Book: Братство Башни



Александр Прозоров

Братство Башни

Купить книгу "Братство Башни" Прозоров Александр

© Прозоров А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2015


Святилище мертвых богов

В сложенной из крупных валунов комнате, освещенной лишь четырьмя сине-желтыми пляшущими огнями, подвешенными у потолка с помощью заклинания «альба», было тесно и душно. Здесь, в рассчитанной всего на двух учеников спальне верхнего боевого яруса башни Кролик, собралось почти все братство, принесшее клятву юному потомку Темного Лорда.

Плечом к стене, между направленными во двор замка окнами, стоял большеносый, коротко стриженный Дубус, за минувшие полгода успевший набрать изрядно веса и роста, и потому, несмотря на свои четырнадцать лет, фигурой уже почти не отличался от взрослых магов. Рядом с ним сидел на подоконнике темноволосый Ирри Ларак, еще осенью обошедший товарища шириной плеч, но ныне заметно ему уступивший. Оба были в школьной форме из плотной серой парусины – словно забыли о том, что лето в разгаре, а каникулы еще не перевалили даже середины.

Битали неожиданно поймал себя на том, что не знает, сколько лет его друзьям. Когда первый раз увидел, помнится, они показались Кро малолетками, лет по двенадцать. Но раз все учились на одном курсе, а ему уже пятнадцать… Выходит, и им должно быть столько же! Неужели всего за один учебный год сосланные в башню, затюканные мальчишки так возмужали? Или после того, как все они вместе прошли столько испытаний, ребята просто стали смотреться куда серьезнее, чем прежде? Они больше не пугаются неприятностей, не лебезят, взгляда ни от кого не прячут. Сами, если что, без колебаний в глаз кулаком заедут. Так что дразнить их больше уже никто в школе не рискует.

На краю очага, на закопченных камнях притулился одетый в джинсы и белую сорочку вечно лохматый Цивик – всегда суетливый, с опасливо бегающими глазками. По щуплой детской внешности и явной трусоватости первое впечатление о пареньке создавалось не самое лучшее. Однако же мальчишка был умницей, причем сообразительным умницей. Только вот судьба – Цивику вечно не везло, и он то проваливался в трещины горных склонов, то на него выпадали камни старых строений, то его кусали не вовремя перекинувшиеся метаморфы, то вместо воды он пил яды и зелья, то попадал под чужие заклятия или кулаки. А еще он постоянно наступал другим ученикам и учителям на ноги, задевал локти, случайно ставил подножки, неудачно посылал заклинания, сжигал учебники, бил зеркала и окна… С такой жизнью кто угодно научится постоянно головой крутить и каждого шороха пугаться!

На кровати, у восточной стены, восседала чуть наособицу тощая, как горностай, и остролицая кареглазая Генриетта Вантенуа, вся в черном – в облегающей водолазке и длинной юбке, с собранными на затылке в два хвостика волосами. Как выяснилось этой зимой, она метаморф, в минуту страха перекидывающийся в куницу, что уже не раз доставляло братству немало хлопот. Первая любовь Битали…

Глядя на девушку, Битали Кро порою не понимал, почему, как получилось, что они расстались? Красивая, веселая, отзывчивая… Просто так вышло, что со временем дороже всех на свете для потомка Темного Лорда стала другая…

Или это и не было любовью вовсе? Просто стройная девушка была столь хороша, что не могла не привлекать к себе внимания, и невозможно было удержаться от поцелуя, едва только открылась такая возможность. И был тот первый в жизни поцелуй столь сладок, что забыть его не удастся уже никогда, и хотелось повторять его снова и снова…

Но это была не любовь. Любовь пришла потом. Глупая и странная, поначалу пугающая – но уже настоящая, сжигающая душу и превращающая в сад любую пустыню.

Чуть поодаль от Вантенуа прижались плечами хрупкая, как хрустальный бокал, ярко-рыжая отличница Анита Горамник в бархатном брючном костюме и мохнатый крепыш Надодух из древнего колдовского рода чатий Сенусерт – похожий на пса с ворсистым человеческим лицом, одетого в брюки и фланелевую рубашку. Сдержать густую шерсть ткань была не в силах и топорщилась, добавляя носителю древнего родового проклятия сходство еще и с воздушным шариком. Получеловека-полузверя давно пора было постричь.

Впрочем, сколь бы страшной ни казалась на первый взгляд внешность застрявшего в полупревращенном состоянии оборотня – на пальцах у него и Аниты поблескивали тонкие обручальные кольца. Для свадьбы ученики шестого курса магической школы маркиза де Гуяка были еще слишком молоды – однако обручения от родителей уже смогли добиться.

Впрочем, перед друзьями Анита и Надодух своей радостью почему-то не поделились. Спугнуть боятся, что ли? О перемене в жизни друзей знал только Кро.

– Я думал, ты его убьешь, Битали! – разорвал затянувшееся молчание Цивик. – После того как Горамник догадалась, что это именно цепной Гроссер изменил Темному Лорду и украл у него Озерную Леди, то показалось, меч сейчас чуть ниже опустишь и вж-жи-и-ик! Голову тут же и снесешь!

– Это было чуть ли не семь столетий назад, – пожал плечами Кро. – И я не знаком ни с Эдрижуном, ни с его любимой. А мсье Гроссер учитель хороший, всем нравится. Так зачем ему голову рубить, если даже сам Темный Лорд не стал этого делать и просто посадил его на цепь?

– Но ведь его победил и заковал маркиз де Гуяк? – неуверенно возразил Ларак.

– Даже если это так, то цепь все равно скована Темным Лордом, – сжав ладонь Надодуха, ответила рыжая отличница. – Сделать оковы, не подвластные мечу Эдрижуна, по силам только самому Эдрижуну. Непонятно только, как я сразу, еще год назад обо всем не догадалась? Ведь Гроссер постоянно, при каждой нашей встрече оправдывался. Говорил, что Озерная Леди оторвала Темного Лорда от борьбы, что заняла все его мысли. Что эта любовь вела Эдрижуна к поражению, что ее исчезновение давало Лорду шанс вернуться к войне, к армии и победить. Никто даже не представлял, что Маг Двух Драконов предпочтет забыть о власти и кинется искать Озерную Леди… Вместо того чтобы, став одиноким, посвятить себя завоеваниям. В общем, цепной Гроссер хотел другу добра. Хотел возвеличить его, помочь ему победить.

– Цепной Гроссер просто никогда и никого по-настоящему не любил, – вздохнула Генриетта, поднялась, пригладила ладонями волосы у висков, подошла к узкому окну. – Смотрите, светает… Что мы будем делать теперь?

– Отдыхать, – отозвался Битали. – Ведь у нас каникулы! Поручение Совета Хартии мы выполнили, персональных уроков Артур Бронте, слава первородным демонам, для нас не придумал. Так что до сентября можно разъезжаться по домам.

– Ты воистину потомок Эдрижуна, Битали! – усмехнулась девушка, глядя на розовеющее небо. – Вместо того чтобы думать о новых битвах и победах, предпочитаешь говорить об отдыхе.

– А у тебя что, появились опасные враги, Генриетта? – подошел к ней и встал рядом Битали.

– Пока нет. Но я обязательно наживу их! – с грустной улыбкой пообещала Вантенуа.

– Что-то не так?

– Грустно расставаться, – пожала она плечами. – Мы только что совершили подвиг, достойный могучих хранителей Хартии! Но вместо славы и возвышения получим только лишние отметки в аттестат и право еще немного поиграть в детство.

– Мы же не навсегда расстаемся, Генриетта, – резонно ответил Цивик. – Уже через месяц опять все встретимся. В этой самой башне. Еще надоест на лекции ходить.

– Я понимаю, – кивнула Вантенуа. – Но все равно как-то грустно. Вы не поверите, но впервые за пять лет мне не хочется уезжать на каникулы… – Она постучала ноготками по стеклу и резко отодвинулась: – Ладно, пойду собираться. Если сейчас рассвет, то первый автобус будет как раз через три часа. Можно успеть. Тогда вечером буду уже дома.

Она вытянула волшебную палочку, ударила ею по магическому подоконнику и с легким потрескиванием исчезла.

– И то правда, – согласился Дубус. – Раньше домой рвался, а сейчас уже скучаю по колледжу. Мне понравилось быть великаном, Битали! Если что, всегда готов!

Он тоже достал палочку, стукнул ею по магическому подоконнику, переносясь в коридор корпуса.

– Но мы ведь на одном автобусе поедем? Рейсом в Нант? – утвердительно кивнул Ирри Ларак. – Так что еще увидимся!

Он тоже коснулся палочкой подоконника перемещений и сгинул, словно втянувшись в окно.

– Кому в Нант, кому в Ле-Ман, – смиренно вздохнул Цивик и исчез вслед за товарищами.

– Да, как-то быстро все получилось, – кивнула Анита, отпуская руку своего мохнатого избранника. – Мы добыли меч Эдрижуна, совершили великое деяние, о котором будут вспоминать веками, а цепной Гроссер станет рассказывать о нас новым ученикам. И теперь так просто разъезжаемся по домам. Не хватает чего-то, мальчики. Не знаю чего, но такого, чтобы душа охнула! Прямо хоть еще какой-нибудь маленький подвиг у директора проси, чтобы азарт сбросить?

– Не получится. Нет профессора Бронте в замке, отъехал, – ответил недоморф. – Вестимо, успехом хвастается. Да и остальные преподаватели как сквозь землю провалились. Столовая стоит тихая, кормить нас больше явно не собираются.

– Ты уже и туда сбегал?

– Да мне со двора было слышно, – подергал себя за мохнатое ухо Надодух, напоминая о своем зверином слухе. – И запахов там тоже никаких.

– Все спят, – тихо припомнил Битали. – Профессор Артур Бронте сказал, что на лето погрузил все живое в замке в магический сон. Наших тотемников, коров профессора Налоби, иных обитателей… В общем, всех, кому требовался уход. Учителя в отпусках, ученики на каникулах. Двери запечатаны заклинаниями, кладовые пусты. Так что до осени замок маркиза де Гуяка будет дремать.

– Значит, завтрака точно не будет, – сделал вывод недоморф. – Прямо хоть на охоту иди!

– Проще зайти к смертным в какое-нибудь бистро и поесть у них, – ответил потомок Темного Лорда. – Автобус в девять, к десяти будем в Нанте… Кстати, Анита, ты позволишь проводить тебя домой?

– В смысле… Совсем домой? – неуверенно переспросила отличница.

– Да, до усадьбы, – утвердительно кивнул Битали. – Если ты помнишь, у вас в гостях осталась одна моя знакомая.

– Я и вправду совсем забыла! – рассмеялась девушка. – Конечно, поехали вместе.

– И еще ты обещала показать хорошее место, где можно обновить амулеты.

– Я покажу.

– А мне проводить можно? – вкрадчиво поинтересовался чатия Сенусерт.

Тут рыжая красавица неожиданно заколебалась:

– Надодух, я тебя очень люблю, ты знаешь. Но есть некоторые условности, на которые нельзя махнуть рукой. Мы обручены, но мужем и женой станем не скоро. И если вдруг начнем жить под одной крышей, другие рода севера могут отнестись к этому с непониманием. Усомниться в моей чистоте и чести…

– А я могу взять его с собой, Анита? – кашлянул Битали. – Надодух мой друг, мы путешествуем вместе. Дольше пары дней мы вас не стесним.

– Если с тобой, то пусть едет. – Девушка запустила пальцы в шерсть на загривке своего избранника, сжала их, отпустила и поднялась, вытягивая из нагрудного кармана свою палочку. – Три-четыре дня будут в рамках приличий.

Она коснулась палочкой подоконника и с легким потрескиванием растворилась в воздухе.

– Четыре дня – это тоже неплохо, – пожал плечами недоморф. – Спасибо, дружище.

Он распахнул шкаф, поднял лежащий внизу чемодан и стал смахивать в него с полок свои вещи. Пара рубах, пара футболок, ветровка, коробка с зубной щеткой и пастой, еще какие-то мелкие тряпки. Много ли человеку в дороге надо? Упаковав вещи, Надодух закрыл крышку, отступил, вскинул палочку.

– Трунио! Трунио! – И чемодан уменьшился до размеров в половину пальца. Недоморф поднял его и небрежно засунул в карман.

– Класс! – изумился Битали. – А мне как-то и в голову не приходило.

– Тебе лучше не рисковать, – покачал головой полузверь. – Я свои манатки уже несколько раз терял. Больно маленькие. А у тебя покрывало перемещений. Будет обидно, если пропадет.

– Это да, – согласился Кро, глянул в окно и заторопился к своему шкафу.

Снаружи светало, и если он не хотел опоздать на автобус, следовало поторопиться…

Второй раз однокурсники прощались уже в Нанте – на вокзале, днем, среди суетящихся смертных. И может, поэтому все прошло быстрее и уже без такой грусти. Обнялись, пожелали друг другу хорошо провести время за оставшийся месяц и разошлись – кто на поезд, кто на самолет, кто на другой автобус.

– Как будем добираться? – спросил Аниту недоморф.

– Плюс шесть часов, – напомнила рыжая колдунья. – Дома сейчас уже четыре, а примерно в десять уже начнет темнеть.

– Значит, пирожные и такси?

– Значит, да, – рассмеялась отличница, взяв его за руку, и оба быстрым шагом, чуть не бегом, устремились вдоль низких перронов к улице.

О потомке Темного Лорда его влюбленные вассалы, похоже, просто забыли. Битали пришлось закинуть сумку на плечо и смиренно топать следом. А потом, в кафе, еще и платить за всю компанию, поскольку деньги недоморфа оказались упрятанными в чемодан. Правда, Сенусерт попытался было отлучиться в укромное место, чтобы увеличить свой багаж до нормального размера и достать кошелек – но Кро его остановил и полез в карман, выбрав из пачки цветных бумажек ту, на которой было написано десять евро.

– Да ты никак разжился фантиками смертных? – немало изумился Надодух. – А совсем недавно спрашивал, где можно раздобыть хоть немного!

– Случайно получилось, – виновато пожал плечами Битали. – Пытался вести себя так, как смертные. Жить по их правилам. Вот стопка и перепала.

– Это хорошо, – одобрил недоморф. – Добывать фантики – навык полезный. Пригодится. Коли так, тогда с тебя и такси до Пиррос-Гирека, ага?

К середине дня возле автобусного вокзала свободных машин стояло много, автострада к морю тоже оказалась полупустой, так что до места они домчались всего за три часа. Выйдя возле городского пляжа, быстро пробрались по ограждающему его мысу до расселины, спустились вниз, и Анита Горамник, достав палочку, отсчитала четвертый с краю камень, широко размахнулась и ударила, произнеся забавное опорное слово:

– Усы!!!

Желудки путешественников привычно дернуло из стороны в сторону, вокруг стало сумрачно, а в носы ударило густой и едкой, свежей смолистой влажностью.

– Похоже, кто-то дрова пилил неподалеку… – Рыжая отличница первой выбралась из каменного шалаша и тут же скинула туфли, перехватив обувь в ладонь. Сделала глубокий вдох: – Как же у нас хорошо! Ни пыли, ни шума, ни дыма. Только возвращаясь, начинаю понимать, до чего я скучаю по тайге!

Она так и шла дальше босиком – по пружинящей хвойной подстилке вдоль Шипучего ручья, через сухой лес и влажный малинник, через луг, раскинувшийся вокруг сложенной из толстенных, многоохватных сосен усадьбы.

Битали последовать примеру Горамник не рискнул – он уже знал, что мягкий на вид ковер из опавших сосновых иголок очень колючий. Надодух – тоже. Но недоморфу скорее всего, было просто лень развязывать шнурки ботинок.

В этот раз снаружи гостей никто не встречал. Да оно и понятно – не сами ведь явились, а хозяйскую дочку оберегая. Только за воротами во двор гости наткнулись на Снежану одетую ради жаркой погоды в красно-белый вышитый сарафан и с заплетенными в две косы рыжими волосами. Старшая Горамник отличалась от Аниты только еле уловимым налетом на лице, выдающим ее возраст, да ростом на полголовы выше.

– Наконец-то, доченька, – обняла она отличницу. – Ты не представляешь, как я волновалась! Да и отец тоже… В обход дальний отправился, дабы его никто не видел. В доме, знамо, места себе не находил.

Гостей хозяйка усадьбы словно не замечала. Битали и Надодух, уже знакомые с обычаями северных варваров, терпеливо ждали, не пытаясь привлечь внимания.

– Меня друзья мои школьные проводили. – Выбравшись из объятий, Анита наконец-то указала рукой на молодых людей. – Битали и его друг беспокоятся за Лилиан, которая у нас осталась. И очень хотят осмотреть святилище. Ничего, если они остановятся у нас на пару дней?

– Да конечно же, милая! – широко улыбнулась подросткам хозяйка. – Гость в дом – радость в дом! Иди ко мне, Битали!

Она обняла потомка Темного Лорда, потом получеловека, отступила, критически окинув взглядом его раздувшуюся рубаху:

– Тебе, наверное, страшно жарко, мой мальчик?

– У вас в хозяйстве случайно нет овечьих ножниц, мадам Снежана? – вопросом на вопрос ответил Надодух. – Я был бы за них крайне признателен.

– С радостью бы помогла, юноша, однако подобными предметами в нашем хозяйстве заведуют сарайники, хлевники, баганы и прочие дворовые духи. Ты ведь не захочешь, чтобы тебя стригли в овчарне, словно барана из отары?

– Мне нестерпимо жарко, мадам Снежана, – покачал головой недоморф. – В таком состоянии я согласен на все!

– Сочувствую, Надодух. Однако, в любом случае, тебе придется ждать полуночи. Вы ведь уже изучали поведение низших существ?



– Да, мам, – кивнула отличница. – Но сейчас мы можем просто искупаться!

– Тогда я не стану торопить маленьких хозяев с ужином, – согласно кивнула женщина. – Гостевые комнаты сегодня пусты, молодые люди. Вы можете снова занять свои светелки, если они вас устраивают.

– Благодарю за гостеприимство, мадам, – кивнул Битали.

Хозяйка таежной усадьбы милостиво протянула ему ладонь, позволив поцеловать запястье, и развернулась, удаляясь в глубину двора.

– Насчет искупаться ты здорово придумала, моя ведьма! – обрадовался Надодух. – Айда прямо сейчас?!

– Мне ведь тебя тоже жалко, медвежонок. – Анита запустила пальцы в густую шерсть на шее своего избранника и быстро поцеловала его в нос. – Вещи в комнаты отнесите. А я пока переоденусь.

Вскоре они втроем сбежали по зеленому лугу к широченной здешней реке, берег которой золотился песком. Рыжая отличница скинула свой сарафан, оставшись в закрытом купальнике, с пояса которого свисали длинные плетеные кисточки.

Юбочка чисто декоративная – но все же юбка. Северные варвары, похоже, свято чтили обычаи предков и следили за целомудрием женщин и соблюдением ими положенных званию одежд.

Впрочем, Анита Горамник таких мелочей просто не замечала – разбежавшись, она в облаке брызг ухнулась в воду.

– Меня подожди! – кинулся следом недоморф.

– Проклятье… – Битали попробовал воду ногой и понял, что она, несмотря на разгар лета, жуть какая холодная.

Север, что возьмешь!

Но отступать было нельзя – и он, стиснув зубы, тоже пробежался, нырнул… И тут же попал в нежные объятия, ощутил на губах жаркий поцелуй – и с полным спокойствием сделал глубокий вдох.

– Ты вернулся, Битали! – Лилиан, белая, как льдинка, стремительно скользнула вокруг него. – Я так соскучилась! Надоело быть одной, словом не с кем перемолвиться.

– Я не один, – указал на поверхность Кро.

Новая однокурсница вскинула глаза, схватила отличницу за ногу, дернула в глубину и сразу, не дожидаясь, пока Анита забьется в панике, прильнула губами к ее губам.

– Ты чего?! Зачем?! – вскрикнула Горамник и тут же осеклась: – Я разговариваю? Под водой?

– И дышишь, – добавил Битали. – А еще она умеет плавать со стремительностью акулы.

Оставшийся в одиночестве Надодух забеспокоился, нырнул – и тоже оказался в руках хрупкой белой девочки.

– Эй, ты чего?! – возмущенно отпихнула ее Горамник. – Еще раз поцелуешь моего жениха, я тебя хорькам скормлю!

– Но иначе мне своего дыхания ему не передать! – обиженно вытянула губы Лилиан.

– Зачем тебе передавать ему свое дыхание?!

– Ты ведь не захочешь приходить ко мне без своего нареченного, прекрасная Анита? Он ведь теперь часть тебя на всю оставшуюся жизнь?

– Ну да. – После таких слов рыжая колдунья заметно смягчилась. – Но целовать его все равно не нужно! Сделай амулет.

– Как?

– Мы научим, – пообещал Битали.

– Опыт есть, – поддакнул недоморф, покачиваясь облаком коричневой расплывшейся шерсти.

– Хорошо, – тут же согласилась Лилиан, крутанулась в воде, схватила за талии сразу и Аниту, и Надодуха и умчалась с ними в глубину.

Потомок Темного Лорда попытался поплыть следом, однако у него это получалось медленно и неуклюже.

По счастью, девушка вскоре вернулась, схватила и его, стремительно заскользила через воды и вскоре опустила на густом зеленом лугу…

Разумеется, луг был не из травы – это стелился по дну жесткий, даже колючий мох, скрывая от ног мутный и склизкий ил. Неподалеку от того места, где они опустились, начинались плотные стены из красно-коричневых водорослей. Они качались, стелились по течению – однако все равно оставались стенами, плотными и непрозрачными. Битали шагнул в ворота из стеблей кувшинок, заплетенных какими-то лилиями из бледно-синих цветов, оказался на широкой аллее, которая вскоре повернула вправо, влево, раздвоилась…

– Ты вырастила лабиринт? – оглянулся на девушку Кро.

– Когда хочется спокойно погулять, то с поворотами куда интереснее, правда? – взяла его под руку Лилиан. – Здесь такая прозрачная вода! Как воздух! В нашем озере она всегда была мутная! – И тут же ее восторженный тон сменился унылостью: – Но здесь совсем нет цветов… Я оплыла все омуты, затоны и перекаты, но нигде ничего нет. Только вот эти… Мелкие синие прыщики. А я так хотела разбить в своем саду клумбы!

– А как же лилии? Кубышки? Гиацинты?

– Так у них бутоны на поверхности! Кто их увидит?

– А-а-а… – Битали поднял голову и увидел бегущие по совсем близкому небу мелкие волны. На какое-то время он совершенно забыл, где находится.

– И еще я хотела рыбок цветных завести. Для каждой поляны своих. Но здесь они все серебряные! Только некоторые с красными плавниками. Это так обидно…

– Сомы и налимы черные, караси и лини желтые, – попытался поспорить Кро.

Хозяйка сада лишь небрежно отмахнулась:

– Сомы только по дну ползают, ими не полюбуешься. Караси с линями в стоячей воде держатся. Сюда, на течение, их не заманить.

– Ты уже пробовала?

– Конечно!

За беседой они шли по просторным живым коридорам, среди пляшущих радужных солнечных зайчиков, в окружении узких стремительных уклеек, вьющихся из стороны в сторону мелких плотвичек, изредка уступая дорогу неспешно шествующим от стены к стене черно-зеленым полосатым окуням со вздыбленными красными плавниками. Лилиан знала свой лабиринт прекрасно и, как ни петляли его аллеи, очень быстро привела гостя к тенистому алькову, окруженному столбами и каменными скамьями. Теми самыми, что Битали самолично вырастил из свалившихся в омут валунов.

– Потрясающе! Этот затон просто не узнать! – в восхищении развел руками Кро.

– Я просто соскучилась по воде, – словно оправдываясь, ответила девушка, толкнулась и воспарила над зеленым мшистым ложем. Раскинула руки – медленно, очень плавно на него опускаясь.

Поверхность воды подернулась рябью, и подводный дворец моментально окрасился белыми и цветными пятнами, мечущимися по стенам, колоннам и постелью.

– Ты что, так ни разу из реки и не выходила? – догадался Битали. – Занималась своим дворцом?

– Ты правда считаешь это дворцом? – Все еще паря над ложем, Лилиан легла на бок, оперла голову на локоть, а платье пышным колоколом раскрылось над ее точеными ножками. – Мне очень хотелось сделать его красивым! Здесь даже лучше, чем у меня дома. Правда-правда! Солнце другое, холодно и течение быстрое. Но зато как чисто и прозрачно! А как дышится! За такую воду можно пожертвовать даже своей девичьей честью!

– Это невежливо, Лилиан. Ты в гостях. К хозяевам нужно выходить, разговаривать, делить с ними кусок хлеба.

– В реке много еды! Я сама могу их угостить!

– Дело не в еде, дело в вежливости, – попытался объяснить Битали. – С людьми нужно общаться. Нужно, чтобы они понимали тебя, а ты понимала их. И посидеть за общим столом для этого лучше всего.

– Ты мне нравишься не потому, что мы вместе ели, Битали. – Девушка наконец-то опустилась на изумрудно-зеленую постель из речного мха.

– И ты мне не поэтому, – вздохнул Кро. – Но если ты не соблюдаешь обычаи, люди начинают на тебя обижаться, перестают общаться… И ты становишься изгоем.

– Со мной никто не общался пятнадцать лет, – откинулась на спину Лилиан, развела руки. – И ничего! Не загрустила.

– Но ты же не хочешь провести всю жизнь одна, сидя в речном омуте?

– Почему не хочу? – удивилась Лилиан. – Здесь же так хорошо!

Что на это возразить, Битали не нашелся. Потому просто сел на одну из каменных скамеек и признал:

– Да, здесь хорошо.

– Ты останешься со мной? – встрепенулась девушка.

– Нет, не останусь, – покачал головой Кро. – Я люблю компанию друзей, путешествия, приключения. Люблю вкусно покушать, посмотреть кино, люблю подраться и выпить кофе. С кем у тебя тут можно подраться? Разве только с сомом-переростком. Да и с тем справиться несложно.

– А если тебя побьют?

– Накоплю силы и возьму реванш, – пожал плечами Кро. – А что сделаешь ты, если здесь появится какая-нибудь навка, которая захочет отобрать твой дворец? Сильная, умелая, много лет изучавшая в какой-нибудь школе хитрости магии, сглазов и амулетов?

– Я позову тебя! – бесхитростно ответила девушка. – Разве ты не поможешь?

Неизвестно, сколько длилась бы пикировка молодых людей, однако на аллее показались Анита и Надодух. Взявшись за руки, они скользили вдоль живых стен, едва касаясь мха ногами.

– Это просто потрясающе!!! – горячо выдохнула рыжая отличница. – У тебя талант, Лилиан! Нет, ты просто гений! Создать такую красоту, и всего за несколько дней! Здесь можно гулять бесконечно! Ты пригласишь нас к себе еще?

– Да! – довольно ухмыльнулась похвале Лилиан. Посмотрела на Битали, на гостью, поджала губы и снизошла: – И еще сегодня я буду ужинать вместе с вами.

* * *

В этот раз в усадьбе не было ни десятков гостей, ни даже самого хозяина – Дедята с Избором еще не вернулись, и за старшего на хозяйстве оставался плечистый рыжебородый Буривой. Однако для ужина все равно был накрыт огромный стол во дворе за воротами, во главе которого сидела Снежана, к ужину надевшая светло-серое вечернее платье, а волосы спрятавшая под жемчужной понизью. По левую руку от нее уселись на лавке Анита, тоже в платье, и могучий варвар в простой полотняной рубахе. По правую – собственно, гости, Надодух, Битали и Лилиан.

Угощение, понятно, стояло только с одной стороны столешницы. И хотя оно было довольно богатым: ветчина, разные салаты, соленые огурцы, маринованные грибы, жареные птичьи ножки и грудки, копченые судаки, кувшины с квасом и морсом – однако стол все равно казался пустым.

– Жаль, мы не застали вашего мужа, уважаемая Снежана, – заняв свое место, посетовал Битали. – Последняя беседа с мечником Дедятой была очень интересной и врезалась мне в память. Очень хотелось еще раз расспросить его о былых временах, о собранном в ваших покоях оружии и Большой Войне.

– Должна сказать, мой мальчик, ты тоже запомнился моему мужу, – вежливо улыбнулась ему женщина. – Скажу больше, ты произвел на него хорошее впечатление. Он уже не так сильно сожалеет, что наша дочь принесла тебе клятву верности. Может так случиться, что он даже позовет тебя на веселье, если где-нибудь возникнет свара и будет возможность напоить боевые секиры парной кровью… – Мадам Снежана ножом и вилкой переложила себе немного салата с капустой, помидорами и свежими огурцами, отсыпала ложку грибов. – Наши мужчины отчего-то уверены, что нельзя узнать человека, пока не увидел его в смертной схватке…

– А где же его, в бане узнавать? – весело хмыкнул Буривой и тут же осекся под взглядом хозяйки, втянул голову в плечи: – Прости, матушка, я не хотел тебя перебить.

– Ты со своим другом пришелся по нраву моему мужу и нашим соседям, Битали, – продолжила хрупкая женщина. – Но до тех пор, пока вы вместе не прольете чью-то кровь, тебе не стоит считать их своими друзьями. Полного доверия, увы, все еще нет.

Битали вспомнил примету о том, что узнать, какой станет девушка, повзрослев, можно легко и просто. Достаточно посмотреть на ее мать. Если это правда, то Надодуха ждет суровое будущее. Мама Аниты Горамник была красивой – но властной и суровой. И, кстати, в рыжей отличнице уже прорывались обе эти черты. Хотя, наверно, в здешних диких краях, среди безжалостных злобных варваров иначе и быть не могло.

– Если мечник Дедята позовет меня на битву, я явлюсь по первому известию! – пообещал Битали.

– Жалко, муж не слышит это сам, – положила в рот немного салата женщина. – Но я ему передам. Ты кушай, мой мальчик, кушай. Что же ты с пустой тарелкой сидишь? Гуся вон попробуй. Сын сегодня сбил, он у меня хваткий. Нож так бросает, в голубя на лету без труда попадает.

– Голубей сегодня не было, – встрепенувшись, басовито оправдался Буривой. – Но гуся и двух цапель сбил. Давай положу, друже! У цапель грудка сочная.

– Спасибо, друже, – не стал отказываться Битали. – Вы меня простите, коли не о том о чем спрошу, но что может тревожить храброго Дедяту в здешних краях? Неужели здесь так беспокойно, что нужно обходить границы своих уделов?

– Порубежье проверить завсегда полезно, – уже Буривой ответил потомку Темного Лорда. – Однако же куда важнее дрова для зимы заготовить. Окрест усадьбы сухостоя нет давно. Посему на заимках дальних деревья мы валим, разделываем частью, а уж опосля сюда доставляем. Дело хлопотное, неделю, а то и две занимает. Так что отец вас, верно, не застанет.

– Да, мы понимаем, – вступил в разговор Надодух. – Мы только хотели найти Лилиан. А то уезжали в спешке, забрать не смогли. Теперь она с нами, так что не задержимся…

– Как «не задержимся»? – побледнев, вскочила девушка, отпихнув тарелку с грибами. – Анита, ты же обещала?! Ты поклялась, что я смогу рекой вашей пользоваться, сколько захочу!

– Пользуйся… – пожала плечами немного растерявшаяся отличница. – Разве я тебя выгоняю?

– И мне можно не уезжать?! – расцвела в счастливой улыбке Лилиан.

– Если подруга моей дочери проведет у нас остаток лета, ничего страшного не случится, – пожала плечами хозяйка усадьбы. – Разве только ее молодой человек побоится, что на гостью положит глаз кто-то из здешних воинов…

– Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! – Девушка подскочила к Снежане, крепко ее обняла, поцеловала в щеку и со всех ног кинулась из усадьбы.

Хозяйка изумленно вскинула брови, перевела взгляд на Битали. Молодой человек закашлялся, торопливо пояснил:

– Ее родители почти сто лет прятались от хранителей Хартии. Она выросла в тайнике и почти не общалась с людьми. Профессор Бронте просил меня подготовить ее к учебе, познакомить с обычаями и правилами… Но она предпочитает воду.

– Бедное дитя, – с жалостью вздохнула женщина. – Однако странно, что директор обратился с такой просьбой к тебе, а не к какой-нибудь девушке или воспитательнице.

– Она попала в замок маркиза де Гуяка уже летом, на каникулах. Все ученики разъехались, и только я, так получилось, задержался, – пояснил Кро. – Сам директор опасался, что не найдет с Лилиан общего языка из-за разницы в возрасте…

– Я понимаю, – кивнула хозяйка. – Могли возникнуть слухи, порочащие честь девушки. Бедная сиротка… Можешь не беспокоиться, мы с Анитой сделаем для нее все, что возможно.

– Здесь она будет в полной безопасности! – сжав кулак, пообещал Буривой. – В наши земли хранители не суются.

– Сынок… – кашлянула Снежана. – Тебе тоже не стоит опекать нашу гостью слишком сильно. Зачем ей, избавившись от одних подозрений, подвергаться другим? Вы кушайте, мальчики, кушайте. Остынет же все! Потом наболтаетесь.

Слова хозяйки прозвучали просто и естественно. Однако Битали не мог не заметить, что уже второй раз мать отличницы резко прерывает мужской разговор, едва только речь заходит о хранителях Хартии. Но говорить о своих подозрениях вслух потомок Темного Лорда, понятно, не стал.

– Мам, а отец на какой лодке ушел, на челноке или байдарке? – вдруг вскинула голову Анита.

– На челне, понятно. Чего там в байдарку эту положишь?

– Тогда я ее возьму с утра завтра? Хочу мальчишкам святилище показать.

– Да, место интересное. Заглянуть туда будет полезно. – Хозяйка поджала губы, подумала и распорядилась: – Буривой, после ужина отнеси байдарку к воде, чтобы гости на рассвете не искали. Корзинку с припасами в дорогу я приготовлю.

– Спасибо, матушка, – кивнула рыжая отличница.

– Сейчас сделаю, матушка, – пообещал могучий рыжебородый варвар.

* * *

Байдарка диких северных варваров оказалась пластиковой, желтой снизу и грязно-зеленой сверху, шагов десяти в длину и в один шаг шириной. Похоже, даже здесь, глубоко в тайге, люди давно предпочитали пользоваться удобными изделиями смертных, а не мучиться с самостоятельным изготовлением всего и вся.

Анита прошлась вдоль нее, сунула ивовую корзинку, прикрытую полотенцем, в полость на корме, подняла с песка и вставила в гнездо за первым сиденьем мачту, подняла на ней треугольный парус, тут же обвисший безвольной тряпочкой, оглянулась на спутников:

– Давайте, мальчики, сталкивайте.

Битали и резко похудевший за ночь Надодух с легкостью спустили посудинку на воду, придержали, пока девушка заберется на второе сиденье, потом влезли сами. Битали – вперед, недоморф с веслом сел на корму, сразу толкнулся, отправляя байдарку в густой утренний туман, стелющийся над рекой. Несколько гребков – и окружающий мир исчез. Белая пелена вокруг, белая пелена над головой, и даже вода была белесой, словно разбавленное молоко, и совершенно непрозрачной.

– Где ты ночевал, чатия Сенусерт? – поинтересовался Битали.

– Не задавай глупых вопросов, дружище, – ответил недоморф. – И тогда ты не получишь веслом по голове.

– Ты же видишь, Битали, что он пострижен, – вместо своего избранника сказала Анита. – Зачем спрашиваешь?



– Вижу, – фыркнул себе под нос потомок Темного Лорда. – Начисто, под ноль. Просто хочу знать, где шерсть? Надодух всегда говорил, что она теплая, как верблюжья. И из нее можно связать свитер.

– Третьим будешь в очереди, – отозвался недоморф.

– Почему третьим? – возмутился Кро. – Я, конечно, понимаю, что Анита имеет полное право получить такую обновку первой. Но кто второй?

– Я вторая, – ответила рыжая отличница. И злорадно добавила: – А ночевал он в овчарне. Чтобы сарайники за барана приняли и остригли!

– Вам бы такую шерсть в такую жару… – с силой гребнул Надодух. – Тут и змеей назовешься, лишь бы лысым хоть до осени стать!

Угрожать Горамник он, понятно, не рискнул.

– Кто первый на шерсть? – спросил Битали.

– Да! Кто первый, любый мой? – поддержала вопрос отличница.

– Ну виноват, виноват! – огрызнулся недоморф. – Ляпнул, не подумавши! Пошутил просто! Кто же знал, что она меня так цепко за язык поймает?

– Она поймала, а я отрежу, – пообещала Анита. Причем вполне серьезно. Битали поверил. – Ты представляешь, Кро, он не мне такой подарок первой пообещал, а Юлиане!

– Это тому самому страшилищу, с которым мы ездили амулеты обновлять? – не поверил своим ушам юноша. – С побелкой на лице, липкими волосами и серьгами во всех местах, где только можно?

– Ей самой! – подтвердила отличница. – Как раз во время поездки. Мой милый, понимаешь ли, так шутит. «Тебе не жарко таким мохнатым, приятель?» – процитировала Анита. – «Летом жарко, зато зимой тепло. У меня, знаешь, какая шерсть теплая? Хочешь, свитер тебе из нее сделаю, когда постригусь?» «Спрашиваешь! Конечно, хочу!» – И Анита с чувством закончила: – Трепло!

– Я ведь уже попросил прощения! – взмолился недоморф.

– Да хоть сто раз проси! Однако твое тепло будет греть другую женщину!

– Это была просто шутка, Анита! Я всегда так на вопросы про свою шерсть отвечаю! Что мне сделать, чтобы ты меня простила, любимая?

– Простить – значит забыть, – ответила девушка. – Когда забуду, тогда и прощу.

– Вот проклятье! – вздохнул недоморф. – Ты же отличница. У тебя память как золотые скрижали. Я обречен.

– Опять шутишь? Скажи спасибо, что люблю тебя без памяти! Иначе в жизни бы не согласилась с тобой обручиться!

На сем спор между молодыми людьми затих, сменившись подозрительным шуршанием.

– Чем вы там занимаетесь? – закрутился на своем месте Кро, однако оглянуться в узкой байдарке, да еще с подпертой мачтой спиной, оказалось непросто.

– Ничем… – с причмокиванием ответила девушка. – Заговор на ветер творю. На солнце и лебединый пух… Сейчас… Подействует…

И правда, спустя пару минут над рекой прокатился порыв ветра, разрывая в клочья и раскидывая по сторонам облако тумана. Стих – и тут прокатился снова, словно пробуя силы. Опять ослаб, и только с третьей попытки стал сильным и равномерным, наполнив парус, заставив его выгнуться и затрещать по швам. Узкая, мелко сидящая байдарка сорвалась с места и понеслась против течения со скоростью попавшего на автостраду автомобиля.

Величавая таежная река, шириной в две сотни метров, резких изгибов себе не позволяла, и потому особых хитростей для управления лодкой не требовалось. Лишь изредка, когда русло отклонялось заметно правее или левее, рыжая колдунья подбирала тот или иной нижний край, поворачивая парус. Однако по большей части для выправления курса вполне хватало кормового руля.

Часа через два девушка повернула в узкую протоку, уже в ней быстро и ловко свернув треугольную тряпку. Надодух, не дожидаясь команды, взялся за весло. Его стараниями лодка поднялась по течению еще на пару километров, пока после очередной излучины Анита не указала на поросшую осокой отмель:

– Туда правь! Дальше пешком…

Байдарка на всем ходу выскочила на берег. Кро, как впередсмотрящий, сразу выпрыгнул за борт, ухватился за окантовку носа, протащил посудину дальше, почти до середины корпуса. Протянул руку отличнице, помогая ей выбраться наружу.

– Корзинку не бери, – предупредила недоморфа Горамник. – Здесь недалеко, скоро вернемся. Только хлеб захвати и флягу с молоком.

Она решительно пошла вперед по узкой, еле различимой в траве тропинке. Уже через пару минут путники выбрались в светлый сосновый бор. Трава исчезла, идти стало легче. Вот только тропинки тоже не стало. Оставалось надеяться, что рыжая колдунья хорошо знает здешние места и не заблудится.

Примерно через четверть часа путники вышли к заросшим ивняком и ольхой скалам, в прогалинах между которыми паслись в малиннике медведи. Крайний из зверей поднял голову, угрожающе зарычал.

– Свои! – махнула на него рукой Горамник.

Медведь фыркнул и вернулся к своему занятию.

– Ничего себе! – удивился Битали. – А меня на рыбалке чуть не порвали.

– Да нужен ты им… – пожала плечами девушка. – Летом звери сытые, с людьми не связываются. Ты первый рыбой их дразнить начал. Рыба для медведей – это вкусняшка, еда без сомнения. На еду и шли. Ты просто под лапу попался… Вот, это здесь…

Девушка остановилась перед огромным черным зевом пещеры, пригладила волосы, одернула юбку, расправила воротник блузки. Пальцем подманила недоморфа, забрала у него пакет с двумя кусками белого хлеба и флягу, присела возле одного из камней, наполнила две глубокие выемки молоком, накрыла хлебом:

– Приходи, лесной народец, к нашему порогу, прими наше угощение, присмотри за нашим покоем… – тихо и бесхитростно нашептала она, потом махнула молодым людям и первой шагнула в темноту.

Внутри перед людьми открылся огромный зал, размером с баскетбольную площадку и высотой в примерно в пять ростов человека. В центре из пола выпирал крупный красный валун, вокруг которого поднимались три скалы разного размера из белого кварцита. У основания скал лежало несколько темных, полусгнивших, и еще совсем свежих, ярких черепов. Сходящиеся стены и лежащие наверху плиты подсказывали, что место это возникло не само собой, а сделано руками. Кто-то когда-то нашел удобное место среди скал, перекрыл, завалил землей, чтобы не протекало.

– Это и есть святилище? – усомнился недоморф. – И кому тут молятся?

– Никто уже не помнит, – пожала плечами Анита, подойдя к одной из скал. Коснулась кончиками пальцев губ, потом камня, что-то прошептала, оглянулась на молодых людей: – Говорят, когда-то очень давно, еще до Большой Войны, его построили смертные. Из этих скал были высечены мужчина, женщина и ребенок. Отец, мать и дитя. Дед говорил, они были очень красивыми. Смертные молились им, приносили жертвы, проводили тут праздники. Но потом случилось похолодание. Многие десятки лет холода были столь сильными, что реки промерзали до дна, а деревья лопались и рассыпались в щепу. Зимы стали столь долгими, что для лета оставались считаные недели, за время которых не успевали распуститься листья и вырасти трава. На нашей земле не осталось ни зверей, ни растений, и смертные ушли. Люди, понятно, тоже. Когда спустя века сюда вернулось тепло, то вернувшиеся с ним смертные молились уже другим богам. Они забыли про это святилище и больше никогда в него не заглядывали. Оно не меняется уже много, много веков. Целую вечность… Ну что, подойдет оно для нашего обряда?

– Ты умница, Анита, – признал Битали, обходя пещеру. – Это место будет сильнее любого кладбища. Само воплощение покоя и неизменности!

Он присел на корточки возле одной из скал, осмотрел свежий череп. Кость была покрыта коричневым, словно выжженным рисунком: крестики на лбу над глазницами, елочка на носу, человеческие фигурки на скулах, непонятные руны на висках.

– Эта голова совсем свежая, Анита, – сказал он. – На несколько веков точно не потянет.

– Люди из здешних родов уверены, что впервые это святилище появилось еще до Первого Пророчества, – ответила рыжая северянка. – До того знаменитого великого похолодания, что изгнало нас из родных мест. Что ему не сотни, а тысячи лет, и посвящено оно не богам смертных, а первым людям, от которых зародился весь наш народ. И маги, и колдуны, и метаморфы. Это святилище перволюдей. Отца, матери и первого из детей. Поэтому, когда у кого-то в наших землях рождается ребенок, родители в знак благодарности за подаренную жизнь приносят в дар перволюдям череп медведя.

– Я должен буду завалить его сам? – хрипло спросил Надодух. – Ничуть не удивлюсь, если в ваших землях счастливому папе полагается задушить медведя голыми руками.

– У тебя будет нож, любимый, – пообещала Анита. – Ты все еще хочешь от меня детей?

– Справлюсь… – мрачно пообещал недоморф.

Рыжая ведьма подошла к нему, провела ладонью по щеке, крепко поцеловала в губы, рассмеялась:

– Не бойся. Волшебная палочка тоже не воспрещается.

– Обойдусь, – насупился стриженый полуоборотень.

– Я знаю, – закинула руки ему за голову Горамник. – Ты храбрее всех здешних воинов. Ты ловкий и сильный. Но притом нежный и преданный. Я выбрала лучшего из лучших.

Кро отвернулся от них, обогнул низкий камень, остановился перед самым высоким.

– Здесь всего полтора десятка черепов, Анита. Неужели у северян рождается так мало детей?

– Черепа гниют, Битали. В лесу за пару лет в труху рассыпаются. Здесь, конечно, дождей, ветров и солнца нет, но все равно сыро. Летом жара, зимой мороз и снег заметает. Так что лет десять кость выдерживает, не больше. От черепов, что за братьев приносили, уже и следа не осталось. От моего только несколько тощих пластин возле праматери уцелело. Считай, тоже уже рассыпался.

– Даже если уцелели подношения всего за десять лет, то все равно пятнадцать детей – это совсем немного. Сколько у вас родов святилище это навещает?

– Весь север. Да только колледж маркиза де Гуяка детей с половины Европы обучает! – напомнила отличница. – И много их у нас обитает, возрастом с десяти до восемнадцати?

– Я ведь не в обиду говорю, Анита, – удивился ярому отпору потомок Темного Лорда. – Я говорю, что детей в родах все меньше рождается. Похоже, мир людей вымирает.

– Когда каждый ребенок живет по десять веков, то даже единственному в сто лет новорожденному по взрослении места не найдется. И ему приходится отбывать от других. Помнишь, что говорил сэр Ричард Уоллес на первом занятии по гендерному искусству? На этой планете нас никто не ждет. Каждый из нас должен или умереть, или убить кого-то другого, чтобы занять освободившееся место.

– Тему повеселее найти не можете? – громко перебил девушку Надодух. – Черепа, убийства, вымирания. Вас что, Юлиана перед отъездом покусала?

Анита медленно повернула голову, лицо ее стремительно налилось краской.

– Ой… – Недоморф торопливо закрыл ладонью рот, запоздало сообразив, что опять ляпнул что-то не то.

– Значит, она никогда не покидает твоих мыслей, дорогой? – зловеще уточнила рыжая ведьма. – Ты всегда помнишь о ней, и ее имя всегда на твоих устах?

– Я хотел сказать, что Юлиана самое страшное и уродливое существо, постоянно твердящее о гибели, грязи и вымирании! – попытался оправдаться Надодух и упал на колени: – Она для меня символ ужаса и погибели!

– То-то мне! – погрозила ему пальцем северянка. – И не забывай об этом впредь! Символ ужаса и погибели!

– Миритесь уже скорее и давайте свои амулеты, – предложил Битали, ничуть не поверивший в серьезность размолвки влюбленных.

Он снял свой с запястья, достал из кармана браслет из черной яшмы, предназначенный для Комби, положил их на красный валун между скалами. Добавил сбоку браслет из пластинок яшмы, заправленных в белое золото.

– Ух ты! А это откуда? – сразу обратила на него внимание отличница.

– Это Франсуазы, – узнал украшение недоморф. – Ты ведь хотел его на кровь заговорить, Битали?

– Я так и не узнал, как это сделать, – пожал плечами Кро. – Пусть будет обычный оберег. От порчи, проклятия и сглаза, от беды, раны и смерти и тяжкой болезни. И большое заклинание на неизменность.

– Пускай, – согласилась Анита. – Только обереги наши почему-то слишком быстро выдыхаются. Пару раз через огонь прошли, и всё. Даже от жары обычной, и то не спасают.

– Ты тоже попыталась? – обрадовался Надодух. – Нам тогда, в бане, никакого толка от них не было.

– Жулики, – беззлобно обругала их северянка, положила свой оберег рядом с тремя другими.

Недоморф добавил пятый:

– Ну что? С меня заговоры от проклятия, ран и болезней, с тебя порча и сглазы, а от Битали сила покоя?

Девушка сняла с его пояса флягу, покачала:

– Плещется еще немного. Сходи к жертвенному камню, посмотри, как берегини и лешие к подношению нашему отнеслись. Если съели, еще налей и помощи попроси. От болезней и порчи они лучше любого мага отговаривают. Их колдовство куда полезнее в амулет запечатать будет.

– Дай лучше я, – забрал у нее остатки молока Кро. – Я ведь потомок Темного Лорда, малый народец мне по сей день поклоняется. Лучше я попрошу.

Он вышел из святилища, остановился возле чистенького камня с двумя выемками, посмотрел на близкий кустарник и лес за ним. Профессор Налоби успел научить свой курс вызывать низших духов, видеть их «разведенным взглядом» даже тогда, когда они отводили глаза, приручать их и приводить к повиновению. Но сейчас Битали нужно было не это. Не увидеть и не обмануть. Он знал, что нежить прячется где-то здесь, он слышал ее, затаившуюся среди веток и травы, чувствовал. И потому просто низко поклонился неведомо куда, приложив опущенную свободную руку к груди:

– Милости у тебя прошу, маленький народец. Дар мой мал, просьба же большая. Защиты вашей для себя и друзей прошу от глаза черного, от слова недоброго, от мысли злобной, от напасти нежданной. Помоги, народец малый, силой своей и мудростью. За то благодарен тебе буду искренне и стану в долгу себя считать. И делиться всем, чем можно, всегда стану…

Потомок Темного Лорда наполовину наполнил из фляги выемки на камне – на большее содержимого не хватило. Старательно потряс емкость, доказывая, что в ней пусто, бросил на землю, повернулся и вошел обратно в святилище.

– Ну как? – полушепотом спросила Горамник.

Битали пожал плечами, остановился перед красным валуном, наложил на него ладони:

– Это был древний алтарь, правда?

– Кто знает, Кро? – настала очередь ведьмы пожимать плечами. – Это было так давно… Может статься, в те времена и алтарей-то еще не придумали!

– Твой дед сам видел прекрасные лики, высеченные в этом камне, или ему рассказывал его дед?

– Почему ты спрашиваешь?

– Кварцит прочен. Чтобы он осыпался до полной неузнаваемости, нужны не века – тысячелетия. Мне кажется, своих богов забыли здесь не смертные. Их забыли люди.

– Ты говоришь, как дедушка, Битали, – улыбнулась отличница. – Я не в смысле старикашка. Просто ты повторил его слова почти в точности.

Потомок Темного Лорда вскинул палец, прислушиваясь. Ему показалось, что в святилище прозвучали посторонние шаги. Много шагов. Пещера медленно наполнялась невидимыми существами.

– Эти амулеты, возможно, спасут нашу жизнь, друзья мои, защитят от подлых магов и злых колдунов и случайных несчастий! – четко и ясно произнес Битали, обращаясь как бы к своим спутникам. – Посему постарайтесь и сделайте все возможное, наполнив их лучшими заговорами. Давайте начинать.

Он закинул голову, развел руки в стороны, подняв ладонями вверх, и сделал глубокий вдох, наполняя легкие воздухом древнего святилища, простоявшего в неизменности века и тысячелетия, впуская в себя его воздух, его силу, его неизменность, пропитываясь ею, вкушая, словно густой и липкий сок черноплодной рябины, стряхивая все постороннее, внешнее, суетливое и наносное. Все, что принес сюда снаружи, из мира шума и перемен. Вдох-выдох, вдох-выдох – сила здешнего места, древний покой и неизменность протекали через него, не задерживаясь, но вместе с тем смывая грязь посторонней силы.

Покой.

Неизменность.

Вечность.

Не было в этом мире ничего, что могло бы поколебать эту холодную неизменность. Неизменность, каковой ныне стал и он сам.

Битали открыл глаза и свел руки, простирая ладони над амулетами, пропуская ощутимые потоки силы уже через них, наполняя камень, насыщая его этой неизменностью, словно чашу, до самых верхних краев.

Святилище пожелтело и как бы раздалось, наполняясь дрожащим светом: собранная юным магом сила древнего храма оказалась столь плотной, что даже светилась, затекая в амулеты. Но это длилось лишь несколько мгновений. Уставший человек резко выдохнул, опуская руки – и свет погас. В сумерках потомок Темного Лорда опустился на пол и откинулся на валун, приходя в себя.

– Ты как, Битали? – с тревогой села рядом Горамник. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Не жалуюсь. А почему ты спрашиваешь?

– Ты почти два часа медитировал, ничего не слыша и не замечая. Я уж испугалась даже, хотела спасать. Правда, не знала как.

– Нет, все хорошо. – Молодой человек поднялся. – Просто место тут уж очень… Густое. Разве ты не чувствуешь?

– Да я больше на природном чародействе сосредоточилась, – покачала девушка головой. – Мы все это стороной обходим и только поправляем издалека. Это вы, маги, норовите всю силу через себя пропустить. Со следующего курса мы с тобой по разным специализациям разойдемся, на разные уроки ходить станем и вовсе друг друга понимать перестанем, наверное. С тобой точно все в порядке?

– Мне хорошо, – клятвенно ударил себя в грудь Битали. – А где Надодух?

– Он здесь, – отозвался из-за валуна полуоборотень. – Изучает рисунки на черепах. Уверен, что ему это пригодится.

– Наверняка… – Юный чародей провел ладонью над амулетами. – Какие сильные получились, не в пример прежним. Спасибо тебе, маленький народец!

– Твои слуги, Темный Лорд. Твои слуги, великий Эдрижун, – прозвучало в ответ из нескольких мест пустого святилища.

– Благодарю вас, друзья мои, – на три стороны поклонился Битали.

Судя по звукам, здешние низшие духи, выполнив его просьбу, уходили.

– Выбирай, – указал на браслеты Кро.

– Мне мой нравится, – взяла девушка одно из украшений. – Кстати, почему у нас всегда остается один лишний?

– Самый юный из моих вассалов постоянно прогуливает службу.

– А-а, Комби! Нужно узнать, может, с ним что-то случилось?

– После каникул спросим, – отмахнулся Кро.

– У варваров есть свой тайный язык, – поднялся из-за валуна Надодух. – Они пишут пожелания странными рунами, ни одной из которых я ни разу в жизни не видел!

– Не бойся, увидишь. – Анита взяла браслет из черной яшмы, застегнула ему на запястье. – Ну что, поплыли обратно? Мы и так задержались. Можем засветло не успеть.

– Тогда давайте возвращаться. – Битали надел свой оберег, а остальные спрятал в карман.

Отличница оказалась права – пока молодые люди дошли до лодки, пока перекусили бужениной и копченой рыбой с квасом, пока на веслах добрались до большой реки, стало уже вечереть. И хотя Анита вызвала не просто попутный ветер, а настоящий шквал – к пляжу перед усадьбой они причалили уже в полной темноте. Хозяева даже успели закрыть ворота. По счастью, защиты от «омберика» на створках не было, и уставшие путники благополучно прошли во двор прямо сквозь них.

Во дворе было тихо, пахло дымом и паленой шерстью, по стенам плясали отблески огня. Это Буривой, дождавшись ночной прохлады, развел огонь и крутил над очагом кабанью тушу, опаливая перед разделкой.

– Как съездили? – не оглядываясь, спросил он.

Анита подошла ближе, присела рядом с братом, сунула руку в пламя. Немного выждала, вынула, осмотрела и удовлетворенно кивнула:

– Похоже, что хорошо.

– Как черепа?

– Новых нет.

– Конечно, нет. Жара-то какая, – сделал непонятный вывод Буривой, снял кабана с огня и перенес тушу на стол.

– Кормить будут? – поинтересовалась отличница.

– Мама еще не спит, – указал в глубину двора могучий бородач.

Анита вскинула палец, останавливая однокурсников, прошла в дверь во внутренний двор – но вскоре вернулась, поманила друзей за собой. Минуту спустя молодые люди вошли в просторные хозяйские покои, сложенные из гигантских еловых стволов, выстланные шкурами, украшенные секирами, мечами и копьями, освещенные факелами с дрожащим желтым пламенем.

Снежана находилась здесь – одетая в просторный махровый халат, украшенный голубыми тюльпанами, она сидела, поджав ноги, на диване и смотрела какое-то шумное действо, происходящее на большой плазменной панели.

– Обожаю фильмы про колдовство, снимаемые смертными, – словно оправдываясь, улыбнулась она. – Это такая сказочная ахинея! Очень смешно… Особенно когда они стараются сделать страшно. Однако вы задержались.

– Мы сделали себе амулеты, мама, – вытянула руку отличница. – Домашнее задание.

– Удачно?

– От огня спасает. А по поводу беды, порчи или болезни так просто не проверить.

– Молодцы. – Подняв пульт, хозяйка усадьбы остановила действо на экране. – Мы вас не дождались, поужинали одни. Но я оставила вам под рушником немного горячего.

– Спасибо, матушка, – обрадовалась Анита и стала быстро раскапывать кучу тряпок, горкой лежащих на скамье. Под парой полотенец, одеялом, скатертью и еще полотенцами обнаружился большой закопченный чугунок. Юная ведьма скинула деревянный круг, и комната наполнилась сладким ароматом вареной картошки и тушеного мяса. От этого запаха у Битали сразу засосало в желудке, а рот наполнился слюной.

– Уж извини, не за столом, – хозяйка снова включила фильм. – Приборов не будет.

– Да, мама… – Горамник метнулась в угол к сундуку, тут же вернулась с деревянными ложками, и все трое друзей, усевшись вокруг чугунка, решительно запустили их в давленое бело-желтое месиво, полное красных мясных прядей и отдельных аппетитных кусочков.

Опустел котелок до обидного быстро.

– Надо отнести на кухню, – сказала Анита, облизывая ложку.

– Я сделаю! – тут же подхватил тяжелую посудину недоморф, сделал несколько шагов к двери и остановился. Оглянулся на Горамник: – А кухня – это где?

– Пошли, покажу. – Забрав у Кро ложку, девушка первая вышла за дверь, придержала створку перед стриженым Надодухом.

– Не правда ли, Битали, они будут прекрасной парой? – громко сказала хозяйка, едва шаги и смех стихли во внутреннем дворе.

– Да, мадам Снежана, – согласился потомок Темного Лорда.

– Думаю, провожать их совсем не нужно. Что ты там сидишь, как чужой? – Женщина опять нажала на паузу, отложила пульт и похлопала по дивану рядом с собой: – Иди ближе.

У Битали возникли крайне нехорошие предчувствия – однако он послушался, направился через комнату к ней.

– Тебе часто говорят, что у тебя удивительно красивые янтарные глаза? – Хозяйка запнулась, заметив, как он вздрогнул. – Что-то не так, мой мальчик? Почему ты остановился?

– Каждый раз, когда меня спрашивают про глаза, со мной обязательно случаются какие-то неприятности.

– Это неудивительно. Гость с такими глазами всегда почетен… Но очень опасен.

– Если вы действительно согласны до конца лета оставить Лилиан у себя, мадам Снежана, мы покинем вашу усадьбу завтра же утром.

– Ты неправильно меня понял, – покачала головой женщина. – Я вас ничуть не тороплю. А милая девушка действительно может остаться здесь. Тем более что она никого не стесняет. Я бы даже сказала, ее трудно заметить… Да иди же ты сюда! – уже суровым голосом добавила хозяйка. – Сядь рядом и постарайся поддержать светскую беседу!

Битали вздрогнул, приблизился, сел на указанное место. Вежливо спросил:

– Почему вы спросили меня про глаза, мадам?

– Не хотела говорить это при муже, юноша, но, в отличие от него, я знала аж трех молодых людей с янтарными глазами и похожими чертами лица, – откинулась на спинку дивана Снежана, склонив набок голову. – Если он знаком только с Лисом Избери, то лично мне на балу в честь Дягилевских сезонов в Париже представили еще одного такого юношу. Это было уже сто лет назад, знакомство оказалось недолгим, так что имени уже и не помню. Но все равно Дедяте не стоит об этом знать. Он ужа-асно ревнив. И еще один мальчик с янтарными глазами учился в колледже одновременно с Избором. Правда, на другом курсе, так что с сыном они разве имена друг друга знали, не более. Угадай, что объединяет всех троих?

– Они умерли, мадам. Если вы хотели смутить меня этим, мадам Снежана, то совершенно напрасно. За минувший год мне обещали скорую, и даже очень скорую смерть раз двадцать. И раз пять смерть мучительную. В общем, я успел привыкнуть.

– Это упрощает наш разговор, Битали, – кончиком пальца коснулась его волос женщина. – У меня к тебе есть просьба. Когда будешь умирать, мой мальчик, постарайся сделать так, чтобы в водоворот твоей гибели не затянуло мою дочь и ее зверюшку.

– Вариант выживания не рассматривается? – вскинул брови потомок Темного Лорда.

Битали не без удивления ощутил, что внутри него от просьбы хозяйки таежной усадьбы не дрогнул ни один нерв. Похоже, он и вправду привык к неизбежности скорой гибели.

– Если до сих пор не удалось выжить ни одному из твоих двойников, то почему ты полагаешь, что станешь исключением? – мило улыбаясь, пожала плечами Снежана. – А ведь у каждого из них были друзья, семьи. Печально вспомнить, но и у этих друзей случились очень большие неприятности.

– Если вы хотите избежать неприятностей, то почему бы вам просто не запретить Аните общаться со мной? – не понял Кро.

– Она северянка, – оставила в покое волосы юноши женщина. – В своей юности наши дочери должны глотнуть свободы, сотрясти мир и приручить медведя. Чтобы потом, когда они станут хранительницами очага, им было что вспомнить, что рассказать детям, чтобы в трудный миг они могли сами защитить свой дом, а не бегать в поисках спасения. И чтобы как-нибудь потом, в зрелости, когда они будут в покое и безмятежности скучать, развалясь на диване, им вдруг не взбрело в голову затосковать о каких-нибудь упущенных возможностях или приключениях. Они должны радоваться, что все напасти остались далеко позади, а не искать новых впечатлений.

– Кажется, своего медведя Анита уже приручила, – не сдержал улыбки Битали.

– Но ей еще не надоели приключения, – вздохнула женщина. – А я не хочу, чтобы она переступила грань миров.

– Я не понимаю вас, мадам Снежана. Вы согласны с тем, чтобы она осталась рядом со мной, или нет?

– Ты неправильный мальчик, Битали, – вздохнула женщина. – Все прежние были напыщенными болванами, а ты скромен и любопытен.

– Спасибо, мадам.

– Это не похвала, – отрезала хозяйка усадьбы. – Все предыдущие мальчики погибли по окончании школы. Погибли тогда, когда начали задавать вопросы. Лис Избери при мне задавал их моему мужу. Вопросы из породы тех, что не нравятся хранителям Хартии, стерегущим нашу свободу.

На этот раз Битали предпочел промолчать, ожидая продолжения.

– «Сильным – честь, слабым – справедливость», – задумчиво произнесла северянка. – Ты начал задавать вопросы слишком рано. И я уже не уверена, есть ли у Аниты те три безопасных года, что нужны для окончания колледжа. Тебя могут зарезать еще до сочельника.

– Спасибо, что напомнили, мадам, – не удержался от колкости Битали.

– Твой девиз «честь и справедливость», – невозмутимо парировала женщина. – А вовсе не «долгие лета». Живи ярко, умри молодым. Пусть моя дочь гордится таким другом. Твоя слава зажжет сердца ее детей. Теперь о моей просьбе.

Она сунула руку в карман халата и достала небольшое деревянное колечко.

– Это сандал, Битали. Он должен пахнуть сочно и ярко, но я спрятала весь аромат в заклинание. Если сломать кольцо, я сразу почувствую запах… – Женщина протянула юноше украшение.

– Зачем оно мне?

– Сломай его, если заподозришь, что моей дочери угрожает опасность.

– Хорошо. – Битали взял кольцо и надел его на безымянный палец.

– Ты ничего не просишь взамен? – после некоторой заминки спросила хозяйка.

– За что? – недоуменно пожал плечами потомок Темного Лорда. – Если Анита и Надодух не пострадают в очередной сваре, меня это только обрадует.

– Воистину, ты именно тот, за кого сражались наши деды, духи двух миров и простые смертные, – покачала головой Снежана. – Честный воин и никудышный торгаш.

– Это тоже плохо? – уточнил Кро.

– Плохо все, что не приводит к победе. Сними кольцо, не то Анита сразу обо всем догадается. Ей не нужно знать, что мама пытается за ней присмотреть. Девочка обидится.

– Хорошо. – Битали сдернул украшение и опустил в карман.

– Будешь ломать – делай это не в самый последний миг, когда смерть уже рядом. Делай это при первом подозрении, чтобы я успела вмешаться. Лучше попусту сломать десять оберегов, нежели сберечь кольцо и потерять Аниту.

– Я понимаю, мадам.

– Мне жаль, что ты умрешь, Битали. – Женщина все же погладила его по голове.

– Мне тоже, мадам.

– Тогда ступай. Мы и так слишком долго находимся наедине. Как бы дети не подумали, что я пытаюсь тебя соблазнить.

– Спокойной ночи, мадам, – поднялся юноша.

– Ты всегда будешь желанным гостем в этом доме, можешь быть уверен.

– Спасибо, мадам.

* * *

Но, несмотря на заверения хозяйки, утром Битали все же покинул усадьбу, забрав с собой сразу поскучневшего друга.

– Куда мы так торопимся, дружище? – недовольно бурчал ему в спину полуоборотень, пока они пробирались через малинник. – Еще два дня спокойно могли гостевать.

– Снежана сказала вчера, что ты ей по нраву, Надодух. Ты ведь не хочешь испортить теще столь удачное первое впечатление? – наконец бросил через плечо Битали.

После этого аргумента недоморф замолчал и больше не спорил.

Вымогательница

В Пиррос-Гиреке друзья расстались. Надодух, в новом, стриженом, обличии почти неотличимый от смертных, отправился навестить и успокоить матушку, а также узнать, как обстоят дела с реставрацией их родового замка. А Битали поехал в колледж примерно с той же целью.

В этот раз он путешествовал скромно, на автобусе. Однако шесть часов форы, подаренные броском через часовые пояса, все равно позволили приехать к школе задолго до вечера – хотя потомок Темного Лорда никуда не спешил и даже пару раз останавливался в закусочных, чтобы подкрепиться.

Замок маркиза де Гуяка встретил школяра безмолвием и покоем. Наверное, где-то в его огромном нутре занимались хозяйством домовые и всеведущая мадам Лартинг, равно как в саду, растущем на запад от замка, и в лесу на севере охраняли подступы к «частным владениям» псевдолесники и вполне натуральные метаморфы. Однако Битали Кро – воспитанник, переведенный на шестой курс, – был для них своим, посвященным, а потому никто на юношу внимания не обращал и остановить не пытался.

Зайдя в башню Кролик и оставив в комнате сумку, молодой человек открыл почтовую тетрадь – однако ее страницы были чисты.

«Как вы там, отец?»— кратко спросил он, бросил тетрадь на полку и отправился в душ. Жуткая, истязающая баня северных варваров гостей в этот раз – увы – миновала.

Несмотря на лето, вода в душевой колледжа текла. Даже горячая. А вот столовая была пуста, как желудок юноши. Даже столы, и те исчезли. Спали, наверное, – они ведь тоже были в некотором смысле живыми.

Впрочем, Кро к этой ожидаемой неприятности подготовился и перекусил у себя в комнате купленными по дороге круассанами, запивая их соком. После чего открыл тетрадь.

Его сообщение исчезло – значит, было прочитано. Но ответа пока не появилось. С тем он и отправился спать.

Утром тетрадь все еще оставалась чистой. Поразмыслив и вспомнив уверения профессора Бронте в том, что сэр Ричард Уоллес вытаскивает своего друга и его отца из досадной, но не фатальной неприятности, Битали решительно отправился в северный корпус, поднялся наверх, в зал гендерых искусств, громко крикнул под потолок:

– Сэр Уоллес!!! Вы здесь?!

Крик заметался между стенами, однако сверху на него никто не откликнулся.

Молодой человек поколебался, потом достал палочку, нацелился на небольшую площадку под коньком, где, как он помнил, лежала веревочная лестница.

«Итак, – мысленно повторил он инструкцию профессора Омара ибн Аби Рабиа, – трехопорное заклинание, выполняемое одним протяженным воздействием. Концентрируете внимание и силу на кончике палочки, легким толчком бросаете ее к цели, охватывая ее, и тут же отдергиваете…»

– И-и-и… – сосредоточился юный маг, – и-имберлик!

Кончик палочки качнулся вперед, тут же отдернулся назад – и сорвавшаяся со своего места лестница покинула площадку под крышей, раскрывшись до самого пола.

Битали быстро забрался по ней под потолок, вошел в похожую на длинную и узкую корабельную каюту комнату преподавателя, остановился сразу за порогом. Провел пальцем по столу. Подушечка сразу стала серой, и юноша растер пальцами пыль, стряхнул на пол:

– Понятно. Тут уже неделю никто не появлялся. Надеюсь, Ричард Уоллес занят хлопотами, а не пьянствует в каком-нибудь пиратском кабаке…

Молодой человек спустился обратно на пол, взмахнул палочкой:

– Леви!

Послушная заклинанию лестница потеряла вес и стала медленно взлетать к потолку. Дождавшись, пока она сровняется с площадкой, Кро взмахнул палочкой снова и коротким решительным: «вэк!» – забросил ее на место. Затем прошел сквозь стену на лестницу, стал спускаться вниз, раздумывая, как поступить дальше.

Родители, похоже, продолжали прятаться от мести победителей очередной междоусобной войны и предпочитали себя не выдавать. Битали подозревал: Гаэтано Кро боялся, что сын попытается вмешаться. Все же ему уже пятнадцать лет. Совсем взрослый. И к тому же – лучший фехтовальщик колледжа. Вот отец и хранил все в секрете. И то, где находится, и то, кто стал его врагом. Полагался на помощь многоопытного Уоллеса и братства наемников.

Вот только чем теперь заниматься самому Битали, оказавшемуся посреди каникул в полном одиночестве?

В настоящий момент юноше банально хотелось есть. А колледж – спал.

– Надо отправляться к смертным, – вслух подумал он. – Поеду в Ла-Фраманс, сниму номер в гостинице. Дело-то обычное. Там и ресторан есть, и развлечения рядом. Фантиков хватает, чем платить, найдется.

Ускоряя шаг, он сбежал до ведущего к сфинксу коридора, взметнулся в комнату, забрал сумку, которую и разобрать-то не успел, вышел во двор, отправился к подземному ходу и вдруг замедлил шаг, заметив на краю двора серенький и мшистый, неприметный для непосвященных камень перемещений. В голове мелькнула шкодливая мысль. Битали опасливо оглянулся, свернул к валуну, вскинул палочку, ткнул ею в середину:

– Усы!

Ничего не случилось.

– Тогда… Запеканка! – снова уколол серый гранит юный маг. И опять – безрезультатно.

В общем-то, этого и следовало ожидать. Ведь предметы перемещений переносят магов к вещам, с которыми связаны заклинанием. Шансы на то, что здешний валун окажется единым целым с камнями северных варваров, были наивны и смешны.

– Но попробовать стоило, – сам себе возразил Кро и стукнул по валуну еще раз: – Бубенчик! Что, опять не подходит? А может, ты вообще не тот камень? А ну, Дымная гряда!

Желудок чародея дернулся из стороны в сторону – и он очутился в густой непроглядной ночи, пахнущей гнилью и гарью, пылью и морем, среди шума волн, под ударами холодного влажного ветра.

– Кажется, подействовало, – усмехнулся Битали, вскинул палочку над головой: – Альба!

Вспыхнувший огонек очертил вокруг него светлое пятно в десять шагов шириной. В котором не было ничего, кроме пепла и растрескавшихся камней.

– Хотя ничего другого тут никогда и не было, – опять заговорил сам с собой потомок Темного Лорда. – Даже великан-хранитель, и тот утопился, когда я унес доспехи Эдрижуна…

Воспоминание об удачной схватке колыхнулось в памяти, зацепило своим краешком уже другую мысль, вытянуло ее наверх…

– Если после исчезновения доспехов монстр перестал охранять убежище… То и саламандры, наверное, тоже ушли прочь? – сделал вполне логичное предположение Битали. – Ведь именно оружие Эдрижуна давало им силу. Да и защищать больше нечего.

Юный чародей в задумчивости покрутил на запястье браслет. Оберег, совсем недавно напитанный новой силой и готовый защитить владельца от любой беды.

– Грех не попытаться, – сделал вывод Кро и запрыгал с камня на камень в направлении хорошо знакомой трещины на склоне. Тряхнул с палочки огонек, что есть силы ударил заклинанием себе под ноги и решительно спрыгнул в открывшееся алое марево кипящей лавы.

Здесь наконец-то стало светло и тепло. Так тепло, что в первый миг Битали испугался, что оберег не действует и сейчас он обратится в горстку пепла. Но нет – дальше обычного тепла дело не пошло. Похоже, оберег держал защиту на уровне дневного таежного зноя, во время которого обновлялся – вот после холодного океанского ветра неладное и померещилось.

Уже зная, куда направляться и чего ожидать, юный чародей нырнул вперед, пробиваясь в алую глубину. Мелькнула тень, другая – в тревоге забилось сердце, Битали схватился за амулет с оружием… В этот раз он погружался один, спину и бока прикрывать было некому.

Однако появившиеся саламандры больше интересовались друг дружкой, нежели человеком, и пронеслись мимо, щелкая челюстями и размахивая хвостами. Ненадолго в каменном расплаве наступил покой – а потом появилась еще одна зверюга, сияющая, как вольфрамовая нить. Размером она была с быка, а пастью не уступала крокодилу. Саламандра сунулась понюхать непривычное для нее существо – и тут же отпрянула, замотала головой, громко отфыркиваясь, метнулась в сторону.

– Я для нее слишком холодный! – сообразив, рассмеялся Кро. – Сказать кому, не поверят: об меня саламандра обожглась!

Он окончательно успокоился и отпустил амулет. Заговоры на защиту убежища явно рассыпались, нападать на гостя никто не собирался. Теперь главное, чтобы само укрытие древних родов не рассыпалось вместе с колдовством. Это было бы обидно…

Битали стал пробираться дальше, миновал саламандру размером со слона, жующую что-то непонятное из лавового потока, потом монстра величиной с замковую башню, и, наконец, узнал гиганта, способного проглотить автобус, ринулся навстречу его распахнутой пасти, нырнул в нее – облегченно перевел дух, перекатившись по покрытому пупырышками языку, устремился дальше в глотку и, миновав упругие мышечные клапаны, наконец, ввалился в желудок…

Наверное, для молодых чародеев навсегда останется тайной, как именно соратники того, самого первого Темного Лорда смогли создать убежище. То ли выстроили его в животе огненного существа, обманув пространство и спрятав целый мир в маленьком желудке, то ли уже готовый мир скрутили, смотали, сложили и вырастили вокруг него саламандру – но вот оно продолжало жить и здравствовать, светить голубым небом, шелестеть травой, течь ручьями, овевать нежданного гостя свежим ветром, согревать солнечными лучами. Убежище благополучно перенесло и одиночество, и его вторжение и побег, и похищение доспеха – и продолжало цвести как ни в чем не бывало.

Битали довольно долго ходил из зала в зал, попадая то в лес, то в горы, то на берег моря, пока, наконец, не нашел помещение, копирующее древнюю городскую площадь: колодец с воротом, булыжная мостовая, навесы из рогожи, грубо сколоченные двери. Здесь он вошел в дом поопрятнее, поднялся на второй этаж, толкнул первую попавшуюся дверь.

Жилье было скромным – всего лишь одна комната десять на десять шагов, двуспальная кровать в углу, стол у окна, две деревянные скамьи и шкаф. Но пол был чистым, покрывало постели – свежим. Нигде никакой паутины, ниоткуда не сочились неприятные запахи и – что неудивительно – никто нигде не шумел.

– На время каникул сойдет, – решил Битали и опустил сумку на стол.

На городской площади убежища, помимо жилых домов, лавок и колодца имелась и харчевня. Без людей – но с доходящими на плите угощениями. Словно кухарка отошла на минуточку и оставила свою стряпню без присмотра. Однако все эти лакомства вызывали у юного чародея сильное подозрение.

Еще на самом первом курсе всех магических школ учеников учат: внутренняя сила любого предмета на любой конкретный момент есть величина неизменная. Можно увеличивать или уменьшать его размеры, вес, форму практически безгранично. Однако накопленная внутренняя сила при этом всегда окажется одной и той же. Если обычную спичку увеличить до размеров бревна, распилить, поколоть и бросить в костер – то вся эта поленница даст ничуть не больше тепла, нежели изначальная маленькая спичка. Если кусок хлеба увеличить до размеров бегемота и питаться им целый месяц, то и вкус у такой пищи будет напоминать хлеб, и желудок он наполнит, и чувство сытости вызовет… Вот только от голода умрешь все равно – ибо питательности в получившемся «бегемоте» останется ровно столько же, сколько в изначальном маленьком куске.

Силу невозможно увеличить или уменьшить. Ее можно только накопить или потратить, собрать с растений и животных, неосознанно занимающихся этим всю жизнь, высосать из согревшихся на солнце камней и вод, ею можно густо напитать амулеты. Но создать ее из ничего – невозможно.

Именно поэтому соблазнительные внешне продукты и вызывали у Битали недоверие. Убежище существовало само по себе много веков, создавшие его могучие заклинания все еще оставались прочными, как в первый день. Однако – откуда спустя века взяться здесь настоящей еде? Она, конечно, вкусна, красива и безопасна, вполне съедобна – но вот сытна ли?

Умереть от голода с плотно набитым желудком Битали не хотелось.

– Будем надеяться, что с исчезновением защитных заклятий исчезли и прочие преграды. – Он расстегнул сумку, достал одеяло перемещений и плотно в него закутался.

В животе знакомо замутило – и он скинул тряпку, оказавшись в сыром темном тайнике, выход из которого указывало только крохотное отверстие наверху в земле.

– Трунио! – взмахнул палочкой молодой человек, открывая проход, выбрался наружу из глиняной норы и повторным взмахом палочки нарастил стену обратно: – Трунио!

Миновав ведущий на дебаркадер помост, молодой человек быстро прошел вдоль берега реки и только за ивовым кустарником, в стороне от своего тайника, вышел на набережную.

В Ла-Фрамансе уже наступил полдень. Солнце стояло высоко в зените, заливая городок нестерпимым зноем, на дебаркадере играла бодрая музыка, обитатели прибрежных фанерных халуп успели разжиться пивом и гомонили, рассевшись возле своих домов на сложенных в стопки старых автомобильных покрышках.

– Долго же я провозился… – Битали быстрым шагом взметнулся вверх по улице, повернул налево, направо, пробежал по улице, толкнул дверь швейного магазина.

Франсуаза, конечно, была здесь – показывала какой-то пожилой женщине пакетики с пуговицами. Собранные на затылке в хвостик темные волосы, тонкие губы и острый, точеный носик. Густые брови изогнулись над карими глазами, подбородок с ямочкой решительно выдвинут вперед, белая, словно лебединая, шея вырастает из розовой блузки, соблазнительно вздыбленной на груди.

Девушка, услышав звук колокольчика, чуть повернула голову, встретилась с ним взглядом, молча улыбнулась. Битали ощутил, как в груди на миг остановилось сердце – и тут же часто-часть застучало снова.

– Натуральный перламутр, мадам Клавье, – с придыханием произнесла Франсуаза.

Покупательница сдалась:

– Хорошо, давайте.

– Двенадцать пуговиц, кромочная лента и семь мотков пряжи?

– Да, деточка.

– Восемь евро восемьдесят пять центов, – пробила кассу девушка.

– Вот, возьми девять, – зашелестела фантиками женщина. – Не нужно сдачи, милая. Купи лучше себе чего-нибудь к чаю.

– Благодарю вас, мадам Клавье!

– Всего хорошего, мадам Клавье. – Битали придержал перед покупательницей дверь.

– Как предупредительна нынче молодежь, – кивнула ему довольная смертная.

Кро прикрыл дверь, вопросительно вскинул брови:

– Пообедаем?

– Сейчас, отпрошусь, – отошла в глубину лавки девушка и почти сразу вернулась обратно: – Пошли!

Они выскочили наружу, и Франсуаза тут же повисла у него на шее, прильнув в жарком поцелуе. Отпустив, укоризненно покачала головой:

– Ты всегда так внезапно исчезаешь! И появляешься, когда я начинаю думать уже совсем плохо! Не делай так, Битали! Тебе трудно сотовый купить? Ладно в школе у вас связи нет, но ведь можно выйти в любой поселок и позвонить, предупредить!

– Разве мои тюльпаны под твоим окном больше не цветут? – удивился Кро. – Я же говорил: пока они распускаются, со мной все хорошо и я тебя люблю и помню.

– Я серьезно, Битали! – обиженно выпятила губы девушка. – Я волнуюсь, а ты все присказками сказочными отшучиваешься!

– Ладно, я куплю, – смирился с капризом Франсуазы Кро и тут же получил в благодарность еще один жаркий поцелуй.

– Фу, малолетки бесстыжие! – буркнула, проходя мимо, какая-то тетка.

Назло ей девушка поцеловала своего избранника еще раз и только после этого наконец-то разжала руки:

– Куда идем?

– У вас ресторан в конце улицы.

– Не нужно в ресторан, там готовят долго. А меня всего на полчаса отпустили. Пошли лучше к «фонарикам»?

Вскоре они сидели в бистро на соседней улице – возле окна, на котором висели два больших светильника, формой и цветом похожие на апельсины-переростки.

– Закрой глаза, открой рот, – предложил Битали, взяв пальцы девушки в свои.

Франсуаза послушалась, и юноша, достав из кармана браслет из черной яшмы с зеркальными пластинками полированного белого золота, застегнул на ее запястье. Девушка тут же подняла веки и ахнула:

– Ты его нашел! Битали, милый! – Если Франсуаза и не расцеловала молодого человека, то только потому, что тянуться через стол было слишком далеко. – Но как, откуда?!

– Увидел в одной лавке на витрине, – пожал плечами Кро.

– Правда? – внезапно посерьезнела девушка. – У нас говорили, кто-то ломбард в арабском квартале несколько дней назад взорвал.

– Вранье, – покачал головой Битали. – Ты же видишь, браслет совершенно целый. Значит, его не взрывали.

– Спасибо, – накрыла ладонью браслет Франсуаза. – Я по нему скучала.

– Выполни мою просьбу, – опять поймал ее за пальцы Битали. – Не снимай его, пожалуйста. Никогда.

Девушка неуверенно облизнула губы, и Битали добавил:

– Лучше я буду находить и возвращать его тебе каждый день. Но пусть он будет с тобой. Мне приятно знать, что мой подарок не валяется полузабытым в шкатулке.

– Хорошо, – улыбнулась Франсуаза. – Обещаю.

После обеда Кро проводил любимую до магазинчика, а сам, коротая время, отправился гулять по городу, неспешно присматриваясь к обыденной жизни смертных – гуляющих с колясками, пьющих за выставленными на тротуар столиками вино либо на лавках – пиво с чипсами или картошкой фри; жадно поедающих мороженое, валяющихся на солнышке на редких пыльных газонах. Они пили лимонад и играли с планшетами, выгуливали собак и подметали дворы, разглядывали рекламные щиты и витрины магазинов…

Единственное, что бросалось в глаза, – их было много! Вот и все…

Трудно было поверить, что именно эти существа придумали летающие по воздуху корабли и проложили каменные дороги через континенты, построили огромные мосты и научили крохотные кусочки пластика высчитывать сложные формулы и показывать яркие цветные кинофильмы.

Со своим отцом Битали довелось побывать во многих странах и на всех континентах. Кро видел азиатских чеканщиков, выстукивающих изящные рисунки по кувшинам и блюдам прямо на улице, видел негров, создающих картины из самого обычного песка, сидя на лавке возле глинобитной лачуги; видел индийцев, катающих ковры в сарайчиках на краю рынка. Там смертные хотя бы работали! А здесь, похоже, они не делали вовсе ничего. Гуляли, торговали, развлекались – и ничего более.

Неужели это и есть те самые создания, страх перед которыми вынуждает людей скрывать само свое существование?

Из интереса Битали тоже стал рассматривать рекламные щиты. Но и они предлагали только покупать, покупать, покупать – пылесосы и компьютеры, мраморные памятники и тряпочные швабры; брать в аренду машины, склады и одежду, стричь газоны и волосы, делать операции для увеличения груди или уменьшения живота, пользоваться услугами адвокатов и тренеров по фитнесу…

Работать, как ни странно, не предлагалось никому.

Да и где? Битали бывал в Ла-Фрамансе не один раз, и ничего, кроме развлекательных комплексов, магазинов и закусочных, не видел. Разве что отец Франсуазы, помнится, в мастерской шиномонтажа работал. Да и то – ремонтировал, а не изготавливал. Откуда у здешних смертных брались машины и одежда, пища и дома? Этого юный маг, хоть убей, понять не мог. Никто ничего не растил, не строил, не мастерил. Однако все ходили сытыми и довольными…

Четырехчасовая прогулка так и не дала ему подсказки в раскрытии сей тайны. Кро не нашел в Ла-Фрамансе ничего полезного, кроме небольшой камнерезной мастерской на окраине, такой же маленькой мебельной мастерской в центре и бригады дорожных рабочих у моста. Больше в городе никто и нигде ничего полезного не делал.

Такая вот странная здесь кипела жизнь…

В вечерней прохладе, с букетом цветов Битали встретил девушку после работы. До сумерек им хватило времени посидеть в бистро за чашкой кофе и сделать круг по притихшим улицам. Ла-Фраманс засыпал рано, и еще задолго до ночи здесь закрывалось все, кроме кинотеатра и заправок. В кино молодым людям не хотелось, а на заправках просто нечего делать.

– Не пропадай больше, – уже в который раз попросила у калитки Франсуаза, поцеловала и пошла по тропинке к дому.

Дождавшись, когда за нею закроется дверь, Битали привычным путем отправился к реке, сбежал по еще дышащей жаром улочке к дебаркадеру, однако заметил на мостках темную фигуру и замедлил шаг.

Аккурат над его тайником, покачивая ногами, сидело на краю мостков страшное чудовище: белое, как мрамор, лицо с черными пустыми глазницами, блестящие шарики в ушах, носу и губах, встопыренные в ужасе жесткие волосы из спутанных зеленых, красных и оранжевых прядей. Черная куртка, черные джинсы, заправленные в высокие черные сапоги. Черные перчатки с несколькими оторванными пальцами…

– Привет, Юлиана! – остановился за спиной девушки Битали. – Не жарко в таком наряде летом-то?

– Привет, красавчик сахарный! – вскинула руку над головой Франсуазина одноклассница. – Да вот, думаю: вдруг опять на кладбище погулять позовут? А там комары и холод.

– Неужели приглашают?

– Бывает, – откинулась она на спину, растянувшись поперек мостков. – Фокусники разные иногда заскакивают. С гадальщицами.

– Часто?

– В том-то и обида, сахарный, что забывать стали. К Франсуазе вон чуть не каждую неделю наведываются. А мимо нас с Гаспаром даже не проходите.

– Чего же я в твои и Гаспара отношения путаться стану? У вас своя любовь, у нас своя.

– Да хоть бы поздороваться. Из графской своей воспитанности. Я же вот пришла.

– Специально? – Битали огляделся и присел рядом с ней на корточки. – Тогда почему сюда?

– Я заметила, что ты после свидания с цветочком своим всегда сюда, к дебаркадеру, приходишь. И возле помоста куда-то пропадаешь. Вот и решила тут подождать, по городу за тобой не бегать.

Молодой чародей болезненно поморщился. Услышанное означало, что его тайник раскрыт. Нужно искать другой. Вслух же сказал совсем другое:

– Я рад тебя видеть, любезная Юлиана. Ты прекрасно выглядишь. Лучи восходящей луны придают твоим чертам неповторимый шарм, заставляющий дрогнуть любое мужское сердце. Как дела? Как здоровье? Как твои успехи в славе киношной? Слышал, по телевизору тебя показывали. Прими мои поздравления. Передавай привет Гаспару Тебя проводить?

– Эк ты словеса плести умеешь! – фыркнула Юлиана. – Прям жим-жим какой-то в животе сразу случается. Понятно, отчего Франсуаза на тебя так сразу залипла. Ни о ком другом и помыслить больше не способна.

– Я тоже, милая леди. Думаю только о ней и возжелаю только ее.

– Слова-то какие! «Возжелаю!» Прямо мульт про красавицу и чудовище. Правда, на чудище ты явно не тянешь. Вот приятель твой мохнатый – он да, его хоть сейчас в кадр вставлять можно. Но и его своя Белль уже найти успела.

– Ее зовут Анита, – поправил Кро.

– Да помню, помню. – Засерьгованное страшилище село, повернуло левую руку ладонью вверх, раскрыло. В ней лежал шприц. – Знаешь, что это, красавчик?

– Да, знаю. В кино видел.

– В кино… – хмыкнула Юлиана. Вздохнула. – Доза это. Та самая доза, что мне Анита твоя предсказала. Я когда иглу уже к вене подносила, с такой ясностью невероятной ее злобное предсказание вспомнила… В последний миг остановилась. Вот с тех пор так с собой и ношу.

– Любое пророчество – это предупреждение, а не констатация факта, – озвучил банальную аксиому юный чародей. – Ты вовсе не обязана колоться, если хочешь жить долго и счастливо.

– Как счастливо?! – зло выкрикнула страхолюдина. – Анжелка меня ненавидит, ее почитатели – тоже. Половина города вслед плюет. Считают, я город опозорила, тайну испоганила, туристов лишила. Все журналисты, что по следам бегали, разом про меня забыли, едва вулкан этот гребаный взорвался! Раз – и все, плевать! Нет больше огнеходящей Юлианы! Все, кто хвалил и восхищался, через неделю, как тараканы, разбежались. Осталась только ненависть. Меня все ненавидят, все! Как мне теперь жить?! С чем? Зачем? Клеймо на мне теперь, понимаешь?! До самой смерти не смыть! Кто не любил – ненавидят. Кто завидовал – смеются. Кто любил – пальцем показывают.

– Гаспар показывает на тебя пальцем? – удивился Битали.

– Думаешь, меня больше любить некому?

– Вообще-то да, – признал Кро. – Не знаю, как он-то в тебя втюрился.

– Любовь зла! – горько рассмеялась страхолюдина. – Приворожила я его, забыл? Ах да, ты же атеист! В колдовство не веришь.

– Не верю, – согласился Битали. – Так тебя проводить?

– Дай мне реактив для фокуса.

– Чего дать? – удивился такому внезапному переходу юноша.

– Меня раз сто просили этот фокус еще раз показать, на камеру, – сглотнув, призналась Юлиана. – Даже заплатить обещали. У меня полный карман визиток. Даже если некоторые врали, многие наверняка согласятся. Снимут, дадут в эфир. Это уже не мулька ю-тубовская будет, а самое настоящее шоу! Слава, известность, бабло. Я снова вернусь. Уже не как шутница, а как настоящая артистка. Надолго. Смогу жить нормально. И поклонники вернутся снова. Тебе ведь несложно, красавчик! А мне без такого шанса… – Она раскрыла руку, и шприц выкатился на доски. – Мне только уколоться останется и покончить со всем разом, коли жизнь все едино поломалась.

– А-а, понятно, – засмеялся Битали. – В этот миг мне полагается заплакать и спасти тебя от наркотического дурмана. Но ты знаешь, в чем загвоздка? Меня с детства учили уважать чужую свободу и чужой выбор. Я не рыцарь из кино. Я рыцарь из колледжа маркиза де Гуяка. Я не мешаю своим знакомым поступать по собственному разумению, если их желания не разрушают моих планов.

Он подобрал шприц, сдул с него пыль и заботливо протянул девушке:

– Это твоя жизнь, Юлиана, и только твоя. Хочешь умереть – пожалуйста, колись. Не смею мешать.

– Сволочь ты, чертов фокусник! – с чувством выдохнула девушка-страшилище. – Тебе что, совсем плевать, что я тут под забором сдохну?

– Честно? Я бы предпочел, чтобы ты жила. Ты забавная. Но я не стану делать выбора вместо тебя и пальцем не шевельну для твоего спасения. Разбирайся в своих желаниях сама. – Битали перехватил шприц за закрытую колпачком иглу и постучал поршнем ей по ладони. – Очень рад был нашей встрече, милая леди.

– Я заплачу, фокусник! Сделаю тебя своим менеджером. Хочешь пятьдесят процентов от всех гонораров?

– Разве ты не заметила, Юлиана? – покачал головой юный маг. – Мне не нужно ни славы, ни денег, ни успеха. Я вообще стараюсь быть тихим и незаметным. Так что никаких реактивов я тебе не дам. Чем скорее все про тебя забудут, тем лучше. Но зато я согласен проводить тебя домой. Пока на реке темно и тихо, готов показываться всем и сколько угодно. Тем более что тут идти три минуты, и набережная совсем пустынная. Твой дом седьмой отсюда, между двух старых лип. Я правильно помню?

– Иди ты в жопу! – смачно отрезала засерьгованная девица, спрыгнула с мостков и, не оглядываясь, широким шагом направилась к кустарнику.

Битали тихо засмеялся ей вслед, а когда страшилище скрылось в темноте, нырнул под мостки, приоткрыл заклинанием отверстие, достал из схрона покрывало и полностью замуровал свой ставший таким привычным тайник. Затем нашептал простенькое «домовое» заклинание на отвод глаз и, невидимый, снова поднялся наверх. Ему не хотелось рисковать родительским подарком, и раз секрет раскрыт – лучше сразу искать другое место для проникновения в город.

Мысли опять вернулись к гостинице. Снять номер в отеле, приходить, уходить…

Однако эту идею Битали отверг почти сразу – слишком много глаз. Если уж здесь, на отшибе, смертные заметили, как он появляется ниоткуда и невесть куда исчезает – в набитом обслугой заведении эту странность обнаружат в первые же дни. Вошел в номер – и исчез, когда следом горничная заглянула – как это объяснить? Или наоборот – вышел из заведомо пустого номера после уборки.

Куда безопаснее сделать новый тайник в другом месте, вдали от глаз…

Однако потаенных уголков в селениях смертных не так уж и много. Влезть в чужой огород – рискованно, хозяева могут заметить перемены. В глухом ничейном месте – через траву тропа быстро натопчется. А коли трава не растет – значит, люди ходят. А где не ходят – почти всегда грязь и помойка, через которую противно выбираться, да и запачкаться недолго.

В общем – не все так просто, как кажется.

Бродя по опустевшим улицам, Битали опять остановился перед рекламными плакатами. В памяти мелькнула какая-то неясная идея, глаза пробежали по строчкам и почти сразу нашли то, что нужно: аренда складов! Тихое охраняемое место, где мало глаз и нет обслуги. И где его долгое отсутствие или внезапное появление никого не удивит. Склад – не то место, где хозяин обязан торчать постоянно. Если возникнут вопросы, то всегда можно сказать, что слишком долго задержался накануне либо прошел незамеченным и возвращаешься…

– Хорошая мысль… – Молодой человек прочитал адрес и отправился на поиски.

* * *

Действительность превзошла самые смелые ожидания чародея!

Склады в аренду сдавались на окраине, неподалеку от камнерезной мастерской, в похожем на огромный кирпич здании с глухими стенами. С одной стороны имелась платформа для выгрузки грузовых машин и просторный наружный лифт, с другой – обычная дверь. Два входа, два охранника – и целых четыре этажа помещений, входы в которые охраняли лишь камеры и сигнализация.

Поднявшись на третий этаж, Битали заглянул в несколько комнат, нашел свободную, с помощью «трунио» превратил скопившийся в углу пух в толстую мягкую подстилку, растянулся на ней и спокойно уснул. Настолько сладко и безмятежно, что проснулся только в разгар дня. И то не сам, а от грохота в коридоре – где-то разгружали что-то гулко-металлическое.

Зевая, Кро спустился вниз, постучал в окошко охранника и спросил:

– Скажите, как можно снять у вас помещение?

– Восемь евро в сутки, двести евро в месяц, две тысячи в год, – ответил на его зевок своим развалившийся в прохладной комнатке толстяк.

– В год получается на треть дешевле, что ли?

– Если деньги вперед, то да, – лениво согласился толстяк.

Битали пожал плечами и полез в карман, достав фантики смертных.

– Что, даже помещение не посмотришь, малой? – удивился охранник.

– Мне триста десятый понравился, – сказал Битали, кладя на стол стопку радужных бумажек.

– Триста десятый свобо-оде-ен, – скользнув по стене взглядом, протяжно произнес толстяк и придвинул к нему толстый засаленный журнал: – Напиши в нижней строке свое имя и фамилию, адрес, предполагаемое к хранению имущество и поставь подпись. А я тебе пока квитанцию нарисую. Кстати, за утерю электронного ключа десять евро.

– Я буду осторожен, – пообещал Кро.

– Да теряй хоть каждый день, – пожал плечами толстяк. – Просто десять евро сразу готовь.

Он придвинул журнал, прочитал:

– Кро. Битали. Замок маркиза де Гуяк. Буду хранить покрывало. – И рассмеялся: – Да, тут без склада сроком на год не обойтись. Раз нет адреса, по истечении года уведомлений не будет. Вскроем и вынесем имущество на улицу. Понятно?

– Да.

– Раз склад назвал, значит, сам найдешь… – Охранник протянул ему бумажную квитанцию и белый пластиковый прямоугольник.

Битали кивнул, забрал все, вернулся на третий этаж, провел ключом по пластине под красной лампочкой.

Засов громко щелкнул, лампочка поменяла цвет.

Молодой человек сдвинул дверь, вошел на склад, закрыл створку. Достал палочку:

– Онберик! – Он вышел сквозь железо обратно в коридор, закрыл замок ключом, с помощью заклинания вернулся обратно, оглянулся и задумчиво почесал в затылке: – Чего-то я, кажется, перемудрил…

Впрочем, самого главного Битали добился: он был внутри поставленного на сигнализацию охраняемого закрытого склада, в который в течение ближайшего года совершенно точно никто не заглянет. Кро завернулся в покрывало – и скинул его, уже находясь на другом краю земли от Франции, в убежище, спрятанном в брюхе гигантской саламандры…

Многого Битали от этого места не хотелось – помыться и переодеться после ночлега в пыли. Однако в средневековом городе не то что душа или ванны – даже водопровода предусмотрено не было.

Поразмыслив, носить воду из колодца и греть ее в очаге юный чародей не стал. Просто ушел через подворотню в соседний зал, оказавшийся лесной чащей, дальше по тропе – в наполненный сладкими ароматами фруктовый сад, исчерченный широкими песчаными дорожками, из него – на горный карниз, нависающий над заплетенной джунглями речной долиной, потом – в ухоженный парк с клумбами и арками, и только после этого оказался на морском берегу.

Раздевшись, Битали разложил одежду на пляже из темного крупнозернистого песка и с разбегу нырнул в волны, поплыл к далекому горизонту, то подныривая под пенные гребни, то забираясь на них быстрыми решительными саженками. Наконец устав, он перевернулся на спину, раскинул руки и закачался, подставляя лицо ярким солнечным лучам. Отдохнув, повернул к берегу и… В несколько гребков оказался на берегу.

– Что за ерунда? – изумился юноша, поворачиваясь лицом к морю и вглядываясь в горизонт. – Я же метров на триста отплыл, не менее!

Похоже, размеры здешнего океана были иллюзией. И как долго ни плыви, все едино – дальше, чем на десять шагов, не оторвешься.

– Надеюсь, хоть вода настоящая, – пригладил влажные волосы Битали.

Немного обсохнув, он потянулся за одеждой, которая оказалась вычищенной и выглаженной. Это явно были не старания маленького народца – так быстро с работой не управлялись даже они. Однако Кро все равно поклонился:

– Спасибо тебе, друг невидимый. Благодарен я тебе за заботу, и, коли нужда возникнет, сам в ответ подсобить готов.

Голубое небо промолчало в ответ. Однако юный маг был уверен, что его услышали. Коли убежищу хватает разума, чтобы заметить, забрать и вычистить ношеную одежду – то и слов признательности оно не может не заметить.

Возвращаясь через комнаты-миры обратно в город, Битали не удержался, сорвал в саду пару персиков. Прогулялся, брызгая сладким соком, по парку, найдя в нем заброшенный дворец и беседку над затянутым ряской прудом, свернул с тропинки в лесу и моментально заблудился, бродя меж неохватных стволов, заплетенных толстенными лианами, поросшими мхом, а поверх того – усыпанных мелкими розовыми цветками. Где-то наверху скакали белки, роняя ореховую скорлупу, пели птицы, воздух наполняла пряная влажность… Кого тут не хватало – так это тигра какого-нибудь или медведя.

Впрочем, после рыбалки у северных варваров дикое зверье юного мага уже не пугало. Даже заговоренное от колдовства и кушающее в голодные годы хорошо снаряженных охотников.

Неспешное путешествие заняло неожиданно много времени – Битали понял, что устал и проголодался. Вернувшись в город, он поднялся к себе в комнату, завернулся в покрывало перемещений, перенесясь на склад. Вскинул палочку:

– Онберик! – Пройдя сквозь двери, он быстро сбежал вниз, остановился перед комнатой охраны, глядя в темноту снаружи.

– Эй, парень! Ты еще кто?

Битали молча показал пластинку электронного ключа.

– Ну так чего стоишь? Домой беги! Родители небось беспокоятся. Ночь на дворе! Чего ты тут делаешь?

– Увлекся, засиделся, – ответил Битали, проходя мимо. Однако на улице, оглядевшись, остановился.

Тускло освещенный редкими фонарями проезд, темные силуэты зданий, низкий гул невидимых проводов. Ни магазинов, ни закусочных, ни заправок. Даже жилых домов – и то нет. Шансов купить поблизости еды – никаких…

– Ладно, – вздохнул юный чародей. – Сегодня колдовскими сосисками обойдусь.

Он прошептал заговор на отвод глаз и повернул обратно.

* * *

Поутру, учитывая вчерашний опыт, Битали первым делом отправился в развлекательный комплекс, в котором магазинов было даже больше, чем кинозалов, кафе и боулингов с бильярдами. Здесь он закупился копчеными колбасами и хлебцами, курагой и инжиром, соками и консервами, чипсами и орешками, медом, крекерами и печеньем, запаянными в пленку пирожками и нарезками – чтобы уж точно голодным больше не остаться. Заодно приобрел несколько футболок, носков и кроссовки – школьная форма ему уже изрядно надоела, – и три зеркала. В средневековом мире убежища их не имелось. Вообще. А магу без зеркала – это как смертному без телефона.

Все покупки еле поместились в багажник такси, а таскать их на склад пришлось в четыре приема. Зато с появлением нескольких коробок и десятка сумок помещение сразу приняло обжитой вид.

Одно из зеркал Битали решил оставить здесь, по эту сторону покрывала, надежно поставив в углу. Протер рукавом, глянул в стекло. Потом прикрыл глаза, вызывая в памяти образ любимой, и поднял веки, ожидая встретить отраженную в полированных пластинах браслета улыбку. Но вместо сияющих глаз, аккуратной прически, плотно сжатых губ внезапно увидел слезы. Франсуаза кусала губы, утирала глаза. Ее плечи вздрагивали, под щекой вздыбилось одеяло, позади был виден потолок со знакомой люстрой в виде стеклянной ракушки.

– Проклятье! – Кро сорвался с места, с силой дернул створку, закрывая дверь, скатился по лестнице вниз, промчался мимо охранника.

Такси все еще стояло здесь – водитель вычищал что-то из открытого багажника. Юный маг дернул дверцу, ныряя в салон, громко крикнул:

– К дебаркадеру! Скорее!

– Пятьдесят евро, – захлопнул багажник водитель.

– Скорее! – Битали сунул руку в карман и выбрал нужный фантик.

Таксист сгреб бумажку, сел за руль и тут же сорвал машину с места.

Смертный честно отработал плату – гнал на предельной скорости, даже резина на поворотах иногда взвизгивала. Кро еле успел предупредить его, где нужно остановиться, выскочил из салона, перемахнул забор, пробежал через газон, вскинул палочку:

– Онберик! – запрыгнул в комнату девушки, сел на постель рядом с ней, обнял за плечи – Франсуаза, милая моя, что случилось? Тебя кто-то обидел? Ты ударилась? Что-то болит?

– Нет… Не смотри на меня! – Она отвернула лицо, пытаясь спрятать его в мятое одеяло, но Битали удержал, стал целовать соленые глаза:

– Милая моя, желанная, кто обидел тебя? Скажи только, и я сотру его в порошок! Это была покупательница? К тебе приставали на улице? Когда, где? Ты его знаешь?

– Да никто, никто! – мотнула головой девушка, отпрянула, закрыла лицо подушкой: – Не смотри на меня!

– Тогда почему? Что заставило тебя плакать? – отодвинул подушку молодой человек.

– Это пустое! У меня бывает. Все уже прошло. Пустые мысли. Ты появился, и все уже прошло. Просто нервы. Женщины иногда плачут без причины, разве ты не знал?

– Мужчины тоже порой выдумывают лишнее. Если я не узнаю, что заставляет тебя плакать, то навоображаю невесть чего и объявлю ему войну, – пригрозил потомок Темного Лорда. – Да такую, что половина Ла-Фраманса останется лежать в руинах!

– Просто глупая фантазия, – наконец-то улыбнулась Франсуаза.

– Какая?

– Это неинтересно.

– Скажи же, наконец! – взял ее за руку Битали. – Иначе уже я начну чудить. Я боюсь за тебя, Франсуаза. Мне нужно знать, что тебя мучает.

– Я же говорю, глупые фантазии, – опять всхлипнула девушка. – Просто… Просто…

– Что?!

– Это навсегда! – Из ее глаз покатились слезы. – Эта пустота, нищета, эта бессмысленность! Я никогда не смогу ничего накопить! Мне не хватит денег на учебу, я никуда не уеду. Я до конца жизни буду ходить, как дура, в этот швейный магазин за два евро в час, я буду улыбаться старухам в надежде на пару центов чаевых. Я состарюсь в этой чертовой лавке. Буду краситься, как манекен, буду молодиться, пить вино по вечерам и гулять по набережной. Я никогда ничего не увижу, нигде не побываю, ничего не узнаю. Я, как мама, всю жизнь проведу между домом и магазином, между крашеными стенами тут и там, и больше ничего. Как червяк в яблоке – жрать и спать, пока не умру. И ничего не изменится! Ничего невозможно изменить! Мы тут все такие: жирные обреченные червяки-и…

Она уже снова утирала красный нос и роняла слезы на подушку, плечи дрожали. Франсуаза отпихнула гостя, натянула одеяло на голову и заскулила под ним.

Битали, раньше завидовавший безмятежности смертных, даже засомневался, что лучше: знать, что тебя убьют в течение ближайшего года, как бы ты ни бился и ни выкручивался, или быть обреченным на унылое серое однообразие длиной в полсотни лет. И хотя умирать юному магу очень не хотелось – он заподозрил, что есть кары куда страшнее.

– Мы-то думали, что цепной Гроссер помилован, – пробормотал Кро. – А его, похоже, покарали безысходностью. От которой смерть только в радость.

– Что ты говоришь? – выглянула заплаканная девушка.

– Пойдем, я кое-что тебе покажу.

– Что? – шмыгнула носом Франсуаза.

– Твою мечту.

– Это ты о чем? – недоверчиво переспросила она.

– Ты не ослышалась. Твою мечту. Ты хочешь увидеть ее или нет?

– Но как, где? Откуда ты знаешь, что я хочу?

– Мечту словами не передать. – Битали поднялся, решительно откинул одеяло в сторону. – Ее можно только увидеть. Ты, как я понял, сегодня не работаешь?

– Не смотри на меня! – Франсуаза закрыла лицо ладонями. – Отвернись! Дай я хотя бы умоюсь!

Юноша уступил, позволил ей выйти из комнаты. Сам присел на краю постели, подтянул пульт и включил телевизор. На экране возникла девушка, оживленно рассказывающая о достоинствах новой кастрюли с белым покрытием. Чем именно оно отличается от черного – Кро вникать не стал.

Вскоре Франсуаза вернулась – теперь она выглядела почти обычно. Разве только вместо блузки или свитера на ней была желтая футболка с кошачьей мордой на животе и белые облегающие штаны.

– Прости, – сглотнула она. – Плохо, что ты меня увидел такой. Забудь. Просто иногда так тоскливо становится… Хоть руки на себя накладывай. Но ведь ничего не изменишь… То есть пока ты не появился, я думала, что все у меня будет как бывает у всех. Все всегда обещают… Обещали вырваться. Но все застревают здесь. И в конце концов все у всех получается одинаково. У родителей, у дедов, у прадедов. Даже дома те же самые почти у всех. От предков. Разве только оштукатурены иначе. Всё по кругу. Одно и то же раз за разом. У всех…

Она снова шмыгнула носом, и Кро торопливо закрыл ее рот ладонью:

– Молчи. Все потом! Иди за мной. – Молодой человек потянул Франсуазу к окну.

Она мотнула головой:

– Зачем здесь? Дома я одна. Пошли через дверь. Кстати, а как ты здесь оказался?

– Хотел пригласить на прогулку и услышал, как ты плачешь. Запрыгнул в окно. Теперь пошли?

– Но ведь…

– Хватит. – Битали положил палец ей на губы. – Все вопросы потом.

Он взял девушку за руку и повел за собой.

Короткая прогулка до стоянки на площади, такси, десять минут поездки. На входе в здание юноша показал ключ, провел девушку на склад, поставил спиной к двери, попросил:

– Закрой глаза и сосчитай до ста.

– Ты меня заинтриговал, Битали. Надеюсь, оно того стоит. – Смертная вскинула ладони к лицу. – Один, два, три…

Молодой человек быстро запер дверь, потом собрал в одну из сумок кое-что из купленных продуктов, поднял покрывало перемещений, подошел с ним к Франсуазе и запахнул в него сразу их обоих. Девушка испуганно ойкнула – ее, конечно же, замутило. Но всего на несколько мгновений. Смертная даже со счета не сбилась:

– Восемьдесят семь, восемьдесят восемь…

Кро осторожно подвел ее к окну, поставил у порога.

– Девяносто девять, сто! – Франсуаза опустила ладони и изумленно выдохнула: – Ого! Что это, где мы? Как мы сюда попали?

– Помнишь сказку про спящую красавицу? – шепнул в самое ухо девушки Битали. – Это ее дворец, представляешь?

– А почему тут так тихо и пусто? Никого нет?

– Ты что, сказку забыла? – тихо рассмеялся Кро. – В этом городе все спят! Идем дальше, осталось совсем чуть-чуть…

Знакомой дорогой он провел гостью через лес, сад и парк, немного прошел по скальному карнизу и остановился, расстелив на краю обрыва взятую с площади рогожку.

Девушка молча стояла рядом, созерцая джунгли под ногами. Похоже, она онемела.

– Прости, Франсуаза, я совсем забыл о правилах вежливости. – Кро стал выкладывать на подстилку пакеты с соком, печенье, пирожки и нарезку. – Я хотел пригласить тебя на обед. Ты не против пикника?

– Этого не может быть! – наконец выдохнула смертная. – Где мы?

– Ты помнишь наше первое свидание, Франсуаза? – Разложив угощение, Битали подошел к ней сзади, взял ладонями за плечи. – Как мы сидели на обрыве и говорили о том, как было бы здорово открыть вдвоем новый, неведомый, никому не известный мир? Смотри, любимая. Теперь он у нас есть!

– Но это… Это невозможно! – мотнула девушка головой.

– Тебе больше не скучно, Франсуаза? – прошептал Битали.

– Как ты все это делаешь? Не представляю… – Она чуть откинула голову, потерлась щекой о его щеку. – С самой первой встречи ты поражаешь меня все сильнее и сильнее.

– Так ты не против обеда в нашей маленькой личной вселенной?

– С тобой я согласна на все… – Франсуаза снова посмотрела вниз и зябко поежилась: – Домой мы вернуться уже не сможем, да?

– Если ты пожелаешь, моя королева, то в любой миг, – поцеловал подругу Битали. – Ты уже хочешь сбежать?

– Просто… Прости… – мотнула головой смертная. – Я подумала, что мама будет волноваться.

– Тебя вернуть?

– Нет… – зашарила ладонями Франсуаза. – Я просто позвоню.

Она нащупала свой сотовый, достала на свет:

– Э-э-э… Странно, сигнала нет.

– Здесь нет ни сигналов, ни электричества, ни людей. Кстати, помни об этом, когда в следующий раз предложишь купить телефон. – Битали забрал у нее сотовый, сунул обратно в карман и взял ее лицо в ладони: – Ты со мной, Франсуаза?

– Я? – Она зажмурилась, сглотнула и кивнула: – С тобой!

– Я люблю тебя, – коснувшись ее губ своими, прошептал юный маг. – Я готов любоваться тобой вечно. Готов носить на руках. Готов поместить в огранку, как чудесный бриллиант, холить и лелеять, блюсти и защищать. Ты не будешь знать забот и опасностей, будешь проводить дни в покое и неге, я окружу тебя сокровищами и нежностью и стану исполнять любые твои желания. Мы будем вместе всегда. Ты и я. Вдвоем и только вдвоем. Вдвоем в целом мире. Готова ли ты отдаться в мою власть целиком и полностью?

– Я твоя, Битали… – закинув руки ему за шею, ответила смертная и уже сама жарко поцеловала в губы. – Ты даже не представляешь, как я мечтала услышать подобные слова!

– Я рожден для того, чтобы воплотить твои мечты! – пригладил ее волосы молодой человек. – Чего еще желает моя королева?

– Даже не знаю… – задумалась Франсуаза. – Апельсинового сока?

– Сколько угодно! Хоть целый пакет… – разжал свои объятия юноша и позволил спутнице сесть на край рогожки.

– Это невероятно, – угощаясь, продолжала восхищаться джунглями девушка, разглядывая долину. – Река, птицы. Запах. Все как настоящее! Как ты это сделал, Битали? Оптическая иллюзия? Это все нарисовано, да? Проецируется на стену прожектором?

Молодой человек в задумчивости почесал в затылке, встал, протянул ей руку. Когда смертная поднялась, провел ее в соседний зал, на морской берег, и широким жестом разрешил:

– Картинку можно трогать.

Франсуаза пошла вперед и с визгом отскочила, когда на ее ступни накатилась волна:

– Она мокрая!!!

– Глубокая и бескрайняя, – со вздохом добавил Битали.

– Это сон? – неуверенно предположила девушка.

– Сон, – смиренно кивнул юноша.

– Конечно, сон! – обрадовалась понятному объяснению смертная. – Если это сон, то в нем можно делать все, что вздумается!

Франсуаза быстро разделась донага, громко закричала и кинулась в море.

– Иди ко мне! Тут так здорово!

Битали тоже стал раздеваться – но девушка уже вышла из воды, вытянулась на песке. Обнаженная, влажная, прохладная. И невероятно желанная. Кро не устоял. Поцеловал ее плечо. Потом шею, потом ямочку под ней, а рука его скользнула по бедру девушки.

– Это сон, Битали, – закрыв глаза, прошептала Франсуаза. – Здесь можно все.

Вдоволь накупавшись, молодые люди опять вернулись на обрыв и подкрепились, сидя, свесив ноги над пропастью, потом долго гуляли в парке, целуясь в заброшенной беседке, ели в саду спелые персики, пока девушка вдруг не забеспокоилась, не взглянула на телефон:

– Господи, времени уже сколько! Мама, наверное, с ума сходит! Битали, хороший мой, любимый! С тобой очень здорово, никогда бы не расставалась. Только буди меня скорее! Не то меня дома такой скандал ждет, потом вообще под замок посадят!

– А не боишься, что я тут без тебя спящую красавицу поцелую? – У молодого человека неприятно кольнуло в душе. – Проснется, и все. Опять королевство станет принадлежать ей.

– Битали, миленький! – взмолилась Франсуаза. – Ты все шутишь, а меня вполне серьезные неприятности дома ждут!

– Ты можешь остаться здесь, со мной. Навсегда, – напомнил Кро.

– Я обязательно останусь с тобой. Битали! Но в другой раз, хорошо?

Кро пожал плечами, отвел ее в зал с городом, поднялся в спальню:

– Закрой глаза…

Юный маг накрыл их обоих покрывалом, а когда оно опало на складе – сразу провел сквозь дверь и отпустил.

Смертная подняла веки, с видимым облегчением огляделась:

– Это мы все время были здесь?

– Рядом, – уточнил Кро и посоветовал: – Вызови такси. Телефон уже работает. Пока спустимся, подъедет.

Он ошибся совсем немного – минут пять машину пришлось-таки подождать. Но все равно уже через четверть часа молодые люди стояли у калитки дома Франсуазы. Девушка успокоилась и больше не торопилась, держа юношу за руку:

– Спасибо тебе, Битали! Не знаю, как ты это делаешь, но это был самый потрясающий день в моей жизни.

– Мне несложно… – Кро не мог отделаться от ощущения, что Франсуаза так и не поверила в реальность пережитого.

– Ты меня извини, пожалуйста…

– За что?

Девушка взяла его за руку, плотно сжала, полушепотом произнесла:

– Юлиана сказала маме, что за наше с ней повторное выступление с фокусом мне десять тысяч евро заплатят. Отец столько денег за год не всегда зарабатывает, а тут за раз, и делать ничего не надо. Я тебе говорить не хотела, но у матери эта сумма теперь из головы не идет, она не отстанет. Будет вспоминать и вспоминать. Вот… – Девушка отпустила пальцы юноши и быстрым шагом устремилась к дому.

Вот теперь Битали все стало ясно. И откуда взялись слезы, и почему Франсуаза так нервничала, и с чего ее мысли так перескакивали с одного на другое, и отчего разговаривала поначалу невпопад. Ведь мама девушки не знала, что соглашаться на выступление для ее дочери – это равносильно тому, что просить деньги у своего любимого. Причем, зная, насколько этот любимый против продолжения фокусов.

Потомок Темного Лорда покачал головой, прошел еще немного вниз по улице, свернул в узкий проулок, идущий к реке, быстро сбежал к самому берегу и повернул вдоль уродливых двухэтажных коробок с узкими окнами и обшитыми рифленым железом стенами. Дошел до строения, напротив которого, между двух полузасохших лип, стоял бледно-серый потрепанный микроавтобус «Фольксваген». Поднял с земли камень и что есть силы метнул в стену между окнами.

Дом завыл, загудел, как треснутый колокол, в трех окнах из шести появились встревоженные лица. Одно из них было белым как мел, с синими губами и черными пятнами вокруг глаз. В общем, упырь упырем.

В этом окраинном прибежище неудачников буйные гости бывали нередко, и потому все прочие обитатели, кроме упырь-девицы, громко или тихо ругнувшись, отошли в глубину помещения, и только серьгастое страшилище, громко хмыкнув, уселось в оконном проеме, свесив ноги наружу:

– Привет, красавчик! Какой сквозняк затянул тебя на нашу помойку?

– Радуйся, ты выиграла, – кратко сообщил Кро.

– Что, так просто? – удивилась упырь-девица. – Не будет обещаний свернуть шею, припомнить опосля, не будет географических откровений вроде «Земля круглая, тебе отольется»? А также попыток набить цену?

– Простите, милая леди, я не дипломат, – развел руками Битали. – Посему выбираю между убийством собеседника или согласием на его предложение.

– Но ведь позавчера ты меня не тронул?

– Позавчера ты меня не шантажировала.

– Черт! Хорошо, что предупредил. В следующий раз буду заниматься этим по телефону.

– Не поможет.

– Но ведь сейчас бояться больше нечего? – Юлиана спрыгнула наружу. – Мы договорились?

– Два условия.

– Это уже ближе к теме, – обрадовалась упырь-девица. – Давай, выкладывай. Чем мне придется отплатить за твою доброту?

Она спустила с плеча футболку и чуть присела с кокетливой улыбкой, больше похожей на оскал кариесной белки.

– Фу! – нервно вздрогнул Битали. – Ты чего, еще и зубы красишь?

– Зубы? – Она причмокнула, сплюнула на землю: – Тушь неудачно открыла. Так чего ты хочешь? Секса или денег? Хотя чего это я? Раз условий два, значит, и то, и другое? Ладно, я согласна. Пошли расплачиваться.

– А как же Гаспар? – указал на машину Кро.

– Он на работе, так что не бойся, пошли.

– Нет, тогда я точно не пойду! – отступил на пару шагов юноша.

– Такой грозный и такой пугливый, – рассмеялась Юлиана. – Как же ты собираешься получить свое? Где?

– Мне все равно. Поскольку первым условием будет освобождение от клятвы моего друга.

– Это какого?

– Надодуха помнишь?

– Такого красавца трудно забыть! – расхохоталась упырь-девица. – Но он мне ничего не обещал!

– Он обещал тебе свитер из своей шерсти.

– Свитер? Из человеческих волос?! Стебаешься? Это ж была шутка!

– Нормальные люди всегда выполняют свои обещания. Даже если они даны в шутку.

– Это мошенничество! – фыркнула Юлиана и подняла ворот футболки обратно на плечо. – Ну да черт с тобой, уговор есть уговор. Только я не знаю, как там у «нормальных людей» освобождают от клятвы. У нас обычно посылают на хрен, и все. Но это, правда, делается с другой стороны.

– Ты просто скажешь это ему в лицо.

– Заметано! Какое второе условие?

– Прежнее. Во время исполнения номера все мои указания выполнять до мелочей.

Яичница «Ла-Фраманс»

Место для представления упырь-девица опять выбрала помоечное. В самом прямом смысле этого слова: площадку на границе белого и арабского кварталов, на которой стояли пять железных баков. Однако на сей раз место было оцеплено полицией, обнесено красно-белой ленточкой, а сразу в трех точках стояли на штативах телекамеры: одна на улице, повернутая в сторону реки, другая на крыше фургона, припаркованного ниже, а третья – подвешена на длинном суставчатом кронштейне, утяжеленном массивным электродвигателем.

За полицейским оцеплением собралась изрядная толпа любопытных, так что на этот раз у Юлианы имелись самые настоящие, живые зрители.

Битали с Франсуазой пришли сюда заранее и дожидались начала представления в салоне «Фольксвагена», подогнанного Гаспаром. И чем больше собиралась толпа, тем меньше хотелось потомку Темного Лорда выглядывать наружу. Он даже окна занавесками на всякий случай задернул. Опыт имелся. Ныне среди смертных только зазевайся – враз в объектив какой-нибудь камеры попадешь.

Наконец в машину запрыгнула упырь-девица, со свежевстрепанными разноцветными волосами, заново побеленным лицом и явно начищенным набором сережек в ушах, губах и так далее. Из одежды на ней были только короткие шортики из старых джинсов с оторванными штанинами да кожаная жилетка с такими тонкими лямками и низкими вырезами, что лифчик она заменяла с большим трудом. Разумеется, черная.

– Привет, подруга! – вскинула ладонь Юлиана. – Принес, красавчик?

– Конечно, милая леди, – кивнул Битали, достал из кармана бутылочку с жидкостью для розжига, купленную по дороге в рыболовном магазине. – Вот, выливаешь в огонь и выжидаешь секунд десять. После этого у тебя есть примерно четверть часа для развлечений среди пламени.

– Ага! – перехватила емкость серьгастая страхолюдина. – А просто бросить ее в костер можно?

– Разумеется. Но тогда накинь еще пару минут, чтобы прогорел пластик и низкотемпературный состав растекся. И не забудь закон о копирайте! – Потомок Темного Лорда снял свой браслет и надел Юлиане на запястье. – Этот символ должен обязательно попасть в объектив.

– Сделаем, не беспокойся! – Она поправила амулет, надвигая выше к локтю. – Гаспар, где оно?

Ее парень, тоже раскрашенный пуще обычного, полез под переднее сиденье, вытянул оттуда сковородку и упаковку на шесть яиц.

– Отлично, дружище! – Юлиана ободряюще похлопала его ладонью по щеке, потом вдруг наклонилась, поцеловала в губы. Подмигнула Битали и выбралась наружу. Гаспар выскочил следом.

Битали придвинулся к окну, чуть отодвинул занавеску. Юлиана, страшная и веселая, уже выскочила в центр помойки, вскинула руки:

– Здравствуй, Франция! Тебя опять приветствует великий Ла-Фраманс! Сегодня мы проведем урок кулинарии, дабы ты, Франция, могла готовить на уикенд вкусное блюдо по нашему рецепту! Ау, земляки! – крутанулась она, обращаясь к зевакам. – Вы принесли нам чего-нибудь для кухонного костра?

Толпа засмеялась, размахивая руками – хотя приветствовали они, как показалось Битали, не столько девушку, сколько смотрящие на нее камеры. Однако на помойку тем не менее потянулись смертные, в основном подростки, которые несли какие-то палки, рейки, картонные коробки.

– Добавим огоньку… – Юлиана щедро плеснула в один из баков жидкость из своей канистры. Вытянула из выреза на груди коробок, достала спичку, чиркнула, метнула следом. Бак сразу вспыхнул, вверх взметнулся огненный шар. Упырь-девка привстала на цыпочки, вскинула брови, пожала плечами и швырнула коробок следом.

Отступила, помахивая руками:

– Добавьте дровишек, ребята!

Подростки послушались, бросая в бак собранный хлам. Тот быстро занялся. Пламя завыло, закручиваясь в вихрь.

– На чем мы остановились? – обернулась к камере Юлиана. – А, вспомнила! Нам нужно на чем-то готовить!

Девушка наклонилась, подняла с земли решетку от двухкомфорочной плиты, якобы случайно оказавшуюся среди мусора, водрузила на край бака.

– Что-то стало угасать… – Она открыла бутылочку с жидкостью, расплескала ее содержимое в огонь, саму бутылку швырнула следом. – Чего не хватает?

Быстрым шагом подошел Гаспар, протянул сковородку.

– Спасибо, братишка! – Упырь-девица поставила сковороду на решетку, покачала головой: – Нет, так неудобно.

И она ловко перемахнула край бака, встав в самый центр пламени.

Толпа восторженно взвыла. Юлиана покрутилась, приветственно вскинув руки и подняв целое облако искр. Тем временем Гаспар подбежал с коробкой яиц, открыл. Девушка взяла одно яйцо, разбила о край, вылила на сковороду. Потом второе, третье, четвертое. Махнула рукой. Молодой человек отскочил, а серьгастое страшилище, весело напевая, продолжило готовить. Яйца шипели, запекаясь и даже подгорая по краю сковороды. Когда желтки крепко схватились, Юлиана воскликнула: «Вуа-ля!» – оперлась на край бака, выпрыгнула наружу, взяла сковороду и поднесла ближе к спустившейся на кронштейне камере:

– Вот так мы готовим у себя в Ла-Фрамансе, Франция! Рекомендую попробовать этот способ у себя дома в ближайший выходной!

Камера отпрянула. Откуда-то появились двое мужчин в грубых брезентовых робах, умело залили бак пеной. Юлиана же, опустив сковородку на землю, повернулась к зевакам и замахала руками:

– Я люблю тебя, Ла-Фраманс!

Толпа загудела. Чудище поклонилось, отбежало к «Фольксвагену». Хлопнула дверца:

– Ну как?! – горячо дыша, спросила она.

– Сама придумала? – Битали поспешил снять с ее руки амулет. – Я про яичницу.

– Сценаристами пока не обзавелась, свои мозги запекать приходится.

– Получилось неплохо.

– Х-ха! – Юлиана обняла его, поцеловала, подмигнула Франсуазе: – Деньги дня через три занесу, подруга. Сперва их нужно обналичить. Пойду узнаю, как запись?

Она пригладила волосы и выскочила из машины.

– Иногда мне кажется, я ее ненавижу, – неожиданно сказала Франсуаза. – Она всегда захапывает все, что видит. И у нее всегда все получается.

– Не все, любимая. Далеко не все, – взял ее за руку Битали. – Может, пойдем? Мы свое дело сделали.

– Пошли!

На двух молодых людей никто в толпе не обратил внимания, все следили за упырь-девицей, оживленно беседующей с группой ухоженных молодых людей у микроавтобуса с антенной. Человек и смертная немного прошли по улице, свернув в первый же проулок, спустились к реке.

– Скажи, Битали, – спросила девушка, присев у воды и ополаскивая в ней ладони. – Мне вот сон недавно странный приснился. Очень странный, невероятный… Это было на самом деле?

– Какой сон?

– Если это правда, ты знаешь какой.

– Давай проверим? – предложил Битали.

Они проверили. Проверили и сад, и море, и затаившийся парк, проверили пустыни и парадные залы. Померзли среди снежных гор и пожарились среди песков, накупались под водопадами и послушали музыку эоловых арф. Дни пролетали, как минуты, складываясь в неповторимую сказку, что открывала все новые и новые тайны и манила к очередным секретам.

– Как это может быть? – уже в который раз спросила Франсуаза, любуясь джунглями и уплетая круассан с клубничным повидлом. – Только не говори, что это сон! Вернувшись после сна домой, не нужно сушить волосы. После обеда во сне не просыпаешься сытым, после сна не засыпаешь, словно убитая! Это что-то другое.

– Все очень просто, моя красавица, – пожал плечами Кро. – Представь себе тех, самых первых людей, что когда-то пришли в долину Ла-Фраманс. Тех, которым мы завидовали, думая о прошлом. Что они сказали бы, увидев телевизор из твоей комнаты?

– Они бы, наверное, умерли от изумления или страха! – рассмеялась девушка.

– Как раз сейчас ты находишься на их месте. Ты видишь самый обыкновенный телевизор. Только более совершенный. Намного совершеннее твоего.

– Но как такое возможно?

– А как работает твой?

– Ну-у… – задумалась девушка. – От электричества. И еще от антенны. Он получает сигнал, преобразует его и показывает. Вот.

– Твой телевизор совершеннее моего, – почесал в затылке Битали. – В моем, как видишь, никогда ничего не происходит, не меняется. Всегда одно и то же. Сигналов для него еще не придумали.

– Ну, ты сравнил! У меня просто экран, а у тебя – целый мир! Как это может быть?

– Ты много знаешь о том, что происходит внутри твоей штуковины? Вот примерно столько же я знаю об устройстве моего.

– Но ведь… Но ведь ты как-то сюда попал?

– Клянусь тебе всем, что только мне дорого, – обнял ее за плечо юноша. – Это место я просто нашел.

И он крепко поцеловал Франсуазу, избавляясь от дальнейших расспросов.

Обижало чародея лишь то, что каждый вечер его избранница хваталась за телефон и спешила домой.

Теперь Битали Алистер Кро начал понимать, что именно случилось с Темным Лордом многие века назад. Ведь он сам в любой миг готов был закрыться в убежище и остаться наедине с Франсуазой, посвятить ей себя целиком и полностью. И если бы она не боялась забыть родителей, школу, магазин, учебу и еще кучу пустых мелочей – Битали уже исчез бы для всех своих друзей, для школы и родителей.

Но Битали не правил миром и не командовал армией!

Немудрено понять, как сильно испугались друзья Эдрижуна, когда тот влюбился – если Маг Двух Драконов влюбился так же страстно, как Кро. Ведь у Озерной Леди не было забот ни со школой, ни с магазином. Про ее родителей цепной Гроссер никогда не упоминал. Это значит, что Озерную Леди не удерживало ничто. Она не стала бы цепляться за мир, имей возможность соединить судьбу с любимым…

* * *

– Привет, голубки! Смотритесь счастливыми, как поросята на рождественском столе!

– Ты тоже похорошела, Юлиана. – Битали подал руку своей девушке и помог выйти из машины. – Новые волосы? Новые серьги? Новые зубы? Сверкают, подобно жемчугу.

– Спасибо, красавчик, – ухмыльнулась упырь-девица, которая, приобретя заметную ухоженность, стала выглядеть еще страшнее. Теперь ее, похоже, уродовали настоящие мастера. – Ты умеешь пощекотать душу женщине.

– Всегда к вашим услугам, милая леди. Какая приятная случайность привела тебя к дому Франсуазы как раз к нашему возвращению?

– Смотри, что у меня есть! – Юлиана подняла небольшой кофр, расстегнула слегка и приоткрыла, давая увидеть пачки фантиков, что заменяли смертным их деньги. – Здесь сто пятьдесят тысяч. Я ведь обещала делиться с тобой поровну? Это твоя доля!

– Ско-олько?! – сглотнула Франсуаза то ли от радости, то ли от ужаса. – Ты кого-то ограбила?

– Зачем, подруга? Мы почти миллионеры! Целых пятнадцать куриных фабрик боролись за право использовать мой ролик для рекламы своих яиц. Ну, типа я именно их продукты для жарки использую. И еще примазалась какая-то сковородочная контора. Плюс растительное масло. Я уж не знаю, каким боком они участвуют, но примазались.

– Не знаешь, за что тебе платят? – не поверил Кро.

– Телевизионщики в доле, – призналась Юлиана. – Через них договора сделаны. Ролик-то как бы их, мой в нем только образ. Ну, и прочая адвокатская муйня. В общем, налопопам.

Она закрыла кофр и сунула его в руки Битали.

– Восхищен твоей честностью, уважаемая Юлиана, – подивился юный маг. – Даже не знаю, чем ответить?

– Сделай мне еще бутылку своего реактива! – с готовностью подсказала девушка.

– Ты не зачастила с выступлениями? – вскинул брови юноша. – Ты еще турне гастрольное организуй! Я никуда кататься не собираюсь.

– Толпа переменчива, красавчик! – Упырь-девица, словно случайно, встала поперек калитки. – Сегодня тебя на руках носят, завтра на твою могилу плюют. Ты мне поверь, уж я-то знаю! Пока на волне, нужно урвать свое. Не успеешь – все! Второго шанса не будет. Франсуаза, помнишь, ты говорила, что хочешь в универ уехать? Что в магазине корячишься, чтобы на учебу накопить? Одно выступление – и будет тебе учеба! В любом заведении, где пожелаешь! Хошь в Руане, хошь в Бомбее! Я сама могу за тебя заплатить, если твой аристократ откажется.

Франсуаза крепче сжала локоть Битали. Кро нахмурился:

– Ты хочешь меня оскорбить?

– Я из нищеты нас всех хочу вытащить! – Серьгованное чудовище сделало шаг ближе и перешло на громкий шепот: – Полмиллиона евро за одно выступление! Страховая фирма хочет рекламу: подписываю с ней на камеру договор, потом меня сжигают, вешают и топят, но я остаюсь целой и невредимой. Благодаря страховому договору, понятно. Один ролик – и мы обеспечены на всю жизнь, Франсуаза, ты понимаешь?

– Полмиллиона? – завороженно повторила девушка. Юлиана хорошо чувствовала, куда нужно бить, и говорила не с Битали, а с одноклассницей: – Плюс там я должна приехать на машине – это еще денежка капнет, – плюс духами опрыскаться, плюс одеться в спортивный костюм от кого-то пальцастого. В общем, полтора миллиона за ролик на всех. Полмиллиона наша доля. Половина – нам с Гаспаром, половина – вам с Битали. Идет?

Франсуаза с надеждой посмотрела на своего молодого человека. Она уже сдалась.

– Тебя вешать как собираются? – уточнил юный маг.

– Да уж не за горло! – рассмеялось чудовище. – Поднимут на стреле автокрана в деревянной клетке, над водой на высоту десяти метров. Когда клетка прогорит, я выпаду, поднырну, насколько дыхалки хватит, потом вылезу на берег и покажу зрителям договор страхования. Типа такой сценарий.

– Ты же разобьешься! – воскликнула Франсуаза.

– Подруга! – с чувством воскликнула упырь-девица. – Там полмиллиона на кону! Ради такого можно и рискнуть.

Отвага смертной, при всей ее наглости и уродливости, вызвала у Битали даже некоторое уважение.

Ради кучки фантиков она и впрямь была готова поставить на кон жизнь.

– Не разобьется. Я научу, что делать, – сказал он. – Ладно, пусть будет номер. Но только не забывай: все мои требования исполнять до мелочей!

– Й-и-ес-с!!! – восторженно выкрикнула упырь-девица, кинулась на шею Кро, потом чмокнула в щеку Франсуазу и с веселым посвистом побежала вниз по улице.

– Я же говорила… – пробормотала девушка, прижимаясь к плечу Битали. – Она всегда получает то, чего хочет. Прямо как пиявка вцепляется. У меня так не получается.

– Зато теперь ты сможешь бросить работу.

– Не, я так сразу не могу, – покачала головой Франсуаза. – Мало ли чего случится? Не будет тогда ни работы, ни денег.

– Так вот же они! – Битали протянул девушке кофр.

– Пусть лучше у тебя останутся, – отказалась Франсуаза. – Вдруг кто-то узнает? У нас в доме даже решеток нет. Или отец найдет. Тогда сразу на что-нибудь растранжирит.

– Ладно, – пожал плечами юноша. – Я закажу тебе второй ключ от склада.

– Зачем? Ты ведь больше никуда не исчезнешь, правда?

– Через три недели учебный год начнется. Я опять надолго окажусь взаперти. Вдруг тебе что-то понадобится?

– Да, правда, – спохватилась девушка. – Я и забыла. Это ты меня своим сказочным королевством заколдовал! Я в него мысленно почти переселилась.

– Можно не только мысленно, – предложил Кро.

– Я очень тебя люблю, Битали, – обняла его Франсуаза и побежала к дому.

Похоже, это означало отказ.

* * *

Ехать в Гавр девушка тоже отказалась. Сказала, родители все равно не отпустят, так что нет смысла отпрашиваться. Гаспар остался в Ла-Фрамансе оформлять покупку нового дома – у несовершеннолетней Юлианы с этим возникли какие-то юридические проблемы. И потому Битали с упырь-девицей отправились проводить выступление вдвоем.

Телевизионщики сняли для девушки номер-люкс в «Венд-Квесте» – не самом дорогом отеле, но вполне комфортабельном, на берегу Сены. Две комнаты – гостиная с мягким гарнитуром и столиком со стеклянной столешницей да спальня с огромной двуспальной кроватью, – раздельный санузел, плазменная панель на половину стены и холодильник, битком забитый бутылками с виски, вином и пивом.

– И ни одной банки лимонада! – хмыкнула Юлиана, захлопывая дверцу. – Они хоть знают, сколько нам лет? Этак ведь и статью недолго схлопотать. Места много. Если не скажешь Гаспару про размер постели, можешь остаться в моем номере. Сдается мне, что за свою не самую девичью честь мне можно не беспокоиться.

– Если не расскажешь Франсуазе про размер постели, – опустил сумку на кресло Битали, – то не откажусь.

– Ты стремный! – Упырь-девица с размаху плюхнулась на одно из кресел. – И не менжуешься, и лишку никогда не позволяешь. Крутого не корчишь, однако на всех, как на тараканов, смотришь. Аристократ сахарный. Жалко, Франсуаза первая тебя сцапала. Тогда бы я уж точно не упустила.

– Мое мнение не учитывается? – улыбнулся Битали, снимая трубку телефона. Дождался ответа консьержа и попросил: – Заберите, пожалуйста, алкоголь из нашего номера и замените соком и лимонадом.

– Я знаю, ты в колдовство не веришь, – откинула голову на спинку Юлиана. – Но оно реально! Оно действует! И я кое-что в нем понимаю. Мне достаточно знать твое имя и увидеть место, куда ты наступил, – и я могу сделать такое приворотное зелье, что ты по мне сохнуть станешь, как гвоздем прибитый. Надышаться не сможешь, ноги будешь целовать! Гаспара я еще так, для пробы приворожила. А он теперь прямо раб навеки!

– Ты вроде взрослая девица, Юлиана, скоро школу кончишь, – укорил страшилище Битали, – а веришь во всякие глупые суеверия. Ты еще скажи, что среди нас оборотни и колдуны обитают, бездомных ночами едят и в банках золото стерегут!

– Хи-хи, ха-ха… – передразнила его упырь-девица. – Вот смотри, наведу на тебя порчу, наплачешься!

– Вот смотри, состав реактива перепутаю… Сразу поймешь, чем наука от предрассудков отличается.

– Но-но, ты так не шути! – забеспокоилось серьгастое чудище и даже выпрямилось в кресле. – Ты его привез?

– Разумеется… – Битали переставил сумку на стол и открыл. Выставил на стол маленькую бутылочку с жидкостью для розжига. – Ты не уточняла, чего там тебе по сценарию делать придется?

– Еще позавчера мыло прислали, – потянулась за своим потрепанным планшетом Юлиана. – Все по плану: машина, подписание страхового договора, флакон духов, потом клетка. Ее поджигают и на стреле крана выносят над рекой. Когда рейки прогорают, я падаю в воду, под водой доплываю до набережной, выбираюсь, показываю договор и говорю, что с таким полисом не страшны никакие беды. Журналисты сказали, что нашли кран со стрелой на пятнадцать метров. Спросили, согласна ли я нырять с такой высоты?

– Милая леди, в вашей взъерошенной голове есть хоть немножко разума? – Даже не спрашивая, Битали понял, что чудовище согласилось.

– А чего? Я на сайте видела, народ и с двадцати метров ныряет. Значит, и я смогу.

Юный маг мысленно выругался, снял с запястья амулет, с которым Юлиана сидела в пылающем баке, а он сам прошел через лаву и достал из бокового кармана сумки другой, ни разу не использованный, предназначенный вечному прогульщику Комби. Застегнул молнию и повернулся к упырь-девице:

– Теперь слушай меня внимательно. Когда провалишься через прогоревший пол, вытягивай ноги носками вперед, а руками крути, как хочешь, но удержи равновесие! В последний миг вскинь руки над головой. В принципе, это несложно, если немного потренироваться. Но тебе придется обойтись теорией. Пока не коснешься ногами дна, плыть не пытайся. Если поторопишься, можешь удариться боком. Заметь, откуда светит солнце, и направление выбирай по нему. На свои чувства не полагайся, люди под водой даже верх и низ часто путают.

– Скажи мне, красавчик сахарный, – Юлиана встала, прошлась по комнате, – как вышло так, что фокусники, владеющие таким невероятным секретом, ни разу не выступили с номером сами? Почему я единственная, кто умеет выживать в огне?

– Никто не хочет быть вторым. Лучше мы придумаем что-нибудь новенькое, – отмахнулся Кро. – Позволь спросить и мне. Зачем вы с Гаспаром изменяете свою внешность столь странным образом? Зеленые и красные волосы, склеенные и поставленные торчком, побелка на лице, круги вокруг глаз, зачем прокалывать лицо в таком количестве мест?

– Мы готы, понял? – с неожиданной гордостью ответила Юлиана.

– Это что-то значит?

– Да! Мы проклинаем этот мир. Этот мир – дерьмо и обман. Бессмысленное существование. Родиться, помучиться и сдохнуть. Мы хотим смерти! Мы выбираем мертвых вместо живых, мы поклоняемся вампирам, а не ангелам, мы предпочтем жить рядом с зомби, нежели с сахарным аристократиком!

– Мне уйти? – вскинул брови Битали.

– Зачем? Зомби здесь все равно нет. Приходится терпеть мир таким, какой есть.

– Спасибо.

– Ты сам спросил, – развела руками Юлиана.

– Спасибо за ответ, – уточнил Битали. – Теперь я понимаю, почему ты пытаешься быть похожей на мертвеца. Не ожидал, что ваше поведение окажется столь логичным. Но если вы считаете за образец красоты гнилого мертвеца, голодного оборотня или вампира, то ты настоящая красавица.

– Если хочешь, можешь лечь в спальне.

– Извини. Я не настолько тонкий ценитель мертвой красоты.

– Вот черт! – после короткой заминки сплюнула упырь-девица. – Никак не могу понять, ты мне хамишь или комплименты делаешь?

– Делаю комплименты, – объяснил Кро. – Но спать собираюсь один.

– Вот поэтому вас, аристократов, никто и не любит, – ткнула в него пальцем Юлиана. – Ничего прямо сказать не способны, все с финтифлюшечками!

– Мы же не любовью заниматься приехали?

– Но могли бы и совместить, – непоследовательно ответила девушка. Видимо, чисто из духа противоречия.

– Я могу пригласить тебя на ужин, милая Юлиана?

– Вот тут я уже совсем не понимаю! – всплеснула руками упырь-девица. – Ты меня отшиваешь или шары подкатываешь?

– Вообще-то я просто хочу есть. Ты можешь отказаться, и я пойду один.

– Да? – почесала в затылке девушка и махнула рукой: – Ладно, не откажусь.

Однако ужин не задался. На Юлиану было трудно не обратить внимание. В ресторане отеля ее сперва заметили, потом узнали, потом потянулись брать автограф, восхищаться смелостью, фотографироваться рядом на память. Упырь-девица купалась в лучах славы, счастливая, как нашедшая червяка куропатка, снималась, подписывала, благодарила и приглашала всех посмотреть завтра новое шоу. С Битали же за весь вечер так и не перемолвилась даже словом, словно не замечая. И только в номере, отправляясь спать, неожиданно сказала:

– Смотри, приятель. Мое предложение все еще в силе. Не упусти свой шанс!

– Рад бы, да не могу, – покачал головой Битали. – Тебе нужно хорошо отдохнуть.

– Значит, еще не подействовало. – Юлиана разочарованно почесала нос. – Ну да ладно, все равно никуда не денешься. Ведь ты его уже выпил!

Она подмигнула и скрылась из гостиной.

В восемь утра в номер ворвались чужаки: гримеры, стилисты, парикмахеры и прочие хитрые специалисты, способные превратить любое чудовище в красотку, – а Юлиану, похоже, они должны были обратить из получеловека в полный кошмар. Во всяком случае, все ее черные места стали еще чернее, а белые – белее, да еще и с металлическим отблеском. Медные и серебряные нотки появились также и в волосах.

Потом возникли костюмеры, потом операторы, потом еще кто-то…

Девушку фотографировали, чистили и докрашивали, что-то ей объясняли и доказывали. На Битали в общей толпе никто не обращал внимания – да и сам потомок Темного Лорда старался держаться в стороне.

Юлиана вспомнила о самом важном, когда пришло время выходить, и выгнала всех из номера:

– Прочь, прочь! Идите отсюда все! Мне нужно перемолвиться со своим помощником.

Вскоре в люксе наступила тишина. Девушка протяжно выдохнула и передернула плечами:

– Что-то мне не по себе…

– Вчера ты выпила собственное приворотное зелье, – ответил Кро. – И теперь любишь себя вдвое сильнее обычного.

– Не-ет, шалишь! – Она ухмыльнулась и погрозила пальцем: – Так лихо я лохануться не могла.

– Тогда бояться нечего. – Битали снял амулет и надел ей на запястье. – Все будет отлично, тут я никогда не ошибаюсь.

Он вручил упырь-девице бутылочку. Потом, не удержавшись, коротко обнял и отступил:

– Главное, не суетись, не торопись… Пусть все успеет подействовать.

– Жди меня, сахарный. Я скоро.

* * *

Само представление Кро смотрел в номере, по телеканалу, нервно покусывая губу. Все же на защиту от падения амулет не заговаривался. Оставалось надеяться, что заклинание «от всяких бед» и наполняющая оберег сила спасут страшилище от сильных травм. Ведь браслет «накачивали» трижды, но не пользовались им еще ни разу.

Представление оказалось красочным. Юлиана подъехала в сопровождении четырех мотоциклистов, после чего подписала договор, спрятав свой экземпляр за ворот, затем вошла в клетку из деревянных реек, присыпанную понизу чем-то рыхлым. Мотоциклисты запалили факелы и уже ими подожгли узилище сразу со всех углов.

Клетка тут же взметнулась в высоту, вздымаемая стрелой подъемного крана, поплыла в сторону реки, после чего стрела стала раздвигаться, унося пылающую тюрьму все выше и выше. Даже отсюда, по эту сторону экрана, зрелище вызвало неприятный холодок. Но долго бояться не пришлось. Рейки сдались огню быстро, и Юлиана, вопя от страха и размахивая руками, полетела вниз спиной вперед.

Битали напрягся, сжал кулаки…

В последний миг он понял, что амулет работает – ближе к воде словно что-то подтолкнуло девушку под затылок, она стала поворачиваться, вытянулась и вошла в волны почти вертикально, ногами вперед.

Брызги взметнулись, опали. Река стала успокаиваться. Комментатор умолк, притихла толпа зрителей на берегу. Громко затикал метроном. Прошла примерно минута, когда поверхность реки снова разорвалась, и над нею возникла голова Юлианы. Причем – с полностью уцелевшей прической. Толпа восторженно заревела, а упырь-девица, выбравшись на набережную, вытянула страховой договор и с гордостью продемонстрировала его объективу.

Потомок Темного Лорда с облегчением перевел дух и выключил панель.

Прошло еще не меньше двух часов, прежде чем дверь в номер распахнулась, и счастливая упырь-девица запрыгнула внутрь. Вся изогнулась, вскинув руки с растопыренными пальцами:

– Д-да! Это было круто! Я крута!

Неожиданно Юлиана разбежалась и прыгнула на Битали. Не ожидая подобного подвоха, юноша опрокинулся на спину, распластавшись на диване. Серьгастое чудовище, схватив молодого человека за уши, жарко поцеловало его в губы. Но прежде чем Битали успел испугаться – уже отскочило и стало приплясывать посреди гостиной, переминаясь с ноги на ногу и тыча руками из стороны в сторону:

– Я крута – та-та-та! Я смогла – ла-ла-ла!

Потомок Темного Лорда поднялся, подошел к скачущей смертной, снял с ее руки амулет и перевесил на свое запястье. Юлиана попыталась схватить его, заставить танцевать рядом, но Кро увернулся и отошел подальше, сел в кресло.

– Ты зануда, красавчик! – крикнула вслед упырь-девица. – Хочу музыку! Музыку!

Она схватила пульт от телевизора, стала тыкать в кнопки, но как-то неудачно, панель не включалась.

Дверь открылась, в люкс, хлопая на ходу в ладони, вошел тонколицый брюнет с длинными, зачесанными на затылок волосами, в серых брюках и такого же цвета рубашке:

– Это было прекрасно! Вы были великолепны, юная красавица! Восхитительны, потрясающи! Умопомрачительны!

– Да! Да! – бросив капризный пульт, ринулась навстречу неожиданному поклоннику Юлиана и стала приплясывать перед ним, приглашая составить компанию. – Я крута – та-та-та! Я смогла – ла-ла-ла!

– Та-та-та, ла-ла-ла, – хлопая в ладони, поддакнул гость. – Ты была чудесна. Вот только, работая на чужой земле, хозяину нужно платить!

Брюнет резко хлопнул в последний раз и остановился. В тот же миг с разных сторон в комнату вошли сразу четверо мужчин. Двое лысых, один из которых был щуплым, как ребенок, а другой – высоким и плечистым, и двое курчавых, русых с проседью, ощутимо пахнущих псиной.

Битали затаился, вжимаясь в кресло, и медленно, надеясь не привлечь внимания, вытянул боевой амулет поверх рубашки, проверил, на месте ли палочка в нагрудном кармане, и вознес мысленную благодарность сэру Ричарду Уоллесу, который приучил школяров носить оружие с собой всегда и везде, даже отлучаясь на пару секунд по нужде в безопасный ящик с толстыми каменными стенами.

Юлиана замерла. Похоже, упырь-девице показалось очень странным, что люди заходят к ней в гости прямо через стены.

– Это моя земля, малолетка тупая! – ткнул пальцем ей в грудь тонколицый брюнет. – И если ты хочешь зарабатывать здесь, то должна спрашивать моего разрешения! И платить хозяину назначенную им долю!

Охрана брюнета молча стояла по углам. Слева от Битали – один из курчавых. Справа – лысый недомерок.

– Номер согласовывали представители канала… – попыталась объяснить девушка. Однако в руках брюнета внезапно вырос тонкий длинный клинок, упершийся ей в подбородок:

– Плевать на смертных! Ведьма здесь ты, а не они! Или ты думаешь, никто не сможет отличить магию огня от обычной цирковой клоунады? Ты зарабатываешь магией на моей земле! И должна платить за разрешение!

Юлиана жалобно заскулила.

– Не вой, дура! – чуть отступил нежданный гость. – С тебя кило природного золота, или сдохнешь прямо здесь, клянусь крестом Нотр-Дама!

– У нас нет золота… – тихо признался Битали.

– Тогда фантики, – мельком глянул в его сторону тонколицый. – Миллион евро!

– Но это не доля! Это все!

– Вот все и отдашь, тупая малолетка! – оскалился брюнет.

– Но это несправедливо, – тихо посетовал Кро. – Мы старались, трудились. Мы честно заработали свои деньги. Мы готовы уплатить законную подать… Но ведь не все! Так неправильно.

– А ты в суд на меня подай, придурок! – расхохотался тонколицый, и его охрана тоже развеселилась шутке.

Мужчина снова повернулся к Юлиане, взял левой рукой за ворот и, крепко прижав к шкафу, зло выдохнул:

– Это моя земля! Здесь я решаю, что хорошо и что плохо, что зло, а что правильно! Могу зарезать, могу помиловать. Захочу – все заберу, захочу – себе оставлю. Прикажу – и ноги мне лизать станешь и голой на столе для меня плясать. Тебе ясно, ведьма?!

– Это все твое приворотное зелье, Юлиана, – громко посетовал Битали. – Не тому, я вижу, в рюмку подлила.

– Чего ты там бормочешь? – повернулся к нему оскалившийся брюнет.

– Я говорю, что требовать больше десятины несправедливо! – громко рявкнул Кро.

– Сейчас ты узнаешь, кто…

Направляясь к юному магу, гость наконец-то оторвал клинок от горла девушки, и Битали тут же что есть силы оттолкнулся от подлокотников, бросая тело вправо, вскинул руки к амулету и рванул из него свои верные египетские ножи. Тощий охранник даже понять ничего не успел, когда клинок хлестнул его по горлу. Посыпались искры – серебро столкнулось с защитным заклинанием и прорезало его, снося лысую голову.

Битали рухнул на пол, перекатываясь, и посланное из другого угла заклинание расплющило уже безголового бедолагу.

– Ты?! – на миг растерялся брюнет, и потому Кро метнулся в другую сторону, пригнулся, подныривая под перекинувшегося в росомаху метаморфа, вскинул ножи, вгоняя один клинок в живот, другой в горло, перекинул через себя.

– Тхар-ри! – снова ударил заклинанием лысый здоровяк, но амулет выдержал, юношу лишь слегка овеяло холодком.

– Ах ты, щенок! – кинулся на юношу брюнет, длинным выпадом метясь в грудь, но Битали одним клинком отвел шпагу в сторону, другим рубанул запястье, сделал шаг, обратным движением полоснул гостя по груди. Жизнь здешнего хозяина спасла только хорошая реакция – он отпрянул, и посеребренная сталь лишь слегка распорола грудь. Второй метаморф, обратившийся в волка, прыгнул – Битали пришлось упасть, пропуская летящую в прыжке тушу, и он успел только распороть близко мелькнувшее брюхо перед задними лапами.

Росомаха уже пришла в себя после неудачи, тоже ринулась в схватку, оскалив клыки.

– Мартилло! – Здоровяк продолжал бить заклинаниями, но и в этот раз оберег спас владельца, подарив пару драгоценных мгновений: в первое Битали, поднявшись на колено, подбил левым ножом звериную челюсть, а во второе – рубанул правым открывшееся горло, начисто снося мохнатую голову.

– Стой, или она сдохнет! – Лысый здоровяк, отчаявшись убить врага заклинаниями, схватил упырь-девицу за волосы и прижал к ее горлу лезвие длинного кавалерийского меча в два пальца шириной. – Сними амулет и брось его сюда! Быстро!

– Убейте его! Вот тварь! – скулил брюнет, сидя на полу и баюкая неестественно изогнутую перерубленную руку. – Убей!

Справа угрожающе рычал волк. На метаморфах, в отличие от людей, все зарастает почти мгновенно, и зверь, похоже, был готов прыгнуть снова.

Битали повел плечами и спрятал египетские ножи в амулет.

– Я сказал не убирать, а дать сюда! – рявкнул лысый.

– Возьми! – разведя руки, предложил Кро.

– Я убью ее!

– Если на ней окажется хоть царапина, я тебя зарежу и сожгу… – Битали вернул руки к амулету.

Здоровяк подумал, рванул раскрашенные волосы к полу:

– На колени, ведьма! Шорми, иди сюда! Возьми ее за шею! Если поганец хоть шелохнется, откуси ей голову!

Метаморф подобрался к поставленной на колени упырь-девице, своей огромной пастью взялся за ее загривок. Похоже, он мог не просто перегрызть жертве горло, но и проглотить ее голову целиком.

– Вот так… – Лысый здоровяк направил свой клинок в лицо Битали, сделал осторожный шаг к нему. Потом еще шажок. – Чего лыбишься, уродец?

Кро чуть приподнял руки, которые держали вовсе не амулет, а волшебную палочку, слегка дернул вперед-назад ее кончиком.

– Имберлик! – И показал лысому еще бьющееся сердце, прыгнувшее в левую ладонь из груди волка. – Кажется, твой дружок кусаться уже не сможет.

– А-а-а! – взмахнул мечом неудачливый колдун.

Битали опять качнул палочкой:

– Вэк!

Заклинание швырнуло лысого в стену с такой силой, что после удара маг отлетел почти к самым ногам потомка Темного Лорда, попутно потеряв свой клинок. Битали подобрал его, вогнал в грудь, пригвоздив врага к полу, огляделся. Тихо ругнулся: тонколицый брюнет исчез. То ли через какую-то из стен удрал, то ли через пол провалился.

– Тревогу поднимет, тварь ненасытная… – Молодой чародей высвободил упырь-девицу из пасти зверя и скомандовал: – Юлиана, нам нужно бежать! Собирай вещи.

– Что здесь… Что это все? Битали, что происходит?!

– Ты говорила, тебе нравятся оборотни? – Кро подобрал с пола отрубленную голову росомахи, показал девушке: – Ты все еще уверена в этом?

Юлиана вцепилась пальцами в свою шевелюру и отчаянно завыла.

– Замолчи или умрешь! – цыкнул на нее Кро, и осерьгованное страшилище мгновенно осеклось.

Значит, поверила.

– Трунио! – взмахнул палочкой юный маг, уменьшая мертвые тела. – Трунио!

– Что ты делаешь? – сглотнула Юлиана.

– Колдунам, что выдадут себя смертным, положена смертная казнь, – кратко объяснил Битали. – Ну, или в стену могут замуровать, если без последствий обошлось. Лет на триста. Так что следов лучше не оставлять…

Превратив погибших в мусор, размером с горошину, Битали кинул их в раковину и смыл водой.

Магов это, конечно, не убьет. Тех, кто не сгорел в пепел и имеет тотемников, всегда можно оживить. Но пока тотемники выследят останки… Месяц-другой врагам придется побыть мертвыми. А если не повезет – то и пару лет.

– Какие колдуны, Битали? – все еще пребывала в растерянности Юлиана.

– У нас всего несколько минут, чтобы спастись! – тряхнул ее за плечи юноша. – Опоздаешь – уплывешь в канализацию вслед за этими тушками. Я понятно объясняю?

– Д-да… – наконец-то зашевелилась упырь-девица и стала сгребать вещи.

По счастью, добра у нее имелось немногим больше, чем у Битали, и всего за пару минут рюкзачок был собран и завязан.

– Сейчас я спрячу нас от чужих глаз наговором, – предупредил ее молодой человек. – Иди ко мне вплотную и молчи. Иначе ты себя выдашь. Поняла? Тогда пошли…

Заговор на отвод глаз занял не больше четверти минуты, после чего Кро взял девушку за руку и повел за собой – из номера на лестницу, вниз, потом на улицу и, ориентируясь по указателям, к вокзалу. Там посмотрел расписание и отправился к кассам, стряхнув морок, когда проходил через двери зала. Протянул в окошко деньги:

– Дайте полное купе до Брюсселя, – попросил он. – Не хочу, чтобы мне в пути мешали.

Девушка за кассой возражать не стала. Видимо, всяких капризов успела навидаться. Юный маг схватил билеты, побежал к платформам, и спустя пятнадцать минут беглецы уже сидели в небольшой комнатке за запертыми дверями. А еще через десять – покатились от опасного места на восход.

– Теперь не достанут, – с облегчением вздохнул Битали. – Кто бы это ни был, но вряд ли владения их рода простираются дальше Гавра. Город большой, одной сотней не удержать. Значит, пригороды уже чужие.

– Ты о чем? – Набегавшись в молчании, упырь-девица успела успокоиться и заговорила почти нормальным голосом: – Что за хрень с нами творится, аристократ ты чертов?!

– Разве наши гости не ясно объяснили? – удивился Кро. – Твое выступление прошло на территории кого-то из местных родов или кланов. Когда они догадались, что ты выживаешь в огне, воде и падениях благодаря магии, то захотели получить свою долю в твоем заработке. Местный налог, если можно так выразиться. По совести, в таких случаях полагается платить, но чего-то они слишком много захотели. Вдвое больше твоего заработка. И договариваться явно не собирались. Хотели, чтобы девушка танцевала для них голой на столе… Это уже явный перебор.

– Но ведь ты их убил!

– Есть такая вероятность, – пожал плечами юный чародей. – Но вряд ли. Маги наверняка выживут, частица их души обитает в звере-тотеме, поэтому после смерти тела она не исчезает. А когда цела душа, возродить плоть несложно. Если, конечно, от нее что-то осталось. Типа, как семя для нового роста. И если зверь способен найти старую плоть, дабы вернуть в нее душу. Метаморфы тоже твари живучие. У них раны затягиваются почти мгновенно, органы отращиваются довольно быстро. Волк, что без сердца остался, наверняка уже бегает.

– Он за нами гонится?

– По соседским землям? Не думаю. Разве что в одиночку. Вторгнуться открыто в чужой удел никто не посмеет, а пробираться тайно… Это нужно время на подготовку. И знать, куда ехать. А мы сейчас до Брюсселя доберемся, на другой поезд пересядем, потом еще раз. В общем, уже не выследят.

– Ты чего, дурак, аристократ сахарный? – изумилась упырь-девица. – Моими роликами весь инет забит. И каждый начинается словами: «Привет из Ла-Фраманса»! Чего тут выслеживать? В «гугле» забить – он тебе и маршрут нарисует, и билет на удобный рейс забронирует.

– Я тебя предупреждал, – пожал плечами Битали. – Не нужно было затевать все эти представления.

– О-о-о, черт! – качнулась вперед Юлиана. – А ведь никто из нас не знает, где ты живешь! Даже Франсуаза! Значит, меня найдут, а ты смоешься?

– Не бойся. Они ведь не знают, что ты смертная. За колдунью приняли. А охотиться за ведьмой на землях ее рода – дело чреватое. Могут не рискнуть.

– А-а-а… – Упырь-девица затрясла руками. – Ты можешь внятно объяснить?! Какие рода, какие смертные, какие земли?!

– Ну, тут все просто… – Битали посмотрел в окно на стремительно убегающие назад дома и улицы. – Когда между собой воюют армии размером в десятки человек, то погибшие в войне исчисляются единицами, а разрушения – отдельными домами или номерами в гостинице. Когда сражаются государства размером в половину планеты, мертвых считают миллионами, а разрушения простираются на целые континенты. Поэтому после Большой Войны, в ходе которой погибло большинство магов, уцелевшие заключили Хартию Свободных, которая провозгласила запрет на семьи, рода, союзы, ордена и прочие объединения числом больше ста одного человека. Чтобы сделать невозможным повторение подобного ужаса войны. Не знаю, кто владеет Гавром, однако их не больше ста. И их власть не выходит за пределы города. Ла-Фраманс им не подчиняется, и отомстить тебе там для гаврских колдунов не так уж просто. Местные рода не позволят, чтобы чужаки в их владениях хозяйничали.

– Ага… – немного успокоилась Юлиана. – А что за Большая Война? Это которая с Гитлером, что ли?

– Нет, Большая Война началась больше тысячи лет назад, когда могучий маг Эдрижун, названный Темным Лордом, захотел захватить власть над всей ойкуменой. Эта война длилась несколько веков и закончилась заключением Хартии Свободных, которая гарантирует планете вечный мир. Повторение предыдущего кошмара больше невозможно.

– Гы! И почему никто про нее ничего не знает?

– А что ты вообще знаешь об истории этого мира тысячу лет назад? – перевел взгляд на спутницу Битали.

– Ну-у… – задумалось серьгастое чудовище. – Песнь о Роланде… Король Артур и рыцари Круглого стола… Э-э… Колдун Мерлин и Озерная Леди… Меч в камне… Э-э-э… Беда Достопочтенный много книг научных написал. Воевали все постоянно друг с другом, ведьм на костре жгли. И это… Штраф за колдовство составлял семьдесят два пенни, вот! – напоследок вспомнила девушка. – А Столетняя война – это когда?

– Шестьсот лет назад, – ответил Битали. – Большая Война к этому времени уже закончилась, это были последние мелкие стычки. Зачистка хранителями Хартии оставшихся сторонников Эдрижуна. – И потомок Темного Лорда завершил свой рассказ словами из учебника: – «В кровавой войне с тираном победила свобода».

– Круто! – кивнула Юлиана. – И кто теперь у вас правит?

– Никто, – пожал плечами юный маг. – Я ведь говорю: победили сторонники свободы. Каждый из нас свободен жить так, как ему хочется, и делать все, что пожелает. Есть только два запрета, за соблюдением которых следят хранители Хартии. Это запрет на размер клана больше ста одного колдуна и запрет выдавать смертным тайну нашего существования.

– А если хранители узнают, что ты убил четырех колдунов и одного покалечил?

– Самое большее одного, – поправил ее Битали и ответил: – Ничего не будет. Мы свободные люди. Местные вправе установить на своей земле свои законы, а я вправе им не подчиняться. Раз не смогли меня заставить, значит, сами виноваты. Хранителям Хартии до этого дела нет. Вот то, что они выдали тебе тайну нашего существования, – это уже преступление. Их счастье, что об этом еще никто не знает.

– Так давай сообщим! – обрадовалась упырь-девица. – Говоришь, у вас за это в стены замуровывают?

– Ты что, ничего не поняла? – удивился Битали. – Для хранителей Хартии главное – не наказание. Для них главное – сохранить тайну. Если ты признаешься, что знаешь о существовании колдунов, тебя сразу зарежут, дабы сохранить наш общий секрет. Первый же встречный маг убьет. Даже я. Или ты сомневаешься?

– Убьешь? Просто так? Свою хорошую подругу?

– Мы учились в разных школах, Юлиана, – ответил Битали. – Вас учат смеяться и веселиться, а нас – сражаться и убивать.

– Вас учат быть маньяками?!

– Нас учат быть свободными! – повысил голос юный чародей. – Вы, смертные, живете в рабстве! Вы рабы политиков и полицейских, правил и законов, обычаев, распоряжений, судей, директоров, богатых подонков и мелких управителей! Можно подумать, я не жил среди вас и не видел всего этого позорного убожества. А мы живем так, как хотим, и делаем все, что только пожелаем!

– Но при этом боитесь выдать само свое существование!

– Ты голову-то включи, милая леди, – рассмеялся Битали. – Разве ты получила бы полмиллиона евро за один простенький трюк, если бы все вокруг знали, что это так же просто, как пирожное в бистро заказать? Пока вы о нас не знаете, мы живем в вашем мире, как кот в лавке мясника: в тепле, покое и сытости. И дергаем вас, как марионеток, за ниточки. Зачем рубить сук, на котором сидишь?

– Крысы! – кратко поправила его упырь-девица.

– Элита! – исправил уже ее Битали.

– Мутанты!

– Деграданты!

– Кто-кто? – не поняла Юлиана.

Битали подумал и отмахнулся:

– А, забудь, – и повернулся к окну.

Пересказывать упырь-девице историю происхождения смертных ему не хотелось.

После нескольких минут молчания девушка спросила:

– Значит, все мои выступления происходили с помощью магии?

Молодой человек промолчал.

– Ты что, заговаривал бензин?

Юноша опять не ответил, однако невольно потрогал запястье… И не нащупал амулета! Рассыпался. Похоже, последнее заклинание все же пробило его защиту. Или, скорее, браслет просто выдохся, растратил всю заложенную в него силу.

Битали это не понравилось. Сделанные им с друзьями обереги слабели слишком быстро. Достаточно один раз нырнуть в лаву или несколько раз попасть под заклинание – и все, даже в парной, и то не помогают!

Кро полез в сумку, достал свой амулет, застегнул на запястье.

– Я поняла! – воскликнула Юлиана. – Так это она и есть – защита? Колдовской артефакт? Ты давал его мне, а потом сразу забирал!

– Ты ведь гот? – вздохнул юный чародей. – Ты поклоняешься вампирам? Будешь так орать – познакомишься с ними наяву.

– Чего тебе от меня нужно, колдун? – понизила голос упырь-девица. – Чего добиваешься?

– Ну, ты нахалка, – восхищенно покачал головой Битали. – Можно подумать, это я тебя заставлял в подожженные мусорные баки лазить, а не ты у меня зелье вымогала!

– А-а-а, я поняла! – прищурилась Юлиана. – Это из-за денег! Ты спас меня потому, что без меня вам обещанные полмиллиона не получить! Они у меня на счету, а вас никто не знает!

– Точно! У тебя есть деньги! – вскинул палец Битали. – Так что из Брюсселя ты поедешь сама по себе, а я сам по себе. И замолчи, пожалуйста. А то я уже начинаю жалеть, что выдернул тебя из-под клинка черноволосого хама.

Серьгованное чудовище замолчало. Но терпения девицы хватило всего минут на десять.

– Значит, у вас правят хранители Хартии? – неожиданно спросила она.

– У нас никто не правит! – Такой выпад юный чародей оставить без внимания не мог. – Мы свободные люди, над нами ни у кого нет власти. Хранители следят лишь за исполнением общего соглашения. Новой Большой Войны с реками крови не хочет никто. Равно как не хочет и прозрения смертных.

– Как вы их выбираете, хранителей?

– Никак, – пожал плечами Кро. – Хранителями стали самые сильные и уважаемые маги, у которых достаточно мудрости для исполнения своего долга.

– Ага, тяжелого хозяйского долга, – кивнула девушка. – Интересно, а хранитель способен в одиночку справиться с сотней обычных колдунов? Клево, думаю, быть волком среди овец в мире, где нет ни законов, ни власти, ни обычаев.

– Колдуны обычными не бывают, – покачал головой Битали. – А цифра сто выбрана просто потому, что она круглая. Сто воинов и правитель. Даже большие семьи редко вырастают до таких размеров. Распадаются еще до того, как приходят хранители и напоминают про Хартию.

– А ты? Ты – обычный или еще какой?

– Я вообще не колдун. Я маг!

– Есть разница?

– Колдуны управляют природными силами. Направляют естественные процессы в нужное им русло. Могут исцелять, менять погоду, могут навести порчу или отвести сглаз. Могут заворожить или лишить памяти, могут видеть будущее или повелевать растениями. У них хорошо получаются амулеты. Наговорить, а затем повесить на человека… – Кро показал браслет на запястье. – Маги пропускают силу через себя и управляют ею сами. Например, произносят заклинание и бросают его волшебной палочкой.

Битали постучал по карману.

– И как вас различить?

– Постороннему? Никак, – фыркнул Битали. – Колдуны – плохие маги, маги – плохие колдуны. Но все мы умеем и то, и другое, и немножко третье.

– Меня убьют? – без всякого перехода спросила девица.

– Все зависит от тебя, Юлиана. Мы хотим сохранить тайну. Если ты станешь громко утверждать, что в магию верят только полные идиоты, а предсказания и заговоры – это пустые допотопные суеверия, то тайна в безопасности.

– Я должна забыть случившееся?

– Забудешь или нет – не важно. Мысли никто из смертных читать не умеет. Не болтай лишнего. Никогда и ни с кем, даже с родственниками и самыми близкими друзьями. И уж тем более, не сболтни лишнего тем, кого заподозришь в причастности к нам. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Превратись в убежденную атеистку, не верящую собственным глазам. И тогда хранители тебя не тронут. Зачем привлекать внимание лишней странной смертью, если тайна в безопасности?

– А оборотни?

– Метаморфы? – Битали в задумчивости почесал затылок. – Как тебе сказать?.. Зато ты получила полмиллиона фантиков.

– Черт!!! – Упырь-девица грохнула кулаками по столу. – А я уже почти начала надеяться!

– Но ведь ты…

– Если ты скажешь, что я гот и поклоняюсь оборотням, я тебя убью!

– Но ведь ты никого не убивала. Они хотят отомстить мне, а не тебе.

– Тебя невозможно найти, а мой адрес на половине сайтов вселенной! Поймают и будут пытать до смерти. А я тебя даже выдать не смогу.

– Они не знают, что ты смертная. Будут искать родовую ведьму, кого-то из наших, а не тебя. Ведьму, похожую на взбесившегося мертвеца.

– Ага… – Упырь-девица повеселела. – Я люблю тебя, мой сахарный. Все-таки ты умеешь подобрать ключик к женскому сердцу, красавчик.

Она наклонилась над столом и стала размеренно выдергивать серьги из губы, языка и ноздрей. Покончив с ними, вышла из купе.

Прошло не меньше получаса, прежде чем дверца открылась снова, и в нее вошла бледнокожая сероглазая девушка спортивного вида.

– Вы кто? Я выкупил купе полностью! – возмутился Битали.

– Не придуривайся, красавчик, не так уж я изменилась, – бухнулась на свое место Юлиана, с силой приглаживая мокрые волосы.

– Решила поменять макияж?

– Какой из меня теперь гот, аристократ сахарный? Я жутко хочу жить, ненавижу вампиров и оборотней и ни на секунду не верю в их существование.

– Это правильно, – одобрил Кро, разглядывая обновленную спутницу.

Она была тонкогубой, совершенно безбровой, а лицо почти полностью покрывала россыпь крупных веснушек. Увы, но сплошная побелка, оказывается, сильно Юлиану не портила. Красавица из нее явно не задалась, хоть с макияжем, хоть в естественном облике.

Битали вспомнил Гаспара и вздохнул. Похоже, девица и вправду опоила бедолагу приворотным зельем. Иначе искреннюю привязанность смертного к этой несчастной не объяснить.

– Ты расписание поездов смотрел? – достала свой истертый замызганный планшет девушка.

– Нет, – покачал головой юный маг. – Юлиана, у тебя ведь куча денег. Почему ты не купила новый?

– Привыкла. Куча ссылок, фоток, документов. Переносить на новый запаришься. Потом куплю, когда время будет. Кстати, поздравляю, ты мой любовник.

– Не понял?

Девушка повернула планшет экраном к нему, и Битали увидел себя крупным планом, за столом ресторана, рядом с серьгастым чудищем.

– «Огненная дева застигнута наедине со своим возлюбленным», – прочитала Юлиана. – Вот дальше: «Сразу после выступления огненная дева бесследно исчезла из номера со своим молодым любовником. Персонал и продюсеры в недоумении». Интересно, за кого они меня держат? Почему любовник «молодой»? А я тогда кто? Старая развалина?

Не дождавшись от Битали ответа, Юлиана стала листать и закрывать страницы, пока не нашла нужную:

– Вот расписание. Мы приедем около девяти. Поезд через Ле-Ман будет только послезавтра, зато самолет до Нанта сразу после полуночи. В три будем там, а к утру дома. Заказывать?

– Что?

– Билеты на самолет.

– Прямо с этого? – указал на планшет Кро. – Однако вы, смертные, удивительно изобретательны.

– Понятно, – кивнула девушка. – Беру.

В Брюсселе, до посадки на самолет, у беглецов хватило времени не только поужинать, но и сходить в парикмахерскую, где Юлиане состригли волосы, оставив длину всего на пару пальцев, выкрасили их в смолисто-черный цвет, и когда молодые люди проходили регистрацию, уже никто не смог бы опознать в бледной и рябой, коротко стриженной девочке всемирно известную «огненную деву». Знаменитая фокусница исчезла, не оставив после себя поклонникам ни единого следа.

Собиратель черепов

Над дикой северной тайгой сияло ослепительное солнце, легко пробивающее редкие кроны громадных сосен и заливающее лес морем душной, знойной влажности. Пока Битали добрался от камня перемещений до усадьбы, он весь взмок, сбился на одышку и, по ощущениям, чуть вообще не захлебнулся. Легче стало только на лужайке, обдуваемой ветром со стороны реки.

Как было и в первый раз, хозяева встретили его еще на подходе, и юный чародей похвалил себя за то, что купил на французской стороне большой букет цветов.

– Приветствую тебя, мечник Дедята! – поклонился он могучему бородачу в ярко-синей атласной рубахе и темных полотняных штанах. – Надеюсь, в твоем доме царит покой и благополучие, а милая Лилиан не доставила вам особых хлопот. Через три дня начинается учебный год, и я хотел бы забрать ее в колледж.

– Какой уж там покой! – громко хмыкнул варвар, подходя и обнимая паренька с дружеским похлопыванием по спине… Аж в ребрах что-то хрустнуло. – Шум и гам у нас творится, пух и перья во все стороны. Ты, друг мой, аккурат к самому веселью угодил. Посему баню с дорожки не обещаю, однако место на пиру и костер для храбрости тебе найдутся. Так что в дом заходи, гостем будь. И пока штаны не подпалишь, мы тебя домой не отпустим!

– Здравствуй, Битали! – Как только глава усадьбы признал гостя, Кро сразу «заметила» и его супруга, одетая в легкий сарафан с синей вышивкой.

– Рад видеть вас, уважаемая Снежана.

Кро вручил женщине букет, и та прямо расцвела от удовольствия:

– Какая прелесть! Лилии! Я целую вечность не держала в руках лилий. Лаванда, ранкулусы. Какой запах! Дедята, ты только понюхай! Спасибо тебе, милый мальчик! – Женщина обняла молодого человека, поцеловала в щеку и ласково добавила: – Однако зря ты съел ту выбеленную девушку, очень зря.

– Чертовы смертные! – только и выдохнул в ответ Битали. – Неужели и сюда докатилось?

Злосчастные фотографии из ресторана Гавра уже стоили ему двух неприятных разговоров и с Гаспаром, и с Франсуазой. По счастью, им обоим он смог предъявить Юлиану, целую и невредимую. Хотя и заметно поблекшую. А в любовную историю молодые люди и сами не очень верили, – так что обошлось, оправдался. Однако сайты и телеканалы историю пропавшей иллюзионистки продолжали раздувать, и помимо вариантов «влюбленные сбежали на Боа», «их видели кутящими в Монте-Карло», «удалились медитировать на Тибет» кое-где мелькали и версии «принятого в среде готов людоедства».

– Ну, не такие уж мы дикие, – улыбнулась Снежана, взяла мужа под руку, и они удалились.

Кро наконец-то смог добраться до Аниты – тоже одетой в сарафан, но покрытый красной и желтой вышивкой, и с длинной косой, в которую была вплетена такая же двуцветная лента.

– Привет, Горамник, – обнял ее Битали. – Что означает папино обещание подпалить мне штаны?

– Так ведь сам сказал, учебный год начинается. Осень, – взяла его под руку девушка. – У нас есть очень древний обычай: каждую осень сжигать старые постели и набивать свежие. В смысле, раньше по осени свежим сеном матрасы наполняли. Перо птичье роскошью считалось, а травы душистой накосить успевали, сколько хочешь! А старые постели за год слеживались, сваливались, пропитывались потом, живность в них всякая заводилась… В общем, не жалко. В этот день завсегда парни на подушках дрались, пока те не порвутся, а вечером через костры прыгали. Постели ныне, сам понимаешь, уже не те. Но обычай остался. Подраться ты уже опоздал, там скоро победитель будет. Костер же только в темноте разведем.

Северные варвары не были бы сами собой, если бы драка подушками была у них просто дракой. Не-ет – они устроили побоище на узком бревне, поднятом на высоту примерно третьего этажа и переброшенного через полный тины небольшой речной затон. Когда Битали и Анита спустились на берег, там уже начался очередной поединок – двое одинаково рыжих и курчавых парней в атласных рубахах сходились навстречу друг другу, помахивая объемистым оружием. Однако один из рыжих что-то не рассчитал – замахнулся слишком рано и сильно, закачался, замер с расставленными руками и оттопыренной задницей. На миг показалось – равновесие удалось сохранить, но уже через секунду юный варвар замахал руками, заваливаясь на спину, попытался зацепиться за бревно, отпустив подушку, а еще через мгновение – полетел вслед за ней, смачно плюхнувшись в густую из-за тины воду.

Собравшаяся внизу толпа захохотала, закричала. Победитель наверху гордо вскинул руки. Однако по лестнице наверх уже карабкался новый противник.

– Это кто, Лилиан? – Юный маг не без удивления указал в сторону небольшой девичьей стайки, собравшейся на отшибе.

– Ну да. Твою девчонку сегодня третьей красавицей избрали. Так она сразу встрепенулась и все, никуда не отлучается.

– Это как? Что за красавицы?

– Так ведь по обычаю победителя в награду первая красавица севера целует. А я не могу ныне, я обручена. – Анита перекинула косу вперед и пригладила вплетенную в нее ленту. – Посему, прежде чем битва на подушках началась, средь девушек съехавшихся самую прекрасную пришлось избирать. Я к реке пошла, Лилиан кликнула. Она ведь тоже наша гостья, разве нет? Девушка вышла. А когда мальчишки выбирали, от кого сильнее поцелуя желают, то она по воплям многих местных обошла.

– Каким воплям?

– Ну, так ведь за кого громче орут, та и краше, – объяснила здешний метод голосования рыжая отличница. – Когда на Лилиан показали, такой ор случился, я чуть не оглохла. Только за Вестушку громче вопили. Но мама решила, что Юргинка вторая. Наверное, старого Юргу не хотела обидеть. Они с отцом дружбу ищут, посему стараются больше добра друг другу делать.

На бревне разгорелась новая схватка – и опять оказалось, что равновесие важнее силы. После трех взмахов и одного попадания рыжий парень закачался и «солдатиком» рухнул с высоты, потеряв в полете подушку.

– Победитель тот, кто наверху останется? – спросил Битали.

– Тот, кто останется после пяти попыток, – объяснила Анита. – Устоять долго невозможно, больше трех-четырех схваток никто не выдерживает. Но тот, кто падает чаще, выбывает первым. Ты к началу опоздал, так что можешь только смотреть.

Наверху начался новый поединок. Под ободряющие выкрики сторонников двое варваров лупили друг друга довольно долго, пока один не поднырнул под удар. Второй с широким замахом ударил в воздух, закрутился и ухнулся с бревна.

Что интересно, в победители выбился не высокий и крупный парень, а совсем молодой мальчишка… Который, однако, слетел в тину от первого же удара в новой схватке.

Похоже, для победы требовалась не только сила, но и ловкость.

– Каждый раз смотрю, и думаю: интересно, а Цивик сколько бы продержался? – призналась отличница. – Со своим фантастическим невезением и такой же фантастической пронырливостью?

– А ты его пригласи! – предложил Битали.

– Теперь только новым летом, – пожала плечами девушка. – Хорошо, это кончилось. Я соскучилась по колледжу.

– Ну да, само собой. Ты там в библиотеке постоянно живешь. Странно, что так долго без манускриптов выдержала.

– Ты это о чем, Битали? – с подозрением покосилась на него Анита.

– Вопрос один мучает… – Юный маг вскинул руку с яшмовым браслетом. – Мой оберег опять выдохся. А еще один рассыпался в прах.

– Ну, так это нормально. Действие амулета длится лишь то время, пока вложенные в него заклинания подпитываются накачанной магом силой. Кончилась сила – кончился амулет.

– Но ведь это неправильно, Анита! Амулеты Темного Лорда, созданные сотни лет назад, даже сегодня сильнее любых заклинаний. Убежище живет и здравствует, будто его создали еще вчера. Щит оберегал своего погибшего хозяина несколько веков, убивая и зверей, и колдунов, и смертных, и все еще сохраняет могущество. А наш браслет издыхает после первого же купания в лаве или нескольких боевых заклинаний.

– Значит, в них заложено слишком мало силы.

– Почему?

– Мы слишком слабы, – терпеливо объяснила рыжая отличница. – Мы не можем вложить в оберег столько же силы, сколько вкладывал великий Маг Двух Драконов.

– Почему?

– Ну, потому, что… – начала было говорить девушка и вдруг осеклась, сообразив: – Подожди, но ведь ты и есть Темный Лорд!

– И даже если я еще слишком неопытный и слабый… Но не до такой же степени!

– Тогда почему?.. – нахмурилась Горамник, погружаясь в размышления. – Раз амулет работал, значит, все делали правильно. Выходит, дело в материале? В его способности впитывать силу? Подожди, дай вспомню… Металлы, камень, дерево, кость… Органика пропитывается намного лучше, однако разница будет не столь значительна, чтобы дни на целые века растягивались. Кость впитает раз в пять больше силы, чем яшма. Пять купаний в лаве вместо одного. И что это изменит? Зато камень не гниет, не горит, не намокает. И вообще… К тому же, броня Эдрижуна из металла. Однако силы в ней больше, чем у всех колдунов замка маркиза де Гуяка со времен его строительства… Вот проклятье! Я хочу в библиотеку колледжа.

– Думаешь, там есть все ответы?

– Пока помогала, – пригладила косу девушка. – Или ты узнал нечто особенное?

– Не узнал, сказали… – проводил взглядом очередного неудачника Битали и после громкого всплеска закончил: – Сэр Ричард Уоллес, еще по весне. Сказал, что мы напрасно так уж доверяем своим преподавателям.

– Как можно не верить учителям?! – возмутилась Горамник, отдернув руку: – Они в нас всю душу вкладывают, все силы! Стараются!

– Они делают это сотни лет, Анита. И многие ли ученики превзошли своих учителей?

– Хочешь сказать, профессора специально скрывают главные знания, чтобы не создавать магов сильнее себя?

– Ну, вообще-то сэр Ричард был изрядно пьян, – признал Битали. – Однако мне кажется, что нам стоит самим побольше думать и искать, а не только слушать и доверять.

– А-а-а! – усмехнулась Горамник. – Ну и как, много уже надумал?

– Понимаешь… – Юноша взял ее за руку и повел в сторону от толпы. – Мне тут пришло в голову, что многие свойства предметов не меняются от их размера. Если ты увеличишь ягоду до размеров слона, то пищи в ней все равно останется на ягоду, а если слона до размера ягоды, то лопнешь от обжорства. Точно так же и с огнем, и с холодом.

– Стоп! – вскинула палец отличница и указала на деревянное колечко на пальце юного мага. – Если уменьшить бревно до размеров такой безделушки, то его емкость, то есть способность впитывать останется такой же, как была у целого дерева. Ты об этом?

– Это где-то уже написано? – разочарованно протянул Кро.

– Нет, я сама после твоего намека догадалась, – потерла виски Анита. – Я и правда не помню, чтобы читала об этом. Профессор Рабиа тоже не упоминал о чем-то подобном. И профессор Пепелет. Вообще никто! Или ты гений, Темный Лорд, или это все пустая чушь.

– Пока не проверим – не узнаем.

– Попробуем сделать оберег из бревна?

– Кость впитывает лучше всего, – напомнил Битали.

– Где ты найдешь такую большую кость, чтобы превратить ее в удобный оберег? А деревьев вон сколько вокруг, выбирай!

– Из дерева получится просто палка.

– Палочка.

– Маленькая корявая и царапучая палка, – уточнил Битали. – Палочку из нее еще нужно вытачивать. Или вырезать что-то другое. А горсть маленьких черепов – это готовые сувениры. Нанизать на шнур, выйдут четки. Все легко и просто. А не получится, так не жалко выбросить. У вас в усадьбе ведь не будет сложностей со звериными черепами?

– Смотрю, ты уже все продумал?

– Целую неделю догадку вынашиваю, – признался Кро. – Все хотел с тобой посоветоваться. Ты ведь у нас самая умная.

– И дикая, – добавила варварка. – Если брать только медвежьи черепа, то в усадьбе можно собрать пять или шесть. А если все подряд: кабаньи, бараньи, коровьи, волчьи, то их возле кухни целая гора, если в дальний овраг на свалку не увезли. А если увезли, то там вообще целый отвал. Но лучше все же набрать у кухни. Они там уже вываренные, чистые. Можно сразу брать и пользоваться.

– Я не гордый, согласен на кабаньи, – пожал плечами Битали. – Покажешь?

– Пошли.

Битали повезло – в усадьбе готовился пир, так что отходов в мусорке возле кухни нашлось в достатке. За пару часов Кро собрал целую горсть черепушек, в уменьшенном виде совсем не похожих на настоящие. Все трещины и сколы на них затерлись, следы разделки пропали, стали незаметными. Если не знать – черепа казались обычными пластмассовыми безделушками.

К сумеркам, протянув через глазницы суровую нить, Битали превратил их в бусы, которые в три витка намотались на запястье. Привык потомок Темного Лорда браслет носить. Без него чувствовал себя словно голым.

К этому времени на лугу возле реки уже полыхнул костер, вокруг которого собрались северные варвары. Битали, подойдя ближе, обратил внимание, что среди гостей не было ни одного бородатого дикаря. Даже хозяев здешней земли, Дедяты и Снежаны, равно как их сыновей – не было. Похоже, осенний праздник был весельем только для молодых.

Через огонь уже прыгали – но только девушки. Посему и Битали не стал высовываться, смотрел пока со стороны, улыбаясь наивной радости Лилиан, что смеялась, о чем-то болтала – и тоже перемахивала через костер, потом визжа и восторженно хлопая в ладоши.

Девушки прыгали, а парни подтаскивали и подтаскивали хворост, кидая в пламя. Оно, естественно, с каждым разом становилось выше и уже достигало роста человека. Опасность обжечься стала вполне реальной, и юные варварки перестали развлекаться, отступив в сторону.

Однако дикари не унимались, хворост добавляли и добавляли. И когда огонь вымахал метра на три – один из них вдруг разбежался и прыгнул, пробив собой пламя. Опустился с другой стороны, отскочил – и почти сразу, в обратную сторону, прыгнул еще дикарь.

Поначалу они делали это скучно, даже с каким-то унынием. Но после того, как в костер подбросили еще веток – прыгунов стало больше, и варвары заметно повеселели, стали перешучиваться, толкать друг друга плечами и подбадривать.

Еще порция веток, радостный треск огня – и Битали тоже решился. Разбежался, прыгнул. На миг ощутил яростный жар – и тут же все оборвалось. Юный маг рассмеялся, развернулся, разбежался снова, прыгнул еще раз, врезавшись в столпившихся по ту сторону парней.

Те только засмеялись, похлопали его по плечу:

– Давай грейся, земляк! Кидайте еще!

В пламя добавили еще охапку, огонь подрос. Прыгнул парень, другой. Битали, разбежавшись – тоже.

– Еще добавьте!

Битали стал пропитываться общим азартом и весельем – прыгал, хлопал соседей по плечам и толкал локтями, подбадривал и вместе со всеми требовал: «Еще, еще!» – раз за разом врезаясь в огонь.

Внезапно один из парней задел ногами подросшую груду углей и споткнулся, закувыркался, вздымая искры. Но варвары только захохотали:

– Еще, еще огня!

Прыжки продолжились, и вскоре двое парней столкнулись над пламенем, ухнувшись вниз, в угли и огонь. Раскатились, вскочили, засмеялись:

– Еще огня!

Битали разбежался, прыгнул – но не рассчитал и тоже зацепился за изрядно выросшую кучу, прокатился по ней, обжигая лицо и руки, распластался на земле и нервно хохотнул. Вскочил и потребовал:

– Еще!

Он рванулся было вперед, но кто-то крепко ухватил его за локоть:

– Угомонись, отпрыгался.

– Анита? – оглянулся все еще хмельной от азарта юноша.

– Упавший выбывает, – кратко сообщила девушка. – Теперь только смотреть.

– Вот проклятье! – искренне посетовал Битали, с завистью глядя на веселых дикарей, но местным правилам подчинился, отступил.

– Получилось? – прижавшись сзади, спросила в ухо девушка.

– Для эксперимента сойдет.

– Тогда с рассветом нужно плыть в святилище. Иначе до колледжа не успеем.

– Я так и рассчитывал, если повезет, – кивнул Кро. – Просто не ожидал, что у вас тут… Такое веселье.

– Может, пойдем в усадьбу? Там уже пир начинается. Для взрослых.

– Дай хоть посмотреть, раз самому нельзя! – попросил юноша.

– Смотри, – не стала спорить Горамник и исчезла во мраке.

Варвары тем временем добавили еще хвороста, доведя кучу почти по грудь, и теперь цеплялись о нее ногами все чаще. Прыгунов осталось всего несколько парней. А когда в пламя добавилось еще дров – кувыркаться варвары стали через одного. Еще охапка – и остался только один. Рыжий. Битали это не удивляло – среди варваров рыжих было много.

Победитель запрыгал, вскинув руки, а потом… Кувыркнулся через костер! Через голову! А потом – обратно.

Варвары одобрительно завопили, а победитель выпрямился, развернул плечи. Двинулся на толпу. Она разошлась, образуя проход, и принялась скандировать:

– Ца-ря! Ца-ря! Ца-ря!

Навстречу парню выступила статная дикарка, чем-то похожая на Аниту, но заметно выше ростом и шире в плечах. Закинула руки победителю за шею, внимательно посмотрела ему в глаза. Потом медленно приблизила лицо и прильнула в очень долгом и горячем поцелуе.

Толпа восторженно и страстно завыла, захлопала в ладони.

Наконец победитель и первая красавица разомкнули уста – однако объятий не разорвали, продолжая смотреть друг на друга. Но толпа больше не веселилась и не кричала, смешалась. Варвары сбивались парами и небольшими компаниями, говорили куда тише, потянулись к усадьбе.

Праздник закончился.

Правда, пир еще только начинался…

* * *

Смысл предупреждения Аниты о раннем выезде Битали осознал в полной мере, только когда домовые стащили с него одеяло. Причем сделали это почти сразу после того, как он лег. Ведь после праздника в вечерней темноте и совсем уж ночного угощения варвары разошлись по своим комнатам лишь под утро.

Но делать нечего – пришлось вставать и со слипающимися глазами идти к байдарке, спускать ее на воду.

Пытаясь разогнать сон, Битали, прежде чем садиться, сорвал с себя одежду и нырнул в реку, протянул легкую лодку на глубину и подождал, пока рыжая отличница поднимет парус и вызовет попутный ветер. Речная прохлада на некоторое время взбодрила молодого человека, однако поднявшееся солнце снова согрело его – и всю дорогу к горному кряжу Кро позорным образом проспал.

Зато к началу обряда он оказался уже хорошо отдохнувшим, так что зарядку всех трех амулетов – нового, старого и оберега Горамник – юные чародеи провели самым лучшим образом, в успехе не сомневались.

– Теперь бы его проверить, – поднял перед собой четки из черепов Битали. – Вот только не знаю как? Просто в костре посидеть мало, с этим и яшмовый оберег справлялся.

– Хочешь, я попрошу папу тебя убить?

– Ты так шутишь? – не понял Кро.

– Шучу, – кивнула Анита. – Насколько я знаю папу, у него получится. Никакой оберег не спасет. Просто ничего больше в голову не пришло.

– Придется положиться на судьбу, – пожал плечами Кро. – У нее хорошо получается меня испытывать в последнее время.

Юный маг аккуратно застегнул на запястье отличницы обновленный амулет и предложил:

– Домой?

Когда они вернулись, в усадьбе было уже тихо и пусто. Гости разъехались. Да и как иначе, если одна молодежь гуляла? Учебный год начинается у всех.

Последняя ночь каникул – и на рассвете молодые люди вышли из ворот усадьбы. Лилиан, Анита и Битали. Следом плыли поднятые заклинанием «леви» две объемистые сумки с учебниками, одеждой, обувью и прочими припасами, которые родители рыжей отличницы сочли крайне необходимыми для ее учебы. Почему все это не стали уменьшать – потомок Темного Лорда не знал. Может, внутри имелось что-то ценное?

Каменный шалашик над амулетом перемещений, прикосновение палочкой:

– Запеканка!

И они очутились в сумерках на французском берегу.

– Наконец-то, ненаглядная моя! – Отличница оказалась в крепких объятиях, а голова ее – в букете цветов.

– Надодух, сумасшедший! – счастливо рассмеялась Анита, пытаясь отбиться от лезущих в глаза стеблей.

– Половина твоя, – выставил сумки на камни Битали. – Дальше в руках нести придется, не то смертные заметят.

– Как же я по тебе соскучился! – протиснув лицо через бутоны, поцеловал девушку недоморф.

– Я тебя ждала, – взяла его лицо в ладони Горамник и тут же отдернула руки: – Фу, колючий! Брился?

– Лень постоянно глаза отводить. Пока шерсть не отросла, просто бреюсь. Лицо как лицо становится. Смертные не оглядываются.

– Был медвежонком, стал ежиком, – поцеловала его в нос Анита.

– Какая же ты красивая, любимая…

– Ладно, я подожду, – поняв, что его не замечают, отмахнулся Битали.

– А меня самой миловидной на празднике выкрикнули, – неожиданно заявила Лилиан. – Еще немного, и пришлось бы мне победителей целовать. Хорошо, Снежана уберегла.

– Ничего удивительного, – кивнул юный маг. – Ты очаровательна. Это невозможно не признать.

– А в колледже первых красавиц выбирают?

– Нет, – покачал головой Кро. – Зубрежка с утра до вечера. Там не до красавиц.

– Жаль.

– И мне. Я бы за тебя покричал.

– Чего же мы стоим? – наконец оторвался от своей избранницы недоморф. – Нам завтра на занятия, а до школы еще полстраны!

– Ну, наконец-то, – обрадовался Битали и указал на ближнюю сумку: – Бери!

– О, дружище! – удивился чатия Сенусерт – Ты тоже здесь?

– Ура, заметил! Мы едем или нет?

Выбравшись на набережную, молодые люди вызвали такси, погрузили багаж.

– В Ла-Фраманс, – скомандовал Битали, садясь вперед. – Речной бульвар, пять.

– Туда-то зачем? – не понял недоморф.

– Так ведь рядом, – откинулся на спинку кресла потомок Темного Лорда. – Всего на минуту завернем. Хочу узнать, как дела у одной знакомой.

– А-а, Франсуаза, – поняла Анита и с улыбкой сжала ладонь своего нареченного. – Заедем, конечно же. У нас же шесть часов в плюсе, не жадничай. Видишь, Битали соскучился.

Юный маг в последний месяц с любимой почти не расставался, однако говорить ничего не стал. Зачем? Ведь это касалось только его и Франсуазы. К тому же он не желал испортить сюрприз.

Речной бульвар тянулся, понятно, вдоль самой реки. Только стояли на нем не дешевые каркасные халупы из пластика и рифленого железа, а дорогие солидные дома из бруса, бетона и стекла, а то и из кирпича с просторными панорамными стеклами. Вокруг каждого – небольшие скверики с клумбами, несколькими деревьями, а кое-где и с ухоженными прудами. Хотя река была рядом и перед каждым участком имелись мостки, уходящие в сторону русла на полтора-два десятка шагов, но многие смертные предпочитали иметь хоть маленький, но личный водоем.

– Красиво устроились, – признала отличница, выходя из машины вслед за Надодухом. – Мама тоже время от времени желает так же усадьбу обиходить. А потом одни хлопоты, другие… Все и забывается. Наш-то участок не в пример этому… Сотнями километров измеряется. Совочком не перекопаешь.

– Река ваша лучше, – смотрела совсем в другую сторону Лилиан. – Здесь совсем узкая. Ручеек. И вода вонючая. После твоей, Анита, даже прикасаться противно.

Битали тем временем нажал кнопку звонка возле калитки из тяжелых досок, выкрашенных коричневой масляной краской. Спустя минуту звякнула щеколда. Дверь распахнулась, наружу выскочила рябая девчонка в светлом брючном костюме, порывисто обняла Битали, помахала рукой остальным:

– Привет, Анита! А ты чего такой тощий, Надодух? Полинял за лето, что ли?

– А ты… Кто?

– Ни хрена себе хамство! – охнула девица. – Он меня не узнает! Все, я обиделась. Свободен навеки, знать тебя не хочу! Можешь забыть все мои обещания и забрать все свои клятвы! А свитер твой мне и на хрен не нужен, сам его носи, дундук напыщенный!

– Юлиана?! – хором воскликнули Анита и недоморф. – Что с тобой случилось?

– А чего? Испачкалась, что ли? – оглядела себя девица. – Сильно? Где?

– Где твое… – Анита растопырила пальцы и замолчала, не зная, как бы поделикатней объяснить.

– Да ладно, подруга, я поняла, – засмеялась Юлиана. – Давайте заходите. Я как раз с кофеваркой новой балуюсь. Вот на вас и опробую.

– Да мы на минуту, – указал на такси Битали, уже услышавший все, что хотел. – Нам еще в колледж ехать.

– Гаспар потом отвезет. Зря, что ли, я ему новый кроссовер подарила? – И девушка опять призывно махнула рукой: – Отпускайте машину и пошли! Кстати, сахарный, у меня подарок для тебя лежит. Так что заваливайтесь!

Проведя гостей в просторный холл, Юлиана достала чашки, сунула их в агрегат размером с тумбочку, сказала через плечо:

– Классная хреновина! Засыпаешь кило зерен, а потом только заказываешь. Сам и мелет, сам и кипятит, сам и наливает. Жалко только, на стол приносить не умеет. А Гаспар то на работу бегает, то в машине ковыряется. Никак старый фургончик на помойку не отгонит, хотя в нем через день что-то латать приходится.

– Что с твоей прической, Юлиана? – перебила ее Горамник. – И макияж, кажется, теперь немного другой.

– Ну, я наконец-то поняла, что в колдовство верят только полные кретины, подруга. И что вампиры – это полная хрень и дикарские суеверия. – Девушка поставила перед гостьей чашку горячего ароматного напитка. – А какой из меня, к бесу, гот, если я не верю в заклятия и зомби?

– Никакой, – согласилась Анита. – Спасибо.

– Последите за агрегатом, – попросила Юлиана, подставив чашку под носик кофе-машины. – Я за подарком сбегаю, пока не забыла.

Девушка ушла на второй этаж по прикрученной к стене винтовой лестнице и спустилась еще до того, как Надодух забрал наполнившуюся чашку.

– Вот, держи! – Хозяйка поставила на стол небольшую коробку. – Открываем, достаем, радостно хлопаем в ладоши. Ой-ей-ей, мне купили сотовый телефон!

Юлиана протянула молодому человеку небольшую черную трубку с широкими кнопками и маленьким экраном.

– Да, я знаю, это хлам для старикашек. Но зато держит заряд две-три недели. С цветной сенсорной матрицей аккумулятор за три дня садится. Франсуаза говорила, у вас там все аскетично. Живете при свечах, развлекаетесь молитвами, электричество еще не провели. Вот я такой и выбрала. Думаю, хоть раз в полмесяца ты до цивилизации добраться сможешь? В смысле, до розетки. Это вот такая штучка с двумя дырочками… – Рябая девчонка указала на стену за кофе-машиной.

– Зачем мне телефон? – отодвинул трубку Битали.

– Мало ли, вдруг у меня кто-нибудь спросит, где ты живешь? – Юлиана подала ему кофе. – Если я смогу набрать твой номер, мне не нужно будет отвечать на неприятные вопросы. Ты знаешь, иногда такие вопросы бывают очень болезненными.

– Вот оно как… – оценил предусмотрительность девушки Битали и снова взял подарок в руку.

– Да. Я заметила, что ты умеешь беседовать куда лучше, – подмигнула ему Юлиана. – В трубе вбиты два номера, мой и Франсуазы. Вот смотри: кнопка списка, стрелкой выбираешь, кому звонить. И давишь на рисунок трубки…

Она нажала вызов. Динамик пару раз пискнул, и Кро услышал знакомый голос:

– Слушаю! Кто это?

– Франсуаза, это я!

– Битали?! – обрадовалась девушка. – Откуда ты звонишь?

– Заехал к Юлиане, новый дом посмотреть.

– Пусть заходит!!! – громко позвала девушка, вынимая из аппарата еще чашку.

– Я не могу, я на работе.

– Ты еще не бросила? – удивился юный маг. – Зачем тебе это нужно?

– Чтобы образовательный кредит получить. Завтра вечером у меня консультация в банке назначена. Они скажут, какие документы нужны и какой доход для договора. Наверное, мне еще на вторую работу придется устраиваться, если не впишусь.

– У тебя есть деньги! – напомнил Битали. – Возьми, сколько нужно, и все!

– Хренушки, не прокатит, – вместо Франсуазы ответила Юлиана. – Если источника дохода нет, налоговая прицепится, и ку-ку. Вместо студгородка статья за нелегальный бизнес и пять лет тюрьмы. Так что есть у тебя деньги, нет – без разницы. Один черт, надо куда-то устраиваться.

– Битали, извини, я работаю. Потом на этот номер звякну, хорошо?

Трубка запикала, и Кро ее опустил. Спросил Юлиану:

– А ты?

– У меня все легально, – развела руками девушка. – Я же договор на выступление и рекламу заключала! Так что могу тратить.

– Ну, так дай Франсуазе этих легальных фантиков!

– Ага, на подарки налог семьдесят процентов! – фыркнула рябая. – Кредит при таком раскладе – это почти даром получается. Можно указать, что на иждивении, и на образовательный счет всю зарплату перечислять. Тогда банк даст универу гарантии и кредит, если поступит. А потом гасить не торопясь. В общем, завтра они с менеджером покумекают, как все это оформить.

– Точно-точно, Битали, в мире смертных – это жуткая морока, – помахав рукой, с готовностью подтвердил Надодух. – Надыбать фантиков здесь совсем не сложно. А вот потратить – уже проблема. Если мелочи всякие нужны, то все просто. А если траты серьезные, то беда… Вот возьми реставрацию замка. Думаешь, почему мы с фондами всякими мучаемся и сборами пожертвований? У муниципалитета попрошайничаем, бюджеты утверждаем, билеты на экскурсии продаем? Просто поменять золото на фантики и заплатить уже давно не получается. Лазеек для спокойной жизни все меньше и меньше.

– Милый! – громко одернула его Анита.

– А у вас иначе? – повернулся к ней недоморф.

– Я хотела попросить кофе.

– Сейчас сделаю, подруга! – обрадовалась Юлиана, устремляясь к аппарату.

– Куча денег, а мы нищие? – обратился уже к недоморфу Битали.

Тот лишь виновато развел руками.

– Проклятые смертные! – Эта присказка стала входить у потомка Темного Лорда в привычку.

– Держи, подруга, – поднесла кофе Юлиана, с какой-то трепетностью передала из рук в руки и вскинула левую ладонь: – Посмотришь?

– Ты же в гадание больше не веришь?

– Простое любопытство, подруга. Хочу знать, не случится ли новых совпадений?

– Вот как? – Рыжая отличница отставила кофе, взяла ее ладонь в свою. Посмотрела несколько мгновений, покачала головой: – Извини, изменений почти нет. Ты выбрала себе опасное развлечение. Так что дальше, чем на год, пока не заглянуть.

– Черт! – сжала кулак девушка.

– Увы, – пожала плечами Горамник.

– Да ничего, подруга. Это и правда было весело.

Спрошу через год. Ты не против?

– Обязательно, – кивнула Анита. – Самой интересно. Теперь извини, и спасибо за кофе. Нам правда надо ехать. Завтра первое сентября, а мы еще не в колледже.

– Ваше заведение далеко?

– Озеро Де Леври, – ответил Надодух.

– Так тут всего двадцать километров! Десять минут дороги. Давайте отвезу?

– А ты можешь? – удивилась Анита.

– Ну, прав, конечно, нет… – призналась Юлиана, – но здесь ведь рядом, не в Испанию едем! Возьмем старый фургончик Гаспара, и вперед. Если что и случится, его не жалко.

– Ладно, тогда поехали, – решил за всех Битали и спрятал подаренный телефон в карман.

* * *

В присутствии смертной ученики магической школы молчали, но когда микроавтобус, развернувшись и высадив их на остановке, уехал, чатия Сенусерт сразу спросил:

– Как ты смог превратить Юлиану в столь ярую атеистку, Битали?

– Рассказал ей о хранителях Хартии, дружище.

– Тогда все ясно, – кивнул недоморф, достал палочку и решительно вошел сквозь завал в подземный ход. Анита поспешила следом, а Лилиан юному чародею пришлось протягивать за талию. Заклинание «онберик» она все еще не освоила.

– Альба! – зажгла огонек на своей палочке отличница. – А зачем ты рассказал ей про хранителей, Битали?

– Ее попытались ограбить хозяева Гавра. Два оборотня и три колдуна.

– Сколько ушло? – оглянулся недоморф.

– Один подраненный. И еще троих, скорее всего, можно оживить.

– Ты умеешь находить себе врагов, дружище. После такой пощечины тамошний клан наверняка пожелает отомстить. Советую держать ухо востро.

– Вот, значит, почему Юлиана внешность поменяла и из гостиницы с тобой исчезла, – щелкнула пальцами Горамник. – Прячется! А я-то почти поверила… Да, бедная девочка. Расскажешь о нападении – хранители в тот же день сожгут. Не расскажешь – никто не поможет.

– Ей и так никто не поможет, милая, – почесал себя за ухом чатия Сенусерт – В мире смертных ее засмеют, а в нашем мире каждый сам за себя. Вот только на Битали вся надежда. И на телефон. Если успеет сообщить, что на нее напали, можно попытаться выручить.

– Ты бы ей хоть амулет оставил, Битали!

– А разве ты не заметила, Анита? – удивился Кро. – Я оставил. Старый, яшмовый. Мы его зарядили, должен действовать.

– Тогда есть надежда… Фу, я уже запыхалась! И почему наш подземный ход такой длинный? Трудно было простенький камень перемещений сотворить?!

– А ты умеешь, Горамник?

– Это уже восьмой курс. А мы на шестом… – Отличница отерла лоб и взмахом палочки послала свои сумки плыть впереди. – Разве в справочнике посмотреть. Но не уверена, что пойму. Без базовых знаний.

Подземный ход, пройдя самую глубину, стал подниматься, и молодые люди замолчали, чтобы не сбивать дыхание.

Самым нудным и тяжелым участком, как всегда, стала бесконечная винтовая лестница, идущая из глубины. Выйдя во двор, все четверо запыхались уже так сильно, что особой радости от возвращения в колледж не испытали.

– До вечера, ребята! – помахала рукой Анита. – Пойдем, Лилиан, я покажу наши комнаты.

– До вечера, – ответили Кро и Надодух и отправились в башню Кролик.

Их комната на верхнем боевом ярусе ничуть не изменилась. Друзья бросили скромные пожитки каждый в свой шкаф и с облегчением растянулись на постелях.

– Такое ощущение, что каникул вовсе не было, – сказал недоморф. – Только вроде бы с занятий пришли, и завтра опять все сначала!

– Надо хотя бы расписание узнать. – Битали достал телефон. – Интересно, работает?

Он выбрал из короткого списка Франсуазу, нажал вызов и почти сразу услышал ее голос:

– Привет, ты уже в школе?

– Да, милая. – Молодой человек сел на постели. – Как тебя хорошо слышно!

– А говорил, сигнала у вас там нет.

– Никто не проверял… А что у тебя за сложности с университетом? Или куда ты там решила пойти?

– Так ведь наличные никто и нигде не принимает! Просто положить на счет тоже нельзя, в налоговую службу сообщат. Там сложно все, завтра вечером будем со специалистом разбираться, как проще и как дешевле все сделать.

– Понятно. Надеюсь, можно будет как-нибудь без двух работ обойтись.

– Ой, у меня покупатель! Я люблю тебя, Битали!

Девушка отключилась.

– Надо же, какая хорошая вещь! – покрутил в руках трубку юный чародей. – Смертные изобретательны.

– Это верно. Но директору и учителям ты эту штуку лучше не показывай, – посоветовал недоморф.

Хотя день и подходил к концу, однако ученики собрались еще далеко не все, и в столовой было свободно. Большинство подростков с интересом посматривали на Битали. Иногда, здороваясь, вскидывали руку. Потомок Темного Лорда не особо этим заботился. Все же – лучший фехтовальщик школы, каждый знает. Однако когда через потолок провалились Артур Тинтаголь и Родриго Батиас из землячества троллей, то они подошли поздороваться.

– Привет, Надодух, привет, Битали! Классно выглядишь! И любовница у тебя классная! Вечером увидишь – бессонница обеспечена! – Однокурсники расхохотались и пошли к лоткам с булочками.

– Чертовы смертные! – проводил молодых людей взглядом Битали.

Теперь он понял, что это всеобщее внимание заслужено не былыми достижениями в фехтовании.

Потолок опять разорвался, пропуская в столовую чубатого Дистини Шарокови, и тот, поздоровавшись, тоже не преминул заметить:

– Классная девица, Битали! Надеюсь, ты ее не съел.

– Чертовы смертные! – повторился Кро. – Не поесть из-за них спокойно. Ни в Гавре, ни здесь. Надодух, извинись за меня перед Анитой и Лилиан, но я их, пожалуй, ждать не стану. А то на меня скоро пальцами начнут показывать.

– Хорошо, – не стал его удерживать недоморф и ухмыльнулся: – Но скажу честно, Юлиана на фотках получилась на зависть. Я в какой-то миг даже позавидовал.

– Да иди ты…

Вернувшись в башню в одиночестве, Битали не спеша разобрал вещи, заглянул в почтовую тетрадь, сходил в душ, после чего лег спать.

Надодух же вернулся только в полной темноте и недовольно фыркнул:

– Поляна моя вся заросла! Бурьян по грудь, цветы пропали и все деревья взъерошенные, словно ими дрался кто-то. Теперь полмесяца в порядок приводить!

– У нас целый год впереди, – сонно отмахнулся Битали. – Спи!

Нет суеверию

Поутру колледж вздрогнул от оглушительного грохота, поднявшего недоморфа и Битали с постелей. Молодые люди кинулись к окнам, выходящим в сторону двора, но из своей комнаты смогли разглядеть только крыши корпусов.

Крыши остались целыми.

– Это случайно не за тобой? – спросил Надодух. – Из Гавра?

– Ну, не совсем же они психи? – усомнился Кро.

Друзья торопливо оделись, перенеслись в коридор, пробежались до лестницы, сквозь нижнюю стену вывалились во внутреннее пространство древней крепости.

Здесь уже успело собраться большинство учеников – причем далеко не все примчались полностью одетыми. Молодые люди молча созерцали курящуюся дымком обширную яму, возникшую на месте столовой. В воздухе густо пахло базиликом, карамелью и абрикосами.

– Раньше надо было вставать, – пробормотал недоморф. – Поздравляю, Битали. Сегодня мы остаемся без завтрака.

– А где твой тотемный ворон, дружище? Помню, в прошлом году каждое утро поднимал.

– Обленился, – широко зевнул чатия Сенусерт.

Из стены, возле камня перемещений, на траву выступил, опираясь на посох, профессор Артур Бронте, наряженный в мантию малинового цвета с блестками и в остроконечную шляпу с широкими полями. Похоже, директор готовился к торжественному открытию нового учебного года – однако…

– Напоминаю всем! – ударив посохом в мягкую утоптанную глину, провозгласил профессор Бронте. – И особенно новоприбывшим! Согласно правилу, установленному нашим мудрым целителем Эшнуном Ниназовичем, прежде чем выбрать себе иное угощение, ученик должен взять и съесть какой-то из фруктов, лежащих на лотках столовой! Это забота о вашем здоровье и пищеварении! Не следует хватать иные продукты, пока вы не получили достаточную порцию клетчатки и витаминов! Не следует пользоваться в столовой заклинаниями для снятия выбранных угощений! Не следует использовать их для преодоления установленного Эшнуном Ниназовичем запрета! И уж тем более не стоит пользоваться заклинанием, которое вы так и не успели толком освоить!!!

– Кажется, Цивик уже приехал, – прозорливо шепнул Надодух. – Перепутать заклятье и шарахнуть им в преподавателя – это его стиль. Интересно, сам уцелел или опять в лечебнице откачивают?

– Тс-с… – вскинул палец к губам Битали. – Не показывай пальцем, его же побьют. Вся школа голодной осталась.

– Пользуясь случаем, поздравляю всех с началом занятий, – директор окинул двор угрюмым взглядом. – Хочу напомнить первому курсу, что базовые навыки в начальном семестре они будут изучать в подвале, а не в предметных аудиториях, а шестому курсу – что свое расписание каждому ученику отныне придется составлять самостоятельно, исходя из выбранной специализации и времени тематических лекций. Обязательными остаются только история, математика и гендерное искусство. Теперь прошу всех покинуть двор. Надеюсь, к обеду порушенную столовую удастся восстановить.

Директор развернулся и ушел обратно в стену.

– Ты свое расписание составил? – спросил друга Битали.

– Демонология, а после обеда зельеварение и колдовство. А ты?

– Демонология, дальномирие, магическое искусство, – перечислил свой выбор Кро. – Ты что, магию совсем бросаешь?

– А ты – колдовство, – парировал недоморф. – Зато Анита рвется и туда, и сюда. Как думаешь, это жадность или она просто слишком умная?

– Когда ей станет не хватать времени, тогда и выберет, – пожал плечами Битали. – На двух стульях не усидишь. Ладно, пошли. Завтрака не будет.

* * *

Профессор Эления Клеотоу, преподающая в колледже маркиза де Гуяка демонологию, имела наружность девы семнадцати лет, с длинными золотыми кудрями и большими глазами цвета индиго. А еще она отличалась широкими бедрами и крупной грудью. Одеяния учительницы никогда не скрывали ее форм, взгляд пронизывал каждого до глубины души, а голос звучал вкрадчиво и нежно, обволакивая и чаруя, путая мысли и лишая разума…

Немудрено, что почти все школьники мужского пола стремились посещать ее занятия – хотя экзамены сей обольстительной девушки были весьма жестокими, если не сказать – кровавыми. Надолго потом отбивающими всякий интерес к женскому полу.

Битали так и не понял, была учительница настоящим суккубом или умело копировала способы охоты этих опасных существ, прививая ученикам навыки сопротивления и чувство опасности – однако свой предмет профессор Клеотоу знала прекрасно. Объясняла так, что ученики потом неделями от каждой тени шарахались!

– Итак, милые мои мальчики, вы решили познать все тайны демонов, духов и нежити до самых глубоких тонкостей, – пройдя между партами, нежно проворковала юная преподавательница, на ходу с интересом заглядывая ученикам в глаза. – Как вы повзрослели! И окрепли! Какой страстный огонь горит в ваших душах! Полагаю, это жажда знаний, мсье Кро? – Она остановилась напротив Битали.

– Можете не сомневаться, профессор, – кивнул юноша.

Эления Клеотоу провела кончиками пальцев по его щеке и кивнула:

– Да, я вижу. – Она резко отодвинулась, прошла чуть дальше, невозмутимо запустила пальцы в волосы Франка Картье. – Странно только, что после пятого курса ко мне совершенно перестают ходить девушки. А молодые люди продолжают зубрить и зубрить… Не знаете, почему, мсье Картье?

– Я… Думаю… – неуверенно начал отвечать парень.

– Соберитесь с мыслями, мсье Картье, или мне придется оставить вас после уроков и провести индивидуальные занятия.

Курс затаил дыхание. Битали же, вспомнив свои «индивидуальные занятия», ощутил холодок между лопатками и невольно передернул плечами.

– Мсье Кро! – резко вскинула голову девушка.

– Да, профессор! – поднялся со своего места Битали.

– Один балл в аттестат. Мсье Юсуфов, один балл. Мсье Надодух! Три балла! Вы единственный, кто никак не проявил своих эмоций. Вам же, мсье Картье… – Профессор пригнулась, взяла его за подбородок, почти коснулась ртом его губ: – Вам придется остаться.

На висках у Франка выступили крупные капли пота. Похоже – он боялся. Страшно боялся. Но устоять перед приглашением не мог.

– Однако вернемся к теме! – резко выпрямившись, направилась во главу класса, к беломраморному распятию, девушка. – Итак, сегодня мы начинаем изучать демонологию как предмет.

– А раньше что изучали?

– Раньше, мсье Цивик, мы знакомились с первичными способами противостояния низшим и нематериальным духам! – обрадовалась Эления Клеотоу вскинула обе руки и указала пальцами на худенького, рыжего, большеглазого мальчишку. – А ныне попытаемся познать их суть и возможность использования. Встаньте, мой храбрец! Раз уж вам так захотелось поговорить, то расскажите нам, будьте так любезны, о базовых потребностях человека.

– К базовым относятся еда, тепло, любопытство, стремление к общению, возвышению, инстинкт размножения.

– Мало, мсье Цивик!

– Лень, чувство прекрасного, жажда… Скука. Зависть, злоба, мстительность. Самовлюбленность.

– Мало. Но на один бал вы уже вытянули… – медленно приблизилась к нему преподавательница. – Итак, чтобы управлять человеком, мы можем воспользоваться известной нам его потребностью. Мы можем накормить его и обогреть. Мы можем ему заплатить. Можем пообещать власть. Можем дать ему захватывающие развлечения или вдохновить красотой, можем поощрить зависть, утолить жажду мести, позволить выплеснуть природную злобу. Можем поманить неведомым, можем мило поболтать или просто соблазнить… – в самое ушко прошептала подростку Эления Клеотоу легонько коснулась щекой его щеки, отчего несчастного бросило в жар: стало видно, как лицо Цивика наливается краской. – Но в чем сложность этого рецепта?

Цивик в ответ только сглотнул.

– Мсье? – Профессор вскинула брови: – Кажется, мсье потерял дар речи. Кто сможет ответить вместо него?

Она оглянулась, окинула взглядом класс:

– Никто? Очень жаль! Наша проблема в том, дорогие чародеи, что все данные потребности человек испытывает одновременно! И потому, сколько золота вы ни посулите жертве, она вполне способна обменять его на придорожную юбку с двумя тощими спичками под ней. Вы можете одарить жертву любовью, однако жажда власти затмит любую страсть. Зависть гасит голод, мороз избавляет от мстительности, любопытство одолевает страх, а лень – любопытство. Но хуже всего то, что человек может одновременно ненавидеть соседа, любить его дочку, жутко хотеть есть и любопытствовать, что именно жужжит в яме у него под ногами. И куда он пойдет: есть, драться, целоваться или раскапывать яму, угадать практически невозможно. Все многочисленные страсти и желания крутятся в человеке одновременно, переплетаясь и смыкаясь, взаимно подавляя или подпитывая и образуя в каждом из вас уникальный, неповторимый букет эмоций, управлять которым становится не так уж и просто.

Профессор Клеотоу сделала паузу, оглядывая класс.

– Таковы все вы, мальчики мои. Но вот низшие духи зачастую не рождаются, а возникают. Как, например, сарайники и овинники, фейри и банщики. Духи возникают вместе со строением, как воплощение его энергетики, увязаны с ним и вместе с ним исчезают. Каковы потребности овинника? – Девушка развернулась: – Мсье Цивик, вы уже обрели дар речи?

– Сохранение овина. Питание.

– Две! – вскинула два пальца преподавательница. – Никакой путаницы, никаких противоречий, все просто и прямолинейно. Заботясь об овине или подбрасывая питание, мы с легкостью можем добиться благожелательности его духа. При этом забота о своем строении есть природная потребность овинника. А значит, позаботившись о благополучии духа и хорошем его отношении, мы легко вынуждаем его заботиться о постройке вместо нас. Почему, мсье Цивик?

– Духи построек связаны с ними, являются их частью, действуют через них. Если хозяин не нравится духу, постройка приходит в негодность. Если нравится, то она обретает крепость. При этом низшему духу не может не нравиться тот, кто его кормит. Он для этого слишком глуп.

– Слишком прост, – поправила паренька профессор Клеотоу. – Две потребности. В низшем духе просто нет места для возникновения противоречий, и поэтому он терпеливо восстанавливает даже сознательно испорченные хозяином вещи, ибо его доброжелательность к кормильцу однозначна и неспособна превратиться во вражду.

– Простите, профессор! – вскинул руку Битали. – А вот профессор Налоби говорил, что в низших духах нужно культивировать чувство вины. Обращать в рабство, используя их природное чувство справедливости.

– Природное чувство справедливости велит овиннику содержать овин в исправном состоянии, мсье Кро. Либо разрушать, наказывая хозяина за нерадивость. Если хозяин принес овиннику молоко и булку, разве он может быть нерадивым? Как полагаете, мсье Кро? – ласково поинтересовалась Эления Клеотоу.

– Ну-у…

– Никаких «ну», мсье. Низший дух. Две потребности, два способа оценки. Или хорошо, или плохо. Друг – враг. Все! – решительно отрезала преподавательница. – Что до «культивирования», то домовые – уже более сложные существа, к изучению которых мы обратимся позднее.

– Понятно, – кивнул потомок Темного Лорда.

– Ничего вам не понятно, мсье! – нахмурилась Эления Клеотоу. – Цепляясь за детали, за приемы, за методики, вы упускаете самое главное, самую суть демонологии, самый главный принцип, на котором строится искусство управления духами. Или вы все же сможете его описать, мсье Кро?

Профессор вскинула руку, требуя от курса тишины.

– Демоны… – Битали прикусил губу, еще раз прокрутил в голове все, что успел сегодня услышать, и все, что знал о демонах ранее. – Демоны… Демоны лишены самых главных человеческих потребностей… Например, таких самых сильных наших страстей, как страх смерти и инстинкт продолжения рода. А чем меньше страстей, тем меньше противоречий в мышлении. Чем меньше противоречий, тем проще предсказать поведение.

– Вы прощены, мсье! – хлопнула в ладони Эления Клеотоу – Ответ правильный. Но изучать мой предмет, юноша, следует с самых простых, а не самых сложных случаев, не находите? – И она вскинула палец: – Для добавления трех баллов в аттестат, мсье Цивик, вам не хватает одной фразы. В честь праздника первого сентября дарую вам пять попыток. С чего мы начнем изучение предмета?

– Голодные духи, мадам! Они суть ничто с единственной потребностью: пища!

– Садитесь, три… – Профессор спустилась к распятию и крутанулась так, что взметнулись полы юбки: – Открываем конспекты, мальчики мои, и записываем тему номер один: «Голодные духи. Происхождение, поведение, практика вызова. Способы приманки и изгнания»…

Происхождение духов оказалось неясным. Поскольку материального носителя они не имели, то предполагалось, что в «голодных» превращались сущности, потерявшие предмет для сохранения и вместе с ним – смысл существования. Овинники без овинов, травники без лугов, водяные без рек. Поведение их было простым и банальным: духи ели все, попадавшееся им на глаза. К счастью, только неживое – охота являлась слишком сложным занятием для их разума. Зато поглощали все, имевшее органическое происхождение, что только видели, – от булки до ботинок натуральной кожи, от котлет до полотняных рубашек. Посему очень часто использовались для очищения помоек. Но с большой осторожностью, ибо главной бедой было то, что нужное от ненужного голодные духи совершенно не отличали, и вместе с мусором вполне могли слопать и дверь в дом, и паркет, и весь гардероб хозяев… Чуть отвлекся – и все, останутся только камень и металл.

Вызывались духи очень просто: знаком спирали. Можно – нарисованным, можно – начертанным в воздухе кончиком палочки. И призывом: «Ехонды!» Тоже можно графическим, а можно – произнесенным вслух. Изгонялись также спиралью и знакомым заклинанием «Вэк!».

– Есть желающие попробовать? – спросила преподавательница, закончив диктовать, и положила на стол возле распятия кусочек сахара.

Руку поднял мускулистый Родриго Батиас.

– Прошу, – улыбнулась Эления Клеотоу, а когда парень подошел ближе, достаточно громко, чтобы все услышали, шепнула ему в ухо: – Чем шире взмахи, чем энергичнее движение, тем громче призыв и больше духов на него явится.

Батиас напрягся, сделал глубокий вдох через нос и совершил осторожный, диаметром с ладонь, крученый взмах:

– Ехонды!

Все уставились на стол… Но на нем ничего не происходило.

– Я сейчас! – вскинул было палочку юноша, но внезапно сахар подпрыгнул и исчез. Батиас тут же взмахнул палочкой снова, закручивая движение к центру: – Вэк!

И облегченно перевел дух.

– Три балла, мсье Батиас. Садитесь, вы прекрасно усвоили материал. Кто-нибудь еще?

– Можно мне! – вскочил Цивик.

– Хотите улучшить оценку? Пожалуйста, – не стала спорить Эления Клеотоу и положила вместо сахара кусочек сыра.

Паренек нервно почесал в затылке и вскинул палочку, сосредотачиваясь. Снова торопливо почесал.

– Кажется, я знаю, почему он всегда такой лохматый, – наклонившись к Битали, прошептал недоморф.

– Е-ехо-о… – начал было движение Цивик.

Тут внезапно из стены появилась сухотелая и остроносая мадам Лартиг и громко кашлянула:

– Вы позволите, профессор?

– Да, конечно, – сделала приглашающий жест Эления Клеотоу.

– Внимание, ученики! – обратилась к классу замковая ключница. – По причинам, о которых вы догадываетесь, обычного обеда, равно и ужина, сегодня не будет, во двор прошу не выходить. Необходимый набор продуктов низшие духи разнесут по комнатам, сегодня вам разрешается кушать у себя. Простите, что отвлекла, профессор.

– Ничего страшного, мадам.

Ключница кивнула, направляясь к стене, покосилась на Цивика, поморщилась.

– Фу, как не стыдно! – И взмахнула палочкой, растворяясь в кладке.

Между тем на юноше уже не было штанов и трусов, стремительно уменьшалась рубашка, упала на пол пряжка ремня.

– А-а-а! – резко опустил руки Цивик, приплясывая возле стола, на котором благополучно желтел кубик сыра. – Что это?

– У него что, нет палочки? – удивился Битали.

– Так она деревянная. Органика, – ответил недоморф.

– Но почему меня?! – под хохот класса попятился к стене паренек.

Эления Клеотоу, усевшись на край стола, с интересом наблюдала за происходящим.

Битали вспомнил, как при штурме островного замка сквозь нее пролетали пули и стрелы, и понял, что профессорша голодных духов не боится. В ней никакой органики отродясь не бывало. И помогать попавшему в беду ученику преподавательница явно не собиралась. Кро вскочил, вскинул палочку, крутанул, захватывая в спираль половину класса, и резко выдохнул:

– Вэк!

Профессор чуть дернулась и поднялась:

– Мсье Кро, плюс один бал. Мсье Цивик, ваша оценка пропала. То, что ваш взмах оказался слишком резким и широким, это полбеды. Но вы даже не заметили нападения духов!

– Меня отвлекла мадам Лартиг… – попытался оправдаться Цивик. – Рука дрогнула.

– Подумайте над тем, юноша, как сильно помогло бы вам ваше оправдание, если бы вызванные духи ели не одежду, а живую плоть. – Эления Клеотоу взяла уцелевший кусочек сыра и кинула себе в рот. Повернулась к классу: – Урок закончен, до встречи послезавтра.

Ученики зашевелились, складывая вещи и продолжая посмеиваться над обнаженным Цивиком. Битали и Надодух сгребли тетради и торопливо направились к нему.

– А ты счастливчик, – показал большой палец недоморф. – Представляешь, если бы на курсе осталось столько же девчонок, как прежде?

Цивик представил и поежился.

– Моим носовым платком не побрезгуешь? – поинтересовался Кро и, не дожидаясь ответа, подбросил его, вскинув палочку: – Трунио!

Вниз упало полотнище уже размером с простыню.

– Спасибо! – быстро завернулся паренек и с тоской вздохнул: – А мою палочку сожрали…

– Ничего, новую вырежем! – пообещал недоморф.

– Ага! До обряда корсовинга еще четыре месяца. Как я ее силой напитаю? Это будет просто палка, и все!

– Какая есть, той и напитаешь, – похлопал его по плечу Битали. – Пошли в башню. Тебе есть во что переодеться?

– Есть. А палочки нет. Как я теперь к себе попаду?

– Будет. Мы проведем.

Возле сфинкса Надодух обнял рыжего бедолагу, ткнул палочкой сфинксу в нос:

– Средний боевой ярус!

Они исчезли. Битали вслед за ними не пошел, отправился сразу к себе.

Комнату наполнял аромат свежего хлеба, тянущийся сразу от двух корзинок, стоящих на подоконнике. Юноша не утерпел, сдернул полотенце с ближней, достал булочку, оказавшуюся совсем маленькой, всего на три укуса.

Тут же появился недоморф:

– Они просто звери!

Надодух схватил булочку из другой корзинки:

– Я чуть не умер от запаха, пока добирался. Так, чего тут еще… Сок, сыр, котлеты. Чего-то они скромно. Это скорее для завтрака годится, чем для обеда.

– Наверно, просто не успели ничего больше сделать, – заступился за школу Битали. – Всего четыре часа назад все разнесло. На ужин будут откармливать.

– Обидно. – Недоморф уселся на подоконнике, стремительно уплетая снедь. – Наш первый день после каникул. Дубус и Ларак опять предложат пирушку устроить, корзинки с угощением прямо на дом доставят, а пойти некуда. На моей поляне помойка – хоть голодных духов вызывай!

– Чего-нибудь придумаем. – Кро, забрав свою корзинку, уселся напротив, начал обед с котлет. – Может, здесь, в замке? Вон посмотри на небо. Затягивает. Как бы дождем не кончилось.

– Здесь, что ли? Да тут втроем уже не развернуться!

В шкафу послышался мелкий дробный перестук. Битали метнулся к шкафу, открыл почтовую тетрадь. На первой странице появилась запись:

«Все в порядке, сынок, скоро увидимся. Извини, что так вышло».

Кро с облегчением перевел дух и весело предложил:

– Может, в зале гендерных искусств?

– Ага! И сэра Ричарда Уоллеса в компанию пригласим.

Раздалось потрескивание, и прямо напротив Надодуха возникли Анита и Лилиан в скучной парусиновой форме колледжа. От неожиданности недоморф поперхнулся, вскочил:

– Вы уже здесь?

– Что значит «уже», милый? – рассмеялась Горамник, толкнув его в плечи. – Ты кого-то ждал?

– Мы с Битали пирушку вечером затеваем. Мысленно я уже там, – попытался оправдаться недоморф. – Вы, конечно, приглашены. Все остальные тоже. Да, Кро?

– Да. – Юный маг потянулся за сыром.

– Ладно, тогда с тобой увидимся вечером, – снова толкнула нареченного Анита и развернулась: – Битали, ты знаешь, что Лилиан совершенно не умеет ходить сквозь стену? Я ее сегодня раз пять провела, но после обеда мы в разных аудиториях! Я на дальномирие иду, а она на зельеварение.

– И я на зельеварение! – встрепенулся Надодух, но стоило отличнице лишь полуобернуться, как он мгновенно осекся: – Но ей, конечно, лучше самой.

– Это я виноват, – признался потомок Темного Лорда. – Несколько раз порывался научить, и каждый раз что-то отвлекало.

Он немного подумал и отодвинул корзинку:

– Придется нагонять сейчас. Ты не против, Лилиан?

– Конечно нет! – Она с готовностью протянула юноше руку.

Надодух и Анита промолчали. Они были явно не против того, чтобы остаться наедине.

Битали вытянул палочку и стукнул ею о подоконник, проваливаясь с девушкой в коридор. Здесь было сумрачно, костры и факелы на гобеленах давали совсем немного света, а ковер с полной луной куда-то пропал. Битали отмерил несколько шагов, остановился напротив кабинета покойного профессора Налоби, вскинул палочку:

– Здесь стена тонкая, примерно в две ладони. По ту сторону – пустая комната. Концентрируешься на кончике своей палочки, на выдохе направляешь ее вперед, проталкиваешь, не останавливаясь, сквозь препятствие, пока она не окажется по ту сторону, а затем проскальзываешь следом. Так, словно это игла, а ты нить в ушке. Показывать не буду, ты это уже сотню раз видела. Теперь попробуй сама.

– Онберик! – воскликнула девушка, ударив в стену палочкой, и… с хрустом ее сломала!

– Сегодня день какой-то не тот, – покачал головой Битали. – Палочкам не везет. Вот, возьми мою. Силу применять не нужно, нужно прокалывать. Именно прокалывать, словно ткань тонким шилом. И не палочкой, а собственной концентрацией. Попробуй еще раз.

– Онберик! – ткнула палочкой камень Лилиана, шагнула… и всем телом врезалась в стену. – Ой!

– Больно? – кинулся к ней Битали.

– Обидно, – потерла лоб девушка и прижалась ушибленным местом к холодной кладке.

– Кто-то идет, – чуть отступил юноша, вглядываясь в полутемный коридор.

Твердая поступь, двое семенящих позади слуг и далеко растекающийся аромат можжевельника. Еще до того, как в полумраке коридора удалось различить лицо ученика магического колледжа, Битали уже догадывался, кто это такой: Арно Дожар, сын графа Олафа Дожара собственной персоной. Чистенький, ухоженный, прилизанный, сумевший превратить в модельный костюм даже скучный парусиновый школьный комплект.

Впрочем, Битали у родовитого отпрыска Гаронской ветви Дожаров симпатии тоже не вызывал, и удостоился только презрительной усмешки:

– Наш буйный гусарчик, смотрю, мается бездельем? Ты выбрал не то место, серв, тут милостыню не подают!

– Тебе виднее, Арно, верю твоему опыту. Что с твоими волосами? Кошки обслюнявили?

– Насчет причесок ты бы лучше помолчал, звезда экрана, – замедлил шаг Дожар. – Девка, с которой ты гулял летом, такая уродина, что ею и ее прической даже собак можно до безумия довести…

– Ах ты подонок! – Битали рта не успел раскрыть, как Лилиан уже подскочила к графскому отпрыску и стремительно отвесила ему несколько пощечин: – Пиявка, дубина, негодяй! Сам ты урод!

И, хлюпая носом, кинулась бежать по коридору.

– Да как ты… – Лайтен и Уловер, прислуживавшие графу, дернулись было за ней, однако сверкнувшие в руках Битали египетские ножи заставили молодых людей отпрыгнуть назад.

Арно Дожар тоже выхватил из боевого амулета меч и вытянул его в сторону Кро.

– На этот раз я тебя точно убью, Дожар! – выдохнул Битали. – Ты зарвался. Требую, чтобы ты принес мадемуазель Лилиан извинения за нанесенное оскорбление или тебе придется смыть его кровью! Ты принимаешь вызов?

– Оскорбление? – скривился юный граф. – Могу я узнать, что это за дама и в чем выражалось мое оскорбление?

– Это была Лилиан Хетф, воспитанница директора нашего колледжа. Профессор Бронте доверил ее этим летом моему попечению. Она одинока и выросла в отшельничестве, поэтому профессор поручил мне познакомить девушку с реалиями нашего мира и школьными правилами. Этим летом именно она была моей спутницей.

– Ифриты пяти камней! Как такое получилось? – опустил клинок Дожар. – Она и есть та самая «огненная дева», с которой ты сбежал из Гавра?

– Не понимаю, о чем ты? – мотнул головой Кро.

– Не прикидывайся! Ты отлично знаешь про фотографию из новостных каналов!

– Ты имеешь в виду ту забавную собеседницу, рядом с которой я посидел в ресторане?

– Тысяча ифритов! Как же я так промахнулся? – Граф с досадой рубанул мечом воздух и спрятал клинок в амулет. – Поединка не будет, гусар. Ты знаешь, Кро, я готов драться с тобой в любой момент и по любому поводу. Но я не стану сражаться за право оскорблять девушку. Обидеть женщину, даже невольно, это позор для дворянина. Я принесу твоей спутнице свои искренние извинения и постараюсь, чтобы она их приняла.

Битали покачал бемгишами и тоже убрал оружие.

– Поскольку мое невольное оскорбление было нанесено без свидетелей, мсье Кро, то я настаиваю, чтобы и извинения мои приносились тет-а-тет, – не преминул добавить оговорку графский отпрыск.

– Ты оскорбил ее при мне! – напомнил Кро.

– Я дворянин, Битали! Я умею признавать свои ошибки и отвечать за них в полной мере. Извинения будут принесены в твоем присутствии. Ты удовлетворен?

– Я буду удовлетворен, когда так решит Лилиан!

– Понимаю, – кивнул молодой граф. – И готов проверить, не изменился ли цвет твоей крови. Но тебе придется придумать другое требование для поединка. На извинения я согласен. Куда она побежала?

– В девкин корпус, наверное, – предположил Карл Уловер, на голову возвышаясь над своим хозяином. – Куда еще плакать прячутся? Картина нас туда не пустит. Запретное место.

– Тысяча ифритов… – недовольно пробормотал Арно Дожар. – Придется искать удобный случай. – Он подступил почти вплотную к Битали и коротко кивнул: – Я помню, извинения будут принесены в твоем присутствии. Мои сожаления, мсье.

Графский отпрыск быстрым шагом рванул дальше по коридору.

– Проклятые смертные! – покачал головой Кро, глядя ему вслед. – Один короткий ужин, и теперь всю оставшуюся жизнь оправдываться!

* * *

Дальномирие избрали в качестве своей специализации почти вдвое меньше учеников, нежели демонологию. И это включая девушку – Анита Горамник тоже решила потратить часть своего времени на постижение сложной теоретической дисциплины.

– Кажется, за предыдущие годы я успел вас изрядно напугать, – сделал задумчивый вывод одетый в новенький фрак профессор Омар ибн Аби Рабиа, прогуливаясь между столами в большой и оттого еще более пустынной аудитории. – Хорошо быть колдуном: заговор готовый нашептал – и ветра с травами за тебя всю работу сделают. Хорошо быть традиционником: заклинание нужное в книге нашел, в амулет тихим вечером прочитал – и пользуйся себе готовым, только силой подпитывать не забывай. Хорошо быть повелителем демонов. Духов подманил, подкормил – и повелевай ими, ровно рабами преданными. И только нам, магам школы дальномирия, приходится покорять не других существ, а самих себя, не повелевать, а самосовершенствоваться, всегда и постоянно развивая в себе волю, дисциплину мышления и концентрацию, концентрацию, концентрацию…

Араб тяжело вздохнул – словно не сам избрал свою стезю, а был принужден к ней угрозами и пытками.

– До сего дня мы не обращались к теоретической основе дальномирия, пользуясь лишь побочными эффектами сей науки для практических целей. Смотреть через зеркала в произвольные места, перемещать предметы, трансформировать их. Эта магия требовала концентрации и дисциплины и давалась не всем. Те, кто не смог одолеть своей расхлябанности, отделились от нас, остались самые достойные. Для вас, драгоценные мои, настал час посвящения. Вы впервые узнаете основы дальномирия как науки.

Профессор взмахнул палочкой, около него что-то возникло и тут же рухнуло вниз, разлетевшись в пыль с легким музыкальным звоном.

– Ой! – остановился преподаватель. – Что это было, мсье Юсупов?

– Стекляшка какая-то разбилась, – глянул на пол крупный чернобровый парень.

– Вот оно что… А это, мсье Батиас? – Возле соседней парты рухнуло что-то другое.

– Мне кажется, хрустальный бокал, – ответил ученик. – Осколки крупные и вон как блестят.

– Это, мадемуазель Горамник? – метнул что-то к ногам девушки араб.

– Китайский стеклянный кувшин, профессор.

– Почему?

– Осколков слишком много – значит, не бокал или стакан. Многие осколки крупные, так что материал понятен. На больших осколках уцелела часть иероглифов и кусочки рисунка. Лапа, часть тела, хвост с плавником. Это был дракон, характерный китайский стиль.

– Прекрасно. Теперь ваша очередь, мсье Кро…

Послышался грохот. Битали наклонился и рассмеялся:

– Чайник персидской работы емкостью примерно в три литра, на трех ножках, с тонким носиком и позолоченной рукояткой. Профессор, он не разбился, он медный! – Юный чародей поднял покрытый витиеватой чеканкой чайник и водрузил его на стол.

– Какая неожиданность! – всплеснул руками Омар ибн Аби Рабиа. – И что за вывод мы должны сделать из всего увиденного?

– Чем больше осколок, тем легче понять, чем являлся целый предмет! – с готовностью ответила Анита Горамник.

– Хрупкое лучше бьется! – выкрикнул Дистини Шаркови.

– Лучше быть медным, чем стеклянным, – добавил Битали Кро.

– Хорошо. Очень хорошо. Ответы прозвучали разные, однако все они правильны! Леви! – взмахнул палочкой профессор, и осколки вспорхнули в воздух, закружились, перемешиваясь в искристое облако, и вдруг замерли. – Да, мы видим пыль и осколки. И да, есть крупные куски. И да, кое-что оказывается столь прочным, что разбить его невозможно. Облако кружится, кружится… Все перемешано до неузнаваемости… Но все же что-то в нем можно распознать. Как считаете, мадемуазель Горамник?

– Зеленая пыль от первого предмета, хрустальная от бокала, – прищурилась отличница. – Плоские белые кусочки – это осколки кувшина. При желании его можно даже восстановить, если следовать очертаниям рисунка и стыковать линию с линией.

– Из чего состоит наш разум, мсье Кро?!

– Из желаний! – вскочил Битали. – Страх и голод, любовь и ненависть, любопытство и лень…

– Узнаю речи профессора Клеотоу! – рассмеялся сухопарый араб. – Однако же здесь они к месту. Только прибавьте к страстям опыт и знания, воспоминания и планы, мысли и переживания. Вы догадываетесь, к чему я клоню, мсье Юсупов?

– Разум взрослого человека столь велик и настолько переплетен, что из него должны получиться крупные осколки с интересным рисунком.

– Два балла в аттестат, мсье Юсупов! Добавлю к тому одну важную деталь: порою разум сплетен в столь прочный кокон, что прочностью своей не уступит медному кувшину! – Преподаватель хлопнул в ладоши, и чайник со стола Битали исчез. – Наш мир жесток. Люди гибнут в нем постоянно. Смерть разрушает их разум. Но если погибший достаточно развит и образован, умен, насыщен мыслью, то разум его является слишком сложной структурой, чтобы исчезнуть без следа. Осколки сыплются, разлетаются. Год за годом, век за веком, тысячелетие за тысячелетием. Они накапливаются, насыщают все вокруг, они везде. Знание, мудрость, опыт – они вокруг! И значит, при наличии некоторого навыка и мастерства мы всегда можем получить некое искомое знание прямо из ничего! – Профессор просунул руку в облако осколков, тут же выдернул и показал ученикам кусок стекла с оскаленной мордой китайского дракона. – Вопросы есть?

– Позвольте, профессор! – вскинул руку Юсупов. – Госпожа Клеотоу рассказывала, что низшие духи возникают вместе с предметами и являются его энергетической составляющей. Означает ли это, что после сожжения овина дух тоже попадает в ваше облако?

– Еще два балла в аттестат, мсье. За правильный вопрос. Да, это так. Духи также являются частью элениума мудрости, как принято называть это облако. И, найдя нужный дух… скажем, дух меча – вы всегда можете узнать все до мелочей об этом оружии. Даже если оно погибло, исчезло, испарилось начисто!

– То есть мы говорим о мире духов?

– Мир духов, мир мертвых, мир элениума, потусторонний мир… – небрежно перечислил Омар ибн Аби Рабиа. – Каждый дает этому облаку название в силу своего понимания, в силу ступени своего посвящения. Для смертных это мир мертвых, для колдунов – мир духов, для демонологов это бездна темного мира, но для вас всех, здесь присутствующих, это облако должно стать первейшей вашей опорой и источником вашего могущества. Колодцем, из которого всегда можно почерпнуть ответ на любой вопрос, добыть силу или извлечь союзника.

Преподаватель взмахнул палочкой, сдув парящее облако в небытие, и спросил:

– Взвесьте свои силы, терпение и возможности еще раз, мадемуазель и мсье! Все ли вы готовы отправиться в долгий и тяжкий путь через пространство, вселяющее ужас во всех остальных? Еще не поздно выскочить за дверь, облегченно перевести дух и выбрать себе другую дисциплину для изучения! Нет? А может быть, вы не понимаете, что потребуется от вас на этом пути? Ну, скажите мне, я хочу услышать это из ваших уст!

– Концентрация внимания и дисциплина мышления, – ответила за всех рыжая отличница.

– И тренировки, тренировки, тренировки, – мрачно добавил профессор Рабиа. – Никто не передумал? Тогда открывайте тетради, мы начинаем!

* * *

После двух первых уроков, встряхнувших привычные устои, ученики ожидали чего-то похожего и от профессора Карла Пепелета. Однако профессор магического искусства начал урок с таким видом, словно ни нового курса, ни каникул не было вовсе, и в привычной своей нудной манере загундосил себе под нос, зябко кутаясь в меховую мантию:

– Пористость материалов в процессе распада у органических и неорганических амулетов изменяется прямо противоположным образом. Неорганические с течением времени плавно утрачивают способность впитывать силу вплоть до полного разрушения и утраты качеств. Органические, напротив, впитываемость увеличивают до некоторого предела, после чего скачкообразно ее теряют и рассыпаются. Предположительно это связано с равномерным разрыхлением органических структур и трещиноватостью минеральных, поскольку трещины отделяют крупные участки амулета один от другого…

Долго, нудно и однообразно…

Битали старательно конспектировал, и только в конце урока, когда Карл Пепелет уже попрощался, вскинул руку и спросил:

– Простите, профессор! А нет ли способа увеличить впитываемость амулета, не меняя его материал и форму?

– Не стоит упираться в форму, мсье Кро, – поднял на него совиный сонный взгляд преподаватель. – Если хотите усилить оберег, сделайте его больше. Или переходите на органику.

– Но ведь это не всегда возможно, профессор! – неожиданно вмешалась Анита. – Нельзя же носить брошку размером с кастрюлю! И изумрудные вставки в обереге на кость не заменишь, получится некрасиво!

Молодые люди засмеялись, однако женская часть класса понимающе закивала.

– Оставьте свою брошь как простое украшение, мадемуазель, – посоветовал Карл Пепелет. – А оберег увеличьте, насколько нужно, и повесьте на шею. Под одеждой никто не заметит. Все свободны, до завтра.

Битали и Анита понимающе переглянулись.

– Я чего-то не знаю? – Этот жест не укрылся от внимания влюбленного недоморфа.

– Похоже, наш профессор чего-то недоговаривает, – ответила Горамник.

– Или не знает, – добавил Кро.

– Или мы ошибаемся, – парировала отличница.

– Подробнее можно?

– Мы поставили небольшой эксперимент, милый, – улыбнулась Надодуху девушка.

– Надеюсь, не над тобой? – потянулся к ней недоморф.

– На Битали, – уклонилась от поцелуя Горамник. – Ты чего, не при всех же!

– Ребята, наконец-то! – сгреб всех троих Дубус, успевший заметно прибавить за прошедший месяц и в росте, и в размахе рук. – Целую вечность не видел!

– Привет, друзья! – напрыгнул сверху Ирри Ларак. И спустя мгновение к нему присоединился Цивик.

Если бы они повисли не на Дубусе, а на Кро – наверняка бы опрокинули.

– Экая ты теперь махина! – похлопала парня по плечу Генриетта Вантенуа. – Битали точно с тебя заклинание «трунио» полностью снимает? Мне кажется, чуток внутри тебя оседает.

– Ах ты, красотка! – Отпустив друзей, Дубус подхватил ее и подбросил высоко в воздух. Генриетта завизжала, молотя воздух руками, упала в его сильные руки и была подброшена снова. Затем поймана и осторожно поставлена на пол.

– Ты буян!

– Получается, мы все записались на магическое искусство? – оглядел друзей Цивик. – Здорово! Хоть здесь будем вместе.

– Колдунов без амулетов не бывает, – ответила Анита.

– Не подходи ко мне!!!

Громкий крик заставил всех повернуться и увидеть, как Лилиан замахнулась на Арно Дожара кулаком, презрительно отвернулась и быстро пошла к братству Башни.

Графский отпрыск, посмотрев на Битали, слегка пожал плечами и вышел из класса.

– Знакомьтесь, это Лилиан, ныне воспитанница профессора Бронте, – представил ее Кро.

– А это наши лучшие друзья, третья красавица севера, – указал на молодых людей недоморф. – Дубус самый сильный, Ларак самый находчивый, Цивик самый ловкий, Генриетта самая быстрая.

– Я – первая красавица севера, – скромно поправила его светловолосая девушка. – Просто Снежана спасла меня от обязанностей поцелуя.

– Спасла? – удивилась Генриетта. – Однако ты странная, малышка Лилиан.

– Но ведь я ваш друг?

Все члены братства посмотрели на Битали.

– Конечно, друг! – подтвердил потомок Темного Лорда.

– А клятва будет? – поинтересовался Ирри Ларак.

– Так, у нас сегодня намечен интересный вечер, – перебил его Надодух, обнимая Ларака и Цивика за плечи. – Битали обещал пирушку.

– Дождь на улице, – покачала головой Генриетта. – Похоже, профессор позаботился о том, чтобы никому не хотелось выходить во двор. Думаю, наша лужайка прямо сейчас превращается в болото.

– Она сейчас больше похожа не на болото, а на заросли бурьяна. Но у Битали имелась какая-то идея.

– Есть одна мысль. Сейчас расходимся, забираем корзинки, приготовленные нам мадам Лартиг, и через полчаса встречаемся на лестнице подземного хода.

– Однако ты умеешь заинтриговать, мой господин. – Генриетта обняла его и поцеловала в щеку. – Особенно своим вкусом. Выбранная тобою летом спутница была просто восхитительна!

– Да! – подтвердила Лилиан, расплывшись в довольной улыбке.

– Проклятые смертные! – в очередной раз пробормотал Битали. – Всё, расходимся и собираем припасы!

В башню Кро и Надодух вернулись вместе.

– Корзинки есть! – убедился недоморф. – Переоденемся, и можно отправляться. Что ты там придумал, хотя бы намекни?!

Битали с усмешкой достал телефон и показал его другу:

– Сейчас вызову такси, и отправимся. Пока доедут до остановки у озера, мы как раз успеем дойти.

Юный чародей взглянул на экран трубки, тихо ругнулся:

– Юлиана вбила сюда только два номера! Про такси никто не подумал.

– Так позвони ей и попроси вызвать! – предложил недоморф. – А куда мы поедем? В боулинг? Просто в ресторан? Хотя зачем тогда корзинки?

Кро нажал вызов, поднес трубку к уху:

– Добрый вечер, Юлиана! Это Битали.

– Да я узнала, сахарный. Что, Франсуаза сотовый не берет? Не беспокойся, девочка телефон просто отключила. Очень сильно нервничает.

– Хорошо. У меня к тебе просьба. Ты не могла бы вызвать к озеру такси? То есть два такси, нас семеро.

– Ладно. Куда им вас везти?

– Съемные склады на окраине, возле камнерезной мастерской.

– Ждите, сделаем.

– Вот и все, – выключил телефон Битали.

– Но идти все же далеко, – посетовал недоморф, забирая одну из корзинок. – Запаримся.

– В машине отдохнем.

В этом мире многое зависит от настроения. С хорошим настроением братство башни миновало подземный ход, почти не запыхавшись, а когда юные чародеи выбрались на свет, то вместо двух машин такси увидели только один серый потрепанный микроавтобус.

– Привет! – выглянула из-за руля рябая девчонка с прической бобриком. – Я тут подумала, красавчик, зачем тебе такси, если я и сама могу подбросить?

– Если тебе не трудно… – оглянувшись на друзей, кивнул Битали. – В общем, чего уж теперь, раз приехала.

На самом деле, не имеющая прав Юлиана водила неплохо, решительно, но аккуратно, так что через полчаса, без всяких приключений, «Фольксваген» остановился у разгрузочной платформы.

– Корзинки на черный день прятать собрались али товар доставляете? – ухмыльнулась девица. – Вас подождать?

Потомок Темного Лорда колебался всего несколько мгновений. Потом поманил рукой:

– Пошли с нами. Увидишь сама.

Ради рябой девицы и Лилиан, не умеющих ходить сквозь стены, Битали открыл дверь на склад ключом, впустил всех внутрь, предупредил недоморфа:

– После меня пару минут выждите. А то там тесно, перетопчем друг друга. Дай время на открытое место выйти. А ты, Юлиана, держи корзинку и закрой глаза…

Юный чародей поднял покрывало, накрыл сверху их обоих, тут же скинул уже в спаленке средневекового города, скрутил и перекинул через руку.

– О-о-охренеть!!! – отвисла челюсть у девушки. – Где мы?! Как сюда…

– Вниз пошли, на площадь, – схватив за руку, потащил ее за собой Битали.

– Опупеть… – Рябая девица попыталась на ходу ковырнуть стену ногтем. – Оно настоящее?

Выбежав из двери, Битали развернул покрывало возле колодца, подтянул Юлиану, схватил за подбородок и заглянул в глаза:

– Помни о хранителях, смертная!

Покрывало вздыбилось, прорисовывая человеческую фигуру, скатилось назад. На мостовую, оглядываясь, вышла Горамник. Выглядела отличница не менее изумленной, нежели рябая девица. Затем возник Надодух с двумя корзинками, потом Дубус, Цивик, и только Ирри Ларак, запустив пальцы в волосы, воскликнул:

– Невероятно! Это же убежище! Ребята, мы опять попали в убежище! Но как?

– Какое убежище? – удивился Дубус.

– Место хранения доспехов Эдрижуна, – ответила пришедшая последней Генриетта. – Пока ты наверху дрался, мы сюда через саламандр прорывались. Вот уж не думала, что когда-нибудь попаду сюда снова.

– Как ты это сделал, Битали?! – раскинув руки, спросила рыжая отличница.

– Скучно было во время каникул, – пожал плечами юный маг. – Вот и подумал: а не прорваться ли мне сюда еще раз? Покрывало перемещений оказалось с собой чисто случайно. Чего стоите? Пошли!

На обрыв, который так нравился им с Франсуазой, юный маг друзей не повел. Это место он хотел оставить личным, сокровенным приютом только для двоих. Он повернул налево и через две залы, одну – с каменистыми россыпями, а другую – с горной расщелиной, вывел гостей в просторный китайский садик – засаженный деревьями в стиле бонсай в окружении утопленных в мелком песочке камней; с огромным количеством прудов, соединенных отделанными камнем каналами. В протоках величаво плавали крупные ярко-красные с белыми пятнами карпы, цвели лилии, дно выстилал изумрудный яванский мох. Понятно, что протоки разделяли все видимое пространство на бесчисленное множество небольших островков, соединенных между собой сводчатыми мостками. Часть их зеленела деревцами, но многие оставались пустыми: белый крупный песок – и все.

– А-а-а, какая красота! – Лилиан, естественно, первым делом кинулась к прудикам, но они были мелкими, так что нырять девушка не стала.

– Это потрясающе! – согласилась Анита.

Прагматичный Надодух достал из нагрудного кармана салфетку, увеличил ее до размеров скатерти и расстелил, прижал углы корзинками. Цивик и Ларак начали расставлять припасы. Сок, буженину, хлеб, ломти соленой рыбы, котлеты, сыр, масло… Еды обнаружилось изрядно, а вот посуды – никакой, и потому блюда и стаканчики пришлось по-быстрому выращивать из увеличенных песчинок.

Наконец все расселись, разлили густой и желтый персиковый нектар:

– Ура! За встречу! – провозгласил Цивик. – Наконец-то мы снова вместе!

– За встречу! За встречу! – поддержали его все остальные.

– Прошлый год стал самым потрясающим в моей жизни, – признал Ларак. – Надеюсь, этот будет такой же!

– А мне и лето понравилось, – добавил Дубус, разглядывая собственный кулак. – Есть что вспомнить. У тебя уже имеются задумки на эту осень, Битали?

– У меня нет, а вот у хозяйничающих в Гавре колдунов наверняка есть. Они вздумали нас с Юлианой ограбить…

– Ну и как? – встрепенулись молодые люди.

– Теперь наверняка хотят отомстить, – ответил Кро.

Все расхохотались.

– Отомстим уродцам? – предложил Цивик. – Отучим трогать братство Башни?

Он вытянул кулак, и остальные юноши ударили в него своими:

– Отучим!

– Ой, как я наелась! – отвалилась от стола рыжая отличница. – Сейчас бы полежать где-нибудь в тенечке.

– Хочешь, место хорошее покажу?

– Покажи, – согласилась Анита.

– Идем-идем… – Битали вывел ее и еще нескольких поддавшихся любопытству друзей в соседнюю залу, и все они оказались на вершине ледяной горы, подошва которой терялась далеко в поземке. Кро подтянул оставленную у входа овчину: – Вот и постелька. Ложись!

– Сам ложись! – внезапно сделала ему подсечку северянка, и уже через миг юный маг уносился вниз с громким криком:

– Нече-е-естно-о-о…

Впрочем, Анита почти сразу покатилась следом. А за ней, конечно же, и преданный Надодух.

Лестница наверх была вырублена в камне рядом. Битали поднялся первым, показывая путь, скатился еще раз, а потом, замерзая – перебежал в соседний зал, где раскинулся тихий солнечный речной плес…

Юные чародеи купались и катались по ледянке, время от времени подкрепляясь в китайском садике, играли в снежки и грелись на солнышке, беззаботно смеясь и на время забыв обо всем прочем. Однако через несколько часов начали выдыхаться.

– Пора сворачиваться, – решил Кро, не дожидаясь, пока одолеет усталость. – Завтра на занятия, а нам еще возвращаться. Юлиана, отвезешь?

– Да не вопрос, мой генерал! – вскинула ладонь к виску рябая девчонка.

– А ведь она смертная, – внезапно напомнила Вантенуа, глядя на Юлиану – Ты не погорячился, Битали, показывая ей существование иного мира?

– После того как ее попытались сожрать оборотни, Генриетта, прятать все остальное уже не имеет смысла, – покачал головой потомок Темного Лорда. – Она в любом случае знает о существовании колдовства.

– Битали, ну что ты говоришь?! – возмущенно возразила рябая. – В побасенки про оборотней, колдунов и амулеты верит только тупая отсталая деревенщина! В двадцать первом веке живем, а ты чушь такую несешь. Магии не существует! А в номере мы попались на костюмированный розыгрыш. Только и всего.

Над компанией повисла мертвая тишина, а на лице Генриетты Вантенуа возникло такое выражение, словно она отправила в рот ломтик помидора, на поверку оказавшийся куском жгучего перца. При этом смертная даже под десятками изумленных глаз смогла сохранить самое невинное выражение лица. Только веснушки чуток сильнее порыжели, и все.

– Ну, разве можно не восхититься догадливостью этой милой леди?! – первым спохватился Надодух. – Любой фокус мгновенно разгадывает! Так, давайте быстренько мусор в кучку собираем, я его уменьшу и сожгу.

– Да, конечно. Пора, – согласилась Горамник и стала помогать своему нареченному.

– А вода тут никакая, – совсем уж не к месту высказалась Лилиан. – Ненастоящая.

* * *

Микроавтобус подкатил к остановке у озера только в сумерках, уверенно развернулся и затормозил. Ученики магической школы выбрались из машины, не спеша отступили к каменному завалу перед подземным ходом. Юлиана тоже вышла, но обняла и поцеловала только Кро:

– Было здорово, Битали! – В сторону остальных лишь вскинула кулак: – Передавайте привет граниту науки!

– Ну и как? – спросила ее Вантенуа. – Ты и теперь не веришь в колдовство? После всего увиденного?

– Не верь всему, что видишь, подруга! – громко и весело отозвалась Юлиана. – Если спайсу покурить, так не только по дивану с горки покататься, можно и розовых слоников в сортире оседлать! Пользуйся разумом, не верь в суеверия. Это все фуфло!

Надодух громко фыркнул и показал ей поднятый большой палец:

– Так держать, страшилище!

– На себя посмотри! Удачи вам, ребята. Звоните, если что.

Поклонник

– Вы верите в существование души, мсье Дожар?

– Разумеется, профессор, – поднялся со своего места молодой человек.

– Как по-вашему, почему она не уносится в мир мертвых? – Эления Клеотоу усевшись на его парту, почти в упор заглянула ученику в глаза.

– Уносится, профессор. Сразу, как только тело гибнет. Материальный носитель.

– Материальный носитель… – качнулась чуть вперед преподавательница, как бы принюхиваясь, коснулась щекой щеки ученика и спрыгнула со стола. – Мсье Дожар утверждает, что нашим отличием от всех прочих духов является наличие носителя. Интересно, почему?

– У духов слабая энергетика… – тихо произнес с задней парты Цивик.

Эления Клеотоу стремительно метнулась к нему:

– В чем это выражается?

– Они быстро разрушаются, не имея доступа к пище, либо даже имея доступ, но под сильным внешним воздействием. Свет, резкий ветер, даже громкий звук способны лишить духа созданного в нашем мире облика. Именно поэтому демонов рекомендуется вызывать ночью и в спокойной обстановке. Не имея носителя, они неспособны долго сохранять полученную силу и вынуждены немедленно расходовать ее при получении.

– Примеры, мсье Цивик, – провела пальцем ему под подбородком профессор. – Я хочу получить примеры.

– Голодные духи и домовые находятся на одном уровне развития. Но у домовых носитель есть, а у голодных духов нет. Поэтому голодные духи без пищи распадаются в считаные часы. Домовые же, в зависимости от личной упитанности, процветают в нашем мире веками, не боясь никаких внешних воздействий.

– Мне так понравился этот термин: «личная упитанность»… – наклонилась к самому лицу ученика Эления Клеотоу и ее губы почти коснулись губ паренька. – Но ведь духи бессмертны. Как же они могут распадаться?

– Ну, это… – сглотнул юноша. – Там типа облака… Туда все проваливается… В осколки…

Битали, в принципе, его понял. Цивик вспомнил урок дальномирия и пытался объяснить происходящее на показанном Омаром Рабиа примере… Но вот изложить свою мысль явно не мог.

– Вы мямля, мсье Цивик! – холодно констатировала преподавательница. – Остаетесь сегодня после уроков. Будете излагать материал лично, пока не научитесь собирать слова в предложения.

Эления Клеотоу выпрямилась, легкой походкой направилась к распятию:

– Пища есть главная проблема бестелесных духов. К ней они рвутся, за нее платят доверчивостью и исполнительностью. Без нее духи, демоны, нежить проваливаются в небытие и пребывают там в инертном состоянии бесконечную вечность. Поэтому обратно в ничто они никогда не рвутся. Что это означает?

– Вторая потребность, – поднял руку Надодух. – Страх!

– Вы почти правы, мсье Сенусерт, на это нежелание можно воздействовать, добиваясь управляемости духа. Однако говорить насчет страха будет сильным преувеличением. Духи всплывают к нам из небытия на краткий миг и туда же проваливаются, утратив добытую силу. Посему небытия они ничуть не боятся. Просто им там не нравится. Как вам на уроках. Вы бы предпочли валяться на постели и уплетать пирожные. Но судьба гонит вас на занятие. Вам ко мне не хочется. Но вы ведь меня не боитесь?

Потомок Темного Лорда вспомнил свой урок у профессора Клеотоу и невольно передернул плечами, а меж лопаток заструился холодок.

– Вы что-то сказали, мсье Кро? – выстрелила в него взглядом преподавательница.

– Им, наверное, жутко скучно там, в небытии.

– Скука есть одна из сильнейших страстей, мсье Кро, – согласилась Эления Клеотоу. – Однако это составляющая мышления уже высших духов. А демонов мы будем изучать только на восьмом курсе. Посему давайте вернемся к основам. Пища. Пища дарует всем нам силу. Пища дарует силу духам. Однако духи не прочь употребить силу в чистом, уже преобразованном виде, и данную их слабость можно использовать в амулетах, заманивая туда бестелесное существо и удерживая в состоянии сытости до нужного момента…

Всяких «если», «тогда» и «несмотря на» было довольно много – несколько страниц. Писал Битали лаконично, стараясь не столько запомнить, сколько понять – но картинка пока складывалась плохо. Каждое твердое утверждение Элении Клеотоу немедленно раздваивалось, потом каждая из оговорок еще раз, потом снова…

Духов можно кормить едой, но лучше – силой. Еще лучше не силой, а органическим амулетом с силой. И тогда уж точно дух станет преданным и послушным, но… Но не станет делать ничего, кроме того, что ему хочется!!! А хочется ему, конечно же, пищи, которую бестелесные духи могут усваивать – но не копить. Зато использовать по вашему приказу… Однако – исключительно по своему капризу.

– Мозги плавятся! – перелистывая конспект после урока, ткнул пальцами в виски Битали. – Интересно, этот суккуб учит нас или пытается запутать?

– Мсье Кро, можно позвать вас на пару слов?

С момента их первого знакомства Арно Дожар называл Битали только «гусаром» или «безродным сервом», и потому поначалу юноша даже не понял, что графский отпрыск обращается именно к нему.

– Я не подзываю, – по-своему воспринял его молчание лощеный дворянин. – Я приглашаю в коридор. Здесь слишком шумно.

– Хорошо. – Захлопнув тетрадь, юный маг сунул ее под мышку и вслед за однокурсником прошел сквозь стену, мимоходом выпустив боевой амулет поверх одежды.

Однако ожидающий его графинчик воинственности не проявлял и особо не пыжился.

– Оставьте нас, – с царственной небрежностью взмахнул он рукой, и оба графских приспешника, угрюмый Лайтен и бледноглазый Карл Уловер, тут же отступили, ушли в сторону северного корпуса.

– Что теперь? – Битали прикрыл амулет тетрадью.

– Лилиан избегает меня, мсье Кро, – закинул руки за спину графинчик. – Не хочет разговаривать, отворачивается, уходит. Я честно пытался принести ей свои извинения, но мне не удается перемолвиться ни словом!

– Хорошая отговорка, Арно!

– Я дворянин, Кро! – сверкнули бешенством глаза холеного паренька. – Я потомственный граф Дожар, и я всегда выполняю свои обещания! Если ты еще хоть раз отпустишь подобные намеки, то клянусь, я насажу тебя на меч, как глупого ночного мотылька!

– Ты позвал меня, чтобы вызвать на поединок?

– Я позвал тебя, чтобы обратиться с просьбой! – зло прошипел графский отпрыск.

– Хорошее начало, – криво усмехнулся Битали и убрал тетрадь обратно под мышку, открывая боевой амулет.

– Но ведь свое обещание я давал тебе, Битали, и по твоему требованию, – все же понизил тон юноша. – Так помоги мне его сдержать! Сделай так, чтобы твоя Лилиан меня выслушала. И тогда я прямо при тебе добьюсь ее прощения.

– Так вот чего ты хочешь… – Потомок Темного Лорда ненадолго задумался. – Пожалуй, это не так уж и сложно. Помнишь то место, где ты обозвал ее уродиной? Я постараюсь привести ее туда через четверть часа и крепко удержать.

– Благодарю, Битали, – кивнул Арно Дожар.

Графский отпрыск отправился вслед за слугами, а Кро, вздохнув, повернул к женскому укрытию.

Все девушки и девочки в колледже маркиза де Гуяка проживали под присмотром суровой статс-дамы. По слухам, это была гувернантка молодого профессора Бронте, которая замучила подопечного так, что после ее смерти директор заключил бессмертную душу дамы в портрет и поручил ей блюсти честь девушек.

Нужно отдать должное: сеньорита Долорес Ксиргу была сурова, неумолима и требовательна к этикету. Причем – своему, древнеиспанскому.

Имея некоторый опыт, Битали по пути навел на тетрадь морок, обратив в шляпу с пером, и еще за десять шагов до картины начал кланяться, шаркать ногами и взмахивать тетрадью, словно подметая ею пол:

– Не будет ли так любезна глубокоуважаемая сеньора снизойти к мольбе преданного своего слуги?

– Поднимитесь, идальго, – дрогнули руки на поясе женщины, облаченной в зеленое платье с широкой воздушной юбкой до самого пола и с пышным воротником-жабо. – Чего вы желаете от моей милости?

– Умоляю вас, сеньора, призовите сюда сеньориту Лилиан, урожденную Хетф!

– Я узнаю, здесь ли она, идальго. Извольте подождать.

Руки женщины вернулись на прежнее место, и она замерла.

Битали облегченно перевел дух – на этот раз удалось уломать суровую даму с первой попытки. Он прошелся по комнате, заставленной высокими пышными цветами. Неправдоподобно пышными – ибо со светом здесь, как и везде в замке, было не очень.

– Привет, Кро! – подскочив сзади, крепко обняла его Лилиан. – Соскучился?

– Как вы себя ведете, сеньорита?! – немедленно возмутился портрет. – Что за бесстыдство!

– Пойдем, – увлек девушку за собой Битали. – Не стоит раздражать эту мегеру. Она ведь еще и директору настучит, с нее станется.

– О чем?

– Да в общем-то, ни о чем, – замедлил шаг молодой человек. – Эта зараза всех так запугала, от собственной тени шарахаемся. Страшно подумать, как при жизни детей гоняла!

– Куда мы идем?

– Надодух выстругал тебе палочку, – раскрыв тетрадь, достал белую указку Битали. – Она из акации, гибкая. Так просто не сломаешь.

– Здорово! Надо его поблагодарить.

– Как-нибудь потом. Сейчас он занят, все свободное время на поляне своей проводит. Чистит от зарослей. Ага… Ну, вот мы и на месте, – миновав сфинкса, замедлил шаг юноша. – Дай палочку, я сперва сам попробую. Онберик!

Битали без труда прошел сквозь стену и обратно, вернул главное оружие колдуна спутнице:

– Держи! Помнишь, как заклинание работает? Сосредотачиваешь силу и взгляд на кончике палочки, на выдохе направляешь ее вперед, проталкиваешь, не останавливаясь, пока она не окажется по ту сторону, а затем проскальзываешь в пробоину всем телом.

Лилиан вдохнула, выдохнула, опять набрала в легкие побольше воздуха:

– Онберик!!!

Палочка ткнулась в камень.

– Кричать незачем, милая леди, – покачал головой Кро. – Тут главное не громкость, а концентрация, подкрепленная желаем действовать. Попробуй еще.

– Онберик! А-а-а, проклятая стена!

– Не сила, Лилиан, не громкость! Стену прокалывает твоя воля, собранная на острие палочки. Вот смотри: онберик, онберик! – Он прошел туда-сюда и, вернувшись, обнаружил в коридоре молодого Арно Дожара, блещущего прилизанными и залакированными волосами.

Ожесточенная девушка визитера не замечала, хмуро целясь в светлую полоску раствора меж валунами. Графинчику пришлось ее окликнуть:

– Милая Лилиан!

– А, это ты… – Воспитанница директора поджала губы. Но, понятно, осталась на месте. Ведь у нее, так получается, здесь проходил урок.

– Я виноват перед тобой, прекрасная Лилиан, – опустившись на колено, склонил голову Арно Дожар. – Ты самая красивая из девушек, которых я только видел в своей жизни! Твои глаза черны, словно бездонный колодец, и завораживают тайной, манят прохладой. Твои волосы легки и белы, словно облака в летний полдень. Твои руки изящны, как крылья лебедя, а тело подобно бутону лилии – столь безупречны все его линии до последней черточки. Я чуть не умер от восторга, когда тебя увидел, и не представляю, что за черное безумие побудило меня произнести те дурацкие слова. Я умоляю о пощаде, неповторимая Лилиан! Прости меня за оговорку и не держи обиды.

От услышанного девушка вроде бы даже посветлела. Губы ее дрогнули в довольной улыбке:

– Ладно, – слабо отмахнулась она. – Прощаю.

– В знак примирения я прошу принять от меня этот скромный подарок. – Арно Дожар выпрямился и протянул на раскрытой ладони свернувшуюся в спираль тонкую зеленую змейку, малахитовую, с яркими рубиновыми глазами.

– Нет, зачем? – отдернула руки Лилиан.

– Если ты не примешь подарка, я буду считать, что ты дала прощение только на словах, в душе же таишь обиду.

Девушка в задумчивости облизнула губы, потом медленно опустила руки. Дожар принял ее левую ладонь в свою и надвинул подарок на запястье. Затем опустил голову:

– Принадлежу тебе всей душой, мадемуазель Лилиан, и всегда полностью к любым твоим услугам, граф Арно Дожар.

– Мне особые услуги не нужны, Арно, – улыбнулась девушка. – Просто попробуй провести меня через эту стену.

– Через стену? – Графинчик чуть приподнял брови. – Хорошо…

Он выхватил палочку, крепко обнял Лилиан и сделал шаг вперед:

– Онберик!

– Что за?.. – растерялся ненадолго потомок Темного Лорда, потом достал свою палочку и проколол стену: – Онберик!

– …самой пройти! – застал он конец фразы.

Лилиан и Дожар рассмеялись.

– Прости, я не понял. Это верно, в нашем замке без этого заклинания долго не выдержать. Данное чародейство действует следующим образом… – Тут графский отпрыск спохватился, посмотрел на Кро: – Ты позволишь, Битали?

– Пожалуйста, – пожал плечами молодой человек. – Из меня учитель выходит никудышный.

– Тогда так… Силу, что внутри тебя, направляешь из груди в руку и в палочку, в самый ее кончик. Словно струю воды. И когда струя докатывается до кончика, пронзаешь ею препятствие, словно размываешь его. Смотри… Онберик! – И Дожар действительно пронзил стену, тут же отступил: – Попробуй.

В кабинете покойного профессора Налоби было пусто. Пустые полки книжных шкафов, пустые вешалки, столы и скамьи куда-то исчезли.

В прошлом году Битали кормил здесь домовых. Однако после каникул ни директор, ни мадам Лартиг ничего ему про эту обязанность не напоминали, на работы по замку не указывали, булку и молоко никто не доставлял. Похоже, в его услугах школа уже не нуждалась.

– Так, давай попробуем иначе. – Первые попытки Дожара тоже пошли прахом. – Сейчас пройдем сквозь стену вместе…

Арно прижался к девушке всем телом, положив левую ладонь ей на живот, а правую сомкнул на запястье Лилиан.

– Вместе… Онберик!

Они исчезли, вернулись.

– Теперь попробуй сама!

Битали выглянул в окно, выходящее во двор. Столовую уже успели восстановить, и теперь из корпусов на пустырь выскакивали ученики, то тут, то там на всем ходу проваливаясь под землю. В животе засосало.

– Давайте заканчивать, ребята, – отступил он. – Не то без обеда останемся. Пошли подкрепимся. Потом как-нибудь поупражняемся, на сытый желудок.

* * *

После обеда была математика, потом метаморфизм для «природников» и дальномирие для «теоретиков». И едва закончился урок, как голова Битали буквально взорвалась от резкого оглушительного свиста.

– Вот проклятье! – Кро невольно вскинул руки к вискам. – Директор вызывает! Анита, извини, я побежал, пока он снова в свою свиристель не дунул!

Кабинет Артура Бронте располагался в одной из замковых башен – так же как комната Битали и Надодуха, и потому не сильно от нее отличался. Те же узкие окна-бойницы, та же каменная кладка, тот же низкий потолок с перекрытиями из толстых полуметровых балок. Однако выглядел кабинет конечно же намного богаче. Здесь были палисандровые книжные шкафы, тяжелый полированный стол с резными ножками, пушистые персидские ковры на полу, обтянутые замшей диван и мягкие кресла с толстенными подлокотниками. В одном из кресел сидел седовласый поджарый маг с тонкими чертами лица. И что-то в нем показалось Битали неуловимо знакомым.

– Да, это он! – качнувшись вперед, прищурился гость и вытянул руку с остро заточенным на указательном пальце ногтем: – Ты убил четырех моих воинов и покалечил моего сына, мерзкий щенок!

– Как говорил один мой знакомый: «А вы подайте на меня в суд!» – ухмыльнулся в ответ потомок Темного Лорда.

– Я требую, чтобы эту жалкую тварь выдали роду Куртене для суда и наказания! – повернулся к директору старик. – Он вломился в наш город, оскорбил моего сына и пролил кровь моих людей!

– Мы живем в свободном мире, граф Шуаз, – невозмутимо ответил профессор Бронте. – Каждый из нас волен поступать так, как ему хочется. Если мой ученик захотел нарушить ваши законы, это его право. И то, что вы не смогли принудить мсье Битали Кро к соблюдению ваших требований, есть проблема вашего города, а не моего колледжа. Возможно, у вас не хватает власти для управления всем Гавром?

– Вы ищете ссоры с графами де Куртене, мсье Бронте?! – наклонился уже в его сторону тощий гость. – У нас хорошая память и многочисленные друзья, профессор. Вы сильно рискуете!

– Я не ищу ссоры, граф, – покачал головой директор. – Я даю возможность примирения.

– Ваш ученик сможет избавиться от лишних страданий, если добровольно сдастся на мой суд, уповая на наше милосердие и радуясь возможности быстро и безболезненно искупить свой проступок, – откинулся на спинку кресла граф Шуаз де Куртене.

– Что скажете, мсье Кро? – перевел взгляд на ученика профессор.

– Если граф считает мое поведение неправильным, то мы легко можем разрешить наши противоречия в честном открытом поединке, – пожал плечами Битали. – Думаю, это позволит ему быстро и просто утолить свою жажду крови… Или избавиться от нее.

– Ты обезумел, жалкий щенок! – громко расхохотался гость. – Я не для того содержу при своем дворе полсотни метаморфов и столько же умелых магов, чтобы самому брать в руки меч! Даже не надейся, сам я руки о тебя марать не стану. Мне есть кого послать за твоей головой.

– Только не сюда! – отрезал профессор Бронте. – По прибытии учеников в колледж все родители получают от меня гарантию безопасности их детей. Закон и порядок здесь – я и только я, граф! И смею вас уверить, я смогу обеспечить соблюдение своих законов на своей земле, хотя это кому-то и не нравится!

– Вы хотите войны, мсье Бронте? – вскинулся гость.

– В пределах колледжа никто не тронет ни единого моего ученика, граф! – повысил голос директор. – Мне все равно, как вы станете выяснять отношения с мсье Кро за пределами моих владений, но если здесь с головы хоть одного ученика упадет хоть один волос, то война будет длиться до последнего вашего родича или сторонника, граф Шуаз! Вы должны знать, что я человек настойчивый и последовательный. Выкорчую род де Куртене под корень, до последней капли крови и последнего тотемника!

– Земля тесная, профессор! – рывком поднялся из кресла гость. – Вы еще пожалеете об этих словах!

– Всего доброго, граф. – Артур Бронте потянулся к колокольчику, тряхнул им, и гость исчез.

– Как же так получается, – покачал головой Битали, – что подобные уроды владеют целыми городами?

– Хотите на него пожаловаться, мсье Кро? – Профессор Бронте откинулся, поднял колокольчик перед собой, удерживая указательными пальцами правой и левой руки и рассматривая тонкую чеканку. – Знаете какую-то высшую власть, способную навести порядок? Или желаете подать на него в суд? Откуда у вас вообще взялась эта странная идея?

– Так изволил пошутить сын графа Шуаза… Прежде чем я перерубил его руку.

– Вы смогли обеспечить мне изрядные неприятности, мсье Кро. – Директор опустил колокольчик на место. – Мне бы очень хотелось вас за это наказать. Но я никак не могу вспомнить ни единого правила, которое вы нарушили. Скандал скандалом, но тот факт, что пятикурсник моего колледжа справился с пятью воинами клана Куртене и благополучно уехал из их владений, скорее пойдет на пользу школе, нежели во вред, что бы там ни утверждал этот взбалмошный старик. Посему… Посему могу вам только посочувствовать, мсье Кро. Отныне для вас смертельно опасно выходить за пределы нашего колледжа. Граф де Куртене злопамятен и не пожалеет сил, чтобы подловить вас на промахе и жестоко отомстить за случившийся позор. Думаю, несколько его слуг уже караулят неподалеку либо расставляют вокруг настроенные лично на вас сторожевые амулеты. Вы не оставили за собой опасных следов?

– Вы имеете в виду волосы, кровь, иную плоть для наведения порчи? Нет, профессор, я в этом уверен. Обучение в вашем колледже научило меня внимательности.

– Приятно слышать, мсье Кро. Стало быть, до ближайших каникул вам ничто не грозит. – Директор потянулся к колокольчику. – Однако будьте осторожны. Граф де Куртене вполне способен проявить нетерпение. Считайте, что он попытается дотянуться до вас и здесь.

Вернувшись в башню, Битали достал телефон, нажал кнопку вызова, поднес это забавное изобретение смертных к уху:

– Юлиана, можешь больше не беспокоиться. Колдуны из Гавра меня нашли.

– И чем это меня утешит, красавчик? – хмыкнула девица с той стороны трубки.

– Раз нашли меня, не станут охотиться за тобой. Граф де Куртене уже назвал меня убийцей и обещал истребить. Про тебя даже не вспомнили.

– Битали, я много общалась со всякими уродами и знаю их нравы. Они про меня не забудут. Это та порода, которая из мести убивает врага, его семью, собаку, кошку и даже тараканов травит, чтобы никого живого не оставить. Крысиная порода. Такие не успокаиваются.

– Они нашли мою школу, Юлиана. Клан Куртене считает тебя ведьмой. Значит, по их мнению, ты должна находиться здесь, рядом со мной.

– Это приглашение, мой сахарный? – заигрывающе спросила Юлиана.

– Это значит, что тебя не станут искать в других местах! – ответил ей Кро и, подражая жаргону упырь-девицы, закончил: – Пока, моя карамелька!

Слова смертной лишний раз подкрепили уверенность директора в злопамятности гаврских хозяев. Эти ничего не забудут, не простят. Подстерегут, выследят. Не убьют – запытают.

Битали подумал, достал почтовую тетрадь, потянулся за пером:

«Здравствуй, отец! Как вы там, как мама? Отдыхаете или опять работа нашлась? Все ли в порядке? У меня к тебе просьба. Скажи, тебе знакомы графы Куртене, владеющие Гавром? Насколько они опасны?»

Отправив почтовую тетрадь в шкаф, он взялся за конспект по демонологии, попытался разобраться в путаных советах Элении Клеотоу – однако тут послышался треск, и в комнате появились Горамник и измазанный землей Надодух. Бросив палочку на постель, недоморф отступил к камину, встряхнул над ним ладонями:

– Вот глина проклятая! Сырая не отстает. Только когда высохнет. Чего тебя к директору вызывали? Что-то случилось?

– Да так, знакомые нежданные нашлись.

Опять раздался треск, в комнате появились Дубус, Ларак и Генриетта, отчего тут стало совсем уж тесно.

– Говорят, профессор Бронте придумал нам новое задание? – жадно потер ладони Ирри.

– Не совсем, – вздохнув, покачал головой Битали. – Его навестил граф Шуаз де Куртене и любезно сообщил, что горит желанием меня убить.

– Это который из Гавра? – Как появился Цивик, никто не заметил. Невезучий паренек умел быть незаметным.

– Он самый, – кивнул Кро.

– Де Куртене – род древний и знатный, – почесал в затылке чатия Сенусерт. – У тебя неприятности, дружище.

– А мне кажется, неприятности случились как раз у графьев, – развернул плечи Дубус. – Когда пойдем их бить?

– Как только уроки доделаем, так и побежим, – предложил Цивик.

– А я уже сделал, – ответил Дубус, не заметив шутки.

– Подождите, – вскинула ладонь Горамник. – Не стоит решать за главу братства. Что скажешь, Битали? Как поступим?

– Если вы все со мной…

– Ты нас обижаешь, Темный Лорд! – опустился на его плечо кулак Дубуса. – Мы братья! Мы едины!

– Если вы со мной, то у них нет шансов, – поправился Битали, потирая отбитое плечо. – Но сперва нужно узнать, кто это такие, и наметить план действий.

– Значит, не сегодня, – разочарованно вздохнул Ларак. – Ладно, Дубус, пошли.

В этот момент карман Битали завибрировал, и юноша торопливо выхватил трубку.

– Это я, твоя карамелька! – весело произнес знакомый голос.

– Здравствуй, карамелька. – Молодой человек сразу понял, что этого слова Юлиана ему уже никогда не забудет. – Что-нибудь случилось?

– Франсуаза твоя о беседе с упырями отчиталась.

– Какими упырями, Юлиана?

– С теми, которые в плохом смысле, которые из банка. Слушай сюда, красавчик. Если она устраивается на работу за полтораста евро в неделю, то половину может вносить на свой образовательный счет. За два года накопится сумма первоначального взноса, плюс банк на основании ее истории даст кредитную гарантию. Этого хватит для поступления в любое заведение на ее выбор, хоть в Лионе, хоть в Париже. А если в Пекине, то и на два хватит!

– Хорошо…

– Ты еще не дослушал, красавчик! Я тут прикинула, подумала… Если ты хочешь, чтобы твоя обожаемая девочка не работала, а лежала на диване кверху пузом и сидела в соцсетях, то я сама совершенно запросто могу оформить с ней рабочий договор. И все будет совершенно легально!

– Так сидеть или лежать? – не понял Битали.

– Нет, ну ты тупой!!! – не выдержала упырь-девица. – Ты должен ответить: «Юлиана, ты чудо, ты умница, ты лапочка, я от тебя тащусь!» Повтори!

– Юлиана, ты чудо, ты умница, ты лапочка, я от тебя тащусь! – послушно произнес Кро. – Так сидеть или лежать?

– На батуте прыгать! – отчего-то окрысилась девушка. – Значит, так. Каждую неделю Франсуаза должна будет вносить семьдесят три евро. Теперь скажи мне, Ромео хренов, кто из нас будет платить за подругу, ты или я?

– Конечно я! – решительно отрезал Кро.

– Молодец! Ни секунды не сомневалась, что ты захочешь поступить так, как мне выгодно. И семь тысяч маленьких хрустящих евро останутся в моем кармане. Тогда я на неделе уломаю Франсуазу и жду тебя в гости, сахарный. Целую, красавчик!

– Целую, – машинально ответил Битали, пытаясь уразуметь, что за очередные хитрости затеяла смертная. Хотя вроде бы Франсуазе по замыслу Юлианы будет легче скопить деньги на учебу.

– Кто это там такая называется «чудом, умницей и лапочкой»? – заинтересовалась Генриетта. – И кого ты там целуешь?

– Это Юлиана. Она боится, что граф де Куртене ее тоже ищет.

– Правильно боится, кстати, – отметил недоморф. – Так что, чем раньше мы уничтожим этот клан, тем лучше.

– Их нужно перебить полностью? – неуверенно поинтересовался Цивик.

– Можно подумать, у нас есть выбор! Или мы, или они. Кстати, смерть выбрали они, встав на путь мести. А ведь могли простить. Подумаешь, мелкую стычку проиграли! С кем не бывает? После хорошей драки многие навек становятся друзьями. А вот мстители – это уже порода совсем другая. С этими, как со вшами… Пока всех не истребишь, не избавишься. Теперь прошу прощения, но я пошел в душ. А то с меня грязь вот-вот кусками начнет отваливаться. Высохла.

– Как надумаешь, мы рядом! – похлопал Битали по здоровому плечу Дубус и вслед за недоморфом стукнул палочкой подоконник. Вместе с ним ушли Ларак и Цивик. А Генриетта уселась на подоконник, расправила цветастую сатиновую юбку, склонила голову набок:

– Чем она тебя так проняла, Битали? Что ты нашел в сей смертной? Ведь скажем прямо: она страшненькая. Лицо уродливо. Фигура будто у мясника. Прическа как на прикроватном коврике. Ума не больше, чем в хомяке. Разговаривает как голем первокурсника. Ты же с ней, словно с писаной торбой, носишься! Сюси-пуси, карамельки-конфеточки. Что ты в ней нашел?

– В Юлиане? – Потомок Темного Лорда почесал в затылке. – Ты можешь себе представить: она прыгнула в воду с пятнадцатиметровой высоты! Она смертная. У нее нет тотемника, она не знала, что я повесил ей на руку мощный защитный амулет. Но все равно прыгнула. Из куража! Ты знаешь много магов, которые согласятся пройти через огонь, упасть в пропасть, преодолеть бездонный омут, даже точно зная, что уцелеют? А она это сделала! Иногда мне кажется, что в этой смертной больше силы, чем в иных людях!

– Так, может, она не смертная? – спрыгнула на пол Вантенуа. – Ты проверь…

Генриетта вскинула палочку, опустила ее на центр подоконника и исчезла.

– Это было похоже на объяснение в любви, – молвила рыжая отличница.

– Кому?

– Ну уж точно не Генриетте.

– Да? Ну и ладно, – отмахнулся Кро. – Интересно, как можно проверить, есть в Юлиане сила или нет?

– Попроси совершить какое-нибудь маленькое заклинание. «Альба», «вьюр» или «вэк».

– Она же не умеет! Чтобы попросить, сперва нужно научить.

– Сделай простенькую проверку. Когда встретитесь, высмотри на небе маленькое облачко. Совсем крохотное, чтобы все быстро разъяснилось. Потом укажи на него девушке и попроси развеять взглядом. Если за минуту-другую облако развеется, значит, сила и способности у нее есть. Коли целым останется – тогда выходит, что ничего нет. Проверка простенькая, никакого умения не требует. Среди людей даже детям малым удается.

– Любопытно. Если не забуду, проверю.

– Удачи! – занесла палочку над подоконником Горамник.

– Стой! – вскинул руки юноша. – Анита, ты у нас отличница, все знаешь, в любых вопросах разбираешься, любые секреты через библиотеку замковую выведать способна.

– Битали, ты меня пугаешь… – Рыжая северянка почесала палочкой лоб. – Таких похвал я не слышала от тебя с тех самых пор, как ты попросил меня проверить все твои работы.

– Мне нужен камень перемещений.

– И где я его возьму?

– Там же, где и всегда. В библиотеке.

– Ты видел там камни?

– Я видел, как ты умеешь работать со справочниками. Если мы смогли сделать защитные амулеты, выдерживающие напор вулканической лавы, то почему не сможем сделать камень?

– Это восьмой курс. У нас не получится.

– Разве сила мага зависит от его возраста, Анита? Может быть, камни перемещений изучают последними потому, что это самые сильные амулеты, какие только успели придумать маги? Может быть, после них профессорам просто больше нечему нас учить?

– Ты считаешь всех вокруг глупее себя, Битали?

– Глупее тебя, Анита, – аккуратно поправил отличницу Кро.

– Вот поэтому я понимаю, что лезть за знаниями через целый курс наивно и бесполезно!

– А я знаю, что меня убьют сразу, едва я переступлю границы колледжа.

– Да?

– Граф Шуаз похвастался, что имеет много воинов и не пожалеет их ради охоты за мной. Профессор Бронте предупредил, чтобы я поверил этой угрозе. Почти наверняка у обоих проходов в школу сейчас сидит по лазутчику, только и ждущему, чтобы я высунулся наружу. Причем предлагать мне честный поединок никто наверняка не станет. Ударят неожиданно в спину, и понять ничего не успею.

– В таком случае ты зря оставил покрывало перемещений на складе.

– Польза от него не большая была бы. Что за смысл между замком и убежищем метаться? Мне нужен выход на свободу.

– Куда, например?

– В дом Юлианы.

– Ты помнишь, что у нее есть Гаспар?

– Перестань, Анита! – отмахнулся Кро. – Наши отношения корыстны и прагматичны. Просто я уже имею опыт с покрывалом. Камень нужно спрятать так, чтобы его не увезли, не выбросили, не замуровали в стену, не утопили в море. Чтобы в момент перемещения рядом не оказалось смертных, чтобы на голову не насыпалась какая-нибудь гадость, чтобы… В общем, морока. Во дворе нашего храброго страшилища он будет под присмотром, в безопасности. И никто не удивится внезапному возникновению гостей из ничего.

«Из ничего» внезапно возник пахнущий крапивой, влажный недоморф, кинул на спинку кровати полотенце. С подозрением посмотрел на соседа и невесту:

– Чего вы тут секретничаете?

– Вот уговариваю Аниту в библиотеке посидеть.

– Ну и как? – спросил Надодух.

– Уговорил, – кивнула Горамник и занесла палочку над подоконником.

– Стой!

– Теперь-то что? – оглянулась девушка.

– Я тебя провожу, – вытянул из шкафа свежую сорочку полузверь.

Обрученная пара исчезла. Оставшись в одиночестве, потомок Темного Лорда снова сел к столу и открыл конспекты:

– Низшие духи, низшие духи… Значит, повелевать ими можно. Но только духи, демоны и нежить всегда делают лишь то, чего самим хочется, как ты их ни уговаривай… И… И…

И тут в его памяти всплыла насмешливая фраза упырь-девицы: «Ни секунды не сомневалась, что ты захочешь поступить так, как мне выгодно».

– Ну да, конечно! – захлопнул тетрадь юный чародей. – Демоны могут вытворять все, что захотят. Мое дело выбрать тех, которые жаждут именно того, что нужно мне!

* * *

Отец ответил только на третий день, но достаточно подробно:

«В Гавре ныне заправляет Шуазде Куртене с сыновьями Луи и Арабетом. Род крепкий и богатый, выбрал всю разрешенную численность. У Куртене слабость к метаморфам, две трети его людей оборотни, но маги тоже хороши. Сам он маг многоопытный, оборону выстроил грамотную, в битвах хорош. Главная его резиденция в парке Форе-де-Монжон. Он очень обширный и довольно дикий. Там хватит места на три войны, и никто из смертных в окрестных домах ничего не заметит. Замок стоит в самом центре парка и спрятан мороком, вокруг на подступах несколько домиков отстроены и огорожены. Считаются частными владениями, и потому смертным вход воспрещен, а графу полное раздолье. Несколько моих друзей нанимались к Шуазу, когда он войну с Орденом Моря затевал, а затем с кланом Шантаров. Ссориться с ним не советовали. Силен и богат. Коли в схватках кого теряет, сразу наемников до полного числа набирает, а потому измотать его в битвах невозможно. Кстати, обе войны он выиграл. Кроме замка, имеет в городе еще несколько домов, дабы следить за порядком на местах. Там его сыновья и старшие воины сидят. Надеюсь, ты спрашиваешь из любопытства, сынок. Если нет, то очень прошу, без меня ничего не затевай!»

– Хорошо, что я сразу тогда из гостиницы рванул, – сделал вывод Битали. – Наверняка из-под самого носа выскользнули. Однако, если в Гавре все так серьезно, затевать сражение там не стоит. Перебьют мгновенно. Да и драться всемером против ста дело безнадежное. Нужен сильный союзник. Такой, что полусотни магов стоит. И полусотни метаморфов.

Тут было над чем подумать…

…но как раз думать категорически не советовал профессор Омар ибн Аби Рабиа.

– Мысли, знания, чувства и мудрость, рассеянные в окружающем Землю облаке, не гудят, как барабаны! Они подобны эху от далекого шепота, они есть шелест минувших тысячелетий, они лишь слабый отблеск случившихся века назад озарений! Когда ваш разум набит собственными мыслями и стремлениями, когда вы переполнены желаниями пожрать, поспать и купить себе новые ботинки, вы просто не заметите прикосновение к вашему разуму самой великой мудрости! Знания плавают в элениуме, подобно невидимым вихрям, маленьким водоворотам. Сии вихри не замечают вашего присутствия, они проходят сквозь вас, сквозь ваш разум. Они способны всколыхнуть и вас, ваше сознание, осенить идеей, которую вы напряженно ищете. Но только в том случае, если ваш разум спокоен, а не бушует, словно ураган! Умейте очистить сознание, расширить его до возможного предела и черпать, черпать элениум, словно огромным сачком. И тогда вся мудрость, все знания мира окажутся в вашем распоряжении!

Уроки профессора Рабиа становились все сложнее и напряженнее, и Битали стал замечать, что число выбравших дальномирие учеников потихоньку тает. И это немудрено, ибо араб требовал от всех полного напряжения сил – но ни на одном уроке еще никому так и не удалось достичь никаких результатов.

То ли дело угрюмый профессор Традиш, наконец-то перешедший на уроках магического искусства от заунывных лекций к практическим опытам:

– Возьмите куриную косточку, положите на каменную столешницу и направьте в нее заклинание «вьюр». Затем напитайте силой. Подождите. Теперь перенесите на лист бумаги. Как видите, бумага вспыхнула. Это значит, что зажигательный амулет сработал, как только появилась возможность реализовать носимое им заклинание. У кого загорелось, поднимите руки. Вы получаете один балл в аттестат. Остальных прошу повторить опыт. Очень хорошо всем, кто добился возгорания. Следующий урок будет посвящен начертательным заклинаниям и зависимости их эффективности от освещенности…

И все у всех неизменно получалось. Даже у Лилиан, которая так и не научилась проходить сквозь стену.

Однако помощь Битали или Аниты девушке в последнее время не требовалась. Так получалось, что перед лекциями и после них рядом с директорской подопечной оказывался Арно Дожар, в силу дворянского воспитания неизменно предлагавший ей руку.

За несколько вечеров чатия Сенусерт наконец-то привел в порядок свое тайное логово среди колючего кустарника, отгораживающего замок от болота, и после ужина позвал Битали, похвастался своими успехами.

Увлеченный природным колдовством и особо его растительным направлением, недоморф, как всегда, оказался великолепен. Колючие ветви акации, что сплетались в сплошную стену по краю зарослей, расходились по фразе: «Братство Башни» и открывали узкий, на одного человека, проход длиною в несколько шагов. Дальше открывалась овальная лужайка, выстеленная ковром из сочной шелковистой травы и незабудок, особенно ярких в вечернем солнце. Стены поляны были заплетены лютиками, плющом, жимолостью, усыпаны бутонами и источали сладкий медовый аромат. Кое-где по краям стояли широкие скамьи – зеленые от листьев и мягкие, благодаря упругости ветвей, из которых полностью и состояли. А в центре поляны возвышался стол – прочный, деревянный, не то что раньше. Вокруг – банкеточки. Обе ивы остались на своих местах, но тоже изменились. Их кроны превратились в плотные, густые шары с небольшими темными пятнами сбоку.

– У тебя талант, дружище! – Битали только руками развел. – Нет слов. На такое, наверное, больше никто в мире не способен. А в деревьях что, ульи или норы?

– Укрытие, – ответила Горамник, выглядывая из одного такого отверстия. – Поскромнее, чем ты себе соорудил, но тут мягко и уютно. После уроков отдохнуть, от дождя укрыться, от ветра и вообще… Листья полыни такой запах источают, что комары и мошка даже близко не подлетают.

– А почему два?

– Анита потребовала, чтобы разные и отдельные были, – недовольно фыркнул Надодух. – Одно мне, ей другое.

– Только он все равно постоянно норы путает, – счастливо рассмеялась девушка, поставив локти на край отверстия и подперев подбородок ладонями. – Глупый неуклюжий медвежонок. Прямо не знаю, что и делать!

– Терпеть, – подсказал Битали.

– Терплю, – широко улыбнулась отличница.

Недоморф подошел ближе, уперся лбом в лоб Аниты, покрутил головой, соскользнул вперед, и парочка поцеловалась.

– Ты узнала про камень перемещений? – скромно отвернулся Кро.

– Угу… Угу… Узнала! – ответила рыжая отличница. – Ты оказался прав, смастерить этот амулет не так уж сложно. То есть камни многопутные делать невероятно трудно. Там столько заклинаний и обрядов провести требуется, чтобы между собой их связать и на слово тайное заставить откликаться, что я даже разбираться не стала… Али… Алю…

– Вы можете перестать целоваться? – попросил Битали.

– Мы не пробовали, – опрокинулась на спину отличница и запустила пятерню в шерсть на шее недоморфа.

– Ты говорила про камни?

– С камнями настоящая жуть, там и восьмого курса мало. Но вот с простыми перекидками туда-обратно, типа твоего покрывала перемещений или змеи директорской, там все делается элементарно, ученическая работа. Берешь любой предмет и заговариваешь на кровь пяти стихий, на вечное единение. Почти так же как при бракосочетании: крепко связываешь девственной нитью и скрепляешь печатью стихий. Единственный недостаток: амулет живет за счет силы проводивших обряд колдунов. Съедает немного от каждого при каждом перемещении. Если сам будешь много пользоваться, отощаешь. Если посторонние, то амулет выдохнется… тся… тся…

– Хватит целоваться! Ты говорила, амулет один, да еще нитью связан. А как перемещаться?

– Ну, это просто! После обряда режешь, колешь или ломаешь амулет пополам, и тогда сможешь от одной половины к другой переноситься. У нас проблема не с амулетом, а со стихиями.

– Это как?

– Для обряда нужен маг, пропитанный какой-то стихией. Хорошенько пропитанный, чтобы энергетика стихии внутри держалась. Ты их помнишь?

– Земля, вода, воздух и огонь, – пожал плечами Кро.

– За землю мой медвежонок выступит, он вечно в глине копается. Воздух я могу представлять, у меня с ветрами ладить с самого детства хорошо выходит. С водой точно сложностей не вижу, есть у меня знакомая. Силу в нашем братстве представляешь ты, это тоже понятно. Но вот где ты возьмешь носителя стихии огня? Человека-саламандру?

– Обязательно человека? – уточнил Битали.

Молодые оторвались друг от друга и повернулись к потомку Темного Лорда:

– Ты с ума сошел, Битали?

– Если кто огнем и пропитался, то именно она. Или у вас есть другие идеи?

Обрученные промолчали, и Битали полез в карман за трубкой:

– Добрый вечер, карамелька. Скажи, ты боишься уколов?

– Ну ты вопросы, сахарный, задаешь! Сейчас, к зеркалу подойду. Две дырки в носу, четыре в каждом ухе, три в губе, одна на языке. Судя по отражению, раньше не боялась.

– А завтра побоишься?

– Ты можешь прямо сказать, красавчик, чего тебе надо?

– Мне нужна твоя кровь!

– Вот, с-собака-судьба! – застонала Юлиана. – Почему я не слышала ничего похожего, пока была готом?

– Мы сможем провести обряд завтра? – посмотрел на друзей Битали.

Горамник пожала плечами, Надодух согласно кивнул.

– Сахарный мой, ты понимаешь, что за мою кровь ты уж точно за всю жизнь со мной расплатиться не сможешь?

– Это смотря сколько нам удастся прожить, мадемуазель Юлиана.

– Ох, блин! – крикнула девушка. – Ты умеешь уговаривать женщин на безумства, красавчик. Что нужно делать?

* * *

Встречать смертную отправился Цивик – выпускать Битали даже до остановки друзья побоялись. Если графские соглядатаи действительно караулили выходы – то могли сцапать жертву прямо у дверей. К тому же прятаться и отводить глаза лучше Цивика не умел никто. Между тем Юлиану требовалось незаметно провести через узкий подземный ход, порою очень оживленный, потом через замок и через парк с гуляющими учениками, треть из которых были метаморфами с их характерным чутьем.

Однако паренек справился, на время забыв про невезение, и благополучно привел рябую девицу в джинсовом костюме на поляну, тут же устало рухнув на одну из скамеек.

– Круто, ребята, – оглядевшись, понимающе кивнула гостья. – У вас чумовой садовник. Номерок не подкинете? Себе такого же хочу!

– У Надодуха спроси, – кивнул Битали.

– Неужели это ты, мохнатенький? – захлопала в ладони Юлиана. – Милый, я от тебя тащусь!

– Но-но! – предупредила ее отличница. – В этом мире от Надодуха тащусь только я.

– Да я шучу, подруга, – тут же отмахнулась смертная. – Кому нужен этот стриженый пудель?

– Милый, ты можешь ее загрызть, – разрешила Анита.

– Пудель – это очень милое, очаровательное, нежное существо! – немедленно уточнила гостья. – Это была похвала!

– Иди сюда, объясню, что делать, – поманила ее к иве отличница.

– Точно идти? – засомневалась Юлиана. – Ты не превратишь меня в царевну-лягушку?

– В другой раз, – пообещала Горамник. – Но сразу в крокодила.

– Ух ты, как здорово! – загорелись глаза у Лилиан. – Битали, а она так точно может?

Тайное воспитание давало о себе знать, и в магическом искусстве, равно как в колдовстве, девушка разбиралась не лучше первокурсников.

Воспитанница профессора Бронте все еще ходила в том самом легком платье, в котором Кро увидел ее в первый раз. Как ни странно, директор не заставлял ее переодеться согласно школьным правилам.

– Я не уверен, Лилиан, – не стал вдаваться в тонкости магической науки Кро. – Но лучше не рисковать. Давай пока курительницы расставим.

В четырех вознесенных на заточенные штыри чашах, помимо благовоний, лежал влажный песок, каковой, по утверждению рыжей отличницы, символизировал единство четырех стихий. Как это могло быть – Кро понимал плохо. Оставалось довериться знанию северянки.

– Давайте, собрались, – поговорив со смертной, подошла к Битали отличница, вручила ему небольшое полешко и моток грубой лыковой веревки. – Пора начинать.

– Курительницы зажечь не надо?

– Если у нас есть носительница стихии огня, – с нажимом на последние слова ответила Горамник, – они вспыхнут сами. Давай, вперед!

Потомок Темного Лорда уселся между курительницами, положил полено и веревку по сторонам от себя, прикрыл глаза и развел руки, привычно прислушиваясь к текущим вокруг него силам. Ведь они не зарождаются внутри мага, они приходят извне. Что-то с пищей, что-то с солнечным светом, что-то с воздухом, что-то с теплом. Каждый живущий есть часть этих потоков, постоянно втекающих и вытекающих, и, не ощущая подобных течений, невозможно вбирать и направлять дарованные людям возможности.

Анита песком очертила вокруг Битали и курительниц круг, негромко наговаривая:

– Плоть от плоти твоей, сила первородная, душа от души твоей, вечность от вечности твоей, из тебя исшедшая и тобой пребывающая, в сем месте сердцевину семи миров назначаю и определяю, и в том да будет воля твоя, и моя, и знак пребывания! – Она отшвырнула пакет и вскинула левую ладонь, щепотью правой руки начертав какие-то знаки.

Просыпанный песок словно закипел, забурлил, зашевелился, взметнулся, растягиваясь тонкой пылью до самых небес, и все звуки остального, внешнего мира стали заметно глуше.

– Плоть от плоти, душа от души, вечность от вечности… – Из другого пакета Анита черной крошкой нарисовала квадрат. – В наш мир призываю все силы, темные и светлые, вечные и краткие, низкие и высокие, и законы исконные, и жизнь вечную. Ибо пришли сюда волей своею все стихии дикие: и земля, и вода, и огонь, и воздух. Так дайте нам нашу волю! Первородная сила, правом своим созидательным сие предрекаю!

Надодух, Юлиана, Анита и Лилиан сомкнули руки над головой Битали – и внезапно все четыре курительницы вспыхнули, испуская сизый дымок, стремительно скручивающийся в спираль и наполняющий очерченное пространство.

Отличница резко пнула потомка Темного Лорда ногой, и он понял, что настала его очередь. Он сделал несколько вдохов и выдохов, пропуская через легкие, через руки и глаза текущие сквозь тело силы, освобождаясь от светлых, старых, принесенных с собой, заменяя их сизой мутью из этого малого, построенного Анитой Горамник, а когда ощутил себя вконец пропитанным дымом, поднял бревнышко, взял веревку, закрепил ее кончик в трещинке на комле и стал наматывать, что есть силы натягивая каждый виток:

– Нарекаю тебя целым единым, в боли и радости, в огне и холоде, в небесах и глубинах, в миге и вечности. Быть тебе целым с мига сего и до скончания времен, и не разлучит тебя ни слово, ни колдовство, ни сила, ни бессилие, и ни одна из стихий! – С последним витком Битали поднял бревно над собой. Надодух первым протянул руку, большим пальцем наколол шип акации, торчащий из другой трещинки, и прижал красное пятнышко к полену:

– Плотью своей клянусь, что не разлучат тебя никакие земли!

– Плотью своей клянусь, что не разлучат тебя никакие ветра! – вслед за ним наколола палец и добавила свою кровь на темное пятнышко отличница.

– Не разлучат никакие воды! – прижала свой палец Лилиан.

– Не разучит никакое пламя! – последней добавила свою кровь Юлиана.

– И да будет сие скреплено печатью вечности! – последним добавил к пятну свою кровь Битали, насыщая амулет носимой в себе магической силой.

– Шаг назад, – негромко проронила Анита.

Юные маги расступились, выходя за пределы круга. Дрожащая стена лопнула с еле слышным звоном – и осыпалась.

Поляна снова наполнилась шумами – зачирикали над кустарником птицы, затрещали слюдяными крыльями стрекозы, донеслись крики первокурсников, мечущих друг в друга белые трескучие ягоды.

– Что теперь? – спросила рябая смертная, посасывая уколотый палец.

– Теперь, что бы ни случилось с этим поленом в этом мире, в том, малом, в котором мы проводили обряд, оно все равно останется целым, – объяснила Анита. – Ты всегда можешь встать на него и переступить на другую сторону. Давай, Битали. Последний штрих.

Кро поставил деревяшку на попа, вскинул руку к амулету, выхватил клинок и с размаху рубанул им полешко вдоль волокон. Оно не сопротивлялось и бесшумно развалилось на две половинки.

– Прошу… – спрятал юный маг свое оружие.

Надодух поднял полешки, одно сунул Цивику, с другим отошел за ивы, на самый край поляны. Лохматый паренек отступил на другой, положил деревяшку на траву.

– Кто первый попробует? – неуверенно произнесла отличница.

– Можно я? – Не дожидаясь ответа, смертная подбежала к Цивику, на миг замерла.

– На него нужно встать и ступить дальше, – сообщила Анита.

Юлиана, одернув куртку и поправив на бедрах джинсы, встала на деревяшку, качнулась вперед и… Исчезла!

– А-а-а!!! – послышался восторженный вопль с другого конца поляны. И уже через миг смертная возникла на прежнем месте, но ступая на траву в обратном направлении. – Озвиздинеть… Неужели это сделала я?

– Мы. – Анита быстрым шагом домчалась до полешка, ступила… и выбежала из-за ивы с другой стороны: – Надо же! Я до самого конца не верила, что может получиться! Ну-ка, еще раз!

После нескольких прыжков через поляну туда-сюда молодые маги немного успокоились.

– Что делаем дальше? – спросил Цивик.

– Согласно нашим планам, один из амулетов забирает Юлиана, отвозит к себе домой и кладет во дворе в стороне от глаз. Но на открытое место, чтобы при перемещении никто ни во что не врезался. Тогда мы сможем покидать колледж незаметно для слуг графа де Куртене, – ответил Битали.

– И что это даст?

– Для начала просто свободу.

– Вы сможете прямо отсюда перемещаться ко мне во двор? – уточнила рябая смертная.

– Теоретически да, – кивнула Анита. – Завтра попробуем. Сегодня, наверное, уже поздно. Вечереет, а тебе еще больше часа добираться.

– Вот-вот. Как веселиться, так все первые. А как бревна таскать, так «Юлиана, твой выход!» – ворчливо ответила девица, но полешко подняла и сунула под мышку.

– Это точно, скоро темнеть начнет, – забеспокоился Кро. – Цивик, ты проводишь нашу гостью до машины?

– Только причешись, – посоветовала смертная.

– Пожалуйста, – паренек провел ладонью по голове и… растворился в воздухе.

Юлиана прокашлялась и хрипло заявила:

– Колдовства не существует. Этому должно быть какое-то разумное объяснение.

Все рассмеялись, а Битали громко напомнил:

– Цивик! Ее тоже никто не должен видеть!

– Пусть только молчит, – ответила пустота, и смертная тоже рассеялась, подобно дымку благовония.

– Братство Башни! – произнес Надодух, подходя к цветущему кустарнику, и тот расступился, освобождая проход.

Молодые люди выбрались через высокую траву на гаревую дорожку и направились к угловой башне. Они уже миновали половину пути, когда со стороны огораживающей скамейку шпалеры показался Арно Дожар – как всегда залакированный, в плотно сидящей школьной форме.

– Лилиан!!! – Он помахал рукой, ускорил шаг.

– Мой граф… – Бледные губы хрупкой девушки растянулись в улыбке, она вскинула руку, показала друзьям зеленый браслет-змейку: – Смотрите! Правда красивый?

– Лилиан… – Графинчик остановился, взял ее руку в свои ладони, на миг сжал, потом отпустил, сделал шаг вперед: – Мсье Кро! Довожу до вашего сведения, что я намерен приглашать мадемуазель Хетф на прогулки, дарить ей подарки, встречаться с ней и добиваться ее благосклонности иными способами. И если вы против, я готов дать вам удовлетворение по первому требованию. И пусть наши мечи разрешат, кто более достоин внимания этой очаровательной девушки!

– Упс-с… – послышалось из пустоты. Однако горячо дышащий, выпятивший грудь Дожар этого не заметил.

– Арно, ты же знаешь, я готов драться с тобой в любое время и по любому поводу. – Битали посмотрел через его плечо на воспитанницу директора. – Однако при всей привлекательности мадемуазель Лилиан я боюсь, что моя дама сердца не поймет, если я стану сражаться за право ухаживать за другой.

– Значит, между вами ничего не было?! – на глазах расцвел юный граф.

– Что ты имеешь в виду, Дожар?! – развернул плечи уже Битали.

– Да уж не то, за что пощечины получают, – хлопнул его по плечу Арно и повернулся к девушке: – Ты позволишь проводить тебя, Лилиан?

– Какая интересная у вас жизнь! – произнесла пустота. – «Наши мечи»! «Мадемуазель»! «Добиваться благосклонности»! Я просто конкретно млею… Это что, у вас чуть дуэль не случилась?!

– В колледже поединки никогда не кончаются смертью, – ответил Битали. – Все обошлось бы царапинами. Первой кровью.

– Значит, все-таки дуэль? Я щ-щас склею ласты! Почему из-за меня никто не сражается? Хотя бы до первой царапины?

– Не зарекайся. Все еще впереди.

– Ты обещаешь, сахарный?

– Если ты не замолчишь, то сражаться за тебя будут хранители Хартии. Хочешь?

Пустота громко сглотнула и затихла.

– Будь осторожен, Цивик! – попросил Кро. Но в ответ ничего не услышал. Вечно лохматый паренек умел оставаться незаметным.

* * *

Проверять работу полена перемещений друзья отправились примерно тем же составом, что его создавали, – Лилиан тихо отделилась от компании сразу после урока истории. Посему на поляну пришли только четверо: Анита с Надодухом, Битали да Цивик с зачесанными назад волосами. Недоморф торжественно вынес ощетинившуюся еще белой щепой половинку деревяшки, положил рядом со столом и посторонился, предлагая девушке встать на полено первой.

– Подожди, – остановил его Кро. – Мало ли, что Юлиана с той стороны начудила? Она же не знает, как правильно амулеты размещать. Пусти меня первым.

– На газоне оно лежит, у забора, – внезапно сказал лохматый паренек. – Так что все в порядке.

– Цивик?! – хором воскликнули все трое остальных друзей.

– Три раза вчера по нашему подземному ходу бегал, – ответил юноша. – Сколько можно? А через амулет перемещения я сюда вернулся. Хотел сразу на остановке, но там смертные стояли.

– В порядке, так в порядке, – не стал развивать тему Кро и ступил на полено… чтобы тут же сойти с него на асфальт возле серого микроавтобуса.

Битали отступил в сторону, и почти сразу к «Фольксвагену» вышел Надодух, потом Анита и Цивик.

Рябая девица оказалась сообразительной – амулет лежал так, что возникающих гостей закрывал с одной стороны забор, а с другой – микроавтобус. И все это – во дворе дома. Посему ненужных свидетелей случиться не могло.

Юные чародеи стали пробираться к дверям, когда из-за них послышался громкий голос:

– Я же говорила, кто-то стучал! – Щелкнул замок, на пороге появилась Юлиана и тут же отступила в сторону: – Сюрпри-и-из!

– Франсуаза!

– Битали! – Девушка пробежала вперед, повисла у молодого человека на шее. – Наконец-то! Ты чего не звонишь?

– Боялся, трубка разрядится. Юлиана говорила, ее всего на две недели хватает. А у меня выходило так, что чуть не до сочельника взаперти оказался. То, что я вырвался, это чудо!

– Как здорово! – стала целовать его девушка.

– Кстати, о трубке, – подала голос хозяйка дома. – Дай-ка ее сюда. Воткну в розетку на пять часов для полной зарядки. Если эти пять часов мы будем пить кофе, то входите в дом. Если есть другие предложения, то я их слушаю.

– Конечно, есть, – почти одновременно сказали Битали и Горамник.

Спустя пятнадцать минут все шестеро вошли на склад, и Франсуаза тут же горячо заговорила:

– Вы сейчас просто умрете от восторга! Битали сделал такое изобретение! Такое! Сейчас увидите!

– Закрой глаза, – приказал Юлиане Цивик.

Битали торопливо повернул любимую лицом к себе.

– Он разве знает? – удивилась Франсуаза.

– Мы же друзья! – кратко и просто объяснил Кро.

– И один из нас рискует лет триста провести замурованным в бетон, – многозначительно произнес Надодух.

– Идите, – предложил ему Битали.

Когда друзья исчезли, он открыл стоящий в стороне саквояж, достал восемь тысяч евро и протянул Франсуазе:

– Вот, это на взносы.

– Так ты все знаешь? – вскинула брови девушка, и Битали, не удержавшись, поцеловал ее ярко-карие глаза.

– Юлиана успела похвастаться, – объяснил он.

– Я не могу взять, – покачала головой Франсуаза.

– Перестань. Эти деньги скорее твои, чем мои.

– Я не могу держать дома такую сумму! А взносы нужны раз в неделю.

– Я постараюсь приезжать каждую неделю, – пообещал юноша. – Но у меня может не получиться. Могу застрять в колледже до самых каникул.

– Обещай, что постараешься!

– Слово циркача!

– Тогда ладно… – приняла фантики Франсуаза. – Но ты обещал!

– Закрой глаза. – Битали поднял покрывало и укутал их обоих.

Открыла глаза девушка уже на площади, закрутила головой:

– Как все-таки здорово! Все как настоящее.

– Битали! – громко окликнул его Надодух. – Цивик пропал. И Юлиана. Как сквозь землю провалились! Ни следа, ни шороха, ни звука.

– Если Цивик не захочет, его с собаками не найдешь, – покачал головой потомок Темного Лорда.

– Думаешь, с ним все в порядке?

– А мне кажется, милый, – взяла нареченного за локоть отличница, – что на этот раз неприятности вовсе не у Цивика. Они у Гаспара.

– Но в одном он прав… – Надодух крепко обнял Аниту, коснулся ее щеки губами. – У нас всего четыре часа. Да?

Кро кивнул и повел девушку направо. Туда, где за несколькими мирами возвышался над долиной их личный с Франсуазой обрыв.

Позади было тихо. Анита с Надодухом отправились куда-то в другую сторону.

Первородный демон

– А-а-а-а, у меня мозги закипают! – захлопнув тетрадь, отпихнул ее от себя Битали. – Брошу к сандаловым ифритам это дальномирие! Профессор ибн Рабиа сам не знает, чего добивается!

– Ты чего, дружище? – удивился столь буйной выходке соседа недоморф. – Вроде бы тебе оно всегда нравилось.

– На зеркала подсел, понравилось из любого места в любое смотреть, вот и увлекся. А ныне он уже совсем головы наши поломать пытается! – Битали встал из-за стола, перепрыгнул очаг и бухнулся на постель. – У него и так уже половина группы разбежалась. А он все не унимается!

– А чего такое? – зевнул Надодух. – Поклонения молитвенного себе требует?

– Если бы! Ты можешь себе представить, как это: очистить разум вплоть до полного исчезновения личности, следить за появляющимися вихрями-мыслями элениума, выбирать или подзывать нужные и оставлять в памяти. Как я могу следить за вихремыслями и распознавать нужные, если меня нет? Сознания нет, разум отключен. Он требует одновременно соблюдать прямо противоположные вещи! Выключиться – и следить за происходящим!

– Подожди! Но ведь с зеркалами требовалось то же самое. Создать внутри себя образ, а потом увидеть его, реальный, в своем зеркале. В виде отражения в любом из ближайших. И у тебя всегда получалось!

– Именно! У меня в мозгу был образ! – Сев на краю постели, Битали ткнул себя пальцами в виски. – Я видел его глазами! Теперь профессор требует отключить мозг, но смотреть именно им.

– А у него у самого получается? – поинтересовался Надодух. – Или он по книжкам это мастерство изучал?

– Ну-у… Он же профессор!

– Налоби тоже был профессором. И сильно ему это помогло? По книжкам он все сделал правильно, да в итоге его ведь собственный успех и уничтожил.

– Демон Сартан… – вспомнил Битали. – Демон Сартан, раб Темного Лорда. Он бы нам сейчас очень пригодился. Но это высший дух, я еще не умею им управлять! Ты сам слышал, Эления Клеотоу это искусство только к восьмому курсу относит.

– А она сама умеет? – прищурился недоморф. – Профессор Налоби уж точно поумнее восьмого курса был. Однако демон его того… Скушал!

– Растер в порошок, – поднялся Битали, прошелся от постели до очага и обратно. – Если не знает даже она, тогда кто?

– Сам демон, – пожал плечами Надодух. – В нашем мире ты единственный, кто может его не бояться. Он при всех признал тебя своим хозяином. Вызови его, он тебя не тронет.

– Ага. «Здравствуй, приятель. Я хочу сделать тебя рабом и заставить драться против клана де Куртене. Не подскажешь, в чем твоя слабость?»

– Профессор Клеотоу не говорила о слабостях. Она говорила про потребности и страсти. Ему не нужны любовь, слава, власть, жилье… Не будь прямолинеен, походи кругами, поболтай, выведай, чего он хочет? Демоны проще людей, ты разберешься.

– Не знаю… – заколебался Битали. – Наверное, ты прав. Но нам нужен обряд вызова демонов, а директор Бронте уничтожил библиотеку профессора Налоби чуть ли не через минуту после его смерти. Так что этот секрет…

Послышался треск, возле окна возникла Лилиан, широко ухмыльнулась:

– Привет, Надодух! Привет, Битали! Смотрите! – Она вытянула левую руку, сжимая кулак, потом разогнула пальцы – и внезапно змейка на ее браслете совершила стремительный бросок вперед, замерев у первой фаланги среднего пальца. При этом зеленая зверюшка слегка водила головой из стороны в сторону и время от времени высовывала раздвоенный язык. Девушка сжала кулак – змея вернулась обратно в браслет. Развернула – опять выстрелила вперед головой. – Правда, он дивный?

– Да, очень красивый, – согласился Кро. – Заговоренное кольцо?

– Я про Арно, глупыш! – Лилиан рассмеялась, порывисто обняла Битали, чмокнула в щеку, отпрянула, коснулась палочкой подоконника и исчезла.

– Что это было? – в изумлении потер щеку Битали.

– Ну, как я понимаю, в этом колледже ты для нее самый близкий человек, – засмеялся недоморф. – Девочка заскочила поделиться с тобой своей радостью. Аните от нее тоже достается. В смысле, делится, тискает и хвастается. Горамник завидует. Пинает меня, что я таких художеств, как граф Дожар, для нее не придумывал. Влюбилась Лилиан, чего тут непонятного?

– Ладно, пусть радуется… – нахмурился потомок Темного Лорда. – Мы о чем сейчас говорили?

– О том, как через зеркало посмотреть на профессора Налоби.

– Точно! – Битали выглянул в окно. – До темноты еще далеко. Пойду прогуляюсь.

– Ты уверен? – забеспокоился недоморф. – Надеюсь, ты не в Тихий Лагерь собрался? Туда одному не стоит…

– Я Темный Лорд, дружище, разве ты забыл? – достал из шкафа школьную куртку Битали. – Все духи боготворят великого Эдрижуна, Мага Двух Драконов и победителя сотен сражений. Меня никто не тронет.

Манящий и пугающий всех школяров колледжа маркиза де Гуяка Тихий Лагерь находился к югу от замка, на удалении примерно полукилометра. Это было огромное волнистое поле, поросшее жухлой травой и маленькими корявыми деревцами.

Давным-давно, во время Большой Войны, здесь стоял осадный лагерь. Сторонники Хартии упрямо пытались взять замок, обороняемый воинами Темного Лорда. Осада тянулась не один год, враги постоянно метали друг в друга заклинания, дротики и проклятья, а потому колдуны-альбигойцы, чтобы уцелеть, зарылись глубоко в землю. Но в конце концов завершающая битва случилась не в замке, а именно здесь, в лагере. С тех самых пор в этой земле остались завалы из камней и костей, бесконечные подземные лабиринты с ловушками и оберегами. Часть древних боевых заклинаний еще не потеряли силу и продолжали убивать не в меру любопытных визитеров.

Больше того – по слухам, под завалами по сей день томились закопанные, раненые или обездвиженные колдуны, за столь долгий срок забывшие о доброжелательности, а также завелись неведомые магические твари то ли из убитых чародеев, то ли из их тотемников. В Тихом Лагере то и дело что-то рушилось, что-то выпирало, откуда-то вдруг выстреливали облака холода или случались «взрывы вовнутрь» – когда все вокруг стремительно затягивало под землю.

Однако при всей своей опасности Тихий Лагерь манил к себе самых отважных чародеев, ибо там попадались весьма неожиданные находки – от древнего оружия до драгоценностей, от пустых безделушек до могучих амулетов. Здесь иногда случались серьезные открытия или обнаруживались подсказки к древним тайнам.

Когда-то в поисках оружия для захвата власти над миром сюда приходил профессор Налоби. Он смог изучить край Лагеря, проникнуть в несколько пещер и даже обжиться в них, приручить троллей, выстроить алтарь демона; заманить сюда Битали с друзьями и организовать жертвоприношение… В общем – подготовить все для своей будущей гибели.

Тогда, несмотря на приказ хозяина, горные тролли не прикоснулись к пленнику, учуяв в его жилах кровь Темного Лорда. Поэтому Битали не очень беспокоился о своей безопасности и сейчас.

Южная сторона замка не пользовалась популярностью для прогулок. В первую очередь из-за огородных грядок, что тянулись от стен до самого Тихого Лагеря. В сухую погоду они были пыльными, в сырую грязными, и всегда – под присмотром гномов. Учеников низшие духи, понятно, не трогали. Но вот если кто-нибудь из них наступал на грядку или, того хуже, портил растение, гномы обязательно доносили мадам Лартиг, она сообщала директору, и виновника ждала неизбежная выволочка. Так зачем рисковать, если с северо-востока имеется ухоженный парк с дорожками, скамейками, качелями и площадками для игры, с севера – обширный сад, а с запада – дикий, но вовсе не запретный лес?

Битали испачкать ботинки не боялся. Между двумя длинными капустными грядками он дошел до края Тихого Лагеря и остановился, присматриваясь ко взгоркам и ямам, потом осторожно двинулся вперед, раздвигая высокий бурьян.

– В прошлый раз мы шли прямо от ложного входа, потом чуть левее к углу, и под больной березой… – Он положил ладонь на ствол низкого, в рост человека, и тонкого деревца, в нескольких местах изуродованного тутовым грибом, наклонился, выглядывая темный лаз, полез внутрь, недовольно бурча: – Это пещера заросла или я растолстел?

На полпути юный маг вскинул палочку, выдохнул на нее «альбу», и кончик расцвел ярким трепещущим огоньком. Лаз от света словно раздался, а своды окаменели, внезапно оказавшись вместо глины гранитными. Битали спустился ниже и очутился в просторной полости, усыпанный колотым булыжником.

– Не может быть! Неужели за все это время сюда никто ни разу не заглянул? – изумленно покачал головой потомок Темного Лорда. – С того самого мгновения, когда я приказал Сартану стереть Филла Налоби в порошок, а всех нас перенести в лечебницу?

Но, похоже, это было именно так. Дурная слава Тихого Лагеря защитила скрытую среди травы пещеру от любопытных чужаков. Если сюда и ходить мало кто рисковал, то лезть в норы – тем более. Построенный профессором Налоби алтарь, курительницы, зеркала – все, все оставалось на своих местах! И даже ветхие манускрипты, открытые на страницах с нужными заклинаниями.

– Вот это да! – Молодой человек опустил палочку ниже, в ее огне нашел на полу несколько прутиков, заложил ими в книгах нужные места, захлопнул и уменьшил с помощью «трунио». Затем на всякий случай превратил в слабо различимую крохотульку и алтарь. Мало ли кому вдруг взбредет мысль полазить в страшном месте? Теперь, когда Кро почти добрался до цели, это было бы обидно вдвойне.

По возвращении в башню он увидел отпрянувших друг от друга Аниту и Надодуха.

– Ты уже? – удивился недоморф.

– А вы чего пугаетесь? – ответил вопросом на вопрос Битали и стал доставать из кармана добытые манускрипты. – Вы же обручены. Имеете полное законное право обниматься.

– Не имеем, – покачала головой отличница. – Это договор отсроченного права владения. Законно мы сможем целоваться только через три года.

– Все-таки ты чересчур умная, Анита, – со вздохом поставил свой диагноз чатия Сенусерт. – Лучше бы ты знала поменьше.

– Ты не рад, что ради тебя я преступаю закон? – села к нему на колени девушка.

– Да я ради тебя готов небо на землю обрушить! – обнял ее недоморф.

– А я – с мамой поссориться! – парировала куда более страшной угрозой отличница.

– Трунио! – взмахнул волшебной палочкой Битали.

– Кро, где ты их взял?! – забыв про возлюбленного, вскочила Горамник. – Ты хоть представляешь, что это за книги?

– Смотри сюда, – раскрыл первую закладку Битали. – Я в первородном языке… в общем, двоечник. Но ты прочитаешь, тебе это раз плюнуть. Мне нужно знать значение этой фразы и как правильно ее произнести.

– Это обращение к четырем стихиям и храму небес, – с ходу ответила отличница.

– Запишешь на бумажке, хорошо? Мы с тобой отрепетируем, чтобы я без акцентов и оговорок произносил, хорошо?

– Надодух! – не оглядываясь, вскинула руку Анита. – Перо и бумагу!

– Если бы ты так отреагировала на мужчину, милая, я бы потребовал развода.

– Да быстрее, увалень. – Горамник пропустила его шутку мимо ушей.

– А здесь мне нужна вот эта фраза, – раскрыл вторую закладку потомок Темного Лорда.

– Заклинание на открытие врат демонов. Ты уверен?

– Да. А в этой книге – вот с этой строки до конца страницы.

– Проклятье! Это заклятие вызова глубинных духов. Его нужно заканчивать именем демона. Ты точно не ошибаешься?

– Я там рядом привязанным болтался, так что все видел. Налоби по строчкам пальцем водил, чтобы не ошибиться.

– Потрясающе! – отступила Горамник. – Я ничего подобного даже издалека не видела. В замковой библиотеке ничего такого не существует Битали, этим манускриптам просто цены нет!

– Тогда постарайся их не потерять.

– Но ведь тебе нужны все эти труды, чтобы проводить обряды!

– Мне нужны правильные фразы заклинаний. Я не гордый, могу прочитать и с бумажки. Только не ошибись, пожалуйста. Очень не хочется, чтобы меня затянуло в элениум или духи приняли меня за еду.

– Ага… – Анита склонилась к самым страницам, словно не читала, а обнюхивала их. Битали даже показалось, что отличница не оторвется, так и останется здесь с манускриптами до утра. Но девушка сделала над собой усилие и распрямилась, взмахнула палочкой: – Трунио! – Собрала книги и повернулась: – Милый, проводи меня, пожалуйста. Мне что-то неспокойно.

* * *

К удивлению потомка Темного Лорда, с переложением заклинаний отличница застряла больше чем на день. Впрочем, это было только к лучшему – и освободившийся день Битали посвятил Франсуазе, тайком сбежав к ней через деревяшку перемещений, безнадзорно лежащую на поляне.

Но к следующему утру все уже было готово, и после ужина юный маг покинул друзей, пробрался в пещеру, увеличил алтарь до прежних размеров, тщательно его вытер – особенно зеркало, размыкающее границы миров и законов. Затем обновил благовония в курительницах.

Теперь для проведения обряда оставался последний штрих…

Жертва!

– Ох, Анита, Анита, умница наша единственная, – зажмурившись, потомок Темного Лорда вознес отличнице мысленную молитву. – Надеюсь, в этот раз ты нигде ни в чем не ошиблась…

Он вытянул из амулета египетский нож, слегка порезал кожу на запястье и позволил большой капле крови упасть в курительницу над зеркалом, затем взмахнул палочкой:

– Вьюр!

Над медной чашкой заструился дымок. Кро торопливо вскинул бумажку и громко, отчетливо начал читать:

– Олого берг нарант ладоги орта ра-ра лименьволх! – Слов Битали не понимал, но о смысле фраз девушка ему рассказала, так что эмоции и нужные ударения потомок Темного Лорда ставил в правильных местах.

Наверное – в правильных…

Дымок в курительнице закрутился, со всех сторон послышался шорох, из зеркала вверх, в донышко медной чаши медленно выплыл призрачный луч света, стал растекаться в стороны.

Похоже, заклинание развивалось правильно, размывая границы миров.

Битали, воодушевляясь, продолжил читать заклятия громче и старательней, строчка за строчкой, пока, наконец, фраза не закончилась знаком вопроса. Юный маг разжал пальцы, роняя записку, и громко провозгласил:

– Сартан!!!

Марево над алтарем вдруг громыхнуло и разорвалось, крайние курительницы выплеснули клубы густого дыма. Четыре клубящихся потока устремились к центру алтаря, смешиваясь с серым дымком крови Темного Лорда, скручиваясь в вихрь и стремительно уплотняясь. Несколько минут – и черная фигура обрела человекоподобные очертания с рыхлым, тоже клубящимся лицом:

– Рад слышать твой призыв, Темный Лорд! Приказывай, я уничтожу всех и вся!

– Мне не нужно уничтожать…

– Твоя кровь переполняет меня силой, Эдрижун! – загрохотал громовыми раскатами демон, расширяясь в черные клубы. – Мне не сдержать ее! Приказывай, или я порву тебя самого!

В голове Битали молнией промелькнули наставления Элении Клеотоу о неустойчивости бесплотных духов, неспособных откладывать про запас добытую силу и потому вынужденных тратить ее сразу после получения – и спешно выкрикнул:

– Сделай бурю!!!

– Да-а-а!!! – взвился ввысь первородный дух, пробив потолок пещеры, и вскоре лаз осветился стремительной чередой молний, земля сотряслась от громового грохота, внутрь потянуло влажностью. Злобно завыл ветер, подняв вихри пыли даже здесь, в самой глубине норы. Потом клубящийся демон провалился сквозь потолок обратно в подземелье, и с улицы послышался шум и плеск плотного ливня. – Твое желание выполнено, господин!

Скажи, Сартан, в этом амулете много силы? – вскинул руку с черепами юный маг.

– Изрядно, Эдрижун. Тебе всегда удавалось собрать ее куда больше, нежели иным людям.

– А ты можешь пользоваться ею, Сартан?

– Тебя опять тянет на беседы, Эдрижун? – Демон сжался до размеров крупного человека, скользнул через пещеру, пропустив амулет сквозь себя, и выпрямился сбоку от юноши, став похожим на поросшего кудрями мавра.

– Мое имя не Эдрижун, – не стал врать Кро. – Меня зовут Битали.

– Все, кроме Темного Лорда, вытягивая меня со дна вечности, всегда кричали: «Круши! Жги! Убивай!» И только он спрашивал: «Тебе, должно быть, скучно, мой верный друг?»

– Я не Эдрижун. Меня зовут Битали. И я хочу спросить тебя, Сартан: тебе скучно, мой верный друг?

– Если ты не Эдрижун, то по какому праву ты спрашиваешь меня, несчастный? – Демон, потеряв облик, закружил вокруг молодого человека, а потом внезапно поглотил его собой, своим облаком.

– Потому, что я – Темный Лорд!

– Я чувствую, – отступил демон. – Это ты. И ты когда-нибудь узнаешь, что это за мир, царствие бестелесных. Там не скучно. Там пусто. Мы погружаемся в бездну, мы тонем все глубже и глубже, мы рассеиваемся, мы теряем себя… – Сартан снова стал походить на человека, однако парил над алтарем. – Я стал забывать свой облик, Темный Лорд. Я забываю свои желания. Свою жизнь. Наверное, я умираю… Я помню только свое имя. Когда я забуду его, меня не станет…

– Как мне помочь тебе, Сартан?

– Произноси мое имя, человек! – громогласно взмолился демон, заметавшись по всей пещере. – Напоминай мне имя! Я должен слышать свое имя! Доставай меня из глубины! Дай мне свет! Дай мне воздух! Дай мне голос!

– Как Темный Лорд узнал о тебе, Сартан? – тихо и ласково спросил мечущегося духа Битали.

– Он прочитал заклинание вызова в пещере двух драконов. – Демон остановился, плавно опустился на камни.

– А кто его там начертал?

– Я сам…

– Сам? – удивился Битали. – Ты вырвался из потустороннего мира, чтобы начертать заклинание своего вызова?

– Я начертал его, пока был живым, – ответил демон и тонкой струйкой потянулся к браслету из черепов.

– Зачем?

– Однажды я понял, что никто не вечен. Ни ты, ни дети, ни даже я. Однажды каждый утонет в небытии. Глубина, пустота. Ни шевеления, ни событий, ни памяти. Ни имени. Мне стало страшно. И я начертал заклинание, которое сохранит мое имя. Теперь я остался последним из первородных. Их больше нет. Они утонули. Рассеялись. Только я один всплываю и всплываю, делаю глоток, вижу свет, слышу свое имя. Слышу и начинаю тонуть снова.

– Кем ты был при жизни, Сартан?

– Не помню, Темный Лорд… – простонал демон. – Я помню страх. Я помню имя. Но я не помню своего облика. Своих свершений. Своей жизни. Ничего. Все это было слишком давно… Я просто имя, Темный Лорд. Осталось только имя…

– За что все духи так почитают Темного Лорда? – Битали протянул руку с амулетом к черным дымным клубам.

– Никто не хочет утонуть, Эдрижун… Темный Лорд поклялся, что откроет врата мира духов и впустит нас в мир живых. Чтобы мы опять увидели свет! Услышали смех! Вдохнули воздух! Чтобы мы могли вспомнить себя, прежде чем начать тонуть снова. Темный Лорд сдержал свое слово. Эдрижун уговорил смертных, и они стали каждый год на один день открывать врата в мир духов. Они звали нас к себе, принимали нашу власть; смертные произносили наши имена, они говорили с нами, они дышали с нами, они смеялись с нами. Они позволяли нам вспомнить жизнь. Когда Эдрижун исчез, врата закрылись. Они больше не открываются, Темный Лорд. Назови мое имя!

– Сартан.

– Ты должен открыть врата, Темный Лорд. Жаль, что я уже не могу запомнить твое имя. Мы тонем, и помнить все труднее. Открой врата! Все духи ждут этого. Называй меня по имени, Темный Лорд. Я приду и исполню твою волю.

Демон рассеялся. Так и хотелось сказать – «утонул».

Битали снова уменьшил алтарь, вышел из пещеры.

Снаружи все было залито водой, грядки превратились в ручейки, везде валялись обломки веток и куски черепицы, по небу носились обрывки туч и перепуганные вороны, кустарник за Тихим Лагерем, насколько было видно Битали, буквально лежал, размазанный по земле, а несколько деревьев под стенами замка выставили на всеобщее обозрение вывернутые корни.

– Мама… – сглотнул молодой чародей. – Надеюсь, никто не знает, кто все это вызвал…

Соваться на размякшее поле Кро не рискнул – обошел краем до парка, вошел в замок под своей башней, поднялся наверх.

Анита Горамник и недоморф были тут, мокрые до нитки. Точнее, мокрым был Надодух, отчетливо пахнущий псиной, а его нареченная сидела в пижаме молодого человека – вся съежившись и мелко, зябко подрагивая. Судя по всему, про высушивающее заклинание «асугарси» отличница забыла. Или ей просто нравилось, как чатия Сенусерт мечется вокруг, промокая волосы девушки полотенцем и пытаясь натянуть ей на плечи тяжелое одеяло.

– О, привет, дружище! – кивнул Битали мохнатый сосед. – Ты много упустил! Тут такое творилось… Такой ураган вдруг обрушился, чуть замок не сдуло. Мы в кронах спрятались, так их насквозь, как сеть рыболовную, продувало. Пришлось дать деру. Полпути бежали, половину ветром донесло. Граф де Куртене, наверное, отомстить пытается за то, что директор тебя не выдает.

– Поляна уцелела?

– Да, там заросли густые. А на возвышениях и вдоль окраины снесло все начисто!

– Хорошо, – облегченно вздохнул Битали. – Слушай, дружище, ты случайно не слыхал про такие дни, когда смертные призывают к себе из потустороннего мира духов, демонов, души мертвых?

– Ау, Битали, – пощелкал пальцами чатия Сенусерт. – Тебя ураган кирпичом по голове случайно не стукнул? Или ты правда про Хэллоуин никогда в жизни не слышал? Ты ведь вроде из Шотландии?

– А еще есть сочельник, – добавила Горамник. – И День Мертвых в Латинской Америке, праздник чертей в Европе, Карачун у нас… Вообще, такие дни почти во всем мире у смертных имеются. Совет Хартии борется с ними, называет язычеством и идолопоклонничеством, пытается вычеркнуть из памяти, но пока получается не очень… В иных народах вытравили начисто, а другие как гуляли, так и гуляют. Ты почему спрашиваешь? Что-то конкретное узнать хочешь?

Битали подошел к окну, прижался лбом к холодному стеклу:

– Я все больше и больше начинаю походить на низшего духа. Я верю в справедливость. Я общаюсь с ними и смертными как с равными. Я хочу открыть врата в мир мертвых.

– Ты вызвал демона? – рывком поднялась отличница. – Я так сразу и поняла! Зачем элениуму наш мир? Что духи пообещали тебе за это?

– В том-то и дело, что ничего, Анита, – повернулся к ней потомок Темного Лорда. – Теперь я хочу этого сам.

Битва великих родов

Страх заставил Битали вздыбить шерсть на загривке и оскалиться. Однако он все же не зарычал, чтобы не выдать себя засевшему на высоком насесте охотнику.

Смертный прятался под самой кроной сосны, обвешанный лохматым тряпьем и ветками, в небольшой загородке. Различить его в укрытии было почти невозможно – однако запах дыма и гуталина, запах алкоголя и масла, запах гнили и пота выдавали опасного двуногого хищника так же ярко, как если бы тот стоял посреди поляны и орал во всю глотку.

Увы, враг находился над прогалиной. И у него, конечно же, было ружье, несущее смерть любому живому существу, что покажется на открытом месте.

В обычное время Битали, конечно же, на свет бы не показался. Он вообще предпочел бы обойти источник подобного запаха далеко-далеко стороной или зарылся в землю так глубоко, чтобы и морды не разглядеть было. Но сейчас за спиной слышался собачий лай, треск веток, громкая перекличка смертных, идущих через лес. Идущих, конечно же, с ружьями. От таких не скрыться. Собаки выследят и покажут затаившегося зверя, ружья позволят убить его с безопасного расстояния. Эти не уйдут даже от норы, запустят внутрь псов или напустят ядовитого дыма. Или отравят до смерти, или выгонят на свет – и убьют. После этих в живых не остается никого.

Одна из собак вырвалась вперед, и Битали, услышав ее лай совсем близко за хвостом, в отчаянии рванулся вперед, мчась что есть силы, разбрасывая лапы в широких прыжках.

На насесте послышался треск, смертный высунулся вперед, выставил ружье.

Битали что есть силы подпрыгнул, направил в него когтистую лапу, резко выдохнул: «Вэк!» – упал, кувыркнулся через бок и побежал дальше.

Без волшебной палочки, на невероятном удалении прозвучавшее из чужого тела, заклинание получилось совсем слабым – но его вполне хватило, чтобы сбить убийцу с насеста и отшвырнуть до соседнего ствола. Ружье отлетело в сторону, шляпа с сеткой нанизалась на ветки, тело, сшибая редкие сучки, полетело вниз, кувыркаясь и разбрасывая сапоги.

Послышался глухой удар, сочно пахнуло кровью. Похоже, все было хорошо – убийца мертв или изувечен, и уж точно – совершенно безоружен. И вместе с чувством облегчения картинка перед глазами стала расплываться, расплываться, пока не исчезла совсем. Битали резко выдохнул… И сел в постели. Потряс головой, поднялся, выглянул в окно.

Над лесом за замком маркиза де Гуяка уже светлело небо, хотя ночь еще и не уступила рассвету свои права. Было слишком рано. Замок еще спал, столовая была закрыта, до первого урока оставалось не меньше четырех часов. Однако юный маг отлично понимал, что больше уже не заснет. Каждое его единение с тотемником всегда сопровождалось смертным ужасом, жаркой схваткой, пребыванием на грани… Разве после такой встряски уснешь?

Где-то там, далеко на востоке, жил барсук, носящий в своем теле частицу его, Битали Алистера Кро, бессмертной души. В обычные дни этого единства душ никто из них почти не замечал. Но в минуты опасности наступало единение. Юный маг видел глазами зверя, слышал его ушами, чуял его шкурой. И, слава тысяче ифритов, мог использовать магию из его плоти! Эта связь уже многократно спасала тотемника и от волчьих клыков, и от когтей рыси. А в этот раз – от пули в загонной охоте.

– Как бы его поближе к замку переселить? – вслух подумал Кро. – Почему все напасти с моим барсуком случаются именно тогда, когда здесь самый сладкий сон?

Хотя, может статься, большое расстояние между ним и тотемником только к лучшему. Если бы подобный контакт душ случился посреди лекции – было бы, наверное, только хуже.

Может, именно поэтому тотемник и ушел от своего мага на восток? Ведь встретились-то они с барсуком здесь, в замковом лесу!

Битали передернул плечами, потянулся за полотенцем и отправился в душ. Не спеша помывшись, вернулся в башню, переоделся. Опять подошел к окну.

– Ну, наконец-то светает! Хоть позавтракаю спокойно.

Колледж уже начал просыпаться, однако в столовой было еще почти пусто. Только пара мальчишек-первокурсников кушали в самом дальнем и темном углу подземелья.

Битали снял с прилавка персик, быстро обгрыз, небрежно бросил на ближний стол. Тот приободрился, встряхнулся и слизнул мусор длинным розовым языком в свое безразмерное чрево. Первокурсники восторженно пискнули. Видно, еще не привыкли к этому зрелищу. Кро же, пройдя вдоль лотков, положил себе мясной салат, немного каши, залитое майонезом яйцо, ломтик жареной рыбы, два бокала сока, уселся посреди зала и приступил к трапезе.

Когда салат, каша и яйцо уже кончились, а от рыбы осталась только половина – потолок разорвался, и вниз, держась за руки, провалились Лилиан и Арно Дожар. Оба веселые, с влажными волосами и в явно не глаженных одеждах.

– Ой, Битали! – Девушка, отпустив графинчика, подбежала к нему, порывисто обняла, прижавшись щекой к щеке: – Привет!

– Доброе утро, мсье Кро, – подойдя ближе, кивнул Дожар, и Битали ощутил, что от него пахнет точно не шампунем. Скорее даже – тиной.

– Вы что, купались? – удивился потомок Темного Лорда.

– А ты что-то имеешь против? – мгновенно напрягся юный граф.

– Ничего, – пожал плечами Битали. – Просто холодно на дворе ныне.

– В озерах холодно не бывает! – счастливо рассмеялась девушка, фыркнула ему в ухо и побежала к прилавку.

– Приятного аппетита, мсье Кро. – Следя за ней, Арно не смог сдержать улыбки.

– И вам хорошего дня… Мадемуазель и мсье, – ответил Битали.

Он допил сок, опрокинул тарелку, давая знать столу, что можно убирать, и отправился к себе, мысленно прикидывая, что умнее: посидеть перед лекциями за домашним заданием или немного поспать, пока есть время?

Однако не успел он разобраться в желаниях, как в комнате возникла Лилиан, схватила его за руки и закружилась со смехом, увлекая за собой:

– Какой сегодня день, Битали! Сегодня самый лучший день!

– В такой день хорошо бы выспаться, – ответил с кровати Надодух и натянул одеяло на голову.

– Вставай, лежебока! – повернувшись, принялась тормошить его ранняя гостья.

– Судя по мятому костюму, Арно Дожар сегодня ночевал не в замке? – спросил Кро.

– Он такой, он такой… – опять закружилась Лилиан, но вдруг остановилась, сунула руку в корсаж: – Битали, он посвятил мне стихи! Ты только послушай…

Она развернула светло-желтый свиток, украшенный виньетками и пахнущий ландышем, и говорящая бумага с чувством продекламировала:

Прекрасный ангел, к Вам пишу,

Обуреваемый смущеньем,

Не смейтесь надо мной, прошу,

Ответ Ваш будет мне спасеньем.

О милая, в огне горю,

Когда не вижу вас хоть час,

И Бога всей душой молю,

Чтобы во снах увидеть Вас.

Без Вас в пучине я тону,

А с Вами чаща станет раем,

Ваш смех подобен огоньку,

Что путь мой скользкий освещает.

Люблю я Вас, моя графиня,

Надеюсь лишь на Ваш кивок,

Моя суровая Богиня,

Что бросите мне свой цветок.

Ваша любовь подарит свет,

Что мою душу не покинет.

Ответьте ж мне: да или нет?

Жить дальше мне или погибнуть?

– Ты слышал, Битали? Это мне! Эти стихи посвящены мне! – Она опять закружилась по комнате: – «Без Вас в пучине я тону, а с Вами чаща станет раем»… Арно такой… Он такой… Он неповторимый!

Лилиан прыгнула Битали на шею, крепко-крепко обняла, поцеловала в щеку, метнулась к подоконнику – и сгинула.

– В склеп бы ее посадить, – сдвинув одеяло, зевнул недоморф. – И под холодный душ. Девочка явно перегрелась.

– Завидуй молча, – посоветовал Битали.

– Молча не получится, – еще шире зевнул Надодух и сел в постели. – «Твоя суровая богиня, что бросит графу свой цветок» мертвого поднять способна. Надеюсь, она делится своими переживаниями только с тобой, а не со всем замком? Как бы отдельные дамы от зависти слюной не захлебнулись.

– Ты про кого? – не поверил своим ушам Битали.

– Про Элению Клеотоу А ты о ком подумал?

– Тоже про нее, – соврал Битали. – Ей такого в жизни испытать не доводилось. Она только глазками хлопать умеет да по щечке гладить.

– Угу… – согласился недоморф, натягивая сорочку. – Пошли животики набьем?

– Я уже. Ты лучше, когда вернешься, меня разбуди. Чтобы я опять занятий не пропустил.

День оказался относительно простым, без раскалывающего голову дальномирия и путаной демонологии. С утра – математика, с ее пределами и матричным анализом, а после обеда – история, в ходе которой сидящий на цепи в глубоком подземном каземате Арнольд Гроссер повествовал ученикам о приведении магами к покорности смертных в Южной Азии и появлении первых развитых цивилизаций.

Близким отношениям с историком у братства Башни наступил конец. Однако и ссоры не было. Друзья вели себя как все прочие ученики, ничем не выделяясь и не задерживаясь после уроков. Мсье Гроссер тоже старался лишний раз в их сторону не смотреть.

Но когда курс вывалился через стену на лестницу подземного хода, Дубус и Ларак неожиданно выдернули Битали и прижали его к стене:

– Нужно поговорить, дружище! Давно не виделись!

– Может, все же не здесь? – предложила оказавшаяся рядом Генриетта. – У нас уютная поляна для бесед имеется.

– Все на поляне собираемся! – решительно объявил Дубус. – Сейчас же!

– Предлагаю после ужина, – уточнил Надодух и протиснулся между молодыми людьми. – А то у меня в животе бурчит, как в консерватории на концерте.

Подобный напор от самых мирных и спокойных участников братства стал для Битали неожиданностью, поэтому общего сбора на поляне он ждал не столько с беспокойством, сколько с нетерпением. И надо сказать, друзья его ожиданий не обманули…

– Ты, конечно, наш господин, и мы должны тебе подчиняться, – решительно заговорил Дубус, как только на поляне собрались все участники братства, кроме прогуливающего колледж Комби. – Но ты еще наш друг, и если мы видим, что ты сам себе яму решил вырыть, то смотреть на это молча не станем!

Широкоплечий парень покосился на Ларака, и Ирри с готовностью подтвердил:

– Да!

– Мы все знаем, как погиб Темный Лорд и сгинуло его дело! – воодушевленно продолжил Дубус. – Он влюбился! Он забыл про своих друзей, про свою армию, про своих врагов, про свое дело. И ты, ты, Битали, идешь по его стопам!

Парень ударил себя кулаком в грудь, и боевой амулет выбросил ему в кулак огромную сверкающую секиру, каковой Дубус и указал на потомка Темного Лорда.

– У тебя есть враг! Страшный враг, целый род графов де Куртене! У тебя есть друзья, крепкие воины, которые готовы сразиться на твоей стороне! А чем занимаешься ты? Предаешься любовным утехам, забыв и про нас, и про опасность, и про наше общее будущее!

Звучало это и впрямь внушительно.

– Любовным утехам? – насторожился Битали. – Это как?

– Мы знаем, что Лилиан Хетф бегает к тебе в комнату!

– Я видел ее, – признался Ирри Ларак. – На прошлой неделе. И сегодня утром.

– Вот оно что? – облегченно рассмеялся Кро. – Должен вас огорчить, друзья мои. Лилиан Хетф навещала меня для того, чтобы лишний раз лишить всяческих надежд на близость, и Надодух Сенусерт тому свидетель. Наша прекрасная Лилиан всерьез увлечена графинчиком Дожаром. Скажу больше, сегодня она читала нам стихи, посвященные ей юным графом. Прямо скажу: прекрасные стихи. Я на такие не способен. Так что шансов у меня против знатного красавчика никаких…

– М-мяу-у… – жалобно зарычал недоморф.

Похоже, у него и стоящей рядом отличницы возникли какие-то разногласия по поводу поэзии.

– Поскольку тратить свое время на Лилиан я не могу, – развел руками Битали, – то я потратил силы на разведку. И теперь знаю, что логово Шуаза де Куртене в Гавре находится в парке Форе-де-Монжон и укреплено очень грамотно. Кроме того, у него ровно сто воинов, две трети из которых метаморфы. В общем, никаких шансов в его владениях у нас нет. Но вот если выманить графа, то вполне можно с ним потягаться… Дубус, ты так и будешь покачивать секирой возле моей головы?

– Ой, прости… – спрятал оружие молодой человек.

– Мы вполне можем заранее разложить в Тихом Лагере графические амулеты на вызов голодных духов, закрыв их от света травой или мхом, чтобы открыть в нужный момент. Духи эти, может, и не опасны, но сожрать у врагов обувку, штаны и палочки смогут быстро, а без всего этого даже самый сильный воин становится неуклюжим увальнем. Кроме того, я научился вызывать демона Сартана, и он поклялся выполнять мои приказы. Я приготовлю амулет и с началом битвы направлю его против графских воинов. А мы с вами добьем тех, кто уцелеет от рук демона, после чего отправимся в Гавр и зачистим последних магов из рода Куртене. Вот такой план. Что скажете? – оглядел друзей Битали.

– План хороший, – согласился сидящий в сторонке на скамье Цивик. – Но как ты заставишь графа прийти в Тихий Лагерь?

– У меня есть отличный друг, – поведал ему Битали. – Он умеет быть незаметным, проникать через любые кордоны и заклинания, прятаться от оберегов, обманывать даже самых образованных профессоров. Неужели он не сможет незаметно пронести в графскую крепость маленькое полено перемещений? Когда он это сделает, через полено мы сможем ворваться в самое логово, перебить всех, кто попадется под руку, поломать, подпалить и тут же удрать обратно. Граф де Куртене – самовлюбленный осел. Он не стерпит подобного оскорбления и бросится мстить. Получит еще пощечину и рассвирепеет окончательно…

– Он явится к директору школы, – сказала Генриетта. – И потребует твоей головы. Но после такого скандала профессор тебя покрывать не станет.

– А мне этого и не нужно, – щелкнул пальцами потомок Темного Лорда. – Мы согласимся выйти к графскому войску. Как полагаешь, куда потребует выходить профессор Бронте?

– С этой стороны парк, его в схватке могут повредить, – погладила острый подбородок Вантенуа. – Сад он тоже пожалеет. Лес? Хотя… Чего уж точно никому не жалко, так это Тихого Лагеря за огородами. Там сотней трупов больше, сотней меньше уже ничего не изменит.

– Именно! – с довольной улыбкой вскинул палец Кро. – И ничто не мешает нам подготовить Лагерь так, как нам хочется.

– Мне кажется, это не совсем честно выходит, Битали, – неожиданно возразил Дубус. – Обмануть, заманить, уничтожить. Как будто из-за угла нападаем и в спину колем. Не по-мужски выходит. Гнусненько.

– Что ты говоришь?! – хором воскликнули Надодух и Генриетта.

– Вообще-то их больше, – не так резко, но тоже возразила крупному парню Горамник. – Намного больше.

– Против совести идти тоже не стоит, – неожиданно встал на его сторону Кро. – Давайте предложим графу мировую. Когда Тихий Лагерь будет готов к схватке, отправим в Гавр переговорщика. Пусть Шуаз де Куртене сам решит, чего он желает – жизни или смерти? Если захочет войны, значит, это его выбор.

На некоторое время над поляной повисла задумчивая тишина, и Битали понял, что теперь его план одобрен полностью, до мелочей.

– Анита, Генриетта! – стал отдавать приказы он. – Вы на демонологию не ходите, так что вас я попрошу сделать поклады с порчей. На слепоту, хромоту, желудочную слабость и прочие гадости, что только придумаете. У графских колдунов наверняка обереги защитные будут… Но ведь каждая опасность их силу потихоньку высасывает. Чем больше опасностей, тем слабее они окажутся в конечной схватке. Ребята, вам амулеты вызова голодных духов делать и прикапывать. С меня Сартан. Нужно зарядить алтарь и превратить его в амулет. Как думаете, за два дня управимся?

– На порчу не меньше четырех надобно, – покачала головой Генриетта. – Сделать, начитать, зарядить. И все следует делать около полуночи. Один поклад за раз можно провернуть, а если сотню… Даже вдвоем быстро не управиться.

– Хорошо, – решил Битали. – Значит, четыре дня.

– Тогда пошли, Анита, – кивнула отличнице Вантенуа. – Пошарим по парку, пока не стемнело. Перышки-травки поищем.

– Пошли, – согласилась та.

– Тогда мы отправимся рисовать, – решил недоморф.

Битали ушел с поляны вместе со всеми, в башне взял с полки шкафа трубку. Проверил, чтобы в наборе стояло имя не Франсуазы, а рябой девахи, нажал кнопку вызова:

– Здравствуй, карамелька. У меня к тебе очень важная просьба. Ты не могла бы взять лежащее у тебя во дворе полено и отвезти его в Гавр, в парк Форе-де-Монжон?

– И тебе хорошего дня, красавчик. Спасибо, что поинтересовался моими делами, настроением, здоровьем, погодой. Спасибо, что спросил, как дела у меня дома, как Гаспар себя чувствует, не скучаю ли я одна? Спасибо, в общем, что относишься ко мне как к человеку, а не как к полену.

– Ты хорошо выглядишь, Юлиана.

– Откуда ты знаешь, трепло аристократское?

Битали покачал головой, закрыл глаза, собрал в памяти образ коротко стриженной девушки с усыпанным веснушками лицом, широкими плечами и бедрами, мясистыми ногами, поднял веки – и сразу увидел ее в зеркале, сбоку и сзади. Видимо, через стекляшку над кухонной раковиной.

– Только вот юбка у тебя коротковата для нынешней погоды, и чулки кружевные совершенно не к месту. Никогда не думал, что тебя потянет на красный цвет.

– Ты знаешь, что ты пошляк, красавчик? – неожиданно повеселела собеседница. – Только на задницу и пялишься!

– Можешь головой не крутить, во дворе меня нет. Чтобы тебя увидеть, быть рядом вовсе не обязательно.

– Черт бы тебя побрал, упырь болотный! – вошла страшилка обратно в дом. – Зачем ты это сказал? Теперь я никогда не рискну раздеваться в ванной!

Битали тоскливо вздохнул. Юлиана всегда была трудным собеседником.

– Так ты поедешь в Гавр?

– Спасибо за предложение. Но если мне захочется свести счеты с жизнью, сахарный красавчик, я могу повеситься и у себя в спальне. Для этого не нужно тащиться к оборотням в гости!

– В нынешнем виде тебя никто не узнает.

– А вдруг? Чего-то рисковать не хочется.

– Это очень важно, Юлиана. Мы оба сможем избавиться от опасности раз и навсегда!

– Тогда спрячь меня на время поездки. Так, чтобы никто ни за что не нашел.

– Не преувеличивай опасность, Юлиана. Они не ищут тебя, они думают, что ты в нашей школе. И уж тем более не станут искать у себя в Гавре.

– Опасности мало не бывает.

– Простейшая осторожность… – И тут вдруг Битали понял: – Подожди! Ты что, просишь себе Цивика?

– А ты не так туп, как кажешься, красавчик, – засмеялась трубка.

– А как же Гаспар?

– А ты за кого болеешь, за меня, за него или за Цивика?

Битали промолчал, не зная, что ответить.

– Допустим, что за Цивика, – вкрадчиво предположила рябая. – Спроси мальчика, он хочет прямо сейчас прийти ко мне? Если откажется, я выполняю любое твое желание. Если нет, то ты исполняешь любое мое.

Кро, не отвечая, вытянул волшебную палочку, ударил ею себе под ноги:

– Онберик!

Вмиг провалился к раздирающим чистую тетрадь на страницы Дубусу, Лараку и Цивику. И, само собой, рухнул бедолаге прямо на голову.

– Ты чего?! – застонав и морщась, приподнялся на локтях паренек. И Битали опять обратил внимание на то, что Цивик больше не лохмат Коротко стрижен, а вдобавок к тому еще и причесан. И опрятно одет.

– Юлиана просит, чтобы во время поездки в Гавр ее от графских колдунов кто-нибудь мороком прикрыл, – сказал Кро. – Возьмешься?

– Да. А ты меня как-нибудь прикроешь от прогулов?

– Чего-нибудь придумаем. Прямо сейчас к ней пойти хочешь?

Паренек недоверчиво посмотрел на Битали. Потомок Темного Лорда все понял и вздохнул, поднес трубку к уху:

– Я ничего не обещал.

Телефон в ответ зловеще захохотал и перешел на короткие гудки.

– Что ни делается, все к лучшему, – сунул его в карман Кро. – Тебе хотя бы объяснять ничего не надо. Сам разберешься, где и как лучше амулет прятать. Когда все будет готово, сообщи. Удачи, дружище!

– Да. – Цивик коснулся палочкой подоконника и пропал.

– Гаспару точно не повезло, – вздохнул Кро, вслед на ним отправляясь в коридор.

Но Цивика перед сфинксом уже не застал.

* * *

Создать амулет вызова демона большого труда для Битали не составило. Все, что от него требовалось, – это провести правильный полный обряд, не добавляя своей крови. Это означало, что заклинание реализуется, едва только получит недостающий элемент.

Согласно классическим правилам, магу надлежало создать полную копию алтаря и носить ее с собой. Однако Битали – поскольку он остался единственным из посвященных, – просто уменьшил алтарь до размеров монеты и завернул в тряпицу, дабы не колоться о превратившуюся в иглу курительницу.

Так же легко управились со своими заданиями и все остальные члены братства. Ведь поручения им достались, прямо говоря, ученические. Первокурсник справится. Единственное отличие состояло в том, что юные маги успели пройти через обряд корсовинга, дарующий силу и способность управлять ее потоками – и потому действенность их покладов и амулетов возрастала многократно.

Самой трудной частью плана стала не магия. Труднее всего оказалось добыть бензин и стеклянные емкости для него. Однако и тут ушлая Юлиана, поняв суть просьбы, исхитрилась выкрутиться, и вместо кучи бутылок и канистры юные маги получили от нее ящик с четырьмя трехлитровыми банками, полными чуть желтоватой жидкостью. Как, что – спросить оказалось не у кого. Просто, придя вечером на поляну, недоморф увидел стоящую возле полена перемещений посылку, догадавшись о содержимом по запаху.

На четвертый день зазвонила трубка.

– Спасибо, сахарный! – не здороваясь, сообщила Юлиана. – Я просто тащусь! За последние полгода я побыла и телезвездой, и циркачкой, а теперь еще и Матой Хари. В следующий раз хочу примерить роль арабской принцессы! Придумай чего-нибудь, ага? Да, кстати, чуть не забыла… Посылка доставлена, мой генерал!

– Спасибо, Юлиана, – ответил Кро, однако рябая уже отключилась.

После этого долгожданного послания Битали пошел в северный корпус, поднялся на самый верхний этаж, прошел сквозь стену и оказался в просторном зале гендерных искусств, стены которого были полностью закрыты рядами копий, алебард, дротиков, щитов и бердышей.

– Вы хотите узнать, почему до сих пор не начались мои уроки, мсье Кро? – прозвучал из-под потолка голос Ричарда Уоллеса.

– В прошлом году уроки тоже начались незадолго до каникул, – ответил Битали.

– Да, ты прав. – В воздухе промелькнуло тело, и преподаватель с грохотом приземлился на пол. Тут же выпрямился. Мужчина был в высоких, начищенных до глянца сапогах, красных штанах и синем вельветовом сюртуке, опоясанном абордажным тесаком. – Директор Бронте не очень высоко ценит военное искусство и дает мне слишком мало учебных часов.

Битали не без удивления поднял глаза к потолку, оценивая его высоту, и учитель рассмеялся:

– Так может любой. Половина человеческих способностей ограничивается нашими страхами, и ничем более. Хочешь попробовать?

– Хочу. Но сейчас у меня другая просьба, сэр Ричард Уоллес. Мне нужен переговорщик.

– Мсье Кро предлагает мне работу? – вскинул брови преподаватель.

– Да.

– В чем она заключается?

– Возможно, вы знаете, что минувшим летом у меня возникли некоторые разногласия с графом де Куртене…

– В виде четырех трупов! – довольно расхохотался преподаватель. – Думаю, в результате этой ссоры вы заслужили по три балла за каждого. Увы, добавить оценки в ваш аттестат сейчас я не могу. Мои занятия не начались, и у меня нет доступа к документам.

– Я хочу предложить графу мир. Я забываю про свои претензии по поводу случившегося вымогательства, он отказывается от мести за раненых вымогателей. Я полагаю, что трем моим жертвам вскоре удастся вернуться в его распоряжение, если они озаботились крепкими здоровыми тотемниками.

– Забыть и разойтись, как я понимаю, это ваше изначальное предложение, мсье Кро? Теперь хотелось бы знать, на какие уступки вы готовы пойти, если граф откажется от мирового соглашения?

– Я готов принести ему публичные извинения. Здесь, в замке. Либо в ином месте, не принадлежащем друзьям клана Куртене. Так вы согласны, сэр Ричард Уоллес?

– Ученик предлагает мне работу! – расхохотался преподаватель. – Такое в моей жизни случается впервые.

– Я сын наемника, сэр Ричард, я знаком с правилами. Какая вам разница, кто заплатит за работу?

– Твой отец в курсе?

– Ему нельзя появляться в Гавре. Если граф узнает, кто он такой, отца возьмут в заложники.

– Разумно, – кивнул учитель.

– Ваша цена, сэр?

– Помнится, я рассказывал тебе, что кое-чем обязан Гаэтано? Я вижу неплохой шанс вернуть хотя бы часть долга, – поправил ремень наемник сэр Уоллес. – Как мне попасть к твоему противнику?

– Амулет перемещения.

– Прекрасно! Веди.

* * *

Попав на поляну, наемник сделал два полных круга, рассматривая творение недоморфа, удивленно покачал головой:

– Профессор Бронте утверждал, что ссылает в башню Кролик жалких неудачников. Однако я вижу талант за талантом.

– Благодарю вас, сэр Ричард Уоллес! – Надодух буквально раздулся от гордости.

– Не покупайтесь на лесть, мсье Сенусерт! – немедленно отрезвил его учитель. – Тот, кто вас хвалит, не обязательно ваш друг. Возможно, ему просто не дотянуться до вас ножом со своего места, и он надеется, что вы повернетесь к нему спиной.

– Так вам понравилось или нет, сэр?! – не выдержала Горамник.

– Работа мсье Сенусерта достойна восхищения, мадемуазель. Однако я преподаю не природное колдовство, а гендерное искусство. Где амулет, мсье Кро?

Битали указал на полено. Наемник ступил на него, качнулся вперед и исчез.

– Ты ему доверяешь? – спросила отличница. – Это же просто наемник! Соврет ради легких денег, а мы попадем в ловушку.

– Он отказался от денег, – покачал головой Битали. – К тому же его можно назвать моим крестным отцом. Не думаю, что это можно перекупить золотом.

– Ты не знаешь наемников!

– Ты шутишь, – рассмеялся юный маг. – Как раз их я знаю лучше всего.

Сэр Уоллес вернулся через три часа, пахнущий вином и довольный с виду.

– Ну что? – устремились к нему члены братства Башни.

– Граф Шуаз де Куртене готов забыть все обиды и разногласия, мсье Битали Кро, – сладко потянулся учитель, – и простить оскорбления при одной лишь маленькой уступке. Если вы принесете ему публичные извинения не где-то в других местах, а в Гавре, у ворот его замка. И знаете, что я вам посоветую, мой мальчик?

– Что, сэр Ричард?

– Посоветую не верить ни единому слову этой гнусной старой крысы! Он посадит вас на кол в парадной пиршественной зале, будет требовать извинения каждый день и с удовольствием показывать гостям в качестве забавной игрушки. Себе для веселья, всем прочим в назидание. Чтобы все знали, как заканчивают храбрецы, посмевшие бросить клану Куртене вызов. Но вино у этой подлой твари хорошее, что есть, то есть. Пойду отосплюсь. Завтра меня ждет очень тяжелый день.

Учитель ушел с поляны, оставшиеся на ней друзья переглянулись.

– Опять ни то ни се, – пожал плечами Ирри Ларак. – Если мы нападем, получится, что начали первыми!

– Нет… – Битали в задумчивости покрутил на пальце сандаловое кольцо. – Теперь он предупрежден. Граф ждет моего ответа. И его придется дать.

Потомок Темного Лорда снял с пальца кольцо и сжал его с такой силой, что деревяшка хрустнула и рассыпалась. А затем достал телефон:

– Юлиана? Передай Цивику, чтобы сажал тебя на поезд и начинал действовать.

Забрав деревяшку перемещений, друзья без особой спешки отправились в сторону Тихого Лагеря, отнесли ее в пещеру и расселись вокруг, ожидая, пока их главный лазутчик выполнит поручение. Делать им было совершенно нечего. Все было приготовлено заранее и продумано до мелочей. Оставалось только исполнить.

Наконец послышалось слабое потрескивание, возле полена возник Цивик, огляделся по сторонам. Вскинул палочку:

– Альба! – И когда тьма рассеялась, отчитался: – Все сделано. Там большое здание, я выбрал комнаты отдыха. Там достаточно колдунов, но они не настороже, никаких защитных заговоров и оберегов нет. Основная защита снаружи, на первом этаже и у входа. Перегородки слабые, двери межкомнатные. Все хлипкое. Только сонные голые люди.

– А метаморфы?

– Ночь на дворе, Битали, – вместо него ответила отличница. – Метаморфы на улице. Гуляют.

– И нам пора! – Дубус гулко ударил себя в грудь, извлекая секиру.

Битали ничего говорить не стал, а просто шагнул на лежащую деревяшку и тут же отступил в сторону, давая путь друзьям.

В логове графов Куртене пахло потом и духами, вином и жареным мясом. Через большие окна в пластиковых рамах сюда затекал свет уличных фонарей, так что видно все вокруг было неплохо. Стулья, стол, комод, двуспальная постель с двумя телами.

– Тхарри! – движением палочки превратил спящих в ледышки Кро. – Спите спокойно, нам шум не нужен.

Юные маги один за другим быстро входили в комнату. Собравшись, развернулись спина к спине и вскинули палочки:

– Вэк!!!

Заклинание прошло по комнатам, как через карточный домик, снося стены, расшвыривывая двери и мебель, вскидывая в воздух всяческое тряпье. Со всех сторон послышались испуганные крики.

На ходу меняя оружие, Битали ринулся вперед, рубя египетскими ножами направо и налево, не разбираясь, кто попадается на пути, и стараясь ранить ноги – чтобы колдуны не могли кинуться в погоню. Правда, несколько ударов пришлись в головы, но Кро решил, что хуже от этого не станет.

Дойдя до третьей комнаты, он скрестил клинки с первым вооруженным врагом, парировал длинный выпад, подсек руку, скомандовал:

– Отступаем! Быстрее, пока нет организованного сопротивления.

– Вэк! Вэк! – Судя по голосу, это Генриетта сбила заклинанием какие-то тени, мелькнувшие слева.

Битали поймал на скрещенные клинки и отвел вверх брошенную подушку – и оказался в облаке перьев. Быстро попятился, отфыркиваясь, отбил уже вполне настоящий кинжал, тоже брошенный издалека.

– Мартилло! – В глубине комнат с громким хлопком лопнул аквариум, вода хлынула на пол, и Генриетта метнула вслед «тхарри», обращая ее в лед. Послышались крики ярости – все, прятавшиеся внизу, оказались в ловушке.

– Отступаем! – попятился Битали, отмахнулся еще от одного брошенного издалека ножа. Наступил на деревяшку – и оказался в пещере, метнулся к выходу, остановился в просвете, оглядываясь: – Все здесь? Анита, Генриетта? Дубус, Ларак?

– Я тоже здесь! – тяжело дыша, сообщил недоморф.

– Они идут! – крикнул Цивик. – Они там!

В пещере нарастал шум, слышались голоса. Переступившие полено графские колдуны еще не разобрались, куда попали.

– Вэк! – Заклинание метнуло в глубину пещеры банки с бензином, тут же разбившиеся о камни. Битали вскинул палочку и качнул ею снова: – Вьюр!

Пещера взревела, из ее жерла ударил сноп пламени.

– Ну вот и все. – Кро облегченно перевел дух. – Такого Шуаз Куртене нам точно не простит. Дня через три можно ждать гостей.

Огонь опал, но пещера продолжала рычать и потрескивать, изрыгая нестерпимый жар.

– Теперь нам бы мимо своих метаморфов пройти, – указала в сторону замка рыжая отличница. – Они ведь тоже гуляют.

– Пробьемся! – взвесил в руке секиру Дубус. – Не впервой.

Однако братству Башни повезло. На удивление, ни единого оборотня из числа учеников за время пути через грядки с северной стороны замка не появилось.

* * *

Резкий, едкий свист даже не в ушах, а прямо в висках выкинул Битали из постели с первыми лучами солнца, когда весь колледж еще спал.

– Не может быть! – Прыгая по комнате, он лихорадочно хватал и натягивал сорочку, брюки, куртку. – Неужели граф уже здесь?

Однако в кабинете директора находился только Артур Бронте, запахнутый в плюшевый домашний халат с желтыми цветочками по красному фону. Сам профессор тоже был красным от ярости:

– Что вы себе позволяете, мсье Кро?! Вы полагаете, что можете гадко шкодить на стороне, а потом прятаться за мою спину, скрываться в стенах колледжа и отсиживаться тут в безопасности?! Предоставляя мне драться вместо вас?!

– Граф де Куртене не принял моих извинений… – попытался было оправдаться Битали.

Директор оборвал его, стукнув кулаком по столу:

– Мне плевать на ваши делишки за пределами моей школы! Но извольте не тащить эту грязь сюда, в мой замок! Прячась у меня от возмездия, вы делаете меня соучастником своих авантюр!

– Мы не собираемся прятаться, профессор, – торопливо заверил директора Битали. – Если у графа Шуаза хватит наглости сунуться в эти земли, мы выйдем к нему и разгромим в открытом бою.

– Кучка школяров против целой армии? – Громко хмыкнув, Артур Бронте откинулся на спинку кресла. – После того как вчера вы перебили двадцать его боевых магов, граф объявил о призыве наемников и заместит потери в течение двух-трех дней. Утром двадцать шестого числа он будет здесь со всеми силами, оставив в Гавре не больше десятка самых слабых воинов для догляда за хозяйством. Я дал слово графу де Куртене, что, если вы не выйдете к нему сами, то я лично выдам всю вашу компанию связанной и безоружной.

– Благодарю вас, профессор.

– Я не нуждаюсь в ваших благодарностях, мсье Кро! – опять загремел гневом директор. – И если вы надеетесь воспользоваться оружием и доспехами из вашей башни, то можете забыть о них раз и навсегда! Щит, меч, броня Эдрижуна принадлежат ему и только ему, никто другой носить их не смеет. Если пронесется слух об их появлении на поле боя, ваша тайна будет раскрыта, и уже к вечеру у замка будет не графская армия из девяноста воинов, а все армии планеты, жаждущие истребить Темного Лорда! Вы поняли меня, мсье Кро? Тогда ступайте!

Директор тряхнул колокольчиком – и ученик ухнулся вниз, тут же оказавшись в объятиях преподавателя гендерного искусства. Сэр Ричард Уоллес отпихнул молодого мага и приказал:

– Чтобы через час вместе со всей компанией вы были в моем классе!

– Но у нас лекции… – попытался возразить Битали.

Однако наемник только презрительно скривился:

– Мертвецам отметки не нужны. Дурью будете маяться потом. А пока вы еще живы – извольте подчиняться!

Вскоре пятеро молодых людей и две девушки стояли кучкой в просторном тренировочном зале под кровлей северного корпуса. Сэр Ричард Уоллес, критически оглядывая одного за другим, кружил вокруг учеников:

– Надеюсь, у вас есть хоть какие-то здравые идеи, мсье Битали Кро? Или вы намерены совершить коллективное самоубийство?

– Мы приготовили несколько сюрпризов, сэр, – признался Битали, не вдаваясь в подробности. – Из области магического искусства. Профессор Бронте сказал, что нам удалось выбить у графа два десятка колдунов, которых тот собирается заменить наемниками. Выходит, именно магия окажется их слабым местом. Кроме того, мы увеличим Дубуса…

– Глупость! – перебил его преподаватель. – Что хорошо для штурма замков, вредит в полевом сражении. Основная ударная сила Куртене – это метаморфы. Они быстры, ловки, увертливы. Великан тяжелой секирой по этому зверью просто не попадет. Вариант отпадает. Против метаморфов эффективней всего строй копейщиков, но вас для такой тактики слишком мало. Остается надежда на клинки и палочки. Но за три дня вас не переучить. Нужно оттачивать привычную тактику.

– Обычно я, Дубус, Ларак и Сенусерт идем вперед с мечами, а девушки и Цивик поддерживают сзади заклинаниями.

– Мадемуазель Горамник, шаг вперед, покрутитесь… Все понятно. Справа у стены красные щиты, возьмите себе «капельку» с третьей стойки. Генриетта… Четвертая стойка. Цивик, у вас за спиной бердыши, выберите с самым широким лезвием. С этого момента ваш строй меняется. Битали в центре, Анита и Генриетта от него справа и слева, дальше справа Дубус, слева Ларак и Надодух, Цивик позади. Задача девушек – прятаться за щиты и калечить врага заклинаниями. Если кто-то прорывается слишком близко и становится опасен молодым людям, прикрыть их щитами. Теперь попробуем… Хторус!

Сэр Ричард взмахнул палочкой, и из пустоты перед учениками возникла черная плотная тень, метнулась прямо в лицо Битали. Юный маг насилу успел выхватить бемгиши, вскинул их перед собой – но в последний момент удары справа и слева сбили его оружие в сторону, щиты столкнулись, разлетелись, и тень прошла прямо через его лицо.

– То, чем мы будем заниматься эти три дня, называется «боевое слаживание», – невозмутимо сообщил наемник. – Воины в строю должны помогать друг другу, а не мешать. В первую очередь вы должны беречь себя, во вторую – соседа справа, в третью – соседа слева. Но если вы видите, что товарищ справляется сам, не встревайте, только помешаете… Что вы сейчас и продемонстрировали… Хторус!

Тень возникла снова, с ревом кинулась на Битали – и распалась, напоровшись на клинки.

– Если вы ожидаете похвалы, девочки, то совершенно напрасно. Волшебные палочки у вас в руках для чего? Вы могли предотвратить атаку. Чего ждем? Команды от болотной кряквы? Хторус!

– Вэк! – хором выкрикнули девушки, вскинув палочки, и тень развеялась в пыль, едва возникнув.

– Уже лучше… Хторус! Хторус! Хторус!

В этот раз атака получилась массовой, причем в несколько волн и с разных направлений.

Молодые чародеи вскинули палочки и клинки, часть теней отшвырнув заклинаниями, часть рассекли клинками и секирами, но несколько все же прошли через строй.

– На этот раз вы забыли про щиты, – констатировал преподаватель. – Но в целом лучше. Две-три тысячи тренировок, и вы сможете устоять против нескольких престарелых каракатиц. Мсье Цивик! Я вижу, вы не знаете, чем заняться. Между тем ваша позиция ключевая. Вы можете использовать палочку вплоть до самого столкновения, а ваше оружие позволяет и колоть издалека, и прикрывать, словно щитом, впереди стоящих либо рубить врагов, прорвавшихся за спину… Хторус!!!

Почти два часа сэр Ричард Уоллес гонял тени на жиденький строй из пяти человек, вынуждая учеников действовать тем или иным образом, в зависимости от числа врагов или направления атаки, после чего позволил молодым людям получасовой отдых, занявшись лично Цивиком, дрессируя его на владение бердышом. Потом опять поставил строй, позволив выдохшемуся пареньку валяться на полу…

Затем вклинился обед – и снова пошла тренировка, к завершению которой молодые люди уже едва стояли на ногах.

– Может, пусть лучше убьют? – простонала под конец Генриетта, бессильно повисая на щите.

– Как я вижу, вы готовы перейти к теории, – широко ухмыльнулся преподаватель. – Вам нужны боевые амулеты. Я уже слышал, что Битали считает себя самым умным и чего-то вам состряпал. Однако боевые обереги имеют свою специфику, зубрить которую сейчас просто некогда. Посему мы просто используем кое-что из моих припасов. За минувшие шесть веков сундуки я набил изрядно…

Амулеты сэра Уоллеса и вправду были древними. Во всяком случае, поножи и браслеты выглядели откровенно античными, хотя и сверкали полировкой. Еще девушки получили бронзовые нашейные кольца, украшенные крупными плоскими изумрудами и аметистами.

– Против метаморфов самое то, – застегнув замки, сообщил наемник. – От колдовской стали на них наговор, а зубы и так поломают. Будете правильно себя вести – ничего, кроме ног, рук и шеи, у вас из-за щита не высунется.

– А голова? – возмутилась Генриетта.

– Со шлемами загвоздка. Но послезавтра обещали подвезти. Теперь с вами, молодые люди. Кольчуги себе из ящика в углу сами выберете, на холодном железе магия плохо держится, только от простых ударов годится. Посему главная защита на поддоспешник ставится. Они в большинстве из шерсти, чистая органика…

К сумеркам у Битали осталось сил только на то, чтобы упасть в постель и с облегчением закрыть глаза. Он подозревал, что остальные друзья себя чувствуют не лучше. А с рассветом – опять зал, строй, вечно недовольный сэр Ричард Уоллес и несущиеся со всех сторон тени.

– Плохо, плохо, – хмуро бурчал наемник. – Обойдут. Фланги нужно крепче держать, фланги! Вам даже в кольцо не замкнуться. На круг рубиться еще несколько мечей надобно…

На третий день преподаватель вручил молодым людям потертые наплечники и наручи, явно выдержавшие не одну схватку, а также несколько остроконечных шлемов, садящихся на голову почти до подбородка, с широкой прорезью для глаз и выступом для носа. Вид у них был тоже… древневавилонский. Однако сэр Уоллес приободрил своих учеников:

– Старые, да надежные! Сотни драк прошли, десятки голов спасли. В каждом по костяшке единорога вложено на спасение от любой начитанной силы. От меча, копья и топора спасут, а от ласки сами как-нибудь поберегитесь. Все, примерка закончилась! Готовы? Хторус!

То ли долгие тренировки сделали свое дело, то ли наемник пожалел учеников перед сражением, однако в этот раз атаки черных теней маленький отряд отражал вполне успешно, устали друзья не так уж сильно. Выдохлись, конечно, взмокли – но с ног не валились.

– Все, достаточно! – наконец решил сэр Ричард Уоллес. – Мне за вас уже не стыдно. Умрете с честью. Советую всем сходить в душ и поутру переодеться в чистое. Свободны!

Он развернулся и прыгающей походкой отправился в угол.

– Надеюсь, никто не обидится, ребята, если я скажу, что сегодня у моей поляны день отдыха? – глядя ему в спину, сказал Надодух. – Там кое-что нужно привести в порядок.

Он обнял Аниту, и они первыми ушли из зала.

– Ну вот, – поморщился Дубус. – А мы? Генриетта, может, хотя бы в парке погуляем?

– В парке? – Девушка остановилась взглядом на Битали, чуть выждала и кивнула: – Ладно, пошли.

– Ты к себе, Кро? – спросил Цивик.

– Ага…

– И я.

– Тогда и я к себе, – пожал плечами Ларак. – Надо сегодня выспаться.

Из них троих Битали ушел первым, а вернувшись в комнату, зажмурился, раскрывая в памяти любимый образ, открыл дверцу шкафа.

Франсуаза была там, в отражении. Рассыпавшиеся по плечам волосы, черные длинные ресницы, небольшие груди с острыми сосками, белые трусики с маленьким коричневым бантиком впереди. Она сидела на краю ванны и, старательно высунув язык, красила ногти на ногах. И большое, чистое зеркало на тамошней стене позволяло во всех деталях рассмотреть каждую ее черточку.

Битали взял трубку, нажал на строчку с именем любимой.

Девушка встрепенулась, вытянула руку почти к нему и поднесла телефон к уху. Похоже, тот лежал на полочке под зеркалом.

– Привет, моя желанная, – сказал молодой человек. – Как ты там? Я очень по тебе соскучился.

– Так, может, приедешь? – вскинула голову к потолку девушка.

– Никак не вырваться. Может быть, позже. Через пару недель.

– Так долго?

– Иначе не получается.

– Жаль… – вздохнула Франсуаза.

– И мне… Чем занимаешься?

– Да вот, уроки делаю, – макнула кисточку во флакон девушка. – Совсем нас замучили. Особенно физикой. Доклад по кинематике делать заставляют. А ты?

– И у меня уроки. Ты не поверишь, тоже кинематика. Прикладная. Завтра практическая работа.

– Сочувствую.

– Я хочу сказать, Франсуаза, что я очень тебя люблю. И никогда ни на кого не променяю. Ты у меня единственная на всю мою жизнь.

– Ты как-то это странно говоришь… – Девушка замерла с занесенной над мизинцем правой ноги кисточкой. – Что-то случилось?

– Я ведь уже сказал. Практическая работа по кинематике. Боюсь не сдать.

– Ты сдашь, ты умный, – улыбнулась Франсуаза. – Я тебя тоже очень люблю. Ой! – Она испугалась, увидев, как на кончике кисточки быстро скапливается большая капля. – Ну ладно, пока! Мне тут еще кучу уравнений нужно решить… – Она отключилась и быстро опустила кисть на ноготь.

– Битали, ты здесь? – прозвучал голос от подоконника.

– Цивик? Как тебе удается перемещаться без единого звука?

– Я могу попросить твой телефон?

Кро молча протянул ему трубку. Паренек принял и исчез.

– Юлиане привет, – сказал в пустое пространство Битали, скинул куртку и упал на постель.

* * *

Ни выпроваживать, ни даже приглашать братство Башни для битвы директору Бронте не пришлось. Появление первых чужаков в Тихом Лагере заметил кто-то из учеников, и слушок об этом моментально разбежался по всей школе. А когда неведомые гости выставили флаги – к окнам и за стену потянулись десятки любопытных. Так что, придя в столовую, друзья уже знали, что их ждут.

К тому времени, когда они подкрепились, к чужакам присоединились воины в броне и с круглыми щитами. Теперь всем стало ясно, что это не смертные. Смертные боялись пуль и пробиваемые ими доспехи не носили. Для людей же опасность представляли только посеребренные лезвия, и потому маги от старой доброй брони так и не отказались.

Молодые люди, вернувшись в комнаты, снарядились для боя, оставив пока в руках только шлемы, и, спустившись к ложному входу, все вместе вышли через стену наружу.

– А вот и они! – воскликнул одетый в пластинчатую броню сэр Ричард Уоллес. – Ждать себя не заставляют.

– Да я и не сомневался! – ответил ему знакомый голос.

– Отец?! – Битали, не удержавшись, бросился ко второму стоящему снаружи воину, крепко его обнял. – Как ты здесь? Откуда?!

– Ты же сам приглашал навестить, – усмехнулся смуглый Гаэтано Кро, пригладив пальцем узкие, как мышиный хвостик, щетинистые усики.

– Но почему не предупредил?!

– Можно подумать, мы не знаем, каковы из себя пятнадцатилетние мальчишки! Все сами да сами! «Папа, не мешай!» да «Мама, не лезь!». Когда-то сами такими были. В общем, – мужчина нахлобучил шлем, – решили навестить явочным порядком.

– А вы тут откуда, сэр? – в это же самое время мучил вопросами учителя Цивик. – Зачем?

– Обычай есть такой у смертных, – снял шлем с пояса наемник. – Когда мосты новые испытывают, строители снизу в лодках стоят. Так где я, по-твоему, должен быть, когда мои ученики лезут в драку?

– Ага… – Цивик сразу повеселел и тоже насадил антикварный шлем на голову.

Его примеру последовали все остальные, и маленький отряд под одобрительные крики оставшихся у стены учеников зашагал через поле.

Армия графа Шуаза де Куртене тоже успела собраться полным составом. Над ней развевались сразу три штандарта: по флангам и в центре, над высоким троном, укрытым коврами, с позолоченными подлокотниками и навершиями спинки. Битали почему-то совсем не удивило, что его противник собирается воевать, восседая на троне. Вокруг хозяина теснились воины, многие из которых брони не носили, обходясь плащами и халатами. Однако обманываться не стоило. Например, столь же невинную мантию профессора Бронте, как мог заметить Битали, не пробивали ни пули, ни стрелы, ни копья.

Перед ближним кругом вытянулась в два ряда линия бойцов в броне и со щитами. Наемники. Самые опасные враги из всех, ибо оружие для них было такой же привычной вещью, как вилка и ложка для простого человека, а битвы – столь же обыденны, как завтраки или обеды для всех остальных. Справиться с такими бойцами у обычного мага было не больше шансов, чем у суслика с горностаем.

Справа и слева, у крайних вымпелов, толпами мялись мужчины и женщины в простой одежде, а кое-кто – даже в деловых костюмах. Этим не требовалось ни оружия, ни брони, ибо они сами были и тем, и другим. Единственный способ убить метаморфа – это отрубить ему голову. Во всех других случаях они возрождались буквально на глазах и снова кидались в схватку.

– В Гавре я выдернул метаморфу сердце, – внезапно вспомнил Битали. – С помощью заклинания «имберлик». Убить, полагаю, не убил. Но валялся тот довольно долго. Я успел избавиться от тела раньше, чем он встал.

– Мы попробуем, – пообещала Анита, вскинув волшебную палочку.

Потомок Темного Лорда полез в карман, достал амулет демона, высвободил из тряпицы и взял в кулак.

Девять человек в стареньких доспехах, из которых семеро вовсе еще дети, – против целой армии… Это зрелище вызвало в графских рядах улыбки, а местами и смех. К схватке пришельцы никак не готовились, терпеливо дожидаясь, пока крохотный отряд подойдет вплотную.

Наконец братство Башни миновало грядки и ступило на бугристые земли Тихого Лагеря.

– Пора начинать, – решил Кро и отдал приказ: – Анита!

– Вэк! – Отличница направила в сторону врага свою палочку, и словно слабый ветерок пробежался над травой, вздымая и унося прочь всякий мусор.

Узрев такую силу первого удара, воины де Куртене и вовсе захохотали в голос, хватаясь за животы и мотая головами. В веселье своем многие из них даже не сразу заметили, что с ног стали исчезать штаны и обувь, худеть древки копий, исчезать края щитов. Только когда роскошный трон вдруг завалился набок, граф Шуаз де Куртене сообразил, что битва началась.

– Хватайте их! – завопил он, вскочив на ноги. – Притащите живьем!

Наемники ровными рядами, слаженно и красиво двинулись вперед.

Битали сжал кулак, прокалывая курительницей кожу у запястья, и первые капли его крови коснулись уменьшенного алтаря. Воздух задрожал и загудел, волна марева раскатилась в стороны, над полем вскинулся вихрь. Вот он почернел, обрел очертания огромного человека, словно слепленного из грозовых клубящихся туч, сочащихся искрами молний:

– Я здесь, мой господин. Приказывай!

– Сотри их в порошок! – вскинул руку потомок Темного Лорда, и черная туча с ужасающим воем обрушилась на графское войско, мимоходом размазав всех наемников по земле и ринувшись на рыхлую толпу вокруг Шуаза де Куртене.

Ответом этому удару стали вой, рычание, крики. Увы, но ширины черного облака не хватило, чтобы накрыть всех врагов – и стоящие на флангах метаморфы, на ходу перекидываясь в зверей, ринулись на маленький отряд. Огромная стая из росомах, волков, тигров, медведей, рысей, кабанов разом обрушилась со всех сторон, наполнив воздух клыками, когтями и яростью.

– Вэк! Вэк! Вэк! – В плотной схватке девушкам стало не до хитростей, и они просто отбрасывали зверье – туша за тушей – прорежая мохнатую лавину.

Первым на Битали налетел, широко расставив лапы, гигантский бенгальский тигр. Выхода не было – пришлось раскинуть клинки в стороны, спасаясь от когтей, и выставить голову вперед, добровольно запихивая в глотку тигра. От такого сюрприза зверь захрипел, не в силах сомкнуть пасть, а Кро стремительно свел мечи, словно ножницами состригая голову, скинул ее со шлема, тут же рубанул поперек носа рысь, отмахнулся от волка, получившего в бок «вэк» от Горамник, поймал на левый бемгиш нацелившуюся в горло пасть, подсек ее правым, уколол в нос росомаху и опустил оружие, переводя дух в короткой неожиданной передышке.

Перед маленьким отрядом лежали несколько звериных туш с отрубленными головами, десяток изувеченных зверей отползали прочь, еще с полсотни кружили чуть поодаль. Через их головы Кро увидел висящую над обломками трона черную тучу, которая пыталась дотянуться вниз облаками-щупальцами, однако маги внизу успешно пресекали все эти попытки.

Потомок Темного Лорда понял, что возможности первородного демона Сартана он сильно переоценил…

Изувеченные метаморфы, встряхиваясь, один за другим поднялись на лапы, взвыли, и вся стая целиком ринулась в новую атаку. Ведьмы вскинули палочки, встречая их заклинаниями, Битали срубил морду метнувшегося под ноги кабана, располосовал тигриную лапу, проткнул грудь волку и попятился, заметив краем глаза, что Анита отступает, с трудом удерживая плечом щит, в который бьются с размаху тяжелые злобные звери.

Однако эта атака оказалась слабее предыдущей – похоже, метаморфы решили прощупать фланги, нахлынув основной массой туда. Однако два наемника работали тесаками споро и весело, на забывая перешучиваться:

– Эх, какая шапка пропадает, Гай!

– Окорочок на жаркое у хрюшки оттяпай, Рич!

Дубус, живот которого Генриетта вовремя прикрыла от клыков, на глазах у Битали двумя взмахами своей секиры срубил головы крупной росомахе и матерому волку – и метаморфы опять отхлынули. Покружили в отдалении, грозно рыча, дождались раненых, а потом снова ринулись в атаку.

Теперь Кро попятился уже не по своей воле, а оказавшись под ударами сразу двух крупных секачей. Срубить головы этим тяжелым тварям было невозможно, бемгиши просто увязали в толстой холке – а кабаны напирали, норовя опрокинуть и растоптать его. Поняв, что не устоит, Битали повалился на бок, перебил правому оборотню ноги, вскочил, прикрытый щитом Генриетты, прыгнул на второго, загоняя клинки глубоко в бока. Но тут ему на спину кто-то рухнул и вцепился клыками в шею чуть ниже затылка. Голова на миг закружилась, он перевернулся, увидел лицо Аниты, вскидывающей щит, а за ее спиной – вспорхнувшую через медведя куницу.

Битали попытался встать, и на его место упал Дубус, на котором висели сразу два крепко вцепившихся в руку и в плечо волка, а спину злобно рвала рысь. В воздухе мелькнула еще какая-то мохнатая тень, снова опрокинувшая потомка Темного Лорда на землю. Кто-то больно впился в запястье, ноги тоже давила какая-то тяжесть. Над лицом появилась огромная волчья морда, зловеще оскалилась…

И отлетела в сторону, оставляя длинный кровавый след!

Еще через миг стало легче ногам, ослабла боль в руке. Кро приподнялся и увидел, как через Тихий Лагерь вальяжно прогуливаются северные варвары, поигрывая сверкающими секирами. Дикари, для которых схватка с медведями была развлечением при рыбалке, которые сами защищали таежных зверей оберегами, чтобы охота выходила веселее, секли метаморфов мимоходом, подлавливая особо злых на древко под брюхо и перебрасывая друг другу, не позволяя коснуться земли. Для северян не существовало никакой войны, никакого страха и боли. Для них вся эта смертная сеча, похоже, считалась легким развлечением.

Битали вскочил, вскрикнул от боли в перекушенной руке, выхватил вместо потерянного оружия палочку.

Под тучей сражение еще не остановилось. Там два десятка магов продолжали сдерживать напор черного клубящегося демона. Потомок Темного Лорда встретился взглядом со стариком в сверкающих доспехах, тут же выстрелил в него заклинанием: «Имберлик!» – и, забывшись, вскинул перед собой окровавленную ладонь.

Ничего не случилось. Если не считать того, что граф тоже нацелил на него палочку. Черепушки амулета на левой руке захрустели и стали один за другим рассыпаться.

– Тхари! – торопливо ударил врага Битали и, не добившись успеха, метнул силу в новой попытке: – Мартил-ло! А-а-а-а… Трунио!!!

Один из варваров присел на колено и метнул вперед секиру. Тяжелое оружие, кружась, стремительно скользнуло над землей и врезалось в толпу чародеев, сбив с ног то ли двоих, то ли троих. Однако этого хватило, чтобы нарушить равновесие. Черная туча тяжело, как многотонный валун, рухнула вниз и рассеялась, не оставив после себя ничего – ни тел, ни костей, ни крови. Только пыль. Невесомую коричневую пыль, что тут же была подхвачена ветром и понеслась в далекие неведомые края.

Одинокие уцелевшие звери улепетывали от наемников, в стороны растекались кровавые ручейки. Битва завершилась – от армии графа Шуаза не осталось даже воспоминаний.

Битали облегченно перевел дух и спрятал палочку в карман, выискивая взглядом мечника Дедяту.

– Отец!!! Откуда ты тут взялся?! – гневно топнула ногой рыжая отличница. – Мне что, даже на краю земли от твоей опеки не избавиться? В любой дикой глухомани вместо меня все мои дела решать станешь?!

– Не сердись, доченька, – развел руками могучий бородач, одетый поверх толстого свитера в куртку с округлыми костяными бляшками. – Не мог же я упустить такого зрелища, как моя маленькая Анита первый раз с ворогом по-серьезному рубится? Мы собирались только тихонечко, издалека, из-за кустиков посмотреть… Ну, разгорячились мальчики, не удержались, выскочили. Им ведь тоже побаловаться охота! Вы же все едино одолеть успели. Тебе что, жалко?

Битали такого мнения варвара из далекой тайги не разделял – но в беседу вмешиваться не рискнул.

– Ну ладно… – Девушка скинула шлем, тряхнула головой, распуская волосы. – Ты Надодуха не видел?

– Он здесь! – послышался голос из-под мохнатых туш. – Завалили проклятущие.

– Надо всех наших в замок отнести, Анита, – сказал Битали. – В целительную. Я, к сожалению, не помощник… – Он показал разорванную клыками руку. – Ты у нас последняя на ногах осталась.

– А ты ловок, мальчик с желтыми глазами! – Положив секиру на плечо, мечник Дедята одобрительно хлопнул Битали по спине. – Славно с демоном задумал! Я поначалу помыслил, дурь одна у тебя в голове, ни за грош друзей погубишь. Ан оно вон как вышло-то. Поржал граф напоследок, когда увидел малое число супротив своей армии. А о том, что неспроста сие, не задумался. Выходит, в самомнении дурь, а не в силе или слабости…

– Я слышал, друг мой, два сына у тебя взрослых? – поднял голову на северного варвара Битали. – А еще я слышал, город Гавр ныне ничейным оказался. Десяток колдунов мелких в нем сидят, вот и вся защита. Не хочешь Избору или Буривою удел беспризорный подарить?

– Но это ведь ты графа Шуаза победил, Битали Кро! Ты, а не я! Отчего себе удел сей не возьмешь? Ты же безземельный!

– Отец мне не раз говорил, что победить врага – дело несложное. – Битали пробежался глазами по разбросанным телам. – Удержать победу куда труднее. Уделом управлять надобно, за порядком следить, от чужаков беречь. Я же ученик в колледже, и еще три года в замке этом сидеть буду. Взять Гавр я смогу, а вот удержать – вряд ли. Дети же твои сильны, храбры и многоопытны. Хозяйство в руках держать привычны. Так пусть они новый род здесь провозгласят! Разве Буривой с Избором этого не достойны?

– А ты не прост, мальчик с янтарными глазами, – опустив секиру, оперся на ее рукоять могучий бородач. – Новый род, сказываешь? Да-а… Шел я сюда, чтобы тебя должником своим сделать. Ан так выходит, это ты меня долгом чести обкладываешь? Да таким, что вовек не сквитаешься… – Мечник глубоко вздохнул. – Ну да быть по сему! От таких подарков не отказываются. Отныне мой меч – твой меч, мои ратники – твои ратники. Уверен будь во мне, как в клинках своих корявых. Слово!

Варвар поднял голову и громко крикнул:

– Эгей, Буривой! Сюда иди! Избор, собирай людишек! Хватит баловать! Ныне поважнее дело есть, чем сувениры собирать. Вот только этот приберу… – Мечник наклонился и поднял с земли щит отличницы, наискось переломанный снизу и глубоко изгрызенный по верхнему краю. – Снежане отвезу, пусть сохранит на память. Все же первая дочкина заруба.

Расставшись с северными дикарями, Битали побежал по залитому кровью полю боя, заглядывая под тела и туши, пока не заметил крупные блестящие пластины. Упал рядом на колени:

– Отец, ты цел?

– Тебя вижу, сын. Остальное лечится. Как сам?

Битали посмотрел на свою руку и сказал:

– Все лечится.

– Что граф?

– Ветром сдуло.

– Вовремя… И как тебе это удалось?

– Да есть у меня один друг, папа. Лесником у смертных числится. А куда там здешним оборотням против таежного лесника?

Вероломство

Нужно отдать должное выдержке мечника Дедяты – он не вступал в схватку до самого последнего момента, представляя детям шанс победить самим. И нужно отдать должное Аните Горамник – она оказалась если не самым сильным, то самым ловким воином. И потому стала единственной, кого не ранили. Всем прочим пришлось лечиться – кому несколько часов, чтобы зажили переломы на руке, кому день, чтобы срастить ребра и внутренние разрывы, а кому и все три – чтобы восстановить сожранную плоть.

Никого, понятно, не удивило, что самым израненным оказался Цивик.

Когда он наконец-то вернул себе обычный вид, братство Башни полным составом отправилось под кровлю северного корпуса, где друзья встретили не только сэра Ричарда Уоллеса, но и Гаэтано Кро, которые, сидя на туго скрученных в валики поддоспешниках, пировали за столом из щита, положенного на рукояти трех воткнутых в пол мечей.

Похоже, наемники вспоминали минувшие дни и были очень веселы – чему немало способствовала увесистая корзина, плотно набитая сеном и винными бутылками. Полными бутылками – как преподаватель гендерных искусств поступает с пустыми, Битали знал.

– Мы хотели бы поблагодарить вас, сэр Ричард Уоллес! – начал за всех потомок Темного Лорда. – Ваша помощь, ваши доспехи, ваша тренировка…

– Оставьте, – вскинул руку преподаватель. – Еще немного, и вы пригласите меня погулять вместе с вами или вступить в ваше братство!

– Но вы так много для нас сделали… – сбился Битали Кро, поскольку примерно такие мысли среди друзей и появились. – Мы бы хотели…

– Гаэтано, закрой, пожалуйста, уши, – попросил сэр Уоллес и неуклюже поднялся во весь рост. – Мне нужно сказать этим детям несколько слов.

– Да пожалуйста, я не слушаю, – развел руками отец Битали, сильно покрасневшее лицо которого выдавало присутствие в крови не меньше, чем четырех бутылок вина.

– Я учу вас выживать в этом мерзком мире, маленькие мои колдунчики. Учу колоть, учу резать. Учу бить пальцем в горло и ногою в пах. Но не это самое главное, если вы хотите выжить! – покачал пальцем наемник. – Самое главное – это не верить никогда и никому. Вы мне благодарны? Вы мне верите? Вы хотите позвать меня в свое братство? Вы рады тому, что я рубился за вас до последней капли крови? Вы маленькие идиоты. Вы мне верите, а я в любой миг готов зарезать вас, как цыплят.

– Этого не может быть! – покачала головой Горамник. – Вы человек чести. Вы не можете стать предателем!

– Я друг Гаэтано Кро, – подошел к ней сэр Уоллес. – И пока у меня есть выбор, я буду до конца драться за него и его сына. Но я магистр Ордена Пяти Пророчеств. Если орден отдаст приказ, я зарежу Битали без колебаний. И тебя зарежу, очень красивая рыжая девочка. Потому что я человек чести и выполняю приказы. Посмотри мне в глаза, храбрая северянка. Пойми, милая, ты никогда не узнаешь, в какой миг я перестану быть твоим другом и стану твоим убийцей! Или, вернее, узнаешь, когда я воткну свой меч тебе в живот.

– Я буду держаться от вас подальше, сударь, – холодно ответила отличница. – Должна сказать, я сильно в вас разочаровалась.

– Лучше быть разочарованной, чем мертвой, – пьяно рассмеялся сэр Уоллес. – И не забывай, деточка, что в этом замке практически все, кроме учеников и духов, состоят в ордене. Битали, ты помнишь перстень своего отца? Змеиную восьмерочку? Ой, а чего это у тебя с глазками? Ты только сейчас понял, что он тоже в ордене?

– Ты можешь быть уверен во мне, сын, – твердо отчеканил Гаэтано Кро. – Я всегда буду за тебя. С мечом или словом, но до последней капли крови. И это пьяное трепло тоже!

– Тс-с-с!!! – вскинул палец к губам сэр Ричард. – Не срывай урока, бестолочь! Кто здесь педагог, ты или я?

– Твои уроки отдают гнилыми помидорами! Иди лучше сюда, давай выпьем.

– Твой папа отважный воин, Битали, он слишком честен и ничего не смыслит в играх с высокими ставками. – Наемник, обняв потомка Темного Лорда за плечо, повел его в сторону от остальных. – А меня в эту дрянь уже триста лет каждые четверть века макают. Хочешь знать, почему я не поздравил тебя с победой в сражении?

– Хочу, – не стал противиться Кро.

– Ты мальчик с янтарными глазами. – Шепот наемника стал неожиданно и пугающе трезв. – Слишком многие ненавидят тебя до дрожи и слишком многие боятся. Но ты ценен, ты умеешь таскать каштаны из огня. До тех пор пока ты был жалким таракашкой, на которого в любой миг можно наступить и раздавить, последнее было важнее всего. Но в Тихом Лагере внезапно оказалось, что за тобой стоит сила. Серьезная сила. И теперь главным стало то, что ты опасен. Ты уже приговорен, тебя убьют при первой же возможности. Если ты согласишься умереть один, я смогу спасти твоих друзей, мать и отца. Но если потянешь их за собой…

Сэр Ричард Уоллес неожиданно остановился и подтолкнул Битали в сторону остальной компании, помахал им всем рукой:

– Вы храбрые бойцы, я горжусь вами! Не пропадите по глупости, и тогда слава пойдет за вами в века. Авось, за компанию и меня добрым словом припомнят. Ступайте, повеселитесь. Ваша победа стоит того, чтобы ее отпраздновать.

Потомок Темного Лорда дошел до своих друзей. Оглянулся. Сэр Ричард Уоллес пил вино прямо из бутылки и смотрел на него холодным немигающим взглядом.

– Что с ним? – шепотом спросил недоморф.

– За друга испугался, – ответил Кро, направляясь к стене. – За моего отца.

– А что говорил?

– Да то же самое, что и все. Что скоро меня убьют. Онберик!

Битали первым вышел на лестницу, медленно двинулся вниз по ступенькам.

– Какой он неприятный тип, когда выпьет, – заметила Горамник. – А я им почти восхищалась!

– Сэр Уоллес весь прошлый год постоянно меня бил, – остановился Битали. – По спине, по бокам, по рукам. За неправильную стойку, неверные переносы, затянутые выпады… Эти уроки спасли мне жизнь раз пять, если не больше. Сейчас он делал то же самое. Бил по рукам. А больно бил, чтобы лучше запомнилось.

– Запомнилось что? – спросила Генриетта.

– Не верить никому в этом замке, – пожала плечами Анита. – И что теперь нам делать?

– Боулинг, мороженое, убежище, – предложил Битали.

– Точно! – сразу повеселели друзья. – Долой из замка предательств!

Амулет перемещений сгорел еще в пещере, поэтому путь в Ла-Фраманс пришлось выбирать длинный, через пещеру к остановке. К счастью, друзей встретила Юлиана, так что хотя бы не пришлось ждать автобуса. Но еще до сумерек молодые люди ввалились в развлекательный центр, чтобы пройтись по кафешкам и аттракционам, купить напитки и угощения, а потом уехать к складу на окраине городка и продолжить веселье на островах китайского сада «бонсай», перемежая его с горками и купанием.

Плохо было только то, что Франсуаза не смогла присоединиться к уходящему в ночь веселью. Ее родители так поздно из дома не отпустили. Но Битали огорчился не так уж сильно. С одной стороны – с Франсуазой он предпочитал встречаться наедине. С другой – не пришлось объяснять половине братства, отчего про покрывало перемещений известно еще одной смертной. Не стоило забывать, что каждый такой вопрос запросто мог закончиться забетонированием в стене плотины…

Куда лучше будет приехать к своей единственной бесшумной компании.

Выдохлись победители только под утро, просочились, прикрытые мороком, мимо дремлющего охранника к микроавтобусу, Юлиана забралась за руль, выехала на улицы спящего Ла-Фраманса, посмотрела в салонное зеркало и спросила:

– Битали, а ты помнишь, что проспорил мне желание?

– Неправда, мы не спорили, – покачал головой юный маг.

– Спорили-спорили, и ты продул!

– Уговора не было!

– Но слово ты уже сказал!

– Это ты сказала! А я никак не ответил.

– Юлиана, а что за желание у тебя появилось? – устала слушать перебранку Генриетта.

– Я хочу махровое полотенце! И не просто полотенце, а огромное! И не просто огромное, а нежно-бежевое, с синим резвящимся дельфином! И не просто с дельфином, а чтобы с его помощью можно было перемещаться из моего шкафа к вам на поляну и обратно!

– Чего? – чуть не поперхнулся Битали.

– С поляны в шкаф. А то вы мне весь газон у парковки вытоптали.

– Ничего себе у тебя желания!

– Проиграл – исполняй.

– Но я не проигрывал! – возмутился Битали.

– Дружище, хватит спорить, – неожиданно похлопал его по плечу Надодух. – Признайся, проиграл так проиграл.

– Нужно признавать свои поражения, – добавила Горамник.

– Нехорошо увиливать, – кивнул Цивик.

– Раз обещал, выполняй, – согласился Дубус.

Битали, само собой, тоже был не против того, чтобы сделать новый амулет. Попадать прямо в дом рябой девицы было куда удобнее, нежели ходить через подземный ход, а потом четверть часа ехать на машине. Но для очистки совести он все же возразил:

– Вам хорошо говорить! А где я возьму бежевое полотенце с голубым дельфином?

– Юлиана, ты простишь, если дельфина не окажется? – ласково спросила отличница.

– Ради тебя, Анита, я готова на любые жертвы, – так же нежно проворковала девушка. – Но надо ли? Пакет с полотенцем в багажнике.

– Чего же ты тогда голову морочишь?! – рявкнул недоморф. – Чего сразу не сказать?

– Нечем хвастаться, кудряшка, – скривилась Юлиана. – Ныне это просто тряпка недоделанная. А я хочу подарок.

– Анита, а сегодня мы это сделать сможем? – наклонился к отличнице Цивик.

– Веревка нужна, песок, еще кое-что по мелочи… Разве только вечером. Юлиана, ты до вечера подождешь?

– Смотря где.

– Я тебя спрячу, – пообещал Цивик.

– Тогда подожду. – И веснушчатое лицо озарилось широченной улыбкой.

– А еще нужно уговорить Лилиан, – напомнил Битали. – Она от своего графинчика просто не отходит. И тает, словно пчелиный воск над огнем.

– Попробуем как-нибудь оторвать, – пообещала Горамник.

* * *

После бессонной ночи объяснения Омара ибн Рабиа об остаточном эхе распавшихся страстей в голову решительно не лезли, равно как рассуждения Элении Клеотоу о могуществе первородных демонов, владеющих неистощимой сердцевинной силой. Хотя, наверное, зубрить все это следовало. Ведь зачеты придется сдавать не по тому, как все на самом деле работает, а по тому, что написано в книжках.

После обеда Битали и вовсе сморило, и на истории он самым позорным образом заснул. Зато вечером он чувствовал себя довольно бодро и был готов к обряду.

Анита не обманула, привела на поляну Лилиан, впервые одетую не в свое белое, а в легкое, синее, с зелеными вставками платье, с длинной юбкой и пухлыми рукавами из «мятой» ткани.

– Нравится? – покрутилась перед собравшимися друзьями она. – Это мой Арно подарил. Он сам его придумал, сделал эскиз и заказал где-то у смертных.

– Размеры тоже сам снимал? – зевнула лежащая на скамье у кустарника Юлиана.

– Да, – подтвердила девушка.

– Во всех местах?

– А как иначе? – не поняла Лилиан.

– Че, молодец. Красава, – одобрила рябая, переворачиваясь на спину. – Симпотное платьице. Мальчик с фантазией.

– К Арно родственники приехали, – пояснила Лилиан. – Отец, дед, еще кто-то. К директору приглашены. Поэтому он сейчас со мной быть не может. У него встреча. Он хотел меня представить, но что-то там не получилось.

– Так даже и лучше, – заметил Битали. – Меньше хлопот. Анита, Надодух, Цивик, Лилиан… Что-то никто больше не идет.

– Спят, наверно, – широко зевнула на скамье смертная. – Я тут у вас в уюте покемарила, а как вы после гулянки не падаете, даже не представляю.

– Я с обеда о постели мечтаю, – призналась отличница. – Закончим, и на боковую!

– Я так понимаю, – встряхнул полотенце Битали, – его нужно скрутить, потом связать, а потом разрубить пополам?

– Ну да, все как было с поленом, – подтвердила Горамник. – Даже странно, что такой простой ритуал так редко используется. Будь моя воля, сотню бы амулетов перемещений наделала! Один домой, один к дядьке, один на море, один на Рыжие перекаты… И по два раза в день все эти места навещала.

– Я думаю, тут загвоздка в стихиях, – предположил Надодух. – Нужны носители земли, воздуха, воды и огня. В земле у нас, почитай, все замазаны, кто природным колдовством и зельеварением занимается. Воздух – это уже только те, кто имеет дело с погодой, ветрами, облаками и прочим. Ты, любовь моя, летом то попутные ветра для прогулок накликала, то дождь на юг удела натягивала, чтобы болота не полыхнули. Так что воздухом вся насквозь пропиталась. Но вот где ты найдешь носительницу стихии воды? Кто у нас постоянно в воде время проводит? Кто ее любит, понимает и чувствует?

– Я! – подняла руку Лилиан.

– С тобой нам очень здорово повезло, – кивнул девушке недоморф. – Ты редкая удача, и хвала первородным демонам, что мы с тобой познакомились.

– Надодух? – нахмурилась Анита.

– Я о том, милая, говорю, что не помню среди наших знакомых никого, кто мог бы ее заменить. А теперь попробуй назови хоть кого-нибудь, кроме Юлианы, кто способен принести в ритуал стихию огня?

Рыжая отличница прикусила губу, явно копошась в памяти.

– Вот-вот, – торжествующе объявил чатия Сенусерт. – То, что ты считаешь «слишком простым», на деле называется «редкостно повезло». Клянусь левым ухом, кроме нас пятерых, никто в мире создать амулет перемещений просто не способен…

– Стоп! – перебил его Битали. – Анита, ты когда последний раз облака разгоняла и ветер наговаривала?

– Ну-у… – пожала плечами отличница. – На каникулах. Месяца полтора прошло, наверное.

– А ты, Юлиана?

– Таблетки от склероза, красавчик, у меня на чердаке. В тумбочке.

– Тоже на каникулах, – перевел ее ответ Кро.

– Об этом я не подумала, – нахмурилась Горамник. – Ты прав, энергия стихий наверняка развеялась. Так что обряд может и не получиться. Наши связи со стихиями нужно возрождать. Думаю, если я несколько дней посвящу наговорам на ветра и погоду, для создания амулета этого хватит. Мне ведь только нужно чуть обновиться, правда?

– А я позавчера в озере ночевала! – похвасталась Лилиан. – Мне там уютнее.

– В твоих способностях, милая, никто не сомневается, – согласилась отличница. – Остается…

Друзья повернули головы к скамейке.

– Но-но-но! – вскочила рябая девица. – Я так понимаю, вы собрались зажарить меня на костре?

– Жарить на костре, Юла, называется «аутодафе», – поправил ее Цивик. – Эта процедура принудительная. Чтобы стихия стала частью души, нужно принимать ее добровольно, с любовью и радостью. В магии нет технических процедур. В магии все зависит только от самого чародея, его чувств и желаний. Двоих одинаковых рядом поставь – и один в огне сгорит, другой сам пламенем станет.

– А-а-а, значит, я должна сделать это добровольно? – обрадовалась Юлиана и уселась на скамье, поджав под себя ноги. – И что я от вас за это получу?

– Ничего, – отвернулся Битали. – Не мучайся, тебе и так досталось. Опасность тебе больше не грозит. Так что возвращайся к своей спокойной, нормальной жизни. Мы кого-нибудь из своих попросим. Генриетту, например.

– Ладно, уболтал, черт языкастый, – спрыгнула на траву девушка. – Так и быть, полыхну. Только, чур, это будет не костер на помойке, а настоящее огненное шоу! Чтобы толпа зрителей и чтоб народ визжал и плакал!

– Чем больше страсти, тем сильнее след стихии, – ответил Цивик. – Для ритуала это только полезней.

– Да! – восторженно вскинула кулак рябая. – Я звоню рекламщикам!

– Только мой амулет еще в Тихом Лагере рассыпался, – добавил Цивик.

– И мой, – показала запястье отличница.

– Мой вообще еще в графском дворце, – признался недоморф.

– Юлиана, где браслет, который я тебе оставил? – спросил смертную Битали.

– Дома, в шкатулке. А разве это не подарок?

– Он почти наверняка выдохся, Битали, – сказал Цивик. – Юле с ним в огонь нельзя!

– Ее никто и не гонит Привезет – обновим.

– Я могу привезти, – предложил паренек.

– Поехали! – кратко согласилась Юлиана.

Они отправились к проходу в зарослях. Лилиан прошлась следом, развернулась:

– Можно, я тоже пойду? Мы ведь все равно ничего не делаем! А там Арно наверняка уже сбежал…

– Спасибо, что хотела помочь! – крикнула ей вслед Горамник. И уже тихо закончила: – Мы позовем, когда будем готовы.

– Бедный Цивик, – покачал головой Кро. – Опять влип в историю.

– Чего «опять»? – спросила отличница.

– Разве ты не слышала? Упырь-девица для него уже «Юла»! И постоянно за ней бегает. Попался, бедолага.

– Почему «бедолага»? Может, это как раз награда судьбы ему за все муки, которые пришлось терпеть из-за невезения! Юлиана как только отмылась, настоящей очаровашкой стала. Вся в веснушках, волосы дыбом. Забавная.

– Ты считаешь ее красивой?

– А ты разве нет?

– Он просто никого, кроме Франсуазы своей, не замечает, – обнял Аниту за плечи Надодух. – Как для меня нет в этом мире ни одной красавицы, кроме тебя. Смотри, смотри, сейчас звонить ей станет, как только все отвернутся.

– Не будем мешать? – Рыжая отличница наградила полузверя горячим поцелуем, и они, обнявшись, тоже ушли с поляны.

* * *

Оберег из черной полированной яшмы с золочеными рунами Цивик принес утром на математику, выложил на стол перед Битали:

– Пустой совсем. На руку надеваешь – пальцам от обычной лампы горячо.

– Они у нас все слабые получались, – признал Кро. – Опыта нет. Ничего, научимся. А этот просто нужно силой и покоем наполнить, для нескольких дней пребывания в огне его хватит.

– Понятно, что нужно, – согласилась Горамник. – Только где? Домой я не поеду. День до усадьбы, еще день от нее. Трое суток самое меньшее. И как родителям прогулы объяснять?

– Кладбища вокруг все журналистами разорены, – добавил Надодух. – В Та-Кем профессор Бронте нас не отправит. Его же не попросишь!

– Подумать надо…

Потомок Темного Лорда проводил взглядом прошедшего через стену Арно Дожара с двумя неизменными прихвостнями. Лилиан вместе с ним почему-то не было. Да и сам графинчик выглядел черным, как протухший мертвец.

– Близко ничего нет, отправиться в дальние поездки не получится, – перечислил недоморф. – Амулета перемещений у нас тоже нет.

– Есть! – осенило Битали. – Камень во дворе!

– Ну и куда ты собираешься через него переместиться?

– Чем Филлов луг хуже кладбища? Там погибло несколько тысяч людей, и с тех пор долина остается неизменной и никто ее не тревожит. Там же, по мнению местных, демоны обитают! Смертные там даже скот пасти боятся. Так что силы в долине скопилось в достатке, и неизменности в ней тоже выше облаков.

– Ты гений! – Надодух ткнул друга в плечо кулаком. – Мне и в голову не пришло.

– Нужно только посчитать, когда там полночь, – почесал в затылке Цивик. – Мне показалось, разница была часов в восемь?

Тут в аудиторию влетела Генриетта, бухнулась позади всех, резко выдохнула:

– Вы Лилиан не видели? Она вчера вся в слезах металась, а потом исчезла.

– С графинчиком, видать, поругались, – кивнул в сторону Дожара Битали. – Поэтом доморощенным…

В аудиторию вошла могучая мадам Кроус, и разговоры оборвались.

Пока весь курс исчислял точки экстремумов, зарывшись в интегралы, Цивик определил время тибетской полуночи. Получилось, что половину последнего урока нужно прогулять.

– Так нас профессор Пепелет и отпустил… – покачал головой недоморф.

– А он не заметит, – пообещал паренек.

Это оказалось правдой. Когда Цивик кивнул на стену и молодые люди выбрались из-за парт, преподаватель даже ухом не повел – только ворот поднял и продолжил невозмутимо перечислять известные способы разрушения заклятий. Впрочем, это было неудивительно. Оглянувшись, Битали увидел себя, сидящим за столом и торопливо заполняющим конспект. Рядом вяло шевелил пером Надодух и время от времени через плечо заглядывал ему в тетрадь.

– В башню лучше не заходить, – предупредил паренек. – Сфинкс о каждом перемещении низших духов предупреждает. А домовые могут донести. Мы же их больше не кормим!

– Тогда о сеньорите Ксиргу лучше и не вспоминать, – поняла Горамник.

– Давайте все, я спрячу… – Цивик деловито сунул стопку конспектов прямо в камень, махнул рукой, призывая друзей за собой.

Какими-то пыльными слуховыми проходами он вывел друзей вниз, просочился через маленькое отверстие над травой. Битали повторить его подвиг даже не попытался, воспользовался палочкой и «онбериком». Надодух и отличница тоже предпочли просто пройти сквозь кладку.

По краю двора они прокрались к камню перемещений, Цивик первым вскинул палочку:

– Филлов луг!

Друзья последовали за ним… И паренька по ту сторону камня перемещений не обнаружили.

– Неужели его куда-то в другое место перебросило? – осторожно предположила Горамник. – Странно… Такое случается раз в миллион лет!

– Если этот миллион уже миновал, то я точно знаю, на чью голову выпадет подобное «везение», – хмыкнул недоморф. – Да ты не бойся. Цивик живучий, он из любых передряг всегда выкручивается.

А над горной долиной тем временем сияли звезды. Такие яркие, что глаза словно покалывало иголками, пробивающими бархатно-черный свод. Здесь было холодно – изо рта вырывались клубы пара, а трава поблескивала пушком инея.

Воспользовавшись «трунио», юные чародеи увеличили свои куртки до размеров длинных пальто, завернулись в них и стали пробираться к знакомому кустарнику, окруженному радужным ореолом. «Альба» не требовалась – света звезд, падающего на белый хрусткий ковер, вполне хватало.

– Почему он светится? – спросил Битали.

– Их было слишком много, – ответила отличница. – Тех, кто сгинул возле Призрачного щита Эдрижуна. Их сила, сущность их душ еще не рассеялись. Наверное, здесь существует одна из сильнейших флуктуаций элениума. Но нам это не помешает. Скорее, поможет. Ведь эта флуктуация существует века. Настоящий концентрат неизменности.

– Давайте скорее, – поежился недоморф. – Чего-то тут совсем зима.

– Ладно, садись справа, а я слева. Порча Юлиане не угрожает? Может, заговоры от колдовства читать не будем?

– Будем. Она такие толпы собирает, что сглаз может случиться совершенно запросто, – покачал головой Кро. – Это же еще та зараза… Чуть ли не ветром наносит. Еще на удачу и от всяких бед.

Он опустился на колени, сделал глубокий вдох, закрыл глаза и развел руки. Потоки чудесной, чистой и прохладной силы потекли через его тело, вымывая всю накопившуюся мешанину и наполняя мертвенно-белым светом – едким, колючим, неприятным. И вместе с тем – бодрящим. Странно было осознавать, что эта живая сила даруется многими сотнями мертвецов. И вместе с тем… И вместе с тем было в ней нечто завораживающее.

Битали ощутил, что стал частью этой мертвой долины, этого ужаса и покоя, и свел руки, простирая их над амулетом. Браслет окружило облако. И вот уже оно медленно развеялось, оставив лишь слабые искорки. Потомок Темного Лорда взял браслет в руку, поднял и разочарованно произнес:

– В нем не осталось почти ничего!

– Он не для войны и не для прорыва через смертные муки, Битали, – положила ладонь ему на руку Анита. – Когда мы станем создавать новые обереги, то воспользуемся твоим открытием. Они станут ничуть не хуже наследия Эдрижуна. А это – просто безделушка. Смертную от огня спасет, а большего от него и не надо. Давай возвращаться, пока не окоченели!

Было странно вывалиться из ночной, насквозь промороженной, пустынной долины в душный и жаркий двор замка, полный учеников. Трое юных магов вышли ближе к центру двора, опустили палочки.

– Онберик! – И, провалившись в столовую, в первую очередь устремились к чашам с горячим шоколадом.

– Ух, хорошо! – обняла ладонями тонкую пиалу Анита и стала пить темно-коричневую густоту маленькими глотками.

– Вы здесь? – подошла Генриетта. – Что-то тревожно мне. Лилиан пропала начисто, не видно нигде.

– Тебе-то чего? – удивился недоморф. – Ну, поцапались они с графом. Между влюбленными это бывает. Поплачет где-нибудь в уголке укромном и успокоится. Встретятся, помирятся. Ты знаешь, какие он стихи этому одуванчику писал? О! – Надодух провел себе пальцем по горлу. – Это диагноз. Полаяться могут, рассориться никогда. Вот увидишь, уже завтра как две гуленьки на веточке, ворковать будут.

– Она ведь здесь ничего не знает! – покачала головой Генриетта. – Как могла спрятаться, куда? Вам что, совсем на нее наплевать?

– Давай в чужие отношения нос совать не станем? – предложил недоморф. – Пусть сами свои страсти улаживают. О! Цивик!

Паренек тоже зябко поежился и, оценив мудрую мысль друзей, скорее принялся за шоколад.

– И где ты был, дружище? – пряча улыбку, спросил Надодух.

– Да меня, чтоб ему провалиться, на остров выбросило! – пожаловался паренек.

– А чего сразу не вернулся?

– Так по склону скатился от неожиданности! Там весь остров из валунов. Пока нужный нашел, половину камней палочкой истыкал.

Битали покачал головой, положил перед ним браслет. Паренек тут же расцвел улыбкой и спрятал амулет в карман.

* * *

Утром Генриетта застигла Надодуха и Кро за завтраком, подсела за стол:

– Обжираетесь? А Лилиан в колледже не ночевала!

– Сеньорита директору уже донесла? – вскинул голову недоморф.

– Не знаю, – понурилась худышка. – У Лилиан поблажки. Форму не носит, не всегда вечерами возвращается. Одно слово, директорская воспитанница!

– Вот видишь, не первый раз она на стороне ночует! – разломал котлету Битали. – Так что зря беспокоишься.

– Ничего себе! Молодая девушка ночами пропадает невесть где, а никто…

– Перестань! – не выдержал Кро. – Она выросла в озере. И любит ночевать в воде. Так что ничего в этом особенного нет. И директор на ее побеги именно поэтому глаза и закрывает. И форму именно поэтому, думаю, прощает. Ее платье высыхает, и как новенькое – а наши куртки такого издевательства точно не выдержат.

– Занятия она прогуливает тоже поэтому? И ревела в три ручья из-за воды?

– С графинчиком поссорилась, тебе же говорили, – вмешался Надодух. – Ну, не лезь ты в чужие дела, что за бабья привычка?

– Бревно ты бесчувственное! – Девушка резко поднялась и ушла.

Однако после этого уже и Битали обратил внимание, что его светловолосая подруга ни разу за день нигде не промелькнула – ни на занятиях, ни в столовой, ни даже просто во дворе или в коридоре. И потому вечером спустился в подземный ход, через полчаса вышел к остановке, пересек шоссе, луг и спустился к воде, к пахнущему тиной заливу.

– Лилиан!!! – сложив рупором ладони, крикнул он. – Лилиан, отзовись!

Выждал несколько минут, снова поднял ладони:

– Лилиан!!!

Поверхность воды дрогнула, и в десятке шагов от берега медленно вырос зеленый тинный столб, замер.

– Лилиан? – неуверенно спросил Кро у болотного чудовища.

Зеленые нити растеклись в стороны, обнажив светлую и совершенно чистую девушку.

– Лилиан, иди ко мне… – неуверенно позвал Битали.

– Он меня прогнал, прогнал!!! – оглушительно заорала девушка, и все озеро отозвалось гневным гулом. – Будьте вы прокляты!

Она откинулась и исчезла, не оставив ни единого всплеска.

– Задача… – покачал головой Битали, но звать девушку снова даже не пытался.

Вернувшись в колледж, он прошел в жилой корпус, поднялся на этаж «троллей», нашел двери графских покоев, выхватил палочку, резко взмахнул:

– Вэк!

Вылетевшие створки метнулись внутрь, в застеленную коврами просторную комнату, сбив с ног обнаженного по пояс Арно Дожара. Графинчик вскочил с мечом в руке, бросил на гостя ненавидящий взгляд и… принялся рубить мечом стоящее в центре комнаты бревно. Полутораобхватная деревяшка была изгрызана уже почти наполовину – развлекался парень долго и не на шутку.

– Вы не могли бы ответить мне, мсье Дожар, что случилось между вами и мадемуазель Лилиан? – вошел в комнату Битали.

– Вам не кажется, мсье, что вас это совершенно не касается?! – еще несколько раз со всего замаха рубанул бревно графинчик.

– Не забывайте, мсье Дожар, профессор Бронте поручил мне присматривать за этой девушкой, – как можно вежливее произнес Кро. – И я имею право знать, что с нею происходит.

– Довожу до вашего сведения, мсье Битали Кро, что мы с мадемуазель Лилиан Хетф расстались, – развел руками юный граф. – Она совершенно свободна!

– Ты понимаешь, что она волком воет, Арно?! – сжал кулаки потомок Темного Лорда. – Две ночи в озере, ни одного дня в колледже! Хочешь ее опять в нору дикарскую вогнать?

– Ну, так разбирайтесь сами, мсье Битали Кро, – с легким поклоном отступил юный граф и опять развел руками. – Она полностью к вашим услугам.

– Ну ты негодяй, – не выдержал Кро. – Граф Дожар, вы подлец! Я вызываю вас на поединок! Я требую, чтобы ты признал, что ты подлец!

– Я признаю!!! – заорал в ответ Арно. – Я подлец! Поединка не будет! Пошел вон!

Он с силой метнул меч – но не в Битали. В бревно. И клинок вошел в древесину почти на две ладони.

Битали плюнул от бессилия и выскочил из комнаты. Сбежал вниз, промчался через сквер, остановился перед кустарниками:

– Надодух, ты там?!

– Чего орешь? Почему просто не войти?

– Анита с тобой?

– Битали, ты не поверишь, мы уроки учим. Так что ты нас не смутишь.

– Братство Башни! – сказал кустам Битали и прошел через раздвинувшийся тоннель.

– Ты чего, дрался с кем-то? – закрыв манускрипт, поднялась девушка.

– Не получилось, – мотнул головой потомок Темного Лорда. – Анита, ты можешь заморозки на озеро напустить?

– Зачем?!

– Лилиан и Арно поругались. Этот подлец истерит в своей комнате, а Лилиан – в болоте. Сыплют проклятиями, общаться не желают.

– Только при чем тут ты?

– Директор просил меня за ней присмотреть! – скрипнул зубами Кро. – Право слово, с домовыми было проще! Кстати, Анита, ты не забыла, что она твоя хорошая подруга и близкий друг вашего дома? Тебя, Надодух, это тоже касается.

– Она мне не подруга! – поспешил вскинуть палец недоморф.

– Давай сейчас без шуток? – взмолился Битали. – В озере с ней даже не поговорить! Доставать как-то надо. Принести в замок, успокоить, убаюкать, уговорить… Связать и отдать профессору, в конце концов!

– Половины того, что ты говоришь, я не поняла, – сообщила отличница. – Но помогать согласна. Ты чего задумал?

– Если озеро заморозить, то по нему можно ходить. Оно мелкое, в замерзшем мы ее найдем.

– В один день такого резкого похолодания, из лета в зиму, не сделать, – покачала головой Горамник. – Трое суток самое быстрое.

– Так даже лучше, – согласился Битали. – За три дня она или сама успокоится и вернется, или помирятся, или… Или получится, что другого выхода у нас просто нет.

* * *

На следующий день поляна оказалась недоступной ни для кого из братства – колючие ветки акации не желали расступаться, не обращая внимания ни на какие призывы. Пользоваться «онбериком» тоже не стоило. Ведь кустарники – не стена. Пару метров сквозь него, может, и одолеешь. Да только потом в самом хитросплетении ветвей среди шипов окажешься.

Впрочем, Битали особо туда не рвался, догадываясь, что Анита Горамник вяжет букеты из трех трав, курит дымы, выдувая их через ледяные кубики, нашептывая заговоры. И, разумеется, делает это полностью обнаженной – как положено истинной ведьме.

К ночи безмятежная осенняя теплынь, ленивая и стоячая, сменилась резкими порывами ветра, а поутру по небу неслись уже серые облачные лохмотья – узкие, вытянутые, словно куски одежды, содранные где-то далеко с рыхлых пушистых облаков и размазанные по самому зениту. Во дворе древнего замка перемены еще не ощущались – ветер сюда не проникал, а потому под солнечными лучами было по-прежнему тепло. Однако уже к полудню даже здесь стало зябко.

Как раз в полдень, после обеда, Анита зазвала друзей на поляну и заставила всех катать по столу, вокруг чашек с медом и водой, обложенных ивовыми ветвями, составляющими остроконечную пентаграмму, шарик из соленого хлебного мякиша с засунутой внутрь долькой чеснока. При этом на голове следовало держать вывернутую наизнанку шапку, а на шее – свернутые в жгут стебли льна и приговаривать:

– Приходи к нам в гости, деда Карачун. Покушай солоно, попей сладко, поспи мягко. Нашу соль отведай, своею нас осыпь. Нашего меда вкуси, на земле нашей посиди. Постель нашу примни, свою шубу рядом положи…

После наговора шарик требовалось съесть, тщательно прожевав.

– Чтобы вкус сочнее ощутился, – пояснила рыжая отличница. – Это заговор «низовой», тут чем больше людей участвует, тем лучше действует.

Вода после обряда была спущена через ивовый прутик в траву, с присказом:

– Дождик льется, в землю нашу бьется. Поднимись, вода земная, осуши воду небесную. Сделай небо чистым, воздух прозрачным, а землю твердой…

Закончив чародейство, друзья отправились на занятия, и к концу дня в стекла окон наконец-то ударила твердая ледяная крупка.

Поздно вечером, когда Битали уже успел поболтать с Франсуазой и принять душ, у него зазвонил телефон, и Юлиана с тревогой спросила:

– Скажи мне, о высшее воплощение науки и атеизма, что у нас на улице творится?

– Ты о чем?

– Да синоптики, чтоб их черти съели, с самого утра о повышении солнечной активности рассказывают и пугают повышением температуры воды в приповерхностных водах Атлантики. Говорят, оно приводит к ускорению движения антициклона, размыканию атмосферных фронтов и к прорыву арктических холодных ветров в континентальные районы Франции…

– Ты чего, телевизор цитируешь?

– Нет, с метеосайта читаю. Тут штормовое предупреждение на завтра дают, советуют из дома не выходить и раннюю зиму прогнозируют со снегопадами и аномальными заморозками.

– А я-то тут при чем? – покосился на недоморфа Битали.

– Да черт тебя побери, аристократ холеный! У меня на середину месяца договор на выступление подписан! Если морозы начнутся, все медным тазом накроется. Меня голенькую снимать намечено, а не в шубе! Слюнявых бюргеров на клубничку приманивать.

– Голой?

– Ты чего, ревнуешь? Смотри, Франсуаза узнает, морду расцарапает.

– Франсуаза не царапается, она не такая.

– Ты мне зубы не заговаривай, охальник малахольный! Вам что, трудно карты кинуть, погоду посмотреть? Мне чего ожидать к середине месяца?

Битали посмотрел на Надодуха, вопросительно кивнул:

– Горамник не говорила, когда после заморозков все рассосется?

– Дней за пять, наверное, – пожал плечами недоморф. – Если не мешать, то все будет как всегда. И насчет шторма врут они все, Анита его не заказывала. Тихая будет погода и спокойная.

– Юлиана… – начал было объяснять Битали.

Рябая девица его прервала:

– Я все слышала. Солнечная активность спадет, циклоны сместятся, температурная аномалия компенсирует… и бла-бла-бла. Делать вам больше нехрен, фокусники лесные, вот что я вам скажу! – И девушка бросила трубку.

– Странно… – пожал плечами Кро. – Чего она из-за погоды так нервничает?

– А ты Цивика в город с поручением пошли, – подмигнул ему мохнатый сосед. – Зуб даю, она после этого вообще ответить не сможет, ураган на дворе или солнышко? И голая в любой мороз выступит. Какая разница в костре-то, тепло снаружи или холодно?

Утром землю «прихватило». Трава похрустывала и ломалась под ногами, на камнях образовался иней, с безоблачного неба, кружась, падали мелкие редкие снежинки.

– Видали?! – За завтраком к столу Битали опять подсела Генриетта. – Зима! А Лилиан, между прочим, так по сей день и не вернулась!

– Раз ты такая жалостливая, вечером с нами пойдешь, – не выдержал Кро. – Будешь с нами ее подо льдом ловить, а потом в замок перетаскивать. А еще потом уговаривать, чтобы опять не сбежала.

– Вы бы это… – после короткой заминки произнесла Вантенуа, – директора все же предупредили. Ведь Лилиан его воспитанница. А вы ее, как я поняла, заморозить собираетесь? Как бы профессор Бронте нас самих потом не заморозил.

Надодух и Битали переглянулись.

– Что-то сейчас он особого беспокойства не проявляет, – сказал Кро. – Девчонка пропала, а директор и в ус не дует.

– Может, на тебя надеется?

– Коли так, то мне ее и возвращать, – сделал вывод Битали. – Пусть лучше потом придет и за ручку подержит, успокоит.

– Профессор Бронте наверняка ее уговаривать начнет, – добавил недоморф. – Он же не знает, что это бесполезно. Лилиан вроде и наивная, но упряма, как Ганнибаловы столбы. К тому же, пока она в глубине, а ты на берегу, особо не поболтаешь.

– Как знаете. – Генриетта выломала хлебный мякиш, скатала, кинула в рот: – А вы что, без меня собирались ее искать?

– Втроем хотели, – признались молодые люди, и недоморф уточнил: – Цивик будет глаза смертным отводить, я – искать, а Битали – ловить. Зачем нам толпа на озере? Лед тонкий, недолго и провалиться.

– Я с вами, – отрезала тощая девица. – Вы к ней относитесь как к полену. Слова доброго не услышит.

До ужина друзья терпеливо выжидали, когда вызванный на озеро Де Леври – северный дух холода хорошенько проморозит воду. А затем, надев по двое штанов и свитера под куртки, нырнули в подземный ход.

Остановка возле шоссе оказалась пустой, равно как по берегам озера не видно было никого из смертных. Похоже, они благоразумно вняли «штормовому предупреждению» и остались сидеть по домам. И, пожалуй, правильно сделали. Несущий крупку ветер обжигал молодым магам щеки и руки, забирался под одежду, норовил хлестнуть по глазам. Здесь, на открытом месте, вязаная шапочка Генриетты, пушистые рукавицы и рейтузы с начесом, проглядывающие из-под суконной юбки, смешными уже не казались.

Друзья спустились на берег, Битали вышел на лед. Тот предательски затрещал и слегка прогнулся.

– Первородные демоны… – прошипел Кро себе под нос и предупредил остальных: – Ближе десяти шагов друг к другу не подходить! Не то самих в воде ловить придется… Идем медленно, смотрим под ноги, зовем и слушаем… Лилиан!

На его призыв никто не отозвался. Да Битали на это особо и не рассчитывал. Куда больше он полагался на острый звериный слух своего соседа.

Молодые люди редкой цепью шли через озеро по качающемуся и трещащему льду. Раз в несколько минут замирали, чатия Сенусерт становился на колени, опускал ухо ко льду и вскидывал руку…

– Лилиан! – кричал Битали.

– Лилиан! – чуть позже звал Цивик.

– Лилиан, отзовись! – добавляла Генриетта.

Надодух отрицательно качал головой, поднимался – и все четверо осторожно продвигались дальше.

– Может, мы не там ищем? – не выдержала девушка, когда на озеро опустился ночной полумрак, лишь слегка развеиваемый светом звезд и яркого полумесяца над горизонтом.

– Что я, Лилиан не знаю? – отозвался Битали. – Эта красавица обожает лабиринты из водорослей создавать, аллеи и беседки строить. На мелководье она где-то, среди подводных зарослей.

Внезапно недоморф вскинул руку, медленно привстал на колени, оперся на ладони, лег. Махнул.

– Лилиан, отзовись! – в этот раз первой позвала Генриетта. – Мы без тебя скучаем.

Надодух резко вытянул руку, указывая пальцем на место в полусотне шагов перед Битали, и тот резко вскинул палочку:

– Тхар-р-ри! Тхари, тхари, тхари! – Несколько заклинаний подряд пробили тонкую корку и превратили все, что находилось на глубине, в одну огромную ледяную глыбу.

Недоморф пробежался, упал на живот, заскользил по льду, шаря по нему ладонями, вскинул палочку:

– Альба!

Возле его головы вспыхнул огонек. Надодух еще раз торопливо потер поверхность озера, вгляделся и удовлетворенно кивнул:

– Попалась!

К нему сбежались остальные друзья, попадали на колени, всматриваясь в глубину. И правда – там, на расстоянии вытянутой руки, парила белая девушка с распущенными, разошедшимися в стороны волосами, в раздувшемся, словно от ветра, платье и вьющейся через плечи лианой элодеи.

– Что теперь? – спросила Битали Генриетта.

– Отойдите! – потребовал потомок Темного Лорда и вскинул палочку: – Мартилло!

Дробящее заклинание удар за ударом превращало лед в крошку, сдуваемую потом короткими «вэками», и пробивало вокруг попавшейся прогульщицы глубокую узкую канаву. Добравшись до самого дна, Кро перебил одним махом перемычку под ногами Лилиан, выдохнул:

– Леви! – И желто-зеленая глыба плавно воспарила на высоту человеческого роста.

– Расходитесь, расходитесь! – забеспокоился Надодух. – Это здесь лед до дна, а дальше только пленка. Не хватает теперь самим ухнуться.

Однако обошлось – друзья благополучно сопроводили глыбу с девушкой до берега, поднялись наверх.

– Так-так-так… – внезапно услышали они знакомый голос. – Только без глупостей, мсье Цивик, я всех вас уже видел…

Воздух задрожал, и из него вышел профессор Артур Бронте, в привычной малиновой мантии и с высоким посохом в руке.

– Вы здесь? Откуда?! – выдохнули молодые люди.

– Разве я не предупреждал вас, мсье Кро, что всегда знаю обо всем, происходящем в моей школе? – сурово вопросил директор, прошел мимо учеников к парящей глыбе, заглянул в нее, после чего решительно стукнул посохом о землю. Послышался гул, в небо ударила тонкая и яркая огненная игла, и почти сразу Лилиан исчезла.

– Что вы сделали, профессор? – кинулись к нему Генриетта и Надодух.

– Разве вы еще не изучали заклинания «итребейс»? – удивился директор. – С его помощью можно переместить к себе предметы, если точно известно, где они находятся. Профессор Омар ибн Аби Рабиа видит из замка луч и знает, откуда и когда следует забирать посылку. Подойдите ближе. Еще, еще, вплотную.

Артур Бронте с силой ударил посохом в землю, а уже через мгновение Битали ощутил легкую тошноту, посасывание в животе, в глазах помутилось… И он оказался в шатре одной из башен. В отличие от башни с реликвиями Темного Лорда, в этой имелись окна, через которые было видно и далекое озеро, и кустарник, и лес, и сад…

– Все здесь? – придирчиво осмотрел юных магов профессор ибн Рабиа. – Слава небесам, обошлось!

У Битали снова рвануло куда-то в сторону желудок, к горлу подкатила тошнота, в глазах помутилось – и очнулся он сидящим на скамейке в сумрачном подвале, на грубо тесанной скамье, бок о бок с друзьями.

– Эк вы окоченели, лишенушки! – поцокал языком, качая головой, Эшнун Ниназович: одетый в белый халат пузатенький бородач с седыми лохмами и большими розовыми ладонями. Лекарь вскинул палец и резко взмахнул им, словно волшебной палочкой: – Тряпье мерзлое долой, ноги в таз, питие внутрь, одеяло на плечи.

Генриетта жалобно взвизгнула, внезапно ощутив себя голой, попыталась закрыться. Битали же и понять не успел, как его одежда сменилась колючей войлочной кошмой на плечах. Под ногами возникло длинное деревянное корыто, дышащее паром, пахнущее перцем и горчицей.

Ученики, уронив жалобные слезы, смиренно опустили ноги в кипяток.

С Эшнуном Ниназовичем, известное дело, не рисковал спорить даже директор школы. Он занимался целительством в здешних землях так давно, что замок маркиза де Гуяка был лишь мелким моментом в его жизни. Пуганые первокурсники даже подозревали в целителе настоящего первородного духа – к счастью, не ищущего власти и славы. Посему целителя слушались все… Однако из лекарских казематов стремились удрать как можно быстрее – пока врачевание не стало уж вовсе невыносимым.

Горные тролли – старательно, но неумело отводя глаза, принесли тяжелые кружки, полные какого-то горячего коричневого отвара с невыносимо горьким вкусом.

– На настой дубовой коры похоже, – оценил зелье Надодух. – Замшу этим дубить хорошо. Вся шерсть зараз вылезает, и шкура не гниет опосля…

Битали сделал несколько глотков и ощутил, как его бросило в жар. Он покосился на Цивика и Генриетту. У обоих на лбу выступили крупные капли пота, а щеки и нос порозовели.

Нужно признать – лечение Эшнуна Ниназовича было хоть и жестоким, но эффективным.

Взяв себя в руки, потомок Темного Лорда допил дубовый отвар, отставил кружку, плотнее закутался в одеяло, вылез из корыта и отправился в путешествие по лечебнице.

В общем-то, это был просто подвал – много-много каменных сводов, смыкающихся стена к стене. Почти все комнаты – пустые. Видимо, когда возникала такая нужда, целитель создавал все нужное для больного прямо на месте, а за ненадобностью – развеивал.

Только совсем уже в отдалении Битали наконец нашел утонувшую в перине и накрытую толстым одеялом Лилиан. Глаза девушки были закрыты, волосы разбросаны по смятой подушке. Острый носик, подбородок с ямочкой, точеные ушки. Даже в таком виде она была красива, как… как Франсуаза.

Телефон, конечно же, сгинул вместе с одеждой. Оставалось надеяться, что Эшнун Ниназович не развеял ее, а забросил куда-нибудь для чистки.

– Ну, как девочка? – шепотом спросила подобравшаяся Генриетта.

– Это ты директору настучала? – резко повернулся к ней Битали.

– Как? Я же с вами была, забыл?

– Могла раньше, перед выходом сообщить.

– Тогда почему он только ночью на берегу объявился, а не сразу, когда мы со школы сбежали?

– Не знаю… Но ведь откуда-то он узнал?

– Ты опять начинаешь? – нахмурилась девушка. – Осенью тоже все подозревал, подозревал. И что? Я ни в чем не виноватая оказалась.

– Осенью я сказал, что буду доверять тебе всегда, – взял ее за руку Битали. – И ты всегда будешь одной из нас, моим другом. А сейчас… Я просто размышляю.

– Я понимаю. – Генриетта пожала его ладонь в ответ. – Ты лучше ее за руку возьми. А то очнется, а вокруг камень и темнота.

– Что-то она не дышит совсем.

– После того как ты ее в ледышку обратил? – Вантенуа только головой покачала. – Пока не согреется, так и будет ни жива ни мертва. Главное, одной не оставлять. Возьми ее за руку, – повторила Генриетта, – пусть чувствует, что ты рядом.

– Может, ты?

– Я пойду оденусь. А то Эшнун Ниназович… – Девушка запнулась. – Иногда очень хочется его побить.

Битали послушался, взял ладонь Лилиан в свою, сел на край постели, терпеливо всматриваясь в ее светлое лицо.

– Если ее поцеловать, то очнется…

От неожиданности Кро чуть не вскочил, с трудом перевел дух:

– Анита, откуда ты здесь?

– Вообще-то Надодуха пришла проведать. – Рыжая отличница подошла ближе. – Но Сенусерт побежал одеваться. Он голенький такой забавный… такой медвежонок… что просто неприлично. А я посмотреть решила. Поцелуй ее, пока никто не видит.

– Зачем?

– Битали… – укоризненно покачала головой Горамник. – Она принадлежит водяным родам. У них так передается дыхание. Вспомни, как Лилиан наградила нас умением дышать в глубине? Так что верни ей долг. Подари дыхание. Я тебя не выдам.

– Почему я? Почему не ты?

– Ты все-таки как был неучем, так и остался! Потому что я девушка!!!

– А Надодух?

– Если ее Сенусерт оживит, я ему ухо откушу и к другому суровой ниткой пришью, для памяти. Да целуй же, дубина, пока нет никого! Я отвернусь.

Битали колебался всего пару мгновений. Рыжая отличница ошибалась редко, а поступок требовался не особо зазорный. И когда вдалеке послышались еще чьи-то шаги – решился, наклонился вперед, оперся левой рукой на край постели, правую завел больной под затылок, наклонился и крепко, поцеловал Лилиан в губы, пытаясь вдохнуть ее дыхание, как это случалось много раз при погружении в озеро и в реку, и отдавая ей свое.

Девушка вздрогнула, застонала. Битали отпрянул – и под свод вбежала Генриетта, в просторной длиной юбке и в желтеньком мохеровом свитере крупной вязки:

– Ну, как вы тут?

Лилиан застонала снова, вскинула руку, попыталась приподняться – но безуспешно. Открыла глаза, в недоумении посмотрела по сторонам:

– Где я? – И тут же поняла, взбрыкнулась: – Нет, не хочу! Пустите!

Девушки кинулись к ней, удерживая плечи и руки, Битали просто лег на ноги, на взлетающее вверх одеяло.

– Не хочу! Пустите! Не останусь! – Однако спустя несколько минут истерика сменилась слезами. Лилиан обмякла и только тихо жаловалась: – Ну почему? Я ведь поверила ему! Он такие слова говорил… Он так поклонялся… Он столько обещал… Я его… Я ему душу отдала, а он… Прогнал…

– Успокойся, милая! Дурак он. Подлец и дурак. Мужики все такие… Другого найдешь. Красивее и честнее. Любящего.

Битали осторожно отпустил одеяло и потихоньку улизнул. Оставаться голым, в одном только одеяле, ему в этой компании не хотелось.

* * *

В следующий раз он увидел Лилиан только наутро, в столовой – она пришла в сопровождении Аниты и Генриетты. Причем девочки постоянно держали беглянку за руки, словно боялись, что она сорвется с места и убежит.

Глазки у повелительницы воды были все еще заплаканны, но она держалась.

Так, втроем, они и отправились на зельеварение – в то время как Битали с Надодухом пошли слушать Элению Клеотоу. Однако после урока Генриетта подловила Битали и из рук в руки передала ладонь девушки:

– Вот, проводи Лилиан на дальномирие.

– Но ведь она туда не ходит? – удивился Кро.

– Ей любопытно! – громко ответила Вантенуа, наклонилась и шепнула ему в ухо: – Дожар на гадание записан. Зачем им встречаться?

Куда и почему пропала Горамник, Битали спросить не успел.

Между тем к профессору Омару ибн Рабиа рыжая отличница явилась, сев через стол и только кивнув в качестве приветствия.

Битали заподозрил, что Анита просто хотела посвятить трудный урок учебе. Кро, например, не смог записать ни слова, поскольку его ладонь крепко, словно оберег в минуту опасности, сжимала рука Лилиан.

Пообедали они без приключений, но дальше была математика… Битали провел девушку через стену – и тут же ощутил боль от сжавшихся пальцев, мелкую дрожь – в третьем ряду от доски сидел Арно Дожар.

Не дожидаясь истерики, Кро тут же развернулся и выскочил обратно в коридор.

Глаза Лилиан набухли, она прикусила губу, и Битали не придумал ничего лучше, чем промчаться через замок, вывести девушку на улицу, а затем – на поляну Надодуха. И здесь в полной мере испытал силу ее чувств. Лилиан ревела в голос, била его кулаками в грудь, что-то пыталась говорить, размазывая слезы. Битали понял только одну фразу: «Как так можно поступать?» Но, в общем-то, он все равно не знал, что отвечать в таких случаях, а потому просто обнимал и гладил по спине.

Несчастная немного успокоилась только ближе к вечеру – когда на поляну стали подтягиваться остальные члены братства. Как нередко бывало, самым мудрым оказался Ирри Ларак, притащивший целый пакет булочек, конфет, несколько крупных груш и кусочки жареной рыбы.

– Я так и думал, что вам не до столовой, – сказал он, вываливая все добытое добро на стол. – Вот, подкрепляйтесь!

Лилиан тут же последовала его совету, а Битали отступил в другую сторону и бессильно растянулся на мягкой лавке, уже ощетинившейся молодой листвой вместо померзшей. За прошедшие четыре часа он вымотался в сто раз сильнее, чем за время занятий гендерным искусством.

Рядом тут же сели Анита и Цивик, паренек тихо поинтересовался:

– Так чего у них там случилось-то?

– Без понятия, – покачал головой Кро. – Мне так кажется, что лучше и не спрашивать. Умел бы, память ей стер вчистую. Чтобы заново жизнь в колледже начала.

В этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Битали сел, вытащил трубку и поднес к уху:

– Доброго вечера.

– И тебе того же, карамелька моя! Как живешь, чему учишься? Как там наш мохнатый друг и его чудо-красавица? Остальные на жизнь не жалуются? Привет передавай!

– Всем привет от Юлианы, – честно сообщил Битали. – Она беспокоится обо всех и всех помнит. – А потом удивился в трубку: – Мне казалось, что карамелька это ты? А я сахарный красавчик.

– Не будь таким мелочным, Битали! Кстати, Франсуаза грустит. Ждет, когда встретитесь.

– Пока никак не вырваться. Но тебе спасибо, мы разговариваем каждый день.

– Аккумулятор береги, если не можешь вырваться! – предупредила девушка. – И, кстати, о бережении. Ты не мог бы спросить у Аниты, она карты по поводу погоды в Нанте на послепослезавтра не раскидывала?

– Ты не знаешь, что за погода будет в Нанте через три дня? – посмотрел на отличницу Кро.

Та вопросительно вскинула брови.

– А какую надо? – спросил в трубку Битали.

– Умеренно теплую и сухую, с мелкими облачками.

– Хорошо, так и будет.

– Скажи ей, что я ее люблю!

– Ты ей тоже ничего, – улыбнулся Кро.

– Когда за тобой заехать?

– За мной? – удивился Битали. – На самом деле Цивик поумнее меня будет. Все на лету схватывает, находчивый, симпатичный…

– Слушай, красавчик, я ведь тебя не детей делать приглашаю! Так что ваши генетические достоинства мне в этом деле глубоко параллельны. С тобой мне спокойнее. С тобой раньше все нормально прокатывало, так что примета хорошая. Ты тему уже знаешь. Цивик за меня боится и все время норовит спасать, а тебе я по барабану. К тому же, если опять неприятности случатся, с тобой… э-э-э… Ну, ты понял. Короче, собирайся.

– Она говорит, что ты за нее слишком боишься. – Битали развел перед Цивиком руками.

– Иногда кажется, что она считает себя бессмертной, – покачал головой паренек. – Всегда по краю пропасти жить норовит.

– Что, опять уроки прогуливать будешь? – подошла ближе Генриетта.

– Нам нужен амулет перемещений или нет? – ответил вопросом на вопрос Битали.

Долг чести

В Нанте номер-люкс оказался куда более роскошным, чем в Гавре. А хлопот у Битали – куда больше. Ведь волосы Юлианы успели отрасти всего пальца на три. И их пришлось долго и кропотливо, прядь за прядью, вытягивать в длину с помощью «трунио».

С рассветом в номере началась знакомая суета, и из получившихся довольно слабых и мягких волос несколько гримеров сделали качественный гребень, а из лица Юлианы – мертвую зомби-маску. Переодели ее тоже в номере, так что до машины Битали провожал уже настоящую «огненную деву». Как ни странно, в этот раз его оттереть не пытались, и если на набережной Кро остался в машине, то лишь по своему желанию – чтобы лишний раз не попасться в объективы.

Шоу началось накануне – на набережной Андре Мориса на всеобщее обозрение были выложены деревянные мостки, и любой желающий мог проверять их сколько хочет – щупать, нюхать, ковырять. Особо оговаривалось разрешение добавлять к стянутым тросами доскам любые свои огненные составы либо пропитывать их реактивами.

Лишь когда «огненная дева» появилась на набережной, загудели лебедки, вытягивая тросы, – и мост лег поперек реки. Тут же сразу с двух сторон его запалили факелами – и вскоре от берега до берега Луары ревело пламя.

Юлиана подписала на столе страховой договор, с удовольствием продемонстрировала его, развернутый, камерам. Потом спрятала в трусики, подошла к мосту и решительным движением сбросила плащ, оставшись в туфлях и в купальнике. Не в самом откровенном – но по поводу «выступать голой» упырь-девица преувеличила совсем немного. И такой, совершенно беззащитной, она ступила в коридор из пылающей древесины. Сделала шаг, другой…

Внезапно громко затрещали петарды – кто-то устроил сюрприз. Юлиана, не дрогнув, прошла по ним, остановилась, помахала публике руками, посылая воздушные поцелуи, вприпрыжку поскакала дальше… и тут под ней провалились прогоревшие доски!

Повиснув над водой, Юлиана раскачалась, забросила в пламя одну ногу, другую, влезла на огненный мост, расставила ноги, опираясь уже не столько на доски, сколько на тросы, опять торжествующе вскинула руки, пошла дальше, прыгая с каждым шагом из стороны в сторону, и под восторженные крики зрителей ступила на набережную Риус. Достала страховой договор и вскинула его над головой.

Догорающий мост трещал и распадался; громкоговорители рассказывали, что, застраховавшись в старинном евроальянсе, можно преодолеть любые опасности, не потеряв ни евро, а сделав это прямо сейчас – подписать договор лично у «огненной девы» и сфотографироваться вместе с ней на память…

Упырь-девица вернулась в номер чуть не в полночь, упала прямо на ковер на полу, взмолилась:

– Добей меня, аристократ! Я хочу умереть… – и раскинула в стороны руки и ноги.

– Как скажешь, страшилище, – кивнул Битали, поднял ее на руки, отнес в ванную, уложил в джакузи и включил воду. Смыв краску и расчесав волосы, переправил, уже спящую, на постель и вытянулся рядом с бесчувственным телом.

А поутру накрыл Юлиану мороком и увел на вокзал.

* * *

До Ла-Фраманса они добрались без приключений. Проводив девушку до самого дома, Битали вызвал такси и уже через час вошел в свою комнату в башне.

– Ну, наконец-то, – поднялись навстречу Анита и Надодух. – Лилиан опять сбежала.

– Как?! – поразился Кро.

– Увидела Дожара в столовой. Вырвалась и убежала. В слезах, естественно. И все, больше никто ее не видел.

– Ладно, – бросил сумку на постель Битали. – Пошли к озеру.

Вскоре они все трое сидели у воды, наблюдая за зеркальной гладью Де Леври. Озеро не тревожил ни ветерок, ни весла лодок. После случившегося заморозка смертные испугались и спрятали все плавучие прогулочные средства по сараям и ангарам.

– Ею здесь даже не пахнет, – высказал свое мнение недоморф. – Зови не зови. Мне кажется, ее тут нет.

– Не такая она дура, чтобы второй раз возвращаться туда, где ее однажды уже поймали, – согласился потомок Темного Лорда.

– Ну и где ее теперь искать? – обняла руками колени рыжая отличница.

Битали повернул голову к ней. Анита задумчиво погладила подбородок и кивнула:

– Да, ты прав. Но там нам ее точно не выследить. Это же не здешняя лужа!

– Предлагаешь бросить и забыть?

– Нет, попытаться, конечно, стоит… – неуверенно пожала плечами девушка.

Битали достал телефон и набрал номер:

– Юлиана, ты уже отдохнула? Нам нужна твоя помощь. Другого транспорта в это время тут просто не найти.

* * *

В Пиррос-Гирек они приехали около двух часов ночи.

– Чего изволите теперь, великие повелители смертных? – поинтересовалась уже коротко стриженная рябая девчонка, въехав на узкие тихие улочки приморского городка.

Битали, сидевший на переднем кресле, оглянулся на Аниту.

– Да какая теперь разница? – пожала плечами рыжая отличница. – Она и так все знает.

– Ищи парковку, – сказал потомок Темного Лорда. – Если ты не торопишься и готова пожертвовать нам еще пару суток…

– Спрашиваешь, красавчик! – ухмыльнулась смертная. – С вами никогда не соскучишься. Мое шоу просто отдыхает.

– Помни о хранителях!

– Я сделала татуировку с этим девизом, мой генерал!

– Правда? – От этой девицы можно было ожидать чего угодно.

– Хочешь проверить? – томно поинтересовалась Юлиана, и Битали предпочел промолчать.

Загнав машину в подземный паркинг у вокзала, молодые люди пешком добрались до пляжа, пробрались в расселину на мысу. Анита на всякий случай обняла девицу и ткнула палочкой в камень:

– Усы!

Все невольно зажмурились от бьющего по глазам света.

– Однако тут дубак, – поежилась Юлиана.

– Странно, что снег еще не выпал, – ответила отличница. – Давайте бегом!

Выскочив из каменного шалаша, молодые люди стремглав промчались через бор, затем через осыпавшую листья рощу и пожухлый малинник. Анита, немного замедлив шаг, мимоходом ударила палочкой по одной из сосен, та громко и протяжно загудела.

Возможно, именно благодаря этому сигналу гостей возле усадьбы встретили – Снежана в длинной песцовой шубе и собольей шапке и могучий рыжий бородач в войлочной стеганке и меховых шароварах. Похоже, что Избор – Битали братьев-варваров постоянно путал. На плече великана внушительно покоилась секира высотой в рост человека.

– Доброго вам утра, гости дорогие! – чуть склонила голову Снежана. – Какими судьбами в наших краях?

– Это Юлиана, – представила матери рябую девицу Горамник. – Моя хорошая подруга. Юля, это Снежана, моя мама, а это Избор, мой брат.

– Дядя-небоскреб? – отвисла челюсть у стриженой девушки, и она старательно запрокинула голову.

– Чего? – сделал шаг к ней северный варвар.

– Осторожно, облачко задавишь! – испуганно вскинула руку Юлиана.

Избор торопливо поднял голову, но почти сразу понял, что его разыграли, и рассмеялся, трясясь всем телом.

– Она смертная… – голосом инквизитора проговорила старшая Горамник.

– Она убежденная атеистка, мама. И не верит в глупости про магию и колдунов.

– Ты уверена? – склонила голову набок Снежана.

– Это все деревенские суеверия! – с готовностью подтвердила рябая. – Разве могут взрослые люди воспринимать всерьез подобную чушь? Может быть, только в глухомани какой-нибудь таежной.

– Да? – Старшая Горамник оглянулась по сторонам, усмехнулась и вдруг спохватилась: – Да вы же все окоченели, наверное?! Голые совсем явились! В дом бегом давайте! Анита, сразу в покои хозяйские веди, у меня там печь топится.

Молодые люди, едва получив разрешение, мигом нырнули в ворота усадьбы, миновали внутренние дворы и оказались в просторной бревенчатой гостиной, тут же выстроившись рядком перед большой каменной печью, дышащей жаром.

– Вы как раз вовремя, – вошла следом Снежана и скинула шубу на скамью, оставшись в темно-синем платье из толстого сукна. Но – с вышивкой, золотыми пуговицами, серебряным плетением на плечах, к тому же хорошо подчеркивающем ладную фигуру хозяйки усадьбы. – Мы как раз собирались завтракать. Так что попали прямо к столу. Правда, ныне у нас в хозяйстве людей мало, посему я велю из погреба еще закусок доставить.

Женщина пересекла комнату, вольготно расположилась на обитой бархатом софе. Ласково спросила:

– Как твои занятия, милая?

– Прости, матушка, мы были вынуждены приехать, – поспешила оправдаться отличница. – У нас пропала одна из девушек, Лилиан. Ты ее знаешь. И знаешь, как Лилиан любит нашу реку. Если она не здесь, то мы завтра же вернемся к занятиям!

– А если она и вправду здесь? – поинтересовалась хозяйка.

Она спрашивала ласково, с улыбкой, однако во взгляде сквозил такой холод, что даже Битали поежился и поспешил вступиться за девушку:

– Директор колледжа поручил Лилиан моим заботам, мадам Снежана. То, что я за ней недосмотрел, это на моей совести. Посему я и вынудил Аниту прогулять занятие ради этой поездки. Надеюсь, мне удастся убедить Лилиан вернуться.

– Вы уверены, что она здесь?

– Ей больше некуда бежать. К тому же от вашего удела она пребывает в полном восторге!

– Забыла вас поблагодарить, мсье Кро, – вскинула подбородок женщина. – Мой сын получил свой собственный удел! В наше время мало кто может похвастаться таким успехом. Правда, ныне нам с Избором приходится скучать в одиночестве, почти все воины нашей земли находятся в Гавре, наводят там порядок. Но это приятные хлопоты.

– Рад был сделать хоть что-то для своих друзей, – кивнул Битали.

– Да, кстати! – вдруг вспомнила хозяйка. – Ты знаешь, мой мальчик, что ты стал звездой экрана? Таинственный любовник «огненной девы», имя которого, место жительства, происхождение и все прочее никому не известно. Все знают только лицо. И то, что «огненная дева» возникает невесть откуда там, где есть ты, а потом так же загадочно исчезает вместе с тобой. В Интернете даже заключали пари, утверждая, что это ты и есть, только переодеваешься. Но в последний раз ты за руку вывел «огненную деву» из гостиницы, а потом следил за ее выступлением из машины.

– Вы видели этот номер, мадам?

– Очень красивое представление! Даже зная, что девушка заговорена от огня, все равно за нее страшишься. Особенно когда она провалилась сквозь настил… Даже я ахнула. А уж смертные, наверное… Юлиана, ты видела последнее выступление «огненной девы»?

– К сожалению, нет, мадам. – Смертная развернулась и прижалась к печи спиной. – Я была на работе.

– Ты много потеряла… Анита, чему ты улыбаешься?

– Настроение хорошее, мама.

– Это из-за потерявшейся подруги? – Снежана задумалась, плотно сжав губы. Потом резко села: – Юлиана, деточка! Подойди, пожалуйста, ко мне…

Рябая девица, к удивлению Битали, послушалась. Женщина приподняла двумя пальцами ее подбородок, провела другой ладонью по волосам, внимательно осмотрела лицо:

– Я вижу, очаровательная веснушка полна секретов?

– Секреты есть у всех, о Великая Снежная Королева, – развела руками смертная.

– Я велю существам, в существование которых ты не веришь, подобрать тебе одежду, – снова откинулась на софе хозяйка. – Не хочу, чтобы ты простудилась в моем ледяном царстве.

– Благодарю, Ваше Величество, – низко поклонилась девушка.

– Когда ты научишься отвечать: «Всегда к вашим услугам», подарки станут богаче, – усмехнулась женщина. – Но я смотрю, нам уже можно садиться за стол!

Скромной пищей для хозяев, как понял Битали, служило тушенное в чугунке с картошкой и грибами мясо, которого всем досталось всего по две ложки. Однако «из погреба» домовые донесли солонину, маринованные грибы, копченую рыбу, моченые яблоки и много прочих вкусностей, так что все наелись досыта.

– Спасибо, матушка, – первым поднялся могучий бородач. – Очень вкусно. Пойду, дрова поколю. Там еще изрядно напиленных осталось.

– Я помогу! – тут же вскочил Надодух.

Мужчины вышли, и Снежана кивнула дочери: – Анита, покажи гостье ее комнату. Вторую заполатью.

– Да, матушка, – поклонилась отличница. – Юлиана, пойдем.

Хозяйка и Битали остались за столом вдвоем.

– Мужчины делятся на две категории, – задумчиво проговорила Снежана. – Половина из них упрямые ослы, которые всегда и все делают по-своему, не признавая ошибок. Рвутся к цели напролом, пока не встретят стену, слишком прочную для их лба. Иногда им везет, и такая стена встречается не сразу. Тогда этим ослам удается добиться немалых свершений и изрядной славы. Другие мужчины заботятся о доверившихся им людях больше, нежели о своем самолюбии, и даже будучи абсолютно уверенными в своей правоте и силе, в своем успехе, они все равно оставляют друзьям еще один, не самый лучший и не самый славный, но надежный запасной вариант. Увы, когда люди ходят через двери, славы на их долю достается намного меньше. Но зато им не страшна никакая, даже самая несокрушимая стена.

Женщина провела ладонью по столу, подняла ее, и Битали увидел перед собой колечко сандалового дерева.

– Я благодарна тебе, мой мальчик. Теперь я уверена, что могу на тебя положиться.

– Спасибо, мадам Снежана. – Кро взял кольцо и надел его на палец. – Вы спасли нас от верной смерти.

– Ты сам спас себя, мой мальчик. Муж рассказал мне о твоем плане и твоем сражении. Ты был близок к успеху. Тебе просто не повезло. Не хватило совсем немного сил. Но ты вовремя побеспокоился о резерве на крайний случай. Это был мудрый поступок. Пусть ты не добился победы, но обрел верных союзников, спас своих людей и сохранил мне мою дочь.

– Спасибо, мадам Снежана.

– Но это не значит, что я одобряю прогулы занятий в колледже, мой мальчик, – тем же тоном продолжила хозяйка усадьбы. – Да еще втроем!

– Мы сегодня же отправимся обратно, мадам, – поднялся Битали. – Все, что мне нужно, это сходить к реке.

– Раз вы прибыли утром, значит, покинули Францию в середине ночи и совсем не спали. Так что так или иначе, но вам придется остаться на ночлег. Что до реки… – Хозяйка задумалась. – Одежда твоего размера… Прости, придется поискать что-то из детского.

Несмотря на сомнения Снежаны, в сундуках усадьбы очень быстро отыскались замшевые штаны с войлочной подбивкой и длинная куртка из волчьей шкуры подходящего размера. В таких одеждах можно было выходить из усадьбы, не опасаясь окоченеть через считаные минуты.

Выйдя из усадьбы, Битали обнаружил, что Юлиане достались лисья шапка, беличья шуба и высокие, выше колен, меховые сапоги. Они с Анитой, одетой в бобровый полушубок, встретили молодого человека за воротами.

– Что матушка? – с тревогой спросила рыжая отличница.

– Отчитала. Но простила. Раз не гонит обратно и разрешила переночевать, значит, не гневается, правда?

– Хорошо. А что Лилиан?

– Будем искать…

Молодые люди прошли к реке, к просеке в камышовой стене, через которую варвары спускали на водный простор свои лодки. Анита посмотрела на далекий берег с той стороны, покачала головой:

– Она даже не здесь, она где-то в омутах за двумя или тремя излучинами. И это если она действительно сбежала сюда. Нам ее никогда не найти.

Битали вошел в реку, присел на корточки, погладил ладонью воду и тихо пообещал:

– Я уничтожу его, Лилиан. Я убью Арно Дожара. По-настоящему, а не по дурацким школьным правилам. Выманю из замка, вызову на поединок, убью, сожгу тело, а потом выслежу его тотемника и тоже убью. И развею пепел над Луарой, чтобы его унесло далеко-далеко в океан. Тогда от подонка на нашей земле не останется никаких следов. Можешь быть спокойна, Лилиан. Я его убью.

Вода дрогнула, разошлась, и между камышами появилась влажная фигура:

– Правда?

– Клянусь!

– Великие прародители! – охнула Анита и кинулась вперед, расплескивая воду. – Ты же холодна, как сам Карачун в крещенские морозы!

Через несколько минут Лилиан уже сидела, закутанная в плед, перед распахнутой дверцей печи, в окружении молодых людей, и пила горячий чай с медом и малиной, а хозяйка усадьбы, презрев условности, самолично растирала ей ноги шерстяными рукавицами:

– Да что же вы творите, девочки?! Совсем ведь себя не жалеете!

– Мне тепло, мадам Снежана. – Лилиан наконец-то научилась не плакать и говорила вполне спокойным, ясным голосом. – Не нужно. Не беспокойтесь, я не умею мерзнуть. Правда-правда. Если я в воде, мне все равно.

– Здесь-то ты на суше! – наконец-то поднялась женщина. – Вроде порозовела. Кушать хочешь?

– Спасибо, мадам Снежана, не нужно. Мне хорошо. Мне очень хорошо.

– Ну, тогда подождем обеда. Уже скоро. Шурашан сегодня будет. Очень сытный. И мекшош с медвежьей печенью.

Лилиан кивала, пила чай и довольно жмурилась на жаркие языки пламени.

– Мне одной кажется, что в этой комнате сейчас собрались духи четырех стихий и пятый дух силы? – внезапно произнесла Юлиана. – Эх, жалко, полотенца нет. Так до сих пор на поляне и валяется.

Молодые люди переглянулись. Анита погладила Лилиан по руке и спросила:

– Матушка, а у нас нет бежевого махрового полотенца с изображением прыгающего дельфина?

– Нет, доченька, – с усмешкой покачала головой женщина. – С дельфинами у нас нет ничего. Но если очень нужно, то в чулане валяется несколько медвежьих шкур.

– Ей очень нужно! – мгновенно загорелись глазки у рябой девицы.

– Надодух, сплети веревку, – распорядилась младшая Горамник. – В амбаре лыко уже драное быть должно. А я пока лучину на растопку нащеплю… Лилиан, надеюсь, ты не против?

– Конечно, нет, – расслабленно покачала головой девушка.

Хлопоты заняли заметно больше времени, чем предполагалось – пока была готова веревка, пока домовые по приказу хозяйки сшили шкуру, пока Анита нашла песок нужного цвета. Да еще целый час отнял положенный после полудня обед. Так что к обряду создания амулета молодые люди приступили только в полной темноте, выйдя на берег реки и разложив вместо курительниц обычные костры.

Дальше все прошло, почти как было и прежде: Анита начертила круг и квадрат, представители четырех стихий прочитали заговор на создание особого, маленького мира, в котором Битали сотворил нераздельный амулет, надежность которого каждая из стихий закрепила своей кровью. Затем стихии расступились, взламывая границы двух миров и смешивая их, Битали аккуратно рассек сшивающие шкуры нити – и обряд был закончен.

– Давай. – Следуя заведенному ритуалу, опробовать амулет первой юные маги предоставили единственной смертной среди них.

Юлиана, широко ухмыляясь, расстелила половинки по разные стороны от костров, потом завернулась в одну – и тут же скатилась с другой.

– Да-да!!! – восторженно закричала рябая, прыгая рядом, упала с размаху на шкуру, закатилась – и оказалась по другую сторону огня. – Получилось!

– Ну что? Ты все еще не веришь в колдовство? – поинтересовался у нее Избор, поднося смертной большой ковш пенистого кваса.

– Ты про это? – Юлиана ткнула в сторону ближней шкуры пальцем, а потом приняла ковш двумя руками, сделала несколько больших глотков и пожала плечами: – Уверена, всему этому есть какое-то разумное, научное и рациональное объяснение. Сам-то выпьешь?

Избор принял у нее ковш, немного отпил и протянул снова:

– Интересно, каково это – быть настоящей, твердо убежденной атеисткой?

– Тебе рассказать вкратце или со всеми подробностями, человек-небоскреб? – допила квас рябая девица. – Потому что, если с подробностями, то лучше делать это в более светлом и теплом месте.

– Можно пойти в светелку? – предложил бородач.

– Если можно, то пошли, – взяла его под руку Юлиана…

Хотя, наверное, для положения, при котором рука девушки поднята вверх, а ухо касается локтя спутника, следовало придумать другое название.

– Ты знаешь, что когда-то земля была плоская, и с ее краев океан постоянно проливался наружу? Не знаешь? А вот все суеверные люди знают это совершенно точно… – удаляясь во мрак, ворковала смертная. – Они даже плавают на край океана, чтобы заглянуть в пропасть… Ты что, мне не веришь? А вот суеверные люди…

– Вот теперь я точно не знаю, что сказать… – пробормотала Анита, глядя им в спину и наматывая на палец обрывок нити.

– Есть предложение, – тихо ответил Надодух. – Давайте отвернемся и будем считать, что ничего не заметили?

* * *

Молодые люди поднялись рано утром – по местному времени; спокойно позавтракали и отправились к камню перемещений, чтобы выйти на пляж Пиррос-Гирека уже глубокой ночью. Момент был выбран удачно – удивляться появлению на теплом побережье людей в шубах и теплых штанах оказалось некому.

Кое-как раздевшись и собрав одежду в узлы, молодые люди добрались до парковки, сгрузили все в багажник, выехали на автостраду – и с первыми лучами солнца Юлиана высадила юных чародеев возле автобусной остановки.

Все меха – в том числе и один из волшебных, по общему согласию было решено оставить у смертной.

Путешественники, попав в замок, даже успели позавтракать, после чего отправились на занятия. Сперва на дальномирие, потом – на математику и магическое искусство. Причем Лилиан оставалась совершенно спокойной. И посматривала на Арно Дожара даже с каким-то снисходительным любопытством.

Все самое главное случилось после ужина. Ирри Ларак постучал в дверь графских покоев, а когда они открылись, Битали спокойным «тхари» заморозил кудрявого Карла Уловера, шагнул внутрь и вторым взмахом палочки обездвижил юного графа. Он был готов оглушить и Лайтена, но третьего паренька в комнате не оказалось.

Дубус легко забросил Дожара на плечо, Цивик накрыл всех мороком – и они ушли.

На поляне графинчик пришел в себя довольно быстро, сел на скамье, сразу вперив взгляд в сидящую за столом Лилиан, но девушка не дрогнула, разглядывая его спокойно и отрешенно, словно наколотую на булавку бабочку…

У Битали возникло ощущение, что эти двое не видят вообще никого вокруг. Ни Аниты с недоморфом, ни Дубуса с Лараком, ни Генриетты, ни Цивика. Ни его самого.

Потомок Темного Лорда не торопил события, давая противнику время согреться, прийти в себя, и только часа через полтора скинул куртку и направился к пленнику:

– Встаньте, мсье Арно Дожар из рода графов Дожаров, – предложил он.

Графинчик послушался.

– Уведомляю вас, мсье Дожар, – размеренно произнес Битали Кро, – что я считаю вас подлецом, не имеющим права ходить по этой земле. И поэтому я намерен вас убить. Защищайтесь!

Потомок Темного Лорда вскинул руки к амулету и выхватил египетские ножи. Два посеребренных стальных полумесяца на коротких рукоятях описали сверкающий полукруг и замерли на уровне груди.

Над поляной повисла напряженная тишина…

– Ну, и?! – через пару минут не выдержал Ирри Ларак.

– Как я могу его убить, если он не сопротивляется?! – ругнулся в ответ Битали.

Словно услышав Кро, Дожар наложил ладонь на грудь и вытянул из своего боевого амулета длинный меч.

– Ну наконец-то! – обрадовался Кро и ринулся в атаку, рубя голову врага сразу с двух сторон. Однако граф даже не попытался парировать удары, и в последний миг потомок Темного Лорда отвел клинки, рубанув воздух справа от Дожара: – Да первородные демоны тебе в душу!!! Что происходит?!

Арно прошел мимо него, остановился возле стола и положил меч перед девушкой, повернув рукоятью к ней:

– Убей меня, Лилиан. Я не могу находиться рядом с тобой и неспособен жить без тебя. Я не в силах это перенести и не желаю такого существования. Доставь мне последнюю радость и убей меня своей рукой.

– Ой, – охнула Анита и закрыла рот ладонями.

– Едри моя тысяча ифритов… – выпрямился Надодух. – Это называется примирением влюбленных, или я чего-то не понимаю?

– Школа ненормальных… – Битали рубанул бемгишами воздух и с некоторым облегчением спрятал ножи обратно в амулет.

– Так чего случилось-то все же? – поинтересовался Цивик, запустивший руку в крону ивы. – Кто-нибудь объяснит?

– Несколько дней назад меня вызвали к директору колледжа, – наверное, все же не ему, а Лилиан поведал Арно Дожар. – Там были мой отец и мой дед. Они сказали, что наш род связан обязательствами перед основателем графского титула. Они сказали, что мадемуазель Лилиан Хетф принадлежит мсье Битали Алистеру Кро и я не должен препятствовать их чувствам, что я не должен встречаться с Лилиан Хетф или причинять вред Битали Кро. Что это будет изменой клятве основателя и покроет позором наш род, как род изменников и клятвопреступников. Я дворянин, единственная моя, и я граф Дожар в пятом поколении. Я не могу покрыть позором свое имя, свой титул и свой род. Я не имею права встречаться с тобой, Лилиан. Но жить без тебя я тоже не могу. И не хочу. Избавь меня от этого выбора, моя любимая. Пусть это будет твоя рука, а не рука жалкого серва.

– А мое мнение что, никого не интересует? – несколько ошалел от услышанного Битали Алистер Кро. – Почему Лилиан должна принадлежать мне?

– Небесный Карачун! – громко охнула Анита. – Да это же Озерная Дева!!!

– Что?! – Все, кроме Арно и Лилиан, повернулись к ней.

– Озерная Дева!!! Жена, любовница, безумная страсть Темного Лорда! Вы что, не поняли? Это же она!!! – чуть не закричала отличница.

– Озерная Дева пропала семьсот лет назад, любимая! У тебя что, склероз?! – воскликнул в ответ Надодух.

– Это ты дурак набитый! – сцепила пальцы в замок и вскинула перед лицом рыжая отличница. – Нам же все вокруг об этом целый год твердили! Леди и Лорд, Лорд и Леди! А мы, как глухари на току, все мимо ушей пропускали! Что сказал перед смертью Филл Налоби, помнишь? Влюбленные принадлежали разным народам и потому не могли иметь детей. Именно тогда Эдрижун открыл тайну заклятия крови и смог добиться продолжения рода. Но только все мальчики у них рождались точной копией отца, а все девочки – точной копией матери.

– Я помню, – подтвердил Кро, отвернувшись, наконец, от стола.

– Цепной Гроссер сказал, что если мальчик с янтарными глазами заинтересовался заклятием крови, то, значит, его скоро убьют. Помните? Заклинание крови Лорду нужно тогда, когда он влюбляется в Озерную Леди! И Гроссер же сказал, что все дети совершенно одинаковы и всегда раз за разом в точности повторяют судьбу отцов!

– Я ничего не понимаю! – мотнул мохнатой головой Надодух.

– А я все понял! – неожиданно громко высказался Цивик. – У Ордена Пяти Пророчеств есть дочь Лорда и его сын. Иметь у себя в руках Темного Лорда очень удобно. Ведь он может прикасаться к амулетам Эдрижуна и изготавливать из них новые, безопасные. Он способен и сам создавать новые амулеты или быть оружием. В мире, где армии не превышают ста воинов, такой боец дорогого стоит. Но Темный Лорд всегда останется Темным Лордом. Взрослея, он начинает что-то понимать, догадываться, становится неуправляемым. И тогда его просто убивают. А чтобы не остаться без Лорда, в нужное время мальчика знакомят с Озерной Леди. Лорд влюбляется – он не может не влюбиться в свою Леди. У них рождаются новые мальчики и девочки… После чего взрослых можно прирезать, а детей воспитывать такими, как нужно ордену. Ненавидящими Эдрижуна и преданными делу Хартии Свободных. И так, поколение за поколением, все последние семьсот лет. Именно поэтому и цепной Гроссер, и сэр Ричард Уоллес, и все другие маги говорили о тебе во множественном числе, Битали. Они видели тебя десятки раз. Ты рождался, рос, выполнял приказы ордена, влюблялся в Леди, умирал и снова рождался, чтобы снова послужить делу Хартии, влюбиться, оставить детей и умереть.

– Проклятье! – выдохнул Битали, схватившись за голову. Ему казалось, что мозг сейчас взорвется.

– Этой зимой тебе исполнилось пятнадцать лет, Битали. Этим летом Орден Пяти Пророчеств познакомил тебя с Лилиан и оставил наедине с ней в замке графа де Гуяка, – словно желая добить его, методично продолжал рассказывать Цивик. – Темный Лорд и Озерная Леди. Круг замкнулся в очередной раз. И если бы не Арно Дожар…

– Все было наоборот! – перебила его Генриетта. – Битали познакомился с Лилиан летом, Арно увидел ее только весной. Почему они не успели влюбиться?!

– Этого я не знаю, – развел руками Цивик.

– Я знаю! – поднял руку недоморф. – Битали влюбился. Насмерть влюбился, как настоящий Эдрижун. Только влюбился он не в ту девушку. Темный Лорд однолюб. Если бы не это, если бы он гулял, как мартовский кот, он бы не бросил весь мир, войну и власть ради пропавшей жены. Нашел бы другую, и все. Но он однолюб. И он успел влюбиться в смертную. И теперь Битали никогда, ни за что и ни на кого ее не променяет. Орден опоздал. Не прошло и семисот лет, как спаривателям наконец-то не повезло. Новых детишек не будет.

– Граф Арно Дожар! – крутанулась к столу Генриетта Вантенуа. – Я освобождаю вас от данной вами клятвы! Отныне вы свободны в своих чувствах и поступках!

– Кто ты такая, чтобы дать мне свободу, Генриетта? – все же услышал ее юный граф.

– Битали Алистер Кро мертв, мсье Дожар. – Девушка протянула руку и забрала со стола меч с посеребренным клинком. – И потому ваша клятва больше не имеет смысла.

– Я мертв? – вскинул голову потомок Темного Лорда. – Генриетта, что ты говоришь?!

– Если ты не можешь оставить детей, Битали, ты больше не представляешь ценности, – повернулась к нему тощая Вантенуа. – Осталась только опасность. Ты начал прозревать слишком рано. И даже успел найти сильных союзников. Еще чуть-чуть, и ты будешь способен начать новую Большую Войну.

– Так это все-таки ты? – Битали не был ни удивлен, ни разозлен, ни обижен. Все услышанное и увиденное за прошедшие минуты слишком шокировало его и не оставило места для новых эмоций. Он просто встал навстречу Вантенуа и обнажил оружие.

– Ты чего? – изумилась Генриетта. – Ты думаешь, это я хочу тебя убить? А-а, ты из-за него… – Девушка вонзила меч глубоко в землю. – Я просто забрала клинок на всякий случай. Чтобы бедолаги случайно не порезали друг друга за секунду до счастья. А убивать тебя буду не я. Тебя убьет тот, кому ты доверяешь целиком и полностью.

– Что происходит, Вантенуа? – подкралась ближе Анита Горамник и достала волшебную палочку.

– Могла бы и догадаться, отличница, – спокойно ответила худышка. – Чтобы надежно убить мага, в первую очередь нужно уничтожить его тотемника, хранящего частицу души и способного вернуть колдуна к жизни. Битали Кро выбрал своим тотемником варана. И как раз сейчас его ищут в стропильной среди остальных животных. После того как тотемник будет убит, Битали заберут отсюда с помощью заклинания «итребейс». Для его использования достаточно знать точное местоположение предмета. О! Варана уже нашли. Сейчас зарежут, а следующим будешь ты.

– Беги, Битали, беги! – закричала отличница. – Ты успеешь!

– Беги, мы прикроем! – услышал Кро голос Дубуса.

– Беги через шкуру! – рявкнул недоморф.

Потомок Темного Лорда даже сделал шаг в сторону, как вдруг вспомнил слова пьяного наемника: «Если ты согласишься умереть один, я смогу спасти твоих друзей, мать и отца. Но если потянешь их за собой…» Следом в памяти всплыла и мольба Снежаны: «Сделай так, чтобы в водоворот твоей гибели не затянуло мою дочь и ее друга».

Мальчик с янтарными глазами…

Все здешние маги видели его жизнь и гибель не один раз. И наверняка знали, о чем просят. Либо он примет смерть один, либо потянет за собой всех, кто ему доверился.

Поэтому потомок Темного Лорда сделал шаг назад и твердо посмотрел Генриетте в глаза.

– Прости меня, Битали. Мне жаль, что так получилось, – прошептала девушка. – Ты был моей первой любовью. Прощай!

Битали ощутил, как желудок рвануло куда-то в сторону, свело горло, и он ухнулся в пустоту.

Глаза юного мага накрыла непроглядная тьма…


Купить книгу "Братство Башни" Прозоров Александр

home | my bookshelf | | Братство Башни |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 32
Средний рейтинг 4.8 из 5



Оцените эту книгу