтому – да, я понимаю его беспокойство. Но ты все-таки передай ему мои слова, ладно? Кто знает, как все повернется?

Глава 5

Сдав летающую игрушку все тому же немного отстраненному парню, Йорг завернул в ближайшую обжорку, где взял порцию лепешек «чурро» с овощами и чашку чая. Харч оказался безвкусным, но Йоргу сейчас было не до деликатесов: Харрис узнал того, второго, с раздвоенным подбородком.

И весь дальнейший разговор сразу потерял всякий смысл.

Харрис смолчал, как прежде, однако Детеринг понимал: рисунок, выполненный экспертом при помощи графического процессора, сказал бывшему астронавту что-то очень важное – а раз так, он или пойдет к Роксане Барилари, или же начнет трясти своих друзей из флотской разведки. Все остальное, включая крайне неожиданную информацию о рискованных играх главы Резидентуры, уже не имело особого значения.

Детеринг допил свой чай и неторопливо вышел на воздух. Город все еще оставался во власти противного холодного ветра, налетевшего с гор. Йорг втянул носом аромат цветущих вдоль улочки деревьев, запахнул на себе куртку и стал нащупывать в кармане курево, как вдруг через недалекий перекресток с воем сирен пронеслись две машины службы городского шерифа, следом за которыми мчался длинный округлый бус с эмблемами полицейского спецназа.

– Эт-то еще что за номер? – поразился Детеринг.

Проводив взглядом странную колонну, он уселся за руль, но пускать двигатель не стал, а развернул навигатор в режим трансляции местных информационных сетей.

– …Заместитель ректора Гуманитарного колледжа фонда Иеронима Лоуренса, отвечая на вопросы нашего корреспондента, особо подчеркнул, что речь, по его мнению, идет о тщательно подготовленной полицейской провокации, целью которой является обострение ситуации с гражданскими правами накануне грядущих выборов в планетарный сенат… Сенатор Эдвард лорд Шлессер прорвался в блокированный полицейскими силами кампус «Мейфлауэр» и объявил себя заложником наравне с остальными студентами и преподавателями Кассанданского Колониального университета, находящимися в данный момент на территории кампуса… Командующий планетарным ландвером генерал-коммодор Пайк срочно вызвал к себе всех командиров городских секторов Порт-Кассанданы…

Йорг листал каналы один за другим, не в силах понять, что могло вызвать откровенную истерику у полицейского начальства огромного мегаполиса; ему уже чудился Килборн – но здесь, увы, масштабы могли оказаться совершенно другими. В конце концов он нашел то, что искал, и выпучил от недоумения глаза.

– В полночь по местному времени, – жизнерадостно щебетала юная репортерша, – из Метрополии поступило неожиданное сообщение: Кассанданский университет занял первое место в общеимперском рейтинге колониальных вузов. Сверкнув подобно молнии, волнующая новость вызвала огромный энтузиазм во всех кампусах нашей планеты…

В городе происходило что-то совершенно непонятное. Блокировав (на кой черт?!) главный университетский кампус, полиция постепенно закрывала весь северный луч делового центра, где и находился Касса-универ, однако ни одного сообщения о каком-либо студенческом буйстве Детеринг не нашел – зато местные сети пестрели короткими репортажами о перемещениях полицейского спецназа, лихорадочно занимающего позиции вокруг студенческих городков в предместьях, где располагались многочисленные колледжи и технические институты.

Ругнувшись, Йорг набрал Фаржа.

– Что тут у нас творится? – спросил он, вытаскивая из кармана застрявший там портсигар. – В городе что – полицейский переворот?

– Пока непонятно, – Макс говорил хрипло, словно после долгого бега, – но есть версия, что у них приказ из Метрополии не допустить беспорядков… Добровольцы-территориалы забросили в «Мейфлауэр» Шлессера, он там разберется с леваками и провокаторами. Чертова полиция… говорят, наш героический Пайк страшно боится, что они начнут стрелять первыми, а тогда уж ландвер по домам не удержать.

– А мэрия? – выпучил глаза Детеринг. – А сенат?..

– Мэр уже снял начальника полиции города, но тот вроде как отказывается ему подчиняться. У нас всех категорический приказ сидеть и не высовываться до особого распоряжения – Поляков уверен, что ничего не происходит. Боится провокаций… так что ты тоже сиди лучше дома. Не дай бог Поляков услышит о тебе хоть слово!

– Я уже видел однажды… – начал Детеринг, но Фарж не дал ему договорить:

– Знаю я, знаю! Тут совсем другое, потому что это все из-за выборов. В универ уже едут серьезные юристы и еще несколько сенаторов. Ничего страшного не будет… пока, по крайней мере. Бурши сами напуганы до слез, так что ни о каком сопротивлении полиции не может быть и речи. Сиди, не дергайся…

Детеринг раскурил наконец короткую сигарку и положил коннектер на сиденье себе под ногу. Несколько мгновений он сидел, недвижно глядя на улочку перед собой, потом решительно набрал короткий гражданский код.

– Нина? Ты сейчас где?

– В Биотехе, – голос девушки показался ему напряженным.

– Этого я и боялся. Вас уже обложили?

– Пока нет, но внизу полно полицейских, выходящих они останавливают и расспрашивают о чем-то. Руководитель моей лаборатории велел всем уходить, но мы не хотим его оставлять…

– Пускай остаются парни, а тебе там делать нечего. Ты не солдат, в конце концов. Я заеду за тобой через четверть часа, ясно?

– Да… да, я все поняла. Я буду ждать.

Свернув на перекрестке направо, Детеринг проскочил площадь Поэзии, обычно плотно забитую в это время суток транспортом, двигающимся на север, но сейчас почти пустую, и, едва разогнавшись на авеню Бодлер, ударил по тормозам: дорогу ему перекрыл мобильный пост дорожной полиции. За темно-серым фургоном виднелась корма небольшого полицейского бронеавтомобиля.

К «Атлантису» подошли двое: седоватый плотный капитан и сержант лет тридцати с противно обвисшими щеками.

– Что у вас тут происходит? – невинно поднял глаза Детеринг, доставая из куртки служебное удостоверение. – Учения, что ли?

– В городе беспорядки, милорд майор, – выдавил капитан, дохнув только что принятым виски. – Мэрия перешла на сторону бунтовщиков.

– К-кого?!

– Э-ээ… я хотел сказать, экстремистов, милорд. – В глазах полицейского появился страх, и Детеринг понял, что говорить с ним не о чем.

– Это не вам решать, милейший, – процедил он сквозь зубы, опуская ногу на акселератор.

Следующий пост встретился ему за два квартала до научного городка биотехнологического факультета, но полицейские смотрели в сторону, и Детеринг понял, что его уже передали по эстафете. Это осложняло дело; Фарж был совершенно прав, советуя ему зарыться поглубже и сидеть потише – особенно с учетом того факта, что формально Йорг находится в отпуске. Проехав мимо большого сквера, на который выходили ворота Биотеха, Детеринг остановился в крохотном кармане у летнего кафе. Столики под зонтами оставались на своих местах, но двери заведения были закрыты. Вдоль кованого забора факультета стояло несколько машин городской полиции, два фургона спецназа и броневик с водометом.

– Ох, обойдутся ж кому-то эти шуточки, – пробормотал Йорг, вызывая Нину.

– Я уже внизу, – сообщила девушка. – Ты где?

– Аллея прямо от входа. Ты меня увидишь.

Он еще только прятал коннектер в карман, когда к нему устремились трое – в доспехах, шлемах и с дубинками на сгибе локтя.

– Хоть плачь, хоть смейся, – вздохнул Детеринг, выходя на середину аллеи, выложенной терракотовой плиткой.

Троица приближалась быстрым, уверенным шагом людей, не привыкших к какому-либо сопротивлению. Когда полицейским оставалось до него не более двадцати метров, Йорг вдруг увидел в противоположном конце аллеи Нину. Она, видимо, тоже разглядела его, но, едва заметив подходящих к Йоргу полицейских, остановилась…

Детеринг усмехнулся и поднял правую руку к затылку. Эластичное кольцо, стягивающее его густые, чуть вьющиеся волосы в хвост, осталось в пальцах, – а левый локоть будто бы случайно откинул в сторону борт куртки. Полицейские остановились как по команде. Кобура на боку Детеринга выглядела миниатюрной, но они уже понимали, что перед ними действительный офицер: умение разбираться в людях было для них частью профессии. Они понимали, что офицер будет стрелять: законы Империи Человечества категорически запрещали полиции демонстрировать оружие военнослужащим – для солдата это воспринималось как реальная угроза жизни, а жизнь имперского солдата стоит очень, очень дорого: за одного убитого встанет весь его легион, и ничего уж тут не поделаешь… На миг Йоргу показалось, что рука его ощутила восхитительную тяжесть боевого меча. Он медленно вытащил свои «корочки» – над ладонью вспыхнул, вращаясь, крылатый череп.

Лейтенант, который стоял посредине, между двух сержантов, вдруг коротко поклонился в ответ – и, ни слова не говоря своим людям, быстро зашагал в сторону факультетских ворот. Детеринг боднул головой, делая знак Нине идти за ним, и пошел к своей машине.

Нина догнала его на выходе из сквера. Не говоря ни слова, она потерлась щекой о его замшевое плечо и ловко скользнула в салон «Атлантиса». Йорг сел за руль, пустил двигатель и погнал дальше на север, к выезду из города. На всех основных направлениях стояли патрули, но транспорт, двигающийся прочь от центра, их не интересовал. На Хейли-акведуке Детеринг взял к западу, чтобы вернуться домой с южного направления.

– Успела испугаться? – заговорил он, когда под колесами полетел восьмиполосный хайвей.

– Было немного, – ответила Нина, поворачиваясь к нему. – Я… я никак не думала, что ты станешь меня искать. Это был порыв долга, милорд?

– Мы все в долгах, – вздохнул Детеринг. – Кстати, мне причудилось или на вечер передавали ливень?

– Почти ураган.

Йорг понимающе кивнул и вышел в левый ряд. После «Кубика» они расстались поспешно и даже неловко: Йорг видел, что понравился девушке, да и сам был не прочь продолжить отношения, но тон беседы, неправильно выбранный обоими с самого начала, никак не располагал к вечеру в интимной обстановке. Нина же, как он понял, за внешней бравадой прятала отчаянное стеснение. Обменявшись номерами связи, они разошлись каждый в свою сторону, из чего Йорг сделал вывод, что теперь ему придется изобретать какой-нибудь повод для следующей встречи.

– Я имею привычку держать в доме изрядный запас съестного, – сообщил Детеринг, когда навигатор напомнил ему о приближении одной из юго-западных развязок.

– Да-а? – смешно заморгала Нина.

– Более того, у меня есть сад, огород и небольшой виноградник. Точнее, гм, нечто, на него похожее.

– Никогда бы не подумала.

– Ха! Я даже поставил свое вино! Так что нам вполне есть с чем переждать сегодняшний ураган.

– Думаю, милорд, что ни сегодня, ни завтра я в море не выйду…

На Бристоль-авеню патрулей не было, зато она оказалась крепко забита транспортом, идущим в обход перекрытого севера мегаполиса. Тяжело вздыхая, Йорг свернул в тугую сеть переулков, которую уже успел изучить за прошедший год, и через полчаса заехал в свой «поселок» с непривычной для себя стороны.

– Ты только не рассчитывай, что увидишь обиталище «настоящего лорда», – сказал он Нине, с любопытством разглядывающей улицу. – Я живу здесь потому, что мне тут уютно, а что обо мне при этом думают – да плевать.

Когда «Атлантис» въехал в родные зеленые ворота, Детеринг вздохнул.

«До чего ж во мне развито ощущение за́мка, – подумал он, глядя, как Нина выбирается из машины. – Не хватает только гепардов и доброй конюшни…»

Он отпер входную дверь, сбросил с себя куртку и достал уютные плюшевые тапки для гостьи.

– Умыться можно там, – показал он на санузел, – а я пока займусь делом. Как ты насчет ребрышек на решетке?

Мясо Йорг подготовил еще вчера, собираясь вечером немного расслабиться с книгой – на полке в кухне ждал своего часа недавно купленный Лопе де Вега в шикарном «бумажном» издании, так что оставалось только разжечь гриль и смазать оливковым маслом решетку.

– Успеть бы нам до дождя, – произнесла Нина, бесшумно появившись за спиной Детеринга.

– А? – Йорг поднял голову: пока еще небо было чистым, но в утренних прогнозах метеослужба определенно обещала ливни. В Порт-Кассандане погода иногда выделывала совершенно удивительные трюки, так что ждать можно было чего угодно, вплоть до снегопада.

– За несколько лет в море я научилась предсказывать погоду без всякой техники, – улыбнулась девушка. – Океан дает поразительное ощущение слияния с окружающим тебя миром, и ты начинаешь глубже понимать, как он на самом деле устроен. Ни в одном университете этому не научат.

– Только практика, – понимающе кивнул Детеринг. – Знаю, знаю…

Он высыпал в гриль уголь из пакета, брызнул специальной смесью для розжига, клацнул зажигалкой и выпрямился.

– Там, в кухне, в угловом шкафу оливковое масло, – сказал он. – Смажь пока решетку, ладно?

Когда Нина скрылась в доме, Йорг отошел к небольшому столику, что стоял под навесом у веранды, и развернул свой инфор в три четверти монитора. Как он и ждал, медиамастера, уже занявшие позиции за спинами полицейских, захлебывались от восторга. Тон, конечно, они выдерживали самый серьезный и даже трагический, но суть от этого не менялась: сегодняшний день принадлежал им, суля славу и эксклюзивные гонорары. Щурясь, Детеринг бегло перелистал полдесятка городских лент и вдруг понял – дело сорвалось. Те, кто задумал эту невероятную по дерзости провокацию, плохо разбирались в нюансах кассанданского характера. Здесь, в «олдовом» и вызывающе благополучном мире, эйфория по поводу успеха планетарного универа вряд ли могла перерасти в какие бы то ни было беспорядки. Кассандана, как всегда, предпочла респектабельную тишину, ибо только в тишине хорошо слышно, как шуршат большие деньги!

Полицейские все так же не выпускали никого из кампуса «Мэйфлауэр», в котором весело опустошали винные погреба студиозусы и профессура, а за спинами у полиции уже стояли два дивизиона столичного ландвера – срочно отмобилизованные, хорошо вооруженные и готовые к бою. Стояли и ждали первого выстрела – а старшие офицеры их были великолепными, вышколенными ветеранами Десанта, и лучшей милиционной пехоты человечество еще не видело. Территориальная Гвардия Кассанданы имела свои привилегии, но и свои уникальные требования: не менее десяти лет службы в войсках, и еще – имущественный ценз. Гвардейцы кассанданского ландвера, люди состоятельные и состоявшиеся, не просто знали, за что им воевать, они формировали политику города и планеты.

В кампусе – это Детеринг теперь знал твердо – все будет по-прежнему… и ничего у полиции не получится. Не будет ни битых витрин, ни даже стрельбы в воздух. И броневики, которые командующий Территориальной гвардией Пирс вывел из парков, чтобы вовремя отсечь полицию от «экстремистов», так и останутся на своих позициях.

Начальник полиции пойдет в отставку, его замы получат взыскания и будут, скорее всего, переведены на другие планеты. Спикер планетарного парламента, мэр столицы и прочие начнут, жуя губами, обвинять во всем неуправляемых правоохранителей; избиратель же сделает далеко идущие выводы. А значит, ни левым, ни даже умеренным центристам кресла в новом парламенте не светят.

Но что дальше?..

Нина появилась неожиданно – с решеткой и с маслом. Поставив решетку рядом с грилем, она осторожно коснулась шеи Детеринга:

– Мне кажется или ты встревожен по-настоящему?

– Я видел кое-что на Килборне.

– М-м… я читала. Ты хочешь сказать, что видел это собственными глазами?

– Я оказался внутри килборнского инцидента.

Девушка отшатнулась – настолько резко, что едва не упала. Йорг тут же встал и, мягко сминая сопротивление, притянул ее к себе:

– Нет-нет-нет… мы высадились, когда все уже практически кончилось, и вообще, для нас Килборн в тот момент был транзитной точкой в долгом путешествии. Я принял этот путь со своими друзьями, и судьба сложилась так, что нам пришлось увидеть то, что видеть не хотелось бы… Мы не лезли в чужие дела – ну, не считая того, что мне пришлось скрутить одного свихнувшегося офицера полиции.

– Он был вооружен? – взмахнула ресницами Нина.

– Ну-у… в принципе да. Для меня это не имело особого значения.

Нина присела на запыленный передний бампер «Атлантиса» и внимательно посмотрела на Йорга. Детеринг поднялся в ответ, отряхнул руки о штаны с десятком карманов и – принял вызов.

– Да, я убил бы его, – произнес он, – если бы в том была нужда. Мне вообще нетрудно убивать людей, меня этому учили. И я умею это делать. Помнишь тех трех полицейских, что шли по аллее перед тобой? Они шли ко мне, и был такой момент, когда они уже думали достать оружие. В этом случае у меня не было бы иного выхода, кроме одного – открыть огонь.

– Но тогда, – вздохнула Нина, – тебе пришлось бы убить и меня.

– Да зачем? – поднял ладонь Йорг. – Офицер СБ обязан носить оружие всегда и везде, это одно из требований Устава. А применять его он должен при любой угрозе собственной жизни. При любой угрозе, Нина… Сдать же оружие он может только представителю СБ – но чином выше, и никак иначе. Таков уж порядок, не я его придумал.

Он вдруг вспомнил Киру. После известной истории с головой Флориана Ледневски Кира отказалась принять от СБ то, что ей причиталось, и вскоре покинула поле зрения Конторы. Находясь на Россе, Йорг, нагло пользуясь своим дипломатическим статусом, пару раз пытался разузнать, что случилось с его подругой, однако ответ всегда был отрицательным. Кира исчезла. То ли она, со своей долей камней старого корварского князя, вышла замуж за одного из юных нуворишей, поднявшихся на освоении новых колоний, – сменив таким образом имя, – то ли таки ушла из имперских миров.

– Она была похожа на меня? – услышал он голос Нины и вздрогнул в ответ:

– Ты научилась читать не только погоду?

– На твоем лице читалась женщина, – пояснила Нина. – И ты тревожился о ней.

– Там, на аллее, я тревожился за тебя, – улыбнулся Йорг. – А та, которую я действительно вспомнил… нет, вы совершенно непохожи. Мне трудно объяснить, но, понимаешь, она не нуждалась ни в ком. Не удивляйся – так тоже бывает. И уж тем более она не нуждалась во мне. Ты хочешь спросить, не уязвляло ли это меня? Нет, и – так тоже случается.

Нина нахмурилась и посмотрела на Детеринга – долго, немного тревожно.

– Ты странный человек.

– Еще бы. Впрочем, не удивляйся – мои странности в основном сформированы службой. Таким, как я, следует иметь крепкие нервы.

Оставив девушку возле гриля, он сходил в кухню и вернулся, неся контейнер с ребрышками в специях, вино и горячий хлеб. На мониторе инфора подпрыгивала от восторга пышноволосая блондинка в алом сарафане:

– …начальник пресс-службы Территориальной Гвардии Кассанданы полковник Гай Лондри заявил, что командующий Пайк объявляет северные районы столицы зоной внеплановых учений сухопутных сил нашего доблестного ландвера. Полковник Лондри выразил уверенность в том, что жители Порт-Кассанданы с пониманием относятся к мерам, направленным на повышение боеготовности Гвардии, состоящей из лучших представителей…

– Вот и все, – понимающе хмыкнул Детеринг. – Партия сыграна…

– Что они собираются делать? – вскинулась девушка. – Территориалы – это же не армия, кто дал им такое право? Разве в мирное время они могут разъезжать по городу на своих танках?

– Да хоть в какое, – подмигнул Йорг. – Устав Территориальной Гвардии Империи Человечества позволяет планетарным командующим собирать своих людей и устраивать учения в любое время и практически в любом месте, при этом власти он только уведомляет о месторасположении зоны. И все! И ничего больше! Полиция обложила север, рассчитывая на то, что потом удобно будет назвать происходящее «массовыми беспорядками», – прекрасно! Пайк поднял два-три дивизиона и объявил половину города зоной учений. В кампусах, я думаю, смотрят те же самые новости, что и мы с тобой. Представляешь, как там они сейчас ржут?

– Ржут? – Нина посмотрел на него с недоумением. – Не думаю, что студентам сейчас смешно. У них, знаешь ли, немного другой взгляд на вещи.

Детеринг виновато развел руками. Вероятно, Нина права, и студиозусы действительно сильно напуганы непонятной угрозой, исходящей от полиции. Они не понимали, почему их собираются прессовать на ровном месте – а Детеринга больше интересовало, кто за этим стоит и, главное, каковы могут быть последствия. Любая дестабилизация накануне выборов в планетарный сенат может вынести наверх весьма опасных болтунов, которых пока что мало кто слышит. Но если у них появится шанс заорать как следует, аудитория соберется быстро…

Он налил два стакана вина и разложил на смазанной маслом решетке свиные ребрышки. Угли уже были готовы, и через минуту по двору поплыл аромат жарящегося мяса.

– Отличное вино, – задумчиво произнесла Нина. – Твое собственное?

– Угу, – кивнул Детеринг. – Вину меня учил один старик, друг нашей семьи. Кто-то скажет, что это не лучшая наука для мальчишки, но только не у нас на Сент-Илере. Настоящий семейный ужин никогда не обходится без кувшина доброго вина, иначе это не ужин и не семья.

– Я тоже знала одного старика, увлекавшегося виноделием. Правда, он был известным биофизиком и подход к этому делу у него был очень своеобразным. Даже не знаю, жив ли он еще?..

– М-мм?..

– Профессор Соллер, Майкл Соллер – он ушел с кафедры, когда я еще училась на втором курсе. Оригинальнейший был преподаватель, мыслил сплошными парадоксами и считался у нас чем-то вроде ходячего анекдота. Говорили, он в молодости служил в ВКС, занимался всякими сверхсекретными вопросами. Вроде бы Флот имел здесь, на Кассандане, какую-то лабораторию, которую потом закрыли, но Соллер продолжал исследования по старым темам на базе Биотеха до тех пор, пока у него не начались большие неприятности. Мы в это не очень-то верили, хотя, зная Соллера, можно было поверить во что угодно.

– На Кассандане? – недоверчиво засмеялся Детеринг. – Ну-ну. Насколько я помню, Флот всегда прячет свои исследовательские объекты в самых что ни есть безлюдных местах.

– Как раз безлюдных мест на планете хватает, – возразила ему девушка. – А еще есть не просто безлюдные, а давно обезлюдевшие, покинутые обитателями по тем или иным причинам. Когда мне было двенадцать лет, двоюродный дед возил нас с сестрой на охоту в Пингвальд, в предгорья Монрокас, – так там стоят полуразрушенные поселки, покинутые еще перед войной после землетрясения. Люди туда уже не вернулись, и никто не помнит, почему такое место далеко не единственное: на Кассандане вообще много интересного. Для любителя тайн, конечно.

– И много ты видала таких любителей?

– Ну, у нас на факультете таких человек двадцать. Тот же Соллер раньше дружил с доктором Дугом Пибоди, который давно ведет исторический клуб – они там помешаны на Кассандане, на эпохе первопоселенцев и все такое прочее. У меня с Пибоди отношения не самые лучшие, но я несколько раз бывала на заседаниях ученого совета клуба и даже ездила в экспедицию.

Детеринг ловко перевернул ребрышки на решетке, отложил в сторону мясной пинцет и подлил Нине вина. Доктор Дуглас Л. Пибоди числился третьим номером в списке ближайших друзей покойного Габи Гофмана, и вот он-то действительно имел флотское прошлое: под конец войны Пибоди служил в одном из крупных госпиталей ВКС.

– Первопоселенцы – тема благодатная, – произнес Детеринг. – Особенно для молодых литераторов или сценаристов. Но, насколько я знаю, на Кассандане в столетие Первой волны все было относительно благополучно.

Нина негромко усмехнулась и взяла свой стакан.

– Исчезнувшие семьи, покинутые усадьбы – думаешь, это все сказки? О нет, не всегда. Далеко не всегда! У самого Пибоди, по легенде, бесследно исчезли несколько родственников, и никто их не нашел.

– Некоторые события и впрямь не имеют логического объяснения, – хмуро отозвался Йорг. – Что-то удается списать на пиратов, что-то – не лезет ни в какие ворота. Правда, историки очень не любят говорить на эту тему. А уж кассанданские – тем более. Кассандана не знала ни одного серьезного пиратского налета.

– Почитай мемуары лорда Дитмара, – чуть прищурилась Нина.

Где-то над морем неожиданно громыхнуло. Небо по-прежнему оставалось прозрачно-голубым, но Йоргу вдруг почудилось, что он ощутил короткий, колкий порыв ветра.

– Значит, пройдет над океаном, – уверенно сообщила девушка, – и нам беспокоиться не о чем.

– Пора резать салат. – Детеринг выдохнул и принялся снова переворачивать мясо. – Поможешь?

Нина ответила ему веселым кивком, отчего ее короткие, едва до плеч, густые светлые волосы на миг вспыхнули золотыми искрами. Повернувшись, Йорг коснулся губами ее виска и успел увидеть благодарность в глазах подруги:

– Пойдем, овощи в кухне.

Он выдал Нине пучок фиолетового радди, выведенного на кассанданских супесях из классического латука, розовые орегонские помидоры, а сам принялся за лук: алый, с резким пряным запахом. Дело закончил желтоватый мягкий сыр, крупные оливки с острова Меластро и винный уксус его собственной работы.

– Вот и все, – сказал Детеринг, снимая с полки кувшинчик с особым, насыщенным специями маслом. – Мясо уже готово, можно снимать.

– Ты какой-то удивительно уютный, – повернулась к нему девушка. – Учитывая твою профессию, это немного странно.

– У меня много профессий, – хихикнул в ответ Детеринг. – Например, я магистр ксенолингвистики.

– Да-а?!

– И одновременно навигатор третьего… нет, вру, теперь уже второго класса с допуском к пилотированию тяжелых звездолетов. И офицер-снайпер. И криминалист-исследователь второй категории. И много чего еще.

– Невероятно.

– Ничего невероятного: представь, сколько лет мне пришлось учиться. Академия СБ – это тебе не аграрный колледж. Это очень долго и очень серьезно…

Они расположились в старой беседке из желтого кирпича, построенной еще предками того деда, у которого Детеринг снимал эту усадьбу. Черепичная крыша изрядно пострадала от зимних ветров, и прошлой осенью Йорг, с разрешения хозяина, вызвал мастеров, чтобы избавиться от дыр – во всем же остальном, включая тяжелый стол из какого-то очень твердого черного дерева, беседка оставалась прежней. Детерингу нравился этот дух древности, и в хорошую погоду он часто сидел здесь в кресле с книгой.

Мясо он подал на серебряном блюде с вензелем «D. of St. Il» – одной из немногих фамильных вещей, которые Йорг таскал за собой, меняя места службы. Нина поняла увиденное, но не позволила себе удивиться, лишь приподняла в уважении брови.

– Сливы, – сообщил Йорг, выставляя на стол соус, – соседские, но рецепт тем не менее семейный.

– Послушай, – Нина отставила в сторону полный бокал и подняла на Детеринга чуть прищуренные глаза, – ты хочешь сказать мне, что не готовился к этому вечеру заранее?

– Я готовился к вечеру в одиночестве, – легко ответил он. – Я, видишь ли, во внеочередном отпуске. Если точнее – это такой вид заточения в келью, дабы скрыться от карающего огнедышащего лика начальства. Судьба моя сложилась так, что меня, невинного, аки младенец, представили к ордену через голову Начальствующего Чина. В целом ничего необычного в такой ситуации нет – но, увы, не на Кассандане. Так что в данный момент я отпускник, спасенный милостью высоких покровителей. Временно, – поднял он палец, – временно спасенный. Мой прадед, наверное, сказал бы, что Детерингам нечасто случалось унижаться по службе, но он служил во Флоте, и в совсем другую эпоху, а я служу в СБ и – сейчас. Разумеется, я могу подать рапорт об увольнении, да вот видишь, какая штука: мне привычно думать, что служу я вовсе не начальству, так как начальство явление временное, а Империи. Только не спрашивай, много ли среди нас таких идиотов. Много. Может быть, почти все.

Глава 6

Первые крупные капли дождя ударили по крыше около шести утра. Мгновенно проснувшись от шума, Детеринг сел в постели, прислушался и улыбнулся: Нина не ошиблась, заявив поздно вечером, что дождь обязательно будет, но – вскоре после рассвета. Йорг аккуратно поправил на ногах девушки край легкого одеяла, спрыгнул на пол и бесшумно спустился в кухню.

Ночь случилась бурной, он даже не ожидал столь яркого темперамента от невзрачной на вид студентки, и во рту у него было сухо. Йорг налил себе немного светло-желтого вина из фамильных погребов семейства Фарж – не так давно Макс презентовал ему объемистый бочонок, – раскурил сигарку и уселся в свое любимое кресло у окна. Дождь шлепал в полнейшем безветрии. Глядя на серый сейчас сад, Йорг задумчиво улыбался; она ему нравилась, и нравилась по-настоящему. Знающие люди, поэты, предпочитали называть подобное состояние влюбленностью, однако Детеринг слишком хорошо понимал себя самого, чтобы с ними согласиться. Ему не раз случалось ощущать нежность к женщинам, оказавшимся волею судьбы рядом с ним. Знал он и страсть, показавшуюся ему адом, – совсем недавно, на Россе, после того как, выстояв в бою, Йорг получил наградой великолепнейшую леди Лукрецию из рода Канти. То сражение вполне могло стать для него последним, и к тому же он хорошо отдавал себе отчет, на что идет, нарушая прямой запрет главы дипмиссии. Он выстоял – точнее, в очередной раз вывернулся, отделавшись несколькими ранениями и служебным взысканием. Лукреция не оставила его своим вниманием, лестным для молодого офицера. Ему действительно нравилось появляться на приемах с дамой невероятной красоты, намного старше его как по чину, так и по возрасту, однако закончились эти игры дурно: всемогущие Канти решили вновь загнать дважды разведенную Лу под венец, и юный, родовитый, однако весьма обремененный долгами лорд Детеринг подходил для этой цели как нельзя лучше. Их расставание прошло в манере традиционных росских баллад – последняя ночь в уединенной хижине среди гор северного полушария Авроры; впрочем, та страсть родила нежную, искреннюю дружбу между женщиной и мужчиной, что бывает редко.

Сейчас все выглядело иначе. Там, на втором этаже крохотного домика, спало, скомкав простыню, тихое счастье. Ей было далеко до Лукреции Канти, да что там, – до многих женщин из числа тех, что смотрели на Йорга с искренним восхищением. Простецки светловолосая, чуть приземистая и широкобедрая, она была курноса и слишком размашиста в пластике. Но глаза ее, то синие, то серые, светились искренностью, а на щеках играли изумительные детские ямочки. На вкус традиционных Детерингов – таких как прадед Йорга, – Нина отличалась всеми признаками настоящей леди из семьи Первой волны: она была трудолюбива, умна, она вполне могла постоять за себя в сложной ситуации, и, безусловно, телосложение ее говорило о потенциальной плодовитости.

Для майора Детеринг оф Сент-Илер этого было вполне достаточно. Налив себе еще один стаканчик, он отрезал небольшой ломтик сыра и слегка посмеялся над самим собой. Его семья всегда отличалась чрезвычайной приверженностью традициям. Детеринги служили Империи во Флоте, выращивали лошадей и занимались гуманитарными науками. Некоторые Детеринги сгорали в своих звездолетах, другие, более удачливые Детеринги возвращались домой, но круг событий не менялся: агрохолдинги, университеты и виноград вокруг главной башни замка. Йорг стал первым, кто выбрал СБ – и, после консультаций с семейными психологами, перечить ему не стали. Его поняли и приняли таким, каков он есть. Ему никогда не навязывали невест, над ним никогда не вздыхали озабоченные тетушки. Он вполне мог привести в дом леди Лукрецию, и никто не сказал бы лишнего слова, более того, ее приняли бы со всеми подобающими почестями…

Но Нина – это было другое. Совсем другое.

Йорг спрятал вино, прополоскал рот и все так же бесшумно поднялся в спальню. Осторожно приподняв край одеяла, он вытянулся вдоль гладкого и теплого бедра девушки и мгновенно провалился в сон: веки его сомкнулись сами собой.

…Когда инфор заревел служебным вызовом, Йорг заканчивал возню с яичницей. Машинально обернувшись, – Нина все еще плескалась в ванне, – он ответил.

– Ты временно отозван, – грохнул в ухо голос Монсальво. – Никаких вопросов! Это не касается Полякова и прочего дерьма… у нас случилось кое-что по твоему профилю. К полудню – в Управлении. Отбой.

Полтора часа, сказал себе Йорг. О, черт, как же я успею ее отвезти?

– Нина! – гаркнул он. – Заканчивай, у нас проблемы!

Девушка вылетела из санузла буквально через несколько секунд.

– Ты что-то сжег?

– Где – на открытом огне? Нет, конечно. Просто через полтора часа я обязан быть на службе. А лучше – раньше. Посидел, стало быть, в отпуске…

Нина поджала губы, но обиды в ее глазах не было. Вернувшись в санузел, она наскоро высушила волосы и пришла на кухню в пушистом зимнем халате Йорга, чуть нахохленная и удивленная.

– Я вызову тебе такси, – сказал Детеринг. – Отвезти тебя домой уже не успею, никак. Извини… черт побери, я понимаю, что выгляжу полным идиотом, но я действительно ничего не могу сделать.

– А ты знаешь, где я живу?

Детеринг положил руку на лоб.

– Нет… на тебя же нет досье… просто я предположил, что ты живешь на побережье. Я не успеваю. Проклятье, как все это глупо! Слушай…

Он вылетел в прихожую, рывком распахнул верхний ящик старинного комода, в котором они с Харрисом когда-то обнаружили немало интересного, и выхватил запасной комплект ключей.

Нина привстала.

– Милорд…

– Давай без глупостей, бога ради! Если меня выдергивают из отпуска в моем сегодняшнем положении, это означает одно – где-то что-то загорелось, причем серьезно. Вернешься… в общем, придешь, когда захочешь, и говорить тут больше не о чем. Сейчас я вызову такси.

Нина посмотрела на него с изумлением, однако спорить все же не стала. К тому времени, когда она доела завтрак, Йорг уже переоделся в черные форменные брюки и белую сорочку без погон; такси ждали с минуты на минуту.

– Пожалуйста, извини. – Йорг вернулся из своего кабинета с кителем в руках. – Мне действительно неприятно.

– Надень, – вдруг попросила Нина.

Детеринг привычно бросил ладони в рукава, застегнулся и выпрямился – потом достал из шкафа пояс с портупеей, просунул язычок под погон, дернул, щелкнул двумя пряжками, улыбнулся:

– А ты что, до сих пор думала, что я хвост распускаю?

Она мотнула головой и потянулась к нему.

– Целовать офицера – это так странно… милорд майор.

…Монсальво принял Детеринга сразу.

– Хорошо, что ты приехал заранее, – сказал он. – Брифинга не будет, в течение получаса собирается оперативная группа – и вперед. На базе ландвера в Палло обнаружили что-то непонятное. Детали, – генерал встал, прошелся по кабинету и остановился у кофейного автомата, – примерно таковы: пользуясь объявленными учениями, интендант-майор базы решил провести ревизию складов вооружения. И нашел нечто, не соответствующее табелям данного склада. Такого у них быть не может, ну никак. Интендант тут же связался с нами. Сейчас собираем команду экспертов – кое-кого пришлось вызывать из отпуска с другой стороны планеты, – и в путь!

– Снимки есть? – двинул бровью Детеринг.

– Да… – Монсальво поставил перед ним чашку с кофе и потянулся к панели служебного инфора. – Хотя я тебе и так могу сказать, что это такое: старая лидданская «Акка», некогда мощнейшее средство поражения энергосистем противника. Вышибает все: и электромагнитные системы, и F-энергетику. Действует исключительно по площадям, из-за чего давно уже, лет этак двести, снята с вооружения.

– Только полуразобранные кассеты, – сухо констатировал Детеринг, посмотрев на вирт-монитор. – Не знаю, можно ли их активировать в таком состоянии. Но, думаю, ни один приличный гандилер торговать таким фуфлом не стал бы. Кому оно понадобилось?

– Тому, кто хочет ударить по большому городу, – мрачно ответил Монсальво. – Иди, получай дежурное снаряжение: группу возглавляю я.

Детеринг кивнул. Казенным оружием, а тем более снарягой, он пользоваться не любил, всегда предпочитая собственный комплект, изготовленный по индивидуальному заказу, но ехать за ним было некогда, да и зачем, если никаких столкновений не предполагалось. Спустившись вниз, в бункер под небоскребом, Йорг завернул в каптерку, где ему весело улыбнулся светловолосый уоррент-офицер с непроизносимой фамилией Бердибельдыев по кличке Берта.

– Шлем пятый? – поинтересовался он, вываливая на свой «прилавок» черный кофр с облегченным бронекомбинезоном.

– Опять? На слона? – горько рассмеялся Детеринг. – Твоим шуткам, Берта, лет поболе, чем моему покойному прадедушке.

Он расписался за получение оружия и двинулся было в раздевалку, но на пороге хозяйства Бердибельдыева столкнулся с флаг-майором Ли Эндрасом, специалистом по ксеномашинерии. Эндрас был одет в полосатые бриджи и майку-сетку, на ногах у него болтались пляжные тапки.

– А, – понимающе вздохнул Детеринг, – так это тебя, стало быть, с курорта вытащили?

– Я его убью, – отвечая на рукопожатие, сумрачно хмыкнул Эндрас.

– Кого? – испугался Йорг.

– Сперва интенданта. А потом – начальника полиции. Сучий случай, да я их всех поубиваю!

В Палло, небольшом северном пригороде Порт-Кассанданы, располагалась крупнейшая на планете база хранения сухопутных сил Территориальной Гвардии. Не мороча себе голову, Монсальво воспользовался бронемашиной дежурного следователя, рассчитанной на десятерых. Дежурным оказался Лука Бистольфи, за руль сел давний знакомец Курт Гальвес. Помимо Эндраса и Детеринга в состав временной следственной бригады вошли еще двое: полковник Мур как представитель отдела, занимающегося непосредственно планетарной столицей, и молодой капитан Бобров, референт надзорной комиссии. Лица их были мрачны. Когда Курт, ругаясь сквозь зубы, промчался по левому ряду мимо величественных колонн Классического Театра, Эндрас наконец нарушил тяжелое молчание:

– Чтоб я сдох. Сейчас мы встанем в пробке.

– Объедем, – со злостью возразил Монсальво. – Его Превосходительство, как вам известно, ограничил для нас использование воздушного транспорта в пределах столицы, а то ему в мэрии жаловались.

– Прекратите, господа, – мягким голосом произнес Мур. – Нас ждет весьма дурное дело, которое может привести черт знает куда, а мы тут толкуем о какой-то ерунде.

– Пожалуй, – дернул головой Эндрас. – Йорг, у тебя есть что сказать по этому поводу?

– Пока ничего. – Детеринг вытащил сигарку и оперся локтем на откидной планшет узла дальней связи. – Правда, мне думается, что этот хлам довольно трудно привести в боеготовое состояние.

– Но в целом – можно, – прищурился Эндрас. – Соорудить активаторы может любой толковый инженер.

– Ты хотел сказать – инженер Десанта. А учитывая возраст боеголовок, нужно быть очень смелым человеком, чтобы залезть им в нутро. Пока они лежат, с ними все в порядке, но стоит внедриться в цепи… да пропади оно пропадом. Шарахнет так, что мокрого места не останется.

Эндрас согласно махнул рукой – возразить тут было нечего. Броневик тем временем въехал в Палло. На большой развязке, от которой, поднимаясь над городком, уходил за горизонт трансконтинентальный Нордик-хайвей, Гальвес нырнул в короткий туннель, свернул направо и, промчавшись вдоль изрезанного берега Бистерской бухты, остановился у больших серых ворот с орлом Территориальной Гвардии. Сигналить не потребовалось: их ждали давно и с нетерпением, поэтому ворота разъехались сразу, едва он осадил тяжелую шестиколесную машину. От будки дежурной службы бежал высокий парень в пятнистой форме – увидев его, Монсальво приоткрыл дверь в левом борту.

– Первый лейтенант Станич, – представился офицер, – приказано сопроводить ваши милости по территории.

– На склад, – буркнул Монсальво, – и вызывайте всех прямо туда. Временный штаб расследования я размещаю на борту свой машины. Гальвес, вперед!

Следуя указаниям лейтенанта, Курт вскоре подвел бронемашину к огромному ангару с полукруглой крышей, возле которого стояло несколько тяжелых четырехосных грузовиков. Из двери в воротах склада осторожно высунулась чья-то физиономия, и почти тотчас же пятнистые камуфлированные створки стали расходиться в стороны.

– Бистольфи, останешься со мной оформлять протоколы, – скомандовал Монсальво. – Остальные – работайте! Надеюсь, Детеринг и Эндрас знают, что им делать.

Инженер криво ухмыльнулся в ответ и потянул из багажного отделения левого борта кофр с саперным скафандром. Мур и Гальвес принялись выгружать сумки с оборудованием для видеофиксации первичного осмотра. Пока они возились возле брони, Детеринг решительно вошел в ярко освещенное пространство склада и столкнулся с массивным мужчиной в полевой форме ландвера.

– Господин майор! – тот был явно напуган, но изо всех сил старался держаться. – Помощник старшего интенданта капитан Мортон!

– Добрый день, – Детеринг ободряюще улыбнулся и протянул руку в перчатке, – вы, я так понимаю, исполняете обязанности начальника данного хранилища?

– Так точно! Но контейнер вскрывал не я, а старший интендант. Я… видите ли, милорд, я обратил его внимание на то, что дата доставки на планету, указанная в табеле контейнера, показалась мне довольно странной. Судя по дате, он должен был находиться гораздо глубже, примерно вон там, – и Мортон махнул рукой куда-то вдаль, за ряды высоченных штабелей с ящиками, – а оказался довольно близко к въезду. Я подумал, что его зачем-то переставили… возможно, с мыслью вскоре забрать на полигон для отстрела, но старший интендант заподозрил ошибку в табеле и приказал контейнер вскрыть. Дальнейшее вам известно…

Детеринг кашлянул и отошел в сторону – мимо него тяжко шагал Эндрас, похожий в своем скафандре на бочку с парой коротких толстых ножек.

– Ну у тебя и задница, – сказал Йорг. – А мы-то думали…

Эндрас остановился.

– А ты не думай, – прогудел его голос в системе внешней связи. – А лучше вспомни о том, что некоторые гандилеры ставят «закладки», о существовании которых известно только клиенту…

– Не в этом случае, – помотал головой Детеринг. – Хотя – сейчас посмотрим, – и, сделав знак Мортону стоять на месте, повернулся ко вскрытому оружейному контейнеру в третьем слева ряду, который уже был знаком ему по тем поспешным снимкам, что командование базы отправило в Резидентуру.

– Детеринг! – голос полковника Мура, стоящего в створе ворот, показался непривычно жестким, таким Йорг его еще не слышал. – Я запрещаю вам валять дурака. Первым идет Эндрас, и это не обсуждается. Интендант, выходите оттуда, живо!

Йорг обернулся. Мура все считали человеком не только весьма осведомленным в вопросах чести, но еще и исключительно сдержанным; никто и никогда не слышал, чтобы он орал или тем более ругался.

– Выйдите оттуда, прошу вас, – произнес Мур уже мягче. – Видеоголовки Эндраса дадут вам всю необходимую первичную информацию.

Пожав плечами, Детеринг подчинился. Бронированные ворота склада сомкнулись, оставив внутри одного Эндраса, уже добравшегося до контейнера. В нескольких метрах от боковой стены склада, за переносным защитным щитом, стоял на треноге полевой информационный центр с тремя вирт-мониторами, на которых отражалась информация с записывающих головок, закрепленных на скафандре инженера. Две из них находились на дорсальной стороне его перчаток, а третья на шлеме. Детеринг слегка подвинул в сторону Гальвеса и встал так, чтобы видеть все три картинки.

Сейчас Эндрас стоял возле серо-зеленого десантного контейнера, рассматривая трафаретный табель на его боку. Судя по тексту табеля, в контейнере находились выстрелы для полевой ракетной системы 2А27, выпущенные в последний год войны. Через пятнадцать лет они были списаны Десантом и переданы Территориальной Гвардии, но на Кассандану попали совсем недавно, около года назад. Дата доставки на базу хранения в Палло отсутствовала.

– Контейнер вскрыт служащими базы, – медленно, под запись, говорил Эндрас. – Содержимое его примерно известно по снимкам, переданным ими в Резидентуру… приступаю к процедуре идентификации…

Инженер придвинул к контейнеру стремянку на колесиках, что стояла рядом, и поднялся на три ступеньки. Установка 2А27 была довольно компактным оружием, с которым на поле боя управлялся один человек, однако выстрелы, уложенные в пластиковые укупорки на десять штук, хранились в громоздких контейнерах высотой более двух метров. Эндрас, отчаянно негибкий из-за своего скафандра, кое-как опустил голову вниз, потом свесил в контейнер обе руки.

Йорг прищурился.

На снимках, которые перепуганные интенданты переслали в Резидентуру, было видно далеко не все. Два корпуса кассет типа «Акка», которые могли как заряжаться в некоторые тактические ракеты, так и сбрасываться в виде управляемых бомб, находились в пенном ложементе, предназначенном для какого-то другого оружия, но кустарно изрезанном под их размещение. Рядом с двухметровыми сигарами кассет отдельно находились все десять штатных боеголовок: «Акка» работала по принципу F-квантовой пирамиды большого объема, и каждая кассета снаряжалась пятью боеголовками. Активаторы были из них изъяты, Детеринг отчетливо видел пустые шестигранные гнезда на корпусах кассет, но теперь, когда Эндрас, шевеля руками, дал крупную картинку боеголовок, Йорг разглядел и еще кое-что – в головках отсутствовали антенные узлы сбора и передачи данных, воспроизвести которые в сегодняшних условиях было уже практически невозможно.

– Вы видите то же, что и я? – чуть напряженно спросил инженер. – Сеть обмена невосстановима, это абсолютно точно. Тут кто-то все выкрутил до нас. Без антенн не будет координации по расположению в пространстве, а значит, и взрывать нечего. Какого черта? Кто мог притащить сюда этот металлолом?

– Закладок нет? – быстро спросил Мур.

– Да тут больше вообще ничего нет. Кроме пыли…

– А в кассетах, внутри?

– В кассетах штатно, мой сканер автоматически сверяет с принципиальной схемой.

– Почему вы считаете, что сеть обмена данными… невосстановима?

– Потому что за двести лет все слишком изменилось, – ответил за Эндраса Детеринг. – Вычислить частоты – не проблема, но подобрать кристаллы F-генераторов с соответствующей поляризацией – я не представляю себе, где и как. Нужны как минимум армейская лаборатория с очень мощной аппаратурой и инженерный персонал, хорошо разбирающийся в старой лидданской технике. Много вы таких видели?

Мур с сомнением покачал головой. Детеринг не стал говорить ему, что антенные узлы, в сущности, вполне поместятся в обычном десантном рюкзаке, а установить их на место – полчаса работы. Для того, конечно, кто знает, куда и как нужно их монтировать.

– Ну, я в целом закончил, – сообщил Эндрас, тяжело опускаясь по лесенке. – Йорг, ты посмотришь?

– Не-а, – помотал головой Детеринг. – После тебя мне там смотреть нечего. Докладывайся, пусть Монсальво вызывает саперную команду. Думаю, в Боровки этот груз придется все-таки тащить по воздуху.

– Ты не хочешь? – в голосе Эндраса было удивление.

– Меня на это дело все равно не поставят, – ответил Йорг. – Я нынче кто? Офицер по особым поручениям – так у меня свое, знаешь ли, поручение.

* * *

За протоколами, которые составил Монсальво, Йорг просидел в своем кабинете до сумерек. Когда горизонт за окном превратился в едва различимую фиолетовую полоску между волной и небом, резкий звонок заставил его поднять глаза от монитора служебного инфора.

На пороге стоял Фарж, одетый в светлый деловой костюм, и его черные глаза выглядели потухшими.

– У тебя должно быть вино с Сент-Илера, – произнес он вместо приветствия.

Детеринг поднялся и подошел к одному из стенных шкафов.

– Присядь, – попросил он, указывая на тяжелое кожаное кресло в углу возле окна.

Макс уныло кивнул. Пройдя вдоль стены, он включил пару уютных бра с желтыми шелковыми абажурами, раскрыл пошире огромное, до пола, окно и сел в кресло. В пальцах его появилась сигара, но разжечь ее он не спешил.

– Устал? – спросил Йорг.

– Я был в университете. Весь день.

– Да, лорд Густав говорил мне. Ты уже знаешь, что у нас?

– Я так ничего и не понял.

– Понимать ничего не надо, – Детеринг выдернул пробку из пузатого глиняного кувшина с печатями крупного сент-илерского винного дома и уселся в кресло напротив друга, – дела у нас не будет.

Фарж разжег, наконец, свою сигару и со вздохом обвел глазами кабинет Йорга. По неписаным правилам кассанданской Резидентуры старшие офицеры имели право обставлять свои служебные апартаменты согласно собственному вкусу и кошельку; майор Детеринг избрал консервативный колониальный стиль, подразумевающий панели из лакированного темного дерева, паркет и тяжелую, искусственно состаренную мебель. Сейчас, в сгущающейся субтропической тьме, кабинет выглядел частичкой старого семейного гнезда, созданного для защиты от любых невзгод.

– Забавно тут у тебя, – изрек Макс. – Так что там с делом?

– Мы имеем две версии, – невесело улыбнулся Детеринг. – Первая может потянуть нас черт-те куда, а вот вторая проста, как гвоздь: на стенке контейнера обнаружены «трафареты», свидетельствующие о том, что изначально он предназначался для исследовательского центра Десанта на Кассии. И там, конечно же, имелись те самые комплексы «Акка», причем в не так чтобы малых количествах – лидданы поставляли их нам совершенно официально, хотя на вооружении они никогда не стояли.

– М-мм, – понимающе скрипнул Фарж. – И Его Превосходительство…

– Полагаю, Его Превосходительство изберет ту версию, которая не потребует серьезных усилий.

– Да…

Макс шмыгнул носом и потянулся к вину. После большого глотка на его лице появилось выражение блаженства.

– Да ты действительно устал, – не без удивления констатировал Йорг.

– Я вспотел, – признался Фарж. – Офицеру СБ, даже человеку моей фамилии, иногда бывает крайне трудно беседовать с нашей профессурой, преисполненной иронии и чувства превосходства. Да, черт меня побери! Да, я вспотел, и поэтому пришел к тебе – сейчас мне идти больше не к кому.

– Тогда пей, – улыбнулся Детеринг. – Офицеру Конторы, тем более человеку твоей фамилии, да еще в преддверии скорой свадьбы, не помешает выпить сам сатана. А если кто-то все же осмелится встать меж тобой и стаканом, я возьмусь за меч со всей подобающей данному случаю серьезностью.

– Спасибо, – слабо рассмеялся Фарж. – От твоего меча, полагаю, разбегутся даже самые отчаянные черти. Ты съездил к Харрису? – спросил он, неожиданно подняв на друга привычно острые, внимательные глаза.

– Слетал, – кивнул в ответ Йорг. – И теперь хочу попросить тебя об одной вещи… помнишь того, второго нашего персонажа из тех, что увели Ломбарди? Того, на которого смогли слепить реконструкцию?.. У тебя есть офицер, флаг-майор Лосев – я познакомился с ним во время последнего своего дела, – большой палец Детеринга указал куда-то за плечо, – так вот он произвел на меня впечатление человека, весьма компетентного в новинках информационных технологий. Попроси его поработать с этой реконструкцией. Именно его, Макс, именно его. Я прошу тебя.

– Лосева?

– Макс, Харрис знает того парня. И знает он его отнюдь не с лучшей стороны. А раз так… – Детеринг налил себе вина и грустно посмотрел на розоватую городскую ночь за окном, – мне он более чем интересен.

– И как всегда, славный Тео промолчал. Чтоб он треснул.

– Сие не в нашей власти, господин подполковник.

– О да!..

– Тео опутан цепями, которые ему не разорвать никогда – даже с нашей помощью. И нам его цепи не видны. А раз так – какие мы ему судьи?

– Судьи, – эхом отозвался Фарж. – Вот только нас, боюсь, судить будут безо всякого снисхождения. К утру я подготовлю отчет, в котором напишу, что по результатам агентурной работы не вижу причин для какого-либо беспокойства, и уж тем более – для проведения расширенной полевой операции. То есть я скажу именно то, что от меня хотят услышать. Понимаешь, Йорг, ничего другого я сейчас сказать не могу: у меня нет оснований. Но вот здесь, – и Фарж постучал себя пальцем по затылку, – я знаю, я чую – что-то будет. Все заврались, Йорг, все кругом. Одни врут, другие молчат. А мы с тобой пойдем на каторгу.

– Это еще почему?

– Почему-почему… Хотя бы потому, что мои парни закончили расследование по благотворительному обществу «Райская долина», зарегистрированному в Метрополии, и выяснили, что данное общество является собственностью ряда лиц, в число которых входят поверенные, связанные с лидерами сенатских левых. Да-да, с теми самыми, которые, по некоторым слухам, готовы идти до конца.

– И все эти события, – Йорг изобразил ладонями некую сферу, – взаимосвязаны?

– События, происходящие на Кассандане – бесспорно. И сейчас мне предстоит переломать руки и ноги в попытках сообразить, где они нанесут удар. Это такая большая игра, Йорг, что мы в ней – даже не мухи…

Макс допил свой бокал и поднялся.

– Я переговорю с Лосевым – прямо завтра, с утра. Но иметь какие-либо дела с Харрисом я отказываюсь. С меня хватит этого вранья и уловок. Хватит!

– Погоди, – Йорг остановил его уже в дверях, – еще минуту. У тебя есть кто-нибудь в Биотехе?

Фарж прищурился, размышляя:

– Навскидку я не вспомню. У меня лично – нет, но что там по старой агентуре отдела, – да хрен его знает. Тебе срочно?

– На завтра.

– Завтра так завтра.

Глава 7

Вечером Йорг долго ждал Нину с ужином, потом вздохнул и сел за стол в одиночестве. Вскоре от нее пришло короткое сообщение: «Извини, у нас проблемы на судне. Найду тебя через пару дней». Детеринг собирался уже набрать ее код, но потом подумал, что если с катером и в самом деле что-то случилось, то дергать Нину не стоит. Разберется – сама появится.

Когда он стоял возле веранды с последней на сегодня сигарой, прошел вызов от Монсальво.

– У нас тут все, как ты и предполагал, – с легким смешком сообщил генерал, – Его Превосходительство отказывается назначать генетическую экспертизу и вообще давать делу какой-либо ход. Барахло перевезли в Боровки, и завтра оно пойдет на уничтожение.

– Вы предполагаете писать рапорт? – осторожно поинтересовался Детеринг. – Или пусть все идет, как идет?

– Ты на удивление разумен, – хмыкнул Монсальво. – Но твоему корешу Максу я только что велел иметь это дело в виду, особенно в контексте близких выборов.

– Ясно, – ответил Йорг. – Я понял вас…

Значит, Поляков не желает обследовать контейнер и его содержимое на предмет поиска пусть старых, но, возможно, сохранившихся «следов» тех людей, которые имели с ним дело. А экспертиза могла бы дать многое, да вот Его Превосходительству, по-видимому, сейчас не до того. Он что, тоже получил некие распоряжения относительно выборов в кассанданский сенат?

Йорг хорошо помнил слова, услышанные им от Монсальво год назад: «Большая игра будет разворачиваться в нескольких старых колониях…»

И от результата этой самой игры зависит ближайшее будущее Империи Человечества.

…Утро Йорг начал с тщательного изучения досье доктора Пибоди. Для себя он решил, что именно Пибоди будет первым из числа друзей покойного Гофмана, до кого он попробует достучаться. Ученый, конечно, запросто может послать его куда подальше, но если хорошо подготовиться к встрече, то вполне можно подобрать такие слова, на которые ему нечего будет возразить.

Дуглас Леонард Пибоди, судя по огромному количеству доступных материалов, был человеком весьма публичным. Его имя то и дело мелькало в списках участников различных научных конференций, лабораторных мастер-классов и, что заставило Йорга иронически приподнять бровь, светских раутов, на которые съезжались сливки кассанданского общества. Его специализацией была микробиология, однако много времени Пибоди уделял проблеме экспресс-терраформирования; на исследования в этой области некоторые колонии выделяли огромные средства, так как были крайне заинтересованы в заселении своих «внутренних» миров. Пибоди уверял, что уже совсем скоро представит технологии, при помощи которых не менее тридцати процентов планет, находящихся в термическом «поясе жизни», могут быть терраформированы, причем в срок, исчисляющийся буквально несколькими столетиями. Бюджетные комитеты Сената Человечества столь безумный оптимизм не воспринимали вовсе, но колонии уже давно жили своей жизнью, не очень-то желая интересоваться мнением Метрополии в таких ерундовых вопросах, как выделение пары-тройки миллиардов волшебнику, убедительно рассказывающему о «яблонях на Марсе».

«Похоже, он действительно верит в то, что говорит, – с удивлением подумал Детеринг. – Но значит ли это, что ключик к нашему профессору именно здесь?..»

Если сегодняшняя жизнь Дуга Пибоди казалась вполне прозрачной, то вот о его флотской службе Йоргу, как бы он ни старался, выудить удалось совсем немного. Под конец войны молодой Пибоди добровольцем вступил в ВКС и после сдачи экзаменов на первый офицерский чин служил начальником лаборатории в большом госпитале на Авроре, потом последовал перевод на Кассандану в некий «Центр сложных патологий». Сложными патологиями Пибоди занимался всего лишь пять лет, после чего был уволен в чине майора по состоянию здоровья. Что именно скрывалось под вывеской этого самого «Центра», Детеринг выяснить не смог. Впрочем, на такую удачу он особо и не рассчитывал, важно было другое: на Кассандане когда-то действительно существовала секретная флотская лаборатория, о которой говорила Нина.

Покончив на время с Пибоди, Йорг взялся за Майкла Соллера, который теперь интересовал его ничуть не меньше, и почти сразу же, едва выйдя по своим каналам доступа на флотское досье профессора, в волнении потянулся к кофеварке.

Майкл Иеремия Андреас Соллер закончил медицинский факультет академии «Ост» и по собственному желанию был зачислен в Исследовательский Корпус ВКС. Служил бортврачом в Отряде Астрофизических Изысканий. С началом войны ушел в один из линейных легионов, в итоге дослужился до должности начмеда корпуса. Незадолго до окончания боевых действий – Кассандана, «Центр сложных патологий» и, так же как было у Пибоди, скорое увольнение по состоянию здоровья.

«Что за чертовщина у них там происходила, если офицеры-исследователи пачками увольнялись по болезни?» – подумал Детеринг.

За следующие полчаса он обнаружил еще несколько медиков ВКС, имевших отношение к таинственному кассанданскому «Центру» – и у всех причина увольнения была одной и той же.

Ни Империя Человечества, ни кто-либо из ее союзников никогда не имели ничего похожего на биологическое оружие. Во-первых, оно находилось под негласным запретом: давние легенды об ужасах, пережитых цивилизациями, которые решились на трансгенный путь развития, довольно жестко ограничивали любые изыскания в этой области, а во-вторых, ни один штабной ум не брался просчитать последствия применения подобной мерзости. В то, что Флот решится этими запретами пренебречь, да еще после окончания войны, Детеринг не верил. Скорее уж наоборот – здесь, на Касандане, искали способы противодействия некоей опасности…

И, возможно, после закрытия лабораторий плохо подмели за собой.

Уйдя из Биотеха, профессор Соллер как в воду канул. О нем молчали научные дайджесты, он не участвовал в конференциях и, очевидно, вел уединенную жизнь престарелого пенсионера. Но вот где?

Йорг допил вторую чашку кофе и принялся размышлять, каким способом ему удобнее связаться с доктором Пибоди, благо способов таких он видел множество. В конце концов он решил пройтись по анонсам светских мероприятий, что ожидались ближайшими днями в столице. Как он и предполагал, среди лиц, приглашенных на торжественное открытие нового комплекса госпиталя Св. Луки, оказался его «клиент». Теперь требовалось обзавестись собственным приглашением. Майора лорда Детеринга с Сент-Илера никак нельзя было причислить к кассанданской элите, но зато он имел достаточно влиятельных друзей, способных решить этот вопрос одним щелчком пальцев, так что здесь беспокоиться было не о чем.

Вырубив наконец свой инфор, Детеринг посмотрел на стол перед собой и увидел там три пустые кофейные чашки: эта картина заставила его вспомнить о желудке. Еды в доме было достаточно, но сейчас ему хотелось чего-нибудь этакого. Йорг хмыкнул и принялся одеваться.

Для запоздалого завтрака он выбрал небольшой ресторан на углу Бристоль-авеню и улицы Бальзака. Заведение это выглядело скромным, однако шефом там служил старый повар одного крупного орегонского чинуши, потерявший работу после того, как проворовавшегося хозяина упекли на каторгу. Шеф попивал – это знали все, – но с мясом управлялся по высшему классу в любом состоянии рассудка.

В зале было почти пусто. Детеринг занял столик у дальнего окна, заказал себе постную телятину с луковым соусом по-аврорски и задумчиво выпил стакан чуть солоноватой минералки, поднесенный официантом в ожидании заказа. Он вдруг вспомнил, что вчера хотел спросить у Фаржа, не определился ли тот с датой свадьбы, чтобы не мотаться потом в поисках подарка за день до события.

«Наверное, все-таки они постараются до выборов, – подумал Йорг. – Потом ситуация может сильно измениться…»

От размышлений его отвлекли приближающиеся шаги. Детеринг повернул голову и увидел широкоплечего мужчину средних лет с улыбающимся фальшиво-сердечным лицом, который неторопливо шествовал к его столику.

– Как я рад встретить вас, милорд! А ведь я уже собирался вас искать…

– Левицки, – с кислой улыбкой выдавил Детеринг. – Какая, однако же, неожиданность! Вот уж не думал, что вас занесет в такую скромную харчевню.

С этим типом Йорг познакомился в ходе недавнего расследования, где коммерческий консультант Горан Левицки проходил в качестве свидетеля. Левицки имел немалый зуб на одного из обвиняемых и прямо из кожи вон лез со своими, не всегда нужными показаниями. Не будь он настолько назойлив, Детеринг охотно заключил бы с ним «Соглашение о сотрудничестве», но интуиция подсказывала ему, что делать этого не стоит. Такой агент может довести до очень больших неприятностей.

Не спрашивая разрешения, Левицки сел за столик напротив Йорга и с трагическим видом вытер платком лоб.

– Ужасно замотался, милорд, – признался он. – Просто ужасно… Вы слыхали, что планетарная администрация собирается снова усложнить жизнь местным инвесторам, приобретающим те или иные акции транспортных компаний?

– Господи, – вздохнул Детеринг, – дай им всем здоровья и удачи. В гробу я видал ваших инвесторов, господин Левицки, вместе со всеми их акциями и транспортными компаниями.

– Да-да, – покивал деляга, – как я вас понимаю. Вам, наверное, от них одни убытки.

– Вы хотели сказать – одни нервы?

– Нервы – это у меня, милорд. Признаюсь, как под протокол: я снова на мели. А ведь у меня жена, дети…

– Две жены и больные зубы, господин Левицки. Все это мне известно ничуть не хуже, чем вам. Однако видите, какая незадача: я собирался позавтракать, а вы уже испортили мне аппетит. И как мне теперь быть?

Господин Левицки вздохнул с еще большей горечью:

– А ведь я, увидев вас, сразу подумал, что именно сегодня смогу поднять вам настроение…

– …это крайне маловероятно.

– Но все-таки! Именно сегодня, дорогой милорд, мне есть что вам рассказать. И совсем незадорого.

– Боже мой.

– Слушайте, милорд! Я вам кое-что скажу. А там вы уж сами решайте, нужна моим детям эта несчастная тысяча, или пускай они и дальше голодают… Я недавно ужинал с Лесли Кларком – вы его отлично знаете. И Кларк случайно ляпнул, что, мол, Джимми Молл, ну, Сколопендра который, на большом стакане хвастался, что заполучил отличную работенку. Будто бы вышли на него какие-то люди с Авроры и попросили доставить на Кассандану нескольких парней – за очень, мол, хорошие деньги. Притом что парни те в число разыскиваемых лиц не входят. Просто как бы путешествуют инкогнито и в порту светиться не желают – таков у них деловой интерес. Где и как их высадить, они сами скажут, а вот забрать надо в пространстве, с борта какого-то старого крейсера.

– И за это заплатят большие деньги? – скривился Детеринг. – Да еще и такому полудурку, как Сколопендра? Пусть ваши дети ищут пропитание не в моем кармане, дорогой Горан…

– Не спешите так, милорд! – умоляюще поднял руку Левицки. – Факт то, что Молл вдруг роздал все свои долги, а их у него было – ой, мамочки… Вы что-нибудь слышали о его богатых тетушках, милорд?

– Допустим, не слышал. И дальше?

– А дальше то, что дело это какое-то тухлое. Кларк намекнул, что Сколопендру можно будет здорово пожалеть за эти деньги. Что людей этих знают и что только такой дурак, как он, мог согласиться снова тащить их на Кассу. Он так и сказал, милорд: «снова»…

Детеринг молча встал и подошел к стойке бара.

– Сбросите мне тысчонку наличными? – спросил он у бармена, доставая из кармана пиджака одну из своих банковских карточек. – Полтора процента, пойдет?

– Вполне, – лениво отозвался бармен. – Вам прямо сейчас или при расчете?

– Давайте лучше сейчас.

* * *

Два часа спустя Детеринг сидел уже в другом ресторанчике, в трех кварталах от Резидентуры. Выпроводив излишне трепливого Левицки, он сразу же связался с полковником Ульрихом Свенсоном, начальником отдела 2-b, который занимался пиратами. Работы у Свенсона хватало, но на просьбу о встрече он согласился сразу, извинившись только, что должен закончить оперативную летучку.

Свенсон просочился сквозь двери ресторана едва заметной тенью, скользнул к столику Йорга, протянул руку:

– Давненько не видались.

– Привет, – осклабился Йорг и, повернув голову, встретился взглядом с официанткой, стоявшей у стойки. В глазах у девушки он увидел недоумение пополам с ужасом: ведь только что за этим столиком был один посетитель с чашкой чая, а вдруг – что за фокус? – напротив него нарисовался второй, которого, уж это она помнила точно, в зале не было.

Свенсон попросил себе зеленый чай и половину пирога с малиной. Официантку, когда она принимала заказ, потряхивало.

– Такими делами можно и до психиатра довести, – тихонько хихикнул Йорг, когда она отошла к стойке.

– Надо же где-то тренироваться, – пожал плечами Свенсон. – А то закиснешь на кабинетной работе. Сводки, отчеты, донесения, рапорта от вечно врущих флотских…

– Флотские большие путаники.

– Вруны они, а не путаники. Причем зачем врут – сами не знают. Себе же хуже делают, так нет… Все у них сверхсекретно, все всегда с опозданием, даты перекручены, кто где кого встретил и с каким результатом – поди разберись. А я вот, имею данные, что Донченко с его «бригадой» грохнули на Фронтире еще три месяца назад, отправляю запрос – молчание… Потом – ни да ни нет… А мне тоже отчет составлять надо. Получается что? У меня агентурная работа на высшем уровне, но флотская разведка этот уровень подтверждать не же-ла-ет!..

– Ладно… Слушай, Ули, у меня тут дело, и, боюсь, серьезное. Сколопендру, ты, я надеюсь, помнишь? Ну, который Джеймс Дантон Молл, мелкий перевозчик и контрабандист, из неудачников?..

– Он не совсем по моей части. – Свенсон кивком поблагодарил официантку и принялся разрезать горячий пирог. – Мои – те к неудачникам не относятся, чтоб их…

– Хрен с ними. Я получил информацию, что Молл якобы ввязался в нехорошее дело. Должен он доставить на Кассу пару-тройку очень злых парней, а парни эти вполне могут устроить нам тут тарарам. Какие у них цели – я не знаю. Но мне кажется, что парни эти нам на Кассандане совсем не нужны.

– Так тут, дорогой мой, злых парней всегда хватало. – Полковник перестал жевать, прищурился: – Ты не темни, я и так на нерве. Конкретнее, ваша милость. А?

Детеринг сделал большой глоток чая.

– Лупиньо, – тихо произнес он.

– Ты параноик. – Свенсон опустил глаза. – Это профдеформация, я думаю. Лупиньо не работает на наших маршрутах, он нам вообще неинтересен. Я даже заикаться о нем не хочу.

– Прекрасно, – поднял ладони Детеринг, – но посадить Молла «под колпак» тебе по силам? Пусть людишки походят за ним, главное только – чтобы аккуратно. Вдруг и тебе чего перепадет?

– Йорг, ты рискуешь зацепить кой-какие начальственные мозоли. Я займусь Сколопендрой, но учти вот что: если потом мне придется объяснять, на кой черт я трачу на него свои оперативные ресурсы, я придумаю какую-нибудь такую глупость, что тебе, клянусь, станет не до смеха.

– Я готов даже разрыдаться, – отмахнулся Детеринг. – Беда в том, что как бы нам не пришлось рыдать хором, и очень громко.

– По рукам, – неохотно согласился Свенсон и встал. – Денька через три я тебя найду.

Йорг со вздохом посмотрел ему в спину и заказал себе горячий круассан. Ехать домой ему не хотелось. Он мрачно подумал о том, что следовало бы побеседовать с Монсальво, но все же предпочел оставить эту мысль на потом. Лорд Густав вряд ли решится открывать новое оперативное дело своей волей, не имея на то достаточных оснований, а с ними пока у майора Детеринга было туго. Когда же они появятся, открывать дело будет поздно…

От грустных размышлений его отвлек неожиданный вызов. Увидев номер Нины, Йорг улыбнулся и поспешил ответить.

– Извини, что я пропала, – голос девушки звучал устало, – но у нас тут неприятность…

– Вы поймали слишком большую рыбу? – поинтересовался Детеринг.

– Если бы! У Теи подошел срок получения техсертификата рыболовного судна, но как только она с инспектором отошла от берега, генератор срезал мощность, и все ее попытки его отрегулировать не дали абсолютно ничего. Ну, к пирсу они как-то пришлепали… Инспектор отнесся к Тее по-человечески, ругаться не стал, но дело грозит штрафом. А наш генератор… в общем, никто не берется его чинить, понимаешь? Тея в ужасе. Мы тут бегали по ребятам из Рыбного Порта, а они, как только слышат, о чем мы просим, сразу отмахиваются…

– Что там такого страшного с вашим генератором? Слишком старый?

– Старый – да, он старше самого траулера, но отремонтировать его, конечно, можно. Там вся проблема в типе. Ты знаешь, что такое тип ФДР?

– Никогда не слышал.

– Говорят, он очень сложный в настройке. Тея нашла какую-то фирму в Городе, но они за вызов инженера просят дикие деньги. Сегодня, наверное, придется брать еще один кредит, иначе мы до сезона сертификат не получим. Да и штраф опять же никуда не денется.

– Ну, вы погодите с кредитом! – Йорг глотнул из чашки и посмотрел на часы. – Кредит – это дело такое… чем лезть в банк, так лучше я вам займу – на ремонт генератора у меня в кармане найдется. Я пока попробую поговорить кое с кем – инженеров-энергетиков в Порт-Кассе не так чтобы мало, как ты понимаешь, и не все видят себя выше неба. Вы сейчас на судне?

– В общем, да…

– Хорошо. До вечера я с тобой свяжусь. Скажи Тее, чтоб не вешала нос и, главное, в банк не спешила.

Посвистывая, Детеринг набрал номер Тео Харриса.

– Х-ха, рад слышать… как отпуск?

– Я тебя рассмешил?

– Не ты. – Харрис еще раз хихикнул по инерции и выдохнул: – Тут есть кому. Веселятся, негодяи, а я за них должен налоговые дела распутывать. Обхохочешься.

– Ничего не понимаю… Но ладно. У меня к вам деловой вопрос, милорд полковник.

– Вперед!

– Любой толковый пилот, как мне объясняли, всегда немного инженер…

– Тебя не обманули. Что у тебя поломалось?

– Не у меня, у моих друзей. И надо этим друзьям помочь, причем по-быстрому, а их все посылают куда подальше… Скажи, ты знаешь, что такое генератор по циклу ФДР?

– А-аа!.. вот потому и посылают.

– Опять не понял. Тео, я серьезно.

– Так и посылают серьезно! ФДР – это такая штука, что если кто возьмется его настраивать, так потом психиатры откажутся настраивать пациенту нервную систему, они не любят возиться со стойкими депрессиями. Говорят, что академику Гольдману, который сто пятьдесят лет назад настоял на внедрении у нас этой корварской схемы, благодарные флотские энергетики регулярно приезжали бить стекла. Но тебе, считай, повезло. Я в юности летал на одном старом утюге, у которого ФДР стоял вторым контуром резерва, и изучить его мне пришлось до последнего винтика.

– Но у моих друзей, к сожалению, не звездолет, а всего лишь маленький траулер. И у них вышел срок техконтроля. Не получат сертификат – будут платить штраф. А рыбакам сейчас нелегко, ты слышал?

– Я регулярно вижу обратное, но это все не важно. Размеры генератора не имеют значения. Надо знать схему, понимать, как работает цикл, – а там, чтоб ты знал, петлевая система волноводов, которая мало кому понравится…

– Так ты поможешь? – Игривое настроение Харриса отчего-то действовало Йоргу на нервы.

– Когда угодно. Я даже инструмент с собой прихвачу. Честно говоря, мне поднадоело сидеть тут со своими оглоедами, – так хоть на людей живых посмотрю.

– Тогда давай, наверное, на завтра. Годится?

Глава 8

Свой маленький траулер Тея держала в дешевом и неудобном закоулке Рыбпорта, добираться до которого пришлось по изрядно разбитой дорожке, петлявшей между складскими корпусами, из которых несло тиной. Найдя нужный причал, Детеринг припарковал машину возле ржавого остова робота-погрузчика, выбрался на скрипучий гравий и без всякого удовольствия заглянул в черную стоячую воду. Океаном здесь если и пахло, то отнюдь не в положительном смысле.

– Бе-е, – проронил он и сплюнул под ноги.

Поднявшись по трапу, Йорг ударил кулаком в недавно выкрашенный борт.

– Эй, на судне! Есть кто живой?

На его вопль из рубки выскочил знакомый паренек в желтом пластиковом комбинезоне. В руке он держал глиняную кружку, над которой курился парок.

– А, это вы!.. Здравствуйте, милорд. Я тут… испугался немного.

– Я не санитарный инспектор, хотя, конечно, следовало бы… – Йорг протянул парню ладонь и шевельнул бровью: – Кстати, я так и не в курсе, как вас зовут.

– Я Родик, – с готовностью ответил юноша. – Племянник Теи.

– Йорг Детеринг, к услугам вашей милости. Где там наши девицы, Родик? Спят еще, что ли?

– В трюме прибираются, – мотнул головой парень. – Сейчас я… счас позову.

Утро было холодным, серым, где-то далеко над океаном низкое небо кружило тяжелыми тучами, ищущими, куда бы сподручнее протянуть колкие щупальца ливня. Детеринг оперся спиной о леер и прикрыл глаза. Настроение у него было паршивое – вчерашним вечером с ним связался флаг-майор Лосев и сообщил нечто довольно странное. Над его сообщением Йорг думал почти до полуночи, но так и не смог прийти к решению; это бесило.

Первой из недр кораблика выбралась Нина. Подойдя к Йоргу, она схватила его шею влажными после мытья руками и со смехом поцеловала в щеку.

– Прости, – сказала она. – У нас тут целая куча проблем…

– Ерунда, ерунда, – улыбнулся Йорг. – Это разве проблемы?

– Для нас – проблемы, – вздохнула Тея, поднимаясь следом за Ниной. – Кредит я, как вы велели, брать пока не стала, но если ничего не получится, то придется платить еще и штраф, тут уж не отвертеться, я все сроки пропустила, пошла в инспекцию в самый последний момент.

– Получится, – отмахнулся Детеринг. – Вот уже, кстати…

Стрекоча движками опорной тяги, над складскими крышами ползла престарелая, довоенная еще «Медуза» с гербами семейства Далтон на синем борту.

– Где ж он тут сядет? – растерялась Тея.

– Он – сядет, – уверенно сообщил Детеринг. – Вы еще не знаете этого человека…

Скайбот завис над его «Атлантисом», сдвинулся в сторону, чуть довернул корму и мягко опустился на гравий. Йорг довольно усмехнулся. Места там действительно было маловато, но Харрис, любивший поговорить о своей ненависти к атмосферным машинам, мог сесть где угодно.

Распахнув дверцу, Тео приветственно помахал рукой и спрыгнул вниз. Справа из «Медузы» вылез коренастый молодой человек в длинной замшевой куртке – очевидно, один из телохранителей, приставленных к Харрису суровым дедушкой. На плече у него висела большая кожаная сумка. Теопольд взбежал по трапу, коротко поклонился девушкам, пожал руку Детерингу и сбросил с себя легкий летний плащ, под которым обнаружился новенький технический комбинезон инженера ВКС с полковничьими нашивками на рукавах.

– Ну, к делу, – скомандовал он, – а то работенка может затянуться… Где у вас энергоустановка?

– В корме, – вдруг застеснявшись, отозвалась Тея. – Пойдемте, милорд…

Подозвав своего стража, Тео забрал у него сумку и зашагал вслед за хозяйкой судна. Йорг отправился вместе с ними.

– Я тут вчера вечером заказал кое-какие тестовые штучки, – говорил Харрис, спускаясь в трюм, – и сегодня утром мне их доставили. Так что если мы не обнаружим никаких чисто механических проблем, то с вашим генератором я, наверное, разберусь. Да и лорд Йорг подсобит, если у меня ума не хватит.

– Да-а уж, – закивал Детеринг. – Я помогу… конечно. Разве что добрым словом.

– Доброе слово тоже полезно…

Они пролезли в тесный темный отсек, в котором припахивало горелым пластиком, Тея зажгла свет, и Йорг увидел перед собой довольно большой, почти по плечо, агрегат, рядом с которым стоял защитный колпак, потертый и местами помятый.

– Ага-а… – Харрис опустил на пол свою сумку и присел перед генератором на корточки. – И сколько ж ему лет, прости господи?

– Много, – вздохнула Тея. – Его переставили сюда с другого траулера, более крупного.

Тео засунул руку в непонятное для Йорга переплетение ржавых цилиндров и шлангов, пошуровал там и вытащил большую серую колодку, за которой тянулся шлейф разноцветных кабелей.

– Какой же я все-таки умный, – пробормотал он, раскрывая свою сумку. – А кто другой бы так и сидел дурак дураком… Но жизнь, миледи, она учит, зараза такая. Нет?

– Наверное, – робко отозвалась девушка.

Харрис положил рядом с собой плоскую коробку, в которой Йорг узнал флотский инженерный сканер, и ловко подключил к нему пучок проводов, из которого во все стороны торчали соединительные колодки разных типов. Подобрав нужную, он соединил ее с генератором.

– Теперь запустим, – задумчиво произнес полковник.

– Сейчас, – с готовностью подскочила Тея.

– Не надо, – махнул рукой Харрис, – я отсюда. Вы такого оборудования не видели, но вам оно и не нужно… ни к чему оно вам. Так-кк…

Генератор моргнул контрольным огоньком на полусферической детали сбоку от обоймы цилиндров энергообменника, чуть содрогнулся и загудел.

– О как, – пробормотал Харрис, глядя в монитор своего сканера. – Вот этого я не ждал, честно говоря…

– Что там? – нервно спросила Тея, заглядывая ему через плечо.

– Он у вас, хозяйка, «в обход» запускается… потому и мощности не дает.

– Это как?

– Да вот бывает с ними такое. Только очень, черт бы их взял, редко. Зачем было сюда вообще этот тип ставить, совершенно непонятно.

– Дешево очень, – отозвалась Тея. – И долговечность у него…

– Вот-вот, дешево. Только потом бывает дорого.

– Он использует сплит-сборки самого низкого уровня? – спросил Детеринг, пристраиваясь на каком-то железном ящике в углу отсека.

– Да отходы фактически, – буркнул Харрис. – Вот только корварцы от этого цикла давно отказались, а лидданы с ним и не работали, у них он остался в виде технического казуса. А у нас их до сих пор выпускают. Мало уже, но тем не менее. Понимаешь, если хочешь, чтобы дешево, – купи велосипед и не морочь себе голову. Здесь, – он перекинул маленький тумблер сбоку сканера, и генератор смолк, – агрегат в целом исправен. Но! Какая-то из ловушек не видит «корону» защиты, и процессор запускает его в обход. Иначе – он просто права не имеет, у него программа твердая. Вот сейчас будем морочиться с тобой… Вы знаете что? – Тео аккуратно положил сканер рядом с генератором и поднялся, разминая спину. – Вы, хозяйка, идите пока. Мы тут с Йоргом сейчас сильно ругаться начнем, вам это слышать ни к чему. Придется энергообменник разбирать, а он тяжелый.

Тея горестно покачала головой, но спорить не стала. Когда она покинула отсек, Харрис достал из нагрудного кармана портсигар и внимательно посмотрел на монитор сканера.

– Найдем, – негромко произнес он. – Сейчас разберем немножко и найдем.

Следующие полчаса Йорг и Тео, хрипя и матерясь, дважды снимали и ставили на место тяжеленное кольцо цилиндров энергообменника, чтобы добраться до системы контроля плазмы. Йорг слегка прищемил себе указательный палец правой руки и теперь жалел, что не захватил с собой аптечку, а подниматься наверх ему не хотелось.

– Вот теперь представь себе, каково бывает флотским технарям, – выдавил Харрис, снова подключая сканер к диагностической колодке, – с учетом того, что ремонтный робот далеко не везде может протиснуться. Иногда приходится работать руками.

– Не на корыте, – мрачно хмыкнул Детеринг, – на звездолете, чтоб мы были здоровы!..

– Звездолеты тоже не из яйца вылупляются. – Харрис включил генератор и довольно прищелкнул пальцами: – В-вот она, красавица!

– Нашел?

– А как же! Все, считай, что мозги мы этому старому говнюку прочистили. Можно сниматься с якоря.

– Быстро ты его, – заметил Йорг.

Харрис кивнул и присел на ящик рядом с приятелем. Порывшись в лежащей под ногами сумке, он достал большую флягу в оплетке из кожаного шнура.

– Рому?

Детеринг помотал головой.

– Мои ребята тут кое-что накопали.

– Да? – поднял голову Харрис.

– Они добрались до досье Бонни Гросса.

Тео посмотрел на Детеринга странными глазами.

– Не думал, что у вас есть такие специалисты.

– У нас много всяких специалистов. Почему ты смолчал, Тео? Почему ты промолчал, узнав его на рисунке… на реконструкции?

Харрис поднялся, подошел к работающему генератору и еще раз посмотрел на монитор, отображавший несколько каких-то пульсирующих графиков.

– Потому что лучше б тебе о нем не слышать, Йорг, – проговорил он, не оборачиваясь. – Есть такие вещи, Йорг, знаешь…

– Ты в курсе, где он сейчас работает? – резко перебил Детеринг.

– Конечно. Если ты про дурдом в Монтальбане, то мои ребята уже там. Со вчерашнего вечера. И Ломбарди, наверное, там же.

– Это странный дурдом, Тео, не правда ли?

– Если я отвечу, что даже Роксана знает о нем далеко не все, ты мне поверишь?

– Это трудно…

– …но придется. И еще тебе придется снова мне помочь. Мои люди Эда не вытащат, нет у меня таких умельцев.

– Мне?!

– А кому же? Если я выясню, что Эд еще жив – это значит, что он ждет чьего-то визита. От него что-то нужно… в противном случае никто не стал бы включать в дело Гросса – и я тебя уверяю, что после того, как Эд ответит на те вопросы, что будут ему заданы, проживет он недолго. Его не стали бы похищать, тем более по такой сложной схеме – обычно в Монтальбан попадают другими способами. М-мм… клянусь тебе, Йорг, мне и в голову не могло прийти, что все настолько плохо.

– А ты не думаешь, что вытаскивать его уже нет никакого смысла?

Харрис провел по лицу рукой и со свистом выдохнул.

– Для меня тоже существуют вопросы чести, милорд. Да, я понимаю, что ставлю тебя в сложное положение, и понимаю также, что прикрывать тебя будет некому. Но другого выхода у меня нет. Мои люди не станут заниматься такими делами. И к тому же у меня просто нет соответствующих специалистов. Ты у нас прекрасно подготовленный диверсант, способный спланировать и осуществить операцию намного сложнее этой, – к кому же мне еще обратиться за помощью?

– А я не уверен, что это будет так уж просто, – тихо засмеялся Йорг. – Конечно, набег на курятник – это азы моей профессии, но тут, знаешь ли, могут оказаться слишком злые собаки.

– Я так не думаю. – Харрис мотнул головой и принялся собирать разбросанные по полу гаечные ключи. – Поедем куда-нибудь, – предложил он, – надо немного поболтать. Раз уж ты добрался до Гросса – я расскажу тебе кое-что.

– Можно ко мне, – пожал плечами Детеринг. – «Медузу» бросишь за углом на перекрестке, там как раз есть площадка.

Харрис понимающе кивнул. Едва его голова показалась на уровне палубы, из рубки выскочила Тея.

– П-получилось? – спросила она, умоляюще вытягивая вперед шею. – Вы его починили, милорд? По приборам вроде все в порядке… он работает, правда?

– Да, мы нашли, в чем там было дело, – улыбнулся в ответ Харрис. – Только не спрашивайте, сколько вы мне должны, – во-первых, друзьям я помогаю бесплатно, а во-вторых, мне полезно было немного развеяться, а то я что-то засиделся на ферме.

– Мы так благодарны вам!.. Вы останетесь пообедать?

– Мне очень жаль, – Тео развел руками и кивнул на стоящего рядом Йорга, – но нам с лордом Детерингом необходимо обсудить один важный вопрос, поэтому – позвольте пока откланяться. Надеюсь, мы еще увидимся.

Йорг обнял повеселевшую Нину, прикоснулся губами к ее щеке и отстранился.

– Послезавтра?.. – спросила она.

– Я буду рад всегда, в любое время, – негромко ответил Йорг. – Но сейчас, кажется, мне придется ненадолго уехать. Я свяжусь с тобой, как только смогу.

– Ладно, – легко согласилась девушка. – Мы пока закончим возню с сертификатом. Ты даже не представляешь, как нас выручил!

Детеринг с грустью махнул рукой.

…Путь до дома отнял у него сорок минут. Выехав на перекресток к югу от своего квартала, он остановился у небольшой посадочной площадки, на которой давно уже ждала «Медуза». Харрис и его молчаливый страж перебрались в автомобиль, и они двинулись вверх по узкой улочке, выложенной серыми от старости плитами, между которыми зелеными шестиугольниками пробивался вездесущий мох.

Загнав «Атлантис» во двор, Йорг вынес из кухни пару плетеных кресел, а сам отправился в кладовку, где всегда держал изрядный запас консервов. Задумчиво жуя губами, он взял языки в желе, несколько банок маринованных овощей и кружок острой аврорской колбасы – все это Детеринг отнес в беседку и приглашающее подмигнул Харрису; вторым рейсом он занес кувшин собственного вина и высокие стаканы. Телохранитель устроился в саду и, похоже, собрался подремать.

– Вилли хорошо воспитан, – усмехнулся Харрис, глянув в его сторону, – тем более, что у тебя в прихожей висит караульная куртка с капитанскими погонами, которую можно разглядеть через окошко.

– Да, это прокол, – хрюкнул, давясь смехом, Детеринг. – Я в этой куртке в саду ковыряюсь, а снять погоны как-то не додумался.

Пока Харрис резал колбасу, Йорг раскупорил кувшин, осторожно понюхал горлышко – а вдруг не то? – и разлил густо-красное вино по стаканам.

– Ну, что ж, – сказал он, опускаясь на скамью напротив гостя, – давай обсуждать наш, э-ээ, грядущий набег.

– Обсуждать набег пока рано, – кисло ответил Харрис, – потому что не могу же я рваться в бой, не имея информации? А информация ожидается завтра-послезавтра. Я ж говорил: в Монтальбане уже работают, и результат будет. Ты, конечно, в курсе, что внешне тот пансионат – совершенно нормальное, респектабельное заведение, в котором слушают птичек отставные флотские маразматики?

– Ну, пополам с невротиками, – дернул щекой Детеринг. – Там ведь не только старики, э?

– Да уж, не только. А ты знаешь, когда это заведение было создано?

– Этим я как-то не озадачился. Знаю только, что для него была куплена заброшенная усадьба местных магнатов лордов Кауфманов, и город почему-то очень радовался от нее избавиться, но когда именно – меня это не интересовало.

– Вот и зря. Видишь ли, на самом деле пансионат в Монтальбане был создан в самом конце войны, и свозили туда не только тех, у кого в бою крыша поехала. Эти люди – прикрытие, а основная специализация пансионата – те немногие несчастные, что побывали в плену у жаб… и так или иначе были захвачены при разгроме вражеских баз. Впрочем, назвать их людьми уже невозможно.

Йорг вздохнул и подцепил вилкой кусок копченого языка.

– Я знаю: кое-кто из тех, что попали к леггах живыми, смогли дожить до освобождения. Как правило, случайного освобождения, не так ли? У нас об этом как-то предпочитают не говорить, хотя в начале войны СБ положила очень много народу, пытаясь отбить «вероятно пленных». Группу за группой, знаешь ли… Но если им и удавалось прорваться – живых там не было. Никогда. Поэтому стали считать, что живьем леггах никого не берут. Удобная доктрина, не правда ли? Модификация истины, как говорят некоторые корварцы.

– Ваши люди сделали все, что только было в человеческих силах, – отозвался Харрис, – и даже больше того. Но решить свою задачу они, увы, не могли. Леггах немедленно уничтожали свои лаборатории при малейшей опасности появления диверсионных сил. Нет, Йорг… пленные… те несколько десятков человек, которых жабы сняли с разрушенных звездолетов, достались нам именно в конце войны, в неразберихе, когда Десант добивал две крупные базы в оперативном секторе Кассии. В обоих случаях уничтожать лаборатории было уже просто некому. Такова была обстановка… это случайность. Никто даже не думал, что в периферийных куполах могут быть люди. История эта мрачная, о ней вообще мало кто слышал. Вот для работы с этими людьми – точнее, уже с биороботами, и был построен пансионат в Монтальбане. Почему именно здесь? Ну, я могу только догадываться. Небольшой город на планете с хорошо развитой инфраструктурой… а рядом с этим городом – огромный промышленный кластер нескольких корпораций, инженеры и техники работают вахтовым методом, а отдыхать выезжают в Монтальбан. То есть приезжих там всегда полно, и специалисты, время от времени появлявшиеся в пансионате, никакого внимания не привлекут… В этом, как ты выразился, «дурдоме» можно спрятать кого угодно, но, главное, там есть оборудование и спецы, позволяющие серьезно работать с мозгом человека. Даже ты, со всей своей подготовкой и установленными в Академии «блокадами», расскажешь этим специалистам все, что они захотят узнать. И не только расскажешь… если им это будет нужно, ты с радостью согласишься на любую, гм, творческую деятельность, раскрыв в себе способности, о которых даже и не подозревал.

– Красота. – Йорга передернуло, и он быстро допил вино. – У нас, вероятно, тоже есть подобные заведения, но все же…

– У вас – нет, – равнодушным голосом перебил его Теопольд. – Прости, но Флот здесь продвинулся гораздо дальше. Уж так сложилось, что ВКС иногда приходится сталкиваться с явлениями, не имеющими рационального объяснения на нашем уровне познания мира, и поэтому их приходится изучать… ну скажем так, через очевидцев.

– И тот объект, который Вейры не смогли защитить от удара Лупиньо, относился, по сути, к той же категории? – спросил Детеринг, с прищуром глядя на Харриса.

– Очевидно, да, – кивнул тот. – И если такой человек, как Лупиньо, смог пройти через Вейров, то мы вряд ли сможем его остановить, когда он захочет попасть на Кассандану.

Йорг мрачно покачал головой. Делиться с Харрисом новостями, которые он услышал от Горана Левицки, не стоило, по крайней мере – пока. Детеринг не любил играть втемную, однако прекрасно понимал, что у Тео Харриса запросто могут обнаружиться некие соображения, способные привести к большим неприятностям.

– И ладно бы попасть, – продолжил Харрис, глядя на Детеринга. – Вопрос в том, что он будет здесь делать? Не об этом ли хотели предупредить нас Вейры?

Харрис бросил в рот кусочек колбасы и неожиданно встал. Йорг удивленно поднялся следом:

– Это все, что ты хотел мне сказать?

– Пока да, – кивнул Харрис. – Видишь ли, я и так сказал слишком много. Что же касается конкретики – информация ожидается в течение сорока восьми часов. Некоторая часть персонала пансионата набрана из местных жителей, а это, как ты понимаешь, здорово упрощает задачу. Кого-то можно напугать, кого-то купить, а кто-то, глядишь, имеет зуб на начальство… но, – он развел руками, – время. Которого и так у нас нет.

Провожать своих гостей Йорг не стал. Заперев калитку, он вернулся в беседку и набрал длинный служебный код.

– Приветствую вас, лорд Густав, – заговорил Йорг, когда автоматика, проверив уровни соответствия, соединила его с абонентом. – У меня к вам есть небольшая просьба. О, ничего серьезного, уверяю вас. Я давно не тренировался, и, боюсь, при сдаче минимума у меня начнутся проблемы из-за отсутствия нужного количества полетов на атмосферной технике. А время у меня сейчас есть… не так ли? Нельзя ли мне взять назавтра какую-нибудь машинку дозорного класса? Нет, посадок не будет, уверяю вас. На десять? Очень вам благодарен!

* * *

Офицером-инспектором Детеринг выбрал себе старого знакомца Гальвеса, благо такое задание являлось сугубой формальностью и не требовало каких-либо усилий. Когда Йорг подошел к ожидавшему его на площадке двухместному Р-17, Курт уже сидел на правой передней опоре шасси.

– Спасибо, – сказал лейтенант, протягивая руку, – а то б меня засунули на два дня в архив, разгребать кучу всякого дерьма по оперативному отделу за последний квартал.

– Я не знал, – искренне удивился Детеринг. – Слушай, что с тобой все время происходит? Должности у тебя нет, что ли?

– Просто не везет в последнее время. – Гальвес хмыкнул и полез в машину.

– Это я понимаю…

Йорг занял свое место, активировал систему самодиагностики, скороговоркой пробурчал под запись свой личный номер и цель полета, потом бросил взгляд на монитор центрального процессора, сообщавший ему о готовности всех систем, и запустил двигатели.

Заявленный им маршрут представлял собой направленный на юг эллипс с возвращением над океаном. По большому счету для выполнения полной программы требовалось войти в зону лагеря «Боровки» и откатать пилотажный комплекс с выходом на низкую орбиту, но вся эта ерунда Йорга не интересовала совершенно: ему нужен был Монтальбан, расположенный на берегу океана в ста пятидесяти километрах к югу от Порт-Кассы.

Коридор вывода заставил его сразу же подняться на двадцать тысяч метров. Огромный город на берегу синего океана провалился вниз, скрываясь под пеленой слабой утренней дымки.

– Скоро нам вообще запретят полеты над столицей, – заметил Гальвес.

– Пресса утверждает, что нынешнему мэру в принципе не нравится личный воздушный транспорт, – скривился Детеринг. – Но запретить пока нельзя, закон не позволяет.

Гальвес понимающе кивнул.

Курт происходил из семьи аврорских колонистов первой волны и никогда не скрывал своего презрения к тем, кто прибыл из Метрополии на уже «поднятые» планеты. Его предки два столетия грызли землю, расчищая джунгли, строя дороги, порты и заводы, – но потом вдруг увидели, что планета принадлежит вовсе не им, а сборщикам налогов, которые притащили за собой толпы чиновных бездельников. «Новая администрация», свалившаяся на голову людям, уже привыкшим жить своим умом, очень хотела жрать, да вот беда! – не имела представления о том, как выглядит пшеничный колос…

Миновав аэронавигационную зону столицы, трафик в которой был строго регламентирован из-за перегруженного космопорта, Йорг лег на курс и начал пологое снижение до высоты пять тысяч. Слева поблескивал океан, отдающий сейчас в глубокий индиго. На безмятежном с такой высоты полотне там и сям виднелись рыбацкие посудины, уходящие на восток, чтобы вернуться домой уже завтра к рассвету.

«Интересно, – подумал Детеринг, – как там у девчонок с сертификатом?..»

Курт поднял руку, привлекая внимание Йорга, и ткнул большим пальцем вправо. Детеринг понимающе кивнул: он отклонился; для того, чтобы выдержать маршрут, следовало взять западнее. Взгляд на монитор навигационного процессора, легкое движение штурвалом, сверка. Внизу поползли разноцветные поля, перемежающиеся ниточками дорог и мышиными домиками фермерских усадеб. Вскоре, однако, местность стала подниматься, появились густые рощи, а на горизонте выросла неровная серая гряда холмов.

Над головой у Йорга дважды щелкнуло, – «нави» сообщил ему, что катер прошел цепь радиозапросчиков.

– Промзона Мальбек, – произнес Гальвес. – Здесь – большой грузовой аэропорт.

Детеринг кивнул, и тут же на главном мониторе возник символ экстренного вызова с поверхности. Курт подался вперед, ловко ткнул мизинцем в сенсор на панели связи, подтверждая частоту.

– …Главный диспетчер воздушного сектора Мальбек, – голос у диспетчера был раздраженный, – борт Р-17, ответьте сектору Мальбек… бо-орт Р-17, ответьте сектору…

– Семнадцатый на линии, – отозвался Детеринг. – Слышу вас, главный диспетчер…

– А-аа… Господа, я вынужден предупредить вас о том, что вторжение в зону интенсивного трафика может быть квалифицировано как…

– Это машина СБ, – с недоумением перебил Детеринг.

– Я вижу, – согласился диспетчер. – И выражаю надежду на понимание… Господа, вы находитесь в зоне «высокого» трафика… через сорок секунд у вас на хвосте повиснет карго в двенадцать тысяч тонн, а ему маневрировать перед посадкой не очень легко.

– Понял, – Йорг посмотрел на Курта, тот согласно опустил голову, – меняю курс. Благодарю за сотрудничество, мастер главный диспетчер.

– Взаимно, господа офицеры. – Детерингу почудилось, что перед щелчком отключения его собеседник облегченно вздохнул.

– Сурово у них там, – заметил Гальвес. – Кстати, тренировочной съемкой ты собираешься заниматься на обратном пути?

Детеринг пожал плечами и включил аппаратуру дозорного комплекса.

Цеха и силовые станции промкластера мелькнули по правому борту и исчезли, сменившись серо-зелеными холмами. За последней грядой, амфитеатром спускаясь к морю, виднелся Монтальбан.

Расположение старой усадьбы Кауфманов, которым когда-то принадлежали земли в радиусе двадцати километров, Йорг выяснил еще дома, готовясь к полету. Как положено лордам из числа первопроходцев, Кауфманы выстроили свое семейное гнездо наверху, практически впритык к одной из главенствующих возвышенностей. С годами, понятное дело, Монтальбан сильно разросся, дома преуспевающих горожан сперва расползлись по холмам вокруг старого замка, а потом и перевалили через них, но все же найти его не составляло никакого труда. Снимать Йорг начал еще на подходе к городу – без всякой системы, просто шлепал время от времени ладонью по клавише. Когда серый от старости замок, казавшийся приросшим к склону покрытого виноградниками холма, появился в углу обзорного экрана, Детеринг шевельнул штурвалом, увеличивая высоту. Все курсы подхода – с учетом возможностей сканера, – он тщательно просчитал заранее.

Тик-тик-тик… тик-сс… тик-тик – докладывал ему монитор дозорно-поисковой системы.

Катер прошел еще немного на юг, где Детеринг отщелкал последние снимки с буроватыми-зелеными весенними полями, и над береговой линией лег наконец в разворот. Дело было сделано.

Через полчаса Йорг аккуратно сел на служебной площадке атмосферных машин Резидентуры, заглушил двигатели и повернулся к Гальвесу, уже отстегнувшему ремни:

– Ну что, подписываешь?

Гальвес иронически хмыкнул и потянул к себе панель, на которой отобразился текст стандартного «Листа инспектора» – без этого тренировочный полет зачтен быть не мог.

– Попьем кофе? – спросил он.

– Увы, – помотал головой Детеринг, – мне тут еще разговоры говорить.

Махнув рукой на прощание, Курт поплелся к лифтам.

Не глядя на него, Йорг быстро подключил к процессору поисковой системы одни из своих инфоров и «слил» все сделанные на маршруте снимки, после чего проверил, не остались ли в памяти катера следы вмешательства – в таком тонком ремесле, как взлом информационных систем, он оценивал себя весьма уныло. Все прошло чисто; Детеринг выдохнул, достал из багажной сетки свою фуражку и двинулся следом за Гальвесом.

Глава 9

Информация об архитектурных особенностях старой усадьбы семьи Кауфманов был доступна на любом из ресурсов администрации округа Монтальбан, но все эти данные были Детерингу не очень интересны, точнее – его интересовали переделки, произведенные уже после того, как Флот возвел свой пансионат с двойным дном. Старый лорд Кауфман строил солидно, а значит, изначальный проект обязательно включал в себя независимый водопровод и локальную энергосистему. Разобравшись с сортировкой снимков, Йорг поудобнее умостился в широком кресле и взялся за изучение нижних уровней «дурдома». Именно для этого ему и потребовался катер, оснащенный мощным боевым сканером, который мог дать послойную картинку любого строения – кроме, пожалуй, высокозащищенных укреплений.

Как, впрочем, и предполагалось, усадьба имела собственный контур водоснабжения, причем питался он не скважиной, а горным ручьем: исток его был на склоне холма, под которым находился весь комплекс построек. Искусственное русло ручья проходило прямо под старым замком, где располагался накопительный бассейн, сбрасывающий воду уже в коммунальную водопроводную сеть. Чем больше Йорг смотрел на трехмерные изображения замка, тем яснее он представлял себе способ, позволяющий проникнуть на территорию пансионата.

О серьезных ворах его строители даже не задумывались…

«Впрочем, – сказал себе Йорг, – Кауфманы строили скорее престижную виллу, нежели настоящую колониальную крепость – на Кассандане твердыни не актуальны».

Драмы «Эпохи освоения» действительно обошли этот мир стороной, разыгрываясь в других местах – менее дружелюбных для человека и, главное, менее значимых для молодой Империи Человечества. С момента ее открытия Кассандана считалась основным, «решающим» форпостом колонизационной программы, поэтому людей и денег для нее Метрополия не жалела.

На Кассандане не оказалось ни высокоорганизованных хищников, ни опасных вирусов; даже вулканы ее вели себя на удивление кротко. Кассандана не знала, что такое «выбитые поколения», Кассандана не ведала отчаяния людей, стоящих против целого мира в пронзительном космическом одиночестве, – поэтому здесь не строили высоких стен и прочных башен.

Однако ж наличие в усадьбе Кауфманов типично колониальной системы независимых коммуникаций делало задачу довольно простой. Для Йорга Детеринга это были действительно азы профессии, и единственное, что ему оставалось выяснить, – уровень охраны. Из десантников, а тем паче из флотских спецназовцев, хорошие сторожа получаются редко, не тому их учат в академиях, да и темперамент опять же… С другой стороны, Йоргу было трудно представить, что флотские хитрецы, привыкшие секретить все на свете даже от самих себя, наймут в охрану такого заведения посторонних специалистов. Значит, на постах охраны сидят, скорее всего, оплывшие и в корень одуревшие от тоски парни, исключающие самую мысль о возможности какого-либо вторжения.

Когда мир за окном окрасился в фиолетовый колер весенних сумерек, Детеринг вырубил инфор и спустился в кухню.

– А с Эдом они поступили мерзко, – пробормотал он, ища, чем бы поживиться на скорую руку. – Ну, ничего, мы поглядим, у кого в башке с мясцом погуще.

После того как Лосев переправил ему досье флаг-майора Бони Гросса – того самого, сперва неопознанного офицера, что утащил Ломбарди на пару с Адамсом, – Йорг вполне представлял себе, как там было дело. Еще бы, ведь Гросс, офицер флотского спецназа и порядочный обормот, был когда-то одним из наставников юного Эдвина Ломбарди. Понятно, что тот никак не ожидал встретить рядом с кассанданским космопортом старого знакомого, тем более Гросс формально покинул ВКС еще три года тому, но и почуять дурное Эдди, вероятно, не смог. Скорее всего, во время перекуса в ресторане Эду подсунули что-то, блокирующее самоконтроль (такого дерьма у флотской разведки хватало во все века), а остальное было уже делом техники. Почему Ц-службе потребовалось «тормозить» его такими методами, Йорг не знал и знать не мог – впрочем, сейчас его эти подробности не волновали. Сперва нужно было вытащить бедолагу на свет божий, и сделать это не просто аккуратно, а очень, очень чисто…

Йорг приказал кухонной автоматике сварить кофе с корицей и поднялся на самый верх, где в уголке тесного коридорчика за гостевой спальней находилась дверь чердака. Видимо, по проекту дом хотели сделать на два с половиной этажа, но потом от этой идеи отказались, и высокая мансарда с большими торцевыми окнами так и осталась нежилой. На чердаке старик хозяин держал, как принято, всякое барахло, вроде древних ковров и разного ветхого тряпья, плотно забитого в два комода раннеколониальных времен. Отодвинув один из комодов, Йорг потянул к себе большой плоский ящик с металлическими уголками.

– Эхе-хе, – довольно крякнул он, набирая код на замке, – вот и пригодится нам подарок дядюшки Гарая…

Во время работы в дипмиссии на Россе, майору Детерингу приходилось общаться с самыми разными персонажами, среди которых попадались порою удивительные экзоты. Когда-то корварцы заставили россов сделать свою столицу «открытым городом»; древняя аристократия, понятное дело, отчаянно шипела и хваталась за фамильные мечи, многие семейства даже уехали куда подальше, но довольно скоро рискованный статус стал приносить большие прибыли. Росские негоцианты открывали для себя все новые и новые горизонты межрасовой торговли, которой противны любые запреты и ограничения, а столица постепенно превратилась в некий заповедник, где оседали многие любители не совсем законного промысла.

Контакт с этой публикой Йорг искал прежде всего потому, что хорошо понимал: рано или поздно, но «черный бизнес» доберется и до человеческих колоний, а раз так, то связи в этой среде ему не повредят. Иногда он и сам заключал кое-какие сделки, добывая нужную информацию. Бонусом в одном таком деле и стал ящик, подаренный ему старым лидданским наемником князем Гараем. Помимо прочих забавных причиндалов, в этом ящике находилось несколько образцов нелетального оружия разных малоизвестных производителей.

После короткого размышления Йорг выбрал пару пистолетов в серо-зеленых чехлах. Когда-то такие штуковины выпускались в лидданских колониях, потом их запретили – но Детеринг за подарок был очень благодарен.

– Убить никого не убьешь, генератор слабенький, – говорил ему Гарай, – а вот оглоушить эта штука может крепко. Если, конечно, противник не озаботился противолучевым доспехом…

Кроме пистолетов, Детеринг достал из ящика небольшой предмет, напоминающий вытянутую дамскую фляжку – отвернул пробку, внимательно осмотрел «горлышко», потом вернул пробку на место и спрятал игрушку в карман.

Допив кофе, Йорг связался с Харрисом.

– Я свою часть материалов подготовил. И готов обсуждать детали нашей операции, – сказал он немного удивленному Тео. – Прилетай, дело идет к ужину.

* * *

Харрис прибыл через полтора часа – сообщив предварительно, что должен задержаться. Его сопровождал все тот же молчаливый Вилли, только вместо сумки с инструментами он теперь нес небольшой дорожный поставец из твердой лакированной кожи.

– Сядем в кухне, – предложил Детеринг, вопросительно глянув на Теопольда, – а то к вечеру холодает. Назавтра снова обещают шторм.

– Я не замерзну, милорд, – коротко поклонился Вилли, опуская свою ношу на столик у веранды. – Буду рад, если вы позволите мне прогуляться по саду. Сад у вас чудесный…

– Конечно, – развел руками Йорг. – Сад так сад.

В поставце обнаружились три кувшина вина и окорок, завернутый в «замшевую» бумагу.

– Из фамильных подземелий леди Ирен, – пояснил Харрис. – У них там много интересного, так что не стесняйся.

Йорг выставил на стол огромную миску салата с брынзой, нарезал мясо и достал из кармана свой инфор. Тео откупорил кувшин.

– Сперва перекусим, – вздохнул он, – а то я почти ничего не ел за весь день.

– Что-то не похоже на тебя. Ты решил сменить образ жизни?

– Я – нет, но мне его меняют без моего на то желания.

Лорд Харрис выглядел не усталым даже, а каким-то непривычно помятым, поэтому Йорг не стал торопить приятеля, спокойно дожидаясь, пока тот утолит первый голод. Съев несколько ложек салата, Тео улыбнулся и потянулся за вином:

– Стало быть, ты уже подобрал материалы по усадьбе?

– Я слетал на разведку, – ответил Детеринг, – с использованием спецсредств. И в целом практически закончил обработку полученной информации. Ничего экзотического я там не увидел, в пансионат при желании пролезут даже пьяные хулиганы.

– И что они будут делать потом? – слабо усмехнулся Харрис.

– Да что угодно. Вокруг территории нет даже датчиков движения. – Йорг провел рукой по лицу, задумчиво причмокнул. – Основной массив средств контроля сосредоточен в админкорпусе, то есть в самом «старом замке» и в трехэтажном строении к северу от него. Очевидно, это строение и есть главный охраняемый объект. По крайней мере, энергии он потребляет много.

– Трехэтажка – это лабораторный корпус, – кивнул Харрис. – Туда попасть действительно трудно, но нам это не нужно. Эда держат в «замке». Но там охрана буквально на каждом шагу.

– Информация точная? Если он действительно там, то дело упрощается до уровня детской песочницы.

– Люди везде люди, Йорг. Я ж говорил тебе, часть персонала набрана из местных. О, конечно, они все по три раза проверены контрразведкой, но этот факт не избавляет их от некоторых слабостей. Когда их набирали, они соответствовали самым жестким требованиям, но время шло, и кто-то разлюбил начальство, кто-то влез в долги и так далее… моя семейка так давно научилась играть на человеческом несовершенстве, что подбор ключей не составляет для нас особого труда, особенно в сотне миль от столицы.

Детеринг понимающе рассмеялся. Да уж, кассанданские Харрисы и впрямь умели использовать чужие грешки да страстишки, об этом их таланте можно было слагать легенды.

– Допустим, мы проникли на территорию, – Тео в задумчивости посмотрел за окно, – и что мы будем делать с охраной?

– До охраны еще надо дойти, – назидательно поднял палец Детеринг. – И вообще добраться до самого города, да так, чтобы не оставить ни малейших о себе воспоминаний. А воздух у нас, увы, отпадает – это я сегодня специально проверил. Даже заход со стороны океана может привлечь внимание диспетчерской службы промзоны. Я сперва удивился: а как же летают местные жители? А у них, оказывается, там куча ограничений, очень специфический трафик, и, главное, у каждой местной машины собственные позывные, зарегистрированные в диспетчерской базе грузового аэропорта, который обеспечивает промзону. Поэтому чужаки в Монтальбан просто не летают, он считается закрытым сектором повышенной опасности.

– Мы прибудем морем, – сказал Харрис. – И уйдем той же дорогой. Это удлиняет путь по городу, но зато дает определенные гарантии.

Действительно, береговую линию не контролировал никто – да и зачем, собственно? ВКС отвечали за контроль над звездной системой Кассанданы и, частично, за безопасность орбитальной зоны, а поверхность никого особо не интересовала. Ждать какой-либо опасности «изнутри» было попросту нелепо.

– Раз у тебя все готово, то завтрашним утром, – продолжал Тео, – мои ребята подгонят нам машину – я позабочусь о том, чтобы это была совершенно «чистая» тачка, без малейших проблем. Утром же будет решен вопрос с катером. Все это требует кое-какого времени, черт побери… я предпочел бы отправиться нынче же ночью, но пока это нереально: меня информировали буквально час назад, и мне пришлось кое-что согласовывать…

Йорг понимающе кивнул. В конце концов, даже Теопольд Харрис с его возможностями волшебником не был и подготовить операцию за несколько минут не мог при всем желании.

– Давай обсудим детали, – хмыкнул Детеринг. – Сейчас, по крайней мере, время у нас есть…

Глава 10

Подполковник Фарж выложил на стол коробку сигар, поставил бутылку легкого вина и, вздохнув, поднял глаза на лысоватого человека с блеклым, припухшим лицом, что сидел напротив него. Тот ответил настороженным взглядом; пальцы правой руки, лежащей на подлокотнике кресла, несколько раз дрогнули, будто от тика.

– Помилуйте, мастер Лэки, пытать вас тут никто не будет, – устало дернул плечом Фарж. – Мы вообще такими вещами не занимаемся, у нас куда более прогрессивные методы.

– Я слышал, – тихо ответил допрашиваемый.

– Да вряд ли вы что-то слышали – разве что так, ерунду какую-нибудь. Впрочем, нам даже нравится, когда про нас несут всякую чушь, это бывает очень полезно для дела. Не правда ли, Ярый?

Молодой капитан Ярославцев, только недавно получивший направление в кассанданскую Резидентуру и не успевший еще привыкнуть к некоторым чудачествам своего нового начальника, кивнул и прочистил севшее вдруг горло:

– Кхм-да!.. То есть именно так, милорд!

– Вот, – поднял палец Фарж. – Стало быть, пытками мы тут не занимаемся и даже, как видите, можем вином угостить. Не бойтесь, никакой «хитрой химии» в вине нет. Да вот извольте – я выпью вместе с вами. – и Фарж, ловко налив два стакана, отправил один в сторону Лэки, а второй опустошил тремя глотками.

– Я… я так и не понял, зачем я вам понадобился. – Мастер Лэки моргнул, осторожно протянул руку к вину, но остановился на полпути. – Я всего лишь экономист, мое дело – считать чужие деньги. Своих у меня нет и никогда не будет, ни с каким особенным криминалом я не связан, и…

– А мы тут и не занимаемся криминалом, – живо возразил Фарж, немного склоняя к плечу голову, отчего его острые черные глаза сверкнули каким-то пугающим, влажным блеском, – господи помилуй, ну какой криминал? Для криминала существует полиция, разные следственные органы, а мы, как вы понимаете, – СБ. И сфера нашей компетенции, поверьте мне на слово, шире… куда шире, нежели какой-то там банальный криминал!

Лэки осел в мягком кресле, глаза его забегали по стене за спиной подполковника. Он не хотел смотреть на этого типа, неприятного уже одной своей фамилией, которую на Кассандане знали слишком многие. Раньше, правда, Артур Лэки не слыхал, что в выводке чертовых Фаржей, надменных, заносчивых и бездушных кретинов, имеется еще и офицер Конторы. Впрочем, чего ждать от «старой» колонии – эти мерзкие клоаки, провонявшиеся своей пошлой роскошью и милитаристским психозом, плодят подобную сволочь в огромных количествах.

Сам Лэки не имел ни детей, ни жены – в Метрополии, по его убеждению, семейный союз являлся лучшим способом растранжирить средства, а Артур с детства отличался не то чтобы скупостью, но бережливостью. Год на Кассандане еще более укрепил его в ненависти к мотовству и к «этим свиньям колонистам», эгоистичным до мозга костей, помешанным на бесконечном потреблении. Да, Кассандана была отвратительна, но еще более отвратительными выглядели ее «старые лорды» – навозные жуки, чьи предки, вторгшись в этот мир, нахапали себе столько земли, сколько смогли увидеть. Никакой власти и никаких авторитетов для этой публики не существовало. Власть колонисты избирали сами из таких же, как сами они, а соглашаться могли только с теми, кого считали ровней.

Именно из-за них, по убеждению жителей Метрополии, Империя тратит немыслимые средства на военное ведомство вместо того, чтобы хоть как-то помочь миллионам несчастных, которые не могут приспособиться к жизни в этом жестоком мире. Именно они, бессердечные негодяи, с утра до ночи ковыряющиеся в своем навозе, требуют освоения все новых и новых планет, на которые опять-таки нужны деньги. И уж, конечно, ни о каком справедливом обществе колонисты не желают и слышать – доброй волей они не отдадут страждущим даже крохи от своих богатств!.. Им лучше отправлять своих детей в войска, чтобы те с малых лет приучались к звериной жестокости, а потом голосовали за тех, кто высшим благом считает законы волчьей стаи. Тот, говорят они, кто не желает добывать свой кусок хлеба, – пусть не просит ни о чем. Но разве в этом высшее предназначение Человека? Еще в лицее Артур Лэки пришел к выводу, что человек должен трудиться столько, сколько считает нужным; если же трудиться он не может в силу особенностей характера, справедливое общество должно обеспечивать его всем необходимым. В Метрополии так и было, тогда как колонии виделись ему каким-то брутальным миром, который населяли грязные, обвешанные оружием полузвери, лишенные малейшего сострадания к ближнему.

Прожив год на Кассандане, он понял, что на самом деле все намного хуже. Нет, колонисты не были «грязны» (скрепя сердце Артур вынужден был даже признать – во многих областях они оставили Метрополию далеко позади, а Кассанданская Классическая Опера выглядела подлинным бриллиантом), но их заносчивый, хамский эгоизм вызывал у Лэки отчаянную ненависть. Здесь не действовали никакие социальные программы, несчастных людей буквально кнутом гнали на работу, потому что неработающий мог рассчитывать лишь на благотворительные фонды, а те отнюдь не стремились оказывать помощь системно, то есть в течение всей жизни страждущего. Колонии были не просто испорчены – их жители, особенно потомки первопоселенцев, истово верили в нелепые, пещерные установки на «суровый труд» и «движение вперед», а слово «справедливость», по его мнению, было им неведомо вовсе, поэтому ни о каких переменах к лучшему не стоило и думать. Выбить из этих каменных истуканов хоть что-нибудь можно только насилием.

– Но все-таки я совершенно не понимаю, чем мог привлечь ваше внимание. – Лэки набрал полную грудь воздуха и выпрямил спину – настолько, насколько это было вообще возможно. – Я, повторяю, всего лишь экономист, я… я никак не вижу себя человеком, достойным того, чтобы за мной приезжали, – он оглянулся на Ярославцева, спокойно сидящего в полутемном углу кабинета, – и везли… сюда.

– Именно! – радостно вздернул свой галльский нос подполковник. – Именно что экономист, дорогой мой мастер Лэки! Ну-ка, расскажите-ка мне вы, любитель экономии, куда делись триста шестьдесят тысяч наличными, которые ваши помощники недавно получили в «Рива-банке»? А, мастер Лэки?

– Эти деньги… – Артур ощутил, как холодеют его губы, – они пошли на благотворительность, как, впрочем, и положено.

– Наличные? – прищурился Фарж. – На благотворительность? Мастер Лэки, вы поймите одну вещь… мы тут все – профессионалы. Мы тут со всякими пиратами общаемся, с гандилерами… вы когда-нибудь видели живого пирата? Ах, ну да, откуда? – Подполковник сокрушенно хлопнул по столу и сунул в рот сигару. – Так я это к чему… понимаете, если я дошел до такой жизни, что мне пришлось посылать за вами своего подчиненного, то я как профессионал обязан был к нашей беседе как следует подготовиться.

– Я работаю в благотворительном фонде Метрополии, – деревянно произнес Лэки. – «Райская долина», э-ээ… иногда осуществляет передачу средств страждущим в том виде, который представляется им наиболее удобным. В Метрополии так принято.

– Но не очень принято здесь, – улыбнулся Фарж. – Особенно когда такую сумму получает один-единственный «страждущий». Мне не лень повториться, мастер Лэки, я не ленивый – я хорошо подготовился к нашей с вами встрече. И мне от вас нужно только одно – чтобы вы подтвердили то, что мне уже известно. Я хочу услышать это лично от вас, дорогой Лэки. Я хочу услышать – кому?.. всего-навсего! – и вы спокойно покинете Резидентуру, чтобы двигаться в любом выбранном вами направлении.

– Вы пытаетесь меня запугать? – Артуру ужасно хотелось, чтобы его голос прозвучал язвительно, но он вдруг понял, что ничего не выйдет. – Как можно запугать благотворителя?

– О-оо, – порадовался Фарж. – Начинается самое интересное! «Благотворителя», – передразнил подполковник, и у него с сарказмом получилось неплохо, – вас, мастер Лэки, я ничем пугать не стану. Я всего лишь передам вас в руки представителей Финансовой Гвардии, а у них лютая, страшная аллергия на всяких там благотворителей из Метрополии. Они даже чихать начинают… смотрите только, чтобы вам не потонуть в их соплях. Вы знаете, что такое сорокавосьмичасовой допрос? Ах, вы думаете, им закон не позволяет? А они вот считают, что в отношении тех, кто раскармливает бездельников и воров – закон не очень действует.

Артур прерывисто вздохнул. На Кассандану он отправился не за заработком, а по зову сердца.

«Ты должен помочь людям, которые хотят, чтобы их услышали, – сказал ему тот, кого он считал своим учителем. – Эти люди бедны, совсем бедны. Если мы сумеем оказать им поддержку, они заставят гнилое колониальное общество прислушаться к своим словам. Контрпропаганда должна быть громкой, иначе колонисты даже не пошевелятся. Только так, Артур, мы сможем проложить путь к справедливости…»

Правда, совсем бедных он здесь так и не увидел, но это не имело никакого значения. Кассандана была бесчестна и жестока во всем.

И еще более жестокой могла оказаться Финансовая Гвардия…

– Я не знаю его имени, – сами собой прошептали губы Артура Лэки.

– Конечно, – развел руками Фарж. – Но ведь вы общались с ним?

– Связь была односторонней. Он прислал мне два сообщения. Обычные отправления автоматической почтой, на стандартных бланках по двадцать центов за штуку. Сперва – распоряжение снять деньги, потом – место передачи: камера хранения в деловом центре Майлза.

– Номер камеры?

– Двести двенадцать…

– Каким паролем он пользовался? Как он подписывал сообщения?!

Лэки мотнул головой.

– Вильгельм… просто Вильгельм, и все. Больше я ничего не знаю… честное слово!

– Выпейте вина. – Фарж придвинул к Артуру до половины налитый стакан. – Выпейте, черт вас побери! Теперь уже все будет в порядке…

Лэки жадно выхлебал вино и вернул стакан на стол.

– Успокоились? – спросил подполковник. – Ну, идите себе. Я сейчас сообщу на вахту.

– Сам? – поразился Лэки. – Сам, вот так?

– Вы не найдете дорогу? Лифт направо, нажимаете нижнюю из зеленых кнопок. Выйдете прямо перед вахтой.

– Но у вас же… – Лэки встал, судорожно, помимо своей воли, вцепился в край стола обеими руками, – У вас же обычно что-то такое подписывают? Неразглашение или как там?

– Это не в вашем случае, – мотнул головой Фарж. – Счастливо, мастер Лэки. Благодарю вас за образцовое выполнение гражданского долга.

Артур шагнул к дверям. Ног он не ощущал совсем, но идти было надо. Взявшись за дверную ручку в виде головы какого-то мифического существа (колонисты любили такую дешевую дрянь), он вдруг подумал, что в коридоре его, очевидно, уже ждут, и замешкался.

– Да, – кашлянул за его спиной подполковник, – а когда это было?

– По… позавчера, – обернулся Лэки.

– А!.. А то я чуть не ошибся. Счастливо, мастер Лэки.

Когда за спиной экономиста захлопнулась тяжелая дверь его кабинета, Макс выскочил из кресла и достал свой коммуникатор.

– Я сейчас готовлю экспертов, – сказал он Ярославцеву, – а ты давай быстренько, ориентируй ребят, чтобы с него не спускали глаз с самой вахты. Какое-то время он будет отходить от шока, но через полчаса где-то, начнет трезвонить своим покровителям. А может, и не только им.

– Мы едем в «Майлз-центр»? – уточнил Ярославцев.

– Да! Да! Видеонаблюдения в камере хранения, конечно, нет и быть не может, но есть вероятность, что повезет с анализом генетического материала. Кажется, нам улыбнулась удача, Ярый. В прошлый раз на Авроре я прозевал появление «зародышевого ядра» группировки, а в итоге потом полгода отращивал себе новые ноги. Теперь я буду бить первым, ты не сомневайся!

* * *

Прогулочный катер на подводных крыльях, длинный и узкий, вышел в море вскоре после наступления сумерек. Метеослужба Порт-Кассанданы «отложила» шторм, однако капитан суденышка, высокий наголо обритый старик, сразу предупредил пассажиров, что в пути возможно всякое.

– Ты стал нервным, Диас, – перебил его Теопольд. – У тебя здесь крылья, что тебе эта волна? Добавишь газу – и мы, считай, уже взлетели.

– Я не стал бы спешить в такую погоду, – мотнул головой капитан. – Шторм смещается к югу, и что будет ночью – не скажет никто. Я пятьдесят лет хожу в этих водах, милорд! На Кассандане океан коварен, шторм иногда крутит так, что сам черт не разберет…

– Ну, – поднял бровь Харрис, не желая вступать в спор, – ты, я думаю, навидался их столько, что одним больше, одним меньше – никакой уже разницы.

Отойдя от причала на полкилометра, катер резко прибавил ходу, высоко задрав нос – и через пару мгновений W-образное «крыло Аттракис», старая корварская игрушка, выдернуло из воды практически весь корпус. Водометы утихли, теперь суденышко неслось над волной за счет тяги двух расположенных в корме электрореактивных двигателей.

Небо угрожающе темнело. Над удаляющимся берегом появилось слабое зарево огней, пока в основном рекламных, но скоро к ним добавятся и фонари уличного освещения; Детеринг докурил сигарету и спустился вниз, в носовую каюту.

– Плохая погода будет нам на руку, – с усмешкой сказал он Харрису, сидевшему на большом желтом диване.

– Да, – согласился Тео, – горожане, я думаю, попрячутся по домам. Впрочем, в таких городках вообще ложатся рано.

– Ты там уже бывал?

– Нет, но Монтальбан вполне типичен – наша провинция привыкла жить в ритме похоронного марша, разгоняясь только на праздники. Все остальное время они, по сути, живут, ни на что не обращая внимания. Работа – дом, «здрасте – до свидания». Кто приехал, кто уехал – да кому какое дело?

Йорг понимающе хмыкнул и уселся в кресло возле большого овального иллюминатора.

– Мне не очень понравился твой Диас, – заметил он, всматриваясь в темноту.

– Диас? – Харрис загадочно поднял брови. – Он постарел в последнее время, это правда, но ты должен знать, что найти кого-то опытнее у нас нелегко. Проблема не в нем… Порт-Кассандану вообще не нужно было строить на этом месте, это дурацкая ошибка, вызванная поспешностью при подготовке колонизации. Здесь, в океане, – «кухня погоды», часто формирующая жуткие ураганы. Бывает так, что космопорт закрывает посадку на несколько суток. Легкие корабли идут в Эсмеральду, Терсо или в Дейтон, а крупным приходится ждать на орбите. Убытки каждый раз – боже ж мой, но сделать ничего нельзя, потому что это порт имперского значения, и для строительства другого такого же требуется разрешение Метрополии.

– Которого не будет, – понимающе скривился Детеринг.

Харрис только махнул рукой.

– Деньги у Кассанданы есть… Хотя лучше бы их не было. Уж не знаю, что нам запретят следующим разом.

Йорг ответил ему мрачным вздохом. Устроившись в кресле поудобнее, он прикрыл глаза, чтобы еще раз прокрутить в памяти план «замка», где в одной из угловых камер держали Эда Ломбарди. Здесь им повезло, причем здорово – в центральное строение старой усадьбы вел резервный водопровод от запруды на террасе холма. Выложенный камнем желоб, по которому стекала вода, заканчивался колодцем, сбрасывающим поток в трубы чуть больше метра диаметром, которая уходила под фундамент здания и имела две вертикали, ведущие наверх – в старую кухню и в давно заброшенную цокольную баню. Пройти по банному колодцу было проще простого, и именно этот маршрут Йорг выбрал в качестве основного.

На пути к Эду их ждали два поста охраны, но Детеринг был уверен, что никаких трудностей с ними не возникнет. Бывших десантников он вообще не воспринимал в качестве противников. Даже если в охране окажется кто-то из квалифицированных специалистов полевой разведки – один черт, к встрече с диверсантом он не готов, а уж в этой роли Йорг чувствовал себя самым превосходным образом. Здраво рассуждая, именно к этому его готовили целых двенадцать лет. В Академии СБ читали курсы, в принципе незнакомые совершенному убийце полковнику Харрису: боевая акробатика и психология масс, основы межрасовой металлургии и – актерское мастерство, ради которого нанимались старые, порой спившиеся артисты знаменитых театров. В своей Академии Тео штудировал прикладную механику – в Империи считалось, что пилот обязан уметь крутить гайки, – и корпел над формулами высоких энергий, а юный Йорг внимал страстным монологам, зубрил Шекспира и бросал ножи в пятисантиметровую мишень, с каждым днем отходя от нее на два шага. Полковник Харрис мог с закрытыми глазами замордовать академическую доску графиками и формулами, показывающими работу гиперреактивного двигателя всех трех известных типов, уж так его учили. Теопольдом Харрисом восторгались многие – поэты и сумасшедшие, элита Фронтира – из тех, что носят волосы до пояса и никогда не расстаются со своими потертыми кожаными куртками. Детеринг хорошо знал этих людей… таким был его прадед: ас, безумец и философ, одним взглядом укрощавший самого лютого жеребца. В детстве Йоргу казалось, что воля этого всегда улыбающегося человека с белым пламенем за плечами способна взметнуть в небо башню фамильного замка – так, как он поднимал когда-то свои гигантские звездолеты.

Йорг вырос среди памяти… едва научившись ходить, он получил свое первое оружие – деревянный меч, а следом за ним лук. Еще не умея понимать, он слышал адский рев двигателей старых звездолетов, пронзающих атмосферу, чтобы навсегда уйти в ледяное безумие боя. Взрослея, он слушал древние легенды и рассказы тех, кто собирался за столом в замке Детерингов оф Сент-Илер. Там говорили старики, которым случилось выжить, а себя они героями не считали. Слушая их, маленький Йорг стискивал рукоять своего меча – и однажды понял, что меч является его судьбой.

Он не пожелал ни звезд, ни чести стать одним из тех, кто сражается в вечной тьме Бесконечности. Он хотел только одного – меча, и его желание сбылось. Йорга научили тому, к чему он так стремился. Долгие годы он ломал и мучил свое тонкое, гибкое тело, чтобы добиться наконец желаемого – мало кто из хомо решился бы встать против него в поединке.

Харрис был для него как мудрым, так и равным, – в противном случае между ними не возникла бы дружба, и Йорг пошел по зову друга, понимая, что обузой тот не будет, пусть и учили их слишком разным вещам…

Дверь каюты мягко щелкнула.

– Точка высадки через пять минут, джентльмены, – произнес высокий матрос.

– Я собран, – ответил Йорг на вопросительный взгляд Харриса.

Старый десантный шлем с полностью переделанной обзорной системой валялся рядом с диваном, замотанный в большой пакет из припортового строймаркета, все остальное было надето еще дома.

Тео понимающе покосился на его поношенную кожаную куртку до колен – на два размера больше, чем требовалось бы, но все так же промолчал. Харрис встал с дивана, быстро сбросил с себя легкие летние брюки и рубашку, под которыми обнаружился почти прозрачный бронекомбинезон из снаряжения флотских «львов», и достал из стенного шкафа синие фермерские штаны с кожаными заплатами на коленях. Следом появился вытянутый свитер ручной вязки, пара огромных ботинок, серый дождевик и мягкая рыбацкая шляпа.

– Шлем, надеюсь, ты не забыл? – нахмурился Детеринг.

– Не говори ерунды. – Харрис прицепил к брезентовому поясу довольно длинный нож в подозрительно толстых ножнах и протянул руку: – Давай свою перделку.

Йорг приподнял полу куртки, достал оттуда один из пистолетов старика Гарая и протянул другу. Как им пользоваться, Харрис уже знал – перед отправлением Йорг провел небольшой инструктаж.

Свист реактивных движков неожиданно смолк. Тео поднял голову, прислушиваясь к чему-то, и помрачнел.

– Пошли, – сказал он, надевая чешуйчатые перчатки.

Йорг выбрался на палубу и на секунду остолбенел. Когда они покидали Порт-Кассандану, небо было затянуто мутью близкого дождя, а сейчас в глаза ему светили мириады звезд, кажущиеся невероятным, волшебным шатром, накрывшим море и черную полосу берега.

– Конец света близок, – прошипел Харрис.

Катер слабо качало на безмятежной мелкой волне. Нос суденышка уткнулся в песок – до кромки пляжа было не более двух метров. Детеринг первым спрыгнул вниз и быстро выскочил на скрипящую под ногами гальку.

– Уходи в море, – услышал он за спиной голос Теопольда. – К чертовой матери, чем дальше, тем лучше. Здесь будет ад, но продлится он недолго, шторм потянет в глубь континента.

– Я в этом уверен, милорд, – глухо ответил стоящий на носу своего судна капитан Диас. – Не думайте о нас.

– Я постараюсь. – Харрис прыгнул в воду и вдруг выматерился, длинно и грязно, чего за ним раньше не замечалось.

В десятке метров от воды поблескивал гнутыми стеклами большой полноприводный «Беккер» – типичная машина богатых фермеров, которую производили, с незначительными изменениями, аж три завода на разных планетах. Пузатый универсал имел огромный багажник, и это значительно облегчало жизнь, ибо Харрис подозревал, что Эдвин вполне может оказаться напичкан химией до овощного состояния.

Подойдя к машине, Харрис распахнул водительскую дверь, забросил на заднее сиденье джутовый мешок со своим шлемом, сел за руль и потянулся к замку.

– Все в порядке, – сказал он Детерингу. – Что ты там стоишь? Ты думал, что нам пригонят машину без ключей? Я таких идиотов у себя не держу…

Йорг плюхнулся рядом с ним, провел рукой по толстой гладкой коже передней панели и спросил с нелепой улыбкой:

– Куда ты потом его денешь?

– Сгорит при невыясненных обстоятельствах, – ответил Харрис, выруливая по песчаной тропе наверх. – Впрочем, если хочешь, я могу подарить тебе такой же точно, этого добра кругом навалом.

– У меня нет ни детей, ни фермы, – засмеялся Детеринг. – Но такую машину мне иногда хочется…

Харрис раздраженно повел плечами. За холмом показалась узкая бетонка, и он включил наконец фары. Где-то далеко впереди, над темным узором апельсиновых рощиц, гасило звезды розоватое сияние Монтальбана. Детеринг опустил свое стекло, выставил руку наружу: воздух был сырым и прохладным, однако вокруг стояло полное безветрие, верхушки деревьев по обе стороны трассы замерли в неподвижности.

На побережье надвигался ураган, и, по ощущениям Харриса, он мало походил на обычные здесь весенние штормы. Рационализм опытного пилота говорил ему, что лезть в эту бурю по меньшей мере глупо, но – время, время!.. никто не знал, сколько еще ночей отпущено Эду, а в том, что осталось их немного, Тео не сомневался ни секунды. Те, кто спланировал похищение, равно как те, кому было поручено его осуществить, знали Флот не хуже его и понимали: после того как состоится разговор, ради которого капитана Ломбарди и доставили в безобидный с виду пансион, дело придется заканчивать.

Прибирать за собой – потому что простых капитанов не назначают на такие должности.

И те, кто стоит за его спиной, подобного к себе отношения не прощают в принципе. Особенно сейчас, когда в недрах флотской разведки началась, по слухам, нешуточная драка. Харрис не имел ни малейшего желания лезть в этот странный и непонятный для него конфликт, и уж тем более ему не хотелось, чтобы делом заинтересовалась СБ, но Эдвин был его другом и во многом – учеником, поэтому у него не было иного выхода.

Харрис вырулил на совершенно пустую, слабо освещенную многорядку, впереди и чуть слева показались высокие холмы, склоны которых усеивали сотни огоньков. Световой купол города уже занимал полнеба.

– Слушай, – вдруг произнес Тео, и Йорг удивлено приподнял брови.

«Беккер» замедлился, шум покрышек почти стих, и до Йорга донесся слабый рык, идущий со стороны океана. Словно подтверждая догадки Харриса, о лобовое стекло разбились три большие капли.

Монтальбан встретил их странным дождем – медленным и каким-то тяжелым, капли летели вниз совершенно отвесно, шлепались на капот и стекло, будто свинец в древней дроболитной башне. Верхушки пирамидальных тополей вдоль авеню Леонидас, что вела на северо-запад, иногда подергивались неожиданным порывом ветра, но тут же снова засыпали. Навстречу стали попадаться редкие машины. У слабо освещенных витрин и распахнутых дверей забегаловок стояли встревоженные люди. Когда Харрис свернул налево, в сторону холмов, Детеринг увидел, что обитатели двухэтажных коттеджей проверяют металлические ставни на окнах – здесь, в зоне неизбежных весенних штормов ставни являлись обязательной принадлежностью каждого дома.

– Мы не слишком рано? – спросил Детеринг. – Я думал, тут уже все спят.

– Я тоже так думал, – скривился Харрис.

На столбах уличного освещения вдруг разом погасли фонари, причем не только на той улочке, по которой они ехали, а и вообще кругом – это было заметно по резко потемневшему небу, в котором уже не было ни единой звезды.

– Штормовое предупреждение, – процедил Тео.

В пелене усилившегося дождя мелькнули черные ворота городского парка, за углом кованой ограды начинался переулок, выводящий к северному подножию горы, под которой лорд Кауфман некогда возвел свою усадьбу. Где-то в глубине парка светилось несколько огоньков, а переулок казался черной трубой, ведущей в никуда, но Йорг знал, он заканчивается узкой тропкой, что огибает холм и вьется мимо запруды, поворачивающей в сторону усадьбы тот самый ручей, искусственным руслом которого Детеринг решил воспользоваться.

Харрис проехал вдоль парковой ограды – справа тянулся высокий желтый забор складского комплекса, потом он вдруг исчез, свернул во тьму, и вместо него появились деревья: Монтальбан, по сути, закончился, уступая место дикому лесу. «Беккер» оказался в тупичке, который, судя по знакам, использовался как паркинг для отдыхающих.

– Туда, туда, – указал Детеринг, махнув рукой во тьму за полосатым бордюром. – Вон колея, видишь?

Харрис согласно кивнул и щелкнул на передней панели рычажком, который управлял гидросистемой шасси. Большая туша внедорожника заметно поднялась, и тогда Тео уверенно направил его вперед. Перевалив через бордюр, «Беккер», почти не раскачиваясь, пошел по грунтовой колее, которую использовали местные любители пикников. Скоро в свете фар появились темные очертания холма.

Проехав еще сотню метров, Харрис остановился и стал разворачиваться. Когда он наконец вырубил движок, Детеринг уже застегивал шлем. Машина замерла, и Йорг отчетливо слышал, как гудит вокруг ветер.

– Проверим связь, – коротко бросил Харрис, надевая свой шлем, практически такой же, как и у Йорга.

– Частота, – буркнул Детеринг, всматриваясь в воющую тьму за стеклом.

– Есть. Поехали?

Йорг молча кивнул и вывалился из автомобиля наружу. Удар ветра едва не оторвал дверцу, но Детеринг смог ее удержать, придавил локтем, пока не щелкнул замок. Харрис, вышедший с противоположной стороны, быстро растаял в темноте, направляясь к колодцу, через который под особняк шла вода резервной системы жизнеобеспечения. У Йорга была другая задача…

Система ночного видения работала отлично, и, подняв голову, он наметил себе маршрут, ведущий к темному краю каменной запруды, хорошо заметному на склоне холма. Там, вверху, слева для Йорга, из нижней части маленькой плотины по бетонному желобу мчался поток воды – это и было искусственное русло ручья, созданное когда-то инженерами лорда Кауфмана. Размышляя над тем, каким образом отвлечь внимание охраны (а в идеале вообще убрать охранников из корпуса), Йорг, фыркая от смеха, решил устроить небольшой потоп. Работа над материалами съемки позволила ему достаточно точно просчитать, в каком месте нужно установить подрывной заряд таким образом, чтобы поток воды из запруды хлынул прямиком в силовой блок старинной автономной энергосистемы. Пожара он не ждал, зная, что автоматика мгновенно вырубит все на свете – но ему нужен был только лишь переполох, и не более того.

«Однако, – с легкой тревогой подумал Йорг, карабкаясь по склону холма, – к чему приведет этот чертов шторм… И чем это все закончится? Черт бы нас всех побрал с этими погодными вывертами!»

Детеринг быстро поднялся по скользкой траве к стенке запруды, выложенной из темных от старости кирпичей, и подтянулся на руках, чтобы заглянуть внутрь. Вода в запруде стояла довольно высоко, всего в десяти сантиметрах от края стенки. Прищурясь, Йорг вытащил из набедренной сумки маленький, в палец размером, цилиндрик. «Бомбочка» была полностью самодельной, и ему пришлось поработать – после взрыва от нее не должно было остаться ничего, кроме облачка дыма, а такая конструкция требовала внимания и тщательности.

Как он и думал, ветры и столетия прогрызли в кирпичной кладке множество щелей. Йорг засунул свою адскую машинку в дырку примерно на метр ниже верхнего края запруды, протолкнул ее пальцем поглубже и заскользил вниз. Харрис все еще возился у колодца: с верхней решеткой он уже справился, откинув ее в сторону, но нижняя, видимо, поддаваться не хотела.

– Что там у тебя? – спросил Йорг, входя в поток воды. – Будем резать?

– Погоди, – не оборачиваясь, мотнул головой Харрис. – Резать, резать… резать будем в самом крайнем случае – сам же говорил.

– Но время?..

– Что тебе время? Нас что, кто-то видит?.. Эти замки недавно открывали, и что-то там, кажется, не так защелкнулось… ч-черт… простая ж механика, и на тебе!

Харрис сидел на корточках сбоку от потока – замок, державший вытянутую прямоугольную решетку, находился в противоположной стороне, почти всегда оставаясь сухим. С проклятой железякой он возился обеими руками, время от времени раздраженно дергая левым плечом, и Йорг уже стал подумывать о том, чтобы достать все же плазменный резак в виде маленького пистолетика, который мирно спал во внутреннем кармане куртки, но вот в темноте тихонько лязгнуло, Тео выпрямился и со свистом выдохнул:

– И не такое открывали, чтоб ты знал…

– Там задвижка, – негромко напомнил Детеринг.

Харрис молча сдвинулся вправо, умостив стопы на крохотной бетонной площадке, снова нагнулся и зашарил рукой возле замка. Решетка мягко ухнула вниз, открывая круглый черный зев колодца. Все так же молча, только махнув рукой, Тео спустил ноги, нащупал вбитую в стенку скобу и исчез – шустро, на манер опасливой мыши.

– Прошу вас, милорд, – услышал в шлеме его голос Детеринг. – Здесь вполне уютно.

Прежде чем соваться в колодец, Йорг поводил туда-сюда закрепленным на левом запястье сканером, однако ни малейшего намека на охранные системы так и не обнаружил. Для него это выглядело дико, но, по словам Харриса, хорошо знакомого с ситуацией, на «старых» мирах Флот относился к безопасности своих объектов наплевательски. «Пастухи на испытательные полигоны забредают, – сказал ему Тео, когда он осторожно удивился по этому поводу, – а ты представь себе, какая там-то секретность! К тому же учти вот что: объект, считай, посреди города, и по «легенде» никаких лабораторий тут нет и быть не может… сказано: пансионат. Какие в пансионате датчики, какой, сам подумай, наружный контроль периметра? А если это вдруг на мальчишку любопытного сработает? Объясняйся потом…»

Внутри, за оградой, системы контроля, конечно, имелись, и об этом Йоргу было прекрасно известно, но вот ставить их снаружи руководство «пансионата» действительно не захотело. Где-где, а на Кассандане и впрямь трудно представить законопослушных граждан, лезущих через ограду флотского заведения для старичков-маразматиков.

Строители разумно расположили скобы на противоположной к потоку стенке колодца, так, чтобы водопроводчики не слишком промокли при инспекции системы – впрочем, Йорг и так уже вымок под дождем… Спуск оказался недолгим, колодец имел всего три метра глубины, а дальше к замку Кауфманов вела бетонная труба диаметром чуть больше метра.

Не дожидаясь Йорга, Харрис уже хлюпал где-то далеко впереди. Согнувшись, Детеринг быстро пошел следом. Когда Тео миновал примерно половину пути, Детеринг остановился и зашарил рукой в одном из многочисленных карманов своей куртки, нащупывая крохотную капсулу. Чпок – и буквально через несколько секунд воды в трубе стало заметно меньше.

– Работает, – раздался довольный голос Харриса.

– Сейчас вода уйдет совсем, – ответил Детеринг. – Ты там выход не видишь?

– Почти…

Метров через пятнадцать над головой появился колодец старой кухни, и Йорг понял, что они почти пришли. Двигавшийся впереди Харрис остановился, потом вдруг выпрямился – плечи сразу его исчезли из поля зрения.

– Нижняя скоба довольно высоко, – произнес он. – Придется лезть враспор.

– Ты сможешь? – тревожно спросил Йорг.

– Не говори ерунды!.. Охо-хо…

Харрис довольно ловко подпрыгнул, – Йорг увидел, как мелькнули в трубе его ноги, – и пропал.

Колодец, ведущий в заброшенную баню, которая, очевидно, не использовалась с момента перестройки усадьбы, оказался неожиданно глубоким, что озадачило Детеринга: двигаясь по трубе водосброса, он не почувствовал, чтобы та шла под уклон. Впрочем, морочить себе голову подобными ощущениями ему было некогда, потому что Харрис, добравшийся до самого верха, уже отломал давно сгнившие петли люка и начал осторожно сдвигать его в сторону.

Когда Йорг поднялся вслед за Тео, то понял, что представляли собой странные железяки, над которыми он ломал голову, рассматривая снимки боевого сканера: люк находился в закутке, в котором когда-то находилось котельное оборудование. Из пола торчали гофрированные пластины системы подогрева, на стенах еще сохранились металлические кронштейны, на которых в старые времена висели аккумуляционные баки и насосы.

Йорг достал из кармана две пары тонких высоких бахил, которые фиксировались под коленом обвязкой, и протянул одну из них Харрису. Тот понимающе кивнул.

Двигаться приходилось с опаской, глядя под ноги. Быстро пройдя через два зала – в одном располагался небольшой зимний бассейн, а другой оказался наполовину завален трухлявой старой мебелью, – друзья остановились у гладкой пластиковой двери, явно установленной при недавнем ремонте здания.

Йорг бесшумно отстранил Тео в сторону и вытянул из рукава тонкий проводок. Приложив его к двери, он подергал им влево-вправо, а потом опустился на корточки.

– На втором этаже один человек, – тихо сообщил Йорг. – Еще один на третьем, но он сейчас в противоположном крыле. Где третий?

– Его может и не быть, – заметил Харрис. – Ушел в главный корпус…

– Погоди, – перебил его Йорг, прислушиваясь.

Харрис застыл на месте.

– Они заволновались, – сказал Детеринг, сматывая акустический сканер. – Отпирай…

Глава 11

Дверь старой бани вывела их в короткий полутемный коридорчик, сразу за которым начинался просторный вестибюль первого этажа. Едва Детеринг высунулся из-за угла, как сверху раздались неразборчивые крики, сменившиеся топотом ног по лестнице. Йорг шагнул назад, спиной втискивая Харриса во мрак, – и в этот миг раздался глухой удар, за окнами блеснула близкая молния – яркая настолько, что вспышка осветила вестибюль даже сквозь шторы на окнах, а в следующую секунду во всем здании вырубился свет.

– Отлично, – прошептал Детеринг, прислушиваясь, как по лестнице с грохотом и матом валится охранник третьего этажа.

На нижних ступеньках ему удалось остановиться и подняться на ноги. Не отряхиваясь, массивный детина в темно-синем комбинезоне пронесся к входным дверям, щелкнул, исторгая потоки брани, замком, и исчез в ревущем ливне.

– Теперь пошли, – скомандовал Йорг.

Первый этаж так и остался неосвещенным, а вот на втором автоматика подключила аварийный батарейный контур, и над лестницей слабо светился фиолетовый плафон. Палата, в которой держали Эда Ломбарди, находилась в тупике между вторым и третьим этажами, и для того, чтобы пробраться к ней, надо было как-то проскочить мимо охранника, оставшегося на своем месте – в глубине коридора второго этажа. Стрелять Йорг не предполагал, разве что в самом крайнем случае.

Во дворе снова громыхнуло.

Стоя возле угла коридора, Йорг осторожно выдвинул «видеоглаз» на гибком поводке, включил расположенный в шлеме монитор и увидел, что охранник, подойдя к небольшому окну, рядом с которым стоял его пульт, напряженно всматривается в бушующую тьму. Рассуждать было некогда: Детеринг схватил за плечо Харриса и метнулся к промежуточному пролету лестницы, сразу за которым находился искомый тупик с дверью палаты.

Через несколько секунд, – окончательно убедившись в том, что действующих систем наблюдения рядом с дверью нет, – Тео приступил к работе над замком. Детеринг стоял чуть сбоку, внимательно слушая все вокруг. Охранник, судя по всему, все так же пялился в окно, завороженный накрывшей побережье стихией, и ничто иное его сейчас не занимало.

– Все, – прошептал Тео, пряча инструменты. – Питание снято, вся цепь нараспашку.

Он осторожно крутнул ничем не примечательную дверную ручку, потянул на себя, и дверь пошла неожиданно тяжело, так, словно весила раз в десять больше, чем выглядела. Присмотревшись, Детеринг понял, что так оно и есть – за скучным с виду слоем серого пластика находилась довольно серьезная конструкция.

Подсознательно он ждал предательского воя сирены, не замеченной при сканировании, но его не было; дверь бесшумно приоткрылась, и Тео проскользнул в палату.

Войдя вслед за ним, Йорг понял, что сбылись худшие опасения Харриса: Эда Ломбарди держали в бессознательном состоянии. Похитителям так было проще во всех смыслах, но для них с Тео ситуация означала снижение скорости отхода. Впрочем, шторм пока был на их стороне…

Ломбарди лежал на кровати, покрытой легкомоющимся пластиком, облаченный в какой-то нелепый, младенческий на вид комбинезон с застежками на плечах, достаточно широкий для того, чтобы вместить большущий подгузник. С первого, беглого взгляда Детерингу вдруг почудилось, что Эд уже мертв, до того страшным казалось его лицо с запавшими щетинистыми щеками и черными пятнами под глазами, но потом он увидел, как слабо поднимается под серой тканью грудь, и улыбнулся.

«Ты – вперед, – жестом приказал Харрис, наклоняясь к другу. – Пройдем?»

Детеринг молча поднял указательный палец.

Тео с неожиданной для его телосложения легкостью взвалил безвольное тело Ломбарди на плечо, и Детеринг тут же выскользнул из палаты. Дождавшись, когда Тео со своей ношей окажется в коридоре, он бесшумно защелкнул дверь, потом снова сместился в авангард.

Выдвинутая за угол видеоголовка показала охранника, сидящего за своим столом и тревожно пялящегося в окно. Над пансионатом то и дело плескали молнии.

«Пройдем?.. – повторил Детеринг вопрос Харриса. – Нет, рисковать я не хочу…»

Он достал из кармана небольшой предмет, похожий по форме то ли на флакон, то ли на потайную фляжку, быстро скрутил пробку и, выставив левую руку за угол, два раза нажал на пластину в донышке «фляжки». Теперь проход оказался прикрыт нанозавесой, сохраняющей стабильность пять-семь секунд. Обычно этого хватало. Правая рука сильно дернула за рукав Харриса, и тот пролетел опасную зону одним прыжком – следом за ним рванул и Детеринг. Охранник все так же безучастно смотрел в окно над своим пультом.

Через пятнадцать секунд они были в старой бане.

Йорг попробовал было помочь Харрису, но тот молча отстранил его. Остановившись, наконец, у люка, Тео со вздохом опустил Эда на пол и повернулся к Детерингу.

– Вот теперь – вдвоем.

Йорг кивнул и нырнул в темную трубу. Протащить Ломбарди через проклятый лаз оказалось нелегко. Эд отличался изрядной худобой, которая, однако, компенсировалась ростом. Спустившись по скобам на два метра, Йорг остановился.

– Все по плану, – услышал он в шлеме сдавленный голос Харриса, который впихивал Эда в трубу, будто изломанную гигантскую куклу.

– По плану, – согласно вздохнул Детеринг.

Едва ступни Эда коснулись его шлема, Йорг осторожно двинулся вниз. Таскать тяжести на голове ему еще не приходилось, тем более в столь своеобразных условиях: Ломбарди, разумеется, «сложился» настолько, насколько позволяла ширина лаза, и норовил то и дело застрять, поэтому спуск занял довольно много времени. Самая сложная задача ждала Йорга внизу: повиснув руками на последней скобе, он выдохнул, рухнул вниз и тут же, на полусогнутых, принял головой и руками Эда, выскользнувшего следом за ним. Поймать его нормально не удалось – Йорг все же сел задницей в лужу, но эта беда его волновала меньше всего, – не дожидаясь Харриса, с грузом на плече он помчался по темному коридору к выходу.

По мере приближения к поверхности каменная труба все гуще заполнялась ревом и грохотом. Когда Детеринг добежал до внешнего колодца, он понял, отчего под ногами так много воды: небо, то и дело взрезаемое белыми клинками молний, особенно страшными в круглом «глазу» каменной кишки, ревело потоками ливня. Таких штормов он еще ни видел.

В какой-то момент ему даже показалось, что там, на поверхности, он окажется подхвачен ветром, как сухой осенний лист; но думать об этом было некогда.

Схватив Эда под плечи левой рукой, правой Йорг уцепился за скобу и двинулся вверх – в сплошном потоке брызг и грязи, смываемой ливнем в колодец. Когда он поднялся наверх, лицо Эда было черным…

– Ничего, парень, – прошептал Детеринг, нагнувшись над ним, чтобы проверить, не забиты ли ноздри, – выдержишь и это…

Отчаянно скользя проклятыми бахилами по раскисшей жиже, он добежал до машины, распахнул дверь багажника и положил Ломбарди на заранее приготовленные одеяла. Сверху он тщательно прикрыл его особым термоизолирующим плащом.

– С ним порядок? – тяжело отфыркиваясь, рванул водительскую дверь подоспевший Харрис.

– Дышит, – дернул щекой Детеринг. – Валим отсюда… ты закрыл все люки?

– Это уже было нетрудно. – Тео тронул с места – «Беккер» недовольно загудел трансмиссией, но все же двинулся, поплыл, набирая постепенно скорость.

Колея, по которой они ехали, превратилась в болото, и Йорг с тревогой думал о том, что будет, если они вдруг застрянут, но Тео вел машину с непробиваемой уверенностью – не так быстро, как хотелось бы, однако ж большой внедорожник пер себе и пер сквозь грохочущий ад урагана. Когда они выскочили на асфальт, Харрис достал свой маленький коммуникатор.

Что он говорил, Детеринг не слышал, однако через несколько секунд лицо Тео на миг исказилось – гримаса была настолько неожиданной, что Йоргу вдруг почудилось, будто рядом с ним сидит совершенно незнакомый человек.

– Катер лежит на камнях с разодранным брюхом, – окаменело глядя на дорогу, сообщил Тео. – В Слоновой бухте.

– И теперь?..

– Теперь мы будем пробиваться по суше.

Детеринг прикусил губу. Такой вариант они не рассматривали вообще – впрочем, так же, как саму возможность столь мощного шторма.

– Трасса у нас одна, – сказал он. – И там уже может быть опасно.

– Может, – согласился Харрис. – Уже почти пятнадцать минут. Но других вариантов я не вижу. Шторм уходит в глубь континента – если ехать через холмы, мы последуем за ним. Там должны быть дороги, но что на них сейчас творится?

– Нет, – мотнул головой Детеринг. – На хайвее нам в любом случае придется ехать сквозь полицейские посты – сейчас они там стоят в обязательном порядке каждые десять-пятнадцать километров. Наша задача – уйти, уйти как можно дальше. А куда именно – не очень-то и важно. К утру шторм стихнет, и…

– Йорг, мои люди не смогут нас эвакуировать по воздуху. А по суше это может быть просто нереально – в фермерских районах дамбы размоет… К тому же, ты сам понимаешь, возможно, поиск уже идет. Уже, Йорг…

– Тогда мне придется проявить немного профессиональной смекалки. Только и всего.

– Я думал, профессионально смекалистый идиот у нас – я, – вздохнул Харрис и протянул руку к панели приборов, включая навигационную систему.

Раздираемый штормом Монтальбан был черен и совершенно пуст. Гроза ушла за холмы, вспышки молний теперь казались лишь отражением ее недавнего неистовства, но ливень стихать и не думал – яростно гудящие порывы ветра бичом стегали во всех мыслимых направлениях, «дворники» едва справлялись с ударами воды, то и дело плещущими в лобовое стекло.

Поднимая волну, – вода была выше ступиц, – их «Беккер» бессветным призраком пронесся через несколько кварталов и, миновав небольшую дамбу, ниже которой виднелись какие-то башенки, выехал на узкую проселочную дорогу. Глядя на экран «нави» в своем шлеме, Йорг понял, что Харрис решил огибать чертову промзону Мальбек с северо-востока. Впереди у них находились два небольших фермерских поселка, а дальше – огромный природоохранный парк Стоунхарт, через который вела одна-единственная тропа, используемая егерями. Что сейчас творилось там, в диких джунглях, Йорг не представлял себе совершенно.

Но другой дороги на Порт-Кассандану для них не было.

Посоветовав себе не забивать попусту мозги, Детеринг стащил наконец проклятые бахилы, бросил их под сиденье и включился в региональные инфосети.

– …сотни сломанных и вырванных с корнем деревьев, – диктор в слабо освещенной студии, за спиной его светилась карта побережья с яркими точками, обозначающими места аварий и возгораний, говорил твердым, почти строевым голосом, – вызвали многочисленные обрывы силовых сетей. Движение по Северному хайвею по-прежнему ограничено двумя полосами в одну сторону, шторм повредил конструкцию вантового моста Эмильена Леже, и аварийные бригады пока не могут ничего сделать… В трех километрах к северу от Ликорна потерпел крушение обсервационный скайбот Службы Чрезвычайных Ситуаций, оба члена экипажа погибли…

«Представляю себе, что там на трассе, – быстро подумал Детеринг. – И «чрезвычайка», и толпа полиции, и кого там сейчас только нет. Вот бы мы туда поехали… они ведь наверняка всех разворачивают к чертям, пропускают только аварийщиков и медиков!»

– …предупреждают о возможности сильных смерчей в районе Мезенс. Господам обывателям района рекомендовано укрыться в подвальных помещениях и не покидать их по крайней мере до рассвета. В районе Тур де Ре возможны проблемы с эфирной связью из-за разрушения некоторых ретрансляционных станций…

– По-моему, над сушей шторм крепчает, – сказал Йорг, повернувшись к Харрису. – Уже обещают смерчи. Здесь – это нормально?

– Нет, – пожал плечами Тео. – Мне кажется, такого еще не было… когда я посмотрел на небо у самого берега, мне сразу стало не по себе. Я видел жуткие ураганы – но не на Кассандане.

«Беккер» взлетел на затяжной подъем – наверху его так ударило ветром, что Харрис едва не потерял управление, – и начал длинный спуск в долину. Слева, в глубине наполненной ливнем тьмы, заморгали едва различимые розовые огоньки. Промзона, понял Детеринг. Вот им завтра убытки считать! Мысль эта была подленько-мстительной, но если бы не Мальбек и это чертово ограничение воздушного трафика – нарушающее, кстати, местные законы, – проблем у них с Тео было бы не в пример меньше.

Спустя несколько минут огни промзоны исчезли. Сейчас дорога шла на север почти параллельно берегу, но Йорг уже знал, что скоро она начнет загибаться к западу, и тогда расстояние до столицы сокращаться перестанет.

Два небольших селения, окруженных садами и огородами, появились и исчезли, как призраки, темные, недвижные и перепуганные.

– Скоро шоссе закончится, – сказал Харрис. – Через парк идет булыжная мощенка – это у них стиль такой, экологический. Но вот что там с мостами – никто не скажет. И общаться с егерями как-то не хочется…

Асфальтобетонное покрытие кончилось настолько резко, что Детеринг изумленно завертел головой по сторонам, отыскивая хоть какой-то указатель или информационный щит, но не увидел ровным счетом ничего. Только что они мчались сквозь редкий низкорослый лес по серой ленте с разметкой, как вдруг бах! – здрасте! – под колесами зашлепал булыжник. Лес тем временем постепенно стал густеть, и вкоре «Беккер» оказался в почти сплошном туннеле из сцепленных над дорогой ветвей. Воды на лобовом стекле стало намного меньше.

– Сто с мелочью, – произнес Харрис, – если мосты не упали.

Первый мост показался километров через десять – дорога пошла вниз, чуть влево, и сквозь редкий кустарник Детеринг, смотревший вперед при помощи ПНВ, разглядел бурлящую под ливнем реку, а над ней – опасно узкую полоску моста, лишенную какого-либо ограждения.

– Этот вроде бы еще бетонный, – задумчиво хмыкнул Тео, медленно спускаясь по скользкому булыжнику. – Дальше пойдут деревянные.

– Мне вот непонятно, – пробурчал Детеринг, когда задние колеса «Беккера» вернулись на дорогу, – сюда что, может заехать любой желающий?

– Теоретически – да, – кивнул Харрис. – Только желающих не слишком много. От города далеко, да еще и по второстепенной дороге, а у нас этого не любят. Ресторанов нет… зато дикого зверья – навалом. И хорошие шансы свернуть себе шею.

Детеринг не мог видеть его глаза через глухое забрало шлема, но отчетливо чувствовал непривычную отчужденность приятеля. Харрис был не здесь и не сейчас – он вел звездолет вдоль кромки гравитационного шторма, зная, что никакая аварийно-спасательная служба помочь уже не сможет и до базы придется шлепать самостоятельно, стараясь поменьше думать о проломах в броне и изувеченных двигателях…

Карта, которую Йорг вывел на один из мониторов шлема, показывала Стоунхарт в виде гигантской капли, вытянутой с востока на запад в глубь великой равнины Ла Вер. В длину парк тянулся на тысячу с лишним километров, ширина колебалась от сотни до пятисот; «тропа», по которой они двигались, пересекала Стоунхарт в одном из самых узких его мест, а дальше, почти до южных пригородов Порт-Кассы, тянулась глухая лесостепь с редкими изолированными фермерскими хозяйствами. Район Мезенс, жителей которого предупреждали о смерчах, находился как раз там, сразу за десятикилометровой зоной отчуждения парка – и в каком состоянии находились его дороги, а главное, мосты через многочисленные речки, Детеринг не имел ни малейшего представления.

Тео гнал машину на предельно возможной сейчас скорости – еще чуть-чуть, и они вылетели бы с дороги, по обе стороны которой неутихающий шторм едва не сгибал огромные деревья с корявыми, узловатыми стволами. Неожиданно он сбросил газ и начал тормозить.

– Чтоб я сдох… хотя до этого уже недалеко.

– Что?! – Йорг мгновенно включился в ПНВ и увидел впереди вышедшую из берегов реку, нелепо торчащие из воды опоры моста – опоры, на которых виднелись переломанные толстенные доски настила. Моста больше не было.

– Справа был поворот, – бесстрастно напомнил Детеринг.

– И он выводит нас прямиком к одному из егерских постов.

– Я не думаю, что егеря сейчас бегают по окрестностям, спасая невинных зверушек.

– Плевать на зверушек. Там нет даже такой тропы, только грунтовки…

Остановившись, Харрис врубил реверс и принялся разворачивать внедорожник, – для этого ему пришлось повернуться на сиденье, глядя через заднее стекло.

– Там хватит места, – с облегчением произнес Детеринг.

Тео не ответил.

Почти сразу за поворотом они выехали на открытый участок, и ливень ударил с прежней силой. Впереди темнели лесистые холмы – не доезжая до них пару сотен метров, Тео выкрутил руль, «Беккер» спрыгнул на размытую грунтовую дорогу, и скорость резко упала. Когда они одолели пологий подъем, Детеринг увидел слева, вдалеке, бурлящий пеной поворот речки, сломавшей в своей ярости хлипкий деревянный мост. «Беккер» шел по ступицы в грязи, и Йорг гадал, когда эта тропинка упрется в непроходимое для них болото – однако, попетляв еще немного, Харрис вдруг вывел машину на знакомую булыжную дорогу.

– Ты когда-нибудь видел само Сердце? – угрюмо спросил он.

– Нет, – помотал головой Детеринг.

– Сейчас откроется слева… восточная его часть, по крайней мере. Может, тебе даже удастся что-нибудь разглядеть…

Дорога пошла в гору, и редколесье осталось внизу; регулируя аппаратуру своего шлема, Йорг вскоре увидел, как проступает из мрака контур огромного скального массива, изрезанного ветром и дождями. Каменное Сердце, давшее имя парку, более всего походило на город, выстроенный из неровных валунов какими-то пещерными троглодитами. Первопоселенцы, как читал он когда-то, тоже подумали именно так – но увы, Кассандана не могла породить разум.

– Сколько нам еще? – поинтересовался Йорг, когда дорога вновь пошла под уклон, навстречу темным лесным массивам.

– Думаю, немного, – отозвался Харрис. – На картах граница парка перекручена с зоной отчуждения, но в действительности – теперь уже недолго.

Булыжник закончился почти так же неожиданно, как начался – правда, на сей раз Йоргу показалось, что справа мелькнул темный контур какой-то будки. Когда колеса «Беккера» двинулись по гладкому асфальтобетонному покрытию, Детеринг облегченно вздохнул. Вместе с окончанием тряски ему вдруг показалось, что и шторм стал слабеть, стихать вместе с воем и ударами ветра, грозящими перевернуть машину на каждой возвышенности. Узкое шоссе шло по холмистой равнине, поросшей шаровидными низкими деревцами. Ветер гнул их к земле, пытаясь вырвать ко всем чертям, но упрямые деревья продолжали держаться за грунт.

Повинуясь какому-то странному импульсу, Детеринг вдруг повернул голову вправо и ахнул от изумления.

– Смотри! – крикнул он Харрису.

Там, над океаном, небо казалось темнее, чем в глубине равнины, и оттуда, неслышный пока, но жутковатый в своем величии, полз хаотически изгибающийся, тонущий в низких тучах червь смерча.

– Ч-черт! – Харрис продавил акселератор до пола, «Беккер» скользнул, выровнялся и понесся по залитому бурлящей водой шоссе, то и дело виляя задом, – Тео, кусая губы, дергал руль. Системы стабилизации уже отключились, они и не могли работать в таких условиях, так что теперь ему приходилось рассчитывать только на себя и свое чувство машины. Повернув голову, Детеринг смотрел на приближающегося монстра. Шлем отказывался определить его скорость, да и удаление давал с большой погрешностью, и Йоргу оставалось лишь гадать, проскочат они или нет. В какой-то момент ему показалось, что чудище изменило траекторию, двигаясь теперь по дуге, однако вскоре он понял, что дуга эта столь же нестабильна, как хаос ветра, бьющего, казалось, со всех азимутов сразу.

Харрис то сбрасывал, то снова набирал ход, пытаясь удержаться на узкой полосе превратившегося в реку шоссе.

– Впереди низина! – крикнул он, притормаживая. – Если успеем!..

Детеринг услышал рык. Не вой, не гул и грохот гуляющего по равнине шторма, а именно рык, низкий и тяжелый; в нем не слышалось, но ощущалось бешеное вращение… Кошмарный ротор был уже совсем близко.

Нос машины неожиданно нырнул вниз, по бокам полетели довольно высокие деревья. Харрис уперся в тормоз, но тяжелая машина продолжала скользить вниз, к руслу какого-то ручья, сейчас накрывшего собой небольшой мостик. «Беккер» остановился уже на нем – Тео снова газанул, они выскочили на относительно чистый от воды участок дороги, и тут сверху шарахнуло так, что Йорг едва не потерял сознание.

Харрис продолжал давить, а из тьмы над ними мчались, отчаянно кружась в пене стружки и ломаных веток, целые стволы с корнями.

Удар, еще удар! Харрис успел вытормозиться, но это уже ничего не решало.

Первый ствол зацепил крышу внедорожника над багажником, – скрипнул небьющийся пластик заднего остекления, а второй – миг спустя – почти воткнулся в капот, отскочил и рухнул поперек дороги.

Энергосистема встала, моргнув, погасли приборы, и в салоне наступила тьма.

Глава 12

Маленький серый «Олимпик», изрядно замученный тридцатью годами нелегкой своей жизни, затормозил у въезда на муниципальный паркинг, за которым через перекресток виднелись опушенные белым цветом сады квартала Вилла-Альба.

– Развернись и встань где-нибудь тут, – приказал Фарж капитану Ярославцеву, сидевшему на заднем диване. – Я, наверное, ненадолго.

Фарж выбрался из машины, накинул на левое плечо легкий бежевый пиджак и зашагал по улице. Небо за его спиной становилось все темнее, и Макс, оглянувшись, подумал, что обещанный шторм может оказаться куда круче оптимистичных, в общем-то, прогнозов метеослужбы.

– Бывало… – процедил он сквозь зубы и, свернув направо в переулок, оказался у ворот скромного на вид особняка.

Пара невидимых для простого прохожего стереокамер внимательно изучила его физиономию, и рядом с воротами щелкнул замок калитки. Пройдя по выложенной коричневыми плитами дорожке, Фарж нырнул под свод типично кассанданской галереи, где его уже ждал хозяин.

– Добрый вечер, милорд.

– Привет. – Густав Монсальво был в светлом домашнем костюме, волосы собраны на макушке в узел, из которого торчала простая костяная спица. – Вино, коньяк? – спросил он, указывая на плетеный столик.

– Только кофе, – мотнул головой Фарж. – Мне еще долго не спать.

Монсальво неодобрительно поднял брови, но ничего не сказал. Макс сам налил себе из кофейника, уселся в кресло и потер пальцем правый глаз.

– Я хорошо крутнул это дело по «Райской долине», – произнес он.

– По просьбе Детеринга, – уточнил генерал.

– Да, милорд. Я не раз убеждался в том, что у Йорга, э-ээ… чутье на некоторые вещи. Это, видимо, врожденное, но… для нас это пока не важно. Важно то, что я прокрутил их главного казначея и с ходу поймал его на весьма странном расходовании средств. Заметная сумма наличными, милорд, – причем в одни руки. Ну, и дальше…

– Давно пора, – бесстрастно перебил его Монсальво. – И ты вышел на его работодателей?

– Я не совсем понял вас, милорд, – запнулся Фарж. – Что значит – «пора»?

– Потом… продолжай.

– Дело вывело меня на Метрополию. По всей видимости, передачу средств курировал человек, не имеющий прямого отношения к каким бы то ни было благотворительным структурам: едва выйдя от нас, казначей кинулся в порт на «дальнюю» и связался с неким Бертоном Стинсоном из Нейланд-Альтер. Стинсон, как я сразу же выяснил, – юрист, и не из простых: его компания периодически оказывает консультационные услуги сенатским комиссиям, занимающимся социальными вопросами.

– Ну, вот игра и началась, – вздохнул Монсальво. – Бертон Стинсон… н-да. Хороший парень этот Стинсон… был бы я счастлив вешать парочку этаких «стинсонов» каждое утро. То есть ты пришел просить у меня санкцию на дальнейшую раскрутку «Райской долины»? – неожиданно усмехнулся он, подняв взгляд на Фаржа.

– Теперь уже иначе нельзя, – пожал плечами тот. – Такие деньги просто так не дарят. А учитывая общую обстановку… да вы сами знаете.

– Я хорошо знаю одно: Поляков отстранит тебя сразу же, как только узнает о каких-либо результатах подобной операции. Он заявит, что ты работаешь в интересах своей семьи – и каким бы абсурдом это все ни звучало, но тебе придется отмываться. Потом ты отмоешься – о, безусловно! – но время для тебя сейчас не деньги, а нервы. И карьера.

– Плевать на карьеру, – быстро ответил Фарж. – Мне уже ноги отрывало: из-за таких, как эти… хрен ли мне теперь вся эта карьера? Я их зубами грызть буду.

Монсальво понимающе покачал головой и отпил немного вина из высокого стакана.

– Видишь ли, – произнес он, глядя Фаржу прямо в глаза, – ты ведь потом и меня обвинишь…

– В чем?!

– Х-ха!.. Все просто, смотри: Поляков тебя отстраняет и вообще заворачивает дело ко всем чертям, руководствуясь «политическим моментом» – он это умеет, – а у нас что-то происходит. Не важно что, не важно когда – до выборов или после выборов, – это не имеет никакого значения… Полякова я свалю, причем с ужасным грохотом. Но отмываться потом будет вся Резидентура. А из-за меня, чтоб ты знал, кое-кто уже отмывался. И снова ни за что, лорд мой Макс. Ни за что!

Фарж поджал губы, и глаза его сощурились в короткой гримаске упрямства.

– Вы выкрутитесь, – сказал он. – Вы не один, милорд.

– Ты так думаешь?

– А я не могу думать никак иначе. Я права не имею…

Монсальво опустил голову. С минуту он сидел, задумчиво глядя себе под ноги, потом, решившись, коротко прищелкнул пальцами.

– Пусть будет по-твоему. Но с одним условием: ты выполнишь любой мой приказ, не рассуждая и не задавая никаких вопросов. Любой, даже в том случае, если он покажется тебе абсолютно идиотским. Согласен?

…Когда Фарж уселся за руль, лицо его почти испугало молодого Ярославцева: подполковник выглядел так, будто его только что убедили в трехмерности абсолютного нуля.

– Шеф, – осторожно позвал Ярославцев.

– Да, – повернулся Макс.

– Тут сейчас выходил на связь комиссар Солис. У него что-то сверхважное.

– Да-а? Какой славный нынче день…

Вице-комиссар 14-го участка, на котором висело дело убитого юноши-информатора, обнаружился относительно недалеко, всего в получасе езды. По дороге Фарж молчал, угрюмо посапывая носом, отчего капитан Ярославцев обливался потом и старался глядеть куда угодно, только не на начальство. Тощую фигурку комиссара Макс заметил издалека – тот, как было условлено, маячил на углу небольшого торгового центра у моста Мэйсон-бридж. Фарж ударил по тормозам, Солис проворно заскочил на заднее сиденье, и «Олимпик» снова влился в поток спешащих по домам авто.

– Приветствую вас, месье Фил, – обернулся к полицейскому Фарж. – У вас наблюдается прогресс?

– Прогресса не будет, – отрывисто проговорил Солис. – Но я могу сообщить вам одно имя.

– Э-ээ?

– Бон Криспин, бывший офицер нашего участка. Три года назад, после дела Моны Графтон, был обвинен в нанесении оскорблений начальствующим чинам, объявлен сумасшедшим и уволен.

– Стоп, Фил, – Фарж заломил бровь и поддал газу, перестраиваясь в правый ряд, чтобы съехать с моста. – Той самой Моны Графтон?

– Той самой, месье Макс. На Кассандане ее отпустили по недостаточности улик. Вы знали об этом?

– Я слышал. Но слышал уже после Орегона и попытки теракта на станции аэрации в Мидланд-Форнау.

– Криспин считал, что она вовсе не одиночка, что за ней кто-то стоит. Наверное, к нему прислушались бы, но мать Моны происходит из семьи, имеющей отношение к высшим чинам полиции. Соответственно, ни о каком расследовании не могло быть и речи – тем более что прямых улик там действительно не было.

– Три года назад… – задумчиво повторил Фарж. – И этот человек просил вас организовать встречу именно со мной? На этой планете меня мало кто знает в должности…

– Криспин просил о встрече с кем-нибудь из вашего подразделения. Думаю, он отдает себе отчет в том, чем такие просьбы могут закончиться. Но гарантии, как вы понимаете, целиком ложатся на вашу совесть.

– Я справлюсь с этой проблемой, месье Фил. И где мне искать его, этого вашего незадачливого коллегу?

– Где он ночует, вам никто не скажет – Бон Криспин давно уже что-то вроде бродяги, – но днем его обычно видят в одной забегаловке на площади Квинстед. Там сидят всякие странные типы, безработные астронавты, ну и шизики туда же. Вот там его и ищите.

* * *

– Я щеку прикусил, – глухо проговорил Харрис. – Вот черт, а!..

– Крови много? – встревожился Йорг.

– Да какая разница… сиди пока тут.

Тео осторожно приоткрыл дверь и вывалился наружу, в гудящую тьму. Смерч унесло куда-то в глубь континента, но шума стало если и меньше, то ненамного. Подавшись к лобовому стеклу, Детеринг напряженно смотрел, как Тео откидывает искореженный капот.

– Повезло, – услышал он его хриплый голос. – Но переднего моста у нас скоро не будет.

– Что там? – спросил Детеринг, пытаясь сообразить, сколько им осталось до ближайшего населенного пункта.

– Тепловые насосы редукторов разбиты… оба. Вдребезги. С подвеской тоже хреново. Ладно, сейчас…

За моторным щитом щелкнуло, и приборная панель привычно вспыхнула розовым светом запуска. Через несколько секунд заработал генератор. Тео осторожно опустил капот и вернулся за руль.

– Не знаю, что там дальше, но пока мы поедем…

Он поднял забрало шлема и сплюнул себе под ноги длинной кровавой струей, а потом, порывшись по карманам, достал гнутую флягу в чехле.

– Рому хочешь?

Детеринг мотнул головой. Когда «Беккер» плавно тронулся с места, он ощутил, что передок опустился – побитая передняя подвеска больше не держала клиренс. Минуту спустя Харрис влетел левым передним колесом в какую-то выбоину, и снизу громыхнул удар.

– Впереди должна быть ферма, – сказал Йорг.

– Какая из них? – скривился Харрис. – И что ты собрался там делать? Менять подвеску?

– Найдем другую машину.

Тео мрачно покачал головой.

– Надо было взять с собой хоть что-нибудь, – проворчал он.

– Нет, – твердо ответил Йорг. – Это основы ремесла, знаешь ли. В таком деле, как это, любые гражданские средства связи исключаются, а про свой служебный коммуникатор я просто помолчу. Это такой риск, что на него не пойдет ни один сумасшедший.

– Зато теперь нам очень весело…

Вместо ответа Детеринг молча включился в навигационную систему. Если шлем не врал с определением места, через десяток километров справа от трассы начинались угодья небольшого семейного хозяйства. Дорога к центральной усадьбе выглядела сомнительной, но вот до служебных построек, обозначенных на карте какими-то невнятными кружочками, можно было добраться пешком, пусть и по пояс в грязи – к тому же шторм уже стихал.

– Сдох мост, – неожиданно сказал Харрис, ткнув пальцем в красный глазок на мониторе управления трансмиссией. – И почему-то мы продолжаем греться дальше…

Он прибавил скорости, надеясь остудить энергоустановку потоками воды, которая летела в мотоотсек из-под колес, но уже через несколько километров на панели загорелся новый предупредительный сигнал.

– Там все раскурочено? – спросил Детеринг, не выдерживая тяжелого молчания.

– По сути, да, – отозвался Харрис. – Я запустился не просто в обход защиты, а вообще шиворот-навыворот – рвал переходники и напрямую соединял волноводы. Чертова техника, зачем все так усложнять? Лучше б мы на паровозе поехали!

– Тормозни! – неожиданно закричал Детеринг, всматриваясь в темноту. – Видишь, будка?

– Что это там? – Харрис снял ногу с акселератора и повернул голову. – Сарай какой-то?

– Сразу видно, что ты не читаешь ни «Farmboy», ни «Rural week», – засмеялся Йорг. – А то б ты знал, что это – типовой пост контроля операторов полевой техники. Они появляются там утром и вечером, но стационарная связь у них должна быть обязательно. А раз так – значит, с выходом на гражданские сети.

– Ретрансляторы повалены, – поморщился Харрис, останавливая, однако, машину. – Или там оптоканал проложен?

– Надеюсь, что да. В конце концов, это самый логичный вариант. Или ты думаешь, что мы дошлепаем до пригородов Порт-Кассы? Да мы загоримся через полчаса!

– Ладно, – Харрис открыл дверь, осторожно высунулся на ветер, – если я начну тонуть… в общем, ты за мной присматривай.

Он обошел машину и спрыгнул с твердого покрытия на грунт – точнее, в воду, залившую поле до самого горизонта. До пластикового «кубика» контрольного технологического поста ему «плыть» было метров сто – высоко поднимая ноги, Тео почапал через болото. Как показалось Детерингу, с каждым шагом он погружался все глубже и глубже, однако вскоре воды стало вроде бы меньше, и Тео прибавил оборотов. Пять минут спустя он уже возился с замком на двери техпоста – потом дверь раскрылась, и вместе с потоком грязной жижи в помещение просочился и полковник Харрис.

Детеринг выдохнул.

– Ну? – осторожно спросил он через минуту.

– Погоди, – отозвался Харрис. – Кое-что тут действительно работает, но я не очень компетентен в гражданской связи.

– Сейчас я приду. – Йорг потянулся к дверной ручке, но Тео остановил его резким выкриком:

– Сиди! Разберусь! Лучше смотри по сторонам.

«Он до сих пор побаивается погони, – вдруг понял Йорг. – Неужели он воспринимает опасность, исходящую от его бывших флотских коллег, более остро, чем я? Или это я еще многого не вижу?.. Странное дело – никогда бы не подумал, что наш прославленный Тео способен так нервничать».

В шлеме раздался щелчок, и Детеринг догадался, что Харрис зачем-то вырубил тактическую связь – видимо, ему все же удалось связаться со своими людьми, однако он не хотел, чтобы Йорг слышал разговор. Пожав плечами, Йорг выбросил из головы эту ерунду и посмотрел на всякий случай назад. Трасса, естественно, была все так же пуста, и ветер, почти унявшийся, но все еще беспокойный, гнал через нее волны грязной воды с полей.

Харрис говорил долго. Когда Тео наконец выбрался из пластикового строения, Детеринг облегченно вздохнул – он уже успел немного взволноваться.

– Успешно? – спросил Йорг, когда Тео, грязный и усталый, вернулся наконец в машину.

– Выключай шлем, – скомандовал Харрис и резко, рывком взял с места. – Мы не должны излучать абсолютно ничего.

– Что случилось?

– То самое! В Монтальбане вся полиция на ушах – только что вот проверили… Чешут весь город, но кого искать, слава богу, не знают. Сейчас нам надо спрятаться, и через полчаса за нами прилетят.

– Проклятье…

– Да! Я чувствую себя крайне неуютно, Йорг. Если нас успеют найти, – а исключать такой вариант нельзя – церемониться они не будут.

– Ну, я и не сомневался, что у ребят хорошие связи с полицией.

– Да плевать на полицию! Эд является носителем какой-то критически важной информации, способной, по-видимому, многое перевернуть в нашем смешном борделе – и чем больше я об этом думаю, тем страшнее мне становится. Тебе сейчас лучше со мной не разговаривать… а если я начну нести какую-нибудь ахинею, заткни уши и не слушай…

– У тебя появились какие-то догадки.

Харрис тяжело вздохнул.

– Дай мне время, – глухо произнес он. – Просто дай мне время – и я тебя не обману.

Вскоре им повезло: за поворотом, на относительно сухом пригорке, оказалась рощица, возле которой стояло несколько фермерских грузовичков и передвижная зарядная станция для комбайнов – видимо, хозяева успели загнать их сюда при первых ударах шторма. Повеселевший Харрис всунул внедорожник меж «зарядкой» и тентованным фургоном, вырубил энергосистему и облегченно вздохнул.

– Лучший способ маскировки, – кивнул Детеринг.

– Вряд ли нас станут искать термосканером, – рассмеялся Харрис. – Да и остынем мы за минуту.

Больше он не произнес ни слова – до тех пор, пока над рощей не завис демилитаризованный эвакуационно-спасательный катер с мудреным логотипом какой-то фирмы на борту. Двое рослых парней в рыбацких плащах осторожно перенесли Эда в санитарный отсек, потом один из них отогнал «Беккер» к недалекому оврагу и потратил на него половину магазина десантного «Тайлера», превратив несчастную машину в комок оплавленного металла. Сразу после того, как юноша вернулся на борт, пилот дал полный газ, и катер ушел в светлеющее востоком небо.

* * *

Площадь Квинстед находилась в довольно неприятном районе, примыкающем к северной зоне отчуждения космопорта. Разобраться, о какой именно харчевне говорил Солис, Фаржу не составило труда: поздно вечером он связался с одним из людей брата из профсоюза докеров, и тот хмыкнул в ответ сразу, без долгих размышлений:

– Так это «Марго», милорд. Именно то, что вам и надо. Если вы вздумаете идти туда в одиночку, я выделю пару специалистов, хорошо принятых в этих местах.

– Благодарю, – сухо отозвался Фарж. – Я разберусь…

К площади они с Ярославцевым подъехали вскоре после полудня. Ливень, терзавший Порт-Кассандану почти до самого рассвета, оставил после себя глубокие лужи: утро было серым, зябким, с океана тянуло гнилыми водорослями. Фарж заехал на паркинг какого-то муниципального учреждения – табличка его не заинтересовала, – вышел из машины и оправил на себе плотный пиджак.

– Мерзко сегодня, – заметил Ярославцев, поднимая глаза к небу.

– К югу катастрофа на сотню миллиардов, – ответил Фарж. – Это нам тут – повезло.

Молодой капитан скорбно покивал. Он уже слышал о разгромленных поселках и обвалившихся мостах. Количество жертв пока еще только устанавливалось, но ясно было, что безумный, беспрецедентный шторм обошелся побережью очень и очень дорого. Столица мобилизовала спасателей со всей планеты, и работать им предстояло без сна и отдыха. В этом шторме виделось что-то дьявольское: он ударил по довольно узкой полосе побережья и угас в безлюдных равнинах континента – но там, где он прошел, разрушения выглядели ужасно.

Фарж сплюнул и пошел через странно пустую площадь – зеленая вывеска кафе «Марго» виднелась в полусотне метров на противоположной стороне.

Стеклянные двери приветливо разъехались перед ним, и Макс оказался в длинном помещении с приземистым потолком. В противоположном торце находилась стойка, за которой стоял бариста в желтой сорочке с кружевным воротником – стоял, машинально протирая винный бокал и уставившись вперед пустым, сонным взглядом. Клиентов перед стойкой не было, да и за столиками сидели всего несколько человек.

– Не знаю насчет шизиков, но, по-моему, шеф, здесь в основном ошиваются наркоши, – прошетал Ярославцев над плечом Фаржа.

Макс раздраженно мотнул головой и, прищурясь, скользнул вбок, к одному из столиков у приоткрытого окна.

Бон Криспин выглядел не совсем так, как на старых снимках в своем досье: тогда он носил стрижку ежиком, имел румяные щеки и выдвинутую челюсть, – а сейчас Фаржу показалось, что перед ним то ли побитый запоями художник, то ли бродяга-астронавт, перебивающийся случайными фрахтами.

Увидев приближающихся мужчин, экс-инспектор поднял на них задумчивые глаза, тряхнул неопрятной каштановой шевелюрой и вдруг улыбнулся.

– А ведь ваше лицо мне знакомо, милорд, – произнес он, поднимаясь из кресла.

– Вот как? – шевельнул бровью Фарж. – Тогда удостоверение я вам показывать не буду. Здесь, по крайней мере. Меня прислал Солис, так разговор у нас будет, я думаю, серьезный. Где для вас предпочтительнее – тут, в кафе, или же?..

– Вы имеете в виду ваш кабинет?

– Святая дева! Куда вы так спешите? Насколько я понимаю ситуацию, мы с вами сейчас нужны друг другу.

Криспин сел и потеребил одинокую чашечку со следами кофе, украшавшую его столик.

– Хотите честно, милорд?

– Никак иначе.

– Я сегодня еще не жрал – и не очень уверен, что до вечера у меня это получится, потому что невеликие мои плантации принесут доход только послезавтра…

– Плантации, – повторил Макс, рассматривая своего странноватого собеседника. – О да. Ну тогда ступайте за мной и познакомьтесь по дороге с моим помощником, – капитан Ярославцев, – так уж он-то вам вряд ли знаком, ибо родом с Кассии. Я обещаю вам утку роже с тушеными баклажанами, а вино вы сможете выбрать самостоятельно.

Фарж вывернул с площади на ситивей Флобера, что висел, огибая космопорт, над северной частью города, и уже через четверть часа нырнул вниз, в зеленую кипарисовую паутину района Толидо, застроенного вычурными многоэтажками. Там, среди с детства знакомых башен, портиков и висячих садов, он нашел улочку, дремлющую над темным каналом, в котором плавали сорванные ночной грозой листья и целые ветви деревьев. Ресторанчик, возле дверей которого Макс остановил свою машину, назывался «Луизиана» – и только здесь, по его мнению, еще сохранялась настоящая кассанданская кухня времен первопоселенцев, не слишком изысканная, но богатая ароматами и пряным послевкусием.

В зале, отделанном лакированными деревянными панелями, было практически пусто, если не считать двух мужчин в деловых костюмах, которые мрачно прихлебывали коньяк в дальнем углу, так что заказ принесли почти сразу же.

– Наш город будто придавлен, – сказал Фарж, разрезая крупную утку с темно-алой, пропитанной специями кожей. – Нигде никого.

– Нынешняя ночь запомнится надолго, – кивнул Криспин. – Мы еще толком не знаем, что там творилось на юге… Впрочем, – он осторожно прожевал кусочек утки и поднял на Фаржа запавшие глаза, – обсуждать это мы все будем позже. Сейчас нам нужно говорить о другом. Могу я узнать, в какой вы нынче должности, милорд Макс?

– Начальник сектора «Альфа» в планетарном антитерроре. Но мой шеф готовится к переводу, так что, по сути, вся лавочка – на мне.

– О лучшем и мечтать не приходится. Я хочу поговорить с вами о Рудневе, вашем информаторе, которого якобы грохнули по пьяному делу… Тут все началось через Солиса, который очень боится с вами поссориться, но в то же время понимает, что его начальство это дело прикроет. Такой вот он у нас честный парень, этот комиссар Солис.

– У меня уже прикрывали одно дело – на Авроре, – с угрозой проговорил Фарж. – И кончилось это для всех плохо.

– Возможно, – меланхолично пожал плечами Криспин. – Но сейчас это не важно. Солис, видите ли, пришел ко мне потому, что знает о некоторых моих увлечениях. Лицензию частного детектива мне никто не даст, но кое-какие оперативные каналы у меня остались, и я – от скуки, допустим, – иногда решаю разные интересные ребусы. И вот, занявшись Рудневым, я накопал нечто такое, от чего мне следовало бы бежать как можно дальше. Ваш парень действительно был убит в пьяной ссоре, и расследовать там нечего, только подметки топтать, но! – дело это было тщательно спланировано, и, не нарвись он на бутылку, воткнувшуюся в череп тем вечером, нечто подобное произошло бы через день… или через неделю. Руднева познакомили с девицей из дурного района, он начал к ней ездить, а там не очень любят молодежь такого типа, как он… Вы хотите сказать, что все это как-то слишком уж тонко? А против вас и работают довольно тонкие люди. У разрозненных прежде группировок, в которые входят и маоисты, и всякие там «красные герильерос», появился очень грамотный технический руководитель. Белый шум в сетях, вся эта ерунда, что творится сейчас в их информационных локалах, – это его работа. Это все серьезно, по-умному продумано. И боюсь, что руководитель этот не один.

Криспин глотнул вина и принялся за баклажаны. Фарж молчал, смотрел перед собой с прищуром.

– Я плохо представляю себе ситуацию, при которой на Кассандане мог бы появиться хоть кто-то из «старых авторитетов», – признался наконец он. – Кто еще жив – те давно у пиратов. Да и не верит им нынешняя поросль «искателей справедливости».

– Совершенно верно, – согласился Криспин. – Вообще, сейчас нигилизм какой-то в моде, словно девятнадцатый век на дворе. Эти юнцы ни одного профессора, каким бы теоретиком тот ни был, близко к себе не подпустят, а то и вообще – сдадут. Вам же и сдадут. Не нужны им все эти бакунинцы. Но тем не менее…

– И вы накопали нечто конкретное? – изогнул бровь Макс.

– Да. – Полицейский отложил вилку, помолчал. – На планету прибыли двое – я так думаю – очень странных парнишек, числящихся по одному из университетов Метрополии, и они почти сразу развернули довольно бурную деятельность. Черпать информацию из локалов в дальнейшем бессмысленно, у них уже какие-то другие способы связи. Агентурная работа – ну, вы сами знаете. Руднева вычислили, и теперь любая ваша попытка связаться со своей сетью может привести к печальным последствиям. Так ведь?

Фарж посмотрел на Ярославцева, и тот грустно вздохнул в ответ.

– У нас, по сути, и не было никакой сети, – сказал Макс. – До моего прибытия в родные пенаты начальство в упор не верило в саму возможность существования террористических ячеек на Кассандане. Даже когда я вскрыл первые локалы, меня хотели объявить параноиком. Но страх пока никто не отменял. Вообще, вам следует знать, мастер Бон, – вашего покорного слугу считают офицером излишне эмоциональным. Мне порой приходится доказывать очевидное.

– Со мной было почти так же, – скривил свой тонкий голодный рот Криспин, – но меня это не спасло. Впрочем, теперь они сами себе потерпевшие. Однако вы знаете, милорд, мне ужасно не хочется, чтобы на Кассандане случилось что-нибудь такое… Кассандана – моя родина, я привык ощущать себя ее частичкой, поэтому мне будет очень больно. Вы помните кладбище на Грин-хилл? Там лежат оба моих деда и прадед. А отец остался там, – он махнул большим пальцем куда-то за плечо, – в океане. Все они были простыми рыбаками, милорд, вот так…

– Вы смогли установить их личности? – негромко поинтересовался Фарж, желая вернуть Криспина к разговору. – Тех, двоих, – студентов?

– Нет, милорд. И боюсь, что даже вам это окажется не под силу.

– Почему?

– Мне кажется, что никакие это не студенты… тут какая-то мистика, милорд, клянусь вам. Двое сопливых юнцов, кем-то подготовленных для серьезной организационной работы, да еще и аналитики – хм-м?.. Ну, чепуха ведь какая-то получается.

– Человека нетрудно «омолодить», – возразил Фарж, – были бы деньги. Такое вам в голову не приходило?

– Конечно, приходило! – взмахнул руками Криспин. – Но раз так, то все еще хуже, чем я думал. Метрополия, конечно, да, тысячу раз да, – но сможем ли мы противостоять такой силе? И сколько у нас времени?

– Очень мало. У меня есть основания предполагать, что операция вступила в завершающую фазу подготовки. Теракт перед выборами – немыслим, потому что ровным счетом никому не выгоден. А вот сразу после… тут уже есть смысл идти на риск: можно выиграть многое, особенно учитывая «мгновение хаоса» как первый шаг по изменению общественного мнения. Но скажите-ка мне, Криспин, не возникало ли у вас ощущение, что во всем этом деле есть еще чей-то интерес? Не чуете ли вы какого-то другого персонажа – причем такого, которому плевать на любую кровь и на любые последствия?

– Вот именно это я и хотел сообщить вам, милорд. – Криспин подался вперед, положил руки на стол и закусил губу. – Мне думается, что настоящий сценарий может оказаться намного сложнее, чем мы с вами предполагаем. У меня такое ощущение, что мы уже в заложниках и вырваться не сможем…

– Такое же ощущение, – вздохнул Макс, глядя в сторону, – есть у одного моего друга, которому я привык доверять. Он мечник, но я в силу происхождения воспринимаю его именно как мистика.

– Он фехтовальщик? – иронически прищурился Криспин.

– Он мечник, мастер Бон, и любому фехтовальщику до него, как до неба. Он учил меня тому, что меч должен быть продолжением дыхания… И я очень рад, что он всегда будет на нашей стороне. Впрочем, – оборвал сам себя Фарж, – поэзию мы оставим на потом. Сейчас мне важно, чтобы вы помогли мне с одним именем – продолжая, однако, искать дорогу к развиртуализации тех «студентов из Метрополии». Я же, со своей стороны, постараюсь вас нанять – нет, черт побери, я вас временно мобилизую! – в качестве детектива-любителя, оказывающего услуги СБ в силу своих знаний и наличия свободного времени. Временный офицерский чин я вам предоставить не в состоянии – для этого мне надо было бы носить лампасы, – но сделать вас адъжюдэном внутренней службы – вполне[1].

Глава 13

Детеринг спал всего три часа. Когда поднявшееся солнце пробилось сквозь коричневую штору его спальни, он раскрыл глаза и сел на постели. В какой-то момент ему показалось, что события минувшей ночи были всего лишь странным сном, но в саду вдруг зашумел ветвями ветер, и Йорг, мрачно усмехнувшись, опустил ноги на пол.

В кухне он достал из холодильника кольцо фермерской колбасы, вынул из печки свежий хлеб и развернул свой инфор. Новостные порталы показывали ужасающую картину последствий ночного шторма. Порт-Кассу всего лишь накрыло грозой, а вот к югу от столицы творилось что-то невообразимое.

«Похоже, что мы действительно все время удирали от волны урагана, и нас она зацепила почти символически, – подумал Йорг, – а вот что там было у нас за спиной – ой, мама!»

Лента «Ист-кост ньюз» запустила репортаж о потерях страховщиков, специализирующихся на работе с рыболовецкой отраслью, и у Детеринга вдруг расширились глаза. Схватив инфор, он быстро набрал Нину.

– Нет-нет, у меня все в порядке. – Девушка говорила веселым голосом, поэтому у Йорга отлегло от сердца. – Мы и не думали выходить в море: ведь всех предупреждали! Правда, метеорологи обещали обычный шторм, а тут…

– Шторм, – хмыкнул в ответ Детеринг. – Уж всем штормам шторм!.. Слушай, ты можешь приехать ко мне? Я ужасно соскучился.

– Да-а? – Нина тихонько рассмеялась. – В такую рань?

– Если можешь, приезжай прямо сейчас.

– Хм. А эта идея действительно неплоха…

Нина приехала через час. Выбравшись из такси, она протянула Йоргу небольшую корзинку, в которой лежал контейнер маринованных креветок, и, коснувшись губами его щеки, скомандовала:

– Готовь гриль. Перед самым штормом у нас был прекрасный улов, такого товара ты не купишь нигде, даже на «рассветном рынке». Такая креветка обычно уходит с Кассанданы прямо на Корвар.

– Ого, – согласился Йорг, содрав с контейнера пленку. – Вот это да.

– Мне чудится или у тебя синева под глазами? – спросила Нина, вымыв руки на кухне.

Йорг вздрогнул. В ожидании девушки он свалил в утилизатор всю одежду, изгаженную нынешней ночью, и постарался избавиться от следов грязи в прихожей.

– С чего бы? – усмехнулся он, заряжая гриль углем.

– Показалось, наверное. – Нина беззаботно рассмеялась и уселась рядом с ним на складной стульчик, который принесла с собой из дома.

– Эта ночь… я боялся за вас с Теей.

– А мне хотелось провести эту ночь с тобой, но я не стала тебя искать – не знаю почему. Мне было страшно: я знаю цену нашим штормам, и я боялась по-настоящему. Я боялась, что он поднимется выше. Ты сам слышал, что там творилось на юге.

В какой-то момент Детеринг ощутил укол, но не позволил мгновению боли двинуться дальше.

– Да, – сказал он, смазывая маслом решетку. – Я знаю.

Он поворошил угли и повернулся к девушке: в белом утреннем солнце она выглядела немного непривычно – глазами, улыбкой. «Чтоб я сдох, – сказал себе майор Детеринг. – Чтоб мы все сдохли. Мы убивались этой ночью, руководствуясь чувством долга, забавно, а что в нас осталось человеческого? Откуда во мне это странное ощущение, что со своей войны я не вернусь никогда?»

– Грешно, наверное, говорить об этом, – со вздохом продолжила Нина, – но к югу от нас почти все рыбацкие поселки затоплены, суда выбросило на берег – так что теперь наш товар здорово поднимется в цене.

– Ну, они получат страховку, – кивнул Детеринг.

– Страховка вряд ли покроет упущенную прибыль. Кому-то этой ночью здорово не повезло: я даже думаю, что шторм может изменить весь расклад сил в отрасли, причем надолго. Тебе приходилось слышать об аквакультурных проектах нашего Биотеха?

Йорг развел руками.

– А зря. Океан – не бездонная бочка, и черпать его до дна скоро станет невозможно. Пора переходить к более разумным методам.

– Ты говорила…

– Да. Кстати, сегодня в три доктор Пибоди читает открытую лекцию в Леннарт-колледже. Мне хотелось бы там побывать… тема тебя заинтересует, обещаю.

– Пибоди? – наморщил лоб Детеринг. – Погоди, это тот, что увлекается историей всяких казусов?

– Угу. А тема – биотехнологии и разные, как ты выразился, «казусы». Поедем?

– С огромным удовольствием. Но сперва, как ты понимаешь, креветки!

* * *

Доктор Пибоди, мужчина невысокого роста, с круглой коротко остриженной головой и оттопыренными ушами, оказался столь же эмоционален и обаятелен, как представлял его себе Детеринг при изучении досье. Глаза его, темные и глубоко посаженные, то лукаво щурились, то, напротив, ошарашивали слушателей невероятным свечением веры и энтузиазма – тогда, когда Пибоди говорил о давно забытых идеях, о парадоксах и, главное, о невероятных перспективах молекулярного биомоделирования.

В отличие от молодых студентов – а их в химическую аудиторию Леннарт-колледжа набилось довольно много, под три сотни, – Йорг не понимал и половины того, что слышал. Когда Пибоди наконец закончил, он облегченно вздохнул, однако первый же вопрос, заданный высоким, худощавым юношей со значком аспиранта какого-то университетского центра, заставил Йорга навострить уши.

– Дорогой доктор, – звонко заговорил аспирант, – но не кажется ли вам, что подобные эксперименты, пусть даже и в сугубо лабораторном масштабе, могут быть квалифицированы как создание пресловутых трансгенных структур, запрет на которые, как всем известно, не стоит даже обсуждать?

– Этот вопрос мне задавали тысячу раз! – торжествующе провозгласил Пибоди. – И ответ на него прост: скажите, нарушаем ли мы статьи Генетического кодекса, выводя, скажем, кукурузу, адаптированную под условия планет на краю термического «пояса жизни»? Разумеется, нет, ведь мы не создаем структуру – мы создаем лишь кирпичик в общем строении колониального агрокомплекса. Так же и здесь – создавая элементы, способные в рекордно короткие сроки модифицировать биосферу мира, потенциально пригодного для кислорододышащих, мы всего только готовим стройматериал – к тому же, не забывайте об этом! – материал временный, готовый уйти со сцены, когда роль его будет сыграна.

– Но мне, – покраснел аспирант, – видится во всем этом нечто большее… даже отголоски давней дискуссии о возможности биохимических переходов в равновесные пространства, «пространства Боссо». Вы готовы говорить об очень опасных энергетических потенциалах, доктор!

– И вы воспринимаете их всерьез, Луи? – басовито хохотнул какой-то бородач с верхнего яруса. – Мы тут думали, что дискуссия была завершена еще сто лет назад!

– Эта дискуссия вряд ли будет завершена и при наших внуках, – засмеялся в ответ Пибоди, и зал тут же взорвался хохотом.

– Но одномоментные смены поколений бактерий-электрофагов… – Упрямый аспирант не желал сдаваться, однако шансов у него уже не было – аудитория, вовлеченная обаянием Пибоди в водоворот веселья, потеряла настрой на дискуссию.

– Ты знаешь этого парня? – негромко спросил Йорг у Нины, когда они спускались к выходу по широкой лестнице в центральном вестибюле.

– Кого, Жерико? – подняла брови девушка. – Да кто ж его не знает? Он шизик. Интересный, но все же шизик. Диплом получил у нас, потом перешел в лабораторию Левченко, в университет Элдриджа. А зачем он тебе?

– Мне кажется, он здорово рисковал…

– А он всегда такой. Нет, на самом деле – с ним забавно. Ты хочешь, чтобы я вас познакомила? Но учти, он тот еще пьянчуга. Он тебе карманы вывернет.

– Вот уж – ха!

Не говоря ни слова, Нина решительно припустила вниз по лестнице и догнала долговязого аспиранта почти в дверях. Йорг видел, как он дружелюбно улыбнулся и протянул ей руку. Нина незаметно махнула Йоргу и потащила Жерико на воздух.

Пробравшись сквозь поредевшую уже толпу следом за ними, Детеринг застал Нину и аспиранта весело болтающими на выезде из паркинга.

– А вот и мой парень, Луи! – Нина повернулась к Йоргу, схватила его за рукав пиджака. – Он в чем-то похож на тебя: такой же упрямец и вообще человек со странностями.

– Ну ты даешь, Рыбачка, – заулыбался аспирант, протягивая руку Детерингу. – На других так у тебя вечно не хватало времени – а тут, здрасте, в глазах такое…

– Порядочная ж ты сволочь! – захохотала Нина.

– А вы меня немного удивили, – сказал Йорг, отвечая на рукопожатие Жерико. – Пибоди, насколько я знаю, человек большого авторитета?

– Мало кто понимает, что он ищет на самом деле. – Жерико закатил глаза. – Уж точно не я. И – иногда становится странно. Хотя, гм, – дернув кадыком, аспирант скосил глаза на Нину, – мы тут вроде как собирались отметить встречу?

– Да левой задней, – согласился Йорг. – После нынешней ночи не грех напиться как следует…

– …вот правда ваша, друг мой!

– Так что – едем ко мне. – Детеринг взял Нину под руку и подтолкнул вперед воодушевленного аспиранта. – У меня полно собственного вина. Где ваша машина?

– У меня сейчас нет машины, – покачал головой Жерико. – У меня нет решительно ничего, кроме долгов.

Йорг подвел его к своему «Блюстару», стоящему возле шлагбаума паркинга, и распахнул дверцу:

– Ныряйте назад, там вам будет вполне уютно.

Леннарт-колледж, основанный сто лет назад семьей знаменитых промышленников, которые сделали себе имя, создавая в первые годы колонизации паровые локомобили – да-да, иногда такая техника, странная на первый взгляд, являлась наилучшим выходом для фермера-колониста, – находился в одном из закоулков рядом с Бристоль-авеню, так что ехать пришлось недолго.

Когда Детеринг зарулил в створ своих ворот, солнце уже почти скрылось за крышами домишек, обращенных к океану, окрашивая реальность в нежно-желтый цвет недалекого вечера. Отперев дом, Йорг повернулся к Жерико:

– Вечер будет жарким, если я не ошибаюсь – и думаю, нам следует засесть на веранде. Нина, как там дела с дождем?

– Он будет, – кивнула девушка, посмотрев на небо. – Но где-то к закату.

– Значит, времени вдосталь. Луи! У нас остались утренние креветки на гриле – что вы скажете на это?

– Обеими руками!

Усадив гостя в глубокое кресло, Детеринг увел Нину в дом.

– Мне… скрывать твою профессию? – тихо спросила она, ставя на разогрев блюдо с креветками.

– Зачем? – поднял брови Йорг. – Говорить об этом не следует, но и лгать в данной ситуации – тоже. Доверься мне, я знаю, что делаю.

– А если я услышу что-нибудь лишнее?

Детеринг вздохнул и выразительно постучал себя кулаком по лбу. В холле, увешанном древними, ручной работы полочками, он привстал на цыпочки и снял с самого верху три кувшина.

– Мы начнем с этого, Луи, – объявил Йорг, выходя на веранду. – Два красных и розовое. Лозы у меня тут мало, но зато есть разные сорта – даже местами, противоречащие друг другу. Хотя, с учетом того, что вся наша жизнь – сплошной парадокс, в этом нет ничего страшного.

– Я тоже так считаю, – довольно кивнул аспирант. – Знаете, мир, открывшийся нам несколько столетий назад, полон парадоксами до такой степени, что на них не хватит и тысячи лет. Человечество оказалось не готово к броску сквозь пространства, и теперь мы – не столько ученые, сколько недоучки, – пытаемся разгадать коды, созданные задолго до нас.

Жерико облизнулся и закатил глаза – однако Йорг уже нес из кухни высокие стаканы. Сев рядом с аспирантом, он налил ему розового и крикнул в кухню:

– Что ты выберешь, Нина?

– Я уже иду, – отозвалась та, выруливая с блюдом креветок. – Не понимаю, как ты можешь пить красное вино под морепродукты.

– Я сын степей, – отмахнулся Детеринг. – Мне простительно. Так что вы там говорили о кодах, уважаемый Луи?

В ответ Жерико элегантно поднял стакан, глотнул и некоторое время сидел молча, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Превосходное вино, – сообщил он наконец. – А коды – хм, это понятие настолько широкое… Вы, я так понял, гуманитарий?

– В некотором роде, – согласился Детеринг. – Но естественные науки мне тоже интересны.

– А-аа… ясно. Так вот – говоря о кодах, я хотел сказать, что мы все больше и больше убеждаемся в одной простой вещи: наш инструментарий, наш, понятийный, э-ээ, аппарат совершенно не соответствует глубине явлений, с которыми нам иногда приходится сталкиваться. Собственно, биофизика как таковая у нас начала развиваться каких-то пятьдесят лет назад. До того, – он скривился и махнул рукой, – мы, по сути, описывали новых букашек, не особо задумываясь, что откуда растет. Если что-то казалось непонятным или просто труднообъяснимым – отбрасывали в сторону и шли себе дальше. Тогда это считалось нормальным. Сейчас – уже нет. Сейчас мы начинаем нащупывать связи между теми или иными явлениями, проникать, так сказать, вглубь. И как бы тут не наделать дел… Хотя бы потому, что чем больше мы узнаем, тем больше возникает вопросов.

– И Пибоди, по-вашему, готов использовать в своих проектах некие опасные технологии? – Йорг удивленно поднял брови, заставив Нину улыбнуться. – Но мне кажется, что терраформирование – задача огромного масштаба, и без серьезных, возможно, даже рискованных экспериментов тут никак не обойтись.

– Что вы слышали о теории равновесных пространств? – прищурился, подавшись вперед, Жерико.

– Честно говоря, ничего, – развел руками Йорг. – Это, наверное, что-то новое?

– Это что-то очень и очень старое. – Жерико тяжело вздохнул. – Лимо Боссо, лидданский астрофизик, когда-то, лет семьсот назад, выдвинул теорию о существовании неких пространств, в которых материя и энергия находятся в равновесном и взаимосвязанном состоянии. В нашем мире, как вы понимаете, подобного равновесия не наблюдается по причине множества принципиальных ограничений. Есть подозрения, что Боссо опирался на давно позабытые ортианские изыскания, потому что орти в свой прошлый, частично отрицаемый период истории весьма далеко продвинулись в области изучения природы звезд и полей. Потом их общество настиг мощнейший социальный катаклизм, и все эти знания были утеряны. По сути, они и так являлись достоянием крайней узкой группы «наследственных мыслителей», так что, когда кастовая система рухнула, записи ушли в никуда… И никто бы, в общем-то, на эту ерунду не реагировал, если бы не Боссо, который объяснил некоторые странные, совершенно необъяснимые явления – прорывом в наш мир жутковатых обитателей равновесных пространств. И был он при этом довольно-таки убедителен. Для тех, конечно, кто способен понять, о чем вообще идет речь.

– Я, честно говоря, не очень, – признался Детеринг, подливая аспиранту вина.

– Вы когда-нибудь привидения видели? – глядя Йоргу прямо в глаза, спросил Жерико.

– Ну, знаете!.. Я не прочь заглянуть в стакан, но не до такой же степени!

– А что вы скажете, если я приведу вам мнение весьма серьезных физиков?

– О привидениях?!

– О волновых отражениях. А может быть, по Боссо, – никаких не отражениях, а самых что ни на есть живых мертвецах, которые в силу каких-то причин не упокоились в некросфере, а перешли в энергетическую фазу существания. Сохранив при этом – пусть и с искажениями – почти полную личностную матрицу.

– Дева Мария…

– Вот о ней я бы помолчал, потому что тут как раз слишком много вопросов. Нет, я серьезно, Йорг, теория равновесных пространств действительно объясняет многое из того, что принято считать досужими выдумками или вообще галлюцинациями – до тех пор, пока мы не сталкиваемся с физическим воздействием их обитателей. Похоже, на Кассандане в старые времена творилось такое, что ой-ей-ей. Вы профа Клеминсона не знаете?

– Я, собственно, с Сент-Илера, – пожал плечами Детеринг, снова поймав ироничную улыбку Нины. – И здешними авторитетами как-то еще… не проникся, не успел. А что этот Клеминсон?

Жерико загадочно улыбнулся, и лицо его на миг приобрело самодовольное выражение. Впрочем, он быстро справился с собой и протянул Йоргу опустевший стакан с самой дружелюбной улыбкой:

– За такое вино я готов рассказать вам длиннейшую из историй профессора Клеминсона, у которого мне повезло заниматься в аспирантуре, хотя моим руководителем он, конечно, не был.

– Самую длинную? – нахмурился Детеринг. – Нет-нет, вина-то у меня достаточно… но, может быть, лучше самую страшную?.. Про эти привидения?..

Нина уже не сдерживала смех – впрочем, аспирант, увлеченный дегустацией красного, не обращал на нее ни малейшего внимания.

– Страшную? – задумчиво переспросил Жерико. – В страшные я, если честно, не очень верю. Тут как раз в основном пьяный бред, помноженный на людские фантазии. А вот странных историй, притом подтвержденных множеством свидетелей, – этого у нас сколько хотите… Первопроходцы тут часто жили наособицу: не было необходимости кучковаться, как в некоторых других мирах, поэтому у нас и лорды самые жирные, и таинственные истории – самые мрачные. Одно только исчезновение семейства Таккеров чего стоит… Слышали, нет? Это дело упоминается у Дитмара, и когда-то им серьезно заинтересовался Клем – рылся в архивах, даже съездил в Альбертвилль, где все это произошло. Старики рассказали ему, что в старые времена, когда людей в округе было совсем мало, исчезновения скота происходили буквально каждый год. Много было болтовни про розовый туман и каких-то призраков, но в это, конечно, не очень верили. А вот Таккеры, тут да… ведь искали их тысячи людей – да все без толку. Ну что, рассказывать?

Детеринг кивнул. Легенды первопроходцев его интересовали мало, сейчас он размышлял о том, как бы перевести разговор на Пибоди и эксперименты доктора Соллера, о котором давно уже не было ни слуху ни духу – но перебивать болтливого аспиранта не стал: пусть себе пьет пока. В конце концов, урожай был хорош и вина Йорг запас с избытком.

Тем временем Луи Жерико допил очередной стакан, поставил его перед Йоргом и заговорил, хрустя креветкой:

– Таккеры, как все землевладельцы в то время, жили большущей семьей – аж четыре поколения, в усадьбе неподалеку от Альбертвилля, который был тогда еще не городом, а так, центром скотоводческой округи. На землях Таккеров хорошо прижились дубы, поэтому основной специализацией семьи были свиньи. Хотя и коров с лошадьми они тоже держали. Еще они имели четырех фермеров-арендаторов, которые жили в радиусе тридцати километров от усадьбы и по традиции заезжали в Таккер-хаус не реже раза в неделю, а иногда и чаще. Отношения у них были прекрасные, это отмечали все соседи. – Жерико помолчал, потом продолжил глуховатым, мрачным голосом: – Про старого Таккера, Илая, говорили, правда, что во время своей флотской службы он побывал в таких местах, где человека ничего хорошего не ждет, и вроде как мутировал, но это уж точно из разряда болтовни – хотя Клеминсон, помню, этим обстоятельством очень заинтересовался. Почему? – а хрен его знает. Как по мне, так тут уж явный перебор… В общем, в один теплый осенний день Таккеры собрались отвезти полсотни хрюшек в город, на биржу, где у них были постоянные покупатели. Для этих целей Таккеры имели огромный шестиместный тягач «Вулкан» и несколько разных прицепов к нему – тогда такие машины были в большом почете…

– …А, я помню, – перебил его Детеринг. – У наших соседей, Смиттерсов, было аж три такие дуры на двойном ходу, с трансурановым генератором и многотопливным дизелем. Лет им было – закачаешься. Но ездили!

– Те были еще чисто дизельные, – пояснил Жерико. – Сплит-сборки в колониях тогда не производились, так что ездили на чем попало. Даже на дровах – через газогенератор. Ну да не важно… В общем, они поехали впятером – трое мужчин, причем один из них, Таккер-младший, только месяц назад вернулся со службы, отдубасив десятку в Десанте, и двое женщин. В Таккер-хаусе остались две бабушки, внуки с внучками и двое молодых техников, которые жили и столовались там же. Все уехавшие были вооружены, ведь тогда без оружия вообще из дому не выходили. И вот дальше начинается интересное. По дороге, отъехав от дома на сорок километров, они заскочили в усадьбу местного ветеринара Катцеля. Катцель жил вдовцом с двумя маленькими дочерьми, и он, по-видимому, оказался последним, кто видел Таккеров живыми. За землями Катцеля начинается узкая долина, петляющая среди холмов, – по ней шла единственная тогда бетонированная дорога, и свернуть с нее Таккеры не могли. Распрощавшись с Катцелем, они въехали в эту долину… и все.

– Как – все? – не понял Детеринг. – Застряли?

– Исчезли, – зловеще произнес аспирант. – Они не выехали из долины. Сразу за холмами их уже ждали двое фермеров Сольбергов, с которыми Таккеры договорились вместе ехать в Альбертвилль, и, когда они не появились в назначенный час, Сольберги стали их вызывать по радио, но ответом были только какие-то помехи. Сольберги вызвали Катцеля – тот, взволновашись, оставил дочерей няньке, а сам прыгнул в вездеход и помчался через лощину. В первый момент все они решили, что у Таккеров сломался тягач. В итоге Катцель и Сольберги встретились где-то посреди дороги… и ничего не поняли. Ни проехать мимо братьев Сольбергов, ни тем более свернуть куда-то «Вулкан» не мог никак. Но его не было. Он исчез в лощине, просто исчез, понимаете? Растворился.

– А потом выяснилось, что старому дедушке приспичило заехать в придорожный кабак, – скептически усмехнулся Детеринг. – Где все они и нашлись к следующему утру. А радио не работало потому, что над лощиной собиралась гроза.

– Вот люблю я скептиков! – возмутился Жерико. – Вы б дослушали, а то – гроза… радио… радио тогда уже работало в любую погоду, это вам не двадцатый век все-таки. И никаких кабаков там даже близко не было. Там их и сейчас нет, хотя дорога осталась, не ломать же ее. Таккеры, повторяю, въехали в узкую долину, по которой им нужно было пройти всего-то пять километров, чтобы встретиться с братьями Сольбергами, которые ждали их в грузовичке, неподалеку от собственной фермы – прямо на выезде из этой чертовой кишки. И их-то, Сольбергов, потом таскали по прокуратурам… но обвинение выглядело бредом, потому что шериф, которого они вызвали, едва встретились с Катцелем, прилетел через полчаса и сразу же организовал поиски с привлечением добровольцев. Шериф-то как раз в злых духов очень даже верил, а легкой авиации в Альбертвилле было сколько угодно – сами понимаете, тогда это был один из основных видов транспорта. И когда добровольцы прочесали с воздуха весь возможный по времени радиус «Вулкана» – с мыслью о том, что либо Катцель, либо Сольберги врут – и никто ничего не нашел… а спрятать его там было, по сути, негде. Ферму Сольбергов обыскали – они, конечно, и не сопротивлялись, потому что понимали, в какой попали переплет. Поиски шли больше трех суток, прибыли сыскари из столицы дистрикта, куча криминалистов, скайботы с системами поверхностного поиска – без толку. Тягач, тридцатиметровый трейлер со свиньями и овцами, пятеро членов семьи Таккер – как сквозь землю. Раз и навсегда. Если не верите на слово – все эти материалы открыты в планетарных сетях.

– На Сент-Илере мне приходилось слышать легенды про «мертвый лес» где-то в южном полушарии. – Детеринг поднял брови и снова взялся за графин. – Но те земли до сих пор малообитаемы из-за климатических аномалий, так что там можно напридумывать чего угодно. К тому же я хорошо знаю, что в прежние века лидданские пираты иногда развлекались грабежом человеческих колоний. Противодесантных батарей там не было и быть не могло, а тогдашние пираты не брезговали даже мелочью типа скота и запасов сплита, доставляемых из Метрополии. Это – было, тут факт неоспоримый. Но вот что касается злых духов и бродячих мертвецов – вот здесь я настроен скептически.

– Как человек с традиционным высшим образованием вы и не можете иметь иную точку зрения, – живо отозвался аспирант, хватаясь за вновь наполненный стакан. – И я вас прекрасно понимаю – в Империи уже выросли традиции. Конечно, они не сравнимы с традицией Сорбонны или Оксфорда – но тем не менее… Великие традиции скепсиса! О, боже мой! На них, и только на них, построены все те заблуждения, которые в конечном итоге привели нас к потере материнской планеты. Этого мало, милорд Йорг?

– Вам не заманить меня в эту ловушку, – погрозил ему пальцем Детеринг. – Расскажите-ка лучше о Пибоди. Признаться, он меня несколько заинтриговал… Говорили, он тоже занимался каким-то, э-ээ, краеведением?

– Да, Пибоди любит ковыряться во всяких интересных местах, – согласно кивнул Жерико. – Не знаю, что он там ищет, но, по слухам, что-то находит. По крайней мере, его молодые подручные публиковали кое-какие работы – семейные архивы, обнаруженные в заброшенных усадьбах, истории древних писем и все такое прочее. Но вы, что же, хотите подвести меня к мысли о том, будто эти раскопки как-то помогают ему в разработках?

– Вы сами только что рассказывали мне старинную историю.

Жерико бросил на Йорга крайне задумчивый взгляд, после чего надолго умолк. Глаза его приобрели странное выражение. Сейчас, глядя на него, Детеринг и впрямь подумал, что аспирант немного не в себе.

– Есть еще одна история, – произнес Жерико. – Относительно недавняя. Говорили – на уровне пьяного трепа, конечно, – будто бы на Кассандане кое-кто занимался исследованиями некросферы.

– Кто? – удивился Детеринг.

– Тот, кто имел и имеет соответствующие ресурсы… но это не суть, это не важно… По Боссо, ученые-орти когда-то проводили жуткие эксперименты, одновременно умерщвляя значительные количества подопытных животных – и в момент их гибели открывался канал, ведущий в те самые равновесные пространства. Впрочем, старик Боссо любил напустить тумана. Вроде бы в итоге они пришли к созданию неких бактерий, питающихся электромагнитными полями разной мощности и способных существовать в двух мирах одновременно. Там и тут, ха-ха-ха!.. Пибоди в своих последних проектах предлагает использовать электрофагов, живущих в верхних слоях атмосферы терраформируемого мира, причем каждое предыдущее поколение уступает дорогу следующему толчком, одномоментно. Откуда, хотел бы я знать, у него подобные идеи?

– Так это тоже треп, – вдруг вмешалась Нина, – только на этот раз – треп для инвесторов. Колониальные сенаты, жаждущие терраформировать некоторые из своих внутренних миров, очень любят блестящие идеи и глубокомысленую терминологию. Мы ведь, кажется, уже говорили с тобой об этом. Помнишь, ты пытался влезть в проект Лемеша – изменение состава атмосферы на Кассии-пять?

Жерико повернулся к девушке и неожиданно захохотал.

– Лемеш был и остается мошенником, – заявил он. – Но мошенником с талантом, а это многое значит. Тот проект вполне реален, вот только Лемеш перебрал с разглагольствованиями и денег не получил. Но рано или поздно у него все выгорит. Хороший биофизик, имеющий под рукой лабораторию, сейчас может заработать огромные деньги. А что касается Пибоди… он занимается чем-то другим, я тебя уверяю.

– И чем же, по-вашему? – невинно поинтересовался Детеринг.

– Мне начинает казаться, что он играет с очень опасными вещами, – отозвался аспирант. – С энергиями, о которых мы не имеем внятного представления. Выход на эти энергии, при нашем уровне знаний, способен вызвать жуткие последствия. В имперской истории уже были эксперименты с весьма плачевным финалом… Правда, там баловались специалисты по гравитации, и к серьезным катаклизмам их игры не привели – но здесь уже высокая биофизика, а значит, мы соприкасаемся со столь могучими силами, что любая ошибка может закончиться катастрофой планетарного как минимум масштаба.

Йорг прищурился. Тощий Луи казался ему все более интересным персонажем. Об экспериментах с гравитационной составляющей, которыми лет семьдесят назад увлекались исследовательские центры Флота, Йорг знал давно – некоторые подробности все же просачивались сквозь бронированные двери лабораторий. Знал он также и том, что в результате этих экспериментов особо охраняемый корпус Орегонского арсенала ВКС ушел на двадцать километров вниз, в грунт, похоронив триста человек персонала, – но что мог знать о таких вещах молодой ученый, аспирант не самого крупного колониального университета?

– Черт бы побрал эти катастрофы, – вздохнул он. – Про наших военных болтают столько всякого, что иногда просто диву даешься, откуда у людей такая яркая фантазия.

– Почему же фантазия? Просто в научных кругах некоторые тайны отнюдь не являются таковыми. – Жерико неожиданно встал и отвесил Йоргу короткий, но все же достаточно церемонный поклон: – Весьма благодарен вам за гостеприимство, милорд. Ваше вино вселило в меня некоторый оптимизм.

– Вы уже уходите? – удивился Детеринг.

– Закат, милорд. Нина не ошибается в своих прогнозах: скоро хлынет.

– Позвольте, я вызову вам такси…

– Это уж совершенно ни к чему, лорд Йорг: Бристоль-авеню под боком, а дальше я вполне доберусь на общественном транспорте. Если же я понадоблюсь вашей милости в дальнейшем, – Жерико улыбнулся хитро и одновременно лукаво, – Рыбачка всегда знает, как меня найти.

Йорг развел руками.

– Позвольте, я хотя бы подберу вам кувшин на ужин.

– От такой щедрости не откажется даже святой!

Проводив аспиранта, – несмотря на изрядное количество выпитого, тот вовсе не казался пьяным, – Детеринг вернулся на веранду и раскурил сигару. Восток уже набухал скорым ливнем.

– Вижу, он тебя чем-то озадачил, – сказала Нина, садясь напротив Йорга. – Ты доволен?

– Я доволен тобой, – загадочно улыбнулся Йорг. – Хотя на этот раз ты меня удивила по-настоящему. Как ты догадалась, что мне интересен Пибоди? Я говорил об этом во сне?

– Некоторые женщины умеют читать по глазам.

– Раз так, мне нечего делать в профессии…

– Не глупи. Мне никогда ничего не узнать ни о твоем прошлом, ни тем паче о твоем настоящем. Эти темы закрыты, не так ли?

– …в рамках служебных ограничений…

– Но тем не менее. Впрочем, я не такая дура, чтобы требовать от тебя «раскрыть душу». Я и так благодарна тебе.

– За Тею?

– И за Тею тоже. Кстати, она чуть не влюбилась в милорда Харриса: потребовалось немного виски, чтобы привести ее в порядок.

– Боюсь, Тео для Теи слишком своеобразен.

– Она это тоже понимает…

Детеринг протянул руку и осторожно погладил ладонь девушки. Нина посмотрела на него с мягкой улыбкой:

– В этом весь ты… ты – словно кот: ласковый сейчас и вдруг стремительный, какой-то даже дикий уже через секунду.

– Я вырос среди гепардов, – тихо засмеялся Йорг. – Поэтому мне, конечно, присущи некоторые кошачьи черты.

Он встал, принес непочатый кувшин белого вина, плеснул в стаканы. На тарелке еще оставалось несколько креветок. Нина смотрела на него выжидательно, но Йорг не знал, что сказать ей, скорее, сам ждал каких-то слов от нее.

Порыв ветра зашумел ветвями яблонь, и почти сразу шлепнули о крышу веранды первые крупные капли.

– Эти дожди не будут идти долго, – успокаивающе произнесла Нина, – несколько дней от силы. И шторма уже не вернутся до самого Нового года.

– Хотелось бы надеяться, – кивнул Детеринг. – А то уже и не знаешь, чего ждать. Не сегодня завтра океан выйдет из берегов – и до свидания. Смоет нашу столицу ко всем чертям, а нас вместе с нею.

– Когда-нибудь здесь все смоет. Только нас тогда уже не будет.

Детеринг вздохнул. «Если Фарж прав, – вдруг подумалось ему… – да и у меня в голове крутится одна и та же чертовщина, от которой нет покоя – что тогда? Вот тогда-то многих из нас действительно не станет, и это окажется похуже любого стихийного бедствия. Кассандана привыкла выставлять своих солдат на поле боя, и сотни тысяч их не возвращались домой, оставаясь где-то там, в пустых и холодных безднах, – но то была дань реальности, в которой существовал неукротимый и безжалостный враг, чуждый настолько, что ни о каком примирении не могло быть и речи. Сейчас же врагом мог оказаться свой, но при этом – чужой вдвойне. Как изменится этот спокойный, кажущийся таким устойчивым мир после первых смертей, ведь умирать придется ни в чем не повинным людям? К каким переломам в общественном сознании приведут эти отчаянно несправедливые смерти?»

– Мне может потребоваться твоя помощь, – наконец решивишись, проговорил Йорг.

– Моя? – недоуменно подняла брови Нина.

– Все о Соллере. Или хоть что-нибудь. Потому что я его найти не могу.

Глава 14

Утром, забросив Нину на кафедру, Йорг тормознул возле небольшого круглосуточного ресторанчика: дома они завтракали наспех, одним лишь кофе с булочками, и ему вдруг до смерти захотелось умять кусок хорошо прожаренного мяса под маринованными водорослями. Получив желаемое, Йорг отошел к «стоячему» столику, развернул хрусткий, с желтоватыми разводами пластик и пошевелил носом. Яркое солнце, пробивающееся сквозь листья пальм на противоположной стороне улицы, заставляло позабыть недавний шторм, как ночной кошмар, – Порт-Кассандана сверкала сиянием своей субтропической весны. У ворот Линкольн-парка уже появились первые мамочки с младенцами в смешных сетчатых колясках, и седой парковый механик равнодушно шел вдоль автоматов с прохладительными напитками и пивом, которым пора было приступать к многотрудной своей торговле.

Этим утром ему отчаянно не хотелось расставаться с Ниной, но все же она, виновато улыбаясь, вывернулась из его сладко-сонных объятий:

– У меня лабораторные, милый. Целых пять за три дня, никуда тут не денешься.

Он не стал спорить. Их отношения с самого начала развивались так, что каждый уважал определенную независимость партнера – иначе с ней и быть не могло, это Детеринг понял сразу.

Сейчас он смотрел вдоль авеню Леметр, туда, где за поворотом остались старые краснокирпичные корпуса Биотеха, и усмехался, потому что грусть совсем не годилась для такого утра.

Доев мясо – во рту остался острый привкус моря от водорослей, – Йорг попросил кофе. Когда он возвращался на свое место, в кармане брюк задергался служебный коннектер.

– Ч-черт, – произнес Детеринг, однако код на мониторе принадлежал Фаржу, и это его немного взбодрило.

– Заезжай к Нику, равиоли кушать будем, – не здороваясь, предложил Макс.

– Сейчас? – осведомился Йорг.

– А когда?

«К Нику» означало – на квартиру к одному из советников его брата Майкрофта, который давно оказывал кое-какие деликатные услуги Конторе. Йорг там уже бывал: ехать предстояло довольно далеко, но, к счастью, в объезд всех основных магистралей, забитых в это время спешащими на службу офисными работниками.

– Зануда, – сказал Детеринг. – Вари свои равиоли…

Кофе он допивать не стал.

Спустя сорок минут он заехал в подземный паркинг дешевой многоэтажки, поднялся на двадцатый этаж и подошел к двери в торце длинного, слабо освещенного коридора. Над дверью находились две замаскированные камеры, поэтому Йорг знал, что звонком тут пользоваться не принято. Да и сама дверь была непростая – из такого материала, который обычными «гражданскими» средствами не разрушишь.

Фарж открыл почти сразу.

– Привет, – сказал он, глядя на Йорга с веселым прищуром, – проходи. Интересное у нас тут дело намечается.

В кухне сидел за столом его новый помощник Ярославцев и больше, – это Йорг уже почувствовал, – в квартире не было никого.

– В общем, братец наш Тео просит, чтобы мы взяли на себя доставку из точки А в точку Б двух весьма уважемых лиц, нуждающихся в охране по самому высшему разряду. Точки А будут разными…

– Я примерно понял, – отозвался Детеринг, пожимая ладонь Ярославцева.

– Боюсь, что не очень. Я повезу Эда, а ты – леди Роксану.

– Ух-х…

Йорг уселся в кресло и провел рукой по влажному лбу.

– По всей видимости, у Тео есть все основания просить нашей помощи. И тебе, – Макс усмехнулся, – я думаю, эти основания понятны лучше моего.

Детеринг молча помотал головой.

– Да ты врать, что ли, надумал?! – широко распахнул глаза Фарж.

– Не кипятись, бога ради. Я представления не имею, что там такого в голове у Ломбарди. А вот те, кто его выкрал и спрятал в одном очень смешном «пансионате», – они, наверное, знают и в самом деле куда больше нашего.

– Настолько, что Харрис не доверяет штатной охране командующей оперативной зоной Кассанданы? Ты хоть на секунду подумал – что тут откуда растет?

– Это «что-то» с очень большими ставками. Не думай, будто это чушь, Макс, не думай… Еще год назад мы столкнулись с какой-то хренью, в которой не очень разобрались. По крайней мере, финал остался для меня совершенно непонятным, а когда я пытался задать своим друзьям буквально пару вопросов, меня послали, и довольно невежливо.

Ярославцев достал из чрева дорогого кулинарного робота три тарелки с парящими равиоли, поставил их на стол и полез в холодильник за соусами. Йорг смотрел на кушанье без малейшего аппетита.

– Я только что поел, – сказал он.

– Как хочешь, – отозвался Фарж, придвигая к себе тарелку. – У меня вот на голодный желудок башка варит довольно слабо…

– Схема разработана? – перебил его Йорг, отходя к окну с затемненными стеклами.

– Все до мелочей. Тебя будет ждать «Трайдент» из гаража Резидентуры. Не надо делать такие глаза… Монсальво санкционировал контртеррористическую операцию под крышей моей службы, так что все в полном порядке. Я могу брать все, что хочу, и даже Его Превосходительство не посмеет меня ни о чем спрашивать.

– Машина бронированная? – уточнил Йорг.

– Разумеется. Двигатель, ходовая – все как надо. Теперь запоминай: улица Ла Фер, коммерческий билдинг «Роза ветров». Был там когда-нибудь?

Детеринг снова мотнул головой.

– Найдешь. Над этим офисным центром эмблема в виде той самой розы ветров, так что не промахнешься. Ты заезжаешь в паркинг со стороны Ла Фер, находишь серебристый «Трайдент», стоящий мордой к противоположному выезду, то есть на авеню Сиракуз, садишься в него и ждешь. Там ты должен быть ровно к восьми. В восемь с мелочью тебе привозят леди Роксану. Сразу же, ни слова ни говоря, выезжаешь на Сиракузы и через Магелланов акведук жаришь в Лонгфилд. На всем маршруте у тебя будет два светофора, так что тебе придется их объезжать – там есть где. Останавливаться нельзя, что бы ни случилось. Будут тебя «тормозить» – тарань, стреляй, что угодно, только не останавливайся.

– Это понятно, – буркнул Детеринг, не отворачиваясь от окна.

– Слушай дальше… В Лонгфилде, сразу справа от въезда, начинается подъем на холм. Взлетаешь туда и видишь большие кованые ворота с танцующими лошадьми. Как только тебя увидят на вахте, а увидят сразу, ворота откроются. Не выходи из машины и не отпирай двери до тех пор, пока не увидишь меня или Тео. Это все.

– Та самая усадьба?.. – криво усмехнулся Детеринг. – Агентурный информационный центр?

– Ты там не был, – кивнул Фарж, – но это не имеет значения. Я сейчас не доверяю практически никому, кроме тебя, своих людей и, пожалуй, Монсальво. Всегда есть вероятность того, что Поляков отстранит меня к черту, и тогда дела наши пойдут дурно… Центр в Лонгфилде я выбрал потому, что он фактически находится под моим, и только моим, контролем. Ну и потому еще, что оттуда можно руководить… руководить чем угодно. Для леди Роксаны это был решающий аргумент.

– Вот даже как.

Макс тяжело вздохнул и встал из-за стола.

– Есть вероятность того, что всем нам придется зависнуть там на некоторое время, – произнес он. – Кроме тебя, конечно, потому что ты становишься офицером связи операции. Это не назначение, Йорг, это простая констатация факта.

– Макс, – резко обернулся Детеринг, – у нас нет и не было ни единого «крота» в Конторе.

– Теперь я тоже так считаю, – перебил его Фарж. – Но…

– Погоди! Полковник Гофман, из-за которого недавно уволившийся Бармин пытался инициировать повторное расследование на предмет выявления «кротов», погиб потому, что его выманили под выстрел, пообещав некую сделку, важную настолько, что он забыл об осторожности… Гофман дружил с некоторыми странными людьми, имевшими допуск к очень секретным вещам. На Кассандане происходила какая-то откровенная чертовщина, и теперь я почти уверен, что все эти события связаны между собой. Это не просто отмороженные студенты, которыми вертят злые дяди из Сената, тут все намного хуже. «Кротов» не было, Макс. Были непонятные, опасные сделки, связанные с корварскими оружейными контрабандистами, которые хотели получить что-то с Кассанданы. В итоге Гофман – очевидно, единственный, кто имел достаточно полную информацию по этим делам – был убит… но теперь, кажется, все начинается сначала. Вейры не любят шутить, Макс… Лупиньо будет на Кассандане, и мы услышим о нем – если не остановим его раньше.

Фарж прошелся по кухне, и Йоргу показалось, что его черные глаза блестят как-то по-особенному.

– Никто не знает, кто он, – выдавил Макс после долгой паузы. – Никто не знает, что ему нужно. Никто даже не может толком объяснить, как он выглядит. Некий молодой человек с хорошими манерами… очень молодой человек. Те, кто имел с ним хоть какие-то коммерческие дела на этой планете, – умерли и ничего не расскажут. Какая странная картина.

– Я дождусь вечера, – вздернул подбородок Детеринг. – К тому же, судя по снимкам, леди Роксана – редкая красавица, не правда ли?

* * *

Без четверти восемь он остановился возле аптеки в Симеоновом переулке, в двух шагах от улицы Ла Фер, и выдохнул – долго, так, чтобы полностью освободить легкие. На заднем сиденье потрепанного белого «Остина», которым снабдил его Фарж, лежал небольшой клетчатый кофр, перехваченный парой ремней. Посидев немного, Детеринг надел широкополую кожаную шляпу, подхватил кофр и выбрался из кара. Ветер взметнул бахрому на швах его замшевой куртки.

Здоровенный офисный билдинг «Роза ветров» Йорг увидел сразу же за поворотом – впрочем, маршрут он знал уже наизусть, так как проехал его два раза с интервалом в несколько часов: один раз на мотоцикле, взятом для этого в прокатной конторе, второй уже на старичке «Остине». Медленно двигаясь по Ла Фер, Детеринг скользил взглядом по редким в это время суток прохожим, присматривался к автомобилям на обочинах, но ничего примечательного не наблюдалось. Он остановился у автомата, купил себе за четвертак стаканчик вонючего, с серой пенкой, кофе и, прихлебывая, пошлепал дальше. В восемь ровно он спустился по длинному пандусу в недра подземного паркинга; шляпа его скрывала лицо почти полностью, да и брел он, покачиваясь и опустив голову.

Серебристый «Лэнгли Трайдент», длинный и приземистый, стоял именно там, где и было условлено – прямо перед выездом, ведущим на авеню Сиракуз. Когда Детеринг подошел к машине на полметра, транскодер в кармане куртки едва слышно щелкнул, и роскошное купе ожило, моргнув фарами и приоткрыв водительскую дверь. Йорг швырнул кофр внутрь и, пригнувшись, упал в глубокое кресло. Дальше он действовал стремительно, словно автомат, постоянно выполняющий одну и ту же операцию: левая рука коснулась кнопки запуска энергосистемы, правая скользнула на заднее сиденье и схватила лежащий там боевой шлем. Шляпа полетела назад, щелкнуло, опускаясь, забрало шлема, потом клацнули замки ремней клетчатого кофра, и между сиденьями улегся странноватый на вид фиолетовый корварский излучатель с двумя вертикальными стволами и выдвижным прикладом.

Серебристый хронометр на передней панели показывал шесть девятого; со стороны Ла Фер в паркинг шустро скатился небольшой фургончик, похожий на мордатого щенка с круглыми глазками-фарами. В кабине машинки сидели двое длинноволосых мужчин в одинаковых куртках с высоким воротом.

Фургон встал рядом с «Лэнгли».

Правая рука Детеринга скользнула по бедру, и в дверцу его роскошного купе, прямо напротив невидимой за бархатом обивки бойницы, изнутри уперся ствол «Моргенштерна». Водитель фургончика сидел, вцепившись обеими руками в руль и глядя перед собой, а его пассажир, буквально ощупав глазами «Трайдент», произнес что-то в сторону, и за его спиной рывком распахнулась бортовая погрузочная дверь.

Палец Детеринга лежал на спусковом крючке. Когда дверь бахнула стопором, он на долю секунды скосил глаза и позволил себе медленно выдохнуть. Из фургончика стремительно выскочила высокая женщина в плаще, с цветастым платком на голове. Едва подошвы ее туфель коснулись пола, она сбросила с себя платок, и тогда Детеринг чуть приопустил стекло своей двери.

Леди Роксана Барилари утвердительно тряхнула головой, оббежала корму «Трайдента», скользнула на переднее пассажирское сиденье.

– Ваш шлем сзади, – отрывисто произнес Детеринг, опуская ногу на акселератор.

– Извините, но мне все же хотелось бы увидеть ваше лицо. – Барилари говорила твердо, но голос ее чуть грассировал, и от этого в нем слышалась какая-то игра…

Йорг поднял забрало и повернулся к ней.

– Вы куда симпатичнее, чем кажетесь на снимках, – сообщила женщина.

– Смею заметить, миледи, что мне ни разу не приходилось позировать серьезным мастерам фотопортрета…

Ему показалось, что леди командующая ОЗ Кассанданы едва слышно хихикнула, и Йорг улыбнулся в ответ. Стремительно разгоняясь, «Трайдент» мчался по левому ряду авеню Сиракуз – далеко впереди виднелся подъем на акведук Фернандо Магеллана с огромной тридцатиметровой статуей великого мореплавателя. По странной прихоти скульптора постамент был украшен отнюдь не каравеллами, а старинными имперскими линкорами, изображенными к тому же в гротескно-брутальной манере.

«Что за черт? – удивлялись горожане. – Старику почетный караул? Да он бы, пожалуй, свихнулся при виде эдаких чудищ…»

Глядя на дорогу, Детеринг постоянно контролировал мониторы задней полусферы, но ничего похожего на преследователей пока не видел: вокруг мелькали, быстро исчезая за кормой «Трайдента», самые обычные машины горожан, едущих домой после работы. Основная масса служащих давно покинула офисы и вернулась в свои гнездышки, сейчас по Сиракузам двигались только отдельные припозднившиеся работяги, поэтому левый ряд был практически свободен. Пару раз, завидев несущийся на бешеной скорости серебристый спорткар, ему проворно уступили дорогу, в целом же никаких помех не было.

«Можно было бы к ночи, – подумал Детеринг и тут же перебил сам себя: – Да нет, на хрен – с темнотой на дорогу выползает втрое больше патрулей, которые отлавливают перебравших и любителей ночных гонок, а я сейчас как раз подпадаю под эту самую категорию…»

– Время выбрано с тем расчетом, что сейчас нас тормозить абсолютно некому, – будто прочитав его мысли, произнесла леди Роксана, – в это время суток на всем маршруте нет и не может быть ни одного патруля.

– Я имею прямой приказ не останавливаться ни при каких условиях, – дернул щекой Детеринг.

Она понимающе опустила голову.

«Трайдент» пошел на подъем, и у Детеринга возникло краткое ощущение полета. Через сотню метров он включил правый поворотник и, выкручивая двигатель, начал перестраиваться в правый ряд: на спуске с акведука стоял светофор. Правый, как, впрочем, и ожидалось, оказался занят медленно ползущими легковушками, уходящими до развязки в сторону набережной Антуанетты, поэтому Йорг, сколько мог, держался во втором ряду: левая нога его лежала на тормозе. В последний момент, уже метров за десять до поворота, он сбросил газ, вытормозился – леди Роксана едва не повисла на ремнях, однако весьма профессионально, не моргнув и глазом, удержалась в кресле, – и, снова ударив по акселератору, с глухим воем влетел в вираж, порядком напугав какого-то папашу с двумя отроковицами на заднем диване оранжевого универсала. Газ! Серебристый спорткар набирал скорость с ошеломляющим напором. По совести говоря, Йоргу требовалось едва ли не все его водительское мастерство, чтобы держать этого лютого зверя – правда, повороты на нем можно было атаковать практически на любой скорости, и это приводило Детеринга в восторг.

Левый, знак «уступи дорогу», взгляд направо, газу, газу, снова в правый ряд, почти без торможения – там, слева и сзади, довольно резво шурует какой-то развозчик горячих пирожков, – направо, газ, левый ряд… авеню Сиракуз закончилась, теперь три километра по Боливара, на развязке налево, и через второй светофор – длиннющий прямик Лонгфилд-иствей.

– Я впечатлена, – леди Роксана показала в улыбке крупные сверкающие зубы, – из вас, возможно, вышел бы недурной пилот.

– Пилот из меня крайне дурной, миледи, – криво усмехнулся Детеринг. – У меня другая специализация.

– И… – она помедлила, откровенно рассматривая Йорга, – какая же, если не секрет?

– Мечник.

В ее огромных черных глазах на миг вспыхнули ослепительные огоньки. Чуть качнув головой, Роксана Барилари отвернулась к окну, и Детеринг вдруг отчетливо понял, что игра закончена – ей, этой великолепной женщине, привыкшей вести за собой тысячи и тысячи мужчин, ей нечего ему ответить…

С авеню Симона Боливара он слетел по плавной петле развязки, снова шарахнулся в правый ряд, обходя через двойной перепендикуляр светофор, и вдруг ощутил: там, впереди, что-то не так – водители идущих перед ним машин плавно сбрасывали скорость, начинали тормозить и перестраиваться правее.

Боевой шлем позволял Йоргу войти в любые информационные сети. Поиск занял несколько секунд, поэтому, уперевшись в медленно идущий поток, он уже знал, что в начале Лонгфилд-иствей тяжелая авария с перекрытием трех рядов из пяти.

– Это странно, – негромко произнесла Барилари, – машина аварийной энергобригады, которая легла на ровном месте?..

– Забрало, – коротко приказал Йорг.

Она послушно захлопнула забрало своего шлема и сдвинулась в кресле вперед, чтобы опуститься ниже, усложняя работу возможному стрелку. Йорг смотрел на карту, висящую перед его левым глазом, – и, решившись, за полсотни метров до выезда на Лонгфилд потянул рычаг управления гидросистемой шасси. «Трайдент» резко поднялся, будто кот, вставший после сладкого сна, но на шкале спидометра вспыхнула красная черта ограничителя скорости.

– Мы уходим, миледи, – бросил Детеринг.

Роксана положила ладонь в боевой перчатке на его излучатель, и он ответил ей кивком согласия.

Перепрыгнув через невысокий полосатый бордюр, «Трайдент» чуть опустился и понесся по огромному ухоженному цветнику, забирая все глубже вправо, прочь от блокированного разъезда. Из-под широких колес летели клочья дерна – грунт все еще был влажен. Барилари не сводила глаз с мониторов задней полусферы, и в какой-то момент Йорг, отслеживавший ситуацию через свой шлем, подумал даже, что все это неспроста, потому что за ними через бордюр вдруг сиганул большой коммунальный грузовик, – однако тот вскоре застрял, вырыв яму под задним мостом, и исчез из виду.

Руль влево, поперек тротуара, – ах, миль пардон, месье, ах и ох! – еще влево, снова прыжок, теперь на паркинг небольшого рыбного маркета, и вот впереди узенькая улица Робеспьера, вливающаяся прямиком на Лонгфилд-иствей.

Детеринг распрямил спину.

Шестирядка вела его за город, в уютные субурбаны с индивидуальными энергосистемами и шахтами водоснабжения, но ему надо было совсем не туда. Сразу после указателя с зеленым щитом квартала Лонгфилд Йорг вытормозился, ввинтился в правый вираж и рванул, шалея, вверх по длинной улочке. В вое турбины ему чудились победные нотки. Опускать стекла было нельзя, однако ж сейчас ему более всего хотелось насладиться запахами весны – да-да, весны, вместе с тем странным ощущением внезапного выхода из боя, в котором ты остался жив, не слишком на это надеясь.

Он плавно остановился перед знакомыми уже воротами, и секунду спустя тяжелые створки поползли в стороны. Йорг снова коснулся педали газа: «Трайдент» пошел по длинной аллее, усаженной величественными пальмами рэу, чтобы причалить, наконец, у парадного входа трехэтажной усадьбы.

На ступенях, скрестив руки на груди черного повседневного кителя, стоял подполковник Ярг Максимилиан Фарж, а чуть ниже его – Ярославцев и двое первых лейтенантов из планетарного антитеррора. Все трое были в полном боевом снаряжении, с тяжелыми излучателями в поясных петлях.

– Вы были великолепны, майор, – сказала Роксана Барилари.

Детеринг вежливо склонил голову. Бросив шлем на заднее сиденье, он подхватил свой излучатель, обошел машину и распахнул для леди командующей дверцу – левая же рука сбросила эластичное кольцо, удерживавшее на затылке его чуть вьющиеся темно-русые локоны.

Фарж, не удержавшись, прикоснулся к губам пальцами правой руки и тотчас же приподнял ее в восхищенном жесте.

– Миледи, – отстранив своих офицеров, он спускался по ступеням, – разрешите представить вам моего друга и одного из лучших…

– Что?.. – обернулась Барилари, поднимая правую ладонь к груди Йорга.

– …одного из лучших оперативников Кассанданы майора Йорга лорда Детеринг оф Сент-Илер. – Фарж и не думал терять самообладание, хотя его лейтенанты были уже близки к этому.

Губы Йорга коснулись гладких, пахнущих терпкими духами пальцев леди Роксаны, и он вдруг вспомнил, что этой невероятной, сводящей с ума женщине – крепко за шестьдесят, что оба ее мужа погибли в патрульных легионах, а вскоре за ними последовали и трое дочерей. И единственный ее сын, командир крейсера, отслужив свои десять лет, ушел со службы по настоянию семьи – потому что некому больше было наследовать немалые земли лордов Барилари.

– Здесь вы будете в полнейшей безопасности, – наконец остановившись, Фарж поднес к козырьку фуражки два пальца и щелкнул каблуками.

– Я знаю, – улыбнулась леди Роксана – и, протянув Йоргу руку, зашагала по ступеням мимо опешивших офицеров.

«Никогда, – подумал Детеринг, – вот никогда мне не привыкнуть к этим флотским вывертам. Что и кому она сейчас демонстрировала? Поди ж ты их пойми…»

Макс, к которому вернулась привычная самоуверенность, провел гостей через холл первого этажа, потом – узким боковым коридором без окон и остановился у дверей одной из совещательных комнат.

– Все уже здесь, – сообщил он, нажимая на кнопку открытия.

Йорг пропустил свою спутницу вперед, коротко посмотрел на Фаржа, – тот едва заметно пожал плечами, – и шагнул на толстенный бордовый ковер.

Тео Харрис и Ломбарди поднялись навстречу. Под глазами у Эда были синие круги, но все же теперь он выглядел гораздо лучше, чем тогда, когда Йорг увидел его в палате странного «пансионата». Ломбарди без слов обнялся с сестрой и шагнул к Детерингу, стоящему у края длинного полированного стола.

– Я знал, что вы не бросаете своих, милорд, – произнес он, протягивая ладонь.

– Стараюсь, – улыбнулся в ответ Детеринг. – Впрочем, полковнику Харрису пришлось, э-ээ, оказать некоторое давление.

– Я понимаю, – очень серьезно кивнул Ломбарди и повернулся к леди Роксане, приглашая ее сесть.

Фарж, вошедший в комнату последним, бросил короткий взгляд в окно, за которым ветер шевелил цветущими ветвями фруктового сада, и осторожно потянулся к одному из больших кофейников, что стояли на столе вместе с чашками и вазочками печенья. Детеринг догадывался – Агентурный центр оборудован таким количеством систем безопасности, что единственным способом нанести ему урон была бы атака с воздуха, но взгляд Фаржа подсказал ему, что людей здесь сейчас очень и очень немного.

Только те, кому Макс доверяет по-настоящему.

– Итак, – Эд Ломбарди кашлянул и положил руки на столешницу прямо перед собой, – всем присутствующим уже, я полагаю, известно, что я был назначен начальником одного из отделов главного штаба флотской разведслужбы… Отдел этот вроде бы вновь созданный, однако на самом деле он уже существовал когда-то, но был закрыт в самом начале минувшей войны, и никто из тех, кто в нем работал, до победы не дожил. Почему на этот пост был назначен именно я – это разговор долгий, так что не будем… Отдел мой занимается разработками по некоторым явлениям, труднообъяснимым при нашем уровне знаний об окружающем нас мире. В основном, – Эд снова кашлянул и обвел присутствующих грустным взглядом, – речь идет о явлениях, представляющих большую опасность. Скажу сразу – мы занимаемся только и исключительно конкретикой, то есть только тем, что существует на самом деле…

Он умолк, и Детеринг вдруг услышал, как Фарж наливает себе вторую по счету чашку кофе.

– То есть ты все же уговорил маршала Харлана, – негромко произнесла леди Роксана.

На лбу у нее появилась тревожная складка, совершенно неожиданная для Йорга.

– Харлан сам вызвал меня с Даймонд-Тир, – кисло улыбнулся Ломбарди. – Но я и не думал, с чем мне придется столкнуться. У Эона видели Призрачный флот, и игнорировать эту проблему дальше стало невозможно.

Глава 15

Холеные ногти леди Роксаны неслышно царапнули полированную столешницу, она подалась вперед, и Йоргу вдруг показалось, что в глубоких темных глазах мелькнули огоньки безумия:

– У Эона?.. – очень тихо переспросила она.

– Все наши подозрения по поводу гибели старой росской колонии остаются всего лишь подозрениями, – повернулся к ней Ломбарди. – У нас может быть сколько угодно версий… правды не знает никто, кроме генерала По, но он, как ты помнишь, исчез вместе с «Робуром». Харлан, однако, взволновался, поэтому отдел А-7 решено было воссоздать. Мне дали нескольких весьма интересных офицеров и, главное, открыли кое-какие архивы. После чего взволновался уже я… Флот, дорогая сестрица, уже занимался этой проблемой, но, с другой стороны, и не очень, к тому же представляя, чем все это может закончиться. Здесь, на Кассандане, существовал научно-исследовательский центр, который копался в проблемах биофизического взаимодействия с равновесными пространствами. Утешительных результатов они не добились, да и не могли добиться, потому что опирались на старые работы Морленда, который был теоретиком, и не более того. Еще они не знали, что «Серая сова» вовсе не погибла на пути с Тариссы, а благополучно вернулась сюда… вот только все материалы, которые она привезла, были спрятаны, и спрятаны надежно. Потом началась война, экипаж «Совы», пересаженный на какой-то крейсер, вскоре погиб, похоронив и тайны той экспедиции.

«Тарисса, – вспомнил Детеринг, – одна из ближайших звезд, красный карлик всего в четырех световых годах отсюда. Три планеты – совершенно безжизненные. Что там можно было искать?»

– …И «Серая сова», – прищурилась леди командующая, – стоит где-то здесь, у меня под носом?

– Этот корабль нам совершенно не интересен, – дернул плечом Ломбарди. – Интересны материалы экспедиции, которая исследовала взаимодействие излучения Тариссы с бактериями, обитающими на первой планете системы. Раз в несколько лет лучевой фон Тариссы меняется, и бактерии обретают способность к переходу в равновесное пространство, откуда выкачивают энергии, позволяющие следующему поколению благополучно существовать в мире с огромной температурой и жестким излучением. «Сова» доставила на Кассандану культуру этих бактерий, как раз прошедших цикл «перезарядки». Сами по себе они не опасны, но в руках знающего могут наделать бед. Именно поэтому я и прилетел на Кассандану.

– И ты знаешь, где все это дерьмо припрятано?

– Я знаю кое-что еще. Два автоматических поста в районе Ормуса засекли остаточные сигнатуры Призрачного флота. Они то «выпрыгивают», то снова исчезают. Призрачные идут к Тариссе. Им нужна подзарядка… Это может означать только одно: Тарисса выходит на «разогрев», а уж его последствия можем ощутить и мы.

– Через четыре года? – удивилась Барилари.

Ломбарди помотал головой.

– Мы имеем дело с внепространственным спектром, дорогая сестрица. Так что ни о каких годах не может быть и речи.

– Господи помилуй, – вдруг застонал Фарж. – О чем вы тут говорите?

– О реальности, – хмыкнула леди Роксана. – Существующей, впрочем, отнюдь не для всех…

Она замолчала, оборвав себя на полуслове, и задумалась о чем-то. Ломбарди ждал, устремив на леди командующую терпеливый, словно у статуи, взгляд.

– И здесь, следовательно, ты понадобился кому-то, кто желает сыграть в некую большую игру? – спросила Барилари.

– Этого я предугадать не мог, – потер лоб Эдвин. – Так что теперь все здорово усложняется. И в дело придется вступить Конторе, потому что другого выхода нет. Кто-то действительно крайне заинтересован в этих материалах, только вот – дураку понятно, что цели… Цели! Я не сказал им ничего – по крайней мере, так мне кажется. Они кого-то ждали со дня на день: сами лезть в такие вещи не хотели, уж тут я их хорошо понимаю. Поэтому меня, в общем-то, берегли. На ночь вырубали, а днем я был вполне свободен… в пределах камеры, конечно. Того, что я знаю, эти парни боялись настолько, что даже не включали системы слежения: видно, тряслись, что наговорю под запись, а как потом эту запись стирать, если она автоматически идет в подотчетные регистры?

– А они не думали, что ты расшибешь себе голову о стену?

– О те стены даже палец не сломаешь… Не дураки же там служат.

Фарж и Детеринг острожно переглянулись. Фарж при этом слегка дернул плечом, тогда как Йорг остался недвижен; слушая разговор леди Роксаны с братом, он безразлично смотрел в стену над головой Ломбарди. Макс уже сообразил, что Йорг понимает ситуацию несколько глубже, чем он, но раскрыть сейчас рот было абсолютно немыслимо, оставалось лишь ерзать задницей по стулу.

– Кого они ждали, я, кажется, знаю, – заговорил вдруг Харрис. – Менее суток назад вице-маршал Северин Санчес, следовавший с частным визитом из Метрополии на Кассандану, велел своим пилотам сменить курс и пошел на Орегон.

– У вас превосходные информаторы, полковник, – улыбнулась Роксана. – Мне уже известно об эволюциях маршала Санчеса, однако я не хотела соотносить их с нашим, э-ээ, делом. Пока, по крайней мере.

– Всему свое время, миледи, – равнодушно отозвался Харрис. – Всему свое время…

Относительно леди командующей Тео четко держал дистанцию, и дистанция эта была немалой: оставляющей, по крайней мере, пространство для боевого разворота, а в этом деле Харрис слыл большим мастером.

– Харлан знает об этом? – спросила леди Роксана.

– Ни в коем случае, – помотал головой Ломбарди. – Он вообще не знает о существовании «архива в архиве», до которого я добрался почти случайно, изучая вопросы, связанные с наблюдением Призрачных. Об этом должна знать ты – просто потому, что все это происходит в твоей сфере ответственности. Конечно, мне не хотелось впутывать в наши дела Контору, но иначе уже никак, такова объективная реальность.

– Всякий раз, когда нас втягивали во флотские каверзы, это заканчивалось резней, пожаром и потопом, – кротко заметил Фарж.

– И наоборот, – улыбнулась в ответ Барилари. – Но мы, если я не ошибаюсь, служим хоть и под разными орлами, но все же под одним флагом…[2]

Детеринг не без труда подавил скептический вздох. Личный его опыт, пусть и не самый пока богатый, говорил ему, что связываться с Флотом следовало только при совершенно немыслимых, форс-мажорных обстоятельствах. Во всех прочих случаях от подобных контактов следовало бежать сломя ноги, ибо люди флотские славились своей совершенной непредсказуемостью. Сейчас ему очень не хотелось совать свою шею в эту петлю, но выбор уже был сделан – за него и без него.

«Резня, пожар, потоп, – повторил он про себя слова Фаржа. – Ха! Какая ерунда! У Макса, право, совсем слабо с фантазией».

– Проблема в том, – снова вмешался Харрис, – что данные материалы вполне могут быть предметом некоей сделки, которая должна совершиться на Кассандане в самое ближайшее время.

– Сделки? – пораженно переспросил Ломбарди. – Это вы сейчас о чем, шеф?

– Об этом следует поинтересоваться у вице-маршала Санчеса, – лицо Харриса оставалось все таким же непроницаемым. – Мне его роль пока не очень понятна, но у меня есть основания полагать, что он вылетел на Кассандану именно для разговора с тобой, Эдвин.

– Но при чем тут сделка?

– При том что Лупиньо захватил на Орри нечто, в комплекте с материалами «Серой совы» представляющее собой целое. Две части одного целого… Исследователи на Орри, занимавшиеся делом до того опасным, что им пришлось нанимать охрану из клана Вейр, смогли пройти лишь половину пути. Их результат – важен, но не дает целостной картины… ты понимаешь меня? Ты понимаешь? Вторая половинка, необходимая для достижения результата, – здесь, на Кассандане, и тот, кто знает, как свести эти две половинки вместе, может получить в результате нечто такое, за что можно просить хорошую цену, – думаю даже, речь идет не о деньгах.

Ломбарди закрыл глаза и стиснул пальцами переносицу.

– Но тогда получается, – Фарж, воспользовавшись паузой, все же встрял в разговор, – Вейры либо их клиенты знали о том, что хранится на Кассандане? Знали, но не пытались заполучить? Это как-то странно…

– Ничего необычного, – пожал плечами Харрис. – Возможно, они надеялись сами раздобыть эти чертовы бактерии или что еще там за дерьмо. Звезды, подобные по фону Тариссе, редки, но вряд ли уникальны, в противном случае Призрачные мотались бы вокруг нее до бесконечности. Однако их если и видели, то, как правило, черт-те где, не так ли? И только сейчас вдруг – в нашей Сфере. Впрочем, – махнул он рукой, – уж их-то логику нам не понять никогда, и я сильно сомневаюсь, что ее смог постичь хоть кто-то.

– Нет, это не сделка, – медленно произнес Ломбарди.

– А что же тогда, по-твоему?

– Лупиньо… я не исключаю того, что он сам хочет «заглянуть за горизонт». Как, каким образом? Мы этого пока не знаем, но если нам удастся познакомиться с ним поближе, то…

– Лупиньо пират, – возразил Тео, не скрывая на сей раз своего удивления. – Да, пират он не совсем стандартный, но история знавала и куда более колоритных персонажей, тебе не кажется? Вспомни того же Драора. Или Тиф-Мейли. Ну да, это дела давних лет, однако прецеденты были, да еще какие! Лидданы ведь считают, что Драор действительно нашел легендарный «город сокровищ», о котором столько понаписано…

– Да? – вяло поднял бровь Ломбарди, погрузившийся, очевидно, в какие-то свои мысли, а потому не очень слушающий Харриса.

Харрис лишь махнул рукой и отвернулся.

– Твои рассуждения действительно выглядят не очень убедительно, – поддержала его леди Роксана. – Лупиньо, конечно, имеет свои странности, но все же я не думаю, что он способен на такие эксперименты. Разве что у него есть некие советчики, хорошо разбирающиеся в проблеме. Но это уж совсем из ряда вон… да и вообще, все наши рассусоливания на данную тему – просто гадание на кофейной гуще. Мы не ученые, в конце концов.

– Лупиньо не нужны никакие советчики, Роксана. Он способен манипулировать многим и многими, причем так, что сами они об этом и не догадываются. Это я четко понял еще год назад. Он не стал помогать своим друзьям, когда наш транспорт появился на орбите Таккале…

– Да как он смог бы им помочь? – выпучил глаза Харрис. – Под ним что, линкор?

– Если он прошел сквозь заслон Вейров, то такая преграда, как мы на старой «Чакке», для него – просто поваленный забор. Однако ж, увидев наш корабль, он понял, что дело закончено. Даже если ему удастся уничтожить носитель, «копателей» в первую же ночь прикопают колонисты, причем тут-то уж наверняка, ведь они решат, что им, по факту, объявили войну.

«А он прав, – озадаченно пожевал губами Детеринг. – Кажется, все именно так и было. Лупиньо болтался где-то рядом, но мы его не видели. Значит, он мастер прятаться: «Чакка» шла через систему совсем не пять минут, и ему приходилось маневрировать, скрываясь за какой-то из планет – при постоянной смене углов поиска носителя. Это задачка, будь я проклят!»

– Следовательно, – скривился Харрис, – мы имеем дело с представителем нашей расы, который обладает неким весьма мощным кораблем и экипажем со сверхъестественными способностями. Так, что ли? Кстати, – повернулся он к Детерингу, – а на чем его вообще видели? На старом корварском «Дигли», это я помню. А еще на чем?

– «Дигли» был давно, насколько я знаю. – Йорг пошевелил бровями, вспоминая. – У нас о нем нет практически никакой информации, но корабль – какой-то малосерийный «лиддан», класса тяжелый крейсер. То есть или малосерийка, или что-то ну очень старое.

– ТК у пучеглазых были десятки серий, – покивал Харрис. – А в несерийных так вообще черт ногу сломит. Некоторые строились по спецпроекту под конкретного заказчика.

– Э-ээ?..

– Да это у нас такое представить себе невозможно. У лиддан – вполне, причем даже сейчас. Начальник штаба того крыла, что стоит на Лирахе, «рисовал» себе линкор собственными руками. И ничего, построили. Собрали по кусочкам из готовых узлов. Говорят, хорошо получилось.

– Я давно еще сказала, что, если бы корабли строили не инженеры с технологами, а сами астронавты, воевать было не в пример легче, – вздохнула леди Роксана.

– Мы отвлеклись, господа, – мягко перебил ее Ломбарди. – Я прибыл на Кассандану не для того, чтобы обсуждать с вами личности всяких негодяев… Мне нужны материалы с «Серой совы», и я должен их добыть. Однако теперь я даже не знаю, с чего именно начать – дело, казавшееся мне почти ерундовым, стало не просто опасным, а каким-то, простите за пафос, зловещим. Видимо, все же мне придется идти самому, потому что подвергать такому риску кого-то еще я просто не вправе. Единственное, о чем я попрошу, – это помочь мне покинуть столицу незамеченным. Дальше я уже сам.

– Вот еще! – взъярился Тео, враз помолодев лет на десять. – Одного раза тебе мало?

– Нет, шеф, нет. – Ломбарди решительно помотал головой. – Мы с вами не вчера родились, и вы сами понимаете, что я не имею никакого права вовлекать в такое дело частных лиц.

– Он совершенно прав, Харрис, – поддержала брата леди Роксана. – Я первая буду вынуждена принять меры…

– В отношении меня? – расхохотался полковник.

– Даже в отношении вас… извините, но вы сами знаете правила игры.

– Ладно, – выдавил Тео. – Вы правы… вы все по-своему правы, и сказать тут нечего: я давно не у дел, так что не стоит рвать удила. Но отпускать Эда одного – зная, что его теоретически все еще могут вычислить? Эд хороший оперативник, но один раз он уже сел в лужу, так что давайте что-то решать.

– Ну, я в принципе могу выделить банду головорезов, – закатил глаза Макс. – В рамках планетарной контртеррористической операции.

– Банду не надо. – Ломбарди замотал головой. – Только не банду. Да и к тому же я не раз слышал, что в антитерроре служат нервные ребята, которые стреляют без предупреждения.

– У нас нервных не бывает, – скривился Фарж. – Нам нервы иметь не положено. А что до стрельбы – хорошо стреляют. Метко. Ну так что, берете? Полномочия у меня сейчас очень большие.

– Говорю же, я справлюсь один, – отмахнулся Ломбарди. – Там дел-то, собственно… Мне транспорт понадобится, а уж все остальное – вопрос чисто технический.

Леди Роксана повернулась к Йоргу и окинула его долгим, с прищуром, оценивающим взглядом. Детеринг от изумления приоткрыл рот.

– Нет-нет-нет, миледи. – Он быстро задергал головой и сполз вниз в своем кресле. – Я уже такого навидался, что с меня хватит, на всю жизнь хватит. Это дело ваше, флотское, вот вы сами с ним и разбирайтесь, а я уж как-нибудь потихонечку, своим ходом потопаю.

– Я как раз и предполагала, что вы, майор, человек весьма опытный, – с улыбкой пропела леди Роксана. – Это не вы ли долго учились на Россе, чтобы потом напялить на свой меч самого Флориана Ледневски? А вам известно, какие люди инвестировали в его дерзкий, э-ээ, проект? И не из-за них ли вы несколько подзастряли в вопросе продвижения по службе, ведь для человека с вашими заслугами майорские погоны – это просто позорище? У меня вы уже давно были бы полковником, клянусь вам.

– Я много где… был бы, – выдавил Детеринг и потянулся к кофейнику. – Вот только не везет, знаете ли: меня прямо так и тянет во всякие дурные места, густо нашпигованные неприятностями. А с такой планидой рассчитывать на служебный рост не приходится.

– Рискни, – Фарж глянул на Йорга без привычной иронии, – а то какие варианты? По службе я прикрою, здесь проблем нет.

– Ты?

– Папа Густав велел мне никого не бояться – я и не боюсь… Хочешь, я назову тебя своим офицером по особым поручениям? Точнее, офицером группы, разрабатывающей контртеррористическую операцию планетарного масштаба?

Йорг дернул щекой, задумался – на миг. Такое положение вещей давало определенную свободу, которая могла понадобиться ему в самом ближайшем будущем… конечно, говорить об этом он не стал, годы научили держать язык за зубами.

– Я попрошу тебя только об одном, – произнес Детеринг, поднимая глаза на Ломбарди, – если я скомандую «Прячься!» – ты становишься невидимым без единого вопроса. Это ясно?

Эд кашлянул.

– Я видел вас в деле, мэтр.

– Нам давно пора перейти на «ты» окончательно, – вздохнул Йорг. – А то как-то глупо выходит…

– Это тоже принимается, мэтр…

Глава 16

– Собственно, к «львам» я попал достаточно случайно. – Ломбарди отрегулировал наконец спинку своего кресла и протянул руку к лакированной коробочке: в люкс-купе межконтинентального фотолета харчи подавали с намеком на изысканность.

– Так бывает? – удивился Детеринг.

– Стечение обстоятельств. Я учился в 7-м дивизионе Академии «Вест» на Орегоне, серьезно занимался тактическим многоборьем и уже на пятом курсе попал в сборную. В младшую группу, конечно. Как-то раз мы отправились в Метрополию на соревнования, и после третьего круга турнира ко мне подошел один странноватый такой полковник. Как, да что, да почему?.. Знаешь, я его сперва за педика принял – очень какой-то такой был… загадочный. И по нашивкам, не поверишь – какой-то там легион стратегической разведки. Раз он со мной поболтал, другой: я к тренеру пошел. А тот мне и говорит: ты его, парень, держись. Если что скажет – делай. Сила за ним большая. Ну, слово за слово, оказался я на Авроре. Там и заканчивал, причем по прежней специальности – инженер аналитических систем.

– Я всегда удивлялся тонкостям вашей подготовки, – хмыкнул Йорг. – Нас учили и учат совершенно иначе.

Ломбарди налил себе вина из здоровенного кувшина, который предусмотрительный лорд Детеринг захватил в дорогу, и улыбнулся в ответ:

– Вот видишь, как все устроено: ты в курсе наших программ, а мы про ваши даже думать не смей.

– Из нас… – Йорг задумался, подбирая формулировку, – из нас делают по большей части гуманитариев. Глубоких. Серьезных. Нет, крутить гайки мы, конечно, тоже умеем, но основная наша задача – манипуляция на грани иллюзиона.

– Ч-что?! – поперхнулся Ломбарди. – Это ты, прости, о чем?

Детеринг аккуратно распаковал одну из своих коробок. Внутри его ждали ломтики маринованного кальмара Ламли и традиционный салат из красноватых кассанданских водорослей.

– Мы должны уметь манипулировать людьми, – произнес Детеринг, вытаскивая из кармана куртки складную серебряную вилку с фамильным вензелем. – То есть работать с информацией. Все остальное – уже потом. Среди нас нет «чистых» рейнджеров или, скажем, юристов. Все мы хорошо владеем своим телом: не хуже, чем любым оружием, но основа основ для нас – именно гуманитарная подготовка. Языки, философия, история и анализ. Психология, юриспруденция, ксенология… и снова интегральный анализ. Между прочим, мой друг Макс Фарж никогда не смог бы приблизиться к своей нареченной, если бы не специфические навыки, приобретенные в Академии СБ.

– Прости-прости, – мотнул головой Эд. – Я немного не в теме… Э?

– Ну, о «Starport Memphis» слышали, наверное, все…

Ломбарди отложил вилку и уставился на Детеринга круглыми от изумления глазами.

– Да-да, я читал, что Энжи Этан собирается замуж… но кто жених – это считалось тайной. Она выходит за… Макса?! О боже…

– Ну, salve! – теперь удивился Детеринг. – Быть может, Ярг Макс не красавец, да и с манерами у него, скажем уж прямо, не очень – но он, среди прочего, доктор социософии, прекрасный офицер, человек чести… и, между прочим, отпрыск давней и почтенной фамилии. Чем Этаны, к твоему сведению, похвастаться не могут. В тридцать, я так думаю, Макс получит лампасы – а это, знаешь, приятно. Они любят друг друга… но Энжи, как любая женщина, склонна смотреть вперед. Как ты думаешь, с кем ей будет удобнее появляться в жирных наших кабаках: с юным полудурком из недр шоу-бизнеса или же с генералом СБ из дома Фаржей? Вот то-то!

– Такой человек, как Макс Фарж, всегда сможет защитить свою женщину, – с усмешкой кивнул Ломбарди. – Если я хоть что-то видывал в жизни, на светских раутах он будет появляться не в «вечернем», а в парадно-строевой с наградным мечом.

Йорг наклонил голову. Он достаточно хорошо знал Макса и понимал, что в браке со знаменитой артисткой тому будет нелегко. Прекрасно образованный, стремительный в своей логике, подполковник Фарж имел шанс построить хорошую карьеру, но тяжелая рука и несдержанность на язык делали его дурным аристократом. Йорг знал: случись кому-то из светских хлыщей, окружающих Энжи, выдать хоть одну сомнительную остроту – в лицо ему полетит стакан, а начнет возмущаться, так познакомится с кулаком, да не кого-нибудь, – генерала Службы Безопасности. Со всеми, понятное дело, малоприятными последствиями.

– Я всем сердцем люблю коллегу Фаржа, – признался Детеринг. – Он – мое «кривое зеркало». Я всегда молчу: Макс может вываливать все, что ему в голову взбредет. Меня боятся – Макса любят. У Макса всегда лучшие девушки, а я рад скромным толстушкам. Макс живет в фамильном особняке под тремя кольцами гражданской охраны, готовят ему сестры, а стирает прислуга. А я нынче живу в маленьком домике, который снимаю за казенный кошт, выращиваю виноград и ставлю вино, которое потом глушит тот же лорд Макс Фарж. Уж вот так вот оно все устроено.

– Возмутительно, – засмеялся Ломбарди.

– Зато мы вполне доверяем друг другу…

Эд на секунду потемнел лицом. Отвернувшись к большому иллюминатору, за которым медленно уплывали назад золотые облака, он покачал головой и выдавил слабую, будто чужую, улыбку:

– Я понял, что ты хочешь сказать. Но при этом, увы, я даже не знаю, когда и как смогу вернуться обратно. Самое интересное – что я никого не посвящал в свое открытие – и теперь пытаюсь понять, откуда тут растут ноги. Только вопросы без единого ответа…

– Ну, нам ты тоже рассказал меньше малого.

– Длинная история, Йорг. Легендам о Призрачных – много тысячелетий, и говорят, будто встречи с ними обычно заканчиваются очень печально, а раз так, лучше их и не поминать. Авось пронесет. А потом появляются глупейшие, совершенно нелепые бредни о «запретном знании» и прочей чепухе. Нет никаких запретов, есть явления, для нас зачастую вообще невидимые… и пока, на нашем уровне – необъяснимые. Но они есть, и они опасны. Но насколько? Понимаешь, маршал Харлан, который вытащил меня с Даймонд-Тир и сразу поставил на весьма солидную должность, хотел, чтобы я всего лишь покопался в архивах и составил нечто, вроде записки по данной проблеме. Только он ведь и сам не знал, что там есть, в наших архивах. Многие дела не просто засекречены – забыты на хрен. Навсегда. И когда я сопоставил некоторые факты, у меня уже не оставалось другого выхода, кроме как лететь на Кассандану и пытаться вывезти то, что было когда-то на «Серой сове». Уж больно дурные у меня возникли ощущения. Да и в любом случае оставлять такую «бомбу» без контроля – бред, безрассудство. Научный руководитель той старой экспедиции хорошо знал, что делает, когда решил не передавать свои материалы по начальству. А тут очень вовремя война грохнула; его меморандум, в котором он излагает свои мотивы, автоматом пошел в секретный архив. И все, Йорг, – потому что тоже навсегда. Как тебе такая подача?

– Опять туман, друг мой.

– Скоро мы его рассеем. Если, конечно, нам повезет. Ну хоть чуть-чуть, знаешь ли.

Покрыв за три часа несколько тысяч километров, лайнер опустился в аэропорту Лузалия-сити – столицы огромной территории в северном полушарии Кассанданы. Здешняя весна только осваивалась со своей ролью, это Йорг ощутил сразу, едва движущаяся лента трапа второй палубы опустила его на желтоватый керамопласт.

– Да, нежарко, – хмыкнул Ломбарди, перехватывая свою увесистую сумку. – Придется терпеть.

Куда именно они направляются, Йорг не знал до сих пор. Роксана, оставшаяся на ночь в лонгфилдской резиденции, обещала подготовить катер к моменту их прилета в Лузалию; Детеринг же отправился домой, поскольку все, что теперь от него требовалось, – не опоздать на утренний рейс. Узнать у Эда хоть какие-то детали предстоящего похода он и не пытался. Придет время, сами все увидим…

Лавируя в толпе, Ломбарди вывел Йорга из круглого здания аэропорта и завертел головой возле светящегося информационного табло.

– Понятно, – процедил он и решительно махнул рукой, указывая налево, в сторону столбика, возле которого ждал пассажиров небольшой кар. Надпись на боку гласила, что служба его – челночить между аэропортом большим, соединяющим Лузалию с крупными городами планеты, и отдельно расположенным малым, на котором базировалась здешняя мелочь. Такие локальные аэропорты были в колониях обычным делом, а уж тут, в огромном краю, заселенном в первые же годы освоения планеты, их строили сотнями.

Набрав с десяток пассажиров, кар тронулся и скоро выкатил на широкий хайвей, ведущий в обход города на север. За гнутыми тонированными окнами полетел густой хвойный лес. Подняв голову, Детеринг с любопытством разглядывал высоченных серебристо-синих исполинов с какими-то желтыми кисточками на кончиках ветвей. Что это за деревья, он не знал, однако вдруг поймал себя на мысли, что здесь ему уже нравится. Беспрерывно гудящий океан остался далеко на юге, под белым солнцем тропиков, а тут, в умеренном поясе, небо казалось куда ниже, но для Йорга – роднее.

«Наверное, – сказал он себе, – это оттого, что Порт-Кассандана, со всеми ее чудесами, склонна немного оглушать: так, словно ты живешь в гигантском парке аттракционов».

Через четверть часа машина съехала с хайвея. Впереди, в легкой полуденной дымке, появилась башенка контрольно-дистанционного пункта, блеснул стеклом небольшой аэровокзал, за которым виднелось десятка два ангаров. Водитель осадил у такого же точно столбика, как в городе, равнодушно собрал плату.

Едва выбравшись на воздух, Ломбарди стремительно зашагал к одному из служебных выходов аэровокзала.

Возле серой металлической двери курил, глядя в небо, седой крепыш в форменной куртке специалиста метеослужбы. Увидев приближающихся к нему мужчин, он прищурился и несколько мгновений внимательно ощупывал их взглядом.

– Добро пожаловать, джентльмены.

– Мастер Клод? – отрывисто поинтересовался Ломбарди.

– Он самый.

– Ведите.

Клод согласно кивнул и распахнул дверь.

– На поле, – сказал он.

Они прошли каким-то пыльным коридором без окон и вышли из здания аэровокзала с другой стороны. Сделав знак идти за ним, Клод шмыгнул вправо, за ближайший ангар, где Детеринг увидел пеноблочный корпус то ли мастерской, то ли склада. Метеоролог коснулся панели на пульте замка, широкие двери расползлись в стороны, а за ними, практически впритык, прорисовался заостренный нос среднеразмерного катера.

С этой моделью – перед ним стоял когда-то синий, а нынче здорово потертый, флотский К-7 – Детеринг не сталкивался никогда, поэтому он остановился под правым крылом, опустил свой баул на грязный пол и принялся ждать Эда, который негромко говорил о чем-то с озабоченным провожатым.

– …Я б там лучше вообще не появлялся… – услышал он слова Клода. – М-ммэ-э… тяжкий там народец. Нет, вот уж обратиться точно не к кому…

Ломбарди пожал ему руку и достал из кармана транскодер.

– Поехали, – сказал он Йоргу.

– Ты хоть знаешь, куда? – устало спросил Детеринг.

Эдвин помотал головой, и это почему-то не показалось Йоргу странным; перед ним распахнулся люк, он шустро проскочил атмосферный створ и уселся в кресло второго пилота.

– Но что мы будем искать?

– Брошенный замок. – Пальцы Ломбарди уже плясали на пульте, запуская двигатели. – Примерно в восьмистах километрах отсюда. Ужас в том, что я не знаю, какой именно. Точнее, я не уверен…

– Их там что, много?!

Капитан молча кивнул.

«Мор там был? – мрачно подумал Детеринг. – Ну-ка, ну-ка…»

Отвернувшись в сторону, он достал свой инфор и вошел в локальную сеть, но не успел даже сформулировать запрос, как в кармане начал подскакивать служебный коннектер.

– Старина, – это был Свенсон, – у меня новости. И не самые веселые.

– Э-ээ?

– Сколопендра рассыпался час назад при аварийной посадке в Терсо. Весь экипаж – всмятку, пассажиров на борту не было.

– Ч-черт!

– Пассажиров, повторяю, на борту не было. По документам, целью полета были тесты после внепланового ремонта: он крутился по системе. Что там и как там, мы, конечно, не узнаем, кто бы стал его «водить»?.. При заходе он объявил о самопроизвольном перезапуске систем круговой ориентации и попросил аварийной посадки на автоприводе. Для кораблей малого класса это допустимо. В общем, на данный момент официальная причина аварии – нелады в диспетчерском центре Терсо. Ему пришлось сделать лишних два витка, его теряли, решили взять на автопривод в атмосфере, но там потеряли еще дважды.

– Капсулы… был отстрел с борта?

– Йорг, его не все время видели. Два раза теряли… но если ты о пассажирах, то я думаю, что там никого и не было.

– Чушь, чушь… а что диспетчер?

– Вся смена в транспортной прокуратуре, и мы их не получим, это с гарантией.

Йорг ударил кулаком по широкой панели перед собой. Отключившись – говорить со Свенсоном было больше не о чем, тот просто не понимал, что происходит, – он набрал служебный Фаржа.

– Лупиньо прибыл. Сколопендра угробился в Терсо, и я почти уверен, что, пока он там крутился, вопия об ужасах на штурманском посту, наш клиент благополучно отстрелился.

– Сколопендра убился в Терсо? О боже мой. Сейчас я прикажу проверить…

– Что там проверять! Нужно попытаться завладеть диспетчерами, вырвать их из прокуратуры, хотя я не исключаю, что они не при делах, и сбои с захватом вызваны наведенной ошибкой процессоров. Про такое я уже слышал.

– Тогда, насколько я помню, речь шла о гангстерских войнах, да и то ничего не доказали. Хотя не важно… Ты хочешь сказать, что дело вошло в активную фазу? Но до выборов…

– Ищи взаимосвязь! – зашипел Детеринг. – Она есть, но если мы не поймем где – нам будет уже все равно, что там до выборов, а что после!..

Фарж тяжело вздохнул.

– Я сейчас попытаюсь переговорить с прокуратурой в Терсо. Постараюсь быть поаккуратнее, так что не волнуйся там.

– Лучше не сам. Пусть Ярославцев, он еще хоть страх не потерял. И – ни слова о том, что ты объявил планетарную операцию. Пусть скажет, что просто интересуется, служба типа такая, начальство – дым в ногах, деваться некуда. Согласен?

– С-совершенно. Буду на связи!

Йорг вернул аппарат в карман и вытянулся в кресле, прикрыв глаза.

– Лупиньо?.. – услышал он голос Эдвина.

– Боюсь, что уже здесь.

– Это плохо.

– Нам нужно закончить поскорее, а то действительно будет плохо.

– Йорг, это не от меня зависит. Ты скоро сам все поймешь. Уже совсем скоро.

* * *

Когда Эд вывалил катер из облаков, Йорг увидел на экранах картину, здорово напомнившую ему родной Сент-Илер: под ними неслась холмистая степь, укрытая веселым юным разнотравьем. Редкие желтые полоски дорог соединяли комплексы скотоводческих ранчо, подле которых посверкивали серебром цилиндрические ветроустановки, обеспечивающие хозяев энергией.

– Округ Джориан, – сказал Ломбарди, орудуя навигационным вычислителем. – Сейчас увидим сам городок, а уж за ним – то, что я ищу.

За холмами промелькнула темная ложбина реки, и местность резко поменялась. Теперь они неслись над серо-зеленым хаосом незасеянных полей – низкие каменные изгороди, удлиненные крыши зернохранилищ… ферм стало больше, но участки явно уменьшились. Через несколько секунд справа появился город, распланированный когда-то под линейку, так же, как большинство его собратьев эпохи Первой волны. Детеринг подумал, что Эд повернет штурвал, но катер остался на прежнем курсе, а впереди возникла черная полоска леса. На ее фоне Йорг разглядел нечто похожее на низкую стену, за которой виднелась башня.

Ломбарди снизился до пятисот метров. Детеринг добавил разрешения своему сектору экрана и хмыкнул: да, они приближались к старому замку. Хозяева выстроили его в не самом удобном месте, но у них, очевидно, имелись для этого какие-то свои причины. Такая усадьба казалась совершенно нехарактерной для Кассанданы, и Йорг успел подумать, что его строители, похоже, прилетели с другой, менее благоприятной для колонистов планеты.

– Это то, что мы ищем? – осторожно поинтересовался Йорг, но ответом ему снова был лишь невнятный жест плечами.

Приблизившись к усадьбе, Ломбарди опустился еще ниже и сделал пару кругов, запустив при этом поисковую аппаратуру в режим постоянной съемки местности.

«Ищем какой-то ориентир», – понял Детеринг, с любопытством вглядываясь в «картинку» под собой.

Ломбарди пошел в левый вираж, и тут Йорг с удивлением увидел за лесом еще одну усадьбу – точную копию прежней, с той только разницей, что стены здесь были почти полностью разобраны на камень. Все выглядело так, будто оба замка строились по некоему стандартному проекту: та же невысокая башенка, тот же примыкающий к ней трехэтажный островерхий жилой дом с несколькими каминными трубами, даже хозпостройки если и отличались, то лишь в деталях.

– Этими землями владела одна семья – Лафош, – произнес Ломбарди. – Но две ее ветви жили раздельно…

– И что с ними стало?

– Их больше нет. Единственный наследник торчит в Метрополии и не желает слышать о делах предков, а тут, в округе, хозяйничают совсем другие люди.

– Э-ээ… ты имеешь в виду, что они «хозяйничают» незаконно?

– Насколько мне удалось выяснить, не совсем. Кетлинги – да, они купили права на большую часть земель старых лордов Лафош, а вот с Макдональдами, как я понял, что-то не так. Впрочем, прокуратура в эти дела не лезет, и никакой внятной информации я в Метрополии получить не сумел.

– Но оба замка так и принадлежат тому самому последнему Лафошу? – удивился Йорг.

– Что такое замки без земель? – усмехнулся в ответ Ломбарди.

Он все так же тщательно исследовал вторую усадьбу и, подняв машину, взял курс на недалекий Джориан.

– Полковник Лафош был научным руководителем экспедиции к Тариссе, – сказал Ломбардии, – и контейнеры, которые он не пожелал отдавать своему начальству, находятся в одной из этих усадеб. В той, в которой есть большая подземная часовня… Поэтому мы летим в городок, где и будем решать, что делать дальше: мои сканеры показывают наличие сразу нескольких полостей как под башнями, так и под жилыми строениями. Что из них может быть часовней?

– Возможно, – быстро заговорил Детеринг, которому адски не хотелось терять время в этой глуши, – полковник свалил все это добро именно в той усадьбе, в которой, собственно, и жил? Или ты считаешь, что ему удобнее было обременять родственников?

– К тому моменту у него уже не было родственников, почти все они умерли задолго до войны. По крайней мере, на Кассандане – не было точно. И… прости меня, но ни я, ни кто-либо еще уже не знает, в какой именно усадьбе он был рожден. Земли тогда принадлежали ему, но он появлялся тут нечасто.

Детеринг мрачно выругался. Занимаясь чертовой археологией, можно потерять несколько суток. Где она, эта часовня? А если она, к примеру, заложена, завалена – и придется черт знает сколько времени возиться с перфораторами?

Он чувствовал себя нужным в Порт-Кассандане, однако делать было нечего: Ломбарди уже снижался на окраине типично фермерского городка, под крылом мелькнули скругленные корпуса коммунального энергокомплекса, потом появилась биостанция, торговый центр и за ним, наконец, посадочная площадка, уставленная десятками разнообразных аппаратов. Ассортимент наблюдался потрясающий, от армейских катеров столетней давности (делали их действительно на века) до вполне современных скайботов с пузатыми грузовыми отсеками. Воздушный трафик здесь, понятное дело, не регулировался просто никак, поэтому местные жители летали куда вздумается и когда приспичит, помня только лишь об ограничении по высоте.

Все это и впрямь напоминало родной для Йорга Сент-Илер. Жизнь в колониальной глуши мало менялась с течением времени. Появлялись все новые и новые технические «закуски», росли, упрощая быт, моллы гигантских торговых домов, но глубинная суть оставалась прежней, и Детерингу это, пожалуй, нравилось.

Эд аккуратно опустил «семерку» на краю поля и снял руки со штурвала.

– Надо пообедать, – сказал он.

– Пойдем в торговый центр, – решил Детеринг. – Там все стандартное, а в кабачках тут наверняка кормят одной говядиной с карамельным соусом. Знаю я их.

Ломбарди кивнул и, достав из своего багажа небольшую кожаную сумку, выбрался из катера. Пригревшемуся в кабине Йоргу на ветру снова стало холодно, к тому же здесь, в степи, было вообще холоднее, чем в Лузалии. Запахнув куртку, он почти побежал к большим стеклянным дверям, через которые входили и выходили покупатели. Детеринг вдруг заметил, что многие – и мужчины, и женщины, ходят слегка враскоряку, а значит, с детства привыкли к седлу. Он отвернулся, пряча улыбку от Эдвина, но тот и не смотрел на него, устремляясь к маленькой обжорке, что помаргивала рекламной вывеской слева от входа.

Взяв со стойки два подноса, они встали у автоматов, на которых светились экранчики с сегодняшними меню. Детеринг выбрал бедрышко жареного цыпленка, порцию овощного пюре и стакан кофе, тогда как Ломбарди решил закусить посерьезнее: орегонский суп из древесных грибов, кусок жареной свинины и весьма серьезный салат. Глянув на тощего, хотя и длинного, Эда, Йорг покачал головой.

– Ты думаешь, там… меня вкусно кормили? – с горечью в голосе усмехнулся Ломбарди.

– Я боюсь, что ты отяжелеешь после всей этой стандартизированной жрачки, – засмеялся Йорг.

– А я всегда любил пожрать. Правда, куда оно все девается – вот загадка…

Эдвин стремительно расправился с супом, отодвинул в сторону тарелку и достал из своей сумки мощный инфор.

– Данные нашей съемки – здесь, – пояснил он Йоргу. – Ибо учили меня недаром, и инженером сделали, кажется, не самым плохим.

Ломбарди передвинул свой стул поближе к нему, развернул вирт-монитор так, чтобы было видно им обоим, и набрал длинный код.

– Здесь и здесь, – он водил бледным, узловатым пальцем по лежащей на столешнице картинке, и послушно ехал по ней маленький крестик курсора, – то ли винные погреба, то ли черт его поймет, что… край-то не винный. А?

– Адаптированный виноград растет и здесь, – поморщился Детеринг. – К тому же в плюс идут местные ягоды, не помню уж, как называются… добавь разрешения – смотри, там старые бочки.

– Но они, – удивился Ломбарди, выводя в наложение вторую усадьбу, – у них там везде! И где тут часовня?

– Доедай, – предложил ему Йорг. – И дай-ка мне посмотреть самому.

«Подземная часовня, – думал он, глядя на изображения двух практически однаковых усадеб – конечно, они отличались и размерами и расположением строений, но все же очень незначительно, – что за странное сектантство? Среди ранних поселенцев действительно встречались весьма религиозные люди, уж так сложилось… но о каких-то подземных молельнях я еще не слышал. Однако в архиве Лафоша речь, видимо, идет именно о культовом сооружении… что за притча, будь я неладен?»

– Ты уверен, что там должна быть только часовня и ничто другое?

– Семейная часовня. – Ломбарди оторвался от салата и внимательно поглядел на Йорга. – Так и никак иначе. Старый полковник пишет, что свалил все тюки в старую часовню и больше там не появлялся.

– Да нет же тут никакой часовни! Разве что это. – Йорг в задумчивости ткнул пальцем на шестиугольник подземелья прямо под башней второй по счету усадьбы, – но там, я вижу, снова бочки. Разглядеть получше мы не можем?

– Через такое нагромождение камня эта машина лучше не увидит. Бочки, и те на пределе возможностей: фактически они не столько обнаружены, сколько смоделированы процессором, на основе очень слабых контурных отражений.

Детеринг куснул губу.

– Давай начнем отсюда, – предложил он. – Время у нас уже «за спиной», как говорят в Десанте.

Ломбарди свернул инфор и поднялся.

– Вездеход нам заказали заранее.

– Вездеход? – не поверил своим ушам Детеринг. – Ты спятил?

– Йорг… на катере, который видно, в общем-то, издалека, мы можем привлечь излишнее внимание. Или ты забыл, что нам предстоит лезть в усадьбы, имеющие, пусть и в теории, – законного хозяина? Я понимаю, что вас в СБ такие частности никогда не волновали, но сейчас не тот случай. Так что заберем в «семерке» свои вещи и прогуляемся пару кварталов до одной мастерской. Тут все рядом, ты не волнуйся!..

Извергая, пусть и неслышно, потоки самой отборной ругани, Детеринг вытащил из катера свой кофр и поплелся вслед за Ломбарди, который уверенно обогнул торговый центр и двинул по широкой улице, обсаженной какими-то вечнозелеными деревьями.

«А на фермерском грузовике, – думал Детеринг, жалея, что поддался на уговоры и занимается теперь совсем не своим делом, – мы, конечно, будем совершенно неотличимы от здешних обывателей. Боже ж мой! Да с моим столичным загаром – мне хоть вилы в руки дай, один черт, любой скажет, что я не местный. И вообще, почему я должен прятаться – еще и тут?»

Санчес на Кассандану не прилетел, а Роксана уже знает все, что ей следовало знать, – раз так, опасаться своих прежних недругов Ломбарди теперь не стоило, разве что те решат убрать его любой ценой, но это, по мнению Детеринга, выглядело совсем запредельно. Решиться на такое могли только конченые параноики, а людей с подобными патологиями во Флоте не держали.

– А ты знаешь, – вдруг произнес он Эду в спину, – лучше б нам было взять лошадей…

Ломбарди толчком остановился, посмотрел на него:

– Я… препаршиво держусь в седле.

В его взгляде сквозило столь искреннее недоумение, что Йорг едва не поперхнулся. Эдвин ни в коем случае не ожидал от него глупостей, более того, всецело полагаясь на его опыт и умение, доверил ему свое дело и свою жизнь – однако ж требовать от флотского офицера кавалерийских навыков и впрямь было глупо.

– Извини. – Йоргу стало стыдно, хотелось замять. – Что, далеко нам еще?

– Где-то там, – равнодушно махнул рукой Ломбарди. – Не промахнемся.

И, повернувшись, зашагал себе дальше. Так они шли и шли, миновав три перекрестка, и Детеринг уже начал сомневаться в навигационной подготовке своего подопечного, когда Эд, не останавливаясь, резко свернул в подворотню между двумя высоченными ясенями. Пройдя за ним, Йорг оказался в узком дворике: по правую руку, над коричневыми воротами, слабо светилась вывеска, витиевато свидетельствующая о том, что любой желающий может здесь отремонтировать «любую колесную машину общего аграрного назначения». Подойдя к калитке, Ломбарди нащупал звонок – и уже через две минуты усатый, ко всему безразличный дядька в грязной кожаной куртке выдал им ключ от полноприводного «Сакса» с двухместной кабиной и тентованным кузовом на три с половиной тонны, – а спустя еще четверть часа они выехали из славного города Джориана.

Вскоре по обеим сторонам дороги потянулись густые лиственные рощи, и Детеринг попросил Эда остановиться.

– Мне нужно переодеться, – сказал он и, выхватив из кузова свой кофр, исчез в кустах.

Когда Йорг вернулся в салон, Ломбарди приподнял в удивлении брови: на Детеринге теперь была потрепанная куртка из чертовой кожи, плотные штаны со шнуровкой и высокие, под колено, сапоги, а на голове красовалась шляпа с мягкими широкими полями. Кроме опустевшего кофра он нес на плече удлиненный кожаный мешок, затянутый плетеным ремешком.

– Теперь все в порядке, – довольно произнес Йорг, вытаская из кармана тонкие перчатки. – Теперь я не замерзну.

Ломбарди понимающе улыбнулся и отбросил рычажок стояночного тормоза. По тому, насколько уверенно он вел машину, Детеринг понял, что все местные стежки-дорожки Эд изучил довольно основательно. Вскоре «Сакс» свернул с узкой, но вполне ухоженной трассы и помчался по растрескавшейся от древности серой бетонке. Местность вокруг выглядела, на взгляд Детеринга, немного странно: когда-то здесь были поля… но теперь они густо заросли каким-то местным кустарником, сквозь который там и сям пробивались высокие деревца с серебристо-зеленой молодой листвой. Они проехали мимо развалин фермы, с энергобашни которой давно уже сняли все ценные металлические детали, и вот впереди замаячил грязный серый клык – одна из усадеб ушедшей в прошлое семьи Лафош.

– Встанем пока здесь, – предложил Детеринг, указав на то, что когда-то было большим фруктовым садом.

Согласно кивнув, Ломбарди заехал под ветки старых почернелых яблонь и выключил турбину. Детеринг осторожно осмотрелся. Впереди, метрах в ста, темнела многолетними мхами стена, опоясывающая замок. Отсюда она выглядела более внушительной, чем показалось Йоргу с воздуха. Замок смотрел на них тыльной стороной; чуть правее светлым пятном выделялся пустой провал задней калитки.

Эд вытащил из кузова небольшой туго набитый рюкзак, умостил его за спиной и все так же молча махнул рукой, увлекая Йорга за собой. Под ногами хрустела и чмокала прошлогодняя листва, сквозь которую неутомимо пробивались ростки весеннего разнотравья. На миг Детерингу показалось, что этот сад ему почему-то знаком, что он уже был здесь – когда-то, очень-очень давно. Вздохнув, он раздраженно дернул щекой и обогнал Ломбарди, чтобы оказаться у калитки первым.

Железная дверь, выкрашенная удивительно стойкой серой краской, оказалась цела, просто ее заклинило внутрь; пройдя через арку толстой стены, Йорг ступил на замковый двор, где мхи, проросшие сквозь стыки бетонных плит, прорисовали зеленым четкую аккуратную сетку. Здесь все так же пахло весенней листвой, но к этому запаху примешивались слабоуловимые нотки тления.

– Смотрим башню? – вопросительно шевельнул бровью Ломбарди, останавливаясь рядом с Йоргом.

– Время, время, – ответил Детеринг, глядя на обвисшие ворота большого гаража справа от калитки.

В башню вели три ступеньки, отделанные шершавым желтовато-коричнвым камнем. Подергав ручку на правой створке тяжелой двустворчатой двери, Детеринг нахмурился. Замочная скважина выглядела не просто старой, – вырез такой формы никогда ему не попадался.

– Попробуем через окна? – спросил он Ломбарди, и тот согласно кивнул.

Окно с отогнутой наружу решеткой обнаружилось уже через несколько шагов – Йорг не заметил его сразу только потому, что оно скрывалось за зубцом очередной грани: башня, казавшаяся сперва круглой, на деле оказалась граненой, как старинный графин, причем грани эти, по прихоти архитектора, еще и выступали из стены подобием луча.

Прыжок – и Йорг, ухватившись за ржавые прутья, с легкостью забросил узкое тело в затхлый полумрак. Как он и ожидал, первый этаж был отдан традиционному холлу, из которого вела наверх широкая мраморная лестница. По бокам находились двери служебных помещений, обе – слегка приоткрытые.

Опустив взгляд, Детеринг вдруг рассмотрел сквозь слой грязи мозаичный рисунок на каменном полу: какая-то мифическая птица, черная с белыми крыльями, цепко держала в когтях Звезду Флота.

– Вот и доказательство, – негромко произнес за его спиной Ломбарди. – Признайся, ты ведь тоже подумал, что предки Лафоша не очень-то местные?

– Доказательство – чего? – нахмурился Йорг.

– Того, – Эд провел носком ботинка по правой лапе птицы, сметая пыль, и Детеринг разглядел на ней семь пальцев. – Это – орегонский флайгер, в реале он имеет размах крыльев около двенадцати метров и легко уносит взрослого человека. Считается самым опасным из летающих хищников наших колоний. Лафоши прибыли сюда с Орегона, поэтому и замки у них такие серьезные. Забавно, не так ли?

– Наверное, – пробормотал Йорг, недовольный собой. – Но к делу это, кажется, не относится? Давай-ка лучше располземся по сторонам да станем искать входы в погреб. На твоих снимках я так и не понял, где там что.

– Мне привиделось, что слева от дверей, – скривился Ломбарди. – Впрочем, если хочешь, ищи пока там, – и он указал рукой на дверь.

Детеринг поправил свой мешок, висящий за спиной, и двинулся, взбивая пыль, к двери в правой стене холла. В комнате с высоким светлым окном когда-то обитал то ли дворецкий, то ли еще кто из прислуги – в углу стояла высокая деревянная кровать, напоминающая по виду ящик на ножках, рядом с окном находилось бюро с добросовестно вывороченными ящиками, у стены развороченный, но неизломанный платяной шкаф до самого потолка. Пройдясь по всему периметру ручным сканером, Детеринг раздраженно дернул плечом и вышел. Здесь ловить было нечего, пол представял собой монолитную армобетонную плиту.

– Что у тебя? – крикнул он, почти бегом пересекая холл.

– Да ничего, – донесся удивленный голос Ломбарди. – Не пойму я что-то… может, там, за лестницей?

Детеринг остановился. Отойдя назад, к двери покинутой им комнатки, он изменил настройки сканера и «стрельнул» лучом полого, стараясь пройти холл диагональю из одного угла в другой. Результата не было, но Йорг, упрямо сев на корточки, продолжил поиск.

– Ты думаешь, что?.. – начал Эд, выходя в холл, но остановился на полуслове, глядя, как медленно двигается прибор в руке Детеринга.

– Это дорогая игрушка, – выдавил Йорг. – У вас таких, наверное, еще нет – а в магазине ее не купишь… и ты не поверишь, но я подумал об этом сразу!.. Сразу, едва рассмотрел этот чудесный герб на полу!

Он торжествующе вскочил на ноги, в два прыжка достиг золотой окружности, в которую, как положено, была заключена черная четырехугольная Звезда Флота, и нагнулся.

– Здесь нужен лом… причем лом с острым жалом…

Ломбарди подбежал к нему, упал на колени, стал стирать со старого камня пыль.

– Кинжал, пожалуй, просунешь…

– Кинжал? Нам нужен лом! Эта штука явно открывалась каким-то механизмом, но искать его мы можем до Нового года, да и к тому же усадьба давно без энергии. Будем пытаться вскрыть вручную, другого выхода у нас нет.

– Погоди! В машине должны быть и лом, и кирка. У меня есть тесак – отличный тесак, таким этот камень разрубить можно. Если удастся поддеть, то, может быть, у нас получится.

– Пойдем-пойдем!.. Кажется мне, что чутье меня не обмануло. Если где-то в этом странном орегонском гнезде и есть тайная часовня – она под нами. Уж не знаю, каким богам они там поклонялись – да и знать не хочу, если честно!

Они снова пролезли через окно с отогнутой решеткой, и Детеринг побежал к спрятанному в роще грузовику, а Ломбарди, вдруг озаботившись чем-то, остался у стены снаружи, разглядывая кладку.

Йорг откинул задний борт, запрыгнул в кузов и подошел к объемистому ящику, который был привинчен за кабиной. Под крышкой, к его удивлению, обнаружился довольно солидный набор инструментов: тут были не только лом с киркой, обещанные Эдом, но еще и небольшой гидродомкрат, перфоратор с батарейным питанием и даже лебедка на ножках-«липучках», позволяющих установить ее на гладкой поверхности. Судя по этому набору, Ломбарди хорошо представлял себе трудности, которые могли ждать их в замке семьи Лафош. Кирку и лом Детеринг взял в правую руку, а домкрат, уложенный в удобный чехол с лямками, повесил за спину.

Ему хотелось как можно скорее разделаться с этим чертовым подземельем и вернуться в Порт-Кассандану.

Нагруженный инструментами, он выбрался из кузова и подошел к Ломбарди, который ждал его у заклиненной калитки.

– Давай мне что-нибудь, – Эд снял с него увесистый домкрат, – тебе все же лучше иметь свободные руки.

– Я справлюсь, – желчно отозвался Детеринг, забрасывая лом с киркой в окно, через которое они залезали в башню.

С севера медленно ползли тяжелые серые тучи, и в холле теперь было намного темнее, чем раньше. Развязав свой мешок, Детеринг достал небольшой светильник в виде колбы, поставил его рядом с люком и взял из рук Ломбарди тесак.

– Чья это работа? – спросил он, с удивлением рассматривая темное лезвие и отогнутую вниз рукоять, покрытую каким-то вязким материалом – то ли пластиком, то ли органикой.

– Раскопан на Даймонд-Тир, – странно хмыкнул Эдвин. – Происхождение неизвестно, но он довольно старый. И очень-очень крепкий.

Йорг понимающе поднял брови.

– А ты знаешь, – произнес он, осторожно всунув острие тесака в щель, – тут, кажется, грязи меньше, чем должно быть… посвети-ка.

Ломбарди взял фонарь и, опустившись на колени, медленно пополз по окружности люка.

– Вот здесь вообще скол, – сообщил он, останавливаясь напротив Детеринга. – Но насколько он старый, сказать трудно. Хотя ты, похоже, прав: грязюку прошлых лет кто-то действительно развез… а сверху пыль уже помоложе.

Йорг выпрямился и снова достал свой сканер. У него не было уверенности, что относительно слабый прибор пробьется сквозь толщу камня, но мысль о «закладках», оставленных, быть может, недавними посетителями тайника, заставляла быть осторожным.

К немалому его изумлению, каменная крышка люка оказалась всего в несколько сантиметров толщиной – сам люк был изготовлен из прочного пластика.

– Что-то мы с тобой обрадовались, как дети, – проговорил Детеринг, задумчиво глядя на монитор сканера, – так и до греха недалеко… а вот механизм действительно сломан и заклинен в раскрытом положении.

– Значит, здесь уже были, – едва слышно прошептал Ломбарди и выпрямился.

Ко лбу его прилипла мокрая от пота прядь волос.

– Искать генетический материал бессмысленно, потому что лазали сюда явно давно, а через разбитое окно заметает будь здоров: дожди, ветра, а потом еще и метели. Ну что, открываем? «Закладок» я вроде не вижу.

Эдвин кивнул. Йорг осторожно пошуровал острием тесака, почувствовал, как крышка люка двинулась в сторону – и тогда, налегая на рукоять всем весом, приподнял ее настолько, чтобы Ломбарди, тут же оказавшийся рядом, всунул в щель раздвоенное жало кирки.

– Я держу… лом давай. Домкрат нам не понадобится.

Вдвоем они без особого труда сдвинули крышку в сторону – за ней тащился обрывок кабеля, питавшего простенький распорный замок, и Йорг, аккуратно отстранив своего товарища плечом, посмотрел вниз. Белый луч фонаря высветил грязные ступени и, глубоко внизу, свернутый набок деревянный стол, край ближайшей винной бочки… Ломбарди быстро вытащил из своего рюкзака какой-то небольшой аппарат, свернул крышку, глянул будто в визир.

– Они здесь, – в его голосе прорезался хрип. – И они активны.

– Это опасно? – быстро спросил Детеринг.

– Думаю, что нет. Культуре нечего жрать, но «зов» Тариссы она уже учуяла. Не волнуйся, бактерии спят, хотя биоэнергетические сигнатурки очень своеобразные, по крайней мере, мой прибор их идентифицировать не в состоянии. А раз так – значит, это они. Они, будь я проклят!

Ломбарди снова порылся в рюкзаке, достал «ночной глаз» с эластичным ремешком и надел его себе на голову. У Йорга все было с собой, точнее – в шляпе, нужно было только наклонить окуляры. Выключив фонарь, Детеринг решительно опустился в круглый проем, сразу нащупав ногами каменные ступени.

– Ничего там не трогай, – напутствовал его Ломбарди.

– Я не идиот, – поворчал Детеринг. – И вообще, твои микробы меня совершенно не интересуют. Меньше знаешь – крепче спишь. Адье, месье!

Подвал был глубок, намного глубже, чем казалось на снимках, сделанных сканером. Спускаясь по ступеням, Йорг все сильнее ощущал характерную затхлость – с вентиляцией тут было плохо, видимо, за десятилетия отсутствия людей ее забило всякой дрянью.

Оказавшись, наконец, на полу, выложенном шершавыми каменными плитами, Детеринг обошел свернутый набок стол и остановился. Лестница примыкала к одной из стен шестиугольной часовни – а прямо противоположная стена выглядела настолько странно, что у Йорга едва не отвисла челюсть.

Два флайгера, терзающие обнаженного седобородого мужа, который, привставая последним усилием из лужи собственной крови, тянет куда-то руку с раскрытой книгой… картина словно выплывала на него из-под слоя пыли, суша глотку и не давая отвести глаз. Йорг дернул головой и подошел поближе. Под жуткой фреской стоял скошенный деревянный ящик, на крышке которого Детеринг разглядел резное изображение раскрытой книги – очевидно, той самой, на которую так уповал мученик.

– Дичь какая-то, – прошептал Детеринг.

Здесь явно поклонялись кому-то – или же чему-то… Книге? Но страницы ее были чисты, хотя в чистоте этой Йоргу почудился некий смысл, чуждый и чудовищный. Детеринг даже провел по резной книге пальцем в перчатке, словно ожидая откровения, но не понял ровным счетом ничего.

Он повернулся, посмотрел на ряд отлично сработанных бочек, потом, снова обойдя здоровенный стол, подошел к стеллажам на другой стороне часовни. Именно там, как он уже понял, находилось то, ради чего они с Ломбарди проделали свой путь.

– Их четыре, – громко произнес Йорг, задрав голову к люку. – Так и должно быть?

Эдвин скатился по лестнице, как горошина.

– Шесть, – хрипло взвыл он, – их было шесть!

Он отбежал в сторону от стеллажей, стараясь рассмотреть, нет ли чего на верхних полках, но Детеринг только покачал головой.

– Вот, – указал он пальцем на следы рядом с четырьмя запыленными тюками, – два ушли до нас.

Ломбарди тяжело вздохнул и присел на край перевернутого стола.

– И не вчера, – пробормотал он.

– Совсем не вчера, – кивнул Детеринг. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Я могу только предполагать, Йорг… Если это Лупиньо… Значит, кто-то нашел дневник Лафоша задолго до меня. Нашел – и воспользовался. Но почему взяли только два контейнера?

– Значит, больше не надо.

Эд только покачал в ответ головой, и от его молчания Йорга вдруг передернуло.

– Посмотри направо, – тихо попросил Детеринг.

Ломбарди повернулся – и тут же встал, чтобы броситься к странному алтарю. Стоя за его спиной, Йорг видел, как пальцы капитана забегали по резьбе, словно отыскивая на ней сенсоры управления: спина Эда непривычно согнулась, и голова ушла в плечи, потом он выпрямился и вздохнул.

– Это… неожиданно для тебя, – заключил Детеринг, подходя к нему.

– Да… – согласился Ломбарди. – Я не думал, что адепты «Черного крыла» могли оказаться здесь, на Кассе.

– Секта? Я слышал, что в эпоху первой волны колонизации возникали всякие…

– И да, и нет, – быстро перебил Ломбарди, поворачиваясь к Детерингу. – Я расскажу тебе потом, если захочешь. Сейчас нам нужно убираться отсюда. Насколько я понимаю, тюки можно ворочать как вздумается: бери по одному и пошли. Здесь душно.

– Можно было бы поискать следы генетических материалов, – пробормотал Детеринг, – но у меня нет приборов, и вообще…

– Что – вообще?

– Люк вскрыт очень профессионально, с использованием специнструмента. Люди, которых нанимают для такой работы, следов не оставляют – смешно даже думать. Возвращаться сюда с аппаратурой нет никакого смысла.

– Не надо сюда возвращаться. – Голос Эда прозвучал как-то непривычно для Детеринга: тяжело, что ли… – Не надо. Забираем товар и уматываем.

Ломбарди зябко передернул плечами, стащил со стеллажа ближайший тюк, на плотной ткани которого проступали из-под пыли стандартные флотские коды груза и, взвалив его на плечо, стал подниматься по лестнице. Еще раз посмотрев на жутковатое изображение над алтарем, Детеринг последовал его примеру. Взятый им тюк оказался нетяжелым, правда, лямки располагались не слишком удобно, но Йорга это не пугало. Он был рад, что Ломбарди не стал задерживаться в мерзкой часовне.

Орегон, мир геологически старый и очень богатый, оказался весьма недружелюбным для расы хомо, первая волна колонистов понесла тяжелые потери, да и в дальнейшем освоение его проходило с большими сложностями. Долгая эволюция породила на этой планете поистине адских тварей – как на суше, так и в океанах, из-за чего Орегон долгое время называли «миром смерти», но флайгеры, насколько помнил Йорг, являлись отнюдь не главной из проблем. Что, черт побери, могло заставить колонистов, вынужденных постоянно отбиваться от полчищ сухопутных хищников, поклоняться этой жутковатой птице?

И почему подземное капище так подействовало на всегда невозмутимого Ломбарди?

Йорг вытащил тюк наверх, толкнул его по каменному полу вперед и нырнул за следующим. Тот оказался столь же легок, а вот последний почему-то весил уже прилично, и с ним Детерингу пришлось немного попыхтеть. Когда он выпер его наконец в холл и поднялся сам, Эдвин, стоящий у разбитого окна, вдруг резко обернулся, – в глазах его стояло недоумение, – и рванул в комнатушку, которую недавно обследовал Детеринг.

– Что там? – пружиной вскочил Йорг.

– Похоже, к нам гости!

Глава 17

Фарж закрыл страницу с нелепым отчетом об агентурной работе среди студентов кассанданской «Политехники», отодвинул от себя служебный инфор и подошел к окну. Час назад он имел разговор с братом, а теперь мучительно искал выход из сложившейся ситуации: Майкрофт мягко, но весьма настойчиво посоветовал перенести дату свадьбы на любой день после выборов. Энжи с самого начала понимала, что такое возможно, и, будучи женщиной практичной, возражать не стала. Неделя, другая – для нее это не имело никакого значения, но вот ее семья… О, боже! Этаны, совершенно неспособные блеснуть происхождением и влиятельностью, вели себя тем не менее довольно заносчиво, так что Макс прекрасно понимал, какие проблемы его ждут. Изменить они, конечно, ничего не смогут, зато потрепать ему нервы – это да, это миллион на миллион…

«Нет, – подумал Фарж, глядя на далекий океан за окном, – ни сегодня, ни завтра я к ним не поеду. Не та сейчас ситуация…»

– Ваша милость, – в дверях кабинета возникла фигура дежурного адъютанта, – к вам полковник Свенсон, срочно.

– Проси, – очнувшись от своих невеселых дум, Фарж поспешно накинул китель и шагнул к дверям.

Ульрих вошел неслышно, словно кот, протянул руку:

– Разговор у меня, Макс. Детеринг, как я понял… где-то по делам мотается?

Фарж, морщась, указал гостю на кресло в углу.

– Дел хватает, – сказал он, доставая из шкафа кувшин вина и бокалы.

– Кажется, я наделал глупостей. – Свенсон сделал крохотный глоток и отставил свой бокал в сторону. – Может, даже, хуже. Йорг просил меня присмотреть за Сколопендрой. Я и смотрел, но…

– Я знаю, – отозвался Фарж, недоумевая, какого дьявола такой человек, как начальник «пиратского» отдела, вдруг пришел каяться. С формальной точки зрения, просьба Детеринга не значила ровным счетом ничего – но Свенсон, очевидно, считал иначе.

– Мне доложили, что Сколопендра заявил тестовый вылет после несложного ремонта… я не придал этому никакого значения, хотя следовало бы – системный барраж у нас дырявый, как сито, и на дальних орбитах может происходить все, что угодно.

– Происходит, – поправил его Фарж. – Товар там перегружают… тебе ли не знать. То ли еще будет!

– Да, – кротко согласился Свенсон. – Но все-таки идет речь о наших кораблях… а Сколопендра, как предполагалось, должен был взять пассажиров с чужака. Это уже разговор другого масштаба.

– Вот именно, – вздохнул Фарж. – Тут все другого масштаба. Мой куратор санкционировал подготовку к контртеррористической операции. Так что тебе, в общем-то, обо всем этом лучше забыть. Ни о чем тебя Детеринг не просил…

– Но он-то помнит…

– Да он не злопамятный.

Свенсон задумчиво хрустнул пальцами. Детеринга он знал не слишком хорошо – собственно, того вообще мало кто знал в кассанданской Резидентуре, однако зимой, упершись в одном деле, полковник дважды обратился к нему за советом, и оба раза Йорг, задействовав какие-то свои связи, вывел его на нужную инфосферу. Йорг вызывал у него уважение, и в каком-то смысле они даже подружились, несмотря на разницу в возрасте.

Теперь Свенсон чувствовал себя неуютно.

– Дурацкое дело, – произнес он, вставая.

– Все только начинается, – невесело улыбнулся Фарж. – По крайней мере, я так думаю.

Полковник пожал ему руку и вышел.

Когда Свенсон остановился перед дверью собственного кабинета, он уже знал, что должен делать.

– Хилдъярда, Диллона, Ренци – немедленно сюда. Готовить пятиместный катер. Пилотом пойдет Вержен, он нам тоже пригодится, – распоряжался Свенсон. – Живо, у нас мало времени!

Адъютант вздернулся, как пришпоренный конь, и умчался исполнять приказание. Пока он ловил названных людей, Свенсон достал из шкафа недавно пошитый китель со множеством нашивок на рукавах и высокую фуражку – по коридорам Резидентуры он ходил в старой, довольно поношенной форме, но сейчас требовалось произвести впечатление.

Он не просто ощущал себя виноватым – все было гораздо хуже. Ульрих Свенсон считал себя человеком чести, и оскорбление обманом в отношении младшего по службе было для него тяжким грехом; такие грехи в СБ искупались долго и тяжело, поэтому Свенсон хотел использовать последний шанс.

Первым в его кабинет влетел флаг-майор Тони Ренци, ведущий специалист по технике безопасности кассанданских космодромов. Сразу вслед за ним всунулся подполковник Хилдъярд, мастер информационных сетей и агентурной войны.

– Мы летим в Терсо, – кратко объявил Свенсон, застегивая на себе портупею с кобурой. – Времени ноль. Где Диллон?

– Диллон здесь, – в дверях появилась узкая длинная фигура в черной форме. – Итак, Терсо? Хилдъярд взял свой чемоданчик?

– Ты уже понял мою мысль, – вздохнул Свенсон. – Да, чемоданчик, как я вижу, на месте. Внимание, господа! Нюансов падения Сколопендры мы в данный момент не касаемся, этим занимаются другие люди. Меня интересует одно: внешнее воздействие на системы привода космопорта Терсо и все, с этим связанное.

– Вы предполагаете, – утвердительно произнес Хилдъярд.

– Я… имею основания.

Полковник Диллон поднял брови и облизнулся.

– Вержен уже на месте, – сказал он. – Приказ, командир?..

Час спустя, совершив заатмосферный прыжок, скоростной С-24 снизился над южной окраиной Терсо.

Перед войной здесь была спешно возведена резервная база легких сил ВКС. Сам Терсо, типичный центр фермерской общины, расположенный в двадцати километрах, неожиданно обзавелся тремя кварталами многоэтажек, в которых расположился вахтовый персонал, а следом за ними подтянулись таверны, пара моллов и развлекательный центр. После войны база оказалась Флоту ненужной, зато у местного муниципалитета прорезалась немалая головная боль: Терсо, уже привыкший к денежкам военных, воспринял их уход как подлинную катастрофу. Решение неожидано нашли в совете дистрикта. Крупных старых космодромов Кассандане уже отчетливо не хватало, к тому же их владельцам все сильнее действовали на нервы мелкие перевозчики, плодящиеся по окончании войны, как кролики. В итоге планетарный сенат, озаботившись судьбой столь перспективного бизнеса, выкупил у Флота ненужную базу за символическую сумму в один доллар – а Терсо получил новый импульс к развитию, быстро превратившись из жаркого пыльного поселка на берегу океана в самый настоящий город с отелями, казино и хитрыми рожами чиновников транспортного ведомства.

Сам Свенсон бывал здесь не раз и полагал, что если бы не жара, то жить в Терсо было бы вполне неплохо. Он, по крайней мере, за двадцать пять лет службы повидал места куда печальнее этого.

Вержен, выровняв машину после снижения, прибавил газу, и на экранах появились башни космопорта.

– Не спеши, – приказал Свенсон.

Малый транспорт типа «К» – «Конни», как их называли на Флоте, – лежал в километре от посадочной площадки «север-десятый», и, глядя сверху на то, что от него осталось, Свенсон подумал, что такого он, пожалуй, никогда еще не видел. Авария на посадке – явление почти немыслимое, потому что ни один вменяемый дежурный руководитель службы привода никогда, ни за какие коврижки не допустит вход в атмосферу звездолета, имеющего серьезные технические проблемы. Конечно, иногда корабли все же бьются, но если где что и происходит, то, как правило, уже у самой поверхности, когда вернуться на орбиту практически невозможно.

Кораблик злосчастного Сколопендры окончательно перестал управляться на высоте в пятьсот метров, после чего, продержавшись еще сотню на автоматике опорной тяги, вдруг нырнул носом вниз и воткнулся в грунт. Взрываться на корабле было нечему, но шансов у экипажа все равно не оставалось: слабенький небронированный корпус вспомогательного транспортника просто рассыпался, перемолов людей в фарш.

В обломках корабля работали несколько экспертных групп, прилетевших из Порт-Кассанданы сразу после сообщения о катастрофе, но их мнение сейчас Свенсона не интересовало. Он прекрасно знал, что на работу службы привода эксперты обратят внимание в последнюю очередь, потому что это – дело местной Транспортной прокуратуры, которая кровно заинтересована в том, чтобы остаться с сухой задницей при любых раскладах. Как, впрочем, и следовало ожидать, прокуратура все сделала по закону, то есть закрыла космопорт на сутки и отправила к следователям всю дежурную смену службы привода и сопровождения.

Вот только Свенсон имел некоторые основания предполагать: эти люди ничего следакам не расскажут, хоть убейся – потому просто, что и сами не понимают, какую шутку с ними сыграли…

На первом этаже центрального здания космопорта группу встречал заместитель начальника по безопасности полетов Тони Лурман – неопрятно седой, расплывшийся мужчина под шестьдесят с синими мешками под глазами. Выглядел он так, будто только что выбрался из качественного недельного запоя.

– Господин полковник… джентльмены. – Лурман вяло протянул Свенсону руку и коротко вздохнул: – Никак не думал, что это дело вызовет у вас повышенный интерес.

– Мы тоже, – лаконично ответил Свенсон.

– И… куда теперь?

– Мои люди отправятся в информационный центр – надеюсь, эксперты оттуда уже убрались?

– С полчаса назад, насколько я помню. А вы?.. Вы, наверное, хотите осмотреть разбившийся борт?

– Железо меня не интересует. Я хотел бы поглядеть на дежурную запись – с того момента, как вы его в первый раз «зевнули». Она ведь у вас в кабинете, не так ли?

Ренци и Хилдъярд, оба оснащенные чемоданчиками с аппаратурой, отправились на шестой этаж в главный информационный центр космодрома, а Свенсон, Диллон и молодой Вержен пошли вслед за Лурманом в его кабинет под самой крышей. Обычно многолюдный космопорт был сейчас практически пуст, лишь несколько техников в серо-голубых комбинезонах стояли, обсуждая что-то, у лифтового ствола сбоку от холла. Завидев офицеров в черной форме, они разом умолкли и расступились, освобождая дорогу.

– Не стоит беспокойства, господа, – бросил на ходу Свенсон.

Кто-то нервно кашлянул ему в спину.

Кабинет Лурмана, просторный, но отделанный скромным светлым пластиком, выходил окнами на летное поле, тянущееся до самого горизонта – чуть дальше уже начинался океан. Свенсон угрюмо посмотрел на несколько мелких транспортников, застрявших тут по крайней мере до завтра, и повернулся к хозяину:

– Мы готовы работать, дорогой Тони.

Лурман покорно вздохнул и указал на свой рабочий стол.

– Сейчас я введу вас в систему и найду все, что нужно. Мне… будет лучше уйти?

Диллон кивнул и снял с плеча объемистую кожаную сумку с серебряными застежками в виде крылатых черепов СБ. Из сумки появился мощный профессиональный инфор, который он тотчас же запустил и принялся настраивать, готовясь войти в локальную сеть космопорта.

Свенсон тем временем принялся за запись. Ситуация на орбите, заявление Сколопендры о возможных неполадках в системе ориентации – все это он прокрутил не глядя. Интересное для него начиналось на спуске, когда порт Терсо вдруг «потерял» уже вошедший в атмосферу борт. После этого покойный шкипер, строго выполняя инструкции и наставления по безопасности полетов, снова ушел вверх – и пошел на второй виток.

Когда штурман доложил ему о второй потере локационного контакта с портом, Сколопендра даже не чертыхнулся. Он продолжал снижение так, словно ситуация выглядела для него абсолютно штатной, хотя у любого другого человека подобная новость вызвала бы по меньшей мере беспокойство. Между тем на борту ничего не происходило.

То есть вообще.

Навигационный «мозг» корабля снова начал выкидывать коленца – и теперь, в отличие от первого случая, это подтверждалось телеметрией, так как борт уже шел «в захвате», и порт получал с него всю необходимую информацию. Подниматься наверх было поздно, к тому же ничего особо страшного пока не происходило. «Конни» ломилась по своему коридору с нормальной скоростью, двигатели работали штатно, и никому на поверхности не могло прийти в голову, что жить ей осталось меньше минуты. На высоте в две тысячи метров корабль нормально оттормозился, через три секунды включилась линия опорной тяги, – а потом система пространственной ориентации вырубилась. На перезапуск уже не оставалось времени; в рубке раздавались сдавленные крики, свидетельствующие о том, что навигационные цепи, встав, почему-то заблокировали ручное управление, и корабль держится в воздухе только на аварийном контуре опорной тяги, предупреждающем неконтролируемое падение. Вертикальная скорость упала почти до нуля, транспорт уже практически завис над посадочной площадкой – и через какое-то мгновение цепь ориентации, вынырнув из небытия, резко опустила его нос вниз. На этом для экипажа господина Джеймса Молла, более известного как Сколопендра, все было кончено, потому что вывести звездолет из такого пике не смог бы никто.

– Даже не думал, что подобное возможно, – тихонько забормотал Вержен, когда Свенсон выключил запись. – Отказ обоих контуров навигационного «мозга», да еще в атмосфере!

– Возможно и не такое, – задумчиво посмотрел на него Диллон. – Но очень редко. Хотя, конечно, угробились ребята интересненько, что есть, то есть. Причем гробиться, кажись, не собирались, а? Как ты считаешь, Ули?

– Подстава там или нет – мы уже не узнаем, – буркнул в ответ Свенсон. – Факт тот, что потеря фокуса захвата их даже не удивила. Как будто в Терсо такое каждый день случается, не правда ли? Подумаешь, потеряли нас!.. А ведь мы б, наверное, об этом знали…

– То есть ты думаешь, что непосредственно с кораблем возиться не стоит?

– В любом случае, – мотнул головой Свенсон. – Уверяю тебя, в официальном заключении именно на неисправность в навигационных цепях корабля все и свалят. Нам там делать так или иначе нечего – размазанных покойников мы не воскресим и ничего они нам не расскажут. Это я понимал сразу. Да и какая теперь, к черту, разница, угробились они сами или им помогли пассажиры? Выход из строя приводных систем порта – вот что для нас сейчас важно!

– Тебе нужна уверенность, – понимающе закивал Диллон, – то есть или – или…

– …уверенности нам тут не дождаться, – перебил его Свенсон. – Но определенность в прикидках – это да, на это я рассчитывать могу. Если повезет, конечно. И вот сейчас, после этой записи у меня кое-какая определенность прорезалась.

Диллон хмыкнул и, выбравшись из кресла рядом со столом Лурмана, подошел к кофейному автомату.

– Мне тоже, – поднял руку Свенсон.

Едва он успел сделать пару глотков, как в кармане у него затарахтел коммуникатор.

– Да! – сказал полковник. – Что? Ну наконец-то! Хорошо, собирайтесь. Они нашли, – Свенсон поднялся на ноги, глотнул еще кофе, вытер губы, – но пока не поймут, что именно, нужно поработать у нас.

– Вот как? – вскинулся Диллон и схватил свой инфор, в который уже перекачал все, что заинтересовало его начальника.

– Они сейчас спустятся вниз.

Лурман, грустно ожидавший в коридоре у окна, бросился навстречу, но Свенсон остановил его широкой улыбкой:

– Все в полном порядке, дружище. На данный момент мы свою работу закончили и тревожить вас уже не станем. Нет-нет, провожать нас не стоит, нет времени. Совершенно нет времени…

Хилдъярд и Ренци уже стояли у входа – оба мрачные и встревоженные. Глянув на них, Свенсон свел брови к переносице:

– Что там такое, парни?

– Думаю, на Кассандане появились оч-чень серьезные ребята, – произнес Хилдъярд, глядя куда-то в сторону. – Проникновение было организовано по высшему классу: старые корварские штучки с облаком запросов, в нужный момент формирующих «иглу», которая совершенно незаметно пробивает оболочки защиты, причем именно там, где надо. А защита здесь стоит серьезная, по всем правилам. Но тем не менее ее пробили, причем легко и непринужденно. У нас так работать никто не умеет, в этом я практически уверен. Мы с Ренци, – он облизнулся и посмотрел на напарника, – пока не можем дать никакого толкового заключения. Локации тут определить крайне трудно, нужно время и специалисты.

– Вы, что ли, не специалисты? – вырвалось у Свенсона.

– Командир, это не тот уровень. Это больше не детские шалости с самопальными шифрами и кодировкой координатных сеток. Нам потребуется какое-то время… может быть, в пределах суток. И я хочу попросить у вас разрешения задействовать ребят из отдела криптологии. Без них мы с места не сдвинемся.

Свенсон угрюмо кивнул. Ему очень не хотелось афишировать свои действия в Терсо, но раз дело принимает такой оборот, придется выкручиваться – не впервой, в конце концов.

* * *

Окна боковой комнатки, в которую перебежал Ломбарди, выходили на холмистую равнину, серо-зеленую в слабо поднимающихся травах. Встав рядом с Эдом, Детеринг сразу увидел, что так встревожило флотского капитана: в паре километров от стены усадьбы, на вершине небольшой возвышенности, отчетливо выделялись два силуэта всадников на рослых, длинногих лошадях. Йорг вскинул руку к полям шляпы, меняя режим оптики.

– Шериф, – пробормотал он, разглядывая широколицего мужчину с серебряной звездой на груди отороченной мехом куртки. – А второй… пацан какой-то.

– Нагло держится, – скривился Ломбарди, глядя в свой визор. – О, они уже видят нас. Мотаем отсюда, старина. Мотаем!

Детеринг еще раз посмотрел на крепко сидящего в седле юнца, который поднес к глазам старый сублазерный бинокль. Из-под полы черного кожаного плаща юноши виднелся приклад излучателя, это была армейская модель, пусть и снятая с вооружения полста лет тому, – однако ж по виду подросток никак не мог быть офицером.

– Идиоты, – выдохнул Йорг.

Ему еще надо было задвинуть на место люк, он не хотел бросать его открытым.

Ломбарди выскочил в окно первым и встал внизу, чтобы принимать от Детеринга тюки. Передав ему последний, Йорг спрыгнул вниз.

– Потянешь? – спросил он, забрасывая пару тюков себе на плечи.

– Я в форме, – коротко ответил Ломбарди.

Всадники начали спускаться с холма. Не глядя на Эдвина, Йорг опрометью бросился к грузовику. Вес своего груза он совершенно не чувствовал.

Эти люди никак не могли быть преследователями Ломбарди, но сейчас ему категорически не хотелось объясняться с рассерженным шерифом, который весьма уверенно чувствовал себя на своей территории, а потому вполне мог схватиться за оружие. Чужаков, тем более роющихся в заброшенных усадьбах, здесь явно не привечали.

Детеринг запихнул тюки в кузов грузовика, прыгнул за руль, врубил стартер. Турбина послушно взвыла и тотчас же пошла молотить ровно, почти бесшумно. Рядом с открытой дверцей кабины промчался Эд: глухой стук тюков, и вот он уже на соседнем сиденье. Йорг выкрутил руль, развернулся и рванул с места. Из-под колес полетели клочья дерна.

Конные уже мчались во весь опор. Бросив взгляд в свое зеркало, Детеринг увидел, что в руке шерифа появился здоровенный пистолет; Йорг резко дал руля влево, потом обратно, и продавил акселератор до пола. Старенький «Сакс» буквально летел над землей, однако всадники, казалось, и не думали отставать, более того – они сокращали расстояние.

Ломбарди, прищурясь, достал из внутреннего кармана офицерский «Кондор» и опустил стекло на своей двери.

– Не смей! – гаркнул Детеринг. – Это просто гражданские!

– Он уже стреляет, – спокойным голосом ответил Ломбарди. – И вполне может попасть. Ты так не считаешь?

Детеринг не ответил. Когда грузовик промчался мимо развороченной фермы, Йорг прижал тормоз и вырулил на бетонку.

– Плевать, – произнес он, снова глянув в зеркало. – Они остыли.

Шериф и его юный спутник и в самом деле прекратили преследование: две фигурки быстро таяли позади, в сумерках приближающейся ночи. Шансов догнать грузовик на бетонке у них и вправду не было. Каким бы стариком ни выглядел потрепанный «Сакс», но до сотни он мог раскрутиться в любом случае.

– Хренов шериф наверняка поднимет полицию, – мрачно заметил Ломбарди.

– Пусть это тебя не волнует, – мотнул головой Детеринг. – Хотя, конечно, ты зря отказался от ребят Фаржа. Проблем было бы куда меньше: они хорошо умеют разговаривать с такими вот шерифами.

Эд вздохнул.

– Ты не понимаешь, – он, не отрываясь, смотрел на дорогу – так, словно ждал от старой бетонки какой-то неведомой пакости, – не понимаешь, о чем идет речь. О том, что мы вытащили из проклятого подвала, не должен знать никто, кроме тех, кто уже знает. По факту, знающих и так слишком много. Мы везем бомбу, которой не умеем управлять. Не знаем, как ее обезвредить. А ведь кто-то, будь он проклят, хорошо знает, как эту бомбу взорвать! Так вот, Йорг… если этот «кто-то» ее все-таки взорвет, мало никому не покажется. Лафош описал в своей записке далеко не все… он знал что-то еще, он понимал что-то очень важное – но предпочел умолчать. А потом умолк навеки.

«Да, – сказал себе Детеринг высматривая впереди выезд на трассу, – на свете бывает такое дерьмо, которое лучше не трогать, пока оно не завоняет под самым носом. Но зато потом – о, боже мой!..»

По асфальту «Сакс» пошел куда мягче, и Йорг прибавил скорости. Медленно темнеющее небо имело непривычный его глазу густо-синий цвет с полосой кармина над самым горизонтом. Трасса была совершенно пуста, лишь раз проскочил навстречу серый фургон на больших «зубастых» колесах, сразу напомнив Йоргу транспорт Килборна. Перед глазами у него снова, как наяву, встали заснеженные леса, а где-то за шиворотом шевельнулось забытое уже ощущение пронизывающего сырого холода. «Не хотелось бы туда возвращаться», – вдруг подумал он.

– Я стал любить одиночество на дороге, – неожиданно произнес Ломбарди, все так же глядя на летящую под колеса серую ленту.

– Будь я твоим доктором, мне пришлось бы встревожиться, – хмыкнул Детеринг.

– Это почему?

– Один из признаков развития периферической депрессии. Мы до сих пор мало знаем о собственном мозге, но в последние столетия кое-что все же удалось понять и систематизировать. Ты даже не представляешь себе, сколько шизиков и всяких психов было раньше.

– Раньше – это когда? На Земле?

– Именно.

– И их не лечили?

– Их не считали больными, потому что не понимали механизм взаимодействия электрохимических процессов. На многие отклонения просто не обращали внимания, относили их к особенностями характера. В итоге жуткий уровень немотивированного насилия.

– У нас во Флоте все психи, – недоверчиво покачал головой Эдвин. – И ничего, летают как-то.

– Что-то мне настоящие флотские психи пока не попадались. Все больше так – по мелочи…

– Посмотри на Харриса.

– Харрис – псих? – удивился Детеринг. – Я бы не сказал. По-моему, он человек с исключительно рациональным мышлением.

– Это ты его мало знаешь… – Ломбради помолчал, потом добавил, облизнув губы: – Что там у него в голове – вообще никому не понятно. Человек-парадокс. Я летал в одном из его экипажей – так мы знали, что всегда нужно быть готовым к любым вывертам, не объяснимым никакой логикой. Когда ты все время воюешь, это нервирует.

– Зато с ним хорошие шансы вернуться живым.

– Это да, однако такого командира не всякий выдержит. Он никогда не управляет кораблем на посадке, но это еще что… Харрис не умеет держать звездолет в строю.

– Как это?!

– Вот так. Строем Патруль Фронтира ходит редко, но нам приходилось… Всякий раз, когда поступала команда перейти на ручное, он даже не пытался, сразу отдавал управление второму. Хотя при маневрировании тройкой у него уровень просто уникальный. Говорю же: человек-парадокс. Господин Внезапность.

– Но при этом, – запыхтел Детеринг, – карьера у него развивалась очень неплохо.

Ломбарди вздохнул. Не отрывая взгляда от дороги, он залез в лежащий рядом рюкзак, порылся там и достал небольшой термос в кожаном чехле.

– Странная у него была карьера. Кофе вот хочешь?

– Потом, – отмахнулся Йорг. – С чего ты взял, что карьера у нашего друга Тео была именно «странная»? Очень быстрая, я бы сказал, но что ж в том странного, если человек по-настоящему талантлив и силен в математике?

– А он не все время в Патруле болтался. Тео довольно долго прослужил в одном очень забавном техническом легионе, где испытывал всякую экспериментальную хрень, разрабатываемую корварцами и лидданами. Да и не только ими… Но оттуда пришлось уйти после какого-то скандала – что там было, и с кем – одни только слухи: мало ли?.. Аварийность у них там страшная, так что предполагать можно что угодно. Знаю только, что он ушел, вернулся на Фронтир, и оттуда уже никуда его не перебрасывали. Но из этого техцентра тянутся его крепкие связи с флотской разведкой, причем вот я, хорошо вроде бы осведомленный парень, не могу сказать, до каких высот он может дотянуться. Но думается мне, что там даже не в высотах дело.

Детеринг понимающе кивнул. Разведслужба ВКС, как он знал, представляла собой структуру еще более запутанную и замороченную, чем Служба Безопасности. Иерархическая вертикаль, на вид стройная и по-военному логичная, в реале выглядела клубком из миллионов нитей, и часто бывало так, что некий узкий специалист, слабо продвинувшийся в чинах, но зато обладающий большими связями, мог влиять на спектр событий, далекий вроде бы от его формального служебного уровня. Ключевые решения иногда принимались вовсе не генералами в роскошных кабинетах, а майорами и капитанами, сидящими глубоко внизу и периодически выходящми «в поле». От «Ц»-службы зависело очень многое, поэтому Kommando Supreme Flyyt никогда не лезло в этот серпентарий, позволяя разведке плести свои узоры в тишине и покое.

– Что же там могло случиться? – приподнял брови Детеринг. – У вас, по-моему, если от кого-то избавляются, то по двум только причинам: некомпетентность или трусость, а вопрос взаимоотношений с начальством поднимается редко. Но представить себе некомпетентного Харриса мне, честно сказать, нелегко!

– Откуда мне знать, в чем его обвинили? – тряхнул головой Эдвин. – Да и обвинили ли вообще? Убрали с глаз долой, велели не возвращаться – мы с тобой тут не разберемся, да и надо это нам? Знаю только, что некоторые его заскоки идут именно от той служебной истории.

Далеко впереди, над черной линией холмов, появилось слабое зарево приближающегося города. Ночь становилась все ближе. Дорога полого поднялась на небольшую горку, и внизу показалась залитая светом фонарей и многочисленных окон панорама: улочки, коттеджи, знакомая уже энергостанция, освещенная сейчас рекламной «короной» с символом эксплуатирующей компании.

– Домой пойдем на катере, – неожиданно произнес Ломбарди.

– Что? – поразился Детеринг. – На такое расстояние, без регистрации в маршрутных сетях?

– На малой высоте, в обход зон безопасности воздушных узлов. Эта машина не арендованная – она принадлежит вашей Конторе, – Эд тряхнул головой и посмотрел на Детеринга с вызовом: – Что, опасаешься не справиться? В таком разе положись на меня и ничего не бойся.

– Было б чего бояться! – фыркнул Йорг. – Просто неожиданно как-то. Я думал, мы возьмем места на обычном грузо-пассажирском борту, да и вся недолга.

– Я тоже так думал. Теперь нет, – отрезал Ломбарди.

Детеринг неторопливо проехал мимо двухэтажного салуна на въезде в город, прошел по кругу через площадь с каким-то обелиском в центре и оказался на довольно широком, слабо освещенном трехрядном проспекте. Через пару километров впереди появилась яркая лимонно-желтая эмблема торгового центра, специализирующегося на всякой мелкой агротехнике, – когда они покидали Джориан, Детеринг обратил внимание на забитый машинами паркинг и решил, что покупатели столпились по случаю каких-то скидок. А теперь у въезда на территорию центра стояли два полицейских фургончика, а рядом – почти такой же, как у них с Эдом, «Сакс» с поднятым задним пологом тента.

– Ух-х, – зашипел Детеринг, выворачивая руль.

Почти не сбрасывая скорость, он ввалился в правый поворот, чтобы оказаться на полутемной улочке, застроенной, по всей видимости, недорогими офисными зданиями. Светящихся окон было совсем немного, а фонарями местная община не озаботилась.

– Вперед и за перекрестком налево, – скомандовал Ломбарди, мгновенно запустивший навигатор. – Там переулок… нам уже недолго осталось.

– Таки дернул он полицию, – проскрипел сквозь зубы Йорг. – Вдохновляющая, однако, расторопность.

– Ты думал, шериф оставит все как есть? Наше счастье, что на трассе не оказалось ни одного патрульного экипажа.

– Их тут и не бывает, надо оно кому-то…

Детеринг свернул в указанный Эдом переулок, промчался вдоль длинного строительного забора, выехал на жилую улицу и скоро увидел впереди огни знакомого молла, на площадке которого они оставили свой катер. Тяжесть в животе, появившаяся при виде копов, тормознувших какого-то бедолагу на похожей тачке, отпустила, и Йорг мрачно хмыкнул. Объясняться с полицией означало «засветить» служебное удостоверение, а раз так – породить дурные слухи, ибо для сельской полиции явление столичного чина СБ из ряда вон выходящее. И кто знает, как эти самые слухи аукнутся ему в будущем? Внутренние расследования иногда начинались из-за такой ерунды, что и подумать смешно – а вот тем не менее!..

– Кто б мог предположить, – хмыкнул Ломбарди.

– Это ты говоришь? – в сарказме изогнул бровь Детеринг. – Это я должен задуматься над тем, что благодаря некоему малоизвестному флотскому чину я второй раз за последнее время вынужден удирать от кассанданской полиции. Что не просто смешно, а выходит далеко за грань здравого смысла.

– Считай, что я должен тебе бутылку.

– Две.

– Если прибавишь газу – хоть четыре.

Детеринг охотно наступил на акселератор. За ярко освещенной коробкой молла «Сакс» ввинтился в ворота посадочной площадки и наконец с шипением затормозил под бортом катера. Ломбарди поднял руку с пультом, открывая люк грузового отсека.

– Я загружу сам! – Детеринг вновь чувствовал себя сжатой пружиной. – Заводи движки, скорее! Пропади он пропадом, этот округ Джориан, – пробормотал Йорг сквозь зубы, откидывая вверх грязный тент. – Вместе с этими тюками…

Катер чуть качнуло на запуске двигателей. Йорг запихнул в темное нутро отсека последний из тюков старого Лафоша, ткнул пальцем клавишу закрытия и, подхватив свой длинный баул, огляделся на прощание.

По улице медленно проехал полицейский патруль, и коп, сидящий справа от водителя, впился в Детеринга острым злым взглядом: Йорг видел сквозь решетчатый забор его глубоко посаженные темные глаза. Кар начал тормозить. Не размышляя, к какому решению придут патрульные, Детеринг нырнул в рубку и крутнул над головой пальцем.

Ломбарди, видевший все на обзорных экранах, понял его правильно – и тут же дернул машину в воздух.

– Сколько их тут, зараза чертова, – пробормотал Детеринг, падая в кресло. – Как-то нехарактерно для таких вот городков…

Глава 18

– Шеф, – Ярославцев появился в дверях кабинета в тот момент, когда Фарж уже надевал китель, собираясь ехать домой, – Лэки грохнули.

– Ч-что?! – содрогнулся Фарж. – Кто его «пас»?

– Озолс и Беклин. Они там, на авеню Ришелье, отгоняют полицию. Наряд, как назло, оказался почти рядом, в минуте езды, а желающих вызвать – сами понимаете… Вы поедете или я сам?

– Едем! – Макс набросил на голову фуражку, схватил ремень с кобурой и выскочил вслед за помощником.

Внизу они погрузились в служебный вэн с затемненными стеклами. Ярославцев погнал через акведук Сервантеса, потом вниз, объезжая возможные пробки через паутину зеленых кварталов трех-четырехэтажных таунхаусов. Фарж вызвал лейтенанта Озолса, ответственного сегодня за хренова благотоворителя, и после короткого разговора с ним рассвирепел окончательно.

– Денечек нынче! – сказал он Ярославцеву и сплюнул в окно. – Там еще и районный коронер мимо проезжал. Бывает же, а?

– Может, это не случайность? – нахмурился капитан.

– А вот мы сейчас и посмотрим – где там случайность, а где нет.

Ярославцев выкатился на авеню Ришелье, почти пустую в вечерний час, пролетел два квартала и встал в кармане у стеклянного кубика одного из многочисленных фермерских рынков. Возле главного входа мигала «люстрой» патрульная машина, чуть поодаль стояла еще одна. Кусок тротуара уже огородили полосатой красно-белой лентой, и дюжий сержант с резиновой палкой на поясе лениво пояснял что-то дюжине зевак, что норовили подобраться поближе.

– Подъедь впритык, – раздраженно приказал Фарж Ярославцеву. – Тебе еще труп грузить.

Когда молодой капитан уперся бампером в корму полицейского седана, Макс застегнул наконец пряжку ремня и неторопливо выбрался на воздух. Озолс, длинный и тощий, уже бежал ему навстречу. Рукава его пиджака были закатаны до локтя.

– Глаз мы с него не спускали, – сразу сообщил лейтенант. – Вышел из рынка – и тут качнулся… повернул голову – все, упал. Два выстрела. Чем, откуда – ничего не пойму! И не видел никто…

– Да жди ты тут свидетелей, – буркнул Фарж. – Ага…

Он шагнул за ленту, отметив про себя, что в углу «запретки» торчит, пялясь на него, пузатый тип в спортивных бриджах и курточке со стоячим воротником, модной в этом сезоне среди футбольных хулиганов. Артур Лэки лежал на спине, запрокинув голову и картинно раскинув в стороны руки. В метре от него валялась пластиковая сумка, из которой выкатились полдесятка апельсинов и вялая дыня.

– Покойный был экономистом, – сказал Фарж подошешему Ярославцеву.

– Что вы имеете в виду? – выпучился тот. – Я вас… кажется, я вас опять не понял.

– Нечего тут понимать, – Макс внимательно разглядывал две крохотные дырочки – один выстрел пришелся покойнику прямо в лоб, а второй в левую скулу. – Вечером на фермерские рынки ходят любители самой гнусной халявы, потому что товар уже несвеж или помят и отдают его обычно даром. Это ясно?

– Д-да, – закивал Ярославцев. – Но вам не кажется, шеф, что поражение у него какое-то странное?

– Ты подумал о том же, о чем и я? – прищурился Фарж. – И выходные отверстия у него тоже – не толще спицы, не правда ли? И крови нет. Нет крови, будь я проклят!

– Неужели это?.. Я про такое только читал. А вы уже… встречались?

– Да, на Авроре. Но для Кассанданы это нонсенс. Не та тут широта, не тот размах – а вот видишь…

Фарж выпрямился и поднял глаза на мужчину в футбольной куртке, который нервно мялся, не решаясь подойти поближе.

– Я подполковник Ярг Максимилиан Фарж. – В ладони блеснуло ожившим черепом служебное удостоверение. – С кем имею честь, милейший?

– Районный коронер Блэкли. Джеймс Блэкли, с вашего позволения. Считаю своим долгом поставить вас в известность, полковник, что данное дело я должен принять в личное производство, а поэтому…

– Вы почему в таком виде, коронер? – резко перебил его Фарж.

– Я, собственно, в отпуске – вчера тещу похоронили. Так что…

– …так что езжайте себе дальше, друг мой мастер Блэкли. И забирайте с собой патрульных: представление окончено. Этот несчастный, – указал Фарж на труп Лэки, который Озолс уже накрыл серым пластиковым покрывалом, – находился под опекой моей службы. А раз так, то и заниматься им будут мои люди. Это вам ясно?

– Но это моя территория! – вздернулся коронер. – И как я, по-вашему, должен реагировать на подобную, э-ээ, наглость?

– Как положено, так и реагируйте. Труп забирает Служба Безопасности. И если вы всерьез думаете, что здесь что-то принадлежит именно вам, то зарубите себе на носу – нам тогда принадлежит вообще все. Тогда, когда нам это нужно.

Не глядя на лопающегося от бешенства полицейского, Фарж вернулся в машину.

– Едем в Резидентуру, шеф? – спросил его Ярославцев, когда Озолс и Беклин, пыхтя от усердия, закончили возню с покойником.

– Вы едете, – чуть рассеянно отозвался Фарж, – оформляете все как положено, а отчет писать будем утром. Вины своей, – повернулся он к «топтунам», – искать не надо. Подозреваю, что вы в любом случае ничего не увидели бы. Н-да. Ярый, отвези меня на площадь Давида и дуйте в контору. Меня до завтра не будет.

– Труп сдавать обычным порядком? – поинтересовался Ярославцев, нагло разворачиваясь через остановочный карман ситибуса.

– А? Что? – Макс сейчас думал о совершенно других вещах. – Что ты все перестраховываешься, Ярый? Боитесь вы меня, что ли? Меня бояться не надо – головой думать надо. Сдавай в холодильник под роспись, и все дела. Или ты полагаешь, мы тут расследование учиним, убийц искать будем? Ну, сейчас…

Ярославцев подавил обиженный вздох и уперся в дорогу. Эмоции шефа часто казались ему непостижимыми, но спорить с начальством он пока что не решался.

Фарж выбрался из машины на северной стороне огромного пятиугольника площади Давида, перешел в центр, где вокруг памятника самому Луи Давиду, первому архитектору Порт-Кассанданы, тянулись в небо свечи пирамидальных тополей, и уселся на скамейку. Портсигар почему-то застрял в левом нагрудном кармане. Макс щелкнул зажигалкой, вздохнул и вдруг ощутил какое-то смутное беспокойство. Повернув голову, он натолкнулся на взгляд неопрятного седого мужчины, сидевшего на соседней скамье. В глазах его, серых и давно поблекших, Макс прочел жуткую, сжигающую своей иррациональностью ненависть. Мужчина смотрел на него, прищурясь и закусив от напряжения губу.

– Вам чего, уважаемый? – спросил Макс.

– Сволочь, – выдохнул седой и резко встал. – Мразь поганая.

«Сумасшедший? – подумал Фарж ему в спину. – Не похоже… Что вокруг творится, в самом-то деле?»

Его вдруг мягко толкнуло волной усталости. Макс помассировал пальцем правый висок и посмотрел на янтарно-желтую громадину Дома профсоюзов на противоположной стороне площади, потом достал коммуникатор.

– Хилл? – произнес он, узнав голос одного из секретарей брата. – Рад вас слышать. Надеюсь, милорд Майкрофт еще в офисе? Да, передайте, что я подойду… да, прямо сейчас.

В лифте, поднимающем его на сороковой этаж, он стоял, опершись спиной о полированную стенку, и смотрел в зеркало. Из подсвеченной крохотными лампочками глубины на него хамски пялился растрепанный тип в дорогом, идеально пошитом черном мундире и фуражке набекрень… На строевого офицера этот персонаж походил не более, чем хряк на страуса.

Выходя из лифта, Макс подтянул форменный галстук; чем ближе был братец Майк, тем ниже падал барометр настроения.

– Приветствую вас, – сказал он секретарю, закрыв за собой тяжеленную дубовую дверь. – Начальство у себя?

– Он сейчас с Вебером и Сташинским, – вскочил тот. – Я сообщу о вас, милорд.

– Не надо, – Фарж вяло махнул рукой и дернул следующую дверь.

Рабочий кабинет лорда Майкрофта Фаржа, профбосса и скандалиста, представлял собой хаос в стиле неотек, от которого у человека непривычного могла разболеться голова, но Макс к такому давно привык. Майк восседал в полусферическом красном кресле, висящем над полом на электромагнитном подвесе, а его собеседники – финансист профсоюза Ли Вебер и медиамастер Сташинский, построивший свою карьеру на «обличении» портовых махинаторов, – уютно расположились на бесформенных мохнатых пуфах. Судя по тому, что стоящий между ними круглый стеклянный столик украшали бутылки и тарелки, рабочая часть встречи уже давно закончилась.

– Ага, – величественно поднял голову Майкрофт, глядя на брата, – ты, я так понимаю, все же решил посоветоваться по поводу свадьбы?

– Свадьба меня сейчас совершенно не интересует…

– Ты что же, – Майкрофт привстал в кресле, лицо его скривилось от негодования, – решил нас всех опозорить? Родители Энджи и так очень недовольны тобой – ты не появлялся у них уже целую неделю! Ты понимаешь, что все это закончится скандалом?

– Я пришел говорить не об этом.

Макс бросил фуражку на блестящее бронзой бюро, расстегнул ремень с надоевшей кобурой и уселся на ковер рядом со столиком.

– Все это сейчас не имеет значения, – сообщил он, наливая себе вина в чистый стакан.

Лорд Майкрофт молчал, глядя на своего брата из-под насупленных бровей. К таким делам, как свадьба, в семье Фаржей относились очень серьезно, и он совершенно не понимал, почему Макс отказывается урегулировать простой, по его мнению, вопрос.

– Чуть больше часа назад на авеню Ришелье был застрелен куратор кассанданского отделения одного довольно влиятельного благотворительного фонда Метрополии, – заговорил Макс, утолив жажду. – Этот парень находился у меня в разработке по подозрению в содействии террористическому подполью. И все бы ничего, да вот грохнули его очень оригинальным и, главное, чертовски дорогостоящим способом, что сразу вызвало у меня нехорошие мысли.

– Это что за способ? – Майкрофт нахмурился еще больше.

– Технология «холодного луча». Не спрашивай меня, что это такое – я думаю, на всей Кассандане мы найдем хорошо если двух физиков, способных объяснить, «как это работает», – да это сейчас и не важно. Работает действенно, хотя и странно на вид. Корварцы, видишь ли, умудрились не так давно создать излучатель, который можно прицепить мухе на спину. Мы о таком даже мечтать не можем… Есть пределы в лучевой физике, которые наши спецы обойти не могут. А корварцы смогли – но раздобыть эту штуку почти невозможно. Единственный известный мне случай применения этого оружия в имперских мирах – убийство на Авроре одного пиратского бухгалтера, к которому никто и никак не мог подобраться. Деньги в то дело были вложены такие, что подумать страшно. Но там был бухгалтер серьезного клана, а тут тоже вроде бухгалтер, только вот масштаб несопоставим. Как тебе нравится моя история?

– Твоего парня, я так понимаю, можно было просто отоварить по черепу куском дерьма, и вся недолга? – поинтересовался Майкрофт.

– Именно, дорогой братец. Да, его «пасли» двое моих оперов, но это по большому счету не забор: они держали дистанцию, так что в плане отсечения убийцы толку от них никакого. А тут, судя по некоторым приметам, картинка точно как на Авроре: микродрон с излучателем. Причем управлять им можно откуда угодно, технологические ограничения довольно условны.

– Какие-либо криминальные контакты этого деятеля вы исключаете? – нервно спросил Сташинский, вскрывая бутылку орегонского муската.

– Абсолютно, – пошевелил пустым стаканом Фарж. – В этом плане он был невинен, как мышь. Да там и в голове – нынче дырявой, – было не больше, чем у мыши. Он даже не понимал, по сути, в какую каверзу его всунуло начальство.

– Но зачем тогда его вообще убивать, тем более с такими дикими затратами? Где логика?.. смысл?

– Да, это выглядит бредово, особенно если искать смысл там, где его ищете вы, Борис. А он находится с другой стороны. На Кассандану прибыл человек, располагающий такими средствами и, возможно, черт знает чем еще.

– Мне казалось, – Майкрофт вздохнул и провел рукой по лицу, вдруг став старше, чем был только что, – в последнее время вашими усилиями на Кассандане стало куда меньше «нежелательных особ». Люди полковника Свенсона трясут порт так, что стены дрожат.

– Он нашел способ, – равнодушно ответил Макс. – Человек этот известен вам как Лупиньо. И учтите вот что, друзья мои: я сейчас сливаю вам оперативную информацию и делаю это, конечно же, отнюдь не просто так. Есть такие лабиринты, куда мне не войти даже при помощи оружия – а вот вас там знают довольно неплохо… Поэтому слушайте дальше и делайте выводы. Итак, я имею некоторую уверенность в том, что наши юные радикалы, давно уже мечтающие где-нибудь что-нибудь взорвать, скоро получат такую возможность. Среди них выкристаллизировалось некое ядро, вполне готовое к действию. Ядро это финансируется прямиком из Метрополии, и, что важно, недавно радикалы получили хорошо подготовленных консультантов, способных направить хаотическую энергию юной придурни в нужное русло. Не спрашивайте меня, кому и на хрена это надо, но опасность вышла из умозрительной сферы. Теперь все реально.

– Кому и зачем – вполне понятно, – мрачно хмыкнул Вебер. – Метрополия готова продавить новые местные налоги любой ценой. Их сверхзадача – вышибить с конкурентного поля быстро растущие финансовые институты колоний, и ради этого наш чиновный класс готов на все, включая хаос и падение экономик. Социальный минимум, о котором они так много болтают, – это только инструмент, не более. Мы можем сколько угодно говорить о том, что колониям и так не хватает рабочих рук, размахивать всякими таблицами с циферками… это все болтовня для избирателей. Суть в том, что нам больше не нужны кредиты Метрополии. А если через пару лет удастся создать колониальную межбанковскую ассоциацию, мы сможем выходить на очень серьезные инфраструктурные проекты.

– Благодарю вас, милорд, – саркастически поднял брови Майкрофт. – Мои аплодисменты. Вот только если у нас что-то серьезно рванет, Метрополия опротестует результаты выборов, а старый состав сената Кассанданы под шумок примет все, что ему прикажут. Это – понятно? Мы уже знаем: начать решено именно с нас. Потом Аврора, Орегон и далее по списку. Нас душат внутренними таможнями, теперь начнут душить новыми налогами. Какая разница, что все эти средства будут вроде бы как оставаться в самих колониях? Итог один – торможение всего вокруг. Вообще всего бизнеса, от верфей до лотка с соленой рыбкой. И через те самые два года мы опять пойдем с протянутой рукой: подайте на заплатки для старых штанишек.

Макс покачал головой. Ему вдруг страшно захотелось поехать куда-нибудь за город, выпить пару кружек вина и съесть чего-нибудь в рыбацкой харчевне. Он посмотрел в огромное, на полстены, окно братова кабинета: башни, башни, акведуки скоростного ситивея и лишь редкие пятнышки зелени.

– Простите за солдатскую прямоту, но от ваших рассуждений меня, милорды, тянет на блев, – задумчиво произнес Макс. – Мне политикой заниматься не положено, так что давайте вернемся к нашей, э-ээ, теме. Я не имею понятия, как связать пирата Лупиньо, о котором нам известно очень мало, и умозрительное – пока, милорды! – «подполье». И все же вы меня поняли, не правда ли?..

Он поднял с пола свой ремень и встал.

– Ты уже идешь? – удивился Майкрофт. – Мне показалось, ты голоден. Хочешь, я звякну в наш ресторан наверху?

– Нет. – Макс мотнул головой, выдохнул: – Я чуть-чуть пройдусь, а потом подумаю, что да как. Да, насчет свадьбы: не бери все-таки в голову, по-хорошему тебя прошу. Мне сейчас вот так, – он провел рукой по горлу, – не до этого.

– Да понял я, понял…

Майкрофт поднялся из кресла, коротко обнял брата уже в дверях:

– Если сможешь – держи меня в курсе, ладно?

«В этом кошмаре можно увидеть даже какую-то, пусть чернушную, но поэтику, – подумал Макс, выходя на площадь. – Ведь что бы ни происходило – глад, мор, потоп, высадка врага, – эти деятели будут думать только о том, что они скажут избирателю. Событие значения не имеет, важна только медийная интерпретация. И ничего другого… ни-че-го!»

Они с Майком были удручающе разными людьми, и это обстоятельство служило постоянным поводом для семейных склок. Получив назначение на родную планету, Макс поселился в большом родовом доме, но занял при этом самую дальнюю комнату в мансарде, стараясь как можно реже встречаться с братом – а потом познакомился с Энджи и стал, если позволяли обстоятельства, ночевать у нее. После свадьбы они собирались переехать в пригород, где будущая мадам Фарж присмотрела старый двухэтажный дом с виноградником, который продавался за весьма скромную сумму: она не любила показухи и лишних трат.

К счастью, Майкрофт не пытался как-то использовать служебное положение брата в своих интересах, а Макс, в свою очередь, демонстративно сторонился его круга. Разговоров, подобных сегодняшнему, меж ними раньше не было; шагая по узкой темноватой улице Анри IV, Макс с ухмылкой вспоминал Вебера и Сташинского, отчаянно пытающихся «удержать лицо», не лопнув при этом от изумления. Он хорошо знал, что будет уже завтра: Вебер призовет своих верных крыс, привыкших рыться в разнообразных столичных помойках, и велит им ковырять все возможные и невозможные финансовые аферы благотворительных фондов Метрополии, орудующих на Кассандане. И это будет здорово – пусть они там подергаются. Глядишь, поднимется пена, а с ней выплывет что-нибудь по-настоящему интересное. Выборы на носу, кое у кого вполне могут сдать нервишки…

На перекрестке с Театральной Фарж прошел через синие стеклянные двери торгового центра «Лепик» и свернул в холле направо, к вывеске гурманского магазинчика. В эту лавку он ходил еще в детстве, с прабабушкой Элизой, которая закупала здесь копчености и всякие редкие травки, выращиваемые в других мирах.

Макс не помнил, когда он заходил в этот небольшой магазин последний раз – лет, что ли, пять тому или шесть, во время очередного отпуска, – но с тех пор тут не изменилось абсолютно ничего, даже запах остался прежним: густая смесь ароматов специй и копченого мяса, пропитавшая все вокруг, включая каменные плиты пола.

И еще – здесь имелась такая редкость, как застекленные прилавки, красиво подсвеченные изнутри, за которыми стояли самые настоящие живые продавцы в кремового цвета униформе.

В отдел специй Макс не пошел. Остановившись в мясном уголке, он без лишней спешки взял килограммовую связку аврорских тминных сосисок, пару копченых кур и свиной окорок, привезенный с острова Милн, потом перешел к консервации, где приобрел несколько банок маринованных овощей, и закончил свою экспедицию в винном. Когда продавец поставил перед ним два здоровенных кувшина фермерского вина, в зале моргнул свет.

– Прошу прощения, – вздохнул продавец. – Вам придется немного подождать – касса опять перезагружается.

– Я заплачу наличными, – махнул рукой Фарж. – А товар проведете потом.

– Это все после того ограбления, будь оно неладно. Сетевые техники натыкали барьерных размыкателей, да что-то у них там не срослось. Опять ремонтируют.

– Что за ограбление?

– А вы не слышали? Ну как же! Позавчера буквально какие-то умники влезли в локал всего «Лепика», завалили барьеры кассовой сети, а пока сетевики восстанавливали все это дело, спокойно вошли в ювелирный на втором этаже, шлепнули охранника самодельным шокером, скрутили девочек и выгребли товара на миллион с хвостиком. А с заваленной сетью – что будет? Ни полицию вызвать, ни даже охрану из других точек. И всё – ушли спокойно. Прямо диверсанты, да?

– Завалили локал и вошли в другом месте, – повторил Фарж. – Ха, кто бы мог подумать!

– Ловко, конечно. Только мы вот который день с кассами мучаемся.

Макс положил на прилавок полсотни, взял в руку набитые покупками пакеты и вышел на перекресток. Через минуту возле него остановилось такси.

– Отвезите-ка меня в Лонгфилд, – попросил он водителя.

– Как прикажете, господин полковник!

«Завалили там, а вошли здесь, – шептал голос в голове Макса. – Там и здесь… дева Мария, чем мы думали раньше?»

* * *

Эд посадил их потрепанный катер уже глубоко за полночь по местному времени. На подходе к Порт-Кассандане Йоргу пришлось связаться с дежурными офицерами оперативного центра в Лонгфилде, чтобы предупредить о неожиданном способе возвращения. К его удивлению, за километр до точки финиша посадочная площадка центра, находящаяся на задах просторной усадьбы, вдруг вспыхнула голубоватым «Т» – раз, два и три, – а потом снова погасла, но Ломбарди было достаточно, чтобы лишний раз не выцеливаться: он легко сел без поверхностного сканера.

В слабом свете садовых фонариков (прожекторы были выключены), горевших на ведущей к дому тропинке, Детеринг разглядел фигуру Фаржа в короткой, не по размеру кожаной куртке.

– Макс здесь, – сказал он Эдвину.

– Отлично, – кивнул Ломбарди и вырубил навигационную аппаратуру. – Идем. Груз пусть пока будет на борту.

Фарж стоял в десятке метров от катера, в зубах его тлела почти прогоревшая сигара.

– Получилось? – коротко спросил он, когда Ломбарди и Детеринг вышли к фонарям.

– Немного не так, как предполагалось, – вздохнул Эд, отвечая на рукопожатие. – Там побывали до нас – но взяли только два из шести контейнеров.

Макс со свистом выпустил воздух сквозь зубы.

– Давно?

– Похоже, что явно не вчера. Но и не сорок лет назад. Точнее сказать нельзя.

– Дьявольщина. И что это может означать?

– Я пока не знаю. – Ломбарди устало помотал головой. – Я не вскрывал то, что мы забрали. Но в усадьбе побывали, а это значит, что кто-то был осведомлен о делах, связанных с «Серой совой».

– Или же командир оставил дневник, записку, меморандум, черт меня подери! – Фарж сплюнул. – И те, кому ты был так нужен, что пришлось идти на похищение действующего офицера…

– Не те, – оборвал его Ломбарди.

– Ты так думаешь?

– Предполагаю. Но эти подробности мы узнаем не скоро – если узнаем вообще.

Макс обреченно махнул рукой и снова сплюнул в траву.

– Что-то эта сигара горчит. Идемте… я как чувствовал, что вы примчитесь этой ночью, и накупил мешок всяких вкусностей.

– Насчет вкусностей я бы не прочь, – усмехнулся Ломбарди. – Вино есть?

– Ну, тут у нас есть все, что хочешь.

В санузле Детеринг переоделся в свою обычную одежду, избавился наконец от бронекомбинезона, который ему порядком надоел, и умылся. Руки он мыл долго, так, словно в них въелась застарелая грязь. Он не стал говорить об этом Ломбарди – собственно, они и не разговаривали во время полета, потому что сложный зигзагообразный маршрут требовал от Эда повышенного внимания, – но всю дорогу ему казалось, что содержимое контейнеров, отделенное от него переборкой грузового отсека, пялится ему в спину, будто ощупывая миллионами невидимых злых глаз.

«Нервы? – подумал Йорг, рассматривая в зеркале темные круги под глазами. – Или я все же устал и мне действительно нужно в отпуск? Кто б знал…»

Из кабинета на третьем этаже, занятого Фаржем под свои нужды, раздавался приглушенный смех: Макс, похоже, рассказывал какую-то историю. Войдя в распахнутую дверь, Детеринг увидел заставленный одноразовыми тарелками стол с литровой бутылкой кассанданского коньяка в центре и сразу же почувствовал, как забурчало в животе.

– Да ты и впрямь расщедрился по-королевски, – заметил Йорг, рассматривая закуски.

– Ощутил вдохновение, – поднял палец Фарж. – Я подумал, что вы можете вернуться этой же ночью или к утру. Правда, я, конечно, готовился встречать вас в аэропорту, но – так еще лучше. Садись, чего ты стоишь? Спишь, что ли?

– Н-не знаю. – Детеринг взял стул и подсел к столу. – А вот жрать хочу – это точно.

Фарж плеснул ему в стакан коньяка и придвинул тарелку с ароматным мясным рулетом. Йорг машинально выпил, взял в руку вилку и протяжно выдохнул. Его отпустило, теперь мир, похоже, встал на место.

– Знаешь, – сказал он, повернувшись к жующему Ломбарди, – мне не нравится это дерьмо, которое мы привезли.

– Оно безопасно, – Эдвин подцепил толстую сосиску, – но твои ощущения мне понятны. Мне тоже казалось, что кто-то шевелится за спиной. Мы всегда боимся неведомого, а ты к тому же еще и ждал чего-то нехорошего. Способного укусить за палец, да?

– Ты читаешь мои мысли.

– Я был готов к этому. Но, знаешь, у других на твоем месте вообще руки бы тряслись. Так что…

– Хрен с ним.

Йорг налил себе еще немного коньяка, глотнул. Хотелось закрыть глаза, но увы.

– Вчера вечером убили Артура Лэки, – неожиданно произнес Фарж. – Того самого, финасового директора «Райской долины», я тебе рассказывал о нем. И убили его «холодным лучом».

– Веселая новость, – Детеринг отложил вилку. – Эта штука у нас пока еще в большом дефиците. И вряд ли получит распространение.

– Я подумал, что тебе известно об этой игрушке больше моего.

– Да, может быть. Это разработка промкластера Вейров, которые, как ты помнишь, клан не только боевой, но и по большей части промышленный. Их специализация – высокие энергии, и оружием как таковым они занимаются не очень часто. Холодный луч… наши ребята понимают, что там работает, но не понимают пока – как. Это не вопрос миниатюризации или наноматериалов, тут все глубже. Контроль над холодной плазмой, причем таких порядков, о которых мы и думать не смеем. Пока на очень малой мощности – но, видишь, применение ей они нашли.

– Вейры, – кивнул Фарж. – Презабавное совпадение, джентльмены, не правда ли? Какие еще трюки мы увидим на арене нашего цирка? Летающих слонов, самовзрывающихся страусов? Полицейских в форме из черного латекса?

– Излучатель был установлен на летающей платформе? – перебил его Детеринг.

– Насколько я понял, именно так.

– Ясно. Там и платформа «хитрая», в ней смонтирован механизм самоуничтожения, причем распыляет она себя буквально на молекулы. И Вейры, чтоб ты знал, не продают этот комплект кому попало – иначе их самих порвут на кусочки. Но совпадение, н-да, наводит на размышления. Ни один психически здоровый киллер не станет тратить сверхдорогую и высокоэффективную «машинку» на цель, которую можно поразить элементарно простыми способами. Десятками способов, черт меня возьми! Единственное, что мне идет на ум, – ребята Лупиньо решили проверить, как это работает. Ну, и понятно, что таких вот проклятых мух с излучателями у них довольно много.

– Я тоже подумал об этом, – признался Фарж. – И мне стало не по себе. От этой заразы не спасет никакая охрана, ты понимаешь, что все это может означать?

«Чертов Лупиньо, кто бы он там ни был на самом деле, совершил ужасную глупость, – вдруг подумал Детеринг, и мысль эта заставила его коротко улыбнуться. – Потому что до этого убийства Фарж еще размышлял, соотносил факты и факторы, прикидывал – а реальна ли эта самая связь между очень везучим пиратом и умозрительными нашими террористами? – а теперь он думает о другом. Теперь он встревожен не на шутку. Лупиньо почти наверняка человек флотский, но флотские не имеют ни малейшего представления о том, как работает Служба, каковы на самом деле ее полномочия в чрезвычайных ситуациях и какую огромную машину может запустить скромный с виду замначальника планетарного антитеррора. Вот он и ошибся, наш волчонок, и теперь прилипнет так или иначе, теперь уже все – он растревожил осиное гнездо, обратного хода уже нет, механизм, считай, пошел молотить шестеренками…»

– До выборов, – задумчиво произнес Детеринг, – осталось всего ничего. Однако что мы имеем на данный момент? А ничего. Нам, по сути, не за что даже ухватиться, чтобы понять, чего ждать. Пока мы имеем только собственные домыслы. И в этой ситуации ты собираешься объявлять контртеррористическую операцию?

– Мы не можем вести расследование частным образом, – скривился Фарж. – И не забывай – лорд Густав прикрывает нас через голову Полякова…

– Но не флюгер делает ветер, – тихо ответил Детеринг.

Макс резко повернулся к Йоргу и схватил, вцепился, как это умел делать только он, своими острыми черными глазами. Длилось это недолго: Йорг выдержал его взгляд, и Фарж, вдруг хмыкнув, вернулся к еде.

– Не флюгер, – так же тихо согласился он. – Флюгер показывает направление, не правда ли?

Детеринг молча покачал головой.

– Ты пока останешься здесь? – спросил он у Ломбарди.

– Я останусь до конца этой истории, – ответил тот. – Боюсь, тут все намного сложнее, чем вы думаете… И мне действительно лучше остаться – хотя бы потому, что вам может понадобиться моя помощь. Если вдруг что – ты всегда можешь на меня рассчитывать. В любое время дня и ночи.

Глава 19

Утро оказалось зябким, с моря плыли рваные сизые тучки. Пока автомат варил кофе, Детеринг выбрался в сад, прошелся туда-сюда без какой-либо цели. У соседей гавкала неугомонная такса, и ее лай казался единственным признаком жизни в этой застывшей утренней серости. Йорг чувствовал себя не очень-то выспавшимся, но знал, что доспать уже не выйдет – раз поднялся, значит, все; оставалось только уповать на кофе.

Он собирался уже вернуться в дом, как вдруг услышал негромкий стук в калитку. Соседи? Запахивая на груди старую куртку, Детеринг повернул ручку замка.

У ворот стоял высокий молодой парень в длинной, до колен, куртке-ветровке с множеством накладных карманов. Круглое лицо с пятнами румянца на щеках украшала аккуратно подстриженная рыжая бородка.

– М-майор лорд Детеринг? – осторожно поинтересовался он, переминаясь с ноги на ногу.

– Истинно так, – кивнул Йорг. – А вы?..

– Меня прислала к вам Рыбачка. Можно я войду?

Йорг отошел в сторону, и гость проворно скользнул во двор – с опаской, будто воришка.

– Можете звать меня Андре, – он снял с головы серую непромокаемую шапку, наподобие тех, что носили яхтсмены, и тряхнул головой, – просто Андре, и ничего больше.

– С удовольствием, – развел руками Йорг. – Завтракать будете?

– Вина, если можно. Я замерз, пока добирался. К вам тут мало что ходит…

Детеринг приподнял бровь. Еще один приятель Нины оказался безлошадным, что для Порт-Кассанданы выглядело довольно странно: развитием общественного транспорта здесь занимались вяло.

Для гостя Йорг разогрел большую кружку красного, добавил туда немного корицы и молотого корня аврорской лабики, выставил на стол тарелку с сыром и взялся наконец за свой кофе. Андре пил вино и молчал, иногда изучающее зыркая на Детеринга своими быстрыми серыми глазами.

– Спасибо, – наконец произнес он, поставив на стол наполовину опустевшую кружку. – Я и вправду замерз.

– Мерзкое утро, – кивнул Детеринг. – Я, знаете ли, проснулся совершенно разбитый, а для меня это не очень характерно. И что за погода этой весной, будь она неладна!..

– Нина сказала мне, что вы ищете одного человека. – Лицо Андре оставалось настороженным. – Сказала, что для вас это очень важно.

– Это сейчас может быть важно для многих, – тихо ответил Детеринг.

Гость вздохнул – как показалось Йоргу, вздох его по-прежнему означал сомнения.

– Говорите, – попросил Йорг, – раз уж вы приняли решение и пришли ко мне…

– Этот человек… Он имел основания беспокоиться за свою жизнь, поэтому мне хотелось бы сначала услышать кое-что от вас, майор.

– По этому делу?

– Ну, в общем…

– Только в общем… – Детеринг встал и взял со стола сигару. – Скажем так, мне необходима консультация по вопросам, которые, как недавно еще казалось, были закрыты много лет назад. Теперь эти вопросы всплыли – а определить степень опасности фактически некому. Вас устроит такой ответ, Андре?

– Некоторые считают меня тугодумом, но на самом деле это не так… – Андре мотнул головой и выдавил кривую улыбку. – Ну так вот, майор: тот, о ком мы говорим, решил не то чтобы спрятаться – тогда б его точно никто не нашел, – а скорее удалиться от всяческой суеты. У него есть хорошая подруга, о которой мало кто слышал. Дама она вполне состоятельная – по крайней мере, настолько, чтобы иметь небольшую усадьбу вдали от городского шума. Усадьба называется Курсель-мезон, и в Бри, совсем недалеко отсюда, вам покажет ее каждый. Но учтите: нынешний ее жилец человек хитроумный, и я на вашем месте не стал бы ломиться напролом…

Андре сделал еще глоток и поднялся.

– Замечательное вино, – произнес он в дверях. – Спасибо, что согрели.

– Это вам спасибо, – искренне ответил Детеринг. – Кажется, вы нам здорово помогли.

– Не спешите благодарить… – Андре сделал паузу, остановился на полушаге и добавил, глядя на Детеринга с какой-то странной задумчивостью: – Он говорил мне, что с давних пор побаивается флотской разведки. Он считал, что им опасно доверять. Не спрашивайте почему – этого я не знаю, но вот вам это может быть интересно. Прощайте, майор.

Несколько минут Детеринг неподвижно стоял возле калитки, глядя в серое небо – а потом, решившись, быстро вернулся в дом.

– Доброе утро, лорд Густав. Не думал беспокоить вас сегодня, но у меня возникли некоторые обстоятельства, требующие срочного разговора. Да, чем раньше, тем лучше. Нам нужно кое-куда слетать, это, в общем-то почти рядом, но одному мне туда отправляться явно не стоит…

Через час Йорг загнал «Атлантис» в подземный паркинг большого торгового центра в самом конце улицы Маршала Жоффра и быстрым шагом двинулся вверх по холму, к белеющей впереди башне отеля «Анри».

Монсальво ждал его на террасе кафе, расположенной прямо под атмосферной площадкой отеля. На нем был свободный светлый костюм, и Детеринг понял, что генерал озаботился бронекомбинезоном.

– Итак? – Монсальво стоя сделал последний глоток кофе, вернул чашку на столик и потянулся за шляпой, лежащей в соседнем кресле.

– В Бри, – лаконично ответил Детеринг. – Северный вектор, сто пятьдесят километров.

Они поднялись по прозрачной лестнице, и Монсальво распахнул дверцу небольшого пятиместного «Ландау».

– Ты сегодня немногословен, – заметил он, устраиваясь за штурвалом.

– Извините, – смутился Йорг. – На самом деле у меня слишком много вопросов. Кажется, мне помогли найти профессора Соллера, который занимался научными темами, связанными с Призрачными. Что-то тут не то на Кассандане, я это чувствую, но разобраться не могу. Поэтому…

– Достаточно, – махнул рукой Монсальво. – Я понял, о ком ты говоришь. Мы летим к нему?

– Именно.

– Этот человек действительно много знает… Скажи-ка, ты пытался найти его, но не смог? Как ты вообще узнал о его существовании?

– Это… это случайность, милорд. – Йорг замялся, понимая, что впутывать в это дело еще и Нину совершенно ни к чему. – У меня сейчас вообще все замешено на случайностях, я даже не знаю, как к этому факту относиться, но тем не менее – случайные встречи, случайные разговоры. В какой-то другой ситуации я уже подумал бы, что меня «ведут», однако сейчас это просто смешно.

– Кому-нибудь другому, – тем же тоном ответил Монсальво, – я бы не поверил. Да я и тебе не хочу верить – но, учитывая, что именно с тобой регулярно случаются всякие удивительные штуки, деваться мне некуда. Я тоже искал Соллера, Йорг. Однако он, оказывается, умеет прятаться.

– Прямо у нас под носом, – проворчал Детеринг.

– Да-а… Видишь ли, – генерал повернулся к Йоргу, и лицо его исказилось в какой-то новой, незнакомой Детерингу досадливой гримасе, – в той войне кое-кому пришлось столкнуться с явлениями, о которых раньше мы даже не слыхивали. И Соллер, как я понимаю, был в числе этих людей.

Детеринг понимающе кивнул. После общения с Харрисом – и особенно с Ломбарди – такие вещи его уже не удивляли, равно как не вызывало удивления желание Соллера покинуть прежний круг общения.

– Нам лучше будет сразу представиться по форме, – сказал Йорг. – Меня предупредили, что Соллер ни в коем случае не ждет гостей, связанных с ним флотской дружбой…

– Весьма дипломатичная формулировка, – буркнул Монсальво. – Мог бы сказать просто: засранцы из Ц-службы снова крутят свои темные игры… хотя я об этом слышал давно. Не дай бог, им удастся впутать в это дерьмо еще и нас, греха не оберешься. Надеюсь, ты понимаешь, что твой дружок Ломбарди играет на нашей стороне только потому, что ему очень горит дослушать песню до конца?

– Он играет за себя, – мотнул головой Детеринг. – И именно поэтому я ему доверяю… пока.

Ответом генерала была кривая усмешка. На горизонте появилась серебрящаяся в солнечных лучах долина реки Прон, на берегу которой, чуть выше по течению, и находился Бри – небольшой городок, некогда модный среди столичных нуворишей, но потом, после войны и связанных с ней финансовых потрясений, постепенно пришедший в упадок.

Детеринг врубил виртуальную карту местности, и она повисла над правой частью пульта управления.

– Курсель-мезон, – сообщил Йорг, указывая на небольшой участок, примыкающий к пляжику с рыболовецким причалом, – и я думаю, нам лучше сесть где-то вот тут, за биостанцией. Кажется, к берегу можно подобраться переулками, не особо светясь по главным улицам.

– Угу-мм, – согласился Монсальво. – Вряд ли тут сейчас полно туристов…

Генерал опустил машину на полузаброшенной транспортной площадке, выложенной серыми плитами, среди которых пробивалась молодая трава. По правому борту «Ландау» стоял вездеходный грузовик с округлой пластиковой будкой мобильной ветлаборатории – мощные колеса давно спустили, под передним мостом валялись поломанные ящички от каких-то приборов. Обойдя эту рухлядь, Детеринг вздохнул: точно такая же лаборатория раз в месяц приезжала на их семейные фермы, и, боже мой, как давно все это было!

– Туда, наверное, – услыхал он голос Монсальво. – Вон дорога.

Йорг кивнул. От усадьбы, где прятался от мира таинственный Соллер, их отделяли всего два квартала.

Ворота транспортной площадки были заперты на механический замок. Досадливо хмыкнув, лорд Густав запустил руку в карман пиджака и вытащил нечто вроде складного ножика, вместо лезвий оснащенного десятком щупов и отмычек.

– И снова вы ломаете замки, – пробормотал Детеринг, глядя, как генерал, чуть пошуровав в личинке, ловко отбрасывает в сторону запорную скобу.

– Я совершенствуюсь в этом искусстве каждый день, – хмыкнул Монсальво. – И тебе советую.

– Признаться, в механике я не очень…

– Это зря. Пошли. – Монсальво сдвинул в сторону правую створку и осторожно просочился на улицу.

Узкий потрескавшийся тротуар вел вдоль стены глухой тыльной биостанции, а потом вдруг обрывался ямой, которую добрые обыватели кое-как завалили битыми пеноблоками. Перебираться через завал генерал не стал, обойдя безобразие по проезжей части, и Детеринг поймал себя на мысли, что лорд Густав выглядит слишком вызывающе для местного свинарника. Впрочем, он ведь не знал, куда им предстоит лететь…

– Сверху эта дыра выглядела почти благопристойно, – задумчиво пробормотал Монсальво, провожая глазами грузовичок, в кузове которого болтался рулон колючей проволоки, используемой для ограждения сезонных пастбищ.

Грузовик был выпущен тогда, когда дед Детеринга только задумывался о свадьбе.

По мере удаления от биостанции жизнь становилась гуще. У входа в развлекательный центр болтали несколько мамаш с разновозрастной малышней на буксире, возле таверны ошивались классические сельские выпивохи в обвисших широкополых шляпах. Вдоль тротуаров стояли криво припаркованные кары. На двух незнакомцев обыватели не обращали ни малейшего внимания – по-видимому, курортники сюда все же наведывались.

К участку, на котором находилась некогда респектабельная вилла Курсель-мезон, подошли с тыла. За литым забором кремового колера расцветал пышный, ухоженный сад. Детеринг втянул носом характерный сладковатый аромат орегонского лямейна и прикрыл глаз: эти деревья, дающие похожие на лимон, но ярко-лиловые плоды, очень любила его мать, но на Сент-Илере они приживались плохо, и с ними всегда было много возни при самых скромных результатах.

– Честно сказать, я даже немного смущен, – проговорил Монсальво. – Лезть через забор к респектабельному человеку, профессору, который решительно ничем перед нами не провинился…

– Кому-нибудь другому я бы поверил, – хмыкнул Йорг. – Впрочем, вон я вижу калитку: она поможет нам провести рекогносцировку.

Высокая, но узкая калитка оказалась запертой на старый механический замок – который, как, впрочем, и следовало ожидать, недолго сопротивлялся воровским навыкам генерала Монсальво. Никаких охранных устройств на вилле не было, да и вообще, кто бы стал их устанавливать в сонном и полузаброшенном городишке. Осторожно толкнув калитку, Монсальво пригнулся, глядя в образовавшуюся щель, и хмыкнул. Выложенная крупной шестиугольной плиткой дорожка заросла напрочь и едва виднелась в траве и вьюнах. Двигаясь по саду, – до тыльной части дома можно было добраться совершенно незаметно – и это при том, что Соллер явно не желал видеть у себя незваных гостей.

– Тут какая-то засада, – заметил генерал. – Я через этот сад роту проведу. Не может такого быть.

– Нет тут ничего, – помотал головой Детеринг, еще раз сверившись с показаниями карманного сканера. – Ни-че-го. Даже датчиков движения нет.

Лорд Густав недоверчиво хмыкнул и пнул калитку посильнее.

– В общем-то говоря, – не оглядываясь, пробормотал он, – мы даже не знаем, дома ли хозяева. Есть они, нет их…

Через несколько шагов Йорг оказался среди густых ветвей лямейна. Деревья росли довольно близко друг к дружке, образуя плотный зеленый свод, насыщенный сладким запахом тысяч цветков, что усеивали узловатые тяжелые ветви. Впереди, сквозь завесу листвы, виднелся двухэтажный дом, отделанный давно вышедшим из моды коричневым камнем. Когда-то Курсель-мезон обошелся хозяевам в приличные деньги, но сейчас, увы, такая недвижимость не стоила почти ничего, ибо послевоенные годы изменили на Кассандане обывательский вкус, который предпочитал теперь океанские пляжи и уединенные острова.

Внезапно Йорг ощутил, как в аромат цветов вмешался какой-то слабый кисловатый тон – будто ветерком дунуло. Он втянул носом воздух, но кислинка уже исчезла… зато над головой медленно идущего впереди Монсальво принялись кружить какие-то крупные серебристо-синие жуки.

– Ни шагу дальше, джентльмены! – неожиданно рявкнул из дома сильный хриплый бас. – И не пытайтесь отмахиваться от моих стражей, а то вам очень здорово достанется. Стойте, где стоите, я сказал!

– Это он, – тихо сообщил Йорг, замирая на месте. – Я смотрел записи его лекций… голос очень характерный…

– И… что теперь? – Монсальво смотрел на рой жуков с опасливым недоумением, но двигаться дальше явно не решался.

– Доктор Соллер! – набрав в легкие побольше воздуха, завопил Детеринг. – Мы совсем не те, кого вам стоит опасаться! Мы не имеем никакого отношения к Флоту, клянусь вам!

– Я догадываюсь, – деловито ответил биолог. – Потому что иначе вы уже были бы не совсем живыми… Но какого дьявола здесь нужно Конторе? И почему вы, в конце концов, не могли прийти ко мне, как нормальные люди? А?

– Потому что мы боялись подвоха, – отозвался Монсальво. – Кто знает, чего от вас ждать? Но раз вы понимаете, кто мы и что мы, может быть, вы отзовете своих летающих собак и мы поговорим по-людски?

Какое-то время Соллер молчал, а жучиный рой тем временем угрожающе рос в размерах, и Йорг уже стал прикидывать, удастся ли сжечь его из бластера раньше, чем… нет, хрен там, не удастся. Кто-то все равно долетит. А если их укус действительно опасен? А несколько, будь оно все проклято, укусов?

– Ладно, – заговорил наконец Соллер, – один черт, от вас не отделаешься. Раз уж вы за меня взялись – не мне от вас бегать. Я иду к вам – а вы стойте, как стояли.

– Вы очень благоразумны, дорогой профессор, – вздохнул Монсальво. – Вот только «браться» мы за вас и не собирались, уж поверьте. Как раз наоборот: нам нужна ваша помощь.

От дома отделилась широкая темная фигура, и полминуты спустя Майкл Соллер, коренастый и седобородый, уже стоял среди деревьев, внимательно разглядывая пришельцев.

– Удостоверения можете не показывать, – пробурчал он, – я кое-что повидал в этой жизни.

– Может, вы все-таки…

– Ах ну да.

Соллер сунул руку в карман серого фермерского комбинезона, потом выставил перед собой открытую ладонь и – сильно дунул. Слабо гудящий рой распался так быстро, словно жуков разнесло невидимым взрывом.

– Вот и все, – сказал биолог. – Но поверьте, вам сегодня крупно повезло… Идемте, джентльмены, я как раз собирался обедать. Трапеза моя скудна, однако вам хватит. Какие вина вы предпочитаете? Вам приходилось слышать, что здешние виноградники довольно богаты?

* * *

– Ваша милость, полковник Свенсон на линии. Утверждает, что срочно. Что ответить?

– Немедленно. – Фарж отставил в сторону чашку с кофе и врубил аудиосферу. – Здравствуйте, старина. Полагаю, у вас хорошие новости?

– Как сказать, – хмыкнул Свенсон. – Если вы не станете сильно ругаться…

– Клянусь честью. Давайте, не томите, а то у меня с утра один сплошной негатив…

– Ну, в общем, мы побывали в Терсо, и мои люди смогли кое-что вытащить из записей службы привода. Я действовал на свой страх и риск, однако теперь мы имеем результат. Ребята определили одну из точек, откуда формировалось «острие», пробившее киберзащиту привода.

– Погодите… я впервые об этом слышу. Там был факт внешнего воздействия?

– Ну, вы сами это предполагали, не правда ли? Я взял на себя смелость все проверить. Это стоило больших трудов, но нам, кажется, удалось поймать точку базиса. Остальные локации не имеют значения, они флюктуативны – построение «острия» шло путем захвата случайных сетевых узлов. Таких кибератак на Кассандане еще не было, тут действовали очень опытные люди. Они воссоздали – применительно к нашим условиям – ударный корварский модус, против которого любая наша стандартная защита абсолютно бесполезна. Но локацию базиса мы все же вскрыли. Вот тут начинается самое интересное. Фирма «Карпентер и Скотт» – мелкая мелочь, занимаются всякой логистикой, кормятся вокруг космопорта, там таких тысячи. Принадлежит она не отцам-основателям, а некоему Роджеру Мэллою, который, как ни странно, является племянником хорошо вам известного сенатора Грэди.

– Того самого?!

– Именно, лорд Макс. Того самого чертова Грэди. И что вы скажете теперь?

Фарж на миг задумался. Сенатор Луис Грэди, лидер фракции одиозных леваков, балабол и откровенный коррупционер, имел тесные связи с рядом финансовых консорциумов Метрополии. Называя вещи своими именами – был им должен, причем суммы, практически исключающие возврат какими-либо разумными способами. Грядущие выборы с гарантией ставили крест на его политической карьере, так что будущее сенатора не вызывало особого оптимизма.

– Скажу, что ему предложили расплатиться. И для нас его участие в деле означает большую головную боль. Но это ниточка! Даже, может быть, веревка!

– Всегда рад услужить, – засмеялся Свенсон. – Тут вот еще что, мои ребята двинули мысль, которая ни мне, ни вам почему-то до сих пор не пришла в голову – а зря. Забудьте пока о Грэди и его подонках – поговорим про нашего приятеля Лупиньо.

– Вы сегодня в ударе, господин полковник. Как я с вами рассчитаюсь?

– Мы делаем одно дело – так что слушайте… Вы, конечно, в курсе, что разные подозрительные типы при необходимости прибывали на Кассандану, обходя все заслоны, связанные с обязательной идентификацией личности. До недавнего времени это было вполне осуществимо. Но теперь, как вы знаете, мы зашили почти все дырки. То есть какие-то возможности, конечно, остались, но они сейчас связаны с большим риском. И вот Лупиньо, которому до смерти захотелось навестить нашу планетку, решил не рисковать, а пошел на трюк, угробив при этом ни в чем не повинного Сколопендру и его экипаж. Чего он так боялся? Ведь ни мы, ни полиция его идентифицировать не можем. Мы не знаем, кто он – Джон Смит или Педро Рохас. Да кто угодно. Его личина не проходит по нашим базам. Но остается флотская разведка, которая имеет свои списки. И вот тут – самое интересное. У Флота своя политика. Кого-то они ищут, кого-то нет, а некоторых ищут недолго. Бывает у них такое – нас они в свои дела не посвящают. Но! Мне напомнили, что у них есть так называемый «первый список» – это список офицеров, которых будут искать всегда, даже через сто лет после объявления в розыск. И вот наш Лупиньо, по логике вещей, именно этого списка и боится.

– Ну, то, что он бывший офицер Флота, – в этом, я думаю, нет сомнений… – пробурчал Фарж, не очень понимая, к чему ведет Свенсон.

– Он важная птица, – вздохнул в ответ полковник. – Он когда-то натворил таких дел, что Флот будет ловить его до упора. Почему я так думаю? Потому, что по Кассандане, разумеется, тоже существует свой «первый список». Как-то раньше мы об этом не подумали… И все это при том, заметьте себе, что Лупиньо никак не может считаться большой звездой в своем поганом ремесле. Выводы?

– Вы задали мне задачку. Буду думать.

– Я тоже – уже думаю. И еще человек десять думают, так что давайте будем на связи. Если вдруг что…

– Сразу же, – кивнул Фарж. – Спасибо вам, господин полковник. Что бы мы без вас делали?

Допив кофе, Макс вызвал дежурного адъютанта:

– Поднимите мне полное досье сенатора Грэди, срочно.

Минут пятнадцать он изучал биографию почтенного сенатора – биографию, изобилующую темными, весьма извилистыми закоулками, в которых скалились разнообразные черти. Грэди давно можно было взять за жабры и вкатать лет пять каторги, но, во-первых, мешал статус «джентльмена, облеченного доверием избирателей», а во-вторых, дело обещало быть шумным. Даже слишком шумным для Кассанданы, очень пекущейся о своей репутации «тихой гавани».

«Открыть оперативное дело я могу, – размышлял Фарж, попыхивая сигарой, – но мероприятие потребует обязательной отчетности, которая так или иначе пойдет наверх, и мне начнут задавать очень нехорошие вопросы. Недаром хитрый Свенсон ловко слил мне всю эту бодягу, он систему знает от и до, так что связываться не захочет. А санкции ему никто не даст, потому как сенатор – это уже компетенция высшего начальства, которому такие заскоки не нужны и даром. Тем более в контексте выборов, ха! Ситуация, будь я проклят…»

Закрыв досье, Макс потушил сигару и вышел на воздух. Лейтенант из караульного наряда, стоявший у входа в коттедж, отдал ему честь.

– Ты Ломбарди не видел? – спросил Макс, глядя в серое утреннее небо. – Он проснулся?

– Он, кажется, в саду, милорд, – ответил офицер. – Я видел, как он выходил.

Фарж покивал в ответ и двинулся к гравийной дорожке, которая уводила в огромный, опушенный весенним белым цветом фруктовый сад. Ломбарди нашелся в небольшой беседке, сложенной из грубо отесанного коричневого камня. На столе перед ним лежал том Родригеса, рядом – большая чашка чая и кусок бисквита на картонной тарелочке.

– Я отлично выспался, – улыбнулся Эдвин, отвечая на рукопожатие. – Даже мечтать о таком не мог. И повар у вас тут первоклассный.

– Повар – это да, – чуть рассеянно кивнул Фарж. – И библиотека отличная, ее собирал старый генерал Мэллой, а он, говорят, был большой затейник… Послушай-ка… ты знаешь о списках Флота – ну, списках разыскиваемых лиц, тех списках, что в ходу во всех космопортах Империи? Ну, когда прибывающий проходит через идентификацию личности…

– Знаю, конечно, – помог ему Ломбарди. – Кто не знает? И что?

– Как давно они в ходу?

Эд закатил глаза.

– Лет двадцать, – сообщил он после паузы. – Это почти точно.

– Слушай… свяжись, будь добр, с леди Роксаной и попроси у нее «первый список» по Кассандане.

– Я не думаю, что ее обрадует такая просьба. Это очень секретный документ. Она… она может и не согласиться.

– Я прекрасно знаю, что у вас всегда свои дела с пиратами, и нам вы не доверяете. Считаете, что мы слишком прямолинейны, можем завалить ваши «тонкие схемы». Эд, сейчас это абсолютно не важно. Это все уже до задницы. Тут, понимаешь, наши ребята выяснили, что Сколопендра грохнулся не просто так. Была кибератака на приводной комплекс космопорта в Терсо – это уже факт доказанный. Но появилась еще одна мысль… очень похоже на то, что Лупиньо находится в «первом списке» по Кассандане. Мне нужен этот список, Эд, и мне нужно, чтобы ты с ним поработал. Ты и, наверное, Харрис.

– Для того чтобы поймать крупную рыбу, следует сперва надеть на крючок мелкую, – усмехнулся в ответ Ломбарди. – А ваши люди не просто ломают, как ты выразился, схемы, они не видят разницы… При этом Флот должен как-то обеспечивать безопасность коммуникаций. Поэтому – да, наша разведка часто сторонится СБ, и переломить эту ситуацию пока не удается. Так что ты должен понимать – леди Роксана вряд ли обрадуется такой просьбе. Но попросить я могу, конечно. Только без гарантий.

– Ты постарайся, – вздохнул Фарж. – Я сейчас еду в город, мне нужно повидать одного человека. Вернусь я после обеда – и мне очень хотелось бы иметь какой-то результат.

Ломбарди понимающе склонил голову. Махнув на прощание рукой, Фарж двинулся к административному корпусу. На ходу он набирал номер Криспина.

Глава 20

Соллер взрезал здоровенный ломоть фермерской ветчины, и Детеринг неожиданно для себя почувствовал, как рот его наполняется слюной. Нож у профессора был, похоже, самодельный и очень старый – длинный, узкий, с отполированной миллионами хватов рукоятью из светло-желтой кости. Такую ветчину, розовую, с проступающими на срезе капельками сока, в столичных магазинах найти было нелегко. Йорг кротко вздохнул и отвел глаза в сторону, разглядывая двухлитровую бутыль вина в потертой соломенной оплетке, стоявшую на самом краю массивного овального стола. Вся мебель в кухне виллы Курсель-мезон выглядела древней, старше самого дома, но Йорг знал, что на самом деле это не так, просто виллу строили в ту эпоху, когда небедные жители колоний разом свихнулись на «патине» и псевдофамильных гобеленах. Для него, впрочем, такой стиль был более приятен, нежели появившееся позже «неотехно», напоминающее интерьер навигационного поста звездолета.

Ветчина очень соответствовала и этой просторной кухне с огромным закопченным очагом, и самому хозяину, нисколько не похожему на заслуженного университетского ученого.

– Наливайте вино, господин генерал, – добродушно предложил Соллер. – Раз уж решили пить красный бержет – будьте любезны, пейте. Он кисловат, но коль вам так захотелось, то не смею перечить.

Монсальво хмыкнул – ученый говорил насмешливо и как бы с издевкой, но в его голосе чувствовалось напряжение, – и взялся за бутылку. Соллер тем временем поставил на стол блюдо с кубиками пахучей брынзы, достал откуда-то пиалу зелени и опустился наконец на стул, такой же деревянно-грубый, как все в этом доме.

– Честно признаться, джентльмены, ваш визит меня несколько озадачивает, – сказал профессор. – Н-да… уж кого я не ждал ни при каких обстоятельствах, так это людей Конторы.

– Обстоятельства имеют свойство меняться, – устало вздохнул Монсальво.

– Ну, – мягко перебил его Соллер, – в любом случае вопросы здесь задаете вы. Так что, – он положил себе на тарелку несколько кусочков брынзы, полил их каким-то темным соусом из кувшинчика и с тревогой глянул на генерала, – так что извольте начинать. Я готов.

– Нет, – помотал головой Монсальво, – формат беседы видится мне несколько иным. Это не допрос, профессор. Я уже сказал – нам нужна ваша помощь. Очень нужна, потому что вы, как мне кажется, единственный человек на этой планете, способный разъяснить нам, в какой именно заднице мы сейчас оказались. Но для начала я расскажу вам одну короткую историю – чтобы ввести вас в курс дела.

Ученый понимающе кивнул.

– Случилось так, что один малоизвестный пират человеческой расы – при этом мы совершенно не уверены в расовой принадлежности его экипажа, догадываемся только, что там есть люди, – совершил недавно невероятный по дерзости налет на некий исследовательский центр одного из высших кланов Старого Корвара, охранявшийся воинами клана Вейр. И Вейры отчего-то сочли нужным предупредить об этом налете нас, причем речь их трудно было назвать образцом вежливости. Сейчас этот человек на Кассандане, и у меня есть основания полагать, что он обладает частью материалов старого Лафоша, которые тот привез на «Серой сове» с одной из планет Тариссы.

Соллер непроизвольно приоткрыл рот. Взгляд его скользнул по столешнице, будто он искал потерявшуюся среди тарелок приправу; впрочем, мгновение спустя ученый взял себя в руки.

– Я должен понимать, что остальная часть научных материалов с «Совы» находится у вас? – спросил он, избегая встречаться с собеседником взглядом.

– Да, – коротко ответил Монсальво.

– Не думал, что доживу до этого. – Профессор встал и подошел к широкому кухонному окну. – Не хотелось дожить, – он посмотрел в сад, повернулся, и теперь смотрел на гостей: глаза его, большие и глубоко посаженные, вмиг потеряли прежний уверенный блеск.

– Я сказал слишком мало, – потянулся к вину генерал.

– Вы сказали достаточно, чтобы я мог забыть про спокойный сон, – скривился Соллер. – Вы имеете представление о том, что попало к вам в руки? Весьма смутное, я так думаю.

– По-видимому, – Детеринг бросил короткий взгляд на Монсальво, – мы добыли только некоторую часть контейнеров. Остальные были украдены до нас.

– И у кого они теперь? – быстро спросил Соллер.

Детеринг пожал плечами.

– Возможно, у того самого пирата, – ответил за него Монсальво. – Но что он будет с ними делать?

– Как называется мир, на котором располагался исследовательский центр?

– Орри. Для нас – Орри.

Соллер втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы.

– Пейте вино, – глухо проговорил он, – и слушайте. Я расскажу вам про Орри, и вы, может быть, узнаете много нового.

Монсальво нахмурил брови, но все же послушно наполнил свой бокал, передав затем бутылку Детерингу. Для Йорга вино было действительно кисловатым, и все же просить другого он не решился: не хотелось отвлекать хозяина.

– Итак, Орри… В начале войны это была «нейтралка», хотя формально система находится в корварской сфере ответственности. Но потом леггах удалось установить там хорошо оснащенный пост инструментальной разведки, и стали появляться проблемы. Туда решили послать группу «синих львов» – не спрашивайте, почему нашим пришлось действовать в корварской зоне, это не мы решали. Пост нужно было не просто уничтожить, а захватить и снять, по возможности, данные. Корабль обеспечения вошел в систему, и группе удалось без малейших проблем высадиться неподалеку от поста. Вскоре от них последовало сообщение о том, что персонал башни мертв, причем уже давно. Командир на орбите насторожился и приказал готовить группу поддержки, связавшись при этом с базой и доложив обстановку. Потом началось нечто из ряда вон: фрегат атаковали сразу два звездолета неизвестной конструкции, а с поверхности стали поступать доклады о том, что рядом с башней обнаружен некий то ли храм, то ли могильник, из которого лезет «нечисть». После этого связь прервалась навсегда. Фрегат продержался в бою около двадцати минут, полностью разрушив при этом один из атаковавших его кораблей, и тогда второй, тоже хорошо побитый, пошел на таран.

– То есть, – закашлялся Монсальво, – всего лишь фрегат смог размолотить двоих «призрачных»?

– А у них полно всякого хлама, – оскалился Соллер. – В том числе очень слабые, примитивные машины, неспособные продержаться против нас и минуты. Но погодите, я пока не закончил… Фрегат погиб, группу тоже никто не искал – очень скоро начались события, сильно изменившие обстановку в той зоне, и всем вокруг, включая корварцев, стало совершенно не до того. А вот когда война наконец закончилась – началась немного другая история. На Орри прибыли некие корварские исследователи. Что они там нашли – я не знаю, но смылись они оттуда очень быстро. При этом, однако, кое-кто высказал предположение, что так просто дело не кончится. Знаете почему? Потому что права на Орри выкупил клан Лу-Энг.

Монсальво посмотрел на Детеринга, и Йорг выразительно приподнял брови, давая понять, что знает, о ком идет речь.

Лу-Энг входил в число древнейших кланов Старого Корвара, и о возможностях его можно было только догадываться – и о масштабе проблем, которыми этот клан занимался, тоже ясно было, что ерундой наподобие торговли или производства, пусть даже самого сложного и технологичного, его члены не интересовались ни в малейшей степени, их компетенцией являлись вопросы фундаментального характера. Именно для Лу-Энг вполне логичным было нанять себе в охранники «самих» Вейров, богатых, могущественных и, увы, всем известных – тогда как об Энгах доступны были только слухи, цветастые и не очень реалистичные.

– Но вы, – осторожно произнес Монсальво, – вы-то знаете, что там произошло на самом деле?

– Скажем так – мы догадывались, – кивнул ученый. – На Орри находится никакой не «могильник», а древняя энергостанция расы Эйзе. По-видимому, одна из последних работоспособных. Ученые этой исчезнувшей расы искали дорогу в какие-то запредельные для нас дали, и однажды, как я понимаю, они ее нашли. Вот только в пути им встретились Призрачные…

– Значит, вы хотите сказать, что корварцы ищут тот самый… путь?

– Разумеется, нет. Ни им, ни нам знать эту дорогу совершенно ни к чему. Они ищут способы противодействия той страшной силе, которая иногда – пусть и крайне редко – но все же дает о себе знать в нашем общем мире. Эта сила безразлична к нам, но от того только страшнее бывает случайная встреча. Стать одним из них – это ужаснее любого ада. К счастью, для того, чтобы перейти, надо умереть, причем в определенное время и, конечно же, в строго определенном месте. И еще нужно, чтобы рядом умерли другие… те, кому повезет чуть больше.

Детеринг непроизвольно сглотнул. На нервы он не жаловался, однако в словах ученого прозвучало для него нечто, ужасное настолько, что в подсознании Йорга зашевелились демоны апокалипсиса.

– Не стану врать, – продолжал Соллер, прихлебывая вино, – ни мне, ни кому-либо из моих коллег, занимавшихся исследованиями этой темы здесь, на Кассандане, не приходилось наблюдать сам момент «перехода», но как он должен происходить – мы в приниципе представляли.

– Кассандана была выбрана как место для лаборатории именно из-за близости Тариссы? – перебил его Монсальво. – Или были еще какие-то соображения?

– Были, ваша милость. Боюсь только, они вас не обрадуют… флотская разведка желала выяснить, почему на Кассандане Призрачные появляются куда чаще, чем хотелось бы. Но подойти к этому вопросу поближе мы не успели – лабораторный комплекс закрыли, людей отправили кого куда. Мы вообще мало что успели… Если бы у нас были материалы Лафоша – о, тогда результат был бы совсем другой. А с теми структурами, которыми мы располагали, ковыряться можно было лет двадцать. Да, мы добились устойчивой ротации электрофагов, но открыть хотя бы крохотный портал нам так и не удалось. К тому же стали появляться мысли, что эти бактерии ведут нас куда-то не туда. В какие-то другие измерения, не имеющие ничего общего с равновесными пространствами. Вопросов было куда больше, чем ответов, многим дело виделось бесперспективным, а учитывая опасность и, хм-м, некоторую непредсказуемость, исследования свернули.

– Но вы, – осторожно подал голос Детеринг, – все же продолжали изыскания? Частным образом, не так ли?

Соллер усмехнулся и посмотрел на Йорга. В глазах его не было удивления, только ирония: много ты, парень, можешь знать!

– Я хотел понять, что происходило на Кассандане в прежние годы, в первые столетия колонизации. Старые корварские пираты говорили о каких-то охотниках за энергией, переходящих в наш мир и обрушивающихся на изолированные поселения, после чего в этих поселках исчезало все – все, что может дышать и двигаться… Теперь я почти уверен – да, Кассандана подвергалась набегам этих странных тварей. Их видели, и некоторым людям даже удавалось спастись. Вот только потом они уже не могли жить с тем ужасом, который поселялся внутри, выжигая разум. Фактически выжившие сходили с ума и очень быстро погибали. Но в семейных хрониках остались кое-какие упоминания… Знаете, – ученый снова наполнил свой стакан, сделал большой глоток и тяжело вздохнул, – эти хроники старых колониальных семей… мы не всегда способны понять этих людей… оторванные от мира, они жили маленькими общинами и старались фиксировать буквально каждое событие – не только рождения, смерти и свадьбы. Неурожай, болезнь скота, покупка техники или чье-то возвращение со службы – о да, «возвращение со звезд»… они описывали все, включая неожиданные ливни или прибытие странствующего проповедника, коих тогда было, как блох на собаке. Обычно записи велись на бумаге, она в ту пору встречалась куда чаще, чем сейчас. Многие старые семьи хранят и тщательно оберегают эти документы, а кое-кто, покидая планету, оставил древний хлам в брошенных усадьбах. Кассанданец Фриц Дитмар, прославившийся некогда своими мистическими повестями, к старости издал здоровенный том «Вспоминая Блуа» – что-то вроде семейных преданий о той местности, где когда-то высадились его прадеды. Сейчас дистрикт Блуа – вполне развитый агропромышленный район, но два столетия назад он представлял собой дикое малонаселенное захолустье с редкими замками и разбросанными по холмам скотоводческими ранчо. Эти холмы помнят многое… и, по-видимому, набеги Призрачных – тоже.

– И вам удалось что-то раскопать? – спросил Монсальво.

– Две планеты, – словно не слыша его, продолжил Соллер. – Кассандана и Орегон. Но почему? И почему на Орегоне исчезновения людей происходили только в одном районе, в горах Монтевердо, а на Кассандане география событий довольно обширна? Монтевердо – престранное место, не правда ли?

Генерал поджал губы.

– Одно из странных, – согласился он. – Народу там теперь почти нет. Последние лет сто, я бы сказал. Хотя местные толком не знают, что же именно там нашли старый Гонсалес и его сыновья. Им неинтересно: они люди практические.

– Орнитоиды, загадочная раса, основавшая сорок тысяч лет назад одну-единственную колонию на планете, которую мы называем Орегоном. Это было давно, задолго до Айорс, Дэфа и даже до Эйзе. О них не слышал никто и никогда… раса, построившая культуру на стыке «техно» и «био» – путь, абсолютно нехарактерный для нашего рукава Галактики. И колония их… колония исчезла в один день, бросив все. Оба их живых звездолета умерли от голода, так же погибли и все их странные машины. Но вблизи Орегона нет звезд с излучением наподобие Тариссы. Так какая же связь? Призрачные многолики, среди них – представители сотен или даже тысяч разумных рас, которые тем или иным способом перешли, оказавшись в нужное время в нужном месте, и событие это произошло отнюдь не по их воле. Оказавшись по ту сторону, разумный сохраняет какую-то часть себя прежнего и даже, по-видимому, обретает способность иначе управлять своим телом. Но что мы можем знать об их морали? Каким становится разум там, куда нет дороги?

– А кем должен быть разумный, желающий пойти по этому пути доброй волей? – спросил Детеринг. – Монстром? Или у него могут быть некие логически обоснованные аргументы?

– По своей воле той дорогой не ходят, – отрезал Соллер.

– И все же? Попробуем представить…

– Я не могу представить себе ум, столь извращенный, что для него может оказаться желаемым бытие в… не знаю даже, как сформулировать это для вас… бытие в абсолютно другой системе координат. Не жизнь и не смерть. Но и не бессмертие.

– Так живут некоторые монахи, – вздохнул Йорг. – В горных монастырях Росса. Именно так – не жизнь и не смерть. Некоторые считают их путь бездарным, потому что для Росса суть монашества – это в первую очередь наставничество, но другие признают за разумным существом право уйти в любой из миров, пусть даже исключительно умозрительный, никак не связанный с Небом и Светом.

– Не то, не то! – замахал руками Соллер. – Данная аналогия никуда не годится. Ваш монах, да хоть затворится он трижды, все равно будет дышать воздухом и пить воду. По большому счету в жизни его изменится ничтожно мало. Дорога Призрачных – это другое, совсем другое. У них меняются не только тела – иная, непостижимая для нас энергетика меняет разум. Разум, юноша! Это, кстати, и есть самый главный вопрос, на который следует искать ответ. И его ищут, в противном случае мы не обуждали бы сейчас события, на первый взгляд для всех нас малозначительные…

Он умолк и снова взялся за вино. Взгляд ученого блуждал где-то далеко от старой прокопченной кухни. Детеринг не знал, да и не мог знать, о чем сейчас думает Соллер – но лицо профессора теперь казалось ему совсем старым и каким-то изможденным, хотя еще совсем недавно тот выглядел весьма бодро.

– То, что мы сейчас называем «переходом», на самом деле есть некий энергетический феномен, который не может быть объясним при нашем уровне знаний. Материя – не более чем один из способов существования энергии, а способов этих, по всей видимости, достаточно много. В данном случае под это явление мы не способны подвести хоть какую-то теоретическую базу, и, значит, о нем не стоит даже упоминать. Любые эксперименты могут быть чрезвычайно опасны. Я догадываюсь, что́ именно мог добыть на Орри ваш пират, господа… Катализатор… Некая квазиживая структура, способная, будучи соединенной с «бактериями Тариссы», открыть дверь в иное пространство. Но нужна энергия, большая энергия, и самый простой способ эту энергию добыть – смерть. Много смертей, причем одномоментно, иначе не сработает.

Монсальво беззвучно выдохнул и посмотрел на Детеринга. Йорг чувствовал, что у него каменеют скулы и снова поднимается проклятый тугой комок в животе. Убийство, сказал он себе. Массовое убийство. Где и когда?

Да, в сущности, где угодно. Варианты есть.

– Много – это сколько? – отрывисто спросил он. – Сто, двести? Тысяча?

– Тысяч… двадцать, я думаю, – хмуро покачал головой Соллер. – Чтобы с гарантией. То, что я назвал «катализатором», на самом деле оружие, которое может быть применено против Призрачных. Раз дело обстоит именно так, как вы рассказываете, – значит, исследовательский центр на Орри достиг своей цели. Они воссоздали энергетический цикл Эйзе и получили на выходе защиту, способную отпугнуть любых обитателей пространства Боссо. Именно такова была задача… Однако тот, кто имеет в своем распоряжении энергетически стабильные бактериальные культуры, может воспользоваться этим оружием для прорыва… Видите ли, полковник Лафош имел какие-то знания, полученные, по всей видимости, его предками на Орегоне, и понимал, насколько опасны могут быть материалы, добытые в экспедиции к Тариссе. Именно поэтому он пустился на долгую изощренную ложь, спрятав свою добычу в укромном местечке. Уничтожить эти материалы он не мог, потому что рассчитывал вернуться к исследованиям при первой же возможности – говорили, он был человеком азартным, склонным переоценивать свои силы, – но, война! А после войны мы стали заниматься этой темой практически вслепую. Результат оказался неутешительным.

– И вы все были уволены по состоянию здоровья, – негромко заметил Детеринг.

– Что ж тут удивительного? – повернулся к нему Соллер. – Самый простой предлог. Да и не все к тому же, многие остались во Флоте, просто перевелись кто куда. Сейчас мне не очень приятно вспоминать обо всех этих делах, знаете ли.

– Вы посчитали свое поражение унизительным? – Монсальво встал и заглянул профессору в глаза. – Не отвечайте, это уже не важно…

– У вас есть еще какие-то вопросы? – Соллер тоже поднялся на ноги, и Детеринг увидел, как мелко подергивается у него уголок рта.

– На сегодня – нет, но мне хотелось бы попросить вас оставить какие-то координаты для связи. Боюсь, вы можете потребоваться нам в любой момент.

Глава 21

– Болтал много, сказал мало, – резюмировал Монсальво, поднимая свой изящный скайбот в небо. – Интересный типаж. Но как же он напуган!

Детеринг покачал головой. Ему казалось, что генерал прекратил разговор слишком рано, но сейчас Йорг предпочел оставить свое мнение при себе. Соллер ему не понравился, причем жутко – но ответить, чем же именно, Йорг не мог, старый профессор просто казался каким-то скользким, далеким от искренности. Впрочем, он был человеком Флота, и для Детеринга это обстоятельство объясняло многое…

– Думаете, с ним что-то не так? – спросил Йорг.

– Вижу, – качнул головой генерал. – Но для меня это уже не имеет значения – что он там хотел скрыть от нас, почему он так напуган… может быть, я займусь этим потом. Главное мы услышали: кому-то может понадобиться массовое убийство. И игра тут идет ох какая непростая. Я никогда, ты слышишь – никогда! – не поверю в то, что чертов Лупиньо взялся бы за организацию серьезного теракта самостоятельно, не имея базовой поддержки на территории. Нет у него таких возможностей. Зато у него есть другое – решимость, даже, я бы сказал, отмороженность, готовность к любым действиям… То есть он имеет то, чего не имеют кукловоды всего этого адского действа, потому что нет у них под рукой человеческого материала, нет нужного количества сумасшедших, способных спланировать и, главное, осуществить акцию нужного масштаба. Видишь, что у нас получается? Наши, кассанданские прогрессисты вместе с маоистами и прочими постмодернистами на практике совершеннейшие импотенты, их максимум – подносить, скажем так, боеприпасы. В этом смысле куда проще было бы взорвать Аврору, но там очень далеко до выборов, да и ситуация посложнее… припортовая олигархия, вполне сформировавшиеся картели и прочее. У них можно взрывать что угодно и сколько угодно, на мнение избирателя это не повлияет никак. Другое дело – Кассандана. Тут ведь почти рай, Йорг. Для тех, кому есть с чем сравнивать, конечно. Здесь даже детки еще не играют в пиратов и контрабандистов, время не пришло. И люди, те самые избиратели, живут вполне безбедно: безработицей не пахнет, проценты по кредитам самые смешные, чего ж не жить? Но случись что – эти же люди возьмут да и задумаются: а может, ну его все к черту? Может, действительно проще согласиться на этот «соцминимум» – ну, подумаешь, увеличат нам налоги… это ж лучше, чем мучиться в постоянном страхе? А дальше – все. Ибо прецедент: Кассандана, крупнейшая колония, взяла да и согласилась на условия Метрополии.

Детеринг не ответил, лишь кивнул. Он прекрасно понимал, о чем говорит Монсальво, – это и была та самая «большая игра», о которой генерал предупреждал его больше года назад. Партию играли изящно…

– Кто-то из сенатского охвостья хорошо знаком с нашим Лупиньо, – заключил Монсальво и поднял вверх указательный палец. – Интересные связи, как ты считаешь?

– Я уже ничему не удивляюсь, – выдавил Йорг.

Масштаб события был ему почти ясен – ну, за исключением деталей. Люди, затеявшие игру, не имели политической окраски. Они легко могли переходить из одного сенатского крыла в другое, меняя убеждения и тональность риторики с необычайной легкостью. Ни проекты развития, ни, помилуй господи, социальная справедливость не волновали их ни в малейшей степени.

Им были интересны финансовые потоки – только и исключительно.

Ради контроля над колониальными капиталами они готовы были убить не то что двадцать тысяч, а хоть двадцать миллионов. Для этой публики не имели особого значения даже электоральные потенциалы – обыватель представлялся им исключительно в виде набора циферок в биржевой сводке.

Политических элит такого разбора Империя Человечества еще не видала.

Жесточайшая парадигма выживания, на которой строилась вся история расы после Исхода, возводилась день за днем и кирпичик за кирпичиком на протяжении уже почти пяти столетий и подразумевала постоянную боеготовность всех, способных держать оружие, и нелегкий, ежечасный труд всех, кто мог встать с постели. Другого выхода не было, хотя бы потому, что огромный мир, открывшийся миллионам беженцев пылающей Земли, оказался совершенно не похож ни на золотые мечты философствующих гуманистов, ни на ночные кошмары певцов апокалипсиса.

Вселенная оказалась бесконечной и – ко всему безразличной.

И каждый, желающий жить, должен был платить свою цену, при этом выживал иногда даже слабый, но никогда Космос не оставлял шансов глупому, капризному и эгоистичному. Места, как выяснилось, хватало всем, энергии – тоже, но ни территории, ни ресурсы не имели ценности как таковые. В Галактике, точнее, в том ее крохотном узелочке, где очутились хомо, основой основ являлась торговля. И только тот, кто включался в этот «цикл обмена», мог рассчитывать на поддержку и защиту более старых, давно освоивших искусство звездоплавания рас.

Именно это обстоятельство, осознанное, хоть и не без труда, вожаками беглецов, заставило людей обустраивать ближайшие пригодные для жизни миры, не имевшие на тот момент никаих хозяев. Так началась колониальная эпоха, породившая со временем как новые элиты, так и новых париев, но было, однако, нечто, объединявшее всех до единого представителей нашей расы: понимание абсолютной ценности общности – общности крови, дающей если не гарантию, то хотя бы веру в Выживание. Циничному эгоизму прошлых эпох в этом новом мире не было места, его отвергала логика бесконечной ежедневной борьбы.

Но все в нашей истории циклично, сказал себе Детеринг, глядя, как впереди растет белая башня отеля «Анри», с которого они поднялись сегодняшним утром. Круг за кругом, а декорации, будь я проклят, могут меняться. Сперва кому-то хочется многого, а потом – уже и чужого. И все начинается заново… предательства, кровь, падение.

Когда мы рухнем на этот раз? И, главное, есть ли нам куда падать?

– Я свяжусь с тобой завтра, – услышал он голос Монсальво.

– М-мм? Да, конечно, милорд. Я всегда к вашим услугам.

Спустившись на улицу, Детеринг неожиданно понял, что адски голоден. Беседа с профессором, продолжавшаяся вроде бы совсем недолго, отняла у него немало сил. Он подумал было зайти куда-нибудь пообедать, но потом, покачав головой, решил ехать в Лонгфилд. Ему нужен Ломбарди – а по дороге было еще время обдумать те вопросы, которые Йорг хотел задать ему.

«И неужели, – подумал он, садясь за руль, – в это дело каким-то боком втянуты высшие чины Флота? У них как раз интересы прямо противоположные… но и отрицать такой вариант тоже нельзя. Куда же мы прикатимся в итоге?»

Над Лонгфилд-иствей небо потемнело, и в ворота оперативного центра Детеринг въехал уже под мелким противным дождиком.

– Распорядитесь, чтобы мне приготовили обед, – попросил он дежурного. – Да, и где сейчас может находиться мастер Ломбарди?

– Был в библиотеке, – вежливо кивнул лейтенант. – А насчет обеда – думаю, милорд, на кухне вам будут рады и без меня: обед готов уже давно.

– Вот здорово, – поставив машину на площадку возле жилого корпуса, Йорг резво проследовал в столовую, где его встретили весьма приветливо: уже через две минуты он уплетал горячий грибной суп, имея в виду еще и обещанное поваром рагу.

Когда он отставил в сторону тарелку и придвинул к себе чашку с кофе, в столовой мягко щелкнула дверь, и Детеринг краем глаза узнал тонкую фигуру Ломбарди.

– Мне сказали, ты искал меня.

– Н-да. Будешь кофе?

– Нет, здешний я не хочу. Если тебе нужно поговорить – идем лучше в логово Макса, он оставил мне все ключи и велел чувствовать себя как дома.

На третьем этаже Эдвин уверенно приложил карточку к панели замка на массивной, отделанной дорогим деревом двери:

– Кстати, запоры у вас тут примитивные. Флотский инженер справится легко.

– Попробуй пробиться на территорию, – пожал плечами Детеринг. – Боюсь, ты будешь сильно раздосадован.

Ломбарди понимающе кивнул и посторонился, пропуская Йорга вперед. Апартаменты Фаржа состояли из приемной с несколькими креслами вокруг овального стола и кабинета, огромного, обставленного тяжеловесной мебелью и явно «бесхозного», о чем говорило полное отсутствие каких-либо безделушек или украшений на стенах. Собственно, хозяина как такового апартаменты иметь и не могли, ими пользовались лишь офицеры, принимавшие командование в той или иной операции, а все остальное время персонал центра состоял из коменданта, трех поваров и нескольких инженеров, занятых обслуживанием техники. Постоянной охраны также не было: Резидентура поставляла суточный наряд в составе двенадцати человек.

Йорг включил кофейный автомат и плюхнулся в мягкое кожаное кресло у окна. Сытный обед прибавил ему сил, но теперь стала ощущаться некоторая вялость.

– Я устал от всего этого, – произнес Детеринг.

– Да? – шевельнул бровями Ломбарди. – Ты меня удивляешь.

– Мы тоже люди… Сегодня я имел беседу с одним очень интересным человеком, и он наговорил много всякого… Хочешь знать, кого Вейры прикрывают на Орри?

– Было бы любопытно, – отозвался Ломбарди, доставая из ниши автомата поднос с двумя чашками кофе.

– Тебе говорит что-нибудь имя Лу-Энг?

Эд медленно опустился в кресло, поставил чашку на столик перед собой и помассировал правый висок.

– Это довольно неожиданно, – очень тихо проговорил он.

– Уровень проблемы, – усмехнулся Детеринг. – А?

– Они тоже не всесильны.

– Боюсь, ты мало знаешь корварцев.

– Достаточно… Даже Лу-Энг не могут выйти за рамки определенных ограничений. Иначе они не стали бы предупреждать нас об опасности, а ликивидировали ее самостоятельно. Сейчас Лупиньо – это их просчет. Они, конечно, по своим счетам заплатят, но нам от этого ни холодно ни жарко.

– Ты имеешь какие-то соображения по поводу того, чем они занимаются на Орри?

– Даже приблизительно, – Ломбарди мотнул головой, – могу только догадываться, но мои догадки… они сейчас немного стоят.

– Есть такая мысль, что твоя гипотеза подтверждается, – Лупиньо действительно взял на Орри некий катализатор, способный запустить процесс перехода – при наличии нужного объема бактериальной культуры, конечно. Оригинальной, автохтонной культуры, а не синтезированной в лаборатории. Одновременно этот катализатор способен быть оружием, опасным для Призрачных… Именно над ним работали ученые клана Лу-Энг.

– Катализатор? – изумленно повторил Ломбарди. – Никогда не слышал ни о чем подобном. Хотя… все логично. Лу-Энг давно занимаются природой полей и волновых взаимодействий. Это темный вопрос, наши физики пока только барахтаются на поверхности, даже не пытаясь нырнуть в глубину. А корварцам известно многое.

– Почему для перехода нужны смерти?

Ломбарди непроизвольно приоткрыл рот и какое-то время смотрел на Йорга немигающими, остановившимися глазами.

– В момент смерти, – заговорил он, – который, как ты понимаешь, может длиться достаточно долго, – любое живое существо испускает некий энергетический квантум. Природа его для нас непонятна. У разумных энергии куда сильнее… Собственно, это все, что нам известно о некросфере. Мы знаем, что она существует. Весьма вероятно, что некросфера является частью, некоей долей равновесных пространств. Но природа связей… Слушай, ты спрашиваешь меня о таких вещах… вряд ли кто-то из хомо имеет четкое представление о сущности этих явлений.

– Лупиньо – имеет. – Детеринг тяжело вздохнул и скривился, будто от кислого. – И теперь он получит желаемое. Убив при этом несколько тысяч человек. Если мы не убьем его раньше.

– Что я могу сделать для того, чтобы получить его живым?

Йорг кашлянул от неожиданности.

– Возможно, для этого придется умереть мне, – сказал он после короткого размышления. – Но даже моя смерть не даст тебе гарантии. Гарантий в этом деле нет. Нужно рассуждать здраво: перед нами террорист принципиально нового типа, такого еще не было. Лупиньо не в состоянии самостоятельно совершить серьезный теракт на Кассандане, однако его выводят на определенный уровень оперативного обеспечения. Скорее всего, на него работает куча юных фанатиков – они ничего значимого взорвать не могут, потому что не умеют, да и боятся… Лупиньо не боится, но сам по себе довольно беспомощен. Ему «делают» этот теракт, готовят его – десятки, я думаю, людей, даже незнакомых друг с другом. Им это не нужно, они контактируют через локальные сети местечковых общин. Мы же находимся в очень неудобной для себя конфигурации. У нас нет практически никакой агентуры – этим не занимались, потому что нашим генералам очень нравилось подавать наверх рапорта типа «В Багдаде все спокойно». Весь наш оперативный ресурс – это ребята Фаржа, а их не так уж и много. К тому же есть кое-какие намеки на ограниченную лояльность Его Превосходительства. По сути, нам придется работать в «партизанском» режиме…

– Мне начинает казаться, что с Лупиньо все намного сложнее, чем мы думаем, – перебил его Ломбарди. – Слишком все накручено… невероятная какая-то личность, клянусь Пречистой Девой.

С этими словами Эд неожиданно перекрестился, чем снова поверг Детеринга в недоумение. Религиозных офицеров Флота он еще не встречал; впрочем, тут, конечно, все зависело от воспитания…

– Я уже готов видеть во всем этом какую-то мистику. – Ломбарди встал и подошел к окну. – И почему Кассандана? Ответ может быть только один – все это как-то связано с Тариссой. Эх, не будет мне покоя!.. – Он вздохнул. – О, кажется, Макс приехал. Надеюсь, у него есть какие-нибудь новости.

Йорг тоже глянул в окно. Фарж стоял у входа в корпус, отдавая какие-то распоряжения Ярославцеву и высокому молодому лейтенанту из числа тех, что он привез с собой на совещание с леди Роксаной. Вид у Макса был явно раздраженный – впрочем, это Йорга не удивляло ни капельки.

Через минуту в коридоре раздались быстрые шаги. Ворвавшись в кабинет, Макс поздоровался с Детерингом взмахом руки и, едва сбросив в кресло плотную серую куртку, нырнул с головой в бар.

– Чертов денек, – сообщил он оттуда. – Три аварии у меня по дороге. Пробки и пробки. Ох-х…

– Что ты привез нам в подарок? – спросил Детеринг, снова опускаясь в кресло.

– Да, в сущности, ничего – я ездил поговорить с одним моим агентом, человеком весьма для нас ценным. Тут дело такое: бродяга Свенсон, с которым мы вдруг опять перешли на «вы» – шутки у него по утрам такие, – раскопал-таки факт кибератаки на пост наведения в Терсо. И более того, его ребята вычислили, откуда именно двинулся первый посыл, сформировавший потом вирусное «копье», которое пробило защиту Терсо.

– Ого, – поднял брови Йорг. – Таким новостям цены нет. У нас есть за что зацепиться?

– Будет, – Фарж выставил на стол бутылку белого вина. – Теперь будет. Знаешь, кто прикрывает контору? Удивительно, но это опять наш друг сенатор Грэди. Сколько раз можно было упаковать сукиного сына, да хрен там! Джентльмен, облеченный доверием избирателей! Ничего, я для начала отправил туда классного старого сыскаря, а завтра, когда он побегает и пошевелит носом, к нему присоединятся мои ребята. Так… – Макс разлил вино по серебряным стаканам и присел на край стола, – ты получил список, Эд?

– Да, – тихо ответил Ломбарди. – Как ни странно, Роксана вам вполне доверяет. Думаю, сейчас у нее нет другого выхода.

* * *

…Свет в окнах своего дома Детеринг заметил сразу же, едва повернул за угол – светилось окно кухни и, насколько он мог понять, фонари под навесом веранды.

«Хозяин, что ли, приехал? – недоуменно подумал он, понимая, что в засаде так не сидят. – Что у деда могло стрястись?»

Встревожившись, Йорг прибавил газу и осадил возле своих ворот довольно резко, подняв облачко пыли. Когда он выбрался из авто, неподалеку тихонько скрипнула калитка, и на улицу вылетела жизнерадостная рыжая такса, а вслед за ней появился старичок сосед.

– Добрый вечер, лорд Йорг, – вежливо поздоровался он.

– Добрый вечер, мастер Луи, – отозвался Детеринг. – Привет, Патриция! Как ваши дела?

– К вам тут прибыла некая молодая леди. – Сосед задумчиво поскреб затылок. – Прибыла на мотоцикле, открыла ключом… поэтому я посчитал своим долгом предупредить вас об этом, э-ээ, визите.

– Светленькая такая? – уточнил Йорг, расплываясь в счастливой улыбке. – Плотненькая?

– Да, по моему мнению, э-ээ, она заслуживает определенного внимания. Из вашей усадьбы пахнет восхитительными креветками – чувствуете?

Йорг кивнул и потянулся к пульту раскрытия ворот.

– Спасибо за бдительность, – с чувством произнес он. – Но она – своя. У этой девушки действительно есть ключ, так что…

– Воля ваша, милорд, – понимающе закивал старикан. – Дело молодое…

Нина бросилась ему навстречу, едва ворота встали на стопор.

– Я была уверена, что сегодня ты появишься, – сказала она, целуя Йорга в шею. – Вот, было такое чувство, и все.

– Подожди, дай мне загнать машину во двор, – засмеялся Детеринг. – Я чую, ужин уже готов?

Он вдруг понял, что усталость, давившая ему на грудь все последние дни, потихоньку отступает. Нина принесла с собой давно забытое тепло и беззаботное, будто прямиком из детства, ощущение весеннего вечера, наполненное ароматами цветущего сада, долгожданного вкусного ужина и чего-то еще – утерянного, но не ушедшего…

Поставив на место свой «Блюстар», Йорг быстро переоделся в домашнее, умылся и вошел в кухню, довольно потирая руки:

– С грилем, как я вижу, ты справилась на «отлично». У нас нынче креветки?

– Именно, милорд. Креветки, и самые что ни на есть первосортные – точнее, такие, что не купишь на рынке. Извольте найти белое вино, а то я не соображу, где тут у вас что припрятано.

Нина, казалось, светилась изнутри. Пока Йорг доставал с полки кувшин, она принесла блюдо горячих креветок, расставила на столе салаты и нарезала свежий фермерский хлеб. Глядя на нее со спины, Йорг вдруг понял, что каждое ее движение наполнено новым для него смыслом – она была уже не ветреной возлюбленной холостяка-офицера, а заботливой хозяйкой, встречающей своего мужчину. Для Йорга все это было внове, и он не слишком понимал, как ему вести себя: впрочем, протестовать он не имел ни малейшего желания.

– Ты очень помогла мне, – произнес он, вскрывая вино. – По идее, следовало бы вынести тебе благодарность от лица Службы.

– Вот как? – весело удивилась Нина.

– Разговор с Соллером оказался чрезвычайно важен для меня.

Она кивнула, и на лбу появилась морщинка тревоги.

– Ты услышал от него то, что хотел?

– Может быть, даже больше. Старый профессор отягощен многими печалями…

Нина снова кивнула. Йорг видел, что лишних вопросов она задавать не станет, и ему не придется выкручиваться, придумывая черт знает что, – в который уже раз он был благодарен ей за молчаливое понимание, делавшее ненужным глупый треп.

Служебный коммуникатор дернулся вызовом: раз, другой, и Йорг, виновато махнув рукой, выскочил из-за стола, так и не успев налить вино.

– Снова я, – это был Монсальво. – Хочешь интересное про дорогих наших тергвардейцев? Два дивизиона, базирующихся в Палло, сегодня утром выехали на «совершенно неожиданные учения». Полигон в Бурж-ле-Док. Вот сейчас они приехали…

– И что тут интересного? – удивился Детеринг.

– С ними должны были ехать те ящики, в которых лежала «Акка». Нет, они, конечно, уже никуда не поехали – и все вплоть до последней блохи на базе знали, что не поедут. Но по плану «неожиданных учений» они ехать должны были. Ты по-прежнему считаешь, что все это неинтересно?

– У вас уже и там агентура.

– Разумеется, я ведь, как ты помнишь, умею убеждать людей в своей правоте… план учений был составлен чуть меньше года назад. Конечно, все это ничего не значит, равно как тот факт, что начальник оперативного отдела, который почему-то готовил эти документы собственными руками, давно убыл на жительство в Метрополию. Это тоже может быть совпадением. Но! Я ведь подозрительный сукин сын, знаешь ли. К утру я буду знать, с кем он можеть быть связан.

– Начопер?

– Он самый, мой мальчик. Мне еще вот что пришло в голову: дорога в Бурж-ле-Док идет вдоль берега, и места там вполне глухие: охотничьи угодья лордов Лопесов, арендуемые Кассанданской Ассоциацией Поддержки Дикой Фауны. Я поглядел – кругом холмы и песчаные дюны. Остановить машину на полминуты где-нибудь за холмиком – да как «здрасте». Маршевая дисциплина в Территориальной Гвардии – это, как ты понимаешь, профанация чистой воды, они и поср… могут остановиться, и никто ничего не заметит. Главное – как все вовремя, а? До выборов всего ничего… самое время готовиться к фейерверку.

– Они доехали без происшествий?

– По крайней мере, мне так доложили. Я пытался найти людей, которые должны были везти наши с тобой развеселые ящички, но в Палло, оказывается, жуткая текучка, и экипажи транспортных машин назначаются непосредственно перед выездом. Думаю, что тут у нас удачи не будет… Но ты все ж таки – посмотри на карту. Потому что у меня пока с соображениями не очень. «Акку» явно не стали бы везти куда-то далеко, потому что всегда есть вариант типа «а вдруг?». Дорожный патруль часто проверяет грузовики на предмет кривых накладных и «левого» груза, особенно здесь, вокруг столицы.

– Лорд Густав… – Йорг облокотился о крыло «Блюстара» и посмотрел на всякий случай в сторону кухни – не услышит ли Нина, – я выехал из Лонгфилда еще засветло… Макс доложился вам по списку, присланному леди Роксаной?

– По списку уже работают пять человек. Я чувствую, зацепки у нас вот-вот появятся… было бы время. Фарж работает по ребятишкам сенатора Грэди, и это здорово, надо благодарить Свенсона – но вот время! В общем, подъезжай завтра в Контору часам к одиннадцати. Я хочу съездить к Максу вместе с тобой.

Йорг протяжно выдохнул и повернулся к дому. Монсальво был прав в своих подозрениях относительно тергвардии – едва увидев в Палло лидданские «игрушки», Детеринг сразу почуял неладное. Впрочем, он был слишком мелок чином, чтобы высказывать свое мнение, а вот лорд Густав оказался как раз на своем месте.

Нина поднялась ему навстречу с тревогой в глазах.

– Все нормально, – успокоил ее Йорг. – Просто мое начальство считает возможным дергать меня во внеслужебное время. Ну, у нас, как ты понимаешь, всякое бывает.

Он разлил наконец вино по высоким стаканам, улыбнулся – тихо и задумчиво. Этот вечер был неожиданностью, которую тем не менее он ждал много-много лет. До первых звезд было еще далеко, небо за окнами светилось насыщенно-фиолетовым: весенние сумерки Порт-Кассанданы тянулись долго. Детерингу вдруг захотелось встать, обнять Нину и поехать вместе с ней к океану, но портить очарование этого ужина не стоило. Он поднял стакан и молча дзинькнул им о стакан Нины.

– Спасибо тебе.

– Ты снова выглядишь странным, – улыбнулась девушка. – На тебя… свалилось что-то неподъемное?

– Каждому отмерено по силам его. У меня не раз возникало ощущение, что события будто бы крутятся вокруг меня, а сам я всего лишь стою посреди этого водоворота и хлопаю глазами – но выйти из него я могу только сам, без чьей-либо помощи. Видно, судьба у меня такая, я сам по себе мало на что влияю, но в какой-то момент именно передо мной появляется выход, и все, что остается, – только сорвать старую паутину.

– Паутину, – эхом повторила Нина. – А тебе никогда не случалось в ней запутаться?

– Бывало и так. Пару раз она была довольно прочной – как ваши сети. Пришлось резать… Как, кстати, у вас дела? Генератор больше не подводил?

– О, Тея просто счастлива. Теперь у нее почти не осталось поводов для головной боли. Хотя она, если честно, очень любит их себе придумывать на пустом месте. Лов сейчас идет хорошо: можно ходить вдоль побережья, не слишком удаляясь в океан.

– Н-да, – Детеринг подцепил вилкой кусок жареной креветки, бросил его в рот, – улов у вас просто загляденье. Так ты, получается, хорошо знаешь наши берега?

– Давно. Не забывай, я бывала во многих университетских экспедициях – мы тут все облазили на много сотен миль и вверх и вниз.

– М-мм, понятно. А участок от Монмута до Бурж-ле-Док?

– Там, где заказник? Ну как же. Мы там работали в лабораториях Ассоциации Дикой Фауны. Морем они ведь тоже занимаются – рядом с Монмутом, там, где от Норд-хайвея идет поворот к побережью, у них отличная морская биостанция. Монмутский пролив вообще очень интересен, потому что там благодаря течениям и донному рельефу практически изолированная экосистема. Некоторые виды моллюсков размножаются только там, на больших глубинах.

– Пролив? – не сразу сообразил Детеринг. – Ах да…

– Ну там же напротив – остров Эллис, забыл ты, что ли? Ну да, ты ж не местный. Остров Эллис, почти двести тысяч населения, два города… Кстати, здоровенный рыбообрабатывающий комбинат «Тачико», но мы с ним работаем редко, у них расценки, невыгодные для мелких частников.

Йорг прищелкнул пальцами и снова взялся за вилку.

– Эллис, точно, – сказал он. – И там всякие катера ходят, паромы…

– Да тыщи их. Утро-вечер трафик такой, что голова болит. Ловить там можно только перед рассветом, а потом все – мотай снасть.

– Дай я тебя поцелую, – выдохнул Детеринг. – Иди ко мне…

– У тебя такой вид, – прошептала Нина, прижимаясь к нему, – что я…

– Не думай ни о чем. – Йорг приложил палец к ее губам. – До завтра меня никто от тебя не оторвет… господи, что бы я без тебя делал?

Глава 22

Офис компании «Карпентер и Скотт» находился в довольно людном месте – на углу Бонд-стрит и Лэнгдон-авеню, занимая два из трех этажей небольшого конторского здания, построенного в ту давнюю эпоху, когда Порт-Кассандана представлял собой довольно компактный город, прижавшийся к южной части космопорта. Чуть дальше по Бонд-стрит, в полуподвальчике шестиэтажки, оказалось милое старинное кафе с летней верандой, которую инспектор Криспин решил использовать в качестве временного наблюдательного пункта. Взяв себе кофе, а также пару булочек с сосисками, он уселся на плетеный стул и довольно выдохнул: Фарж накормил его обедом из морепродуктов, от которого в желудке осталось чувство некоторой неудовлетворенности. Бон не отличался прожорливостью, но вместо дурацких ракушек и кальмаров всегда предпочитал съесть хотя бы небольшой кусочек мяса.

По дороге сюда инспектор уже успел ознакомиться со взломанным кадровым реестром компании и запомнил, – память у него была профессиональная, – как выглядят все восемь штатных сотрудников многоуважаемого мастера Роджера Ф. Мэллоя, дипломированного специалиста в области транспорта и логистики непрямых доставок. Он не ждал, что кто-нибудь из них вынырнет на чашечку кофе, нет: Бону хотелось просто присмотреться, сформировать, как он сам себе говорил, «зримый образ» места действия.

Кроме компании «Карпентер и Скотт» в трехэтажке обитала унылая адвокатская контора, также занимавшаяся всякими припортовыми вопросами, но с клиентами господа юристы работали прямо по месту, поэтому наплыва посетителей ждать не стоило, и Бон предполагал, что любой входящий-выходящий будет иметь какое-либо отношение к его нынешнему объекту. До окончания рабочего дня оставалось два с половиной часа. Криспин не слишком надеялся, что за это время ему удастся добиться хоть каких-то результатов, но осмотреться все же было важно.

Через полчаса булочки перекочевали в его живот, и инспектор взял стакан апельсинового сока с парой крохотных пирожных. Стеклянная дверь офиса за это время не раскрылась ни разу. Такое «высиживание цыплят» было делом нудным, но не для Бона Криспина, отдавшего полицейской работе лучшие годы жизни. В молодости он иногда сидел в секретах сутками и даже не думал жаловаться на судьбу: через это проходили все.

– Ваше дело на сегодня – просто сидеть и смотреть, – сказал ему Фарж. – Завтра вас сменят мои ребята. Но я все же думаю, что либо там кто-то зашебаршится в ближайшие день-два, потому что выборы – вот они уже, а потом у них максимум трое суток времени, – либо в контору больше никто не придет.

– Контора «как бы» транспортная, – подал мысль Бон. – Думаете, ее использовали только для запуска «копья»?.. Не слишком ли вы о них высокого мнения? По-моему, мы имеем дело с изрядными наглецами.

– Мы имеем дело с очень странными людьми, которые ведут себя так, будто терять им уже нечего, – объяснил Фарж. – И ждать от них можно чего угодно. Так что вы учтите: хоронить мне вас как-то не очень хочется.

Слова насчет похорон Криспин благоразумно пропустил мимо ушей. По большому счету себя он тоже считал порядочным хамом, а раз так – кто мог его напугать?

За апельсиновым соком прошел еще час. Инспектор невозмутимо листал бесконечную ленту планетарных новостей и одним глазом поглядывал на дверь. В конце концов она вдруг открылась, выпустив молодую девушку в коротком платье и крупного рыжего парня с кожаной папкой в руках. Бон сразу опознал их как младших клерков – очевидно, они закончили работу первыми. А может, отпросились у начальства… Криспин зевнул. В таких заведениях, как «Карпентер и Скотт», рабочий день мог тянуться и до полуночи – но уже через минуту скука покинула инспектора.

На углу остановился небольшой белый фургончик без каких-либо логотипов или надписей, из которого вышел худощавый юноша в больших темных очках. Волосы его, серые и редкие, словно у старца, неопрятно лежали на плечах рабочего комбинезона. Дернув дверную ручку, визитер исчез в здании, а Криспин, щурясь от странных предчувствий, сложил свой инфор и сунул его в карман.

С этим парнем было что-то не так, причем настолько «не так», что Бон, опытнейший сыскарь, аж затрясся, пытаясь понять, чем худощавый его так зацепил. Он закрыл глаза, но дурацкое ощущение неправильности увиденного не уходило…

«Щуплый», как нарек его для себя Криспин, вернулся буквально через минуту, и не один. Рядом с ним, держа в руках небольшой пластиковый ящик, из тех, что использовались в офисах для хранения всякой мелочи, шел менеджер информационных систем Махан, средних лет мужчина в дорогом замшевом камзоле и шляпе с куцыми полями. Он что-то говорил Щуплому, а тот мелко кивал в ответ.

И еще – Щуплый странно волочил ноги. У него была походка глубокого старика, который, казалось, ощупывает почву перед каждым своим опасливым шагом. Криспин никогда не видел ничего подобного, но сейчас увиденного ему хватило с лихвой. Инспектор осторожно повернул небольшой перстень на среднем пальце правой руки, поднял ладонь, почесывая нос, – в перстне, полученном от Фаржа, находился унисканер пассивного типа, обнаружить действие которого было невозможно. Дальше он уже не рассуждал – фургончик со Щуплым и Маханом тронулся с места, а Бон, пробежав с десяток шагов, сел на свой старенький мотоцикл, припаркованный почти рядом, в желтом муниципальном «кармане».

Выехав на Лэнгдон-авеню, фургон влился в довольно плотный поток и прибавил скорости. Бон держался в правом ряду, надежно укрытый алым вэном с мамашей и тремя юными обалдуями, скачущими в задней части салона.

Через пару кварталов фургон выскочил на акведук, и Бону пришлось последовать за ним – на этот раз он спрятался за парой развозных грузовиков, которые шли с изрядным превышением скорости. После спуска Щуплый ушел влево, в зеленые кварталы Сулла-парка, застроенные респектабельными шестиэтажками с фруктовыми садами на плоских крышах. Здесь движение оказалось не столь интенсивным, так что Бону, чтобы не оказаться замеченным, несколько раз пришлось срезать дорогу дворами и пешеходными дорожками. Проехав Сулла-парк, фургон прошел по круговой развязке на второй уровень ситивея Флоренция – тут Бону снова пришлось напрячься, он даже отстал на полдесятка машин, – а потом, нырнув под мост Маршала Нея, Щуплый вырулил в довольно унылый район, застроенный складами и дешевыми офисными коробками.

Во времена полицейской молодости Бону не раз приходилось оказываться тут в качестве дежурного опера, так что местность он знал как свои пять пальцев. На ближайшем перекрестке он рванул руль вправо и помчался через густо заросший неухоженный скверик. Впереди, как он помнил, был тупичок и правый поворот, заканчивавшийся каким-то складским комплексом.

Все оказалось именно так. На противоположном краю сквера Криспин остановился, спрыгнул с мотоцикла и присел в кустах. Фургон Щуплого заехал в распахнутые широкие ворота складов, прополз по тесно уставленному строительной техникой двору – Бон отлично видел его через прорези в фигурном литом заборе и въехал в здоровенный ангар с вывеской «Вилли Франк, земляные работы и бурение любой сложности». Из ангара тотчас выбежал краснолицый мужчина в серой спецовке, нервно огляделся по сторонам и нырнул обратно, закрывая за собой рифленую подвесную дверь.

Порывшись в кожаной сумке, что висела сбоку за седлом, Бон вытащил банку лег