Book: Россия перед вторым пришествием



РОССИЯ

-ПЕРЕД--

ВТОРЫМ ПРИШЕСТВИЕМ

Россия перед вторым пришествием
ПРОРОЧЕСТВА РУССКИХ СВЯТЫХ
Россия перед вторым пришествием

РОССИЯ

-ПЕРЕД-

ВТОРЫМ ПРИШЕСТВИЕМ

(Материалы к очерку Русской эсхатологии) Издание второе, исправленное и дополненное

Говорит ему в третий рдз: Внмои Ионии! любишь ли ты Меня? Петр опемллнлся, что в третий рлз спросил его: любишь ли Меня?, и сказал бму: Господи! Ты все зндешь; Ты зндешь, что я люблю Текя

(Ин. 17).

Русь, любишь ли ты Господа?

Лрхим. Иоанн (Крестьянкин)

Москва Адрес-Пресс 2001

Составитель Сергей Фомин

Издание второе, исправленное и дополненное

Первое издание — Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1993

Издание осуществлено при финансовом содействии Банка Храма Христа Спасителя

ISBN 5-86231-151-3

ББК 86.372.24-4 УДК 281.93:23 Р 76

© С. Фомин, составление, 2001 © «Адрес-Пресс», 2001

СМЫСЛ РУССКОЙ ИСТОРИИ


Что с нами случится в будущем? Этот вопрос волнует, наверное, каждого человека. Что будет с нашим Отечеством? Этот вопрос не должен оставлять безучастным всякого гражданина России. Эта книга — собрание пророчеств о грядущих судьбах нашей великой Родины. 6 нее включен самый разнообразный материал — высказывания святых, подвижников Православной Церкви, мнения философов, историков и даже литераторов. Разумеется, не все предсказания одинаково достойны доверия:1 то, что открыто просвещенному духовному взору подвижников Самим Богом, никак нельзя равнять с предположениями тех, кого называют мыслителями и которые, обладая порой блестящей интуицией, все же не могут подняться выше обычных прогнозов ограниченного человеческого разума, по природе своей неспособного к познанию будущего. Впрочем, составитель старался подавать материал так, чтобы читатель получил вполне отчетливое и законченное понятие о мнениях и суждениях того или иного авторитета, высказывавшегося или писавшего о грядущих судьбах России. Именно ради такого безпристрастия в подаче материала в книге можно встретить несовпадающие, а порой и противоречащие мнения по одному и тому же вопросу. И пусть это не удивляет читателя. Разногласия во второстепенном бывали и среди святых, ибо каждый святой получает свою, частную меру откровения единой полной Божественной Истины. И составитель, не желая в таких случаях навязывать своего мнения о том, чье пророчество более достойно вероятия, предоставляет судить об этом самому читателю.

В книге нет авторского текста, она — лишь собрание отдельных цитат, систематизированных в определенном порядке по отдельным темам, как это представлялось целесообразным составителю. И это сделано составителем для того, чтобы не навязывать читателю своих концепций Русской истории и своего осмысления пророчеств о грядущих судьбах России. И все же книга не аморфна; через нее красной нитью проходит идея о том, что в верности Православию — смысл Русской истории. Поясним эту идею подробнее.

Русское государство на всем протяжении своего более чем тысячелетнего существования никогда не мыслилось вне Православной веры. Можно без преувеличения сказать, что история России — это прежде всего история Святой Руси, ибо как и в Ветхозаветном Израиле, судьба нашего Отечества самым непосредственным образом всегда зависела от нравственного состояния народа. Это подметили еще в Киевский период наши летописцы, с тревогой писавшие о том, что княжеские усобицы, забвение нравственных устоев и охлаждение в вере неминуемо навлекут на Отечество гнев Божий. И когда предсказания сбылись, и на Руси установилось тяжкое татарское иго, что как не духовное возрождение, начавшееся с Преподобного Сергия и его учеников, было причиной и военных, и политических успехов — от Куликовской битвы (1380) до знаменитого стояния на Угре (1480), завершившего многовековое рабство монголов? И все последующие вехи русской истории с неопровержимой очевидностью иллюстрируют все тот же библейский принцип: за преступления против Закона Божия неминуемо грядет наказание, за покаяние и молитвы — помилование, новый расцвет. Смутное время начала XVII века сами же современники признавали следствием всеобщего нравственного одичания, и только заступничеством Богоматери, как об этом было открыто архиепископу Элассонскому Арсению, «суд об отечестве нашем преложен на милость». Увлечения верхних слоев русского общества французским вольномыслием в конце XVIII — начале XIX вв. завершились нашествием Наполеона на Россию и сожжением Москвы. А изгнание непрошенных гостей из пределов Отечества завершилось в день Рождества Христова 1812 года. И затем — новые витки исторической спирали: всеобщая погоня за материальным изобилием в ущерб духовному в конце XIX века приводит к новому смутному времени — кровавым ужасам 1905-1917 гг., к новому чужеземному игу, которое и по срокам, и по суровой до безпощадности жестокости небезосновательно сравнивают с Вавилонским пленом... Не достает времени говорить о Великой Отечественной войне, которой предшествовала «безбожная» пятилетка (к 1942 году в СССР должны были быть закрыты все церкви) и которая завершилась 6 мая 1945 г. (в день св. Георгия Победоносца); о хрущевских гонениях на Церковь начала 60-х годов, «сопровождавшихся» Карибским кризисом и экономическими неурядицами, и о многом другом. Конечно, скептик усмотрит здесь простое, случайное совпадение событий, но тогда ему можно задать вопрос — не слишком ли много совпадений? Не превращается ли тогда вся Русская история в сплошную цепь «случайностей», каждая из которых, впрочем, с отнюдь не случайным постоянством свидетельствует об одном — о том, что Бог — Творец истории и Им положен в основу исторического процесса непреложный нравственный закон?!

Тот же самый нравственный закон распространяется, конечно, и на будущие судьбы России. Если русский народ покается, обратится к Богу и сделает Православную веру основой своей жизни — тогда Россия спасется, вновь процветет и станет великой державой. Если нет — исчезнет с исторической арены, растворится среди прочих народов. Такова, наверное, главная идея собранных в этой книге пророчеств, и хотелось бы пожелать читателю не столько углубляться в какие-то частные подробности грядущего, сколько усвоить как можно крепче именно эту основополагаюшую идею. Всем, кто стремится увидеть Россию великой Православной державой, хотелось бы напомнить, что подлинное возрождение нашей Родины зависит не от внешних обстоятельств — расстановки политических сил, борьбы партий, военного или экономического потенциала. Оно зависит от каждого из нас, от наших молитв и благочестивой жизни.

Игумен ИСАИЯ

Троице-Сергиева Лавра 3 января 1993 г.

Изследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную (Ин. 5, 39).

Блажен читающий, и слушающие слова пророчества и соблюдающие написанное в нем; ибо время близко (Отк. 1, 3).

Ищите во всем великого сллысла. Бее события, которые происходят вокруг нас и с нами, имеют свои смысл. Ничего вез причины не Бывает...1

Иеромонах Нектарин Оптинскнй

Знаешь признаки антихристовы, не сам один полшн их, но и всем сообщай щедрог.

Ов. Кирилл Иерусалимский

...Не для вас одних дано вам разуметь это, а через вас для целого мира, чтобы все, сами утвердившись в деле Божием, и другим могли быть полезными7.

Преподобный Серафим Саровский

...Хотя суды Божии и скрыты от нас, но полезное для спд-сающихся Господь открыл Святым своим, а они многое записали для нашего утешения и назидания4.

Игумен Никон (Коровьев)

Читая древние Благодатные пророчества, надо помнить, что Будущее не только невозможно предвидеть вез особой на то Божией помощи, но и слыша и читая предвиденное, невозможно, или во всяком случае очень трудно его понять. Это касается н описания внешних обстоятельств, и в еще большой степени, внутреннего состояния грядущих человеческих поколений 5.

Архиепископ Нафанаил (Львов)

ПРЕДВЕСТИЕ


1. Дар Духа Святаго

«И притом мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших, зная прежде всего то, что никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою. Ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым» (2 Пет. 1,19-21).

Все пророки с самого начала вдохновляются единым Духом Божиим. Харизма пророка — харизма откровения, дающая человеку познать то, что собственными силами он не смог бы сделать. Предмет ее один — замысел спасения, приходящий в единство в Иисусе Христе (Евр. 1).

Кандидат богословия, историк Церкви И. М. Концевич (1893-1965) писал: «Через пророка непосредственно открывается воля Божия, а потому авторитет его безграничен. Пророческое служение — особый благодатный дар, дар Духа Святаго (харизма). Пророк обладает особым духовным зрением — прозорливостью. Для него как бы раздвигаются границы пространства и времени, своим духовным взором он видит не только совершающиеся события, но и грядущие, видит их духовный смысл, видит душу человека, его прошлое и будущее. Такое высокое призвание не может не быть сопряжено с высоким нравственным уровнем, с чистотою сердца, личной святостью»1.

Иеремия, посвященный от утробы матери своей (Иер. 5; Ис. 1),

говорит о «влечении» (Иер. 20,7). Иезекииль чувствует руку Божию, «крепко» лежащую на нем (Иез. 3,14). У Иеремии призыв пробуждает сознание собственной слабости (Иер. 1,6); у И греха (Ис. 6, 5). Он всегда ведет к определенной миссии, орудие которой—уста пророка: они будут говорить Слово Божие (Иер. 1,9; 15,19; Ис. 6,5; ср. Иез. 3,1).

Харизма пророчеств часто встречается и в апостольской Церкви (Деян. 11,27; 13,1; 21,10). В новом народе Божием тайновидение и пророчества стали общим достоянием.

Назначение пророка состоит не только в предсказании будущего: он «говорит людям в назидание, увещание и утешение» (1 Кор. 14,3).

Контролируемые другими пророками Кор. и церковным авторитетом (1 Кор. 14, 37), пророки не претендовали на центральное место в общине и управление Церковью.

Апостол Павел предупреждал, что даром пророчества нужно пользоваться упорядоченно и на благо всей общины (1 Кор. 14,29-32).

Подлинное пророчество познается благодаря правилам различения духов. В древнейшем памятнике II века — «Учении Двенадцати Апостолов» (Дидахэ), относящемся ко времени, когда был еще жив апостол Иоанн Богослов, а, возможно, и другие апостолы, — о пророке говорится: «И всякого пророка, говорящего в Духе, не испытывайте и не обсуждайте, ибо всякий грех простится, этот же грех не простится. Не всякий же говорящий в духе — пророк, но [только] если имеет нравы Господни. Ибо по нравам познается лжепророк 2 и пророк. И всякий пророк, в духе определяющий трапезу, не ест от нее, если же не так, то это лжепророк. Всякий же пророк, учащий истине, если не делает то, чему учит, — лжепророк. Всякий же пророк проверенный, истинный, созидающий таинство Церкви в мире, но не учащий делать то, что он делает, [да] не будет судим вами, ибо он имеет суд с Богом. Ибо так делали и древние пророки»2.

Ерм, муж апостольский (1-л четверть II в.): «И я сказал: каким же образом можно узнать, кто истинный пророк и кто лжепророк? — Выслушай, говорит (пастырь — Сост.), об обоих пророках; и по тому, что я скажу тебе, распознаешь пророка Божия и пророка ложного. По жизни узнавай человека, который имеет Духа Божия. Во-первых, имеющий Духа свыше — спокоен, кроток и смирен, удаляется от всякого зла и суетного желания этого века, ставит себя ниже всех людей и никому не отвечает по вопросам, не говорит наедине; Дух Божий говорит не тогда, когда человек желает, но тогда, когда угодно Богу. Поэтому, когда человек, имеющий Духа Божия, придет в церковь праведных, имеющих веру Духа Божия, и там совершается молитва к Господу, тогда ангел пророческого духа, приставленный к нему, исполняет этого человека Духом Святым, и он говорит к собранию, как угодно Богу. Так проявляется Дух Божественный и узнается сила Его. Слушай теперь и о духе земном, суетном, несмысленном и не имеющем силы. Прежде всего человек, кажущийся исполненным духа, высит себя, желает иметь председательство, нагл и многословен, живет среди роскоши и многих удовольствий, берет мзду за свое прорицание; если же не получит, то и не пророчествует. Может ли Дух Божий брать мзду и пророчествовать? Делать это не свойственно пророку Божию; и в поступающих таким образом действует дух земной. Потом, он не входит в собрание мужей праведных, но избегает их, напротив, имеет общение с людьми двоедушными и пустыми, пророчествует на местах потаенных и обманывает их, говоря по их желаниям, и отвечая суетное людям суетным: ибо пустая посудина, когда складывается с другими пустыми же, не разбивается, но они хорошо прилаживаются одна к другой. А когда он входит в собрание людей праведных, имеющих Духа Божественного, и ими совершается молитва, тогда тот человек оказывается пустым: земной дух от страха бежит от него, и он совершенно поражается и ничего не может говорить»3.

Преподобные Варсануфий и Иоанн (VI в.): «...Не всегда должно ясно говорить о таких вещах, потому что они приносят говорящему вред, а не пользу. <...> Верным (такого рода ответы) служат к тому, чтобы они уразумели их и получили от сего пользу; неверным же — к тому, чтобы они нас уничижили и мы получили от сего пользу»4.

Преподобный Феофилакт-исповедник, епископ Никомидийский (842-845): «Пророки получают пророчества от Бога, но не как они хотят, а как действует Дух Божий; они осознавали и уразумевали ниспосылаемое им пророческое слово, но объяснения не делали. Что пророки во время действия на них Духа Божия сознавали, что им ниспосылается слово Духа Божия, видно из того, что они подчинялись добровольно и что хотели, то высказывали, а чего не хотели, о том умалчивали. У лже-пророков не так. Они во время действия не владели сознанием, но приведенные в неистовство, как пьяные, не знали, что с ними происходило... А что пророки прорицали не в исступлении, видно из следующего. Пророки Ветхого и Нового Заветов пророчествовали единым Духом. А апостол Павел говорит: «если другому из сидящих будет откровение, то первый молчи» (1 Кор. 14, 30). Отселе ясно, что пророки добровольно пророчествовали, оставаясь в естественном состоянии»5.

Святитель Игнатий (Брянчанинов), епископ Ставропольский (1807-1887): «Страшное дело принять обязанности, которые можно исполнить только по повелению Св. Духа, между тем как общение с сатаною еще не расторгнуто и сосуд не перестает оскверняться действиями сатаны (т. е. еще не достигнуто безстрастие). Ужасно такое лицемерство и лицедейство. Гибельно оно для себя и для ближнего, преступно оно перед Богом, богохульно»6.

«Хотя демоны, являясь человекам, наиболее принимают вид светлых Ангелов для удобнейшего обмана; хотя и стараются иногда уверить, что они человеческие души, а не бесы; хотя они иногда и предсказывают будущее; хотя открывают тайны: но вверяться им никак не должно. У них истина перемешана с ложью, истина употребляется по временам только для удобнейшего обольщения. Сатана преобразуется во Ангела светла и служители его преобразуются, яко служители правды (2 Кор. 11,14-15), сказал Апостол Павел»7.

Об умении «видеть духом» писал одному из своих духовных чад оптинс-кий старец о. Варсонофий (Плиханков, 1845-1913): «У нас кроме физических очей имеются еще очи духовные, перед которыми открывается душа человеческая; прежде чем человек подумает, прежде чем возникла у него мысль, мы видим ее духовными очами, мы даже видим причину возникновения такой мысли. И от нас не сокрыто ничего. Ты живешь в Петербурге и думаешь, что я не вижу тебя. Когда я захочу, я увижу все, что ты делаешь и думаешь. Для нас нет пространства и времени...»8

Эти слова находят неожиданное подтверждение в воспоминаниях жены известного русского мыслителя Н. П. Киреевской — с 1833 г. духовной дочери второго великого оптинского старца о. Макария (Иванова, 1788-1850). Супруг ее, И. В. Киреевский, лишь в 1846 г. «в первый раз исповедывался у него: писал же к батюшке в первый раз из Москвы в конце октября 1846-го года, сказав мне (Н. П. Киреевской — Сост.):

— Я писал к батюшке, сделав ему много вопросов, особенно для меня важных, нарочно не сказав тебе прежде, боясь, что по любви твоей к нему, ты как бы нибудь чего не написала ему. Мне любопытно будет получить его ответ. Сознаюсь, что ему трудно будет отвечать мне.

Я поблагодарила Ивана Васильевича, что он мне сказал, что решился написать к старцу и уварена была, что будет от старца действие разительное для Ивана Васильевича.

Не прошло часа времени, как приносят письма с почты и два, написанные рукою старца — одно на мое имя. другое на имя Ивана Васильевича. Не распечатывая, он спрашивает:

— Что это значит? Отец Макарий ко мне никогда не писал!

Читает письмо, меняясь в лице и говоря:

— Удивительно! Разительно! Как это? В письме этом ответы на все мои вопросы, сейчас только посланные»9.



Третий великий оптинский старец преподобный Амвросий (Гренков, 1812-1891), по словам одной из его духовных дочерей, «всегда разом схватывал сущность дела, непостижимо мудро разъясняя его и давая ответ. Но в продолжении 10-15 минут такой беседы решался не один вопрос, в это время о. Амвросий вмещал в своем сердце всего человека — со всеми его привязанностями, желаниями — всем миром внутренним и внешним. Из его слов и его указаний было видно, что он любит не одного того, с кем говорит, но и всех любимых этим человеком, его жизнь, все, что ему дорого. Предлагая свое решение, о. Амвросий имел в виду не просто одно само по себе дело, независимо от могущих возникнуть от него последствий, как для лица, так и для других, но имея в виду все стороны жизни, с которыми это дело сколько-нибудь соприкасалось. Каково же должно быть умственное напряжение, чтобы разрешить такие задачи? А такие вопросы предлагали ему десятки человек мирян, не считая монахов и полсотни писем, приходивших и отсылавшихся ежедневно. Слово старца было со властью, основанной на близости к Богу, давшей ему всезнание. Это было пророческое служение»,0.

И тем не менее, пророчества о грядущих судьбах России приходилось собирать буквально по крупицам. Сказывалось чрезвычайно взвешенное, ответственное отношение на Руси к слову реченному, письменному. «Прежде, чем начинать писать, обмакните перо семь раз в чернильницу» ", — заповедовал иеромонах Нектарий (Тихонов, 1867-1928).

«Один брат, воображая, что уже близок конец мира и великий день Второго Пришествия Господня, пришел спросить об этом у отца Серафима. Старец, проникнув помышление брата и уразумев, что им руководит праздная пытливость, а не желание получить назидание, и не дождавшись его вопроса, отвечал ему: «Радость моя! Ты много думаешь о убогом Серафиме; мне ли знать, когда будет конец миру сему и тот великий день, в который Господь будет судить живых и мертвых и воздаст комуждо по делом его? Нет, сего мне знать невозможно». Тогда брат в страхе припал к ногам прозорливого старца; а старец, подняв его, так продолжал говорить ему: «Господь сказал Своими пречистыми усты: о дни том и часе никтоже весть: ни ангепи небесные, токмо Отец Мой Един. Яко же бо бысть во дни Ноевы: тако будет и пришествие Сына Человеческого. Якоже бо беху во дни прежде потопа, ядуще и пиюще, женящеся и посягающе, донего же дни вниде Ное в ковчег, и не увидеша, дондеже прииде вода и взят вся: тако будет и пришествие Сына Человеческого!» При сем старец тяжко вздохнул и сказал: «Мы, живущие во грехах, далеко отступили от путей спасения; мы невоздержны, не храним постов святых; не соблюдаем ни среды, ни пятницы, едим мясо даже во святую Четыредесятницу, не думая о том, что сим нарушаем церковные и апостольские правила, гневим Господа, широко отворяя для входа в лукавое сердце свое двери страстям и порокам, а вслед за ними и казням Божиим. Исправимся, да Господь нас помилует! Возлюбим Церковь Святую и Православную, возлюбим веру, как наше твердое и благодатное ограждение; да будет правда нам в броню и благочестие в щит спасения. Ими Россия будет славна, крепка и необорима, и врата адовы не одолеют нас!»12.

Вот что ответил оптинский старец Нектарий монахине Нектарии, спросившей в 1924 г. батюшку «о кончине мира»: «Он мне показал письма, которые ему присылают: о видении Спасителя, Который говорил, что вскоре конец мира, о выдержке из газет, что появился мессия в Индии, а Илия в Америке ит. п* Много говорил, но и улыбался, а предварительно перед тем, сразу при встрече нас, обратился с такими словами: «Что это вы все обращаетесь к моему худоумию — вот обратитесь к оптинским монахам». Я улыбнулась, а он говорит: «Это я вам серьезно говорю, они вам скажут все на пользу». Когда я повидалась с ними, они и говорят: «Если люди, которые занимаются изысканиями признаков кончины мира, а о душах своих не заботятся, это все они делают ради друтх» (очевидно, чтобы сообщить сенсационную новость). Так вот, монахи мне сказали, что людям не полезно знать время второго пришествия: «Бдите и молитесь», сказал Спаситель, значит не надо предугадывать событий, а в свое время верным будет все открыто. Дедушка (о. Нектарий — Сост.) остался доволен ответом монахов, т. к. он тоже не сторонник того, когда доверяют всяким фантазиям в этой области. Я спросила: «Батюшка, а говорят, что и Иоанн Богослов придет?» Он ответил: «Все это будет, но это великая тайна». И еще сказал: «Во дни Ноя Господь в течение ста лет говорил, что будет потоп, но Ему не верили, не каялись, и из множества людей нашелся один праведник с семейством». Так будет и в пришествии Сына Человеческого» (Мф. 24,37)» 13.

И еще одна причина скупости старцев на пророчества. Той же монахине Нектарии о. Нектарий открыл, что у ее сына 3 4 есть талант, не открыв, однако, какой именно, прибавив: «Это хорошо не объявлять талантов, а то могут украсть» 14. Эти слова наводят на размышления... В православной стране пророчества пользующихся безусловным авторитетом старцев, будь они широко обнародованы 5, могли быть использованы разрушителями государства в своих политических манипуляциях. Каким образом? Возьмите хотя бы заявление по ТВ 20 июня 1991 г. сторонника Б. Н. Ельцина о том, что день выборов Президента РСФСР — 12 июня — был определен, исходя из прорицаний ставшего за последние годы модным Нострадамуса 6.

Есть слово воскрешающее, а есть — убивающее...

(1894): Великими подвигами, многою верою и мольвою сложилась Русь. Тяжелый путь выпал на долю ей. Много скорвей и вед претерпелл она, прежде чем стать тем великим государством, каким слывет оид теперь. Беды ее выли и извне от врдгов люты^, которые хотели ее гибели; выли веды и от севя, от внутренних неустройств и рдздоров. Часто так трудно становилось русскому ндроду, ЧТО все, КАЗАЛОСЬ, ПОГИБАЛО — ТОЧНО И ГОСУДАРСТВУ совсем конец подходил. Но Господь миловал Русь и спасал ее Своею силою. £ том выла крепость Руси, что она неизменно веровАлд в Бога, и если пред Ним грешилд, то пред Ним и каялась. И Господь взыскивал ее. Множеством прдведииков благословил Он Русскую землю, и все они — ее здступннки и ходатаи пред Богом. Эти прдвединкн учили ндрод труду, терпению и покорности воле Божией. И Русь терпелд свои веды и трудилдсь, д где сама слдвелд, звала Бога в помощь. Так она и строилдсь. Кроме постоянного милосердия к зелие Русской, Господь подавал ей и осовые великие зндмения. £ сдмые трудные ее дни, по горячим ее молитвам, Господь посылал дивные чудесд для спдсеиия России '.

Святитель Игидтий (БрянчАИниов): Многие трудятся, многие стрдддют, многие подвизаются, спдсены Будут только под-внздющнеся законно. Истинный законный подвиг во Христе Иисусе и Святом Духе, в огрдде Босточной Церкви г.

Евгений Николдевич Поселянин (Погожев, 1870-1931), русский духовный пнсдтель (1900): Тяжкие испытания терпят обыкновенно на земле Божии избранники, и на этом пути очищаются дурные их стороны, вырАвдтывдется везпредельндя предднность воле Божией; все мелкое, суетное сходит с души, — и она рдзвивдется к довру в этой суровой, но великой школе

Св. прдведный Иоанн Кронштддтский (1829-1908): Ндучись, Россия, веровдть в правящего судьвдми мира Богд-£седержителя и учись у твоих святых предков вере, мудрости и мужеству... Господь вверил идм, русским, великий спасительный талант Православной веры... Босстань же, русский человек!.. Кто бас ндучил непокорности и мятежам везсмыслениым? Перестаньте Безумствовать! Довольно! Довольно пить горькую, полную яда чашу — и вам, и России!..4

2. «И СЕ ЛЕТО НА КОНЦИ ЯВИСЯ...»

Первые христианские писатели решали вопрос о кончине мира под влиянием иудейского предания, по которому настоящий мир должен существовать лишь 6000 лет'.

Такое мнение встречается у блаженного Ипполита2 и у Лактанция (втор. пол. Ill — пер. четверть IV вв.)3.

Преподобный Иоанн Дамаскин (t 4 декабря ок. 777): «Глаголют же ся убо сего мира седмь век. Рекоше от небеснаго и зем-наго сотворения. Даже и до общаго человеком скончания и воста-ния» 4.

Соловецкая Палея XVII в.: «И постави Бог противу седми дней 6000 лет, а осмой тысящи несть конца, еще есть осмый день, сиречь век немерцая безконечный в един день той есть» 5.

Слово «о небесных силах, чего ради создан бысть человек», приписываемое то Святителю Кириллу, епископу Туровскому (t28 апреля 1183), то преподобному Авраамию, чудотворцу Смоленскому (t 21 августа, не позднее 1220): «Устави Бог рок на земли жития человеческаго 7000 лет, и еже что изберет в ту семь тысяч лет, то теми исполнен есть чин ангелов, отпадший с небе-си». (Таким образом, бытие человечества на земле связывается с целью восполнения ангелов до первоначального их числа) е.

1492 ГОД

Святитель Киприан, митрополит Московский, всея России чудотворец (t 16 сентября 1406) в послании к Высоцкому игумену Афанасию: «Ныне последнее время, и летам скончание приходит и конец веку; бес же весьма рыкает, хотя всех поглотить, по небрежению и лености нашей. Ибо оскудела добродетель, перестала любовь, удалилась простота духовная, и зависть, лукавство и ненависть водворились» 7.

«Послание от невидимого Отца Господа нашего Иисуса Христа», входящее в состав Киприановского часослова (XIV в.): «А лета и времена и дни кончаются, а страшный суд готовится» 8.

Святитель Фотий, митрополит Киевский (t2 июля 1431):

«Сей век маловременный преходит; грядет ночь, жития нашего престание, когда уже никто не может делать. Седьмая тысяча совершается; осьмая приходит и не преминет, и уже никак не пройдет. Блажен, кто уготовил себя к осьмой тысяче, будущей и безко-нечной, и сего ради молю вас: будем делать дела света, пока еще житие наше стоит» ®.

Агиограф Епифаний Премудрый, инок Троице-Сергиева монастыря (2-я пол. XIV — 1-я четв. XV в.) в «Житии Сергия Радонежского» писал, что такой светильник, как Преподобный, недаром воссиял в Русской земле на скончании седьмой тысячи лет. В «Слове о житии и учении» св. Стефана Пермского: «...не-ции же, скудни суще умом, реша... издавна в Перми не было грамоты, и тако ижжившим им век свой без нея; ныне же в скончания лет, в последняя дни на исход числа седмыа тысящи, паче же мала ради времени, точию за 120 лет до скончаниа веку, грамота замышляти» 10.

Из этого последнего Жития, со слов исследователя эсхатологических

сочинений В. Сахарова, узнаем, что «март считался тогда роковым месяцем, в который должна последовать кончина мира, потому что в марте месяце, как тогда думали по свидетельству писателя Жития и как говорят упомянутые сказания, создан был Адам, в марте евреи перешли через Чермное море, в марте было Благовещение, смерть Спасителя, вследствие этого в марте же должна последовать и кончина мира» ".

Архиепископ Ростовский Феодосий, позже митрополит Московский (1461-1465) в грамоте 1455 г.: «...яко же ныне прилунится седмая тысяща последняго ста 63-го лета» 12.

Переписчик Тимофей Вениамин, оканчивая в конце 1489 г.

рукопись, содержащую слово Афанасия Александрийского, написал: «лисах к вечеру солнечнаго дне захода, седморичнаго реку века» 13.

Из пасхалии середины XV в. на 6965-6969 (1457-1461) гг.: «В лето 6967 (1459) круг солнцу 23, лун. 13. Индик. 7. Фемелиос. 26. В то лето будет рожество антихристово и будет в рождении его трус. Таков никакоже николиже не бывал. Прежде времени того окааннаго и лютаго и страшнаго. И будеть плачь велик тогда по всей земли вселеньской. И в ты дни зри круг солнцю и луне. И начнут быти знамения в них. И гибости звезд на небеси, а плачь на земли. Увы, увы будет нам грешным. Тогда горе беда велика в ты дни. И в лета сия. Зде страх, зде скорбь, зде беда велика. В распятии Христове сии круг быс<ть>. И се лето на конци явися. В няже чаем всемирное Твое пришествие, о Владыко. Умно-жишася безакония на земли. Пощади нас, о Владыко. Исполнь небо и земля славы Твоея. Пощади нас, Благословен грядый во имя Господне. Пощади нас. Блюдете убо известно и разумне, о братие. Кто хощет быти в то время. Бегаяи, бежи неверия»,4.

«Изложение пасхалии седмыя тысяща последнее сто», принадлежавшее прел. Кириллу Белозерскому (запись под 1459 г.): «Зде страх, зде скръбь, зде беда велика: В распятии Христове сий круг бысть, и се лето на конци явися, в не же чаем всемирное Твое пришествие. О Владыко, умножися беззаконие на земли, пощади нас. О Владыко, исполънь небо и земля славы Твоея, пощади нас. Благословен гряды во имя Господне, пощади нас. Блюдете убо известно и разумне, о братье, кто хощет быти в то время: бегаа бежи невеж и неверна. Быша и при нас Измаилы зде и дозде и пакы»15.

В пасхалии из рукописи середины XV в. под 7000 г.: «Конец седмые тьюящи. Доселе уставиша святим отци наши. Держати пасхалию до лета седмо-тьюящнаго. Неции же глаголют тогда будет второе пришествие Господне 7 Глаголет же святый евангелист Марко, о дни том и часу никто же не весть...»16

В одной из греческих Пасхалий за 7000-м годом записано: «Увы, увы в конец веком доспевшим»,7.

Преподобный Иосиф, игумен Волоцкий, чудотворец (t 9 сентября 1515) в послании Нифонту, епископу Суздальскому: «...подобает всем, паче ныне, даже до смерти подвизатися. В последняя сия лета и во времена лютейша паче всех времен. О них же рече великий апостол Павел: «В последняя дни настанут времена люта, приидет прежде отступление и тогда явится сын погибельный». Се ныне уже прииде отступление» 18.

Святитель Геннадий, архиепископ Новгородский (t 3 декабря 1505) в послании архиепископу Иоасафу, Ростовскому: «...надобе о том подвиг велик держати, егда скончаются лета, а животом еще пробавит Бог мир. Ино то еретикомь, жидовскаа мудрьствущимь будеть дерзость, и христианству будет слона велика» 19.

Известно, что жидовствующие также разделяли мнение о кончине мира через 7000 лет. Не ожидали же его в 1492 г. из-за разности в исчислении.

В том же послании святитель Геннадий писал: «...прейдут три лета, кончается седмая тысяща. Ино и аз слыхал у Алексея (последователя ереси жидовствующих — Сост.), и мы деи тогды будемь надобны. Ино еретици себе надежно чинят, да и Шестокрил если учил того для, и обретох в немь ересь числа поставлены. От Адама, 200 и 70 и 6 девятнадесятиць, ныне идет шестаа девятна-десятица. По чему жидова лета чтут, ино то учинили на прелесть христианьскую. Хотять рещи. Лета христианьскаго летаписца скра-тишас<я>. А наша пребывают. А то хотят ту прельсть явити. Како изойдеть наша паскалиа... Ино те числа, что поставлены. 200. 70. 6 девятнадесятиць лет будет от Адама до сех мест 5000 и 200 и 28. И потому ино у них еще пришествиа Христова нет, ино то они ждуть антихриста, ино прелесть великаа» 20.

Заинтересовавшись, как считают время от сотворения мира латиняне и магометане, святитель узнал, что латинское лепюисчисление на 8 лет впереди русского, а по татарскому счету до второго пришествия остается 102 года 21.

Свою пасхалию на 8-ю тысячу лет святитель Геннадий составил лишь после Пасхи рокового 1492 года

В предисловии к другой пасхалии на 8-ю тысячу, составленной митрополитом Московским (1491-1494) Зосимой по совету «с архиепископы, и епископы, и архимандриты и всего освя-щенънаго събора русскиа митрополиа», говорилось: «смиренный Зосима, митрополит всея Руси, трудолюбно потщався написа-ти пасхалию на осмую тысячу лет, в ней же чаем всемирнаго пришествия Христова» 23.

«...тяжела была, — писал С. П. Шевырев, — ночь на 25-е марта 1492 года. По истечении роковых трех лет господства антихристова (начавшегося по общераспространенному мнению в 1489 г. — Сост.), которое находили современники в учении жида Схарии и его последователей в Новгороде и Москве, робкие люди в эту ночь с трепетом ужаса ожидали всемирного звука трубы архангелов Михаила и Гавриила. Можно представить себе, с какою радостью проснулись эти люди в праздник Благовещения...»24

Русской Православной Церкви предстояло в какой-то мере повторить путь ранних христиан. По словам архимандрита Киприана (Керна, 1899-11.2.1960): «Христианству не суждено было замкнуться в некую эсхатологическую секту. Ожидание паруссии не могло длиться веками. Она должна была в сердцах христиан III в. претвориться в апокалиптические чаяния последнего часа истории. Надо было принять эту историю, войти в ее ритм и жить еще неопределенное время на этой планете. «Новое небо и новая земля, на которых живет правда», становятся чаянием не сегодняшнего дня. «Да прейдет мир сей» («Ди-дахэ») — молятся пророки экстатики раннего христианства. Но их «маранафа» сменяется у Тертуллиана иной молитвой, «о замедлении конца» я.

Святитель Феофан (1815-1894), Затворник Вышенский:

«Предсказания уже сколько раз бывали, что вот-вот конец лета. И все невпопад. — Спаситель сказал, что никто не знает времени. Нечего потому гадать и смущаться гаданиями других. Что будет Второе Пришествие, то несомненно. И то несомненно, что оно будет внезапно, — при всех предзнаменованиях великих. Остается нам только ожидать непрестанно Господа, и готовиться к сретению, не гадая о времени»26.

3. огонь исходящий

«...Всемирная атмосфера испорчена едва ли не с XVII века»'.

О. Павел Флоренский

Старец псковского Спасо-Елеазарова монастыря Филофей —



Великому Князю Московскому Василию III (1479-1533) Ивановичу: «Иже от вышняя и от всемощныя, вся содержащия десницы Божия, Имже царие царствуют и Имже велиции величаются и сильнии пишут правду, тебе пресветлейшему и высокостольнейшему Государю великому князю православному, христианскому царю и владыке всех, браздодержателю Святых Божиих Престол Святыя, Вселенс-кия и Апостольския Церкви Пресвятыя Богородицы Честнаго и Славнаго Ея Успения, Иже вместо Римския и Константинопольския просиявшу. Стараго убо Рима Церкви падеся неверием и Аполли-нариевой ересью, Втораго же Рима Константинова града Церкви агаряне внуци секирам, оскордами разсекоша двери.8 Сие же ныне Третьяго новаго Рима державнаго твоего царствия Святая Соборная Апостольская Церковь, иже в концых вселенныя в Православной христианской вере во всей поднебесной паче солнца светится. И да весть твоя держава, благочестивый царю, яко вся царства православныя христианской веры снидошася в твое едино царство. Един ты во всей поднебесной Христианам царь. Не преступай, царю, заповеди еже положиша твои прадеды: великий Константин и блаженный Владимир и великий богоизбранный Ярослав и прочий блаженнии святии, ихже корень и до тебе... блюди и внемли, благочестивый царю, яко вся христианская царства снидошася во твое едино, яко два Рима падоша,9 а третий стоит, а четвертому не быти: уже твое христианское царство иным не достанется, по Великому Богослову» 2

В послании псковскому дьяку Мунехину: «Вся хрис

тианская государства приидоша в конец и снидошася во едино царство нашего государя, по пророческим книгам, то есть росеское царство: два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти. Христианския царства потопишася от неверных, токмо едина-го нашего государя царство благодатью Христовой стоит»3.

Патриарх Иеремия II (Транос 11595) Константинопольский — царю Феодору Иоанновичу (1561-1582): «По истине в тебе, благочестивый царь, пребывает Дух Святый, и от Бога такая мысль тобою будет приведена в дело, ибо Древний Рим пал Аполлинариевой ересью, а второй Рим, Константинополь, находится в обладании внуков агарянских, безбожных турок: твое же великое Российское царство, III Рим, превзошло всех благочестием, и все благочестивыя царства собрались в твое царство, и ты один под небесами именуешься христианским царем во всей вселенной у всех христиан»4.

Патриарх Московский и всея Руси Никон (1605-17.8.1681) понимал III Рим, «как задание для осуществления, а не как уже нечто исполненное»5. По словам проф. М.В. Зызыкина, «мы можем причислить его (патриарха Никона — Сост.) систему к системе иерократической, по которой государство ставит себе, как отдаленный идеал, никогда не достижимый, превращение в Церковь; эта система противоположна протестантской, растворяющей Церковь в государстве, как было при Петре I. Никон предостерегал государство от самоосвобождения от церковных начал»6.

Н. Ф. Каптерев, историк Церкви (1912): «Алексей Михайлович считал себя преемником древних греческих императоров не только в делах веры и благочестия, но и законным наследником их царства, верил, что ему или его преемникам суждено в будущем владеть самим Константинополем и всеми православными народами, томящимися под турецким игом <...> Царю не чужда была мысль сделаться освободителем православных народностей из-под турецкого ига и овладеть, как своим наследием, Константинополем, и церковное единение он считал первою и необходимою ступенью будущего политического единения»7.

Паисий, Патриарх Иерусалимский, в грамоте Царю Алексею Михайловичу (1649): «Пресвятая Троица да умножит Вас превыше всех царей, благополучно сподобит Вас восприяти Вам превысочайший престол великого Царя Константина, прадеда Вашего, да освободит народы благочестивых и православных христиан от нечестивых рук, да будеши новый Моисей, да освободиши нас от пленения, якоже он освободил сынов израилевых от фараоновых рук»8.

Примечательно, что в 1666 г. Царь просил прислать ему с Востока «Судебник» и «Чиновник всему Царскому чину прежних царей феческих» 9, что свидетельствует о практической подготовке к коронации на Престол Византийских Императоров.

Царь Алексей Михайлович (после отъезда Антиохийского Патриарха Макария) — боярам: «Молю Бога прежде, чем умру, видеть его в числе четырех патриархов, служащим во Святой Софии и нашего патриарха пятым вместе с ними»10.

Еще за 100 лет до Крещения Руси Патриарх Константинопольский Фотий (ок. 820 — ок. 891) разработал и оформил учение о взаимоотношении церковных и государственных властей, нашедшее отражение в Эпанагоге — византийском законодательном сборнике официального характера, извлечения из которого вошли впоследствии в славянские Кормчие. Основы общественного строя Византии отражены в 7 главе III титула Эпана-гоги: «Так как государство, на подобие человека, состоит из частей и членов, то наиважнейшими и необходимейшими членами являются Царь и Патриарх, почему мир и благоденствие подданных и зависят от единомыслия и согласия Царской и Патриаршей власти» 11. Речь таким образом идет о Симфонии между Вселенским Царем и Вселенским Патриархом (первым по диптиху, т.е. по поминанию за богослужением).

М.В.Зызыкин считал: «Симфонией предполагается достижение согласия между представителями власти духовной и светской во всех вопросах, но она не устраняет обязанности для представителя каждой власти подчиняться другой в сфере этой другой власти»12.

«Царь, — пишет исследовавший Эпанагогу проф. Вл. Сокольский (1894), — рассматривается как законная главенствующая власть, являющаяся общим для всех подданных благом, не из ненависти наказующая, ниже по дружбе награждающая. Царь, как безпристрастный решитель споров, воздает каждому по его заслугам (Эпанагога, II, 1). В то же время одною из главнейших задач

Царской власти является сохранение и умножение общественных сил. Конечное назначение Царской власти состоит в том, чтобы творить добро, почему Царь и называется благодетелем. Когда деятельность Царя относительно творения добрых дел ослабевает, то самая природа Царской власти извращается (Эпанагога, II, 2 и 3). Царь есть судия и хранитель Божественного и светлого права, всего того, что написано в Священном Писании, что установлено как догмат семью Вселенскими Соборами и что определено римскими законами. Наконец, наиважнейшею обязанностью Царя признается защита правоверия и благочестия. <...> В главе 5 титула II подробно определяется как Царь должен веровать в Святую Троицу, как исповедовать воплощение Господа нашего Иисуса Христа и соединение во Христе двух природ, Божественной и человеческой, и, соответственно этому, двух воль и двух потенций. Царь между всеми должен выдаваться своею ревностью о Боге. Итак, резюмируя сказанное, Царь есть законодатель, высший правитель и судия людям, а по отношению к Церкви хранитель благочестия и правоверия. Царь, по отношению к подданным, пользуется неограниченной властью, но власть эта находит предел в религиозном и нравственном законе, установленном Верховным Законодателем и Судиею, Христом <...>.

Высоко по Эпанагоге положение Вселенского Патриарха Нового Рима. <...> Глава 8 титула III признает Патриарха членом церковно-государственной организации равным Царю. <...> Патриарх, говорится в главе 1-й этого титула, есть живой и одушевленный образ Христа, делами и словами выражающий истину. <...> Обязанностью Патриаршей власти признается: во-первых, сохранять в благочестии и нравственной строгости жизни вверенных ему от Бога людей, затем всех еретиков (а еретиками, как в законах, так и в канонах называются и те, которые не имеют обращения с Католической Церковью), насколько возможно, обращать к Православию и единению с Церковью, и, наконец, неверных посредством увлечения светлым и чудным своим деянием сделать подражателями веры (Эпанагога, 2). Целью существования Патриаршей власти выставляется Эпанагогой спасение вверенных Патриарху душ, жизнь во Христе и сораспинание миру (Эпанагога, III, 3). Свойства Патриаршей власти определяются следующим образом: Патриарху свойственно быть учительным, ко всем относиться одинаково, как к высоким, так и смиренным, быть кротким при отправлении правосудия, обличительным относительно непокоряющихся, в защиту же правды и догматов говорить, не смущаясь, пред лицем Царя. Подобно тому, как Царю принадлежит толкование норм права, Патриарху, и только ему, принадлежит истолкование правил, установленных святыми Отцами и Святыми соборами (Эпанагога, III, 5). <...>

Последующее время развивает начала, изложенные Фотием в Эпанагоге. Византия является церковно-государственным телом с двумя главами — Вселенским Патриархом и Вселенским Царем. По воззрению греков, это церковно-государственное тело постепенно должно обнять собою весь Православный мир, а Вселенский Патриарх и Вселенский Царь должны стать в действительности Патриархом и Царем всех православных христиан во всей Вселенной. Правители других стран и народов православных никогда не могут сравниться по достоинству и правам относительно Церкви с святым Царем самодержцем «пекущимся о внешнем строительстве Церкви во всей Вселенной». Они суть только местные властители и в области церковных дел воля их должна подчиняться вселенской воле святого Самодержца» 13.

Антоний IV, Патриарх Константинопольский (1393): «Святой Царь занимает высокое место в Церкви; он не то, что другие, поместные князья и государи. Цари и в начале упрочили и утвердили благочестие во Вселенной; Цари собирали Вселенские соборы; они же подтвердили своими законами соблюдение того, что говорят божественные и священные каноны о правых догматах и о благоустройстве христианской жизни, и много подвизались против ересей; наконец, Цари, вместе с Соборами, своими постановлениями определили порядок архиерейских кафедр и установили границы митрополичьих округов и епископских епархий. <...> До настоящего дня Царь получает тоже самое постановление от Церкви, по тому же чину и с теми же молитвами помазуется великим муром и поставляется Царем и самодержцем Ромеев, т.е. всех христиан. На всяком месте, где только именуются христиане, имя Царя поминается всеми Патриархами, митрополитами и епископами, и этого преимущества не имеет никто из прочих князей и местных властителей. <...> Послушай верховного апостола Петра, говорящего в первом соборном послании: «Бога бойтеся, царя чтите», не сказал «царей», чтобы кто не стал подразумевать именующихся царями у разных народов, но — «царя», указывая на то, что один только Царь во вселенной. <...> Ибо если и некоторые другие из христиан присвоили себе имя царя, то все эти примеры суть нечто противуе-стественное, противузаконное, более дело тирании и насилия» 14.

«Мы, — пишет тот же Вселенский Патриарх Антоний IV Великому Князю Василию Димитриевичу (1393), — блюстители Божественных законов и канонов, и обязаны так действовать по отношению ко всем христианам, в особенности же по отношению к великим людям — князьям народов и местным властителям, каково твое благородие <...> А как я поставлен всеобщим учителем для всех христиан, то на мне лежит непременный долг, в случае, когда услышу о твоем благородии что-либо такое, что вредит твоей душе, писать тебе об этом, как твой отец и учитель, наставляя и убеждая тебя к исправлению. <...> Ужели ты не знаешь, что Патриарх занимает место Христа, от Которого и посаждается на владыч-нем престоле <...> Поэтому, сын мой, пишу, внушаю и советую твоему благородию, чтобы ты также чтил Патриарха, как Самого Христа» 15.

Особое положение Вселенского Патриарха на основе византийского законодательства тот же проф. Вл. Сокольский излагает следующим образом: в Эпанагоге (III, 8) говорится, что «изукрашенный Царством Константинопольский Патриарший престол признан соборными постановлениями первым, и что, согласно святым законам, на разрешение этого престола представляются возникшие в других Патриархатах разногласия. <...> Другие Патриархи не имеют того значения, которое усвоено Эпанагогой Константинопольскому. Остальные Патриархи суть только местные иерархи. Они так и называются в Эпанагоге. <...> Такой взгляд есть своеобразное воззрение Фотия и его приверженцев. Вообще у греков преобладало иное воззрение, согласно которому все пять Патриархов считались равными друг другу. Греки сравнивали Церковь с телом человека, а пять Патриархов с пятью чувствами» 16.

Со временем Московский Царь занял место Царя Греческого. «В 1561 году, — пишет проф. Вл. Сокольский, — венчавшийся еще в 1547 году на Царство Великий Князь Московский Иоанн IV был утвержден в сане Царя соборною грамотою Вселенского Патриарха Иоасафа и духовенства Восточной Церкви. В этой грамоте Царь Московский рассматривается как состоящий в том же отношении к Церкви, в котором состояли прежде Греческие Цари. Замечательно, что Патриарх и Собор называют Иоанна своим Царем. «Сеже, — читаем в современном переводе грамоты, — сия наша благочестная грамота непоколебима и тверда дана, еже благочестивому, боговенчанному и христолюбивому Царю нашему Господину Ивану». При этом, как видно из приведенного места, Церковь величает его так, как величали Греческих Царей: благочестивым, боговенчанным и христолюбивым. Далее, из предшествовавших соборному деянию переговоров и сношений видно, что, по настоянию Иоанна, имя его стало поминаться во всем Православном мире: точь в точь, как прехзде поминалось имя Византийских Царей» 17. «Воззрение на Русского Царя, как на преемника Византийских Царей и Властителя всего Православного христианского мира» нашло отражение в переписке Иерусалимского Патриарха Доси-фея Нотары (1641-1707) с московским правительством 18.

Тот же Патриарх Досифей смотрел на Московского Патриарха, «как на имеющего в известных случаях общеправославное, вселенское значение, вследствие близости к Главе всего Православного мира — Царю, и возможности воздействовать на Царя в том или другом направлении». Хотя Вселенское Патриаршество не было перенесено в Москву, а «Московский Патриарх был признан только пятым Патриархом и ему вменено было в обязанность ставленною грамотою Восточных Патриархов первый имети и непще-вати апостольский престол Константинопольский, тем не менее значение его совсем иное, чем других местных Патриархов. Он Патриарх изукрашенного Царством города Москвы, Третьего Рима, Патриарх, пребывающий при Вселенском Царе» .

И все-таки Патриарх Московский, будучи лишь пятым по «двоице», на Симфонию с Царем, строго говоря, прав не имел.

Возникшая Русская симфония (не закрепленная официально) могла существовать, пока сохранялся союз любви между Царем и Патриархом. Характерно, что само дело Патриарха Никона, нашедшее отражение в «Правилах четырех Патриархов», подтвердило неравноценное место в диптихе местного Московского Патриарха и Московского Царя, являющегося в то же самое время Царем Вселенским, прямым наследником святых Гоеческих самодержцев20.

Проф. М.В. Зызыкин предполагал, что Патриарх Никон «лелеял мечту, что каноническое положение Московского Патриарха в будущем будет пересмотрено Высшей Церковной властью, что первое место в будущем среди пяти патриарших тронов в Воскресенском храме будет принадлежать Московскому Патриарху, но ни откуда, ни из одного его заявления не видно, что он усваивал это место для Московского Патриарха его времени. Надежды его могли иметь почву уже в той мотивировке канонов II и IV Всел. Соб., которые выдвигали Константинопольского Патриарха, именно как Епископа Нового (Второго — Сост.) Рима; следовательно, с утратой политического положения своих городов, Патриархи могли в будущем утратить и свое первенство чести»21.

Любопытно, что в последней опубликованной статье (1944) Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский, 1867-15.61944) намекал на возможность рассмотрения в ближайшее время вопроса о переводе Московского Патриаршего Престола на первое место по диптиху. Такое заявление в то время могло появиться, разумеется, лишь после согласования с И. В. Сталиным, имевшим на Константинополь свои виды. «...На практике, — писал Святейший, — всякая группа людей, чтобы планомерно и успешно делать какое-нибудь общее дело, обыкновенно возглавляется кем-нибудь одним в качестве руководителя. Как будто в этом направлении развивалось исторически и внешнее устройство Церкви. Первоначальные ячейки — маленькие, однако, фактически ни от кого не зависимые епископии — постепенно объединились в группы: епархии, митрополии, экзархаты и т.д., пока не образовали из себя пять патриархатов, рядом с которыми явились крупные объединения в виде национальных церквей. Во главе каждой церковной группы непременно стоит один из епископов, которого остальные епископы группы «должны почитать яко главу и ничего превышающего их власть не творити без его рассуждения» (Ann. пр. 34). Пожалуй, не будет ничего нарушающего описанный ход развития церковной жизни и неприемлемого и в том, если бы и всю вселенскую земную Церковь когда-нибудь возглавил тоже единый руководитель или предстоятель в качестве, например, председателя вселенского собора, но, конечно, не наместника Христова, а только в качестве главы церковной иерархии; а также и в том, если таким воэглавителем окажется епископ какой-нибудь всемирной столицы»22.

При избрании на Московский Патриарший Престол (1652) Никон потребовал ото всех торжественного обещания слушаться его во всем как пастыря и отца 23, чем, по сути, пытался сдержать секуляризационное стремление века. Получив титул «Великого Государя»,10 «собинный приятель» Царя Алексея Михайловича следующим образом высказался о взаимоотношениях церковных и государственных властей: «Иные думают, что Царь выше архиерея <...> Другие рассуждают, что архиерей выше Царя <...> Архиерейская власть духовная, и ей подлежат вещи духовные, а власть Царя мирская, и ей подлежат вещи временные <...> Господь Бог, когда сотворил землю, повелел двум светилам светить ей — солнцу и месяцу — и через них показал нам власть архиерейскую и царскую <...> Архиерейская власть во дни, то есть над душами, а царская — в вещах мира сего <...> В вещах же духовных архиерей великий выше Царя, и каждый человек православный должен быть в послушании Патриарху, потому что он отец наш в вере православной и ему вверена Православная Церковь»24. И еще: «яко где же Церковь под мирскую власть снидется, нести Церковь, но дом человеческий, вертеп разбойникам» 25.11

В 1658 г. разрыв между Царем, нарушившим клятву, и Патриархом становится неизбежным 10

Суть разрыва выразил сам Патриарх Никон: «Мы не знаем иного законоположника себе, кроме Христа, Который дал нам власть вязать и решать. Уж не эту ли привилегию дал нам Царь? Нет, он похитил ее от нас, как свидетельствуют его беззаконные дела. Какие? Он Церковью обладает, священными ведами богатит-ся и питается, славится тем, что все церковники — митрополиты, архиепископы, священники и все причетники покоряются ему, оброки дают, работают, воюют; судом и пошлинами владеет»27.

«За умножение беззакония иссякнут любы многих <...> Каковы беззакония? Того, если кто восхитит не принадлежащее ему, как Государь Царь восхитил Церковь и все достояние Ее в свою власть беззаконно, и потому нас ненавидит, как прелюбодей никогда не может любить законного мужа, но всегда помышляет о нем злое...»28

«Нигде, даже в Царских законах, не написано, чтобы Царю избирать епископов и прочих (церковных — Сост.) властей <...> А то правда, что Царское Величество расширился над Церковью, вопреки Божественным законам, и даже возгорелся на Самого Бога широтою своего орла» а.

«Не пришло ли ныне отступление от Святого Евангелия и от Предания Святых Апостолов и Святых Отцов? Не явился ли человек греха, сын погибели?.. Какой же больше погибели, когда, оставив Закон и Заповеди Божии, предпочли предания человеческие, то есть Уложенную книгу,12 полную горести и лести? Антихрист приготовит и иных многих <...> Он сядет во храме Божием не в одном Иерусалиме, но повсюду в Церквах, то есть примет и власть над всеми Церквами и церковными пастырями <...>»32

«Добро архиерейство во всезаконии и чести, и надобно поскорбеть о последнем всенародном событии. Когда вера евангельская начала сеяться и архиерейство чтилось в христианских царствах, тогда и самые эти царства были в чести; а когда злоба гордости распространилась и архиерейская честь изменилась, тогда, увы, и царства начали падать и пришли в безчестие, как известно о греках» 33.

«Бидя Святую Церковь в гонении, послушав слова Божия: аще гонят вы во граде, бегите во ин град, удалился я и водворился в пустыне, но и здесь не обрел покоя. Воистину сбылось ныне пророчество Иоанна Богослова о жене, которой родящееся чадо хотел пожрать змий, и восхищено было отроча на небо к Богу, а жена бежала в пустыню, и низложен был на земле змий великий, змий древний. Богословы разумеют под женою Церковь Божию, за Которую страдаю теперь Заповеди ради Божия: болши сея любве никто же имать, да аще кто душу свою положит за други своя; и мы, видев братию нашу биенными, жаловались Твоему Благородию, но ничего не получили, кроме тщеты, укоризны и уничижения; тогда удалились мы в место пусто. Но злоначальный змей нигде нас не оставляет в покое; теперь наветует на нас сосудом своим избранным, Романом Бабарыкиным, без правды завладевшим церковною землею. Молим Вашу кротость престать от гнева и оставить ярость. Откуда ты такое дерзновение принял — сыскивать о нас и судить нас? Какие Законы Божии велят обладать нами, Божиими рабами? Не довольно ли тебе судить вправду людей царства мира сего? В наказе твоем написано новое повеление — взять крестьян Воскресенского монастыря: по каким это уставам? Послушай, Господа ради, что было древле за такую дерзость над Египтом, над Содомом, над Навуходоносором-царем? Изгнан был Богослов в Патмос: там благодати лучшей сподобился — благовестив написать и Апокалипсис; изгнан был Иоанн Златоуст и опять на свой престол возвратился; изгнан Филипп-митрополит, но паки стал против лица оскорбивших его; и что еще прибавим? Если этими напоминаниями не умилишься, то хотя бы и все Писание предложил тебе, не поверишь. Еще ли Твоему Благородию надобно, да бегу, отрясая прах ног своих ко свидетельству в день судный? Великим Государем больше не называюсь и какое тебе прекословие творю? Всем архиерейским рука твоя обладает: страшно молвить, но терпеть невозможно, какие слухи сюда доходят, что по твоему указу владык посвящают, архимандритов, игумнов, попов ставят и в ставленных грамотах пишут равночестна Св. Духу так: по благодати Св. Духа и по указу Великого Государя: недостаточно Св. Духа посвятить без твоего указа! Но если кто на Св. Духа хулит, не имеет оставления: если это тебя не устрашило, то что устрашить может, когда уже не достоин сделался прощения по своему дерзновению? К тому же повсюду, по Св. митрополиям, епископи-ям, монастырям, безо всякого совета и благословения, насилием берешь нещадно вещи движимые и недвижимые и все Законы Св. Отец и благочестивых царей и великих князей греческих и русских ни во что обратил, также отца своего, Михаила Федоровича, и собственные свои грамоты и уставы; уложенная книга хотя и по страсти написана многонародного ради смущения, но и там постановлено: в Монастырском приказе от всех чинов сидеть архимандритам, игумнам, протопопам, священникам и честным старцам; но ты все это упразднил: судят и насилуют мирские судьи, и сего ради собрал ты на себя в день судный велик собор вопиющих о неправдах твоих. Ты всем проповедуешь поститься, а теперь и неведомо кто не постится ради скудости хлебной; во многих местах и до смерти постятся, потому что есть нечего. Нет никого, кто был бы помилован: нищие, слепые, хромые, вдовы, чернецы и черницы — все данями обложены тяжкими, везде плач и сокрушение, везде стенание и воздыхание, нет никого веселящегося во дни сии. Хотим объявить нехитрою речью: 12 января 1661 года были мы у заутрени в церкви Св. Воскресения (в Ново-Иерусалимском монастыре — Сост.); по прочтении первой кафизмы сел я на место и немного вздремнул: вдруг вижу себя в Москве, в соборной церкви Успения,13 полна церковь огня, стоят прежде умершие архиереи; Петр-митрополит встал из гроба, подошел к престолу и положил руку свою на Евангелие, то же сделали и все архиереи и я. И начал Петр говорить: брат Никон! говори Царю, зачем он Св. Церковь преобидел, недвижимыми вещами, нами собранными, безстрашно хотел завладеть, и не на пользу ему это; скажи ему, да возвратит взятое, ибо мног гнев Божий навел на себя того ради: дважды мор был, сколько народа перемерло, и теперь не с кем ему стоять против врагов. Я отвечал: не послушается меня, хорошо, если б кто-нибудь из вас ему явился. Петр продолжал: судьбы Божии не повелели этому быть, скажи ты; если тебя не послушает, то если б кто из нас явился, и того не послушает, а вот знамение ему, смотри: по движению руки его я обратился на запад к царскому дворцу и вижу: стены церковной нет, дворец весь виден, и огонь, который был в церкви, собрался, устремился на царский двор, и тот запылал.14 «Если не уцеломуд-рится, приложатся больше первых казни Божии», — говорил Петр; а другой седой муж сказал: «Бот теперь двор, который ты купил для церковников. Царь хочет взять и сделать в нем гостинный двор мамоны ради своея; но не порадуется о своем прибытке». Все это было так, от Бога, или мечтанием — не знаю, но только так было; если же кто подумает человечески, что это я сам собою замыслил, то сожжет меня оный огнь, который я видел» м.

Видение Патриарха Никона в Воскресенском монастыре в 1661 г., по свитку Московской Синодальной библиотеки: «1661 году в день недельный Святейший Никон Божьей милостью Патриарх, будучи в своем строении живоноснаго воскресенья Новаго Иерусалима, в день недельный во Святей Церкви с Архимандритом Герасимом и с прочней братией, егда по чину нача чести по первой кафизме той преждереченный Архимандрит Герасим (Святое Евангелие толковое), якоже обычай, и Святейшему Никону Патриарху седшу на своем месте от многаго труда, и абие приложися в тонок сон и обретеся в Московской Великой Церкви, идеже риза Господня. И зрит в Церкви велий неизреченный свет, и от страха того неизреченнаго ужасеся; и во страхе зрит того храма на обе страны и видит из гробов возстающих всех Архиереев и ту сущих от десныя страны Киприана и Фотия и Филиппа священномученика, а от левыя страны Иону Митрополита и прочих всех. По сем зрит от алтаря от северных врат пресветла юношу идяща со многими последующими светлеющимися, яко бывает вход со Святым Евангелием, и той пресветлый юноша на руках нося царский венец; и с теми светлеющимися те все Архиереи соединяся пойдоша во свя-тый алтарь отверзенным сущим святым и великим вратам. И той пресветлый юноша царский венец поставляет на престол перед Святым Евангелием. Той же Святейший Никон Патриарх во страхе последуя им обретохся от десныя страны престола, и зрит свет такожде неизреченный, и в том свете видит возставша первопре-стольнаго Петра Митрополита великаго чудотворца, вкупе и Геннадия и грядуща ко преждереченным Архиереем, онем же установившим ему с честью дающе первенство. Той же Петр Митрополит став на обычном первом месте у святаго престола и через царский венец простре руку на Святое Евангелие и рече Святейшему Никону Патриарху: засвидетельствуем тебе брате, Никоне, сим Священным Евангелием, иди, глаголи царю, чего ради он Святыя Церкви и святыя обители поработил и многия святыя вещи недвижимыя учинил царским своим повелением движимы, и царским державством неудоволился, восхитил на ся архиерейский суд, многия обители многочисленными пенятзми и многочисленными мерами оскудил и оскудити хощет. И Святейший Никон Патриарх во страхе велице отвеща: вы великие первопрестольные Архиереи о сем засвидетельствуйте, аз же смиренный много о сем глаголах и лисах царю, и непреклонен к послушанию явися наипаче возъявился, хвалится на мя мученми и изгнан-ми в заточение. И Петр великий чудотворец отвеща: Ты, брате, в жизни сей, тебе подобает засвидетельствовати и пострадати о сем даже и до крове; аще ли же сего нашего речения не восхощет веровати царь и твоего свидетельства не приимет, и, простер руки со всеми Архиереи на западную страну рек: зри, что по сем будут. И, видя белый свет в велицей Церкви, обратился в неизреченный пламень огня и с шумом громогласным пойде в царские чертоги, и бысть все пламенно видно. И в том велицем страхе он, Святейший Никон Патриарх, едва в себе пришед и узре вышереченнаго архимандрита Герасима стояща перед собою, отседающа по чтении по обычаю благословеннаго прощения, уже и второй кафизме совершающейся. И Святейший Никон Патриарх в том часе исповеда то страшное видение ту сущим с ним бдящим Архимандриту Герасиму и протчей братии всякаго чина и возраста. И по отпетии утрени своею десницею сие видение писал и ко благочестивейшему государю царю послал; и ничтоже вменено и забвению предано даже до днесь. А сие видение его Святейшаго Никона Патриарха вскоре збыстся тоя же нощи» 36.

Перед смертью в завещании Царь просил у Патриарха прощения, а новый Государь Феодор Алексеевич принял решение о возвращении Никону сана, просил его вернуться в основанный им Ново-Иерусалимский Воскресенский монастырь (по пути в который 17 августа 1681 г. святитель скончался). Но исправить что-либо было уже поздно...

«Отказ Никона в прощении, — по словам М.В. Зызыкина, — остался навеки протестом против унижения Церкви светской властью» 37.

После несправедливого захвата церковной собственности в Воскресенском монастыре 25.6.1663 Патриарх Никон пел в церкви молебен Животворящему Кресту, читал молитву и псалмы 68-й и 108-й, которые, по правилам Св. Афанасия Александрийского, полагается читать терпящим насилие.

Английский исследователь Пальмер, пишет М.В. Зызыкин, в 70-х годах XIX в. сопоставил «слова псалмов 68 и 108 с тем, что произошло с семьей Царя и видит в этих событиях исполнение гнева Божия. Слова Псалма 68 говорят: «Излей на них (врагов моих) ярость Твою, и пламень гнева Твоего да обымет их. Жилище их да будет пусто, и в шатрах их да не будет живущих... Да изгладятся они из книги живущих и с праведниками да не напишутся». А в Псалме 108: «Отовсюду окружают меня словами ненависти, вооружаются против меня без причины. За любовь мою они враждуют на меня, а я молюсь; воздают мне за добро злом, за любовь мою — ненавистью... Да будут дни его кратки (Царь Алексей умер в 1676 г. до исполнения 47 лет) и достоинство его да возьмет другой; дети его да будут сиротами, а жена его вдовой (дети Царя Алексея преждевременно остались сиротами и вместе со своей матерью, его второй женой подвергались опасностям и несчастьям после его смерти); да скитаются дети его и нищенствуют и просят хлеба из развалин своих (его сын Петр, оставшись без отцовских забот, странствовал у нечестивых иностранцев, моля у них яда, как хлеба, и был странником вдали от Бога и своей страны, ища пищи из опустошенных мест, где не произрастало хлеба); да захватит заимодавец все, что было у него, и чужие да расхитят труды его (его царство обеднело от войны и плоды его ранних побед были захвачены иностранцами, и труд его и его преемников был поглощен немецким басурманством); да не будет милующаго сирот его, да будет потомство его на погибель, и да изгладится имя его в следующем роде (не было никого: Матвеев был в изгнании, когда его присутствие было особенно нужно, изгнанный родственниками самого Царя Алексея; Феодор умер, как скоро достаточно вырос, чтобы делать добро; Петр был духовно истощен и духовно убит своей собственной сестрой Софьей и превратился благодаря плохому воспитанию в чудовище, способное только развить следствие грехов своего отца. Право наследственного преемства отошло от потомков Алексея, и наследник был предан смерти своим собственным отцом, сыном Алексея, и во втором поколении его имя в мужском поколении исчезло). Да будет вспомянуто перед Господом беззаконие отцов его (Иоанн III и IV) и грех матери его да не изгладится (семейство матери его и родственники его Стрешневы). Да будут они всегда во очах Господа и да истребит Он память их на земле (оно исчезло с земли: ни семьи его матери, ни семьи от его первой жены больше не существует)». <...>

Мы не можем не остановиться на размышлениях Пальмера о наказаниях, посылаемых Богом за общественные грехи, как относительно того, на кого может падать такое наказание, так и в отношении того, что это наказание навлекает на себя, по его мнению, и Россия за ее отношение к Церкви. «Наказания за общественные преступления и грехи бывают общественные и личные. Общественное наказание падает на нацию, общество или класс, или чин, или на само учреждение, иногда скоро, иногда после долгого промежутка, поражая и будушие поколения. Это общественное наказание часто падает, по-видимому, на правителя и потомков, которые лично невинны, возможно, даже не сознают вину своих предшественников, как бы показывая различие между чисто личными и общественными актами и между личным и общественным вознаграждением и наказанием. Так в Англии вина тех Тюдоров, которые в XVI столетии восставали против Бога и Его Царства и вовлекли целую нацию своим тираническим насилием в схизму и ересь, была наказана столетием позже в королях другой фамилии, против которых тогда восстал народ, как раньше короли восстали против Бога; они были свертуты и изгнаны, и один из них даже обезглавлен через последующее развитие той же ереси, которую они сначала навязали народу... Также во Франции честолюбие и гордость, с которой Людовик XIV вел войну и наносил обиды Церкви, и безнравственность регента и Людовика XV были наказаны в ближайшем поколении ужасами атеистической и смертоносной революции, в которой были обезглавлены или умерщвлены с еще большими мучениями невинный и добродетельный Людовик XVI, его королева, его сестра и его сын».

Относительно России Пальмер говорит, что, «если мы подумаем только об общественных актах, то, так как все делалось в деле Никона во имя Царя, и не боярам, как классу (хотя на них лежит главная вина в преследовании Никона), а Царю была порабощена Церковь, то для короны и надо было ждать главных наказаний. «Если бы ты только боялся Бога, — сказал Никон Царю на суде после взрыва гнева на него, во время чтения некоторых мест из его конфиденциального письма к Патриарху Дионисию, — ты бы не поступил со мной так», а после

чтения его сказал: «Бог да будет тебе судьей». А в столовой палате дворца, когда Никон выходил с Собора, он встал посредине и, обернувшись к Царю, отряс прах от ног своих в третий раз (1-й в 1658 г., 2-й в 1664 г.) и сказал Царю: «Моя кровь и общий грех да будет на твоей голове». Об исполнении этих пророчеств Пальмер уже отмечал, говоря о судьбе детей Царя Алексея. Он видит исполнение и предсказаний Никона, сделанных им на суде, о разрушении Москвы, ибо это все исполнилось с уничтожением боярства, как класса, стрельцов, на Царствующей Династии, и на духовенстве, и на пожаре 1812 г., уничтожившем старую столицу, совершившую апостасию. Любопытны приводимые Папьмером внешние параллели о сорока годах, о которых говорил Никон для исполнения пророчества о гибели Иерусалима. С Собора 1660 г., когда Собор утвердил восхищение на себя духовной власти Царем, совершенное в 1658 г., до смерти последнего Патриарха Адриана в 1700 г., когда Царь уничтожил и внешнюю форму канонического примата и взял в свои руки всю церковную собственность, прошло также 40 лет; от смерти Патриарха Никона в 1681 году до создания духовного коллегиума в 1721 году также 40 лет. Но этого мало. Пальмер ждал (в 1870-е годы! — Сост.) дальнейшего исполнения пророчества. «Правительства, — говорит он, — которые однажды пошли на апостасию, нелегко идут обратно; они идут к разрушению»... Пальмер спрашивает: «Пойдет ли Россия к немецкому материализму и в конце концов утрате самого имени христианства... или произойдет Православная реакция?15 Хвост не может вести голову, а голова и хребет у России немецкие. Православная Церковь привязана к немецкому принципу светсткого верховенства, как хвост к хребту собаки. Хвост должен следовать за головой. Индивиды, хотя бы они сами, или их отцы, согрешили, могут покаяться, но история не знает примера нации, раз отступившей от более высокого религиозного положения к низшему, чтобы она восстановила сама себе своим собственным внутренним усилием покаяние... Но невероятное человеку возможно для Бога».

А в другом месте он говорит: «Когда либерализм сбросит существующий барьер достижением религиозной свободы, когда Русская Церковь будет предоставлена своим собственным ресурсам, <...> тогда в поисках самозащиты и в особенности против католиков, она откроет, что ее действительный борец и представитель был Никон» м.

М.В. Зызыкин (1934): «В 1664 году Никон имел особое основание полагать, что царь настроен к нему хорошо. Если на первый раз его хотел свести с царем преданный Никону старец Аарон, то во второй раз попытка свести их, в полной уверенности, что личное свидание поможет новому соглашению царя с

Никоном, исходила от боярина Никиты Алексеевича Зюзина, вполне преданного Никону <...>

Единственная причина, по которой он не считал возможным вернуться на престол, гаев царский, делающий невозможным для него канонически управлять Церковью,16 отпадала. Ему сообщалось, что царь ему противиться не будет, что, уйдя с престола, Никон должен и докончить это дело, т.е. вернуться, раз больше царь не противится ему и показывает теперь любовь ему, прося его вернуться. Письмо очень правдоподобно рисовало положение царя, не могущего лично обращаться к Никону из-за возможности посрамления в случае неудачи с приглашением Никона. Никон был в большом недоумении. Он не верил, что так переменилась обстановка при царе в его пользу, и дважды возвращал письма Зюзину, но после третьего наконец согласился, письма не вернул и обещал прибыть. Решение это и факт состоявшегося приезда Никона очень важны, ибо подтверждают самым делом многократные заявления Никона о том, что он не отрекался от престола, а только от непокорной паствы, под которой разумелись первый сын Церкви — царь и окружавшие его бояре. <...> Сообщение от Зюзина совпало с усиленными размышлениями Никона о состоянии Патриаршего престола, которые начались еще с начала Рождественского поста 1664 года. Никон начал молиться в уединении, чтобы найти выход из тупика, в который зашло церковное дело. Вот как передает сам Никон о том, что его окончательно побудило поехать в Москву:

«Слыша смятение и молву большую о Патриаршем престоле, удалился я 14 ноября в пустыню, вне монастыря, на молитву и пост, дабы известил Господь чему подобает быть; молился долго со слезами и не было мне откровения. Декабря от 13 дня уязвихом перед Господом Богом молитву к молитве и слезы к слезам и бдение к бдению, и пост к посту, и постихомся даже до 17 дня; начал поститься со вторника и постился до субботы, ничего не ел, даже и воды не пил, но хлеб заменил молитвою и питье слезами, не ложился спать, а только, утомясь, садился на час в сутки; но трудился и молился со слезами, доколе известит мне Господь Бог, что подобает сделать и что угодно Его святой воле. От многого труда сел я в церкви на своем месте и, так как все четыре ночи и три дня я не отходил ко сну, то несколько воздремал и вижу, что нахожусь в Соборной церкви; из живых никого в ней не было, а были прежде почившие святители и священники в священных одеждах, ставшие по сторонам, где гробницы митрополитов и патриархов; один из них муж святолепен и сединою украшенный обходил Святителей, подносил им хартии и киноварницу с киноварем, и все они подписывали. Я же со страхом приступив к носившему хартию, спросил его: «Что это вы подписываете? Если по правде, покажи мне». Он показал, и я увидел, что истинно то, и спросил его: подпишешься ли ты? — Я подписался уже и показал мне написанное о себе. Я посмотрел со вниманием и нашел: истинно написано на двух с пол. строках: «Смиренный Иона Божию милостью митрополит тако страхом Божием подписую». Я же, прияв дерзновение, п'ошел к месту и хотел взойти, но нашел Святителя, стоящего на месте в архиерейском облачении и ужаснулся. Он же мне сказал: «Ужасайся, брате, яко така воля Божия есть, взыди на стол свой и паси словесныя Христовы овцы, который тебе Господь поручил. И тотчас был невидимый, я уже утвердився изыдох. Стоящий Святитель, мне кажется, был Петр Чудотворец».

Это видение описывалось в письме Никона к Царю, которое и было передано им ему тотчас по приезде в Успенский собор. Никон действительно поступил так, как ему советовал Зюзин, и ночью приехал в Москву, прямо в Успенский собор, прошел на Патриаршее место, приложившись к иконам, и растерявшееся духовенство во главе с местоблюстителем Патриаршего престола Ионой, преемником митрополита Питирима с лета 1664 г, подошло к нему под благословение.

Во дворце, по описанию Лигарида, произошел страшный переполох; собраны были наскоро духовные власти, где Лигарид подал голос потребовать у Никона отчета, почему он так дерзновенно посягнул на Патриарший престол, и сказать ему, чтобы он ждал решения от Вселенских Патриархов. Царь велел идти в собор митрополиту барскому Павлу, боярам — князю Одоевскому, Ю.А. Долгорукому, окольничему Родиону Матвеевичу Стрешневу и думному дьяку Алмазу Иванову и говорить Никону: «Оставил ты Патриарший престол самовольно, обещая впредь не быть в Патриархах, и съехал в монастырь, чтобы там жить, о чем ко Вселенским Патриархам написано, а теперь для чего в Москву приехал и в соборную церковь вошел без ведома великого Государя и Освященного Собора?» Никон ответил им: «Сошел я, никем не гоним, и пришел на свой престол, никем не зовом, для того чтобы великий Государь кровь утолил и мир учинил; от суда Вселенских Патриархов я не бегаю, а пришел по явлению», и передал письмо царю, где описано бывшее ему явление. Без разрешения царя письма у него не взяли, но, получив разрешение, взяли письмо и от имени царя велели ехать обратно. Никон отдал письмо и сказал: «Буде великому Государю приезд мой в Москву не надобен, то я поеду обратно в монастырь, но до тех пор пока не получу ответа от великого Государя из соборной церкви не пойду». Письмо понесли царю и читали объяснение Никона.

Никон писал, что причину отхоодения своего он исполнил, что помыслил, то сделал, а теперь пришел видеть пресвет-лое лицо царя и поклониться престолу царства его; пришел он в кротости и смирении и принес с собою мир, который подал Господь ученикам и Апостолам и по них действующим в Св. Церкви архиереям, сказав: мир Мой оставлю вам, мир Мой даю вам. Им же Господь заповедал: в он же град или дом входите первие глаголите: мир дому сему, и аще убо будет ту сын мира, почиет мир на нем. Но, если и больше сего, пишет Никон, восхощет твое царское величество слышать и научиться, то не отречемся сказать: хоще-ши ли Самого Христа принять? Мы твоему благородию покажем, как Господь свидетельствует: принимающий вам Меня принимает и слушающий вас Меня слушает. Что твое благородие изволит, то и сделает, или во имя Господне прими нас и дому отверзи двери да мзда твоя по всему не отменить по писаному. Это я написал твоему царскому величеству не от себя, как от Бога перед Богом о Христе говорю. Царь выслушал и приказал митрополиту Павлу вновь идти к Никону и сказать, что его письмо доложено, и чтобы он шел в монастырь. Когда кончилась утреня, Никон приложился к иконам, взял посох Петра митрополита и направился к выходу. ьС.чре требовали оставить посох, но Никон сказал: «отнимите силой», и ьЬ.'шел- Садясь в сани, Никон отряс прах от ног своих и сказал евангельски? слова: «Идеже аще не приемлют вас, исходя-ще из града того, и прах прилипший к ногам вашим отрясите». Провожать Никона по приказу царя ^управились Д.А. Долгорукий и Артамон Матвеев. Матвеев сказал: «Мы эГСТ прах подметем». — «Разметет вас, — сказал Никон, указывая на комету, — сия метла: явившаяся на небеси, хвостатая звезда»40.

Характерно, что участники Собора 1917 г., восстановившего Патриаршество, ездили в Ново-Иерусалимский монастырь (дважды), где после панихиды по Патриархе Никоне архиепископ Антоний (Храповицкий) прочитал о нем лекцию Однако сама идея восстановления Патриаршества с особой силой заявила о себе в 1905 г. Заседавший 22 марта Св. Синод единогласно высказался за восстановление Патриаршества. Еще зимой члены Св. Синода во главе с первенствующим Петербургским митрополитом Антонием (Вадковским 11912) встретились с Императором Николаем II, который, со слов очевидца, сказал:

«Мне стало известно, что теперь и между вами в Синоде и в обществе много толкуют о восстановлении Патриаршества в России. Вопрос этот нашел отклик и в моем сердце и крайне за-интере-совал меня. Я много о нем думал, ознакомился с текущей литературой этого вопроса, с историей Патриаршества на Руси и его значения во дни великой смуты междуцарствия и пришел к заключению, что время назрело, и что для России, переживающей новые смутные дни, Патриарх и для Церкви, и для государства необходим. Думается мне, что и вы в Синоде не менее моего были заинтересованы этим вопросом. Если так, то каково ваше об этом мнение?

Мы, конечно, поспешили ответить Государю, что наше мнение вполне совпадает со всем тем, что Он только что перед нами высказал.

— А если так, — продолжил Государь, — то вы, вероятно, уже между собой и кандидата себе в Патриархи наметили?

Мы замялись и на вопрос Государя ответили молчанием.

Подождав ответа и видя наше замешательство, он сказал:

— А что, если я, как вижу, вы кандидата еще не успели себе наметить или затрудняетесь в выборе, что если я сам его вам предложу — что вы на это скажете?

— Кто же он? — спросили мы Государя.

— Кандидат этот, — ответил он, — я! По соглашению с Императрицей я оставлю Престол моему Сыну и учреждаю при нем регентство из Государыни Императрицы и брата моего Михаила, а сам принимаю монашество и священный сан, с ним вместе предлагая себя вам в Патриархи. Угоден ли я вам, и что вы на это с^З'^ете?

Это было так неожиданно, так далеко от всех кзших предположений, что мы не нашлись, что ответить и... промолчали. Тогда, подождав несколько мгновений нам^го ответа, Государь окинул нас пристальным и негодующем взглядом, встал молча, поклонился нам и вышел, а м.ь5 остались, как пришибленные, готовые, кажется, волос’с: на себе рвать за то, что не нашли в себе и не сумег-й дать достойного ответа. Нам нужно было бы ему в ноги поклониться, преклоняясь пред величием принимаемого Им для спасения России подвига, а мы... промолчали!

<.„> Было поздно и непоправимо: великий момент был не понят и навеки упущен — «Иерусалим не познал времени посещения своего»...(Лк. 19,44)»4217.

В результате раздумий после этой встречи и возникших в церковной среде разногласий на докладе Синода 31 марта 1905 г. появилась резолюция Государя: «Признаю невозможным совершить в переживаемое ныне тревожное время столь великое дело, требующее и спокойствия и обдуманности, каково созвание поместного собора. Предоставляю себе, когда наступит благоприятное для сего время, по древним примерам православных императоров, дать сему делу движение и созвать собор Всероссийской Церкви для канонического обсуждения предметов веры и церковного управления» 43.

Однако уже 27 декабря 1905 г. Император обратился с рескриптом к митрополиту Антонию (Вадковскому): «Ныне я признаю вполне благовременным произвести некоторые преобразования в строе нашей отечественной Церкви... Предлагаю вам определить время созвания этого собора» 44.

Предсоборное Совещание, приступившее к работе 6 марта 1906 г., завершилось Собором 1917-1918 гг. и восстановлением Патриаршества. У Императора же Николая II был свой крест...

Отец Лев Лебедев: «...Осуждение Патриарха Никона <...> было чем-то вроде конца мира в том смысле, что закончился мир русской жизни, где главным и центральным во всем было то, что условно обозначается емким понятием Святая Русь! Поэтому мистически совершенно не случайно, что собор, осудивший Патриарха Никона (и одновременно — старообрядцев!), открылся не иначе, как в году 1666-м! Число шестьсот шестьдесят шесть, как известно, — это число имени антихриста, последнего губителя человеческого рода, который должен воцариться над миром в конце земной истории человечества. На совпадение с этим числом даты —1666 г. — современники обратили должное внимание, правда, по-разному толкуя значение такого совпадения. Обратили они внимание и на самый дух того, что творилось в русском обществе как на соответствующий концу мира. Очень яркие слова в этом отношении сказаны были и Патриархом Никоном; он тоже чувствовал приближающийся конец чего-то очень-очень основополагающего в русской жизни и переживал это как духовную катастрофу для всей страны. Иначе говоря, конечные судьбы всего человечества были моделированы на России XVII столетия. Подобные моделирования, имеющие значение знамений, пророческих прообразований, случались и прежде и не только в России. Случались они и впоследствии, в том числе и прежде всего — в России. Но то, что произошло у нас в XVII веке, явилось самым узловым для дальнейших судеб Отечества. Кончился мир жизни, где все определяющим и всеор-ганизующим началом было святоотеческое Православие; вместе с Патриархом Никоном оно уходило как бы в некую ссылку. От столичного шума — в пустыню народного быта, народной веры, в тайники духовного опыта»4S.

«Семнадцатый век в истории России является эпохой того коренного, глубинного перелома, который с поразительно прямой закономерностью приводит к семнадцатому году... а через него — к настоящему и возможному будущему»*

Неотвратимость Божия суда над Династией, а значит и над Россией, видна из невозможности отмолить Александра III великим молитвенником Руси св. праведным о. Иоанном Кронштадтским.

И. К. Сурский (протоиерей Иаков В. Ильяшевич, f 23.3.1963), духовный писатель (1938): «В предсмертной болезни своей Император Александр III пригласил к себе о. Иоанна, который возложил руки свои на голову умирающего Царя и Царь сказал ему: «Когда вы держите руки свои на моей голове, я чувствую большое облегчение, а когда отнимаете, очень страдаю, не отнимайте их». О. Иоанн ответил Царю, что это от того, что он пришел прямо после совершения таинства Евхаристии за ранней обедней. О. Иоанн продолжал держать благословляющие руки свои на главе умирающего Царя до тех пор, пока Царь не предал праведную душу свою Богу. У многих, вероятно, напрашивается вопрос: почему же столь великий чудотворец, как о. Иоанн, не мог исцелить обожаемого народом Царя? Один глубоко верующий и праведной жизни протоиерей, академик, пробывший 20 лет инспектором семинарии и священствующий 25 лет, высказал мне, что потому о. Иоанн не исцелил своими молитвами Царя, что кончина его была решена в предвечном Совете Пресвятыя Троицы. К этому могу добавить, что не всегда Господь исполнял молитвы даже Первоверховного Апостола своего Павла <...> Таким образом, сила молитвы о. Иоанна не оскудела, когда он был в Ливадии, а действительно он не мог изменить судьбы Великого Царя, предрешенной в неисповедимых путях Божиих. Григорий Карпович Сухоленцев пишет мне из Алверна в

Германии: «Во время моей действительной службы, когда заболел наш Батюшка-Царь Александр III и умер, тогда я сам лично читал в газете, что о. Иоанн Кронштадтский писал: «Я мертвых воскрешал, а Батюшку-Царя Александра Ill-го не мог у Господа вымолить. Да будет на все Его Святая воля»47.

Игумен Серафим (Кузнецов, t 22.2.1959) (1920): «Так в Предвечном Небесном Совете было предопределено за много лет о той мученической кончине следующего за Императором Александром III многоскорбного и благочестивого Императора Николая II. Если бы на это не было воли Божией, то никакие враги сделать ничего бы не могли, ибо сказано: «Восхищен, чтобы злоба не изменила разума его, или коварство не прельстило души его» (Прем. Сол. 4,11)48.

«НА ПУТИ К РЕВОЛЮЦИИ»


4.Россия и Европа

Преподобный Максим Исповедник (582-662): «Я не желаю, чтобы еретики мучались, и не радуюсь их злу. Боже сохрани! — но сугубо радуюсь их обращению. Ибо что верным может быть милей, нежели видеть рассеянных чад Божиих, собранных воедино. Я не потерял рассудок, чтобы советовать ценить немилосердие выше человеколюбия. Напротив, я советую со вниманием и усердием творить добро всем людям и всем верным быть всем для нуждающихся. Но при этом я говорю: нельзя помогать еретикам в утверждении их безумных верований, здесь нужно быть резким и непримиримым. Ибо я не называю любовью, но человеконенавистничеством и отпадением от Божественной любви то, когда кто-либо утверждает еретиков в их заблуждении на их неминуемую погибель» 1.

Преподобный Феодосий (ок. 1036-1091), игумен Киево-Печерский: «Я, Федос, худой, раб Пресвятой Троицы, Отца и Сына и Святаго Духа, в чистой и Православной вере рожден и воспитан в добре и наказании правоверными отцом и матерью, наставлявшими меня доброму закону: верой же латинской не прельщаться, обычая их не держаться и причастия их избегать, и всякого учения их избегать, и нравов их гнушаться, и оберегать своих дочерей: не отдавать за них и у них не брать. [Нельзя] ни брататься с ними, ни кланяться им, ни целоваться, ни есть или пить с ними из одной посуды, ни пищу их принимать. Тем же, кто у нас просит, Бога ради, есть или пить, дать, но в их посуде; если же не будет у них посуды, то в своей дать, а потом, вымыв ее, помолиться. Все это потому, что неправильна вера их, и нечисто они живут <...> Мне же говорил отец мой: ты, чадо, остерегайся кривоверных и всех их разговоров, чтобы не исполнилась и наша земля злой той веры. И те, спасая, спасут душу свою, кто в Православной вере живет; нет ведь иной веры лучше нашей, так как чиста и свята наша вера Православная — живущие в этой вере от грехов избавятся и мук вечных избегнут, а к жизни вечной причастятся и со святыми радоваться безконечно будут. А живущим в другой вере — или в латинской, или в сарацинской, или в армянской — не видать жизни вечной. Не подобает же, чадо, хвалить чужую веру. Если хвалит кто чужую веру, то оказывается своей веры хулителем. Если же начнет непрестанно хвалить и свою и чужую, то оказывается такой двоеверцем, и близок он к ереси. Ты же, чадо, остерегайся их, и свою веру непрестанно хвали. Не сходись с ними, но избегай их и подвизайся в своей вере добрыми делами, и милостынью одаряй не только единоверцев, но и чужих. Если видишь раздетого, или голодного, или от стужи или от беды какой страдающего, будет ли то иудей, или сарацин, или болгарин, или еретик, или латинянин, или язычник любой — всякого помилуй и от беды избавь, если можешь, — и не будешь лишен воздаяния от Бога. Бог ведь и Сам ныне поганых опекает так же, как и христиан. Поганых же иноверцев защищает Бог в этом веке, но в будущем лишены они будут добродетели. Мы же, живущие в Православной вере, и здесь охраняемы Богом, и в будущем веке спасены будем Господом нашим Иисусом Христом» 2.

Митрополит Филарет (Дроздов, 1782-1868), Московский и Коломенский: «Люби врагов своих, борись с врагами Отечества и ненавидь врагов Христовых» 318

Преподобный Нил Муроточивый Афонский (XVI в.):19 «Ныне осень монашеству, и завладеет им царица погибели. Вы спросите: что это за осень? Осень — это время, в котором мы находимся теперь. (Преподобный вещал об этом в 1817 г. — Сост.).

Ныне осень, в которой погибает благодать (т. е. плодоношение) монашеской жизни. Но держитесь <...> удерживайте то, что еще держите, чтобы не сделаться и вам виновными в погублении монашеской жизни <...> Теперь осень! Увядает благодать, красота души, т. е. прежняя красота душ подвижнических в монашестве. Зима грядет!

Прослышала царица погибели, что запустела монашеская жизнь, призвала семиглавого зверя беззакония, взошла на сего зверя и повелела ему: «Завладей»! Он и завладел первою уздою непокорства, монашеством, т. е. покорностью монашествующих чину монашескому и старшим.

<...> Вбежал зверь семиглавый беззакония в чувство монашества и скачет в нем, дабы напоять монашество чашею безчувствия

<...»>

«За последнее время монахи стали уклоняться в погибель погибели и возделывать путь беззакония. Около 25 лет тому назад (т. е. приблизительно с 1790-1792 гг., со времен французской революции — Сост.) монашество сделало поворот, погибель вторглась в среду монашества, монашество обнищало благодатию, т. е. мало стало в нем подвизающихся.

<...> Сильно развился в нем дух мирской многопопечительнос-ти <...> ...В третьем двадцатипятилетии, какое погибельное раздолье будет в среде монашества? В четвертом же двадцатипятилетии будем иметь: 7 и 4, т. е. — 7400 лет от сотворения мира; какую же волю получит тогда погибель в монашестве? (Примечание к сему переводчиков20: Святой говорил это в 1817 г.; следовательно, началом упадка монашества он определяет 1792 г. Это время ознаменовано началом торжества вольнодумных учений, французской революции, упадком монархизма на Западе, развитием атеизма и увлечением экономическою, торгово-промышленною, вообще, материальною стороною жизни)» 5.

Святитель Феофан, Затворник Вышенский (1815-1894): «Как шла французская революция? Сначала распространились материалистические воззрения. Они пошатнули и христианские, и общерелигиозные убехщения. Пошло повальное неверие: Бога нет, человек — ком грязи; за гробом нечего ждать. Несмотря, однако, на то, что ком грязи можно было всем топтать, у них выходило: не замай! не тронь! дай свободу! И дали! Начались требования — инде разумные, далее полуумные, там безумные. И пошло все вверх дном.

Что у нас? У нас материалистические воззрения все более и более приобретают вес и обобщаются. Силы еще не взяли, а берут. Неверие и безнравственность тоже расширяются. Требование свободы и самоуправства — выражается свободно. И вот выходит, что и мф на пути к революции!» 6

Схиархимандрит Варсонофий (Плиханков, 1845-1913), старец Оптинский (2 января 1911 г.): «Один человек видел во сне танцующих кадриль, и Ангел Господен вразумил его, говоря: «Посмотри, что они делают, Господи, да ведь это — поругание Креста Христова». Действительно, французская кадриль была выдумана в эпоху революций для попрания креста, ведь и танцуют ее 4 или 8 человек, чтобы как раз вышел крест. Подобный сон видела и одна схимница — ей представилось, что танцующие были объяты пламенем и окружены канатом, а бесы прыгали и злорадствовали о погибели людей» 7.

Современный исследователь и публицист Н. Н. Лисовой пишет о некоторых событиях французской революции 1789 г.: «Сентябрьские убийства» — так назвали современники массовые избиения дворян и священников в парижских тюрьмах, производившиеся санкюлотами 2-4 сентября 1792 г. по инициативе «друга народа» Марату. Вот что говорит «великий маг и каббалист», крупнейший авторитет в области масонских традиций, Элифас Леви о сентябрьских событиях:

«Во время сентябрьских убийств какой-то таинственный старик громадного роста, с длинной бородой, появлялся везде, где убивали священников.

«Вот вам за альбигойцев, — восклицал он. — Вот вам за тамплиеров. Вот за Варфоломеевскую ночь. За Севенских осужденных». (Перечисляются некоторые секты и люциферианские ереси, в борьбе с которыми обвинялась католическая Церковь).

Он рубил направо и налево и весь покрыт был кровью с головы до ног. Борода его слиплась от крови, и он громко клялся, что он вымоет ее кровью.

После казни Людовика XVI этот самый вечный жлд крови и мести поднялся на эшафот, погрузил обе руки в королевскую кровь и окропил народ, восклицая: «Народ французский! Я крещу тебя во имя Якова и свободы»8.

«Это был тот самый человек, который предложил мадемуазель де Сомб-рейль выпить стакан крови «за народ», — прибавляет цитировавший этот же отрывок о. Павел Флоренский (9.1.1882-8.12.1937) и продолжает: «В 1307 году был арестован орден Тамплиеров, подготовлявший ниспровержение христианства во имя взращенного в его недрах древнего манихейства. Вместе с религиозным переворотом подготовлялась величайшая социальная революция, имевшая перестроить облик всей Европы. Но орден был разгромлен, а великий магистр его Яков Моле был сожжен на медленном огне 18-го марта 1314 года. Но, влиянием ордена, имевшего огромные связи, эта казнь была отсрочена и из тюрьмы заключенный вел широкую организационную деятельность. Плодом ее были четыре великих масонских ложи: в Неаполе — восточная, в Эдинбурге — западная, в Стокгольме — северная, в Париже — южная. Тайное общество принесло клятву вечной ненависти французскому королевскому дому и католической Церкви, а также и вообще началам монархии и церковности. Эту свою ненависть вместе с девизом: Liberte, Egalite, Fraternite оно понесло через века и передало великой революции. От имени Моле может быть отчасти понятным пристрастие этого тайного общества ко всему, что носило имя Якова; но далеко не все совпадения тут могли зависеть от человеческих пристрастий, как бы они ни были горячи. Так ни от чьих намерений не могло зависеть имя признанного вдохновителя французской революции — Жан -Жака Руссо, данное ему при крещении, ибо не за имя же Жак в нем увидели пророка революции. В том самом доме на улице Платриер, в котором умер этот Жак; была основана ложа — центр революционного движения. «Якобинизм имел уже имя раньше того, чем главы заговора выбрали старую церковь тнахов-якобитов местом для своих собраний.21 Их имя происходит от имени Якова — имени рокового для всех революций.22

Старые опустошители Франции, сделавшие Жакерию, назывались Философ, роковые слова которого предуготовили новые жакерии, назывался Жан-Жаком, и тайные двигатели революции клялись низвергнуть трон и алтарь на гробнице Якова Моле <...>» (Элифас Леви)»

Без Яковов, как известно, не обошлась и «наша» революция. Речь идет о Яковах-Янкелях 23 24 Свердлове ч Юровском.

Первый принадрьжал к семье высокого посвящения. Особая роль Свердлова, как куратора цареубийства, теперь не подлежит ни малейшему сомнению. 'Небезынтересны будут и другие подробности причастности этой семьи к этому преступлению. Известно, например, что во время пребывания Царской Семьи в Тобольске там жила племянница Я. Свердлова. Старший же брат Якова, Зиновий Пешков, в годы гражданской войны, и как раз во время расследования Екатеринбургского злодеяния, сопровождал французского генерала Жанена (главу « союзнической»миссии) в его поездках на Урал и в Сибирь.

(Между прочим, именно генерал Жанен неотступно был при следователе Н. А. Соколове, когда тот вывозил материалы следствия в Европу; часть этих материалов впоследствии оказалась у Жанена «на хранении»)

Что касается другого Якова — Янкеля Юровского, то этому непосредственному палачу доверили торговать не только имуществом изуверски убитых им жертв. Как работник Гохрана, он был причастен к скандальной торговле выковыренными из русских коронных драгоценностей бриллиантами в 1923 г. в Амстердаме и Антверпене. Именно он был одним из вдохновителей и исполнителей читинской авантюры 1923 г. : под охраной латышских стрелков в Читу, где было японское представительство, были доставлены русские короны, держава и скипетр. Цель — продажа их в Америку или Европу через Маньчжурию. В результате скандала советское правительство было вынуж-о§чо пойти на организацию в 1925 г. выставки в Колонном зале Дома союзов. Юровский бЬ'л перемещен из Гохрана, за два года способствовав его разорению подчистую13.'

Был на Екатеринбургской Голгофе и свой жид». Принимавшие

прямое участие в следствии генерал М. К. Дитарихс и английский журналист Р. Вильтон в своих книгах свидетельствуют, что за день до злодеяния «в Екатеринбург из Центральной России прибыл специальный поезд, состоявший из паровоза и одного пассажирского вагона. В нем приехало /?нио в черной одежде, похожее на иудейского раввина. Это лицо осмотрело подвал дом‘2»: в котором, как известно, была найдена каббалистическая надпись. По свидетельству очевидцев вечером 5/1В июля 1918 г. через железнодорожный переезд в Коптяки (т. е. к месту глумления над Царскими телами) проехал автомобиль с 6 солдатами и одним штатским — «жид с черной, как смоль, бородой». Солдаты сопровождения на расспросы сказали, что они—московские и.

Святитель Феофан Затворник: «Если у нас все пойдет таким путем, то что дивного, если и между нами повторится конец осьмнадцатого века со всеми его ужасами? Ибо от подобных причин подобные бывают и следствия» 15.

Автор «Истории евреев» Грец пишет: «Внезапно блеснула на западе молния с ясного неба, — послышался громовой раскат, оглушительный гул: последовали июльские дни (1830). Никто не предвидел этой революции, никто ее не подготовлял; даже те, кто ее творили, не имели ясного сознания о происходившем, а были только слепыми орудиями в руке вершителя исторических судеб»,6.

Представление о том пути, который задолго до революции предуготовили России сторонники общечеловеческого безбожного «развития» (а попросту говоря, масоны), дает статья Н.Бутми в газете «Земщина» от 9 января 1911 г.: «Всем, кто сколько-нибудь следит за жизнью европейских государств, известно, как систематически и упорно проводятся во французской школе идеи безверия и антипатриотизма, как всякое упоминание о Боге и религии тщательно исключается из французских учебников, как до неузнаваемости искажается в этих учебниках священное достояние народа — его история; как величайшим героическим подвигам и славным событиям французской истории придается такое освещение, что, вместо чувства национальной гордости, изучение такой искаженной истории вызывает в молодежи презрение к прошлому своей страны и 25 своего народа. Грубейшая фальсификация в направлении производится с чисто иудейской беззастенчивостью и цинизмом. «Le Gaulois» (католический орган — Сост.) от 24 ноября 1910 года в статье Мориса Тальмейра «История в лицее» приводит пример беззастенчивой фальсификации, направленной к развенчанию и унижению в глазах французских граждан всего, чем создано было величие Франции. Дело идет об учебнике «Истории Франции», составленном преподавателем лицея Альбертом Малэ, одобренном правительством и имеющем большое распространение, как в учебных заведениях, так и в частных домах. Общий тон этой «Истории Франции» таков, что «все, происходившее до 1789 года, все, что создали и любили предки, чем они жили, представлено каким-то ужасным кошмаром, а все, что было после великой французской революции — чистою идил-лиею, верхом справедливости, добродетели и счастья».

Святитель Феофан Затворник: «Нас увлекает просвещенная Европа... Да, там впервые восстановлены изгнанные было из мира мерзости языческие; оттуда уже перешли они и переходят и к нам. Вдохнув в себя этот адский угар, мы кружимся, как помешанные, сами себя не помня. Но припомним двенадцатый год: зачем это приходили к нам французы? Бог послал их истребить то зло, которое мы у них же переняли. Покаялась тогда Россия, и Бог помиловал ее. А теперь, кажется, начали уже забывать тот урок. Если опомнимся, конечно, ничего не будет; а если не опомнимся, кто весть, может быть, опять пошлет на нас Господь таких же учителей наших, чтобы привели нас в чувство и поставили на путь исправления. Таков закон правды Божией: тем врачевать от греха, чем кто увлекается к нему. Это не пустые слова, но дело, утверждаемое голосом Церкви. Ведайте, православные, что Бог поругаем не бывает» .

«Следует наказать нас: пошли хулы на Бога и дела Его гласные. Некто писала мне, что в какой-то газете «Свет» № 88 напечатаны хулы на Божию Матерь. Матерь Божия отвратилась от нас; ради Ее и Сын Божий, а Его ради Бог Отец и Дух Божий. Кто же за нас, когда Бог против нас? — Увы!» 19

Преосвященный Аверкий (Таушев, 19.10.1906 — 31.3/13.4. 1976), архиепископ Сиракузский и Троицкий, толкуя слова святителя Феофана Затворника, писал (1964): «Святитель, как мы видим, резко осуждает наше неразумное увлечение <...> полуязы-ческой западной культурой, и в особенности французоманию, доходившую до презрения к своему родному языку и замены его французским. И это страшное, можно сказать, стихийное нашествие на нас французов и с ними других европейских народов («двадесяти язык») в 1812 году было, по мысли святителя Феофана, ничем иным, как целительным средством, которое употребил Господь для того, чтобы мы прозрели и воочию увидели чего стоит эта мнимая западная культура. Когда в Отечественную войну французы, столь обаятельные и галантные в светских салонах, обнаружили все свое внутреннее безстыдство, «буйство» и «зверонравность», храмы Божии не постыдились обратить в конюшни и надругались над нашими святынями, тогда только познали мы истинную цену той лже-культуры, которой так безрассудно прежде увлекались. В итоге Отечественной войны мы, казалось, радикально излечились от «французской жизни»: «покаялась тогда Россия», говорит святитель Феофан, «и Бог помиловал ее» 20.

С. А. Нилус (1862-1929), русский духовный писатель (26 марта 1909 г.): «Был у меня один приятель. В дни своей молодости (теперь ему лет семьдесят), стало быть, лет 35-40 назад, был он товарищем прокурора по Елатомскому и Темниковскому уездам Тамбовской губернии. Глухие в то время это были места: леса дремучие, пески сыпучие — старая, простая, безхитростная Русь, богатая еще от века нетронутыми дарами Всевышнего, богатая зверем, птицей, рыбою и почти библейской простотой сердца, языка и нравов. Лесу была уйма, хотя не было еще лесоохранительных комитетов и в помине. Но и лесопромышленников тогда в тех местах еще не было...

Было дело это зимой. В одном из глухих лесных поселков задержала на ночлег моего приятеля внезапно разыгравшаяся лютая вьюга. Попросился он ночевать в первую попавшуюся избу, — избы в тех благословенных местах хорошие, просторные, — и, поужинав чем Бог послал, стал располагаться на ночлег в отведенной ему горнице. Смотрит, а с печки высунулась и глядит на него старая, седая, лохматая голова, да такая старая, что седины ее уж не белыми кажутся, а в зелень ударяют.

—Дедушка! — окликнул его мой приятель, — сколько лет тебе?

— Ась?

— Годов тебе много ль?

— А кто ж их знает? Должно, много.

— Француза, небось, помнишь?

— Хранцуза-то? Помню, как не помнить!

— Что же ты помнишь?

— И хранцуза с Наплюйоном помню, как ен при Царе Александре приходил со всей нечистой силой. Ведь, Наплюйон-то, сам ведаешь, антихрист был.

— Ну какой там антихрист! — возразил приятель.

— Верно тебе говорю: антихрист. Только ему тогда всех сроков еще не вышло, оттого и не одолеть было ему нашего Царя Ляксандра. А все ж дошел ен до самого Пинтенбурха и Царя нашего окружил со своими нечистиками со всех сторон.

— Ну что ты говоришь, дедушка? Наполеон дальше Москвы не пошел. Москву он сжег, это правда, но до Петербурга и до Царя он не доходил.

— А я тебе говорю — дошел и со всех сторон Царя Ляксандру окружил так, что ни к нему пройтить, ни от него проехать никак нельзя было, и подвозу, значит, к Царю никакой провизии не стало. Вот тут-то и стало жутко царским енералам, и стали просить они Царя Ляксандру, чтобы ен скореича отписал на Тихий Дон к казакам, к ихнему атаману, Платову. И написал Царь на Тихий Дон, к храброму атаману Платову такое слово: «Храбрый атаман ты мой Платов и храбрые мои казаченьки! Подшел к Пинтенбурху нечестивый Наплюйон с хранцузом и со всякой нечистью и окружил ен меня с моими енералами со всех четырех сторон. И не стало ко мне никакого подвозу: ни круп, ни муки у меня нетути, и вошь меня заела. Приходи, выручай меня со своими казаченьками». — Написал Царь письмо и отправил его на Тихий Дон с верным человеком. Ну, и пришел, значит, к Царю храбрый атаман Платов со своими казачатами и отправил в тартарары и Наплюйона, и хранцуза, и всю ихнюю нечисть, а Царя с енералами освободил; Царя накормил, а вошь с него всю посчистил. <...>

Глас народа — глас Божий!..

Не так прост и невежественен был тот старичок с бородой в пра-зелень, который утверждал, что «Наплюйон» был «антихрист», которому «сроков тогда еще не вышло». Но что Наполеон, действительно, готовился сознательно и сам, и что его готовил сатана в антихристы, тому в истории Наполеона указаний много, но, к сожалению, никому из историков его эпохи не приходило в голову рассматривать его жизнь и деяния под этим углом зрения. А следовало бы, особенно в наши дни, такие схожие с тем временем, когда подготовлялась в норах и подпольях королевской Франции и международного «гетто» так называемая «великая» французская революция, породившая Наполеона. <...> Попутно вспомним, что и Сам глава Российской Церкви, Св. Синод, в послании своем по случаю вступления Наполеона в 1812-м году в пределы России, именовал его антихристом»21.

Игумен Черменецкого монастыря о. Антоний (Бочков) —

Оптинским старцам (сер. XIX в.): «Я живу и умру с мыслью, что самый опасный, самый страшный враг наш — французы. У моих дорогих соотечественников память короткая: они забыли Наполеона и 12-й год, а в моем сердце живет и кровоточащей раной доселе болит осквернение святынь Московского Кремля. Горе тем сынам России, кто об этом позабудет, горе той России, у которой народятся такие дети!»22

Промасонская газета «La Guerre Sociale» анархиста Эрве по поводу Бородинских торжеств в России в августе 1912 г.: «Все приходит в свое время... Были времена, когда и французская армия, предводительствуемая своими королями и императорами, в той же потрясающей своей величественностью тишине с благоговением и обнаженной головою слушала также утреннюю и вечернюю молитвы. Но эти времена прошли, и мы надеемся, что они уже не вернутся. Здравый разум подсказал Франции, что ее армия может обойтись и без грандиозных сцен, и мы почтительнейше исключили Бога из наших судов, из школ, из больниц и отовсюду. Россия, вырвавшаяся уже из уз Самодержавия и успевшая обзавестись уже своим народным представительством, идет в последнее время быстрыми шагами по пройденному уже Францией пути прогресса, и есть все основания ожидать, что вскоре и она последует примеру своей союзницы и расстанется со своим Богом самым радикальным образом, как с ненужным и отжившим свой век предрассудком. Как ни трудна еще работа русской молодой Думы, но в этом направлении ею уже немало сделано для просвещения русского народа, и можно быть уверенным, что она успешно доведет это дело до конца» в.

* * *

Игумен Черменецкого монастыря о. Антоний (Бочков) —

Оптинским старцам (1848): «Кажется, теперь и раскольникам, и православным следует подумывать не о своих личных делах, а о грядущем Божием гневе на всех, который может, яко сеть захватить всех живущих на земле. Революция во Франции не есть частное зло, а только воспламенение тех подкопов, которые подведены под всю землю, особливо Европейскую, яко хранительницу просвещения и духовного, и мирского. Теперь страшен уже не раскол, а общее европейское безбожие. Времена язычников едва ли не оканчиваются.. Все европейские ученые теперь празднуют освобождение мысли человеческой от уз страха и покорности заповедям Божиим. Посмотрим, что сделает этот род XIX века, сбрасывающий с себя оковы властей и начальств, приличий и обычаев. Посмотрим, каков будет этот новый Адам в 48 лет, который теперь возрождается из европейской благородной земли, какова будет эта зловещая птица, высиженная из гнезда парижского? Это яйцо уже давно положено: оно еще в 1790-х годах согревалось, и вылупившийся Наполеон, хотя и обжег себе крылья на пожаре Московском, и, как будто, мы вместе с ним простились и с войной, и с общим потрясением, но, как видно, это был только один болтун, а настоящей высидок явится в наше преблагополучное время, во дни мира и утверждения. Если восторжествует свободная Европа и сломит последний оплот — Россию, то, чего нам ожидать, судите сами. Я не смею угадывать, но только прошу премилосердного Бога, да не узрит душа моя грядущего царства тьмы»24.

Из Летописи повседневной монастырской жизни святой Оптиной Пустыни: «С наступлением 1848-го года настали бедствия в Европе почти повсеместно. Во Франции 24-го февраля — революция, ниспровержение законной власти, республика. От Франции разлился сей адский поток в смежные земли, кроме России. Везде мятежи, нестроения. В России: холера, засуха, пожары. 26-го мая, в среду, в 12-м часу дня загорелся губернский город Орел. Сгорело 2800 домов; на воде барки сделались добычею пламени. В Ельце сгорело 1300 домов <...> Июнь 24-е число. Четверток. Праздник в скиту дня Рождества Св. Иоанна Предтечи. Пополудни в три часа зашла страшная туча с молнией и громовыми ударами с юго-запада при 20° тепла. Она разразилась страшною бурею с проливным дождем и градом. От этой тучи во многих местах Козельского уезда произошли разрушения, в особенности же в Оптиной Пустыни. На церквах Казанской и Больничной разломало на части железную крышу, сорвало кресты; на колокольне поколебало главу со шпилем и вырвало кровельный лист; на корпусах трапезном и братском, что возле колокольни, и на казначейском поьР?Дило железные крыши; во многих других местах повредило черепичные крыши и изгороди, поломало множество садовых, плодовых деревьев. 2 скиту упавшею сосною повредило башню, что на конном дворе; а с юго-~Зпадной стороны тоже упавшею сосною разбило два каменных столба в скитской ограде... А в монастырском лесу поломано и вырвано с корнем ДС двух тысяч самых толстых сосен26 Страшная буря! Никто не запомнит такой...» 25

Иеросхимонах Макарий (Иванов, 1788-1860), старец Оптин-ский по поводу бури 24. 6. 1848: «Это страшное знамение Божьего

гнева на отступнический мир. В Европе бушуют политические страсти, а у нас — стихии. Началось с Европы, кончится нами»30.

«Сердце обливается кровию при рассуждении о нашем любезном отечестве России, нашей матушке, куда она мчится, чего ищет? Чего ожидает?27 Просвещение возвышается, но мнимое; оно обманывает себя в своей надежде; юное поколение питается не млеком учения Св. нашей Православной Церкви, а каким-то иноземным мутным, ядовитым заражается духом; и долго ли это продолжится? Конечно, в судьбах Промысла Божия написано то, чему должно быть, но от нас сокрыто по неизреченнной Его премудрости. А, кажется, настает то время, по предречению отеческому: «Спасай да спасет свою душу!»31

«Нам надобно, оставя европейские обычаи, возлюбить Святую Русь, и каяться о прошедшем увлечении во с^ые, быть твердым в Православной вере, молиться Бон. приносить покаяние о прошедшем» 32.

«Благодетельная Еврог-а научила нас внешним художествам и наукам, а внутренн;ою доброту отнимает, и колеблет Православную веру; деньги к себе притягивает»33.

<24.1.1859): «Как жаль, что наши русские увлекаются в чужую веру; да еще восстают на свою Церковь: вот плоды иезуитского воспитания и проповеди папских агентов. А о истинной своей родной Церкви и знать не хотят, читают их ложные учения и верят оным»34.

(19.4.1860): «...Вижу, какие происходят на Западе волнения в религиозном и в политическом положении. Что касается до папской светской власти, так оная неправильно присвоена; давно пора ему оставить оную; а теперь это к тому и идет; но равнодушие к вере многих, а других неверие сильно разливается, и зараза эта не только в высших слоях народа, но в средних, даже и в низших; юное поколение жадно хватается за рационализм философский Канта и Гегеля, и это все проникает и в наше любезное православное отечество: чего же ожидать? Вера соединяла и скрепляла все сословия союзом любви и повиновения воле Божией, чрез исполнение заповедей Его и учение Православной Церкви, приближением сколько возможно к Богу, имея надежду на будущую вечную жизнь; а без сей надежды и утешения, при переворотах и приключениях в жизни, где найдти можно укрепление и утешение? Нынешние цивилизаторы и прогрессисты думают умом своим и усилиями достигнуть чего-нибудь, для благоденствия народа, лучшего; но ошибаются! Так как без корабля нельзя переплыть моря, и достигнуть пристанища благоотишного, так нельзя без веры и повиновения учению Православной Церкви достигнуть пристанища здешнего благоустройства и спасения душевного...»35

(17.5.1860): «Сердце болезнует, что ныне так много восстают на мать нашу, Церковь, чада, возромоденные ею св. крешением и воспитанные млеком православного учения, оставившие оное и заразившиеся духом западного вольномыслия. Журнальная гласность с вольномыслием разливается, как зараза, в члены почти всех сословий; а особенно юное поколение, образованное, быстро стремится путем цивилизации и прогресса, и само не знает куда и к какой цели. Да и не попустит Господь восторжествовать тьме над светом. Видно, что есть подвизающиеся на поприще воинствующей Церкви против лживых нападений на нее»зе.

Святитель Игнатий (Брянчанинов, 1807-1867), епископ Ставропольский по поводу событий в Европе 1848 г.: «Когда я услышал о происшествиях, изменяющих лице земли, — я не почувствовал ни удивления, ниже того интереса, который бывает при слухе о чем-нибудь новом. Когда я услышал об этих происшествиях — я как бы услышал о смерти человека, давно-давно страдавшего и изможденного неисцельным недугом, заживо умерщвленного этим недугом прежде умерщвления смертию. Такой всегда мне казалась образованная Европа, или так называемый просвещенный мир. Мое неудивление показалось странным мне самому. В то время, как я размышлял о моей холодности — внезапно вспомнились мне слова Спасителя: «Егда же услышите брани, и слышания бранем, не ужасайтеся: подобает бо быти: но не кончина. Возстанет бо язык на язык, и царство на царство: и будут труси по местом, и будут глади и мятежи, начало болезнем сия» (Мк. 13, 7-8). Здесь особенно замечательно то, — и на этом слове Евангелия я всегда останавливался, — что последним признаком начальных болезней, долженствующих предшествовать окончательной болезни — антихристу, Писание выставляет «мятежи». Рационализм с своими постановлениями не может остановиться в движении своем, как имеющий основанием непрестанно изменяющийся разум человеческий. Надо искать большего и большего развития болезни. Она начала потрясать спокойствие народов с конца прошлого столетия; чем далее, тем действие ее обширнее, разрушительнее. Из окончательного всемирного действия этой болезни должен возникнуть «беззаконник», гений из гениев, как из французской революции родился его предъизображение — колоссальный гений Наполеон. — Что меня поражало больше, нежели нынешние обстоятельства? Меня поражали причины этих обстоятельств: общее стремление всех исключительно к одному вещественному, будто бы оно было вечно, — забвение вечного, как бы несуществующего, — насмешки и ругательства над христианством, — утонченное и лютое гонение на Церковь, гонение на жизнь Ее, на Святаго Духа — заменение Духа и Его уставов лжеименным разумом и уставами, исходящими от миродержца — общая, всесветная молва, как бы при столпотворении, — повсеместное устройство железных дорог — работа, подобная столпотворению. Надо заметить, что Бог, как говорит Писание, с тою целию смесил языки и разделил народ на народы, чтобы лишить людей возможности все греховные предприятия приводить в исполнение общими силами всего соединенного человечества: паровозы возвращают людям эту возможность. Тогда, при столпотворении, низшел Бог, говорит Писание, взглянуть на дела человеческие, и остановил безумное начинание смешением языков; теперь близок час, в который снова сойдет Бог воззреть на дела человеческие, и положить им конец уже не смешением языков, а заменением мира, созревшего и обветшавшего в беззакониях, миром новым и непорочным. — Во время странствования моего я имел возможность довольно подробно взглянуть на землю Израилеву, — на Церковь. Что сказано с ней? О ней надо сказать слова пророка о земле, «низвращенной от меча, собранных от язык многих на землю Израилеву». «Бысть пуста весьма» (Иез. 38, 8). Это говорит пророк вдохновенный, когда видел в дали времен время последнее, судьбу Церкви, и могущественное царство, возникшее на севере. — По непостижимой милости Божией нам дано туне величайшее благодеяние Божие: «познание Христа, Православная вера во Христа». Народ, — ив частности — душа человеческая, неприступны для безбожного рационализма и его последствий, доколе ограждены Святою Верою. Надо бдеть и молиться по завещанию Господа, чтоб избежать напастей видимых и невидимых»37.

Епископу Леониду (Краснопевкову), Дмитровскому: «На вас лежит великая обязанность примирять главные сословия отечества, которых разрознило Европейское учение. Влиянию этого учения много подчинялись и духовенство и дворянство. Я читал с ужасом январские и мартовские статьи «Казанского православного собеседника», в которых столкновение сословий выражено очень ярко. Церковь и духовенство пострадали, страдают и, кажется, должны пострадать от европейских учений, а не какого-либо сословия. Я видел в Петербурге купцов, погостивших в Европе, и подивился тому удалению, той дикости, которые они начинали являть к

Церкви и духовенству. Видел там детей священнических, образованных по-европейски: то же самое!»38

«Но что будет с нами, что будет с Россиею, которая до сего времени видит землю обетованную во Франции и Иерусалим в Париже? Что будет с Иерусалимом (Отк. 11, 8) палестинским, куда влекутся теперь многие и куда открываются нетрудные пути? (но труднее входить вратами покаяния в Иерусалим Новый). Где будет развязка непонятных дел человеческих и действий непостижимых Великого Творца? Европейское Христианство утратило Апостольский квас, а наше Православное обветшало. Но предсказано ли обновление наше?»39

(13.2.1865): «Воля Божия да совершается над нами. На земле нет прочного мира: такой мир на Небе. Европейские народы всегда завидовали России, и старались делать ей зло. Естественно, что и на будущее время они будут следовать той же системе. Но велик Российский Бог. Молить должно великого Бога, чтоб Он сохранил духовно-нравственную силу нашего народа — Православную веру»40.

(26.10.1861): «Но предопределений Промысла Божия о России не изменит Наполеон III, как не изменил их Наполеон I. Св. Отцы Православной Церкви (напр., св. Андрей Критский, в толковании на Апокалипсис, гл. 20) предсказывают России необыкновенное гражданское развитие и могущество. Это чувствуют и иностранцы. Недавно один английский государственный человек, в собрании, в котором рассуждали, что бы предпринять против русских, воскликнул: «Оставьте в покое этот народ, над которым особенная рука Судьбы, который после каждого потрясения, способного, по-видимому, погубить его, делается сильнее и сильнее». После Севастопольской катастрофы, стоившей России 250 тысяч народа убитыми, в ней прибыло народонаселения более 6 миллионов. Эти миллионы разместились все дома, между тем как Франция и Англия свои избытки должны постоянно выселять. Бедствия наши должны быть более нравственные и духовные. Обуявшая соль предвещает их и ясно обнаруживает, что народ может, и должен, соделаться орудием гения из гениев, который, наконец, осуществит мысль о всемирной монархии, о исполнении которой уж многие пытались. Святое Евангелие следующими чертами изображает воззрение Господа на современный ему народ Иудейский: «Видев же народы, милосердова и них, яко бяху смятени и отвержени, яко овцы, не имущыя пастыря» (Мф. 9, 36). Если бы услышали это тогдашние духовные Иудейские, напыщенные ученостию своею и самым отчетливым знанием Закона, самым тщательным преподаванием его народу, что сказали бы они? Клевета, клевета! — воскликнули бы они в один голос. Так заставила бы их выразиться слепота их. Если Наполеон вычистит помойную яму, в которую стягивается все лучшее из страны и извергается за границу, все скверное из-за границы и рассыпается на страну, — не велика беда!..»41.

(26.10.1861): «Особенные милости Божии изливаются во граде ограждения. Для мира это непонятно»42.

«Не думайте, что такое незнание «христианства» — маловажный недостаток! Нет! Его следствия могут быть гибельны, особливо ныне, когда ходят в обществе безчисленные книжонки с христианским заглавием, с учением сатанинским. При незнании истинно христианского учения как раз можете принять мысль ложную, богохульную за истинную, усвоить ее себе, а вместе с нею усвоить и вечную погибель. Богохульник не спасется! И те недоумения, которые вы изобразили в письме вашем, — уже страшные наветники вашего спасения. Их сущность — отречение от Христа! — Не играйте вашим спасением, не играйте! Иначе будете вечно плакать. — Займитесь чтением Нового Завета и св. Отцов Православной Церкви (отнюдь не Терезы, не Францисков и прочих западных сумасшедших, которых их еретическая Церковь выдает за святых!); изучите в святых Отцах Православной Церкви как правильно понимать Писание, какое жительство, какие мысли и чувствования приличи-ствуют христианину. Из Писания и живой веры изучите Христа и христианство. Прежде нежели придет грозный час, в который вы должны будете предстать на суд пред Богом, стяжите оправдание, подаемое Богом туне всем человекам при посредстве христианства» 43.

«Другое направление получили подвижники Западной Церкви и писатели ее о подвижничестве со времени разлучения этой Церкви от Восточной и отпадения ее в гибельную тьму ереси. Преподобный Венедикт, святый папа Григорий Двоеслов еще согласны с аскетическими наставниками Востока; но уже Бернард отличается от них резкою чертою; позднейшие уклонились еще более. Они тотчас влекутся и влекут читателей своих к высотам недоступным для новоначального, заносятся и заносят. Разгоряченная, часто иступленная мечтательность заменяет у них все духовное, о котором они не имеют никакого понятия. Эта мечтательность признана ими благодатию. «От плод их познаете их», — сказал Спаситель. Известно всем, какими преступлениями, какими потоками крови, каким поведением, решительно противухристианским, выразили западные фанатики свой уродливый образ мыслей, свое уродливое чувство сердечное» 44.

Святитель Феофан Затворник: «Западом и наказывал и накажет нас Господь, а нам в толк не берется... Завязли в грязи западной по уши, и все хорошо. Есть очи, но не видим; есть уши, но не слышим; и серцем не разумеем. Господи, помилуй нас! Поели свет Твой и истину Твою!»45

«Во дни наши россияне начинают уклоняться от веры: одна часть совсем и всесторонне падает в неверие, другая отпадает в протестантство, треть^тайком сплетает свои верования, в которых думает совместить и спиритизм и геологические бредни с Божественным Откровением. Зло растет: зловерие и неверие поднимают голову; вера и Православие слабеет. Ужели же мы не образумимся? И будет, наконец, то же и у нас, что, например, у французов и других...» 46

«...Как развратился Запад? Сам себя развратил: стали вместо Евангелия учиться у язычников и перенимать у них обычаи — и развратились. То же будет и у нас: начали мы учиться у отпадшего от Христа Господа Запада, и перенесли в себя дух его, кончится тем, что, подобно ему, отшатнемся от истинного христианства. Но во всем этом ничего нет необходимо определяющего на дело свободы: захотим, и прогоним западную тьму; не захотим, и погрузимся, конечно в нее»47.

К. Н. Леонтьев (1831-1891), преп. Амвросием Оптинским 18.8.1891 пострижен под именем Климента:(1880): «О, как мы ненавидим тебя, современная Европа, за то, что ты погубила у себя самой все великое, изящное и святое и уничтожаешь и у нас, несчастных, столько драгоценного твоим заразительным дыханием!..»48

(1880): «И Россия, через каких-нибудь десять всего лет, увидала бы себя с целым сонмом ораторов, аферистов и «честных» ученых во главе, без монастырей, с епископами, избранными либеральным обществом, но ограниченными со всех сторон протестующим и честолюбивым белым духовенством, и, главное, с миллионами пьяных, разорившихся и свирепых батраков. Народ наш действительно еще полон «смирения», но надо помнить, что эти качества его выработались веками, под совокупным давлением: Церкви, государства, общины и помещичьей власти. Вот там, где нужно быть реалистами, мы не умеем ими быть!»49

(3.9.1889, Оптина Пустынь): «Если Россия не пойдет с Церковной стороны более или менее тем путем, на который указываем мы с Вами (К.Н. Леонтьев и Т.И.Филиппов — Сост.); — с сословной более или менее тем путем, на который указывали покойный Дм. Андр. Толстой и Пазухин; а с бытовой и эстетической тем, на который приглашали ее Хомяков и Данилевский, а за ними и я), — то, разумеется, что ей, России, не останется выбора между Влад. Соловьевым и антихристом; между подчинением папству и увлечением самым крайним нигилистическим антихристианским движением.

Что-нибудь одно из трех: или 1) Особая культура, особый строй, особый быт, подчинение своему Церковному Единству; или 2) Подчинение Славянской государственности Римскому папству; или 3) Взять в руки крайнее революционное движение и ставши во главе его — стереть с лица земли буржуазную культуру Европы... Недаром — построилась и не достроилась еще — эта великая государственная машина, которую зовут Россией... Нельзя же думать, что она до самой (до неизбежной во времени все-таки) до тбели и смерти своей доживет только как политическая, т.е. как механическая сила, без всякого идеального, хотя бы и самого ужасного, но все-тг(ки идеального влияния на историю <...>

Я полагаю, что какой бы путь не избрала Россия после того великого переворота, который и ужасает всех и вместе с тем неотвратимо близится — мы должны указывать на 1-й путь — обособления и делать для обращения Славянства на него — все что можем»50.

(Втор. пол. 1880-х гг.): «...Мы, русские, с нашими серо-европейскими, дрябло-буржуазными, подражательными идеалами, с нашим пьянством и безха-рактерностью, с нашим безверием и умственной робостью сделать какой-нибудь шаг безпримерный на современном Западе, стоим теперь между этими двумя пробужденными азиатскими мирами, между свирепо-государственным исполином Китая и глубоко-мистическим чудищем Индии с одной стороны, а с другой — около все разрастающейся гидры коммунистического мятежа на Западе, несомненно уже теперь «тиющем», но тем более заразительном и способном сокрушить еще многое предсмертными своими содроганиями...

Спасемся ли мы государственно и культурно? Заразимся ли мы столь несокрушимой в духе своем китайской государственностью и могучим, мистическим настроением Индии? Соединим ли мы эту китайскую государственность с индийской релитозностью и, подчиняя им европейский социализм, сумеем ли мы постепенно образовать новые общественные прочные группы и расслоить общество на новые горизонтальные слои — или нет? Вот в чем дело! Если же нет, то мы поставлены в такое центральное положение именно только для того, чтобы окончательно смешавши всех и вся, написать последнее «мани-фекел-фарес!» на здании всемирного государства...

Окончить историю, погубив человечество; разлитием всемирного равенства и распространением всемирной свободы сделать жизнь человеческую на земном шаре уже совсем невозможной. Ибо ни новых диких племен, ни старых уснувших культурных миров тогда уже на земле не будет»и.

(16.3.1889): «...Я того мнения, что социализм в XX и XXI веке начнет на почве государственно-экономической играть ту роль, которую играло Христианство на почве религиозно-государственной тогда, когда оно начинало торжествовать 28.

Теперь социализм еще находится в периоде мучеников и первых общин, там и сям разбросанных. Найдется и для него свой Константин (очень может быть и даже всего вероятнее, что этого экономического Константина будут звать Александр, Николай, Георгий; т.е. ни в каком случае не Лудовик, не Наполеон, не Вильгельм, не Франциск и не Джемс, не Георг...). То, что теперь — крайняя революция, станет тогда — охранением, орудием строгого принуждения, отчасти даже и рабством. (Местами я указывал на это в «Сборнике» моем — «Социализм есть феодализм будущего»).

Указывал, но хочу доказать, что, в сущности, либерализм есть, несомненно, разрушение, а социализм может стать и созиданием. Но это купится ценою долгой приостановки того безумного движения, которое охватило теперь (с XVIII века) разрушаемый эгалитарной свободой старый мир.

Иначе (если социализм не будет в силах создать попеременным путем и крови, и мирных реформ новое неравенство прав и новую разнородность развития, другими словами, если он не может положить предел распространению Перипандопуло, Троянских, Сади-Карно, Базилио и т.д.), иначе — близится конец всему... Однородное буржуазное человечество, дошедшее до того именно, чего в 40-х годах имел слабость желать Прудон, т.е. дошедшее путем всеобщей, всемирной однородной цивилизации до такого же однообразия, в котором находятся дикие племена, — такое человечество или задохнется от рациональной тоски и начнет принимать искусственные меры к вымиранию (например, могут только приучить всех женщин перед совокуплением впрыскивать известные жидкости, и они перестанут рожать; это очень легко; нужно только, чтобы к этой мысли люди привыкли, как привыкли они теперь ко многому, что 200 лет тому назад показалось бы или ужасным, или несбыточным), или начнутся последние междоусобия, предсказанные Евангелием (я лично в это верю); или от неосторожного и смелого обращения с химией и физикой люди, увлеченные оргией изобретений и открытий, сделают, наконец, такую исполинскую физическую ошибку, что и «воздух как свиток совьется», и «сами они начнут гибнуть тысячами». С моей стороны прибавлю — если цель всей истории ни что иное, как Троянский или даже и Ястребов, не говоря уже о Вирхове и Сади-Карно, — то я и грехом не считаю от всей души желать, чтобы они, средние все-европейцы, полетели вверх тормашками в какую-нибудь цивилизацией же ископанную бездну! Туда этой мерзости, этому «пиджаку» и дорога! Заметьте, кстати: Луи Блан в одной из речей своих (по свидетельству русских журналов) говорил, что «торжествующий социализм должен будет непременно запретить большую часть машин». А Герберт Спенсер (либерал) стращает: социализм есть ужасное порабощение общинам и деспотическому государству! Вот и та остановка подвижности, посредством которой социализм может задержать (но не навсегда устранить) приближение неминуемого все-таки «светопреставления»...»52

(24.4.1889): «...Если новая сословность у нас утвердится хоть на 100 лет, то прав до известной степени Данилевский: будет своя цивилизация. Если нет и все усилия Толстого дадут плоды такие же непрочные, как французская реакция 20-х годов, то наша будущность пойдет по разрешении Восточного вопроса очень быстро: или по пути Влад. Соловьева (т.е. придется искать другого рода сильную дисциплину), или по пути самой крайней революции <...> Господи, спаси Россию!»63

(6-23.7.1888): «Вообще сказать: 1) Государство должно быть пестро, сложно, крепко, сословие и с осторожностью подвижно— Вообще сурово, иногда и до свирепости.

2) Церковь должна быть независимее нынешнего. Иерархия должна быть смелее, властнее, сосредоточеннее. Церковь должна смягчать государственность, а не наоборот.

3) Быт должен быть поэтичен, разнообразен в национальном, обособленном от Запада единстве. Или совсем, например, не танцевать, а молиться Богу; а если танцевать, то по-своему, выдумать или развить народное до изящной утонченности и т.п.

4) Законы, принципы власти должны быть строже; люди должны стараться быть лично добрее; — одно уравновесит другое.

5) Наука должна развиваться в духе глубокого презрения к своей пользе.

Если же Россия не пойдет ни по этому пути, указанному мною (по пути,

естественно вышедшему из прежнего славянофильства), ни по пути другой дисциплины — по дороге в Рим, указанной Соловьевым, — то она (Россия) распустится сперва очень пошло в либеральном и безцветном все-славянстве; а потом протянет не хуже Франции лет сто, опускаясь быстро все ниже и ниже и... погибнет! — Как она может погибнуть? Очень легко даже и как Государство. Вообразим себе, что лет через 50 каких-нибудь весь Запад сольется (мало-помалу утомленный новыми европейскими войнами) в одну либеральную и нигилистическую республику наподобие нынешней Франции (она надолго и <нераз-6орчиво> к прочной монархии не сумеет уже вернуться). Положим, что и эта форма солидной будущности не может иметь, но так как всякое, хотя бы и преходящее, но резкое направление человеческих обществ находит себе непременно гениальных вождей, — то и эта обще-федеративная республика лет на 20-25 может быть ужасна в порыве своем. Если к тому времени славяне, только отсталые от общего разрушения, но не глубоко по духу обособленные, со своей стороны не захотят (по некоторой благой отсталости) сами слиться с этой Европой, а будут только или конституционным царством, или даже и без конституции, только, как при Александре ll-м, монархией, самодержавной в центре и равноправной, однообразно-либеральной в общем строе, то республиканская все-Европа придет в Петербург ли, в Киев ли, в Царьград ли и скажет: «Откажитесь от вашей династии или не оставим камня на камне и опустошим всю страну». И тогда наши Романовы, при своей исторической гуманности и честности, — откажутся сами, быть может, от власти, чтобы спасти народ и страну от крови и опустошения. И мы сольемся с прелестной утилитарной республикой Запада... Стоило «огород городить»! Хороша будущность!

Но если мы будем сами собой, — то мы в отпор опрокинем со славой на них всю Азию — даже мусульманскую и языческую и нам придется разве только памятники искусства там спасать.

И так как гибнуть когда-нибудь нужно, то пусть славянство независимое и великое, религиозное (так или иначе: по-Оптински или по-Соловьевски), сословное, мистическое, поэтическое, пусть оно лет через 500 будет жестоко завоевано пробужденными китайцами и пусть покажет новые и последние (перед концом света) примеры Христианского мученичества... Это и для достоинства нашего лучше, и для спасения наибольшего числа душ, конечно, выгоднее, чем любезное примирение с утилитарной подлостью будущей ( и неизбежной) Западной все-республики.

Что-нибудь одно: или путь обновленной духовно дисциплины (Римской ли, Византийской ли, все равно в этом случае) — или путь слияния зря сперва с безцветными все-славянами, а потом растворение в серой машинной все-Европе...»54

(3.6.1890, Оптина Пустынь): «...Допустивши даже, что будут еще (до неизбежного и надвигающегося светопреставления) один или два новых культурных типа, мы все-таки не имеем еще через это права (рационального) надеяться, что этот новый культурный тип выработается непременно весьма уже старой Россией (900 лет с крещенья! И больше 1000 с призвания князей!) и ее славянскими единоплеменниками, отчасти переходящими (как болгары и сербы) прямо из свинопасов в либеральных буржуа, отчасти (как чехи и хорваты') давно уже насквозь пропитанными европеизмом. И мне бы очень хсггййось хоть с того света увидать этот новый и пышный (4-х основный. rio Данилевскому) культурный всеславянский тип! — Но увы! Приучи благоприятные есть; но они так слабы и так еще мелки... И неблдго^рИЯТНОГО со всех сторон так много, что мне, признаюсь, все чаще и ч&це представляется такого рода печальная картина: эта национальная £ религиозная реакция, которая теперь довольно сильна в русском обществе, не есть ли это одна из тех кратковременных реакций к лучшему, к здоровью и силе, которые иногда испытываю на себе и я (например) в моей старости? — Таких малых реакций, небольших обратных течений на старой почве было в истории много (постарайтесь припомнить); но все это не было реакцией вековой на новых основах; примерами последних были: Византийское Православие, потом через 400-500 лет для Запада — феодализм и Папство; а для Востока — мусульманство и буддизм (привившийся в Китае и Тибете).

Хорошо — кабы так; иногда я думаю (не говорю мечтаю, потому что мне, вкусам моим это чуждо, а невольно думаю, объективно и безпристрастно предчувствую), что какой-нибудь русский Царь, — быть может, и недалекого будущего, — станет во главе социалистического движения (как Св. Константин стал во главе религиозного — «Сим победиши!») и организует его так, как Конст<ан-тин> способствовал организации Христианства, вступивши первый на путь Вселенских Соборов. — Но что значит «организация»? Организация значит принуждение, значит — благоустроенный деспотизм, значит — узаконение хронического, постоянного, искусно и мудро распределенного насилия над личной волей граждан. Поэтому либерал (по выводам своим дурацким, а не основам, вполне верным) Спенсер с ужасом видит в социализме новое грядущее государственное рабство. И еще соображение: организовать такое сложное, прочное и новое рабство едва ли возможно без помощи мистики. Вот, если после присоединения Царьграда небывалое доселе сосредоточение Православного управления в Соборно-Патриаршей форме (разумеется, без всякой теории «непогрешимости», — которую у нас и не потерпят) совпадет, с одной стороны, с усилением и усилением того мистического потока, который растет еще теперь в России, а с другой — с неотвратимыми и разрушительными рабочими движениями и на Западе, и даже у нас (так или иначе), — то хоть за две основы — религиозную и государственно-экономическую можно будет поручиться надолго.

— Да и то все к тому же окончательному смешению несколько позднее придет.

— Человечество, без сомнения, очень устарело. Сама сила точной науки29 на которую почти все молятся и против которой даже столь смелый Еп<ископ> Никанор и я, которому терять в литературе нечего, едва-едва смеем кой-что говорить, — сама сила этой науки есть признак глубокого устарения; — стариковский интерес: «удобства, удобства, удобства»... И Эд. ф<он> Гартман верно «чует» дело, когда говорит, что признак близости конца для человечества есть прео5,здание сознательного над безсознательным. В этом он совпадает с Христианством.' «плоды древа познания добра и зла» убийственны для людей. И, насытившись ими д С высшей меры своей, — человечество уже не найдет обратного пути к «древу жизни». >

Но как бы то ни было, будет ли новый культурный тип или нет, славяне ли с непривычки как-нибудь нечаянно с действительно новой, неевропейской и нелиберальной культурой в одно утро проснутся, или они, погнавшись чуточку сделать что-то свое, полезное и половинное, после взятия Царьграда, —-.лопнут, как мыльный пузырь, и распустятся немного позднее других все в той же ненавистной всеевропейской буржуазии, а потом будут (туда и дорога!) пожраны китайским нашествием и т.д. и т.д... Во всяком случае — про Данилевского можно сказать, что он сделал великий шаг — указанием на эти культурные типы. Можно ведь и так его теорию обернуть: существование разных культ<урных> типов есть признак жизненности человечества; — невозможность создать новый, смешение всех типов в один средний — есть признак приближения человечества к смерти.

Данилевскому принадлежит честь открытия культурных типов. — Мне — гипотеза вторичного и предсмертного смешения» и.

В.С. Соловьев (1863-1900), философ (14.3.1889): «...Я не верю в будущность самостоятельных государств. Ведь одной европейской войны было бы достаточно, чтобы смести нынешние политические границы среди христианского человечества и уготовить пути для Всемирной монархии — Христовой, если государи и народы исполнят свой долг, или же, в противном случае, — антихристовой» 56 30

«Обыкновенный народ, желая похвалить свою национальность, в самой этой похвале выражает свой национальный идеал, то, что для него лучше всего, чего он более всего желает. Так, француз говорит о прекрасной Франции и о французской славе (la belle France, la gloire du nom Francais); англичанин с любовью говорит: старая Англия (old England); немец поднимается выше и, придавая этический характер своему национальному идеалу, с гордостью говорит: die deutche Treue. Что же говорит в подобных случаях русский народ, чем он хвалит Россию? Называет ли он ее прекрасной или старой, говорит ли о русской славе или о русской честности и верности? Вы знаете, что ничего такого он не говорит, и, желая выразить свои лучшие чувства к родине, говорит о «святой Руси». Вот идеал: и не либеральный, не политический, не эстетический, даже не формально-эстетический, а идеал нравственно-репигуюзный»57.

Однако, как писал историк Церкви А.В. Карташев (1876-1960): «Призванием31 легче всего пренебречь: прежде всего — не угадать и не осознать его, соблазниться чужим путем, заблудиться, или, узнав, залениться, возмечтать получить все даром, без усилий и — пропасть исторически» “.

Противостояние России и Европы, а в конечном итоге Православия и составных будущей единой религии антихриста продолжается и ныне. Свидетельство тому — беседы современного старца (сентябрь 1990): «Приблизились последние дни Запада, его богатства, его разврата. Внезапно постигнут его бедствия и пагуба. Богатство его неправедное, злое, угнетает весь мир, и разврат его как разврат нового и худшего Содома. Наука и техника его — безумие нового, второго Вавилона. Гордость его — гордость богоотступническая, сатанинская. Все дела его#— на потребу антихриста. Им овладело «сборище сатанинское» (как пред-

сказано в Апокалипсисе 2, 9 и 3, 9). И если не остановить его, оно преждевременно воцарит антихриста.

Наступило предреченное «уныние и недоумение народов» (Лк. 21, 25).

Все доброе на Земле измучено и изнемогает, и молитвы страдальцев Божиих поднялись к Престолу Вседержителя.

Гнев Божий огненный на Запад, на Вавилон его. И вот, пришел час Суда над ним, как предсказано в Откровении (Отк. 14, 7). И Вавилон уже пал в духе пред Престолом Божиим от гнева Его.

Пал, пал Вавилон! Великая, конечная блудница! Яростным вином разврата своего она напоила все народы! (Отк. 14, 18; 17, 2; 18, 2). «Выйди от нее, Народ Мой!» (18, 4) — Церковь Божия, Православная.

Скоро раздастся с неба: воздайте этой великой блуднице, развратнице сатанинской, как и она творила нам, и вдвойне воздайте ей по делам ее! (Отк. 18, 6). И будет сожжена огнем гнева Божия, ибо силен Господь Бог, судящий ее! (Отк. 18, 8).

Горе сынам и дочерям Запада и Вавилона его! Горе возлюбившим Вавилон Запада и роскошь его (Отк. 18, 3) и высоту его на краю Запада, небоскребы его! Горе надеющимся на Вавилон и мыслившим овладеть миром посредством его! В один час придет Суд на него и погибель его, — только дым от него будет до неба! Надеявшиеся на Запад и отдавшие душу ему останутся безо всего!

А вы восклоните головы ваши и возрадуйтесь, страдальцы Божии, и все добрые, смиренные, терпевшие зло в упование на Бога! Возрадуйся, Народ Православный, многострадальный, Оплот Востока Божиего, страдавший по Воле Божией за весь мир, — и весь мир обязан тебе! И потому к тебе более всех относится ныне это сказанное Господом: «Не бойся, малое стадо! Ибо Отец Ваш благоволил дать вам Царство» (Лк. 12, 32). И тебе, ради Избранных в тебе, даст Бог Силу на исполнение великого и конечного Обетования Сына Своего Единородного Возлюбленного о последней проповеди Евангелия Его в мире перед концом мира, во свидетельство всем народам (Мф. 24,14), читающий да разумеет!

Все это приблизилось и стоит при дверях!

Глас вопиющего ныне в мире: «Убойтесь Бога и воздайте Славу Ему!» (Отк. 14, 7).

Заповедь Господа всем благоверным: «Бодрствуйте на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать всех сих будущих бедствий и предстать пред Сына Человеческого» (Лк. 21, 36).

К этому же относится предсказание великого Апостола языков: «Когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут!» (1 Фес. 5, 3, подлинный др.-еллинский текст 6-10 слов: «пагуба» без артикля, т. е. неопределенная, зачатая в душах людей и развивающаяся, как беременность, т. е. эти подлежащие погибели люди сами зачали в себе свою погибель, а вышние силы только осуществляют ее, как жатву — Отк. 14, 15-16).

Надменность и злорадство Запада о бедствиях в России сейчас обратятся еще большим гневом Божиим на Запад. После «перестройки» в России начнется «перестройка» на Западе, и там откроется невиданный раздор, междоусобица, смута, падение властей, развал, анархия, моры, голод, людоедство, невиданные ужасы накопленного в душах зла и разврата. Господь даст им жать то, что сеяли много веков и чем угнетали и развращали весь мир. И поднимется на них все злодейство их. Россия выдержала свое искушение, ибо имела в себе мученическую Беру и Милость Бога и Избрание Его. А Запад этого не имеет и потому не выдержит.

И будет по слову Пророка: «Не радуйся ради меня, неприятельница моя! Хотя я и упал, но встану, хотя я во мраке, но Господь Свет для меня! Гнев Господень я буду нести, потому что согрешил пред Ним, доколе Он не решит дела моего и не совершит Суда надо мною, — тогда Он выведет меня на свет, и я увижу Правду Его! И увидит это неприятельница моя, и стыд покроет ее, говорившую мне: «Где Сущий, Бог твой?» Насмотрятся на нее глаза мои, как она будет попираема подобно грязи на улицах... И земля та будет пустыней за вину жителей ее, за плоды (последствия) деяний их» (Михей 7, 8-13). Так будет с Западом.

«Итак, не оставляйте упования вашего, которому предстоит великое воздаяние! Терпение нужно вам, чтобы, исполнив Волю Божию, получить Обещанное. Ибо еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит! Праведный Верою жив будет. «А если кто поколеблется, не благоволит к тому Душа Моя, говорит Господь. Мы же не из колеблющихся на погибель, но стоим в Вере ко Спасению души» (Евр. 10, 35-39).

Осанна в Вышних — Спасение в Вышних! Благословен Грядущий во Имя Господне!

Россия ждет Бога!

Русскому Народу нужен только Вождь, Пастырь, Царь, избранный от Бога, и он пойдет с ним на любой народный подвиг! Только Помазанник Божий даст высшее и сильнейшее ЕДИНЕНИЕ Русскому народу»61.

5. «ПОБОРНИКИ ЛЖИ»

(Интеллигенция и революция)

Иеросхимонах Макарий (Иванов), старец Оптинский (6.10.1859): «Пишешь о крестном знамении, что ныне не принято в свете креститься. Например, когда трогается поезд по железной дороге, хочешь перекреститься, но боишься насмешек, и сама же решаешь это обстоятельство словами Спасителя: а кто постыдится Мене и Моих словес, того постыдится и Он, и далее... Довольно бы было и этого к небоязненному действию в правилах религиозных; но есть и еще много учения христианского, приличного к неподражанию миру и его обычаям: не можете двум господам работать — миру и Богу, и аще кто хощет друг быти миру, враг Божий бывает. Миру, т.е. обычаям мирским, несогласным с религиозными. К сожалению и скорби, нынче, как говорится, «это не принято в свете». Что же это? Спасительная печать креста и имени Христова, — видишь как враг достигает своей всегубительной цели, налагая печать сопротивного на челе и на десной руке. Вот что пишет о сем св. Ефрем Сирин: «И будет полагать свою печать сей скверный, не на каком бы ни было члене тела, но чтобы не затруднялись сим, будет полагать ее только на правой руке человека; а также и на челе положит нечестивое начертание, чтобы человек не имел возможности правою рукою напечатлевать на себе знамение Христа Спасителя нашего, и также не мог назнаме-новать у себя на челе, без сомнения, страшное и святое имя Господне и славный и страшный крест Спасителев. Ибо знает сей злосчастный, что крест Господень, если будет на ком напечатлен, разрушит всю его силу. И потому будет класть печать на правой руке человека, так как она запечатлевает крестом все члены наши; а подобным образом и чело на верхе своем носит Спасителево знамение, как свещник носит на себе светильник света». <...> Как же это враг налагает печать на челе и на правой руке? не иначе как вводит в обычаи света постепенно свои ухищрения; да еще лукаво скрывает себя с своими действиями, — внушает людям, что нет диавола. Есть одна статья в «Домашней Беседе» нынешнего года, в тридцатых №№, кажется под названием «То ж и потому ж». Начинается материя о мучениях Иакова Персянина, и о нынешнем состоянии в свете людей религиозных, как свет на них смотрит и посмеивается им. Я привел «Домашнюю Беседу» не как закон, но — взгляд на нынешний свет, как смотрят на тех, кои хотят соблюдать правила религии, и каково им переносить. Ты спрашиваешь, как вести себя в сем случае? По моему мнению, согласно с св.Писанием, не подражать в этом свету, так как ты и во многом отстала от него, и не бояться насмешек» \

«Что делать, нынче стал просвещенный и умный век; цивилизация и прогресс возвели до высшей степени умы людей. Но что этому дивиться, что на нас малозначущих восстают, они даже и на пастырей Церкви дерзают печатно нападать <...> Это ни с чем несообразно допущать, явно нападать на Церковь — в лице ее пастырей»2.

Святитель Игнатий (Брянчанинов): «И сюда (Черноморье — Сост.) проникло европейское просвещение с блудом своим, а о казенных крестьянах и говорить нечего. Чиновники у них голые и голодные, кончили курс в разных университетах, веруют, кажется, в одни деньги; на корне зла вырастают все ветви зла. Что из этого будет? По всей вероятности такие кончившие курс в университетах вскорости сделаются правителями и руководителями и всего простого народа»3.

«Чтоб сбиться уму с пути истинного надо немного: одна какая-нибудь ложная мысль: «Егда око твое просто будет, — говорит Спаситель, — все тело твое светло будет; егда же лукаво будет, и тело твое темно. Блюди убо егда свет, иже в тебе тьма есть» (Лк. 11, 34). Мы совсем не соблюдаем этого всесвятого завещания; не наблюдаем, чтоб наш свет, т. е. ум не сделался тьмою, валим в него всякую всячину; он делается решительно тьмою и разливает мрак на все поведение наше, на всю жизнь. С чего бы родиться в душе твоей помышлениям, враждующим на Бога, — помышлениям пагубного неверия и суемудрия? Непременно ты начитался разных пустейших иностранных книжек, наслушался разных неосновательных суждений о религии, которыми так богато наше время, так скудное в истинных познаниях религиозных. «Ничто так не направляет человека к богохульству, как чтение книг еретических», — сказал преподобный Исаак Сирский. Оставь это безпорядочное чтение, наполняющее ум понятиями сбивчивыми, превратными, лишающее его твердости, самостоятельности, правильного взгляда, приводящее в состояние скептического колебания. Займись основательно изучением Восточной Церкви по ее преданию, заключающемуся в писаниях святых Отцов. Ты принадлежишь к этой Церкви! Твоя обязанность узнать ее как должно. Посмотри как твердо знают свою религию инославные Запада! — Правда, для них меньше труда в подробном познании своей веры. Папист — лишь уверовал в папу, как в Бога, сделал все: он папист в совершенстве! может сумасбродствовать сколько хочет! Протестант — лишь сомневается во всем предании, протестует против всего Христова учения, удерживая, впрочем, себе имя христианина, — сделал все: он вполне протестант. Достигши такого совершенства, и римлянин и протестант пишут многочисленные сочинения; их творения грузятся в пароходы, едут в Россию искать читателей. Не читай того, что написали эти люди, сами не понимая, что пишут. Ты мало знаешь, по общей нынешней моде, христианскую религию, что очень удобно можешь усвоить себе какую-нибудь ложную мысль и повредить ею свою душу» 4.

«Очень опасно приобретать познания не во Христе, а, развивая свое собственное падшее естество, пребывать по духу в общении с миром. Действуя в области последнего способа, люди непременно заражаются враждою к Святому Духу, как заразилось этою смертоносною врахщою Иудейскою духовенство, в чем и обличено оно первомучеником Стефаном (Деян. 7, 51). Эти ученые по букве не нашли слов, чтоб противупоставить их словам Духа, которые произносил Стефан, и потому возгорелись к сосуду Духа завистью и ненавистью. На слова они отвечали камнями; на преподание истины возразили убийством. Слово Божие всегда было гонимо миром; гонение от мира вегда было свидетельством учения, исходящего от Бога» 5.

«Науки — плод нашего падения, — произведение поврехщен-ного падшего разума. Ученость — приобретение и хранение впечатлений и познаний, накопленных человеками во время жизни падшего мира. Ученость — светильник ветхого человека, светильник, которым «мрак тьмы во веки блюдется». Искупитель возвратил человекам тот Светильник, который им дарован был при создании Создателем, которого лишились они при грехопадении своем. Этот Светильник — Дух Святый, Он Дух Истины, наставляет всякой истине, испытывает глубины Божии, открывает и изъясняет тайны, дарует и вещественные познания, когда они нужны для духовной пользы человека. Ученому, желающему научиться духовной мудрости, завещает апостол: «Аще кто мнится мудр быти в вас в веце сем, буй да бывает, яко да премудр будет» (1 Кор. 3, 18). Точно! Ученость не есть собственно мудрость, а только мнение мудрости. Познание Истины, которая открыта человекам Господом, к которой доступ — только верой, которая неприступна для падшего разума человеческого, — заменяется в учености гаданиями, предположениями. Мудрость этого мира, в которой почетное место занимают многие язычники и безбожники, прямо противуположна, по самым началам своим, мудрости духовной, божественной. Нельзя быть последователем той и другой вместе; одной непременно должно отречься. Падший человек — «ложь», и из умствований его составился «лжеименный разум», т.е. образ мыслей, собрание понятий и познаний ложных, имеющие только наружность разума, а в сущности своей — шатание, бред, беснование ума, пораженного смертною язвою греха и падения. Этот недуг ума особенно в полноте открывается в науках философских»6.

«Какое христианское образование найдем в России? В простом народе, наиболее излишнюю, скрупулезную привязанность ко всему вещественному, к форме, — от чего родились расколы: — недостаток, крайний недостаток в познаниях и ощущениях духовных. Этот же недостаток в обществе образованном: к нему присоединяется небрежение к форме, странно соединенное с врохщен-ным, усвоившимся уродливым уважением к этой же самой форме. — Вы встречаете человека образованного нынешним образованием, заимствованным из развращенной Европы, умеющего расшаркаться, извернуться, быть ловким на бале, в дипломатическом салоне, имеющего о всех предметах кое-какой свой, по большей части безтолковый, толк: вы находите в нем по отношению к религии неверие, скептицизм, — и, внезапно, рядом возле философского скептицизма Европы грубое суеверие, предрассудок глупой и смешной избы русской; он ни за что не сядет тринадцатым за стол, — чрезвычайно обезпокоится, когда соль будет просыпана, — оплевывается на все стороны при встрече с попом или монахом. В человеке, который хвалится своим разумом — две крайности, две пропасти погибельные — неверие и суеверие!» 7

Святитель Феофан Затворник (8. 9.1863): «Вслед за окончанием Крымской войны (как будто плотина какая прорвалась), широкой рекой потекли к нам западные учения о неслыханных дотоле, противных духу Христову, порядках в жизни семейной, религиозной, политической, кои гласно стали слышаться в речах и читаться в печати... Припомните историю судей Израильских. В продолжение четырехсот лет повторялся у них следующий ход событий. Как скоро отступали от правил жизни, заповеданных им Богом чрез Моисея и перенимали новые у соседов, тотчас были предаваемы в плен сим самым учителям их. Когда каялись и возвращались к прежним нравам, Бог посылал им избавителя и освобождал их из-под ига. Если снова уклонялись, — снова подпадали игу рабства; и когда исправлялись, были снова освобождаемы. Так было раз до 12-ти, — будто нарочно для того, чтобы хорошенько затвердили они, а чрез них и все, что от правил жизни, Богом преданных, уклоняться нельзя безнаказанно, что кто это делает, гнев Божий привлекает и подрывает благоденствие и независимость государства. Какого рода ни было бы сие отступление, все оно — как дело Богоборное, небезопасно. У нас, например, инде бывает, что св. постов не соблюдают, брака не считают святым и не соблюдают законов его; монашества чуждаются и хотели бы упразднить его, не святят дня Господня и св. праздников, обращая их в гульбища, срамные утехи и прочее тому подобное. Все это не наши правила и обычаи, а от соседов наших переняты. И конечно, не пройдут нам даром, если не отстанем от них и дадим им обобщиться среди себя. Побережемся же, не прогневался бы на нас Господь и не предал бы в руки учителей наших, буйих и злонравных как и погрозил было однажды.

Нельзя не видеть, что молитвословие и церковность начали быть вытекаемы из круга жизни нашей. Многие живут и действуют так, как бы для них не было Господа и св. Церкви Его... Идут в театр, когда надо бы идти в церковь; учреждают гуляния с шумом и музыкой во время церковных служб и даже близ церкви, отвлекая от нее простодушных и развлекая в ней желающих благочество-вать; торговые дни назначаются в воскресные и праздничные дни, и шатаются по рынкам, когда бы следовало предаваться молитве и богоугодным занятиям. Идут мимо церкви и не молятся, — оттого, что не помнят о ней: голова не тем занята. Входя в домы не обращаются к иконам, не полагают крестного знамения и домохозяев приветствуют не по-христиански. Да и иконы из домов повынесли, как молокане. Есть даже такие, кои не считают долгом крестить детей своих. Много и другого дурного занято нами от соседей. Не перечислить всего. Довольно и указанных случаев, чтобы увериться, что начали прокрадываться к нам обычаи, обличающие в приемлющих их Богозабвение. И это не пройдет нам даром» 8.

(1860-е гг.): «Знаете ли, какие у меня безотрадные есть мысли? И не без основания. Встречаю людей, числящихся православными, кои по духу вольтериане, натуралисты, лютеране и всякого рода вольнодумцы. Они прошли все науки в наших высших заведениях. И не глупы и не злы, но относительно к вере и Церкви никуда негожи. Отцы и матери их были благочестивы; порча вошла в период образования вне родительского дома. Память о детстве и духе родителей еще держит их в некоторых пределах. Каковы будут их собственные дети? И что тех будет держать в должных пределах? Заключаю отсюда, что через поколение, много через два, иссякнет наше Православие»9.

«Если не изменять у нас образа воспитания и обычаев общества, то будет больше и больше слабеть истинное христианство, а наконец, и совсем кончится; останется только имя христианское, а духа христианского не будет. Всех преисполнит дух мира» 10.

Протоиерею Николаю Ф. (24.1.1873): «Ум есть меч обоюдоострый — правду и режет и подрезывает. Что дивного, что наши умники начали буесловить. То ли будет?! Это еще начатки. Мы все извратили. Будем злее протестантов. Когда протестантство зарождалось, тогда еще сильно было чувство церковное, и преобразователи остепенялись им. Теперь сами протестанты уж далеко не то, что были в начале, т. е. — злее во сто крат... Эту-то злейшую злость мы от них теперь и забираем... И по нашей размашистой натуре: «на-де знай наших»... всякую дрянь будем выставлять как свет из светов... А может быть Господь пошлет спасение простоты ради нашей» 11.

(1895): «Вы помянули, что многие переходят в иную веру, начитавшись сочинений Толстого. Диво! У этого Льва никакой веры нет. У него нет Бога, нет души, нет будущей жизни, а Господь Иисус Христос — простой человек. В его писаниях — хула на Бога, на Христа Господа, на Св. Церковь и ее таинства. Он разрушитель царства истины, враг Божий, слуга сатанин, как написал сам св. апостол Павел волхву Еллиму, противившемуся его проповеди на острове Кипре (Деян. 13, 8-10). Этот бесов сын дерзнул написать новое Евангелие, которое есть искажение Евангелия истинного. И за это он есть проклятый апостольским проклятием. Апостол святый Павел написал: «Кто новое Евангелие будет проповедовать да будет проклят, анафема» (Гал. 1, 8). И чтобы все затвердили это добре, в другой раз это подтвердил... (ст. 9). В евангелии богохульника сего цитаты похожи на наши, например: Ин. 1, 1, а самый текст — другой. Посему он есть подделыватель безчестней-ший, лгун, обманщик.

Если дойдет до вас какая-либо из его бредней, с отвращением отвергайте... В наших духовных журналах он разобран до последних косточек, и всесторонне обличен в безумии и злоумии. Но журналы духовные кто читает? А тетрадки Толстого ходят по рукам секретно, и секретно распространяют ложь»12.

«Наука не самостоятельная госпожа. В моду вошло выставлять науку как царственную некую особу. Особа эта — мечта. Ни одной у нас науки нет, которая установилась бы прочно в своих началах. Кое-что добыто по всем наукам. Но все это не таково, чтоб давать право ссылаться на науку, как на авторитет решающий. Науки нет, а есть научники, которые вертят наукою как хотят. Есть, следовательно, толькд догадки и наведения научников»13.

Епископ Иоанн (Соколов, 1818-1869), Смоленский: «Не кажется ли вам, не может ли придти мысль всякому строгому наблюдателю, если посмотреть вокруг себя серьезно, что жизнь наша как-будто сдвинулась с вековых религиозных и нравственных оснований и, в разладе с народною верою и совестью, с отечественною любовию и правдою, при нашей внутренней несостоятельности, идет будто не весть куда без разумных убеждений и сознательно верных стремлений? Но это было бы ужасно. Народ! Помни Бога» 14.

Ф.М. Достоевский (1870*1872): «ГЛАВНОЕ: <...> У нас Православие; наш народ велик и прекрасен потому, что он верует, и потому, что у него есть Православие. Мы, русские, сильны и сильнее всех потому, что у нас есть необъятная масса народа, православно верующего. Если же бы пошатнулась в народе вера в Православие, то он тотчас же бы начал разлагаться, и как уже и начали разлагаться на Западе народы (естественно, у нас же высшее сословие наносно, от них же заимствовано, стало быть, трава в огне и ничего не значит), где вера (католичество, лютеранство, ересь, искажение христианства) утрачена и должна быть утрачена. Теперь вопрос: кто же может веровать? Верует ли кто-нибудь (из всеславян, даже и славянофилов), и, наконец, даже вопрос: возможно ли веровать? А если нельзя, то чего же кричать о силе Православием русского народа. Это, стало быть, только вопрос времени. Там раньше началось разложение, атеизм, у нас позже, но начнется непременно с водворением атеизма. А если это даже неминуемо, то надо даже желать, чтоб чем скорей, тем лучше. <...> Но если Православие невозможно для просвещенного (а через 100 лет половина России просветится), то, стало быть, все это фокус-покус, и вся сила России временная. Ибо чтоб была вечная, нужна полная вера во все»15.

К.Н.Леонтьев (1880): «Как вы думаете, гг. либералы, вам они что ли поставят памятник? Нет! Социалисты везде (а особенно наши Марки Волоховы и Базаровы) ваш умеренный либерализм презирают <...> И они правы в своем презрении... И как бы ни враждовали эти люди против настоящих охранителей или против форм и приемов охранения, им неблагоприятного, но все существенные стороны охранительных учений им самим понадобятся. Им нужен будет страх, нужна будет дисциплина; им понадобятся предания покорности, привычка к повиновению; народы, удачно (положим) экономическую жизнь свою пересоздавшие, но ничем на земле все-таки неудовлетворимые, воспылают тогда новым жаром к мистическим учениям и т.д.

Да, конечно, если анархические социалисты восторжествуют где-нибудь и когда-нибудь, то они отдадут справедливость скорее консерваторам, сохранившим для их новых порядков своей борьбой хотя какие-нибудь драгоценности прежней цивилизации, прежних психических привычек, — чем тем представителям осторожного, ловкого и своекорыстного отрицания, которых зовут либералами и которых настоящее имя должно быть: легальные революционеры — и больше ничего...» '6

(1880): «Есть консерваторы, которые желают все того же сближения с народом. Они сокрушаются о том, что русский народ русскую «интеллигенцию» не любит. Это не государственная, не объективная мысль; это чисто личное порождение невольного какого-то страха, или оскорбленное чувство доброго и честного человека, считающего себя перед «народом» ни в чем неповинным.

С точки зрения государственной надо, напротив того, радоваться, что народ «интеллигенцию» нашего времени не очень любит, что она ему не нравится.

Пускай в среде этой «интеллигенции» есть прекрасные и гуманные люди, пусть мы сами принадлежим к ней, все-таки надо радоваться, что эта «интеллигенция» так непопулярна, несмотря на всю теперешнюю гуманность свою.

Радоваться надо этому потому, что идеи и политический вкусы, господствующие в интеллигенции, все заимствованные, а у народа идеи и вкусы все свои; сближаясь с народом, мы только вредим ему; вредим не в том каком-нибудь грубом смысле, что мы его обманываем или грабим, или можем отстранить его от каких-нибудь вещественных благ, а в том более важном смысле, что мы почти нечаянно учим его европейству и не можем не учить, потому что сами до сих пор выдумать ничего не были в силах и в деле творчества национального стоим гораздо ниже азиатских народов: индусов, китайцев, мусульман, у которых все почти свое.

Поэтому польза (или даже спасение наше) — не в смешении с народом и не в практическом каком-нибудь с ним соглашении, а в сходстве с ним, в некотором, так сказать, подражании ему. Вот чего не различают, и что в высшей степени важно... Славянофилы как будто понимали это, но в их учении есть одна чрезвычайно слабая сторона — это эгалитарный либерализм. Ни один из них не обратил внимания на то, что при том слиянии или смешении с народом, которое они так всегда хвалили, не народ слиняет, так сказать, на нас своими яркими национальными цветами, а мы заразим его нашими европейскими миазмами, потому что мы все-таки сильнее его ежедневным нашим влиянием...»17

(1882): «Интеллигенция русская стала слишком либеральна, т. е. пуста, отрицательна, безпринципна. Сверх того, она мало национальна именно там, где следует быть национальной. Творчества своего у нее нет ни в чем; она только все учится спокон веку у всех и никого ничему своему не учит и научить не может, ибо у нее нет своей мысли, своего стиля, своего быта и окраски. Русская интеллигенция так создана, что она чем дальше, тем безцветнее; чем дальше, тем сходнее с любой европейской интеллигенцией; она без разбора, как огромный и простодушный страус, глотает все камни, стекла побитые, обломки медных замков (лишь бы эти стекла и замки были западной фабрики)»18.

Архиепископ Иоанн (Шаховской),Сан-Франциссхий (11.8.1981): «На пороге ХХ-го, чреватого столь большими событиями века, в кассе «Общества для распространения книг Св. Писания в России» оставалось 923 рубля! Спросим себя, сколько же этих русских рублей оставалось на карточных столах и рулетках европейских курортов, сколько тратилось на отделку особняков, дворцов, дач, сооружение парков, псовых дворов, оранжерей, конюшен для скаковых лошадей? Сколько шло на туалеты, драгоценности, балы, маскарады?.. В рабочем и крес-тъянском кругу — сколько трудовых страдальческих русских рублей оставалось в «казенке», Шло на доходный для правительства алкоголь, эту так развращавшую народ «красную головку», обратившуюся в огромную красную голову революции?» 19

Л.А.Тихомиров (1852-1923), русский мыслитель (29.1.1904):

«<...> Начинается борьба Монгольской расы с Арийскою, и борьба атеизма с христианством. Я говорю «атеизма», но не то что атеизма, а «Антихристовщины» — земного бога. Тут происходит борьба не одних земных армий, а сил небесных и преисподних. У меня какой-то мистический страх и мистические надежды. Если бы суждено было победить нам, то несомненно это бы означало быстрое торжество христианства в Китае и Японии. Если победят они — значит совершается последняя глава Истории человечества...»20

Митрополит Антоний (Вадковский, 1846-1912), С.-Петербургский и Ладожский (1905): «Тяжкое горе переживает теперь Россия. Минул уже год несчастной войны. Флот уничтожен. Наши храбрые воины гибнут десятками тысяч от вражеского оружия. Армия терпит поражение за поражением. Полное уныние в сердцах наших.

Не в первый раз посещают Русь Святую тяжелые бедствия. Пережила она времена самозванщины, с честью и торжеством вышла из вековой борьбы со шведами и из страшных Наполеоновских войн. Но не тою Русь была тогда, какою стала теперь. В те времена она сильна была любовью и святой верой своей, непоколебима в своей преданности Царю и Отечеству. А ныне что мы видим?

Идет тяжкая война. Сплотиться бы всем нам надо в высоком самоотвержении, полном, патриотическом чувстве, а вместо этого в земле нашей царит внутренняя смута. Родные сыны России, под влиянием неведомых в старину пагубных учений, враждою раздирают ее материнское сердце. Любви к Церкви нет, благоговение к власти исчезло. Все перевернулось вверх дном: наука брошена, святое все попрано. В недавние масленичные дни, когда наши родные герои изнемогали в неравной борьбе со врагом и умирали в кровопролитных страшных битвах, мы и при таких обстоятельствах не устыдились предаваться нашему обычному в эти дни разгулу. Со стороны даже жутко было смотреть на такое наше нравственное распутство. И за то по всей правде презренны мы стали у всех, сделались посмешищем у народов земли.

Вот где настоящее горе и несчастье России. Не стало ничего святого, неприкосновенного для нас. Страх Божий утратили мы, а грубый эгоизм современных «сверхчеловеков» возлюбили»21.

Святой праведный о. Иоанн Кронштадтский (1828-1908) в

Великий пяток 1902 г. «Большинство — с полным пренебрежением, в меньшей степени — с равнодушием, а то многие даже вооружаются ненавистью и хулою на св. Церковь и служителей ее; а живописное художество, по мысли и внушению известного богоотступника и богохульника Льва Толстого, дерзнуло изобразить Христа на картине во весь рост не Богочеловеком, а простым человеком, и выставляло ее на позорище для всех: точно, как на Голгофе иудеи повесили Христа, пригвожденного на кресте. Каково же русское современное интеллигентство, отрекшееся от Христа вместе со своим лжеучителем? Не есть ли это новое голгофское поругание, современное нам, и можно ли ввиду голгофской Жертвы воздержаться от публичного обличения современных богохульников и отщепенцев от Христа и от Церкви, покушающихся на ниспровержение и престолов царских, и церквей Божиих, и на убиение верных слуг царских, на преданных сынов Церкви и отечества? И мы смело обличаем это безверие и безумство, — это современное бешенство неистовой и буйной молодежи, именуемой образованною, но ни мало невоспитанною в правилах веры и христианского благочестия и гражданской чести и доблести. Господь видит все совершающееся в нашем отечестве, как и на всей земле и уже скоро изречет праведный суд Свой на дерзких и вероломных, шущих злобою и убийством, на всех честных служителей Церкви, Царя и Отечества.

Господи! Да возопиет кровь Твоя против всех крамольников, и да воздаст им Господь праведным отмщением! Но если они способны еще к вразумлению, вразуми их: Не ведят бо, что творят! Аминь» 22. *

(1905): «Настоящая кровопролитнейшая война наша с язычниками есть также праведный суд Божий за грехи наши. Приближение окончательного, всемирного, страшного суда Божия ускоряется страшным разлитием зла на земле. В настоящее время всякие неправды, как море, покрывают землю; своеволию человеческому нет конца, всяким заблуждениям и порокам широко отворены двери.

Законы Божии попраны; твари забыли своего Творца, грешные люди в гордости своей возомнили себя неповинными; оскверненные всякими нечистотами, забыли нечистоты свои. «Вол знает владетеля своего, и осел ясли господина своего» (Ис. 1,3), а христиане отвертись от Христа своего, Спасителя своего, искупившего их кровию Своею от проклятия и смерти. «От подошвы ноги до темени головы нет» в обществе здорового «места: вся голова в язвах, все сердце изчахпо, язвы, пятна, гноящиеся раны, неочищенные и необвязанные и несмягченные елеем. Если бы Господь Саваоф не оставил нам небольшого остатка, то мы были бы то же, что Содом, уподобились бы Гоморре» (Ис. 1, 6-9). А вот эти слова пророка идут прямо к нашему времени: «в народе один будет угнетаем другим, и каждый ближним своим; юноша будет нагло превозноситься над старцем, и простолюдин над вельможею» (Ис. 3, 5).

Наши юноши интеллигенты извратили всякий общественный и учебный порядок: взяли на себя дело политики и суда, не будучи никем к тому призваны взялись судить своих начальников, учителей, правительство и едва не самых царей; судили и осудили со своим главой Л. Толстым Самого всемирного и страшного Судию Христа Бога, грядущего со славою судить живых и мертвых; дерзко осудили святую Церковь Христову, не имущую скверны, или порока или нечто от таковых» (Ефес. 5, 27), ее учение, спасительные таинства и служителей Христа» 23.

(6.5.1907): «Для всех очевидно, что Царство русское колеблется, шатается, близко к падению. Отчего же столь великое, бывшее столь твердым, могущественным и славным прежде Царство Русское ныне так разслаблено, обезсилело, уничтожилось, всколебалось? Оттого, что оно сошло с твердой и непоколебимой основы истинной веры, и в большинстве интеллигенции отпало от Бога, Который Один есть непоколебимая во веки вечная держава, Коим твердо держатся в дивной гармонии небо и земля — столько веков. Вот от чего Царство наше колеблется; и одно ли русское Царство, занимающее шестую часть земли, колеблется от безбожия и анархии? Нет, колеблются и трясутся все цаства земные, оставившие веру истинную; а некоторые царства и города, бывшие до Христа и после Христа сошли совсем с позорища мира за неверие и беззаконие. И чем дольше существует мир прелюбодейный и грешный и преуспевает в беззакониях, тем он больше и больше слабеет, дряхлеет и колеблется, так что к концу мира он совсем сделается трупом и дымящеюся головнею, которая совсем истлеет от последнего страшного, всеобщего огня: «ибо земля и все дела на ней сгорят», по Апостолу, и «мы чаем новаго неба и новой земли, по обетованию Божию, на которых живет правда» (2 Петр. 3, 10-13)»24.

(Благовещение 1906 г.): «Вера слову Истины — Слову Божию исчезла и заменена верою в разум человеческий; печать, именующая себя гордо шестою великою державою в мире подлунном, в большинстве изолгалась — для нее не стало ничего святого и досточтимого, кроме своего лукавого пера, нередко пропитанного ядом клеветы и насмешки, не стало повиновения детей родителям, учащихся — учащим, и самих учащих — подлежащим властям; браки поруганы; семейная жизнь разлагается; твердой политики не стало, всякий политиканствует — ученики и учителя в большинстве побросали свои настоящие дела и судят о политике; все желают автономии: едва ли не всякий ребенок мнит себя автономом; даже средние и высшие духовно-учебные заведения позабыли о своем назначении: быть слугами Церкви и спасения людей. Не стало у интеллигенции любви к Родине, и она готова продать ее инородцам, как Иуда предал Христа злым книжникам и фарисеям, уже не говорю о том, что не стало у нее веры в Церковь, возродившей нас для Бога и небесного отечества; нравов христианских нет, всюду безнравственность; настал, в прямую противоположность Евангелию, культ природы, культ страстей плотских, полное неудержимое распутство с пьянством; расхищение и воровство казенных и частных банков и почтовых учреждений и посылок; и враги России готовят разложение государства. Правды нигде не стало, и отечество на краю гибели. Чего ожидать впереди, если будет продолжаться такое безверие, такая испорченность нравов, такое безначалие?!» 25

(5.3.1906): «Как относятся наши интеллигенты, некоторые учителя и неблагонамеренные писатели, и многие учащие и учащиеся к <...> святому и животворящему орудию нашего спасения — Кресту? Они, по невежеству и легкомыслию, не хотят чтить Креста и не кланяются ему, и не считают его нужным для себя; значит, переучились, и из света христианского вступили в непроглядную тьму бесовскую; возгордились сатанинскою гордостью и забыли Того, Кто, будучи Богом, «смирил Себя» ради нас «до смерти и смерти крестной» (Фил. 2, 8), чтобы дать нам Собою образец смирения и терпения и пример послушания Богу и властям земным. Без веры, смирения, терпения и послушания никто не угодит Богу и не избегнет страшного правдивого суда Его — вечного огня и ужасного тартара. Но, впрочем, недоучки и переучки не верят и в личного, праведного, всемогущего и безначального Бога, а верят в безличное начало и в какую-то эволюцию мира и всех существ; верят бредням еретика Толстого и подобных ему безверов, а не Богу Истинному, и потому живут и действуют так, как будто никому не будут давать ответ в своих словах и делах, обоготворяя самих себя, свой разум и свои страсти.» 26

(21 октября 1906 г.): «Безумны и жалки интеллигенты наши, утратившие по своему легкомыслию и недомыслию веру отцов своих, веру — эту твердую опору жизни нашей во всех скорбях и бедах, этот якорь твердый и верный, на котором незыблемо держится жизнь наша среди бурь житейских и — отечество наше!» 27

(Рождество Христово 1907 г.): «Ученые мира сего, разглагольствующие с кафедр в высоких учреждениях государства, и во всяких других, вы — учащие и учащиеся, особенно в высших учебных заведениях, но для Бога самых последних и отверженных по духу мятежа и непокорности властям, — посылаю и вас к яслям Вифлеемским, — отбросьте вашу гордость перед вашим Творцом и Спасителем и единственным истинным Учителем, и смиритесь пред Тем, Кто принес на землю мир от Отца небесного и благоволение человекам, кто повиновался земному кесарю. Не забудьте, что Он есть камень, на который кто упадет, разобьется, а на кого он упадет, раздавит его (Мф. 21,44).

Вы с высоты ваших кафедр презрительно относились к Господу Богу Слову Вседержителю, не замечая, что погибель ваша не дремала. Вы разбились об Него и Он вас раздавил, да так раздавил, что неизвестно, где и кости ваши валяются. В эмиграции тоже немало именующих себя профессорами, которые учат молодежь, что Христос — мифическая личность, что Его вовсе не было.

Я не пророк, но предупреждаю вас, что и вы все будете стерты с лица земли правосудием Божиим. Берегитесь, чтобы «мифическая личность» Христос не повелел бы ангелам Своим относительно вас, как Он сказал в Евангелии от Луки, гл. 19, ст. 27: «врагов же моих, тех, которые не хотели, чтобы Я царствовал над ними, приведите сюда и избейте предо Мною» 26.

(25.2.1907): «Как же себя почувствуют грешники нераскаянные и еврейское неверующее множество, пронзившее Его и доселе гонящее Его в лице верных христиан! Тайнозритель Иоанн отвечает: се, грядет с облаками, и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные. Ей, аминь (Отк. 1, 7). Обратите внимание на эти заключительные слова: ей и аминь, т. е. верно, непреложно это совершится.

В каком положении тогда явятся нынешние, прошедшие и будущие наши неверующие, интеллигенты называемые, и все декаденты, — неверующие и злонамеренные писатели, сделавшие слово печатное орудием клеветы, обмана, соблазна, торговли и издевательства над всякой святыней и над благонамеренными людьми? Пред ними слишком будет действительно (реально) то, над чем они глумились, что они отвергали здесь, над чем издевались» 29.

«Истинно, близок день пришествия страшного Судии для суда над всеми людьми, потому что уже настало предсказанное отступление от Бога и открылся уже предтеча антихриста, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом, или святынею; тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь, — и тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих, и истребит явлением пришествия Своего того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих за то, что они не приняли любви истины для своего спасения. И за сие пошлет им Бог действия заблуждения, так что они будут верить лжи (и верят лжецу Толстому), да будут осуодены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду (2 Фес. 2,4, 7-12).

Слушайте и читайте, современные безверные интеллигенты, эти слова Духа Святаго: они относятся к вам»30.

«Ныне у нас многие не только не причащаются, а еще и богохульничают против Св. Тайн... Таков Лев Толстой и все последователи его — наша, так называемая, интеллигенция. Вот до какого безумства дошли многие! Как же они станут отвечать, когда Господь призовет их на Свой страшный суд, или в день смерти — дать отчет в своих словах и поступках. Что они почувствуют, окаянные, в то время! О, несчастные!» 31

«Можно ли сказать о нашем отечестве настоящего времени, что оно есть Господне царство и Господь есть Владыка русского народа? — По правой вере христианской, апостольской, неповрежденной мудрованиями человеческими, по православному чину Богослужения и таинств, по силе знамений и чудес, совершающихся от мощей православных угодников Божиих и чудотворных икон, и вообще по безчисленным знамениям милости Божией, совершающимся доныне над верными христианами и — по доброму, благочестивому житию не малого числа истинных христиан, между русскими, — Россию можно назвать царством Господним. Это, впрочем, только с одной стороны.

С другой же — по причине безбожия и нечестия многих русских, так называемых интеллигентов, сбившихся с пути, отпадших от веры и поносящих ее всячески, поправших все заповеди Евангелия и допускающих в жизни своей всякий разврат, — русское царство есть не Господне царство, а широкое и раздольное царство сатаны, глубоко проникшее в умы и сердца русских ложно ученых и недоучек и всех, широко живущих по влечению своих страстей и по ложным, превратным понятиям своего забастовавшего ума, презирающего Разум Божий и откровенное Слово Божие. И потому, смотрите, что творится в нем в настоящее время: повсюду забастовка учащихся и рабочего — в разных учреждениях — люда; шум партий, имеющих целию ниспровергнуть настоящий, установленный Богом монархический строй, повсюдное распространение дерзких безумных прокламаций, неуважение к авторитету власти, Богом постановленной, ибо несть власть, аще не от Бога, сущия же власти от Бога учинены суть, по апостолу (Рим. 13,1); дети и юноши вообразили сами себя начальниками и вершителями своей судьбы; браки потеряли для многих всякое значение, и разводы по прихоти умножились до безконечности; многие дети покинуты на произвол судьбы неверными супругами; царствует какая-то без-смыслица и произвол. Это ли царство православное, это ли царство Господне? Наконец, допущен безнаказанный переход из Православия в какую угодно веру; между тем как Тот же Господь, Которого мы исповедуем, в Ветхом завете определил смертную казнь отвергшимся закона Моисеева (Евр. 10, 28)» 32.

«Отчего мы не могли ныне победить врагов-язычников, при нашем храбром воинстве?

Скажем не обинуясь: от неверия в Бога, упадка нравственности и от безсмысленного толстовского учения, не противься злу, следуя которому едался на капитуляцию Порт-Артур, а военные суда — в постыдный плен со всем инвентарем. <...> От этого неверия и от своего гордого, кичащегося разума и надмения своею военною силою мы и терпим всякие поражения и стали посмеянием для всего мира! Страшный урок дан Богом русской интеллигенции, неверующей в Бога, и себя боготворящей. Научись, Россия, веровать в правящего судьбами мира Бога Вседержителя и учись у твоих святых предков вере, мудрости и мужеству»33.

(25.12.1907): «Кто вас научил непокорности и мятежам без-смысленным, коих не было прежде в России и в других государствах?

Возвратитесь к смиренной вере, к Евангелию мира, к Церкви, от коих вы безумно отпали, как некогда сатана с падшими ангелами от Бога.

Горе мятежникам и непокорным, как Корею, Дафану и Ави-

рону.

К вам обращаю мою священническую речь, хотите слушайте, хотите не слушайте, — но я говорю вам, как искренно верующий собрат. Перестаньте безумствовать. Довольно! Довольно пить горькую, полную яда, чашу — и вам и России» 34.

(15.5.1908): «Господь пришел для того, чтобы зрячие ослепли, а слепые прозрели (Ин. 9, 39). Можно иметь хорошее телесное зрение и быть слепым духовными очами, и наоборот. Сколько слепых в нашей интеллигенции... Многие писатели наши слепы..., они вдались в писание светских романов, возомнили о себе, доверяют только своему разуму глупому, страстному, а совести-то в них нет, и не хотят верить в Бога, в Церковь и святые таинства. Только когда умирать станут, иногда образумятся... И это те, которые называют себя учителями народа! Наш русский антихрист — графчик яснополянский — не верит, что Иисус Христос — Сын Божий; он смутил всю нашу интеллигенцию и сотни тысяч пошли за ним... Это всем известно, нечего и говорить. Толстой только по происхождению русский. А посмотрите на нашу молодежь университетскую и вообще всех высших учебных заведений! Она почти наголо неверующая. Пока молодежь такова, не может быть полного благоденствия в России; может ли она быть верна Царю? Нет, неверующий в Бога не может быть верен Царю и Отечеству. От неверия нашего и все наши бедствия. Вспомните японскую войну, сколько неурядиц, безпорядков, злоумышлении раскрылись в ней! Кто не верен Богу, тот не верен Царю и Отечеству. Россия прочна только верой в Бога, без веры ей не устоять»35.

(1.10.1908) : «Богоматерь спасала Россию много раз. Если Россия стояла до сих пор, то только благодаря Царице Небесной. А теперь какое тяжелое время мы переживаем! Теперь университеты наполнены евреями, поляками, а русским места нет; а еще правительство бранят! Как может помогать таким людям Царица Небесная? До чего мы дожили! Дай, Господи, чтобы Россия держалась покровом Царицы Небесной, а вас чтобы она не оставляла до конца жизни» *.

(2.10.1908) : «Христиане, которые не веруют в Бога, которые с евреями действуют заодно, которым все равно, какая вера: — с евреями они евреи, с поляками они поляки, те не христиане, они только званые, и погибнут, если не раскаются» 37.

(5.10.1908) : «Интеллигенция наша — просто глупа. Несмыс-ленные, поглупевшие люди! Они и учиться-то не могут, как следует, только бастуют... Ну, да что о них говорить!» 38

Прот. Сергий Булгаков (1871-1944) писал зимой 1941-1942 гг.: «Интеллигенция впитала в себя все духовные яды западного безбожия, начиная с энциклопедизма и гуманизма, материализма и человекобожия, наконец, социализма в образе марксизма и вообще экономического материализма. Вообще не было такого яда в европейской лаборатории, которого бы не прививала себе русская интеллигенция. Вообще весь пестрый спектр европейского безбожия был здесь воспринят в смешении...»35

Но известно: кого Бог хочет наказать, у того Он отнимает разум. И история русской интеллигенции стала, по автопризнанию П. Б. Струве, историей революции. В сатанинской гордыне интеллигенция отвергла своих подлинных учителей. «Идея включить Феофана Затворника в историю русской интеллигенции, — свидетельствовал Г. П. Федотов, — никому не приходила в голову по своей чудовищности. А между тем влияние этого писателя на народную жизнь было несравненно более сильным и глубоким, чем любого из кумиров русской интеллигенции»40.

Да и как могли они «принять», например, того же С. А. Нилуса, обрушивавшегося на их «святыню»? Вот в его изложении рассказ одного из оптинс-ких духовников о. Феодосия (f 9.3.1920), впоследствии игумена, начальника Оптинского Скита (октябрь-ноябрь 1908): «Собралась собороваться партия богомольцев, душ четырнадцать, исключительно женщин. В числе их была одна, которая собороваться не пожелала, а попросила позволения присутствовать зрительницей при совершении таинства.

— <...> По совершении таинства смотрю, подходит ко мне та женщина, отводит меня в сторону и говорит:

— Батюшка, я хочу исповедоваться и, если разрешите, завтра причаститься и потом у вас пособороваться.

<...> Я разрешил ее от греха, допустил к Причастию на другой день и объяснил, чтобы она собороваться пришла в тот же день часам к двум пополудни... На следующий день женщина эта пришла ко мне несколько раньше назначенного часа, взволнованная и перепуганная.

— Батюшка! — говорит. — Какой страх был со мною нынешнею ночью! Всю ночь меня промучил какой-то высокий страшный старик; борода всклокоченная, брови нависли, а из-под бровей такие острые глаза, что как иглой в мое сердце впивались. Как он вошел в мой номер, не понимаю: не иначе, это была нечистая сила... — «Ты думаешь, — шипел он на меня злобным шепотом, — что ты ушла от меня? Врешь, не уйдешь! По монахам стала шляться да каяться — я тебе покажу покаяние! Ты у меня не так еще завертишься: я тебя и в блуд введу, и в такой-то грех, и в этакий»...

И всякими угрозами грозил ей страшный старик и не во сне, а въяве, так как бедная женщина до самого утреннего правила, — до трех часов утра, — глаз сомкнуть не могла от страха. Отступил он от нее только тогда, когда соседи ее по гостинице стали собираться идти к правилу. — «Да кто ж ты такой?» — спросила его, вне себя от страха, женщина.

— Я — Лев Толстой! — ответил страшный и исчез.

— А разве ты знаешь, — спросил я, — кто такой Лев Толстой?

— Откуда мне знать? Я неграмотная.

— Может быть, слышала? — продолжал я допытываться, — не читали ли о нем чего при тебе в церкви?

— Да нигде, батюшка, ничего о таком человеке не слыхала, да и не знаю, человек ли он, или что другое.

Такой рассказ я слышал из уст духовника святой Оптиной Пустыни, человека для меня совершенно достоверного. Что это? Неужели Толстой настолько стал «своим» в том страшном мире, которому служит своей антихристианской проповедью, что в его образ перевоплощается сила нечистая?..»41 32

И.К. Сурский (протоиерей Ильяшевич), духовный писатель: «В период отлучения Толстого от Церкви Г-н Ярмонкин издал книжку, в которой были перечислены запрещенные дотоле к печати хуления и глумления Толстого над Господом нашим Иисусом Христом Богом Словом Вседержителем и над Пречистой Богородицей.

Страшно повторить, но повторю, чтобы все знали, что Толстого Святейший Синод отлучил от Церкви за эти потрясающие хулы и за совращенную им массу людей. Толстой писал, что Христос оттого называл себя Сыном Божиим, что был незаконнорожденный, что Он был нищий, которого высекли и повесили.

Я привел только это, а в книжке Ярмонкина было напечатано множество ужасных хулений, которые этот сын дьявола изрыгал.

Как жалко, что Святейший Синод не опубликовал всех или части этих хулений и глумлений, тогда бы никто не возмутился отлучением Толстого. <...>

Один <...> прозорливый старец поведал о виденном им на Валааме видении. Однажды, когда он стоял на скалистом острове около храма, на озере поднялась страшная буря и он увидел несущуюся по воздуху массу бесов, впереди которой несся Лев Толстой и стремился к церкви, бесы старались преградить ему путь к церкви и, наконец, окружили его и увлекли с собою в пучину у самого обрыва скалы, на которой стоял храм.

Старец впоследствии только узнал о смерти Толстого»43.

Не мог прийтись ко двору интеллигенции и обер-прокурор Св. Синода К. П. Победоносцев (1827-1907). Как писал пр «...господ

ство лжи именно в переживаемое время замечательно хорошо отметил наш выдающийся государственный деятель К.П. Победоносцев. За это и возненавидели его так все служители и поборники лжи» 44. Вот его весьма глубокомысленные слова: «С тех пор как пало человечество, ложь водворилась в мире, в словах людских, в делах, в отношениях и учреждениях. Но никогда еще, кажется, отец лжи не изобретал такого сплетения лжей всякого рода, как в наше смутное время, когда столько слышится отовсюду лживых речей о правде. По мере того как усложняются формы быта общественного, возникают новые лживые отношения и целые учреждения, насквозь пропитанные ложью. На всяком шагу встречаем великолепные здания, на фронтоне коих написано: «Здесь истина». Входишь, и ничего не видишь, кроме лжи. Выходишь, и когда пытаешься рассказать о лжи, которою душа возмущалась, — люди негодуют, и велят верить и проповедывать, что это — истина, вне всякого сомнения»46.

Одни поминались лишь в отрицательном контексте, имена других и вовсе были под негласным запретом: прот. Тимофей Буткевич, А. Селянинов, А. Шмаков, Г. Бутми, Г. Замысловский...

Да и классические «правые» были «реакционерами» в представлении все тех же либералов. Возьмите, к примеру, того же известного публициста М. О. Меньшикова, по собственному признанию — подобно иудеям — ждавшего... мессию («Нужна признанная народом власть, нужен вождь, нужен мессия»46), поносившего Государя Николая II и Его Семью так, что и повторять язык не поворачивается 47. Не потому ли попущением Господним и был предан в руки изуверов, вкупе с которыми еще недавно по существу готов был ждать мессию?..

Чреватую национальной катастрофой раздвоенность интеллигенции понимали немногие ее представители, единицы смогли преодолеть...

Незадолго до принятия священнического сана С.Н.Дурылин (1877-1954) сказал (1919): «Нельзя на одной полке держать Пушкина и Макария Великого». То же подтвердил и Гаврюша Оптинский (отравлен чекистами), принявший подвиг юродства за грехи своего отца: «А в одном мешке Евангелие с другими книгами нельзя носить». Приводивший эти слова блаженного С.И.Фудель (1899-1977) честно признавался: «Раздвоенность души это все та же немощь веры, боящейся идти до конца за Христом. «Положивший руку свою на плуг и озирающийся назад неблагонадежен для царствия Божия». Озирающийся назад уже и возвращается назад, уже изменяет любви. И С.Н. (Дурылин — Сост.) и я, и многие из моих современников оказались не готовыми к тому страшному часу истории, в который она тогда нас застала, и в который Бог ждал нас, чтобы мы возлюбили Его больше своего искусства, своего страха, своей лени и своих страстей. Тогда решались какие-то судьбы, определялись какие-то сроки и можно ли было тогда путать Евангелие с другими книгами? Вот почему, хотя это было время еще живых Оптинских святых, и время юности, мне тяжело его вспоминать: слишком велика была вина и хочется скорее миновать эти Блоковские годы раздвоения и измен. Впрочем, а после них — разве не все те же измены? Выходит, что лучше ни на кого свою вину не сваливать, в том числе и на Блока...»48.

S \

Осознание пришло слишком поздно...

В прошлом марксист, русский духовный философ Г. П. Федотов (1886-1961) писал (1926): «Мы не хотели поклониться России — царице, венчанной Царской короной. Гипнотизировал политический лик России — самодержавной угнетательницы народов. Вместе с Владимиром Печериным проклинали мы Россию, с Марксом ненавидели ее. И она не вынесла этой ненависти... Государство русское, всегда пугавшее нас своей жестокой тяжестью, ныне не существует. Мы помогли разбить его своею ненавистью или равнодушием Тяжко будет искупление этой вины»49.

Тупиковость пути, которым повели Россию, прекрасно выразил В.В. Розанов (1866-1919), типичный продукт неукорененности русской интеллигенции: «Революция имеет два измерения — длину и ширину, но не имеет третьего — глубины. И вот по этому качеству она никогда не будет иметь светлого, вкусного плода, никогда не завершится <...> Революция всегда будет с мукою и будет надеяться только на «завтра» <...> И всякое «завтра» ее обманет и перейдет в «послезавтра» <...> В революции нет радости. И не будет»50.

К сожалению, наша действительность доказывает лишь одно: новая генерация интеллигенции так ничему и не научилась. Отношение к Православию — при подчеркивании множественности истин (плюрализме религий) — сводится к любопытству, то же непонимание, а то и враждебность к русской национальной идее, то же заигрывание с масонством.

В свое время оставивший орден Л. Любимов откровенно писал (1934): «Масонство, когда падут большевики, займется воспитанием русского народа...» 51 И позже (1938): «...Когда будет возрождаться национальная Россия, политическое масонство, страшась пуще всего торжества в России «проклятых фашистских сил», страшась, что это возрождение нанесет новый удар тем идеям и установлениям, которые были порождены XIX веком, несомненно будет бороться против русского великодержавного и истинно национального оздоровления» и. И словно подтверждая сказанное, звучат ныне слова главы ложи «Великий Восток» Франции о том, что масонство намерено противодействовать «стремлению Церкви осуществить новую евангелизацию» в России (ТАСС, 9.9.1991)53.

Недавно великий магистр масонской ложи «Великий Восток» Дж. Ди Бернардо на пресс-конференции заявил (1991): «В ложе «Великий Восток» <„.> есть католики, иудеи, мусульмане, протестанты и представители других вероисповеданий, но нет атеистов33 При этом Дж. Ди Бернардо назвал необычным совпадение позиций католической церкви с марксизмом в отношении масонства. Сам он объясняет это тем, что как церковь, так и марксизм отвергают, по его словам, свободомыслие, которое свойственно не только итальянскому, но и международному масонству.

Комментируя политические преобразования в странах Восточной Европы, Дж. Ди Бернардо заявил, что масоны находятся в первых рядах тех, кто выступает за утверждение принципов свободы. Поэтому возглавляемая им ложа сыграла ведущую роль в возрождении масонства в восточноевропейских государствах. С этой целью он посетил в октябре 1990 г. Венгрию, в ноябре 1990 г. ЧСФР, в декабре 1990 г. и в феврале нынешнего (1991 — Сост.) года — Румынию.

Великий магистр выразил уверенность, что через два года во всех странах Восточной Европы возродится масонство. Церковь весьма обезлокоена таким процессом, но было бы ошибкой полагать, что мы действуем в Восточной Европе в противовес католической церкви. «Мы ее просто игнорируем», — указал он.

Отвечая на вопрос корреспондента ТАСС, не собирается ли он приехать в Советский Союз с целью установления контактов с единомышленниками в нашей стране, Дж. Ди Бернардо сказал, что «в душе русского народа всегда были сильны традиции масонства». Достаточно вспомнить Л. Толстого. По его словам, создаются предпосылки для визита в некоторые советские республики. О сроках поездки будет сообщено представителям печати, указал он.

Дж. Ди Бернардо проводил мысль о том, что масоны не обладают «незримой властью», на что, по его словам, намекали в последнее время руководители католической церкви, говоря о влиянии масонов в области Тоскана. До сих пор никто почему-то не удосужился спросить: а что из себя представляет «Опус Деи» и кто входит в эту организацию? — заявил он. Мы не намерены больше пассивно относиться к выдвигаемым в наш адрес обвинениям, в том числе исходящим и от папы римского, подчеркнул Дж. Ди Бернардо.

Он напомнил в этой связи, что отношение церкви к «вольным каменщикам» не изменилось со времен инквизиции. Когда Муссолини посетил в 1929 г. папу римского, он сказал: «Я сделал за несколько лет то, что вам не удавалось сделать на протяжении двух веков». Глава итальянских фашистов в 1925 г. специальным декретом запретил деятельность тайных обществ и разгромил все тайные организации, в том числе и масонов.

Отвечая на вопросы о том, как можно вступить в ряды «вольных каменщиков», Дж. Ди Бернардо сказал: «Главными критериями для нас являются высокая моральность, внутренняя свобода, добропорядочность, терпимость. Мы тщательно подходим к отбору кандидатов. Средний срок вступления в масоны — 2 года. Но заблуждаются те, кто считает, что это может помочь их профессиональной карьере. Мы проводим предварительные беседы с теми, кто, по нашему мнению, достоин стать масоном, а затем наблюдаем за этими людьми. У нас нет предвзятого отношения к представителям каких-либо политических партий. Среди масонов есть и коммунисты, «поскольку и среди них есть достойные люди», сказал Дж. Ди Бернардо»67.

А совсем недавно, летом 1993 г., как было объявлено на пресс-конференции в Страсбурге, Великий Восток учредил т.н. Европейскую масонскую конференцию, в рабочем комитете которой, среди прочих, представлены и «российские» масоны, заявка на регистрацию ложи которых находилась ко времени публикации в мэрии Москвым.

6. ГРОЗНЫЕ ЗНАКИ

Преподобный Серафим (1759-1833), Саровский Чудотворец: «Мы, на земле живущие, много заблудили от пути спасительного; прогневляем Господа и несохранением святых постов; ныне христиане вкушают мясо и во святую четыредесятницу и во всякий пост; среды и пятницы не сохраняют; а Церковь имеет правило: не хранящие святых постов и всего лета среды и пятницы много грешат. Но не до конца прогневается Господь, паки помилует. У нас вера Православная, Церковь, не имеющая никакого порока. Сих ради добродетелей Россия всегда будет славна и врагам страшна и непреоборима, имущая веру и благочестие в щит и во броню правды: сих врата адова не одолеют»

«Пройдет более чем пол века. Тогда злодеи поднимут высоко свою голову. Будет это непременно: Господь, видя нераскаянную злобу сердец их, попустит их начинаниям на малое время, но болезнь их обратится на главу их, и на верх их снидет неправда пагубных замыслов их. Земля русская обагрится реками кровей, и много дворян побиено будет за Великого Государя и целость Самодержавия Его; но не до конца прогневается Господь и не попустит разрушиться до конца земле Русской, потому что в ней одной преимущественно сохраняется еще34 Православие и остатки благочестия христианского»2.

«До рождения антихриста произойдет великая продолжительная война и страшная революция в России, превышающая всякое воображение человеческое, ибо кровопролитие будет ужаснейшее: бунты Разинский, Пугачевский, Французская революция — ничто в сравнении с тем, что будет с Россией. Произойдет гибель множества верных отечеству людей, разграбление церковного имущества и монастырей; осквернение церквей Господних; уничтожение и разграбление богатства добрых людей, реки крови русской прольются. Но Господь помилует Россию и приведет ее путем страданий к великой славе...»4

«Мне, убогому Серафиму, Господь открыл, что на земле Русской будут великие бедствия, Православная вера будет попрана, архиереи Церкви Божией и другие духовные лица отступят от чистоты Православия, и за это Господь тяжко их накажет. Я, убогий Серафим, три дня и три ночи молил Господа, чтобы он лучше лишил меня Царствия Небесного, а их бы помиловал. Но Господь ответил: «Не помилую их, ибо они учат учениям человеческим, и языком чтут Меня, а сердце их далеко отстоит от Меня» 5.

«Мню, батюшка, что восьмая-то тысяча (от сотворения мира — Сост.) пройдет. Мню, что пройдет! И вот что еще скажу тебе, батюшка: все пройдет и кончится. И обители, батюшка, уничтожатся, а у убогого Серафима в Дивееве до самого дня пришествия Христова будет совершаться Безкровная жертва, батюшка!»6 записок протоиерея о. Василия Садовского).

Митрополит Московский Филарет (Дроздов, 1782-1868): «Из тайных скопищ... безбожных исторгся вихрь мятежа и безначалия, и против державы Российской особенно дышит яростно с шумом и воплями, как против сильной и ревностной защитницы законной власти, порядка и мира...»7

За два месяца до кончины в 1867 г. владыка Филарет на вопрос, что он видит в будущем, ответил: «Ужасную бурю, которая к нам идет с Запада»в.

Святитель Игнатий (Брянчанинов): «...Направление по учению Святых Отцов в наше время нетерпимо. Не терпят его от того, что чужды ему, не знают его, не изучили его, нисколько не занялись им. Говорят, что ныне в книжных лавках обеих столиц вовсе прекратился расход на духовные книги, или он так мал, что можно признать его прекратившимся. Всему, что сказано в Писании, подобает быть... Очень верно изобразил первомученик Стефан болезнь своих современников (Деян. 7, 51). Ненависть к Святому Духу является от принятия противного духа, который может вкрасться неприметно при действии свойственного себе слова»9.

«В Саратове Преосвященный подписал книгу для сбора на месяц. После этого сборщик был принят только в два дома, в каждом дали ему по 15 коп сер. Между тем строился в городе огромный театр, как бы некий кафедральный собор. Приезжающие сюда богомольцы из других губерний сказывают, что монастыри, содержащиеся подаянием, приходят в крайний упадок, по причине изменения, последовавшего в направлении всего народа. Живем в век быстрейшего прогресса...» 10

«Религия вообще в народе падает. Нигилизм проникает в мещанское общество, откуда недалеко и до крестьян. Во множестве крестьян явилось решительное равнодушие к Церкви, явилось страшное нравственное расстройство. Подрядчики, соседи здешнего монастыря, единогласно жалуются на утрату совести в мастеровых. Преуспеяние во всем этом идет с необыкновенною быстротою...» 11

«Дух времени, подобно вихрю, завывает сильно, и рвет, и ломает многое. Это предсказано Священным Писанием, которое в поведении и образе мыслей трех Отроков, описанным Даниилом Пророком, дало нам указание и пример для нашего образа мыслей и поведения...» 12

«Попущения Божии и отступление язычества предвозвещено Писанием. Богу угодно, чтобы мы жили в эти времена; почему подобает смиряться под крепкую руку Божию, и смиренномудрство-вать, подражая смиренномудрию трех Отроков, которых религиозное положение очень схоже на положение религии современное...» 13

«...С некоторого времени я начал обращаться к молитве Святых Трех Отроков в пещи Вавилонской: Согрешихом, беззаконнова-хом и проч. Какое превосходство в этой молитве, исповедание своей греховности и частной и общественной! Какое оправдание попущения Божия и благоговения пред ним! Какой верный взгляд на современников! Точно: утешение христианина заключается в истинном духовном разуме, находящемся в тесном союзе с верою и смирением, которым плотский и душевный разум противен» 14.

«Доходящие до нас сведения о состоянии Православной Веры в России очень грустны. С одной стороны губит ее раскол, а с другой — вольнодумство. Борьба за нее очень затруднительна по причине внутренней страшной болезненности, которая, как червь, источила всю силу ее. Да совершается воля Божия» 15.

«Судя по духу времени и по брожению умов, должно полагать, что здание Церкви, которое колеблется уже давно, поколеблется страшно и быстро. Некому остановить и противостать. Предпринимаемые меры поддержки заимствуются из стихии мира, враждебного Церкви, и скорее ускорят падение ее, нежели остановят. Опять скажу: буди воля Божия. Что посеют, то и пожнут!» 16

Святитель Феофан Затворник — протоиерею Николаю Ф. (25.11.1879): «Вы справедливо скорбите о сокращении приходов и закрытии церквей. Что делать? Будем Богу молиться, да пощадит Господь св. Церковь Свою. А поделать ничего не поделаем...

Слабеет вера. В иных местах, не шутя, берутся поджигать ее... Что-то с этою целию состроилось в Саратове... Заводится общество и во Владимире. Но лиц действующих нет... Соберут деньжонок, накупят книжек и станут раздавать даром, или продавать по дешевой цене. Вот и все. Мертво. Живых действователей нет. И общества не принесут ожидаемой пользы. Поджигатели должны сами гореть. Горя, ходить всюду, — ив устной беседе зажигать сердца... Вот что потребно! А где это возьмем?.. Опять только молиться остается к Подателю всяких даров» 17.

О цареубийстве 1881 г.: «До чего мы дожили? И что с нами будет? Вспомнить нельзя без страха и сжатия сердца болезненного. Нагрешили, и вот Господь наказывает. Будем молиться, чтобы Господь вразумил нового нашего Государя немного подтянуть воз-жи. Налиберальничали на свою голову, вот и расплачивайся мать Россия!» 18

Архиепископ Никанор (Бровкович, 1827-1890), Одесский и Херсонский (1890): «Религия — основа крепкого еврейского духа. Более или менее тайная — явная религиозная организация (кагал) это — та могучая многосильная машина, которая движет миллионы еврейства к тайно намеченным целям. Только слепец может не видеть, как страшна, как грозна эта сила! Она стремится ни более ни менее, как к порабощению мира! И знающие, подумайте, что в последнее столетие она сделала ужасающие успехи, опираясь на европейский либерализм, на равноправность перед законом и т.п. Она больше и больше, теснее и теснее спутывает миллионы иноверцев; а своими она правит, как машиною. Бее евреи в существе как один человек. Мы либерально рассуждаем, полезно или вредно запретить базары по праздникам. А тайная еврейская сила говорит своим: «Не сметь! Чтить субботу! Чтить закон отцов! Закон дает жизнь и силу еврейству!» И посмотрите, ни один еврей не смеет выехать в субботу из Николаева в Херсон или в Одессу. Железнодорожные поезда пусты, а пароходство между этими великими городами вовсе прекращается. Странно и обидно для христианского народа и такого Великого Царства как наше! Но какова чужеродная сила! И как она смела и решительна. Эта сила религиозная, исходящая из религиозной организации кагала» 19.

Преподобный Амвросий (Гренков, 1812-1891), старец Оптинский в письме наставлял: «Не хлопочи о ризе; я передумал, решил, что лучше теперь не делать ризу на Калужскую икону Божией Матери. Первое, у нас денег мало... Второе, вспомнил я слова покойного митрополита Филарета, который не советовал делать ризы на иконы, потому что «приближается время, когда неблагонамеренные люди будут снимать ризы с икон»

(14.3.1881): «Не знаю, что вам написать об ужасном настоящем времени и жалком положении дел в России. Есть одно утешение в пророческих словах св. Давида: «Господь разоряет советы языков, отметает же мысли людей, и отметает советы князей. Совет же Господень во век пребывает» (Пс. 32,10). Господь попустил Александру II умереть мученическою кончиною, но силен Он подать помощь свыше Александру III переловить злодеев, зараженных духом антихристовым. Дух антихристов от времен апостольских действует через предтечей своих, как пишет апостол: «тайна бо уже беззакония деется, точию держай ныне, дондеже от среды буде» (2 Сол. 2, 7). Апостольские слова «держай ныне» относятся к предержащей власти и церковной власти, против которой предтечи антихриста и возрастают, чтобы упразднить и уничтожить оную на земли. Потому что антихрист, по объяснению толковников Св. Писания, должен придти во время безначалия на земле. А пока он еще сидит на дне ада, то действует через предтечей своих. Сперва он действовал через разных еретиков, возмущавших Православную Церковь, и особенно через злых ариан, людей образованных и придворных; а потом действовал хитро через образованных масонов; а, наконец, теперь через образованных нигилистов стал действовать нагло и грубо, паче меры. Но обратится болезнь их на главу их, по сказанному в Писании. Не есть ли крайнее безумие трудиться изо всех сил, не щадя своей жизни, для того, чтобы на земле повесили на виселице, а в будущей жизни попасть на дно ада в тартар на вечное мучение. Но отчаянная гордость ни на что смотреть не хочет, а желает всем высказать свое безрассудное удальство. Господи, помилуй нас!»21

К.Н. Леонтьев (10.12.1890, Оптина Пустынь): «...Я убеждаюсь все более и более в том, что человечество весьма быстро стремится к своей окончательной гибели, к тому, что попросту зовется «светопреставлением». — Я давно об атом начал думать (если помните?), и вижу этому многие признаки; — безумные, — дерзновенные, быть может, и в высшей степени рискованные — изобретения эти (физические и технические) — раз; неудержимую повсюду потребность равенства и даже сходства; а при таком строе трудно долго прожить — ибо он противуестествен; это два; — последняя проповедь Христианства даже в Японии и Китае — три; — и, наконец, этот нехристианский пессимизм, который привлекает к себе все больше и больше приверженцев; четыре. К последнему надо, значит, отнести и мысль Толстого — о воздержании для прекращения рода человеческого...»22

(1890. Слова, по признанию КЛЛеонт сказаны «лет еще пятнадцать тому назад»). «Один великий духовный старец» (возможно, афонский старец Иероним или преп. Амвросий Оптинский): «Нравы, правда, много смягчились. Но зато самомнение у множества людей чрезмерно возросло — увеличилась гордость. Не любят уже повиноваться никаким властям — ни духовным, ни светским: не хотят. Постепенное ослабление и упразднение властей есть признак приближения царства антихриста и конца мира. Одной мягкостью нравов христианства заменить нельзя»23.

В 1871 г. преподобный Амвросий получил от графа П. Толстого (бывшего обер-прокурора Св. Синода) письмо с описанием таинственного сна и с просьбой истолковать его. Гоаф видел во сне митрополита Московского Филарета, читавшего большую книгу, на одной из страниц которой он прочел вслух пять слов: «РИМ. ТРОЯ. ЕГИПЕТ. РОССИЯ. БИБЛИЯ». Великий Оптинский старец так растолковал это сновидение: «После трех знаменательных имен — «Рим, Троя, Египет»— помянуто имя и России, которая в настоящее время, хотя и считается государством Православным и самостоятельным, но уже элементы иноземного иноверия и неблагочестия проникли и внедрились и у нас, и угрожают тем же, чему подверглись вышесказанные страны. Затем следует слово «БИБЛИЯ». Другого еще государства не помянуто. Это может означать, что если и в России, ради презрения заповедей Божиих, и ради ослабления правил и постановлений Православной Церкви, и ради других причин оскудеет благочестие, тогда уже неминуемо должно последовать конечное исполнение того, что сказано в конце Библии, то есть в Апокалипсисе Иоанна Богослова: «...Приидет же антихрист во времена безначалия»24.

«Что-то около 1882 или 1883 года — точно не упомню, — рассказывал С. А. Нилусу современник преп. Амвросия, — я был у старца с ответными письмами для отправки их многочисленным духовным его детям и почитателям. Вдруг старец взглянул на меня. — Ныне, — говорит отец А.<мвросий>, — настоящий антихрист народился в мир! — И, увидев мое недоумение и испуг, старец вновь повторил мне ту же фразу»25 35

Однако не все оптинцы прозревали будущее.

— Сергей Александрович, — обратился однажды после таких разговоров к С. А. Нилусу канцелярский послушник о. Павел (Крутиков), — вы наводите на нас такую жуть. Ведь сейчас в России ничего не ощущается, быть может это и будет, но теперь нет основания так безпокоиться!

— Эх, отцы, отцы! — сокрушенно качал головой Нилус. — Эти стены скрывают от вас ту ужасную обстановку, среди которой мы живем; и слава Богу, что вы всего не знаете, но я не пророк, а скажу вам, что вы сами на себе испытаете все то, что я вам говорю26.

Случилось это даже скорее, чем предрекал С. А. Нилус: «Перед всероссийским разгромом 1905-го года, в августе 1904 года, в той же Оптиной произошло событие, важность которого была по достоинству оценена внимательными.

Дело было так:

В начале лета каникул того года в Оптину Пустынь к настоятелю и старцам явился некий студент одной из Духовных Академий, кандидат прав университета. <...>

Аспирант монашеского подвига был принят по-оптински, — радушно и ласково. Отвели ему номерок в гостинице, где странноприимная, а послушание дали то, через которое, как чрез начальный искус, Оптинские старцы проводят всякого, кто бы ни пришел поступать к ним в обитель, какого бы звания или образования он ни был: на кухне чистить картошку и мыть посуду. Так как у нового добровольца-послушника оказался голос и некоторое умение петь, то ему было дано и еще послушание — петь на правом клиросе <...> Но этого труда ученому послушнику показалось недостаточно, и он самовольно (по-монастырски — самочинно) наложил на себя сугубый молитвенный подвиг: стал молиться по ночам в такое время, которое даже и совершенным положено для отдохновения утружденной плоти. Это было замечено гостинником той гостиницы, где была отведена келья академисту...

Призвали старцы академиста, говорят:

— Так нельзя самочинничать: этак и повредиться можно, в прелесть впасть вражескую. Исполняй, что тебе благословлено, а на большее не простирайся. <...>

Вскоре после этого старческого увещания певчими правого клироса была замечена явная ненормальность поведения академиста: он что-то совершил во время церковного пения такое, что его с клироса отправили в монастырскую больницу; а в больнице у него сразу обнаружилось буйное помешательство. Пришлось его связать и посадить в особое помещение, чтобы не мог повредить ни себе, ни людям. За железной решеткой в небольшом окне, за крепкой дверью и запором и заключили до времени, помешанного, а тем временем дали о нем знать в его академию.

Событие это произошло 1-го августа 1904 года, а 2-го августа оно разрешилось такой катастрофой, о какой не только Оптина Пустынь, но и Церковь Русская не слыхивала, кажется, от дней своего основания.

Во Введенском храме (летний Оптинский собор) шла утреня. Служил иеромонах о. Палладий, человек лет средних, высокой духовной настроенности и богатырской физической силы. На клиросах пели «Честнейшую Херувим»; о. Палладий ходил с каждением по церкви и находился в самом отдаленном от алтаря месте храма. Алтарь был пуст, даже очередной пономарь и тот куда-то вышел. В церкви народу было много, так как большая часть братии говела, да было немало говельшиков и из мирских богомольцев... Вдруг в раскрытые западные врата храма, степенно и важно вошел некто совершенно голый. У самой входной двери этой, с левой стороны, стоит ктиторский ящик, и за ним находилось двое или трое, полных силы молодых монахов; в трапезной — монахи и мирские; то же — ив самом храме. На всех нашел такой столбняк, что никто, как прикованный не мог сдвинуться с места... Так же важно, тою же величественною походкой, голый человек прошел мимо всех богомольцев, подошел к иконе Казанской Божией Матери, что за правым клиросом, истово перекрестился, сделал перед нею поклон, направо и налево, по-монашески, отвесил поклоны молящимся и вступил на правый клирос.

И во все это время, занявшее не менее двух-трех минут, показавшихся очевидцам, вероятно, вечностью, никто в храме не пошевельнулся, точно силой какой удержанные на месте.

Не то было на клиросе, когда на него вступил голый: как осенние сухие листья под порывом вихря, клирошане, — все взрослые монахи, — рассыпались в разные стороны, — один даже под скамейку забился, — гонимые паническим страхом. И тут, во мгновение ока, голый человек подскочил к царским вратам, сильным ударом распахнул обе их половинки, одним прыжком вскочил на престол, схватил с него крест и Евангелие, сбросил их на пол далеко в сторону и встал во весь рост на престоле лицом к молящимся, подняв кверху обе руки,36 как некто, кто «в храме Божием сядет, как Бог, выдавая себя за Бога» (2 Сол. 2,4)...

Мудрые из Оптинских подвижников так это и поняли...

Этот голый человек был тот самый академист, что вопреки воле старцев и без их благословения затеял самовольно подвиж-ничать и впал в состояние омрачения души, которое духовно именуется прелестию...

Тут сразу, как точно кандалы спали с монахов — все разом бросились на новоявленного бога, и не прошло секунды, как уже он лежал у подножия престола, связанный по рукам и ногам, с окровавленными руками от порезов стеклом, когда он выламывал железную решетку и стеклянную раму своего заключения, и с такой сатанинской, иронически-злой усмешкой на устах, что нельзя было на него смотреть без тайного ужаса.

Одного монаха он чуть было не убил, хватив его по виску тяжелым крестом с мощами; но Господь отвел удар, и он только поверхностно скользнул, как контузия, по покрову височной кости. Он ударил того же монаха вторично кулаком по ребрам, и след этого удара, в виде углубления в боку, у монаха этого остался виден и доселе.

Когда прельщенного академиста вновь водворили в его келью, где, казалось, он был так крепко заперт, он сразу пришел в себя, заговорил, как здоровый...

— Что было с вами? — спросили его, — Помните ли, что вы наделали?

— Помню, — ответил он, — все хорошо помню. Мне надо было это сделать: я слышал голос, который повелевал мне это совершить, и горе было бы мне, если бы я не повиновался этому повелению... Когда, разломав раму и решетку в своем заключении и скинув с себя белье, я нагой как новый Адам, уже не стыдящийся наготы своей, шел исполнить послушание «невидимому», я вновь услыхал тот же голос, мне говорящий: — «Иди скорее, торопись, а то будет поздно!» — Я исполнил только долг свой перед пославшим меня <...>

Когда произошло это страшное событие, повлекшее за собою временное закрытие соборного Оптинского Введенского храма и малое его освящение, то и тогда уже наиболее одухотворенные из братии усматривали в нем прообраз грозного грядущего, провидя в нем все признаки предантихристова времени» 21.

Из Летописи Оптиной пустыни 1904 г.: «...Августа 2. В монастыре произошел крайне прискорбный случай. Во время пения 9-й песни Канона на утрени в Введенский собор, где шла служба, вошел заболевший накануне буйной формой умопомешательства послушник, посредством взломанной решетки вылезший из келлии, в которую он был водворен. Войдя в храм и нанеся удар одному из братий, хотевшему остановить его, он вошел на правый клирос, откуда устремился к левому, но, задев за подсвечник, упал, а затем, раскрыв ударом царские врата, вбежал в алтарь и, сбросив с престола Св. Евангелие, вскочил на престол. Схваченный после того, он успел нанести взятым с престола св. крестом поранения тому же брату, но тут же был связан, удален из храма и сего же числа отправлен для лечения в Калугу, куда выехал и о. настоятель «архимандрит Ксенофонт (Клюкин)> для донесения преосвященному Калужскому о случившемся. Неожиданность появления в храме больного в обнаженном виде, быстрота, с какою он действовал, были причиною, помешавшею растерявшейся братии оградить святыню от оскорбления, нанесенного

умалишенным. Происшествие это произвело тяжкое впечатление на Оптинское братство» 26.

(Читателям, видимо, небезынтересно будет узнать о дальнейшей судьбе «академиста» — Сергея Яковлевича Смарагдова. Впоследствии он был екатеринбургским адвокатом, присяжным поверенным, слыл «искренним христианином и верным сыном Святой Православной церкви». «Его любимым местом» в кафедральном соборе Екатеринбурга, библиотеку которого он основательно изучил, был клирос. В Сухуме, куда Смарагдов вынужден был уехать из-за болезни жены, преосвященнейшим Андреем, епископом Сухумским 5.10.1911 был рукоположен во иереи. Впоследствии этот священник Сухумского собора «разгромил Иверско-Алексиевскую женскую общину о. Софрония близ Туапсе» 29. Однако самое поразительное в биографии Смарагдова — это его товарищеские взаимоотношения, в бытность его еще в Екатеринбурге, с протоиереем Иоанном Сторожевым — «последним верноподданным русским православным человеком, видевшим в живых своего Царя и Его Августейшую Семью за два дня до принятия ими мученических венцов»30).

Осквернение Православных Святынь, предугаданное еще Ф. М. Достоевским в «Бесах», к началу XX века уже перестало быть редкостью.37 Вот один из таких случаев в изложении русского духовного писателя, преподавателя Свято-Троицкой Духовной семинарии (Джорданбилль) Николая Димитрие-вича Тальберга (t 1967), написавшего в 1929 г.: «8 марта 1898 года чудесно спасена была икона Курской Божией Матери. В два часа ночи вся братия Курского Знаменского монастыря была разбужена страшным ударом, некоторые были сброшены с постели. Когда Преосвященный Ювеналий и братия проникли в полный едкого дыма и гари храм, то им и прибывшим за ними властям представилась потрясающая картина. По всему собору были разбросаны доски и разбитые стекла, выпавшие, как оказалось, из верхних окон купола с 15-саженной высоты. Северная массивная дверь собора была вся разбита и выперта даже наружу. Стенная живопись и алебастр были попорчены. Но более всего была повреждена та северная ниша, где находилась чудотворная икона. Ниша вся была поломана, внутренние золоченные стенки ее и колонны были обожжены и выдвинуты наружу; все лепные работы и лампада далеко отброшены в сторону, железная решетка, находившаяся у подножия иконы, была сорвана. И несмотря на то, что взрывчатый снаряд такой большой силы был, несомненно, положен у самого подножия иконы, шестисотлетняя святыня, — чудотворный образ Знамения Божией Матери, — остался целым и невредимым. Икона только сдвинута была чуть-чуть влево в кивоте, да и у ризы венец закопчен был дымом.

Но и этим чудесам не внимало русское общество»31 38

Архиепископ Никон (Рождественский, 1851-30.12.1918), Вологодский и Тотемский писал в 1913 г.: «...9 лет назад была выкрадена великая святыня русской земли — чудотворная икона Казанская.39 Болью, тоскою, тяжелым предчувствием грядущих бед отозвалось в русском сердце это событие, и разве не оправдались наши предчувствия? Недаром в народе издавна было верование, что пока цела эта святая икона, пока она стоит на страже менаду христианской Европой и иноверным, языческо-магометанским миром Азии, дотоле и мы можем быть спокойны, а покинет Она, наша Заступница усердная, место Свое — и горе, и беды грозят нам, и останемся мы беззащитными... Так, ведь, оно и случилось... Нет нужды говорить о том, что мы пережили за эти девять лет... Да, это попущение Божие — похитить св. икону, было знамением, вразумлением Божиим для нас. Но мы не вняли сему знамению. И знамения — присмотритесь — повторяются то и дело...»32

МАНовоселов (1864-1938), духовный писатель (27.7.1909): «<...> Я живу тихо-тихо. Ни у кого не бываю, кроме 2-х двоюродных братьев, да в церкви! Никуда не тянет отсюда; даже подумать жутко, что опять в московскую суету погружаться придется. Если бы не письма, коих получаю чрезмерно, то житие было бы монастырское. Да еще беда: стал в газеты заглядывать. Неутешительно там... У меня такое чувство, что жизнь идет усиленным темпом, и что изо всех углов выглядывают какие-то страшные [исторические <?>] фигуры, о которых ученые историки и мудрые политики не знали ничего, а между тем нити грядущих событий соединены с этими фигурами. И ни политич. экономия, ни союзы и собрания, ни Дума, ни свидания монархов — ничто не спасет от грядущего всеобщего крушения. Нельзя остановить или поправить по своему усмотрению сил уже приведенных в действие и спущенных в гущу человечества... Жутко становится в Божьем мире, и одно остается: «Господи! утверди нас на камени исповедания Твоего!» <...>»36

Рассказ оптинца (31.12.1909): «Великое знамение у нас нынче в алтаре, во время службы сочельника явлено было одному из служивших в тот день священнослужителей (он назвал имя <о. Игнатий («голосена»)>). Стали читать паремии за вечерней во время литургии. Вдруг в глазах этого священнослужителя все как бы смешалось: не стало видно ни алтаря, ни служащих, а на их месте он увидал огромное множество людей, в величайшем смятении и страхе безпорядочно бежавших от востока на запад и обратно. Что-то совершалось, по-видимому, необычайно страшное. И вдруг явился светоносный Ангел, который, обратясь к тайнозрителю, сказал:

— Все, что ты здесь видишь, имеет совершиться в близком будущем.

Видение тем и окончилось. <...> Святый Ефрем Сирин, вещавший о днях перед кончиной мира и явлении антихриста не то же ли предвозвещал о имеющем в те дни быть великом смятении народов, когда люди, гонимые страхом, будут предаваться бегству в том же безпорядке, какой привиделся нашему священнослужителю? Мне думается, что это знамение, предвозвещающее близость именно этих дней» 37.

Старец Нектарий Оптинский (23.3.1909): «...в прошлом месяце, — точно не помню числа, — шел со мною от утрени отец игумен Варсонофий, да и говорит мне:

— Я, о. Нектарий, страшный сон видел, такой страшный, что еще и теперь нахожусь под его впечатлением... я его потом как-нибудь вам расскажу, — добавил, подумав, о. игумен, и пошел в свою келью. Затем прошел шага два, повернулся ко мне и сказал:

— Ко мне антихрист приходил. Остальное расскажу после...

<...> Сам он этого вопроса уже более не поднимал, а вопросить его я побоялся: так и остался поднесь этот вопрос невыясненным... Что же касается до небесных знамений и до того, как относиться к ним и к другим явлениям природы, выходящим из ряда обыкновенных, то сам я открывать их тайны власти не имею. Помнится, что-то около 1885-го года при скитоначальнике и старце Анатолии выдался среди зимы такой необыкновенный солнечный закат, что по всей Оптиной снег около часу казался кровью. Покойный отец Анатолий был муж высокой духовной жизни, истинный делатель умной молитвы и прозорливец: ему, должно быть, что-нибудь об этом явлении было открыто, и он указывал на него, как на знамение вскоре имеющим быть кровавых событий, предваряющих близкую кончину мира.

— Не говорил ли он вам в то время, что антихрист уже родился?

— Так определенно он, помнится, не высказывался, но прикровенно о близости его явления он говаривал часто. В Белевском женском монастыре у о. Анатолия было немало духовных дочек. Одной из них, жившей с матерью, монахинею, он говорил: «Мать-то твоя не доживет, а ты доживешь до самого антихриста». — Мать теперь умерла, а дочка все еще живет, хоть ей теперь уже под восемьдесят лет» зв.

Схиархимандрит Варсонофий (Плиханков, 1845-1913), старец Оптинский: «Монастырский иеромонах и духовник о. Илларий передавал мне, что будто бы о. Макарий, Оптинский старец, как-то при архимандрите Моисее выразился, что последние времена мы не увидим, а потомки наши увидят, как бы намекая на близость кончины мира» 39.

Будущее Оптиной пустыни, ее насельников, судьбы России задолго до революции прозревали о. Варсонофий, Гаврюша Юродивый, о. Нектарий. Двое последних для того, чтобы неявно пророчествовать, принимали на себя личину юродства. С внутренним содроганием слушал матерную брань Гаврюши Юродивого настоятель Оптиной Пустыни архимандрит Исаакий Второй (Бобриков, 1865 — 8.1.1938). Таким необычным образом предсказывал блаженный будущее поругание обители. Немногие из предреволюционной братии понимали и юродство иеромонаха Нектария (Тихонова, 1857-1928), знавшего, по его признанию, еще в 1913 г. и о гонениях на Церковь, и о судьбе Оптиной: то он ходил полуодетый, обутый на одну ногу, то, собрав в келлии обломки стекол и камешки, заявлял: «Это мой музей»40. Все сбылось: и нищенская одежда у насельников, и музей... Сбылось и его пророчество 1909 г.: «Пока старчество еще держится в Оптиной, заветы его будут исполняться. Вот, когда запечатают старческие хибарки, повесят замки на двери их келлий, ну, тогда!., всего ожидать будет можно, а теперь — «не у прииди время» 41. Между февральской и октябрьской революциями 1917 г. старец Нектарий предсказывал: «Вот теперь я скажу, что скоро будет духовный книжный голод. Не достанешь духовной книги»42.

Схиархимандрит Варсонофий (Плиханков) Оптинский: «Гонения и мучения первых христиан, возможно, повторятся... Ад разрушен, но не уничтожен, и придет время, когда он даст о себе знать. Все монастыри будут разрушены, и имеющие власть христиане будут свергнуты... Это время — не за горами. Попомните это мое слово. Вы доживете до этих времен <...> Придет время, когда Оптиной будет тяжело. Быть может, это и к лучшему»43.

«Мы-то уж уйдем, — наставлял о. Варсонофий своего ученика, будущего старца иеромонаха Никона (Беляева, 1888-1931), — а вы будете участником и современником всех этих ужасов... До ужасных времен доживете вы... Помяните мое слово, что увидите вы «день лют»...»44

«До страшных времен доживем мы, но благодать Божия покроет нас. Повсюду ненавидят христинаство. Оно — ярмо для них, мешающее жить вольно, свободно творить грехи. Разлагается, тлеет, вырождается новейшее поколение. Хотят без Бога жить. Ну, что же? Плоды такой жизни очевидны... Антихрист явно идет в мир. Но этого в мире не признают... Отсюда, из монастыря, виднее сети диавола... А в последние времена храмы будут разрушены. А на их месте будут устроены идольские капища и проч. Монастыри будут в великом гонении и притеснении. Истинные христиане будут ютиться в маленьких церковочках. Гонения и мучения первых христиан, возможно, повторятся... Все монастыри будут разрушены, и имеющие власть христиане будут свергнуты. Это время не за горами, попомните мое слово. Вы доживете до этих времен, тогда вы скажете: «Да, помню, все это говорил мне батюшка Вар-сонофий» 4S.

«Новейшие изобретения, имеющие целью принести пользу, в конце концов оказываются более вредными, чем полезными... До страшного времени доживем мы, но благодать Божия покроет

нас...»46

«Весь мир находится под влиянием какой-то силы, которая овладевает умом, волей и всеми душевными силами человека. Это сила посторонняя, злая сила. Источник ее — диавол, а люди злые являются только орудием, посредством которого он действует. Это антихрист идет в мир40 Это — его предтечи. Про это Апостол говорит: «Послет им духа заблуждения, духа лестча... Зане любве истины не прияша...» Что-то мрачное, ужасное грядет в мир... Человек остается как бы беззащитным. Настолько им овладевает эта злая сила, что он не сознает, что делает»47.

«В Церкви у нас нет теперь живых источников — пророчеств, но знамения есть. Они и даны нам для познания времен. Ясно видны они людям, имеющим духовный разум... Антихрист явно идет в мир. Но этого в мире не признают... Отсюда, из монастыря, виднее сети диавола. Здесь раскроются глаза, а там, в миру, ничего не понимают... Возблагодарите Создателя, что мы отошли от мира...» 48

«Знаете, на местах, где теперь стоят храмы, монастыри и вообще святыни, прежде стояли идольские капища, идолы. Нередко читал я в житиях святых: «Идеже бе капище, создая храм...» Значит, так угодно было Богу для посрамления гордыни диавола... А в последние времена храмы будут разрушены, а на их местах будут устроены идольские капища и проч. Монастыри будут в великом гонении и притеснении. Истинные христиане будут ютиться в маленьких церквочках... Не дай, Господи, дожить до этого времени! А вы доживете... Будете в монастыре, которые вообще будут в гонении, а потому и в лишении. Я уже буду лежать в земле сырой... И придет моя деточка на мою могилку и скажет мне: «Милый батюшка Варсонофий! Помоги мне, помолись за меня! Мне очень тяжело...» Так, моя деточка, так...»52

«В Апокалипсисе сказано: «Блажен читающий словеса книги сея». Если это написано, значит, это действительно так, ибо слова Священного Писания — слова Духа Святаго. Но в чем заключается это блаженство? Тем более, что мы ничего не понимаем в написанном, могут возразить на это. Может быть, утешение от чтения Божественных слов. Можно думать и так: то, что теперь для нас непонятно, будет понятно тогда, когда настанет описываемое время.

Вот и посудите. Кто теперь читает Апокалипсис? Почти исключительно — в монастырях да в духовных академиях и семинариях, по необходимости. А в миру — редко кто читает. Отсюда ясно, что тот, кто будет читать Апокалипсис пред концом мира, будет поис-тинне блажен, ибо будет понимать то, что совершается. А понимая, будет готовить себя. Читая, он будет видеть в событиях, описанных в Апокалипсисе, те или другие современные ему события...»

Старец взял Библию, раскрыл 3-ю Книгу Ездры и, указывая место, отмеченное синим карандашом, сказал: «Читайте». — «Ибо век потерял свою юность, и времена приближаются к старости, так как век разделен на двенадцать частей — и девять 41 частей его и половина десятой части...» 42 (14,10-12). «Вообще, это — книга таинственная 43. Многие делали вычисления, и у всех конец падает на наше время, то есть XX столетие. И действительно, много есть признаков. Мы-то уж уйдем, а вы будете участником и современником всех этих ужасов. До ужасных времен доживете вы...»53

«Пожалуй, вы доживете до тех времен, когда опять будут мучить христиан». — «Да и сейчас ведь мучают, только не столь грубо». — «Нет, я не про такие мучения говорю, я говорю про мучения, подобные древним...» 54

«...Все идут против России, то есть против Церкви Христовой, ибо русский народ — Богоносец, в нем хранится истинная вера Христова»42.

Переломным моментом в духовной истории предреволюционной России, несомненно, было открытие мощей преподобного Серафима Саровского, состоявшееся в Сарове 17-19 июля 1903 г. 44, в котором участвовала почти вся Царская Фамилия. Все это было предсказано еще самим преподобным Серафимом: «...Вот будет чудо так чудо, — это когда крестный ход, что теперь шел из Дивеева в Сэров, пойдет из Сарова в Дивеев, «а народу-то, как говаривал наш Угодничек-то Божий Преподобный Серафим, что колосьев будет в поле. Вот то-то будет чудо-чудное, диво-дивное» (Как известно, крестный ход во время прославления Преподобного, возглавляемый Государем и высшим духовенством, проследовал из Дивеева в Сэров).

С.А. Нилус (1917): «Бог говорил в Серове с народом Своим, новозаветным Израилем, с Россией, последней на земле хранительницей Православной Христовой веры и Самодержавия, как земного отображения Вседержительства во вселенной Самого Три-ипостасного Бога. И через самого Преподобного говорил России Господь слово Свое о том же, о том, как нужно ей хранить и оберегать во всякой чистоте и святыне великую ту тайну, которою крепка была Россия от смутных своих дней даже до сего дня. <...> Не поможет ли напоминание это русским людям оглянуться на себя и опомниться, пока еще не поздно, пока не услыхали еще они грозных слов Божиих: «Се, оставляется дом ваш пуст!»60

Игумен Серафим (1920): «Бог явил русскому народу нового праведника преподобного Серафима, внушив Помазаннику Своему быть на Саровском торжестве веры, давая этим дать понять народу тайну величия и мощи России, тайну, заключенную в единении со Христом и Его Помазанником, ибо без Бога ничто в мире не совершается»61.

Митрофорный протоиерей Василий Бощановский,

участвовавший в Саровских торжествах, передает «народный сказ»: «...во дни открытия мощей преп. Серафима Саровского Бог простился с русской землей» 62.

После Саровских торжеств все покатилось под гору...

Отец Арфа, один из манатейных монахов Оптиной Пустыни, рассказывал С. А. Нилусу в 1909 г., что «перед Японской войной он видел два сна, сильно его поразивших и старцем о. Иосифом <Литовкиным, 1837-1911> признанных «зрением». В первом сне он видел Господа Иисуса Христа, окруженного сонмом Ангелов. Господь шествовал от востока, направляясь к западу, а на земле, опережая его шествие, в том же направлении стремительно двигались несметные полки каких-то нерусских воинов, и все это безчисленное полчище вело безостановочную стрельбу по каким-то отступающим войскам. Во сне отцу Арфе чувствовалось, что отступающие были русские.

Второй сон: небо и земля свились в огромном столбе пламени, как бы в огне светопреставления.

Оба видения были в период 1903-1905 годов» ю.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский (1907): «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, — говорит Господь, — и всякий город и дом, разделившейся сам в себе, не устоит (Мф. 12, 25). Если в России так пойдут дела, и безбожники и анархисты-безумцы не будут подвержены праведной каре закона, и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стертые правосудием Божиим с лица земли за свое безбожие и за свои беззакония (Вавилонское, Ассирийское, Египетское, Греческо-Македонское)» ы.

«Бедное Отечество, когда-то ты будушь благоденствовать? Только тогда, когда будешь держаться всем сердцем Бога, Церкви, любви к Царю и Отечеству и чистоты нравов»65.

(Неделя Православия 1906 г.): «Откуда эта анархия, эта революция, этот социализм, эта нелепая коммуна, эти забастовки, разбои, убийства, хищения, эта общественная безнравственность, этот царящий разврат, это огульное пьянство? — От неверия, от безбожия. И потому, если правительство, или собирающаяся Государственная Дума хотят водворить порядок в государстве и уважение к законам, повиновение к правительству, мир и безмятежье, разумный и полезный труд, они должны обуздать безнравственную печать, воспламеняющую все страсти, и обратить самое заботливое внимание на воспитание юношества и внушить ему, его гордым наставникам и интеллигенции собственным примером должное уважение к вере и Церкви и к заповедям Евангелия... Как хитер и лукав сатана! Чтобы погубить Россию, он раздул в ней безверие и разврат чрез злонамеренных писателей и учителей, чрез русские средние и высшие школы и чрез так называемую интеллигенцию. На почве безверия, слабодушия, малодушия и безнравственности совершается распадение государства. Без насаждения веры и страха Божия в населении России она не может устоять. Скорее с покаянием к Богу! Скорее к твердому и непоколебимому пристанищу веры и Церкви!»66

(5.3.1906) : «По-видимому, скоро наступит день Второго Пришествия Христова, ибо наступило предсказанное в Писании отступление от веры, хотя еще не открылся человек греха, сын погибели (антихрист), противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом и святынею...»67

(21.10.1906) : «В последнее время Русское Царство сделалось царством неслыханных и нечаянных ужасов — мятеж крамольников опустошает Русскую землю, и «злодеи угрожают превратить престолы сильных» (Прем. Сол. 5, 24), и на место их хотят воссесть сами...

Что же было бы с Россией, если бы эти «самодержцы» воцарились в России?

Не забудьте, что этими «самодержцами» стали бы и инородцы, и иноверцы, враги России и веры Православной, которые намереваются лишить церкви исконного благолепия, небоподобного Богослужения, лишить их имуществ и свободы, и совсем закабалить и русских и веру их, а свои «веры» сделать господствующими...» 68

(13.2.1907) : «Мы переживаем ужасные времена, по-видимому, последние, и хотя день и час будущего Страшного суда никому из людей не известны, однако, есть уже признаки приближения его, указанные в Евангелии. Поэтому всем надо быть готовыми ко всеобщему суду и жить в покаянии, любви и добрых делах»69.

(5.2.1908): «Везде грабежи, поджоги, убийства верных слуг Церкви и Царя; убить человека теперь ничего не стоит! Не в последние ли времена мы живем пред концом мира?.. По-видимому, в последние. Какая везде теперь скорбь, какие болезни, неурожаи, а за что все это? За наши беззакония, которым нет числа; пора опомниться и перестать творить их! Скоро война опять будет, — избави нас, Господи, от всего! Скоро придет и антихрист. Сколько теперь врагов у нашего Отечества! Наши враги, вы знаете, кто: евреи... Да прекратит наши бедствия Господь, по великой милости Своей!»70

«Господи, Ты истинный Господь тварей! Что замышляют против России и против святой Церкви Твоей немцы, поляки и финляндцы, исказившие Евангелие Твое, отпадшие от Церкви Твоей! Господи, что они замышляют! Они хотят до конца поглотить нас и разорить Церковь Твою, храмы Твои, богослужение Твое, уставы Твои, постановление св. Апостолов и св. Отцов Вселенских и поместных Соборов! До чего мы дожили!

Господи, Ты видишь хитрость врагов Православной веры и Церкви Твоей и их рвение одолеть ее! Положи им конец, да умрет с этими людьми все лукавое дело их» 71.

«Россия забыла Бога спасающего; утратила веру в Него; оставила закон Божий, поработила себя всяким страстям, обоготворила слепой разум человеческий; вместо воли Божией премудрой, святой, праведной — поставила призрак свободы греховной, широко распахнула двери всякому произволу, и от того неизмеримо бедствует, терпит посрамление всего света, — достойное возмездие за свою гордость, — за свою спячку, бездействие, продажность, холодность к Церкви Божией. — Бог карает нас за грехи; Владычица не посылает нам руку помощи»72.

(16.4.1907) : «Господь щадит еще мир ради избранных Своих, которых знает; хотя мы уже ясно видим в современной жизни исполнение многих признаков близости страшнаго суда. В последнее время люди так развратились, что потеряли всякий стыд и совесть; всевозможные беззакония у всех на виду: зависть, ненависть, клевета, богохульство, гордость, всякое невоздержание, грабежи, убийства свидетельствуют об охлаждении христианской любви, Люди не признают, что они ответственны за свои грехи, не признают души, созданной по образу Божию и по подобию, и сделались мертвецами духовными — трупом, смердящим всякими грехами. «А где труп, там соберутся орлы», — говорит Спаситель (Мф. 24, 28). Какие это орлы? Это демоны, а также люди, исполняющие их злую волю и соблазняющие малых сих на всякие преступления и пороки. Все духовные мертвецы неизбежно становятся добычею диавола и ангелов его»73.

«Господь, как искусный врач, подвергает нас разным искушен-ниям, скорбям, болезням и бедам, чтобы очистить нас, как золото в горниле. Душа, закосневшая в грехах всякого рода, не легко поддается чистке и врачеванию, но с большим принуждением и терпкостью и только чрез долгий опыт терпения и страданий осваивается с добродетелью и начинает горячо любить Бога, Коего была чужда, научившись всяким грехам плотским. — Вот цель бед и скорбей, насылаемых нам Богом в этой жизни!

Они нужны как отдельным лицам, так и целому народу, погрязшему в нечестии и пороках. Русский народ и другие, населяющие ее племена, глубоко развращены; горнило искушений и бедствий для всех необходимо, и Господь, не хотящий никому погибнуть, всех пережигает в этом горниле. По делом! Если сознаем свои грехи, обратимся к вере, покаемся, изменимся к лучшему, с Божией помощью, — тогда и Господь обратит к нам светлое Лице Свое и помилует нас, и даст нам благословение, изобилие и мир. — А если нет, то будем таять в бедах наших»74.

(8.9.1907): «Смотрю на мир, лежащий во зле, или — ближе, на Россию, получившую от Бога драгоценное наследие от предков — веру православную, и отступившую по легкомыслию непостижимому от своей веры и впавшую во всевозможные беды: и ужасаюсь, и скорблю, видя, как страдает и еще пострадает она, если не обратится всем сердцем к вере отеческой и к Церкви Православной, за которой спаслось столько праведных людей. За безверие, пьянство и разврат следуют беды за бедами, беды величайшие, несоизмеримые: позорная война, обеднение народа, революция, голодовка, холера, мятежные две Думы, из коих вторая через некоторых представителей своих едва не погубила Царскую Семью. Вот наказания Божии за отступление от веры и огульный разврат» 7S.

«...В наши дни появилось множество неверующих как из интеллигенции, так и из простого народа, сбитого примером людей неверующих на ложный погибельный путь. Как же явилось безбожие и всякие ложные учения? Это объясняется тем, что многие отпали от Церкви, не хотят читать и слушать Слова Божия, увлекаются духом века сего, который легко порабощает безпечных и невнимательных различным страстям. И вот люди заживо уловлены в сети вражии, гибнут сами и других влекут к погибели, ослабляют устои семьи, общества и государства, хотят поколебать Царский Престол и внести в страну полный безпорядок, анархию. Главная причина всего этого — неверие»76.

(9.5.1908): «Будьте единомысленны: плохо будет, если каждый из вас, каждая народность, будет тянуть в свою сторону... Правые стоят за монархию, левые за конституцию. Запомните, если не будет монархии, не будет и России; только монархический строй дает прочность России. При конституции она вся разделится по частям...»77

Отец Иосиф Фудель (1864-2/15.10.1918), настоятель храма Святителя Николая Чудотворца в Плотниках, что на Старом Арбате в Москве (1905): «Ужас положения растет с каждым днем. Я говорю не о политическом положении страны, не о торжестве той или другой партии, и даже не о голоде и нищете, неминуемо грозящих населению. Как пастырь Церкви, я вижу ужас положения в том душевном настроении, которое постепенно овладевает всеми без исключения. Это настроение есть ненависть. Вся атмосфера насыщена ею. Все дышит ею. Она растет с каждым часом; у одних к существующему порядку, у других — к забастовщикам; одна часть населения проникается ненавистью к другой... Чувствуется, что любовь иссякла... И в этом безконечный ужас положения... К нам, пастырям Церкви, обращаются наши прйхожане с неотступной просьбой указать — где же выход, умоляют принять какие-либо меры умиротворения и спасения... У нас есть собственное оружие, которое всегда при нас и единственно только действенно к господствующему чувству. Это средство — общественная молитва к Господу Любви «о умножении в нас любви и искоренении ненависти и всякой злобы» 78.

С.А. Нилус, русский духовный писатель — монахине Шамординской обители Юлии (апрель 1905 г.): «...думы одна другой тяжелее о Родине, о Царе, о народе, о той разверзшейся под их ногами бездне, в которую неудержимо катится наше горемычное Отечество, от которого за наши грехи и беззакония въяве отступает благодать Божия. И ведь вот еще горе: я не только предугадываю погибель, но я ее знаю, откуда она идет, от кого происходит, что в близком будущем ждет всех нас, если только не преклонится к нам милость Господня, и... помочь ничем не могу: голосу правды никто не внемлет. И оком видят, и слухом слышат — и не разумеют. Сердце мое скорбит и чует грозу неминучую. Вам, моим радостям монастырским, готовятся венцы великие от отступнического мира, который точит на вас ножи булатные, разжигает костры кипучие. Пока творится все это под маской лицемерного благочестия, но недалеко уже то время, когда восстанет на вас открытое гонение» 79.

(Декабрь 1908 г.): «...если дух антихриста, которого теперь ожидает безсознательно и в редких случаях сознательно почти все верующее человечество, выступает против нас крепко сплоченной и единодушной армией своих представителей, то и вера Христова должна на борьбу с ним выставить такую твердыню, которая могла бы противостоять всей совокупности адских сил, восставших вкупе на Господа и на Христа Его: она должна действовать тем же испытанным орудием, которым она действовала в жестокие и страшные дни языческого и еврейского гонения на Церковь Христову на утренней заре христианства.

Оружие это — нравственное превосходство святости и смиренной любви исповедников Христа перед современными нам служителями диавола и антихриста. Это оружие в чистых руках, как и самое Имя Христово, как Крест Христов, одно может одолеть всю несметную рать сил адовых, ополчившихся на нашу Родину, тысячелетнюю носительницу духа истинной Христовой, апостольской веры. Без этого оружия нет средств борьбы, без него поле великой битвы роковым образом останется за врагами» ®°.

(1917): «Весь этот чад гордости человеческой, как вызов Богу, несется от злобы и проклятия социальной ненависти, развившейся на почве борьбы бездушного капитала с замученной, озлобленной и непрестанно озлобляемой45 душой фабричного и заводского рабочего и дьявольски искусно обезземеленного уже дворянина и обезземеливаемого крестьянина, выкидываемых злым духом века сего на холод и голод улицы, в ряды всемирного безприютного пролетариата»81.

О. Кириллу (Зленко), бывшему письмоводителю старца Варсонофия Оптинского (17.11.1916): «...Один епископ высокой духовной жизни, в ответ на посылку ему моей книги «На берегу Божьей реки», прислал мне письмо и в нем написал мне, мехщу прочим, следующие чрезвычайной для меня важности слова (думается, важные и не для одного меня): «...от истинно-верующих чад Божиих смысл настоящих событий не сокрыт. Даже более того. На ком почиет благоволение Божие, им будет открыто и время пришествия антихриста и кончина мира точно...»

Я и сам так всегда думал, основываясь на слове Господнем, что только день и час — останутся до конца неизвестны. Но кто я? А это — епископ.

И вот, мой милый, в то время, когда уже печатается моя книга «Близ есть, при дверех», одна раба Божия, никакого касательства к моим исследованиям не имеющая, о судьбах мира никогда не задумывавшаяся, но сердцем благоговейно и просто верующая, в ночь с 24-го на 25-е октября под утро, увидела такой сон (пишу ее словами): «Дорогая мама, — так пишет она своей матери, — с понедельника на вторник (24 и 25 октября) видела странный и страшный сон. Находилась я в незнакомой местности, и около меня были люди, но точно на улице прохожие, незнакомые. И вот смотрю я на небо: будто не ночь, но и не очень светло; и вижу в чистом небе большую луну. И пока я гляжу, эта луна начинает превращаться, и из нее делаются огромные часы, — циферблат черный, а цифры белые. Стрелки показывают 3 часа 17 минут. Я чувствую, что это конец мира начинается, и охватывает меня тревога. А кругом меня точно никому и дела нет. Затем стали будто набегать тучки, и на одну из тучек, под часами, вдруг прилетела и села большая ворона. Все это мне показалось так страшно, что я проснулась и отчетливо помню, как на часах было 3 часа 17 минут»...

Спрашивает толкования, ибо сном весьма обезпокоена.

Мне сон этот как-то сразу вошел в сердце и показался вещим. Не удовлетворяясь, однако, своим толкованием, я, не объясняя ей, описал этот сон такому же, как и Вы другу моему и единомыс-леннику, протоиерею-академику, вдовствующему 14 лет, тайно подвизающемуся в молитве Иисусовой, человеку глубокой и живой веры. И вот каков был его ответ: «Луна положена Творцом во времена, а обратившаяся в часы тем более означает время — время последнее («конец мира начинается»). Но на что тут обратить внимание: на 3 ч. 17 мин., или на остающиеся (до полунощи) 8 часов 43 минуты? Часы, очевидно, означают годы, а минуты — недели. Три часа прошедших и 17 минут не могут означать времени кончины мира, ибо прошли, а 8 ч. 43 мин. (8 годов и 43 недели) похоже на дело — 1925-й год! 46 Ворона или ворон считается у нас вещей птицей, и появление ее под часами усиливает вещее значение. До пришествия жениха Грядущего в полунощи остается, по этому сну, 8 лет и 43 недели... Так или иначе, а все-таки дни наши и всего мира сочтены и взвешены у Бога...»

Теперь слушайте далее. Помните круг из 7 огурцов, показанный мне великой блаженной Дивеевской?47 Он мне показан был 30 июня 1915-го года. Я тогда понял, что завершен круг седмеричного счисления (нынешнего века) и что остается 7 лет — но до чего? (заметьте: дошедшего до меня, хотя не мне описанного) я определить этого не мог. Ныне же ясно, что до антихриста, ибо 7 лет от половины 1915-го года будет половина 1922-го года и 3 1/2 года его царствования — половина 1925-го года и конец его, то есть как раз почти полное совпадение со сновидением, выше мною описанным.

Как хотите, а это наводит на размышление и вполне соответствует великопостному проречению. А день и час остаются и до конца останутся неизвестными»83.

Иеродиакону Зосиме (6.8.1917, Преображение Господне): «Не могу отказать Вам в удовлетворении просьбы Вашей осведомить Вас по важнейшему в наши дни вопросу об антихристе и о лукавстве переживаемого нами истинно последнего времени. Так как, судя по Вашему письму, от писаний моих книг пользуетесь не Вы только один, но и весьма многие, ищущие разуметь значение и смысл переживаемых событий, то прежде всего считаю долгом совести перед Богом, Коему служу как умею, и пред Православными Христианами, которым от всего сердца желаю в разум истины придти, объяснить Вам самое важное в моей проповеди устной, письменной и печатной — «КТО МЯ НА ОНУЮ ПОСТАВИ».

Вопрос этот потому важен, что от его разрешения зависит определенно законность моей проповеди и ее духа, от Бога ли она, или от духа льсти? Как Вам известно, вся полнота благодати Св. Духа находится в обладании епископов Православной Церкви, или передается тем, кого они признают достойными. С тех пор, как я передал себя и дар свой на служение Богу и ЕГО Христовой Церкви, я ни одной строки, особливо об антихристе, не передавал печати без благословения епископского в лице архиепископа Никона... Но мало того, когда вышла из печати книга моя «На берегу Божьей реки», то великий праведник и подвижник истинно монашеского духа Епископ Феофан Полтавский писал по поводу ее следующее: «Я с великим интересом читаю все Ваши книги и вполне разделяю Ваши взгляды на события последнего времени. Люди века сего живут верою в прогресс и убаюкивают себя несбыточными мечтами, упорно и с каким-то ожесточением гонят они от себя самую мысль о кончине мира и о пришествии антихриста. Их очи духовно ослеплены. Они, видя, не видят и, слыша, не разумеют. Но от истинных чад Божиих смысл настоящих событий не скрыт. Даже более того, на ком почиет благоволение Божие, им будет открыто и время пришествия антихриста и кончина мира точно. Когда Господь изречет Свой грозный Суд над грешным миром: «не имать пребывать дух Мой на человецех сих, зане суть плоть», тогда Он скажет верным рабам Своим: «Изыдите от среды их и отлучитесь и нечистоты не прикасайтесь и Аз приму вы» (2 Кор. 6,17).

И сокроет их от взоров мира, воздыхающего в страхе о грядущих великих временах и событиях. Господь да поможет Вам гла-голати о сем в слух мира всего благовременно и безвременно со всяким долготерпением и назиданием (2 Тим. 9, 21). Ваш искренний почитатель и богомолец Епископ Феофан. 1905 г. Ноября 24-го».

Из подчеркнутых слов сего письма Вы усмотрите, коею влас-тию и по чьему полномочию я творю дело моей проповеди. Пишу Вам о сем не для Вас, а для сомневающихся. По выходе в свет моей книги «Близ есть, при дверех» также Богомудрый и Богопросвещенный Владыко по поводу ее писал мне следующее: «Достоуважаемый Сергей Александрович, да не будет у Вас никакого сомнения, что антихрист действительно уже существует и ожидает только времени для явления миру. Он находится недалеко от пределов России. Больше ничего не могу сказать, равно и того, как я знаю это». Письмо это было 20 февраля сего 1917 года. <...>

30 июня 1915 года я был в Дивеево у блаженной Параскевы Ивановны, истинно великой и святой прозорливицы. От нее приточ-но получил я известие, что круг седмеричного исчисления закончится через 7 лет, то есть в половине 1922 года.

Из многих других источников чисто духовного происхождения год 1918 был указан, как год роковой для Государя и мира. Если 1922 год будет действительно конечным годом земного исчисления, то 1918 год будет годом явления антихриста.

Пишет мне из Новгородской епархии один благоговейнейший иерей: в нашем городе Новгороде распространяется воззвание универсальной лиги следующего содержания: «Русские граждане! Вы блестяще начали дело свободы! Остается с такой же решительностью довести дело до конца. Вы должны теперь понять, что христианскому рабству, которому уже давно подпали европейские государства, приходит конец. Это рабство должно быть уничтожено согласно миропониманию провидевших его евреев и некогда казнивших позорною смертью Того, Кто создал это рабство. Вся сила теперь у нас: промышленность и торговля у нас, банки и биржа у нас, железные дороги наши, мы проникли всюду и перенесли свою деятельность на войска. Результат у всех на глазах. Вскоре армия уже будет нашей. Наконец, в наших руках золото всего мира. Мы держим в своих руках весы Европы и когда наступит время, сотрем силу Вильгельма ll-го способом, еще неведомым миру, так как среди нас обладатель могущественнейших воли и разума, в полном расцвете духовных сил. В целях безопасности имя его еще не подлежит оглашению. Идите к нам, мы избавим вас от духовного рабства, в которое ввергло вас христианство. Знаком сочувствия целям лиги служит треугольник всякого цвета, обращенный вершиной вниз. Знай этот символ Триипостасного Бога, но только обращенный не вверх, а вниз — в знак низвержения Богочеловеческим сердцем или что то же, отречения, отступления от Него христианина».

Да будет вам известно, что этим знаком еще в 1912 году было заклеймено все казенное белье нашей армии.

23-го апреля сего года в Петрограде представительница ордена звезды на Востоке, некая В.Н., читала лекцию под названием: новое небо и новая земля. В этой лекции она объявила слушателям о грядущем великом брате: «Все должны, — говорила лекторша, — встретить великого учителя С великой любовью. А если не так, то всех тех мы смятем и уничтожим».

Та же лекция была повторена в Москве. Теперь смотрите сами, как далеко зашло антихристово дело и как оно воистину близ есть при дверех. Есть уже некоторое как бы указание даже на имя его.

Из еврейских газет мне еще в феврале стало известно, что американское еврейство (этот цвет всемирного кагала) назначило на май сего года всемирный конгресс еврейства. Собраться этот конгресс должен был в столице Северо-Американских Соединенных Штатов. И где находятся все государственные учреждения Штатов и где живет президент. Зовется эта столица Вашингтон. Конгрессу этому жиды придавали и придают огромное решающее значение. Если антихрист действительно существует, о чем теперь открыто говорят и сами жиды в лице Универсальной лиги, то надо полагать без него на конгрессе не обойдется. И вот что прочел я в №128 «Русское Слово» от 8-го июня сего года.

— Вашингтон 7/20 июля. Русская дипломатическая миссия прибыла сюда, в Вашингтон, сегодня и была встречена горячими выражениями глубокого доверия американцев и новой европейской демократии. Огромная толпа народа приветствовала русских, когда они под двойным эскортом кавалерии направились к дому знаменитого инженера Ганнен-Феникса, где будут иметь пребывание.

Кто этот доселе никому неизвестный и в то же время знаменитый инженер, носящий царственно-пророческое имя Давид и явно придуманную фамилию Ганнен-Феникс?

По-русски петух — Феникс, легендарная птица, возрождающаяся из пепла. Почему к нему первому, не обладающему никаким положением, помимо воли президента Вильсона, явилась на поклонение наша миссия, которая у него же и будет иметь пребывание? Не есть ли он тот обладатель могущественнейшей воли и разума, который сотрет силу Вильгельма ll-го способом, еще неведомым миру. Недаром же он «знаменитый инженер». Такие мысли пришли мне в голову при чтении этой телеграммы («Русского Слова»). Заметьте, что печать (герб) зверя «Еврейского народа» — печать (герб) антихриста. Зовется эта печать «Мохин Давид» — щит, что то же и герб Давидов. В этой печати заключено число 666, в ней же и имя Давид, следовательно, и в имени Давид заключается число зверя 666; не Давид ли будет имя антихристу; по-моему, да. Искали числа зверя в имени антихрист по буквенному способу, но оно в нем находится совсем иначе. Итак, мне сдается, что антихрист в данное время находится в Америке в Вашингтоне на Всемирном Еврейском конгрессе, имя ему Давид Ганнен-Феникс. Так мне думается. Если доживем, то увидим»8S.

В том же письме иеродиакону Зосиме (6.8.1917) С.А. Нилус пишет о сновидении «одного Киевского старца-протоиерея, друга детства, впоследствии и сотаинника старца моего и отца духовного схиархимандрита Варсонофия Оптинского. Сон этот был им виден до революции. Вот он с его слов: Вижу я, что служу Литургию в Великой Лаврской Церкви, в правом ее приделе, мне надо преподать мир молящимся в храме, для сего я выхожу из церковных врат главного Алтаря и говорю; «Мир всем». В это время я замечаю на хорах, прямо против меня, настоятеля Киевского Софийского собора протоиерея Златоверховникова, который с большим недоброжелательством следит за каждым моим движением. В то же время вижу по правую и по левую сторону храма по священнику, с таким же недоброжелательством следящими за мною. Преподав мир, я возвращаюсь в Алтарь, где совершаю Литургию, я обращаюсь к дискосу, на котором лежит Агнец, хочу произнести слова: «Приидите, ядите», и когда поднимаю руку, чтобы ею указать Агнца, то вижу, что дискос стоит не на своем месте, а по правую сторону потира, и что на дискосе Агнца уже нет. В уж^се я указываю на дискос стоящему в Алтаре наместнику Лавры (нынешнему) Архимандриту Амвросию и говорю монаху-пономарю: «Беги скорее за новой Агнчей просфорой и я ее потом освящу незаметно для молящихся, чтобы не смутить их и не прервать Литургии». Затем обращаюсь к Св. Чаше и хочу указать на нее и сказать: «Пийте от Нея вси» и в великом смятении вижу, что вместо потира стоит подсвешник и в нем нагоревшая потухшая свеча. На этом было мое пробуждение в великом страхе».

Архиепископ Никон (Рождественский, 1851 — 30.12.1918), Вологодский и Тотемский писал в 1911 г.: «Кто не помнит, несколько лет тому назад, страшную гибель острова Мартиники? Непроницаемой тайной покрыты и доселе все обстоятельства этой гибели: об этом позаботились те, кому это было нужно, чтоб оглашение сих обстоятельств не пробудило совести христианской, не заставило задуматься верующие умы, — ведь известно, что всемирный еврейско-масонский союз захватил все главные телеграфные агенства, главные газеты всех стран, всех народов, и мы узнаем лишь то, что найдут для себя полезным, или по крайней мере безопасным наши же враги. А между тем вот что узнаем мы частным путем, уже несколько лет спустя после потрясающего события, оповещенного по всему миру на другой же день. «Дивный клочок земли, — пишет газета «Колокол», — райский уголок, неотравленный обычными бичами юга — змеями, скорпионами и прочей ядовитой тварью, остров Мартиника довно уже перешел всецело в руки масонства подобно Алжиру, столь же прекрасному. В городе Сен-Пьере, стертого с лица земли разрушительным Господом, иудеи и масоны торжествовали, там уже шла постройка нового «храма Соломонова». Мне пришлось встретиться с немкой, говорит автор, проживший 15 лет на Мартинике, и покинувший Сен-Пьер за два дня до катастрофы. Ее спас вещий сон, который, конечно, назовут неверующие случаем, хотя подобные сонные видения побудили несколько тысяч человек спешно покинуть Сен-Пьер, оставляя свои дела и имущество. Моя знакомая, например, уехала, не успев продать своего дома. И многие поступипи также. За последние полгода существования Сен-Пьера количество уезжающих оттуда христиан было так велико, что пароходные компании удвоили число отходящих судов, и все эти суда уходили переполненные пассажирами. Бежали люди всех классов и сословий, от богатых землевладельцев до бедных рабочих. Не все бежавшие были верующими христианами. Все они знали, уезжая, что больше не увидят Сен-Пьер, что столица масонства, в которой открыто существовало капище сатаны, где люциферство или сатанизм признавалось в качестве разрешенной религии, — осуждена на гибель. Всех уезжающих гнало вон нестерпимое чувство тоски и ужаса, многих же — видения, одинаковость которых была прямо поразительна. Моя знакомая, уехавшая чуть ли не на последнем судне, говорила мне, что все ехавшие вместе с ней 45 пассажиров постоянно видели в последние дни устрашающие сны, одинаковые при всем разнообразии подробностей. И когда на третий день пути на горизонте, в стороне Мартиники, показалось огненное зарево, а море заволновалось, несмотря на полное отстутствие ветра, все в один голос воскликнули: «Сен-Пьер горит!» Тогда же на палубе была совершена месса католическим священником, уехавшим из Сен-Пьера со священными сосудами из своего храма. — «Но, ведь, вас могут заподозрить в преступлении?» — сказал ему кто-то. — «Нет, — спокойно ответил священник, — я повиновался воле Господней... Слишком ясно она была указана мне, грешному». Объяснения этих загадочных слов он дать не захотел, но последние беглецы из Сен-Пьера поняли и без объяснений. — В первом же порте, Джорджтаун, они узнали страшную судьбу Сен-Пьера, и тут же, под открытым небом, упав на колени, возблагодарили Бога за свое спасение. Насколько была сильна уверенность всех этих беглецов в том, что ждать нельзя было ни минуты долее, доказывается тем, что они уехали с первым же отходящим парусным судном куда попало, только бы не оставаться на Мартинике. И они были правы. Следующее судно, отходившее в Северную Америку, три дня спустя, либо не вышло, сожженное в порту, либо погибло у берегов Мартиники, подобно многим другим. — Должно обратить особенное внимание на то, что вся европейская печать упорно замолчала подробности даже такого чудовищного события, как гибель города с 43 000 населения в каких-нибудь пять минут. Беглецов из Сен-Пьера насчитывают до 3 000. Вернувшиеся в Европу, они уже не скрывают, что там происходило, но газеты усиленно молчат, благо Мартиника так далека от Европы, что люди, отвыкшие самостоятельно думать, легко могут объяснить это молчание отсутствием документов всеобщей гибели и тому подобное. Можно ли поверить, что в наше время, так жадно гоняющиеся за сенсационными известиями газеты не сообщили всего, что только было бы можно узнать о гибели Сен-Пьера? Но раз не угодно масонам и иудеям — они молчат...» («Колокол». № 1417). А вот еще ближе к нашему времени совершилась гибель Мессины, и только благодаря присутствию русских судов у ее берегов христианский мир узнал неопровержимые факты самого отвратительного святотатства, кощунства, административного преследования и печатного глумления над верой Христовой, на которое громовым ответом послужило губительное землетрясение... И море, и недра земные сотрясаются от негодования при виде богопротивных деяний человеческих...»87.

(1913): «В течение десяти — только десяти лет со дня Саровских торжеств Господь прославил, т.е. послал нам помощь: преподобного Серафима, святителя Иоасафа, а ныне чудесными знамениями прославляет Патриарха Ермогена. Кроме того: восстановлено чествование памяти преподобной княгини Анны Кашинской и преподобного Ефросина Синозерского. Я уже писал, что в Св. Синоде прошло дело о прославлении святителя Питирима Тамбовского. Видно велики опасности грозят Церкви Божией, когда является толик облак свидетелей ее истины, Божиих угодников,48 и притом облеченных чудесными знамениями <...> Без нужды Бог чудес не творит. Он творит их лишь тогда, когда нужно укрепить слабеющую веру. И если чудеса учащаются, то значит слабеющая вера нуждается в подкреплении — не в тех, кто своею верою привлекает чудеса, но — и главным образом в тех, которые охладели к вере <...> Кто знает, что грядет на грешный род людской и грядет, может быть, уже скоро-скоро?.. Если не на весь мир, то на нашу грешную Русь? Если не на всю Русь, то — на тех, кто является более за нее ответственным пред Богом?»88

Монахиня Таисия (1983): «Гонения на Церковь Христову в России начались еще до захвата власти богоборцами. Уже с 1905 года в газетах стали появляться сообщения о первых жертвах грядущего гонения. В Ялте, в 1905 г., за безстрашные обличения царивших тогда в городе революционных настроений, в своем доме, на глазах у жены и трех малолетних сыновей, был заколот кинжалами о. Владимир Троепольский. Его последние слова, обращенные к убийцам, были: «Бог простит!» В селе Городищи Царицынской обл. 30 ноября 1906 г., также в своем доме, был убит священник о. Константин Хитров. Убийцы не пощадили никого из его домашних: о. Константин, его матушка, пятилетний сын Сергей и малолетний Николай, все были найдены с проломленными черепами. В 1910 г. в Тифлисе был убит экзарх Грузии архиепископ Никон. Эти первые жертвы, по сравнению с тем, что сухщено было перенести русской Церкви позднее, являлись как бы маленькими царапинками на ее теле. С приходом власти большевиков она уже вся обагрилась кровью мучеников»89.

Протоиерей Александр Суровцев из Вологды (сентябрь 1914 г.): «6 конце августа был у меня родственник по покойной жене, священник из женского Крестовоздвиженского монастыря Яренского уезда Вологодской губернии. Этот расположенный в глухом лесу, вдали от людского жилья уединенный монастырь известен строгостью жизни монашествующих сестер. Приехавший иерей передавал, что к ним в монастырь ежегодно на 14-е сентября приходил юродивый зырянин. Прошлый (1913-й) год он был и предсказал нынешнюю войну. Затем, будучи в гостях у священника, он предсказал ему, что три года он проживет в монастыре благополучно, три года, если не перейдет, с большими скорбями, а затем с ним будет то, что если сказать, то «Мати», жена, заплачет. Потом все-таки высказался, что священников будут избивать и скоро будет антихрист.

Зырянин сей даже не умеет говорить по-русски, а объяснялся через прислугу-зырянку. Предсказания этого раба Божия всегда сбываются с точностью. Если судить по указанным юродивым годам, то гонение на нас начнется годов через пять — в 1918 году.

Через год, в 1915-м году, тот же юродивый зырянин, придя в монастырь на 14-е сентября, ходил по монастырю и по кельям и возвещал:

— Беда, беда! Антихрист, антихрист!»90

С. А. Нилус (1915): «В дни моей оптинской жизни Господь свел меня с скитским иеродиаконом о. Мартирием... Теперь он покойник — царство ему небесное!.. Раб Божий верный был этот смиренный инок, и Господь, дающий смиренным Свою благодать, не раз открывал ему в сновидениях или видениях — Бог весть — нечто от тайн Божественного Своего домостроительства.

Вот что однажды поведал он из этих тайн Божиих некоему своему сотаиннику:

— У нас, в скиту, на днях что один брат-то наяву видел —

послушай-ка! Стоял он в саду скитском, и вдруг, сада не стало, и явилось на его месте безчисленного множество угодников Божиих, заполнивших собою все пространство от земли и до самого неба. И там, в небе небес, высоко-высоко, видит он, отверзлось подобие как бы узенькой калиточки, а до калиточки этой от сонма угодников только самое маленькое незаполненное местечко осталось. И услышал брат голос некий: «Видишь как мало осталось свободного места. Заполнится оно, тут и Страшному Суду быть». *

А брат, имевший это видение, был никто другой, как сам отец Мартирий, только он из скромности так сказывал не от себя, а от третьего лица, как бы от некоего брата.

Видение это было о. Мартирию незадолго до его смерти, а скончался он осенью 1908 года...

Кто не помнит, во что после недоброй памяти «освободительных» годов обратилась наша деревенская Россия — о городской и говорить нечего: она и до пресловутых «свобод» в христианском образе своем давно была отпетая? Откуда, казалось, набраться было угодникам Божиим, чтобы заполнить собою остающееся свободным в небе небес видения о. Мартирия пространство? Куда не поглядеть, повсюду виделось одно отступление от правды Божией, жизнь по плоти, по стихиям мира, в служении богу чрева — мамоне. Откуда взяться было праведникам?

И вот, разразилось величайшее бедствие, какого еще не видывала земля, — всемирная война, человекоистребление по последнему слову братоубийственной науки.

Страшный гнев Божий, кара Господня, казнь безмерно согрешившего человечества!

Да! — гнев и кара, и казнь, но и... человеколюбие крайнее и всепрощение безграничное, и милосердие непостижимое, никаким грехом непобехщаемое милосердие Божие.

Когда война уже была в разгаре, и «Ангел Божий поверг серп свой на землю, и обрезал виноград на земле и бросил в великое точило гнева Божия. И истоптаны были ягоды в точиле за городом, и потекла кровь из точила даже до узд конских, на тысячу шестьсот стадий» (Отк. 14,19-20), — в те дни дошел до меня слух из Дивее-ва, от Дивеевских «сирот» Преподобного батюшки Серафима:

— Блаженная «маменька», Прасковья Ивановна, все радуется, все в ладоши хлопает, да приговаривает: «Бог-то, Бог-то мило-серд-то как! — разбойнички в царство небесное так валом и валят, так и валят!»

За мученичество, значит. Свое на войне от утонченного зверства культурных диаволов в образе человеческом, от разрывных пуль, от удушающих газов, и, что всего для небесного царства важнее — за слезу покаяния, за одинокую слезу на поле смерти, вознесенную к Престолу Божию Ангелом-Хранителем.

И вот, в то же время, только в другом месте, — в том маленьком захолустном городке, куда поселил меня Господь, одной рабе Божией, умом и сердцем препростой (я не назову ее имени, смирения ее ради) было даровано видение во сне судеб Божиих, сокрытых от разумения премудрых и разумных и открываемых младенцам. Очень скорбела эта раба Божия о тех ужасах войны, которые так нехщанно-негаданно для многих (немногие-то ее уже давно ждали) обрушились на Россию. Было это, помнится, вскоре после многодневных жестоких боев на австрийской границе, увенчавшихся взятием Галича и Львова, после великих страданий армии Самсонова в Восточной Пруссии, словом после великой кровавой жертвы, принесенной Россиею за грехи свои пред правдой Божией. И видит эта раба Христова: стоит она, будто бы, на незнакомом месте. Ночь. Небо темное. На земле ни зги не видать. И, вдруг, разверзлось небо, и в лучезарном блеске ослепительного величия и неизобразимой славы явился на небе пречудный, предивный град Сион, «великий город, святый Иерусалим. Он имел славу Божию; светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному» (Отк. 21,10-11). Не находя слов к описанию дивного града этого, раба Божия в восторге от видения своего, сказывала:

— Ну, как Новый Афон, что ли...

Так прекрасен был град тот. А краше и лучше Нового Афона раба Божия, его видевшая, ничего себе и представить не могла. Да и как вообразить себе и изобразить людям красоту небесную, когда ей на земле и подобия-то нет?!.

И от града этого, Иерусалима святого, имевшего славу Божию, увидела она, спустилась до земли от неба величественная лестница. И устремилась к ней всем желанием своим имевшая видение, чтобы, как можно скорее, подняться по ней и взойти в град небесный, войти в славу его, насладиться небесной его красотою. Но, увы! — до земли не досязала лестница, и концы ее были от земли выше роста человеческого, так что и протянутым кверху рукам нижней ступени достать было невозможно.

«И отошла я, — сказывала раба Божия, — к сторонке и стала; смотрю и неутешно плачу о том, что недостойна я града того небесного. И что же, милые мои, вижу? Откуда-то взялись воины: идут в серых шинелях, винтовки за плечами, идут один по одному, целое огромное воинство, полки за полками, без числа, без счету, идут и проходят мимо меня; подходят к лестнице и без всякого труда, как безтелесные, восходят по ней и скрываются в открытых вратах небесного Иерусалима. И пред тем, как вступить им во врата Иерусалима небесного, — вижу я, — загораются на них венцы такой красоты и сияния, что их не только описать, но и вообразить себе, не видавши, невозможно... И долго я стояла и смотрела на них, и плакала и плакала. А они все шли мимо меня полки за полками, шли и возносились по лестнице к небу, и сияли своими венцами, как яркие звезды на тверди небесной... Проснулась я, — вся подушка моя была мокрая от слез; и была я вне себя от умиления и радости, от благодарности милосердию Божию. И, проснувшись, я опять плакала, слез удержать не могла: зачем я на земле оставлена, зачем недостойна я красоты той небесной, тех венков, которые, как звезды, горели на главах небесною славою прославленного воинства?»91

Князь Е.Н. Трубецкой (1863-1920) в лекции 1916 г. писал: «Возможно, что переживаемые нами дни представляют собою лишь «начало болезней»; возможно, что они только первое проявление целого грозового периода всемирной истории, который явит миру ужасы, доселе невиданные и неслыханные. Но будем помнить: великий духовный подъем и великая творческая мысль, особенно мысль религиозная, всегда выковывается страданиями народов и великими испытаниями. Быть может, и наши страдания предвестники чего-то неизреченно великого, что должно родиться в мир. Но в таком случае мы должны твердо помнить о той радости, в которую обратятся эти тяжкие муки духовного рождения.

Среди этих мук открытие иконы явилось вовремя. Нам нужен этот внешний благовест и этот пурпур зари, предвещающий светлый праздник восходящего солнца. Чтобы не унывать и до конца бороться, нам нужно носить перед собой эту хоругвь, где с красою небес сочетается солнечный лик прославленной святой России. Да будет это унаследованное от дальних наших предков благословение призывом к творчеству и предзнаменованием нового великого периода нашей истории» 92.

Отец Борис Кирьянов, Санкт-Петербург, 1991 г.: «Какие светоносные и утешительные слова русского Князя! Это явное духоносное прозрение будущего, предстоявшего пред ним, пред всей Россией, — и через год оно уже началось. С 1917 г. начались «страдания народов и великие испытания» нашей России — страдания и испытания за болезнь всего мира, особенно Запада, этой «остроумной и прелестно культурной» Западной Европы... Наша аристократия со времен Петра I «влюбилась безумно» в эту прелестницу, все истощила на нее и кончила у ног ее. И—75 лет ужаснейших жертвенных страданий Русского народа!..

«Великая творческая мысль, особенно мысль религиозная», о которой говорит князь Е.Н. Трубецкой, и которую лучше бы назвать мыслью Русской, Православной, это мысль Ф. М. Достоевского, истинного пророка России, возвестившего: \Наш удел и есть всвмирностъ, и не мечом приобретенная, а силой Братства. Силой Русского Православного Выстраданного Братолюбия и его Обетованной от Господа предстоящей Филадельфийской Церкви по Апокалипсису 3,7-13! Филадельфия с еллинского и значит Братолюбие.

Особо пророчественные же слова Князя: «Наши страдания — предвестники чегогто неизреченно ВЕЛИКОГО, что должно родиться в мир», и «мы должны твердо помнить о той радости, в которую ОБРАТЯТСЯ эти тяжкие муки духовного рождейия» — наиболее и окончательно относятся к переживаемому нами сейчас времени, к этим ужасным шести годам «перестроечной смуты», в которой к нам, к России приступил сам диавол, сам «большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим» (Отк. 12,3). Указанные особо пророчественные слова Князя несут в себе слова самого Господа из Евангелия: «Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир» (Ин 16,21). Так родится Богоизбранный Русский Человек в мир. И эти слова Князя полностью совпадают также с предсказанием Апокалипсиса: «И явилось на небе великое знамение: Жена (Церковь), облаченная в солнце, под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд (Апостолов). Она имела во чреве и кричала от болей и мук рождения (Русская Православная Великомученическая Церковь)... Дракон сей стал перед женою, которой надлежало родить, дабы когда она родит, пожрать ее младенца. И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным» (Отк. 12,1-6). И см. к этому Отк. 14,14-20» 93.

Святитель Феофан Затворник (8.9.1864): «Издавна охарактеризовались у нас коренные стихии жизни русской, и так сильно и полно выражаются привычными словами: Православие, Самодержавие и Народность. Вот что надобно сохранять! — когда ослабеют или изменятся сии начала, русский народ перестанет быть русским. Он потеряет тогда свое священное трехцветное знамя» °4.

Св. прав. Иоанн Кронштадтский (1907): «Приветствую вас, братья и сестры, необычным новым поздравлением: с новым небом и новою землею. Не удивляйтесь и не говорите, что рано поздравлять с тем, чего нет еще. Но ведь слово Божие истинно, и тайнозритель Иоанн благовествует о новом небе и новой земле, как о настоящих: «...Ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет» (Отк. 21, 1). «Небо и земля прейдут, — говорит Господь, — но слова Мои не прейдут» (Мф. 24, 35). Посмотрите, как Mip49 близится к концу; смотрите, что творится в Mipe: всюду безверие, всюду хула на Создателя, всюду дерзкое самомнение и неверие, неповиновение; повсюду в Mipe вооружения и угрозу войною; во многих местностях России и в других странах острый голод; повсюду угрозы смертью, повсюду убийства, всюду расхищения казны и частной собственности; повсюду потеря стремления к высоким духовным интересам, ибо весь почти интеллигентный Mip потерял веру в безсмертие души и вечные ее идеалы или стремление к богоподобному совершенству, о котором Господь говорит: «будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный» (Мф. 5, 48); повсюду одно стремление к удовлетворению животных страстей; алчность к корысти и обогащение хищническим образом; огульное пьянство, неуважение брачных союзов. Смотрите и сами судите: Mip окончательно растлен и нуждается в решительном обновлении, как некогда чрез всеьпрный потоп»".

Преподобный Алексий (Шепелев, 14.4.1840-11.3.1917), иеромонах Голосеевской пустыни, старец-духовник Киево-Печерской Лавры (1916): «Кровью зальется Русская земля. Храмы поколеблются, кресты снесут с них, а мощи святых угодников в Днепр побросают!.. В зверей люди обратятся! Много изменников окружают Царя... Много прольется христианской крови»97

Архиепископ Аверкий (1974 г.): «...конечно, и русский народ виновен в том, что он проявил себя слишком наивным и доверчивым к обольстившим его врагам своим, поддался их лукавой пропаганде и не оказал достаточно сильного сопротивления. Обо всем этом его пророчески предостерегали, предрекая надвигающуюся страшную катастрофу многие великие духоносные мужи и праведники, а особенно сильно и ярко епископ Феофан Затворник и св. праведный Иоанн Кронштадтский. С их прозрениями и предупреждениями следовало бы хорошо познакомиться всем русским людям, вместо того, чтобы впустую без-плодно тратить время на взаимные споры и раздоры, выясняя причины постигшего нашу Россию бедствия. Ведь все предсказанное ими, в точности исполнилось, а это, казалось бы, должно было бы убеждать нас в их безусловной правоте и побуждать с полным доверием отнестись к их указаниям и советам, что надо делать, дабы изжить последствия этой страшной кровавой катастрофы» ".

* * *

Чтобы лучше уяснить, что же произошло с февраля 1917-го по июль 1918-го и на каких основаниях вести в России домостроительство, когда придет пора исполнения пророчеств о «последнем Царе» (см. гл. 22-ю) нужно осмыслить содержание понятия «Помазанник Божий»...

КАТАСТРОФА И ЕЕ ДУХОВНЫЙ СМЫСЛ


7. «НЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКЫМ СОСТАВЛЕНИЕМ,

НО БОЖИИМ СТРОЕНИЕМ»

«...Господь послал меня помазать тебя царем над народом Его...» (1 Цар. 15,1).

«...сердце царя в руке Господа и куда захочет Он направляет его» (Притч. Сол. 21,1).

«Я вознес избранного из народа Моего.., святым елеем Моим помазал его» (Пс. 88, 20-21).

«Мною цари царствуют и повелители узаконяют правду» (Притч. Сол. 8,15).

«Бога бойтесь, царя чтите» (1 Петр. 2,17).

Св. Василий Великий (ок. 329-1.1.379), архиепископ Кесарийский, Вселенский Отец и учитель Церкви, толкуя 32-й псалом, ст. 16 «Не спасается царь многою силою»: «Не множество воинских сил, не стены городов, не полки пеших, не крепость всадников, не снаряжение морских сил, доставляют спасение царю; ибо Господь поставляет цари и преставляет (Дан. 2, 21), и несть власть, аще не от Бога учинена (Рим. 13, 1). Посему спасается царь не многою силою, но Божиею благодатию; так что и в этом отношении истинно слово: благодатию есте спасени (Ефес. 2, 5). Так и земледелец не столько своим прилежным возделыванием приобретает плоды земледелия, сколько содействием Бога, возвращающего возделанное; ибо ни насаждаяй есть что, ни напая-яй, но возвращаяй Бог (1 Кор. 3,1). Если же сердце царево в руце Божией (Притч. 21,1); то он спасается не силою оружия, но Божиим руководством. В руке же Божией не всякой, но достойный имени царя. А некоторые определяли, что царская власть есть законное господство, или начальство над всеми, не подлежащее греху»1.

Прел. Максим Исповедник (582—21.1.662): «Царство есть законное государство, а потому издаваемые царем, достойным этого имени, повеления вполне заключают в себе элемент правомерный, а именно те повеления, которые обращены к общеиу всем благу, а не те, которые изданы в виду личной пользы. А именно, этим-то и отличается тиран от царя, что первый имеет в виду всегда собственный интерес, а второй печется о пользе управляемых»2.

Св. Николай Мистик (t 925 г.), Патриарх Константинопольский: «Царь называется неписанным законом не потому, чтобы он творил беззакония, а потому что он должен быть в своих неписан-ных деяниях таковым, каков писанный закон»3.

«Святой преподобный Феодор Студит (1826): «Един есть Господь и Законоположник, как написано, одна власть и одно Бого-началие над всем. Это единоначалие источник всякой премудрости, благости и благочиния, простираясь на все, от благости Божией получившие начало, твари, без произволения их, дано по подобию Божию устроять, в порядках жизни своей, произвольно, только одному человеку. Ибо Божественный Моисей, в описании происхождения мира, из уст Божиих изшедшее приводит слово: сотворим человека по образу нашему и по подобию (Быт. 1, 26). Отсюда учреждение между людьми всякого начальства и всякой власти, особенно в Церквах Божиих: один патриарх в патриархате, один митрополит в митрополии, один епископ в епископии, один игумен в монастыре, и в мирской жизни, если хочешь послушать, один царь, один полководец, один капитан на корабле. И если б во всем этом не управляла всем воля одного, то ни в чем не было бы строя и порядка, и не на добро бы это было: ибо разноволие разрушает все» 4.

Патриарх Антоний Константинопольский в послании московскому князю Василию Дмитриевичу1393 г.: «Говорят, ты не

позволяешь митрополиту поминать божественное имя царя в диптихах... и говоришь: «Мы-де имеем церковь, а царя не имеем и знать не хотим». Это нехорошо... До настоящего дня царь получает то же самое поставление от церкви, по тому же чину и с теми же молитвами помазуется великим миром и поставляется царем и самодержцем ромеев, то есть всех христиан. На всяком месте, где только именуются христиане, имя царя поминается всеми патриархами, митрополитами и епископами... И самые латиняне, не имеющие никакого общения с нашей церковью, и те оказывают ему такую же покорность, какую <оказывали> в прежние времена, когда находились в единении с нами. Тем более обязаны к этому православные христиане; и если язычники окружили землю царя, то христианам не следует презирать его за это; напротив, это самое да послужит для них уроком смирения... Невозможно христианам иметь церковь, но не иметь царя. Ибо царство и церковь находятся в тесном союзе и общении между собою, и невозможно отделить их друг от друга. Тех только царей отвергают христиане, которые были еретиками, неистовствовали против церкви и вводили развращенные догматы, чуждые апостольского и отеческого учения. А высочайший и святой мой самодержец (Мануил II — Сост.), благо-датию Божию, есть <государь> православнейший и вернейший поборник, защитник и отмститель церкви; поэтому невозможно быть архиереем и не поминать его <имени>»5.

«Невозможно христианам иметь Церковь, но не иметь Царя» 6.

Истинный Государь, писал преподобный Максим Грек (1470-1556), «есть образ одушевлен Царя Небесного» 7.

Основательно изучивший «памятники идеологии людей «всея земли», оставленные в документах истории России от начала XVII века, генерал М.К. Дитерихс (1874-1937), надзиравший за следствием по Екатеринбургскому цареубийству, не без основания полагал: «Эта идеология для западноевропейского ума кажется мистическою, не земною, труднопонятною, но она чисто русская, религиозно-бытовая.50 Каковой она была в XVII веке, таковой она осталась и ныне, неизменной, глубоко-духовной и глубоко-религиозной»8. А вот некоторые итоги этого осмысления в грозовую эпоху гражданской войны: «...в пределе народной житейской идеологии лежит именно «слава от Бога...» С этой же идеологией он (русский народ — Сост.) подходит и к разрешению вопроса о своем государственном строительстве на земле: «а хотят выбирать на Московское государство Царя и Великого Князя, кого всесильный Вседержитель изволит и Пречистая Богородица»; «а обирали на Владимерское и на Московское Государство и на все великие государства Российского Царствия Государя из Московских родов, кого Бог даст»; «а мы, с Божиею помощью, такому великому и неизреченному Божию милосердию всего Государства Московского всякие люди, от мала и до велика, и из городов выборные и не выборные люди, все обрадова-лися сердечною радостию, что во всех человецех прошение от Бога и едина мысль в сердца вместилася, что по изволению Божию быть на Владимерском и на Московском Государстве и на всех государствах Российского Царствия Государем Царем и Великим Князем всеа Русии, Великого Государя Царя и Великого Князя блаженныя памяти Феодора Ивановича всеа Русии племяннику, Михаилу Феодоровичу, ни по чьему заводу и крамоле; Бог его Государя на такой великой Царский престол изобрал, мимо всех людей, по своей неизреченной милости, и всем людем о его Царском обирании Бог в сердца вложил едину мысль и утверждение»; «аще бо убо и разнородными мест людьми, но едиными рекошя усты, и в дальном несогласии житиа разстоятельстве бысть аки согласен совет во еди-норавенстве. Изволишя бо смыслом, избраша же словом и учиняша делом, еже добр совет сотвориша. Бе бо убо не человеческым составлением, но Божиим строением, Его же молиша и просишя Государя себе на престол Царствиа Московского государства Царя Михаила Феодоровича...»; «начальники же и вси лю-дие, видя над собою милость Божию, начата думати, како бы им изобрати Государя на Московское государство праведна, чтоб дан был от Бога, а не от человек»; «и многое было волнение всяким людем; койждо хотяше по своей мысли деяти, койждо про коево говоряше; не вспомянута бо писания, яко «Бог не токмо царство, но и власть, кому хощет, тому дает; и кого Бог призовет, того и прославит»; «бывшу же волнению велию, и никто же смеяше проглаголати, еже кто и хотяше зделати, коли Богу чему не повелевшу и не угодно Ему бысть. Богу же призревшему на православную християнскую веру и хотящу утвердити на Российском государстве благочестивый корень, яко же древле Израильтескому Роду Царя Саула, тако убо и на наши слезы призре Бог и даде нам праведна государя... И положися во все люди мысль, не токмо в вельможи или в служивые люди, но и в простые во все православные крестьяне и в сущие младеньцы, и возопи-ша все велегласно, что люб всем на Московское государство Михайло Феодоро-вич Юрьев»10.

Земский Собор был не вправе выбирать или избирать Гили Династию. Выбирают среди равных себе, избирают среди нижестоящих. Гэсу-дарь — от Бога («властию достоинства приличен есть Богу»), правление его не зависит и не может быть зависимо от прихотей, помыслов, похотей человеков. «К Михаилу Феодоровичу Романову, — пишет далее М. К. Дитерихс, — никак нельзя применить определения, что он был «выборный Царь», так как те действия, которые имели место на Земском Соборе 1613 года, совершенно не подходят к понятиям о «выборах», устанавливаемых правилами и тенденциями современных «гражданских идей». Да и сама сущность дебатов, происходивших на заседаниях Земского Собора, базировалась на почве, совершенно отличной от той, на которую ставятся вопросы в собраниях, представляющих учреждения для установки постановлений «гражданских идей». Насколько можно судить по дошедшим до нас документам современников, а не последующих толкователей и повествователей субъективного характера, дебаты на Земском Соборе сосредоточивались не на вопросе «кого избрать», а на вопросе «кто может быть Царем на Руси» соответственно тем идеологическим понятиям о власти, которые существовали в то время в русском народе «всея земли». Понятия эти обнимали собой элементы двух порядков — нравственного и религиозного. К числу первых Земским Собором были отнесены: первое, «Царем на Руси может быть только русский»; второе, «Царем может быть только родственник последней династии Ивана Калиты», и третье, «Царем может быть только тот, на ком единогласно сосредоточатся желания «всея земли». Элементы второго порядка, в сущности, доминировавшие над всеми вышеустановленными, определяли божественность взгляда народа на власть: «кого Бог даст», «кого Бог изберет». Земские люди 1613 года, собравшись на «Обирание» государя, предоставляли «избрать» Царя Господу Богу, ожидая проявления этого «избрания» в том, что о Своем Помазаннике51 Он вложит в сердца «всех человецех... едину мысль и утверждение».

С такою верою и с такими единодушными взглядами на Верховную власть России «февраля в 21 день», рассказывает акт Земского Собора, «на сборное воскресение пришли в соборную церковь к Пречистой Богородицы честнаго и славнаго Ея Успения, к Митрополиту и ко всему освященному собору мы, бояре, и окольничие, и чашники, и стольники, и стряпчие, и дворяне Московские, и

приказные люди, и дворяне из городов, и дети боярские всех городов, и головы, и сотники, и атаманы, и казаки, и стрельцы, и гости, и черных слобод и всего Государства Московскаго всяких чинов люди, и с сущими младенцы, и молили Всемилостиваго Бога, и Пречистую Богоматерь/и великих Московекюгчудотвор-цев, с великим молением и воплем, чтоб Всемилостивый Бог дал нам на Влади-мерское и на Московское и на все государства Российскаго Царствия Государем Царем и Великим Князем всеа Русии, от племени благовернаго и праведнаго Государя Царя и Великаго Князя Феодора Ивановича всеа Русии племянника, Михаила Феодоровича Романова-Юрьева».

Здесь для последующего понимания Всевышним Промыслом определенной мистерии русского народа, весьма важны два, вполне твердо определенных начала нравственно-религиозной идеологии: Божественность происхождения русской Верховной власти и ее родовая преемственность. Если не уклоняться в более отдаленные эпохи зарождения указанных начал идеологии русского народа, а ограничиться хотя бы эпохой Иоанна ill, завершившего объединение Московского царства и являвшегося вполне определенным носителем идеи «Пома-занничества Божьего»,52 то следует учесть, что более 500 лет русский народ воспитывался, жил и рос именно в таких понятиях на Верховную власть, совершенно независимо от того, какое название эта власть носила: Великого Князя, Царя, Самодержца или Императора. Для него она была всегда и прежде всего «от Бога» и, как таковая, могла быть только единоличной и абсолютной, а с точки зрения преемственности Помазанничества родовой наследственной. Божественность власти Верховного вождя, преступность посягательства на нее настолько впитались в плоть и кровь народа, что даже по отношению к Василию Ивановичу Шуйскому, случайному Царю смутной эпохи, поставленному в Цари только определенной группой приверженцев, земские люди 1613 года относились с должным уважением и свержение его признавали «общим земским грехом, по зависти диавола».

Утверждению в русском народе веры в божественность происхождения Верховной власти, с признанием за ней в гражданском понятии абсолютности, неограниченности и единовластия, не помешали издревле существовавшие различные частные течения, возникавшие по причинам чрезвычайно разнообразного характера: личного, социального и даже внешнеиностранного, и имевшие целью ограничение власти русского Монарха. Издревле же существовала и борьба Монархов, охранителей идеологии народной, с посягателями на целость и неизменность власти, и в конечных фазисах этой исторической борьбы народные массы «всея земли» оказывались всегда на стороне «охранителей» власти в историческом нравственно-религиозном понятии ее, а не на стороне новаторов и узурпаторов этой власти. Свою идеологию русский народ хранил, лелеял и носил более внутренно, в глубине своей натуры, в недрах своей сущности, часто даже не сознавая себя ее носителем, но выявляя ее из своего сердца и духа в периоды высоких национальных подъемов, порой даже непосредственно вслед за поступками и деяниями как бы совершенно противоположных побуждений. Историческая идеология и Православная вера тесно объединены в существе русского народа; обеими он гордится, обеим он предан безконечно, обеим он способен служить до самопожертвования, до полного своего обезличения во имя общего блага и против обеих грешил и грешит в периоды пробуждения в нем материальных, земных желаний и стремлений, руководимых внешними свойствами его натуры, обратными глубоким внутренно-духовным, и вытекающих из его некультурности, неразвитости и духовно-психологической потребности унижать себя до действительного ничтожества, преступности и падения»14.

Со временем все это выкристаллизовалось в первую статью первого раздела Основных Законов Российской Империи: «Император Всероссийский есть Монарх Самодержавный и неограниченный. Повиноваться верховной его власти не токмо за страх, но и за совесть Сам Бог повелевает».

Б.Н. Чичерин (1828-1903), философ: «Бояре не раз старались при выборе Царя ограничить его известными условиями. Но эти стремления не находили отголоска в земле, которая справедливо предпочитала самодержавие олигархии»

С.Ф. Платонов (1860-1933), историк: «Всматриваясь во все эти исторические лица (Царей — Сост ), мы видим Их личные особенности, отмечаем Их слабости, осуждаем Их грехи; но ни у кого из Них не замечаем и тени своекорыстного эгоизма и пренебрежения обязанностями того высокого сана, который Им даровал Бог и вручил «всея земля». Власть не ослепляла Их, как ослепляет она обыкновенного человека; Они непоколебимо верили, что власть Им дана от Бога. Отсюда именно отсутствие корысти, отсутствие пренебрежения к своим обязанностям и сознание высокого долга; Они знали, что и народ разделяет ту же веру и признает своих Царей «Помазанниками Божьими», ответственными только перед Богом. Лишь при наличии такого высокого, чистого и светлого понимания власти Царем и Его народом, только в этом духовном слиянии «всея земли» от Царя до последнего крестьянина могла проявиться та громадная творческая сила, которая была необходима как для восстановления почти совершенно разоренного Московского Царства, так и для создания Петром Великим Великодержавной России и для сохранения ее во все последующее время».

Преподобный Серафим Саровский поведал симбирскому совестному судье, своему «служке» Н. А. Мотовилову 1879): «Разъясняя же, как надобно служить Царю и сколько дорожить его жизнью, он приводил в пример Авессу, военачальника Давида.

— Однахщы он, — так говорил батюшка Серафим, — для утоления жахады Давидовой прокрался в виду неприятельского стана к источнику и добыл воды и, несмотря на тучу стрел из неприятельского стана, пущенных в него, возвратился к нему ни в чем невредимым, неся воду в шлеме, сохранен будучи от тучи стрел только за усердие свое к Царю. Когда же что приказывал Давид, то Авесса ответствовал: «Только повели, о Царю, и все будет исполнено по твоему». — Когда же Царь изъявлял желание сам участвовать в каком-либо кровопролитном деле для ободрения своих воинов, то Авесса умолял его о сохранении своего здравия и, останавливая его от участия в сече, говорил: «Нас много у тебя, а ты, Государь, у нас один. Если бы и всех нас побили, то лишь бы ты был жив, — Израиль цел и непобедим. Если же тебя не будет, что будет тогда с Израилем?..»

Батюшка отец Серафим пространно любил объясняться о сем, хваля усердие и ревность верноподданных к Царю и желая явственнее истолковать, сколько сии две добродетели христианские угодны Богу, говаривал: «После Православия они суть первый долг наш русский, и главное основание истинного христианского благочестия».

Часто от Давида он переводил разговор к нашему великому Государю Императору (Николаю I — Сост.) и по целым часам беседовал со мною о нем и о царстве Русском; жалел о зломыслящих противу Всеавгустейшей Особы Его. Явственно говоря мне о том, что они хотят сделать, он приводил меня в ужас; а рассказывая о казни, уготовляемой им от Господа, и удостоверяя меня в словах своих, прибавлял:

— Будет это непременно...» 17.

Митрополит Московский Филарет: «В семействе должно искать начатков и первого образца власти и подчинения, раскрывшихся потом в большем семействе государстве. Именно: отец есть... первый властитель... но как власть отца не сотворена самим отцем и не дарована ему сыном, а произошла вместе с человеком от Того, Кто сотворил человека, то и открывается, что глубочайший источник и высочайшее начало первой власти, а следственно и всякой последующей между человеками власти, есть в Боге — Творце человека. Из негоже всяко отечество на небесех и на земли именуется (Ефес. 3, 15); потом, когда сыны сынов разродились в народ и народы, и из семейства возросло Государство, необъятное для естественной власти отца, — Бог дал этой власти новый искусственный образ и новое имя в лице Царя, и таким образом Его Премудростию царие царствуют (Притч. 8, 15). Во времена неведения, когда люди забыли Творца своего... Бог — вместе с другими тайнами Своими — и тайну происхождения предержащей власти даже чувственным образом представил пред очами мира в избранном для сего народе еврейском; именно: в патриархе Аврааме чудесно вновь сотворил он качество отца и постепенно произвел от него племя, народ и царство; Сам руководил патриархов сего племени; Сам воздвигал судей и вождей сему народу; Сам царствовал над сим царством (1 Цар. 8, 7); наконец, Сам воцарил над ним царей, продолжая и над царями чудесное знамение Своей верховной власти. Посему Бог и называется Царь царствующих и Господь господствующих, Имже царие царствуют. Вышний владеет царством человеческим и Емуже восхощет дасте. Господне есть царствие и Той обладает языки (Пс. 21, 29). В руце Господни власть земли потребнаго воздвигнет во время на ней (Сир. 10,4)» 18.

«Не россиянин, может быть, спросил бы меня теперь: почему на поставленное Богом для одного народа (еврейского) и на обещанное одному Царю (Давиду) я смотрю, как на общий закон для Царей и народов? И я не затруднился бы ответствовать: потому что закон, истекший от благости и премудрости Божией, без сомнения есть закон совершенный; а совершенного почему не предлагать для всех? Или ты думаешь изобрести закон, который был бы совершеннее, нежели закон, истекший от Божией благости и премудрости?» 19

«Как небо безспорно лучше земли, и небесное лучше земного, то так же безспорно лучшим на земле должно быть признано то, что на ней устроено по образу небесного, как и сказано было Бого-видцу Моисею: Виждь сотвориши по образу, показанному тебе на горе (Исх. 25, 40), то есть на высоте Боговидения.

Согласно с этим Бог, по образу Своего небесного единоначалия, учредил на земле Царя; по образу Своего небесного вседержительства устроил на земле Царя самодержавного; по образу Своего царства непреходящего... поставил на земле Царя наследственного.

Не вдадимся в область умозрений и состязаний, в которой некоторые люди — более других доверяющие своей мудрости — работают над изобретением... лучших, по их мнению, начал для преобразования человеческих обществ... Но еще нигде и никогда не создали они такого тихого и безмолвного жития... Они умеют потрясать древние государства, но не умеют создать ничего прочного... Они тяготятся отеческою и разумною властью Царя и вводят слепую и жестокую власть народной толпы и безконечные распри искателей власти. Они прельщают людей, уверяя, будто ведут их к свободе; в самом деле влекут их от законной свободы к своеволию, чтобы потом полноправно низвергнуть их в угнетение.

Надежнее самодельных умствований должно учиться царственной истине из истории народов и царств... писанной не стра-стьми человеческими, а святыми пророками Божиими, то есть — из истории древле избранного и Богоправимого народа Божия. Эта история показывает, что лучшее и полезнейшее для человеческих обществ делают не люди, а человек, не многие, а один. Так:

Какое правительство дало еврейскому народу государственное образование и закон? — Один человек Моисей.

Какое правительство распоряжалось завоеванием обетованной земли и распределением на ней племен народа еврейского? — Один Иисус Навин.

Во время судий — один судия спасал от врагов и зол целый народ.

Но как власть была не непрерывная, а пресекалась со смер-тию каждого судии, то по пресечении единоначалия народ приходил в расстройство, благочестие оскудевало, распространялось идолопоклонство и повреждение нравов; затем следовали бедствия и порабощение иноплеменниками. И в объяснение таких нестроений и бедствий в народе священный бытописатель говорит, что в тыя дни бяше царя во Израили; муж еже угодно пред очима его, творяше (Суд. 21, 25).

Вновь явился один полномощный силою молитвы и дара пророческого Самуил; и народ огражден от врагов, безпорядки прекращены, благочестие восторжествовало.

Потом, для непрерывного единоначалия, Бог в народе Своем поставил Царя. И такие цари, как Давид, Иосафат, Езекия, Иосия — представляют в себе образцы того, как успешно самодержавный Государь может и должен служить к прославлению Царя Небесного в земном царстве человеческом, а вместе с тем — к утверждению и сохранению истинного благоденствия в народе своем...

И во времена новой благодати Всепромыслитель Бог благоволил призвать единого Константина, и в России единого Владимира, которые апостольски просветили свои языческие царства светом Христовой веры и тем утвердили незыблемые основания их величию.

Благо народу и государству, в котором единым, всеобщим и вседвижущим средоточием, как солнце во вселенной, стоит Царь, свободно ограничивающий свое неограниченное самодержавие волею Царя Небесного, мудростию яже от Бога»20.

«Сила Государя — в верности Богу, сила государства — в верности и преданности своему Государю»21.

«Служа верно Царю земному, мы служим Царю Небесному»22.

«Народ, чтущий Царя, благоугождает чрез сие Богу, потому что Царь есть устроение Божие»23.

«Худой гражданин царства земного и для Небесного Царства не годен» 24.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский 53 (1907): «Кто по-саждает на престол Царей земных? Тот, Кто Один от вечности сидит на престоле огнезрачном, и один, Один в собственном смысле царствует над всем созданием — небом и землею, со всеми обитающими на них тварями, «Царям земным от Него единого дается царская держава; Он венчает их диадемою царскою. Он один поставляет царей и преставляет (сменяет по слову Писания); посему Царь, как получивший от Господа царскую державу от Самого Бога, есть и должен быть Самодержавен. Мы не боимся нынешних лаятелей на Церковь, ибо Подвигоположник наш и всемогущий Глава Христос всегда с нами есть, и пребудет до скончания века; и нынешнее смутное время послужит только к большей славе Церкви Божией...» 25

(6.5.1907): «Держись же, Россия, твердо Веры своей и Церкви, и Царя Православного, если хочешь быть непоколебимою людьми неверия и безначалия и не хочешь лишиться Царства и Царя Православного. А если отпадешь от своей Веры, как уже отпали от нее многие интеллигенты — то не будешь уже Россией, или Русью

Святою, а сбродом всяких иноверцев, стремящихся истребить друг друга. Помните слова Христа неверным иудеям: отымется от вас царство Божие и дастся языку (народу), творящему плоды его (Мф. 21, 42-43)» 26.

(14.5.1907) : «И чем бы мы стали, россияне, без Царя? Враги наши скоро постарались бы уничтожить и самое имя России, так как Носитель и Хранитель России, после Бога, есть Государь России, Царь Самодержавный, без Него Россия — не Россия. Да хранит Бог Россию и Царя России, если не ради русских, ставших недостойными по своим великим грехам, то ради Церкви Православной, ради всех святых и ради всех чудес, явленных в России в прежние века, по предстательству и заступлению Божией Матери и святых чудотворцев русских, коими не скудна Русская Церковь и Русская земля» 27.

«Да, чрез посредство Державных Лиц Господь блюдет благо Царств земных, и особенно блюдет благо мира Церкви Своей, не допуская безбожным учениям, ересям и расколам обуревать ее, — и величайший злодей Mipa, который явится в последнее время, — антихрист не может появиться среди нас по причине самодержавной власти, сдерживающей безчинное шатание и нелепое учение безбожников. Апостол говорит, что дотоле не явится на земле антихрист, доколе будет существовать самодержавная власть»29.

«Умолкните же вы, мечтательные конституционалисты и парла-ментаристы! «Отойди от Меня, сатана! Ты Мне соблазн: потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16, 23), сказал Господь Петру — пререкавшему. Отойдите и вы, противящиеся Божию велению. Не вам распоряжаться престолами царей земных. Прочь, дерзновенные, не умеющие управлять и сами собою, но препирающиеся друг с другом, и ничего существенно полезного для России не сделавшие. От Господа подается власть, сила, мужество и мудрость царю управлять своими подданными»эо.

«Правые стоят за монархию, левые за конституцию. Запомните, если не будет монархии, не будет и России; только монархический строй дает прочность России. При конституции она вся разделится по частям»31.

(14.5.1908) : «Никто не может поставлять на царство ни одного царя земного, кроме Царя Небесного — Бога. Не сам собой, а Богом царь царствует.54 Бог назначил в России быть царям из рода

Романовых и этот род, по милости Божией, царствует... А вы, друзья, крепко стойте за царя, чтите, любите его, любите святую Церковь и отечество, и помните, что самодержавие — единственное условие благоденствия России; не будет самодержавия — не будет России; заберут власть евреи, которые сильно ненавидят нас»32.

Епископ Антоний (Храповицкий 128.7/10.8.1936) Волынский, будущий Первоиерарх Русской Православной Церкви Заграницей, митрополит, в слове, произнесенном в Исаакиевском соборе С.-Петербурга 20.2.1905: «...Если Господь наш будет медлить Своим праведным судом, то будем умножать свои молитвенные воздыхания о том, чтобы Он не попустил простому русскому народу заразиться общественным омрачением, — чтобы народ продолжал ясно сознавать, кто его враги, а кто его друзья; чтобы он всегда хранил свою преданность Самодержавию, как единственной дружеской ему высшей власти; чтобы народ помнил, что в случае ее колебания, он будет несчастливейший из народов, порабощенный уже не прежними суровыми помещиками, но врагами всех священных и дорогих ему устоев его тысячелетней жизни, — врагами упорными и жестокими, которые начнут с того, что отнимут у него возможность изучать в школах Закон Божий, а кончат тем, что будут разрушать святые храмы и извергать мощи святых угодников Божиих, собирая их в анатомические театры.

Предвещания таких ужасных действий обнаруживались неоднократно на глазах у всех в последние годы нашей печальной действительности.

Впрочем, конечно, прежде чем они успели бы это сделать, сама Россия, через какие-нибудь 25 лет после отмены Самодержавия, перестала бы существовать как целостное государство, ибо, лишенная своей единственной нравственно-объединяющей силы, она распалась бы на множество частей, начиная от окраины и почти до центра, и притом даже от руки таких народностей, о которых наши газетные писаки даже ничего и не знают, каковы, например, татары казанские, крымские и кавказские, так смело проявившие себя за последнее время. Такого распадения нетерпеливо желают наши западные враги, вдохновляющие мятежников, чтобы затем, подобно коршунам, броситься на разъединенные пределы нашего Отечества, на враждующие его племена и обречь их на положение порабощенной Индии и других западноевропейских колоний.

Вот то печальное будущее, которое ожидает Россию, если бы она доверилась внутренним врагам своим, желающим сдвинуть ее с вековых устоев» 36.

Митрополит Макарий (Парвицкий, 1.10.1835-16.2.1926), Московский и Коломенский в послании пастве: «Не хотите вы своей русской власти, так будет же у вас власть иноплеменная»36.

A. И. Введенский (1861-1913), богослов, философ и публицист, разрабатывавший в своих работах проблему « мировоззрения», рас

сматривал Царскую власть не с чисто утилитарных, а потому неустойчивых позиций, а с точки зрения «ее исключительного достоинства и высоты <...> сравнительно со всеми другими властями, как власти Богоустановленной»37.

Митрофорный протоиерей Василий Бощановский (1.3.1872-22.4.1961), участвовавший в Саровских торжествах 1903 г.: «В этой святой-триединой соборности (Православная Церковь, Царь и православный русский народ — Сост.) нет ничего случайно-ненужного. Все это важно, необходимо, ибо все выстрадано, вымолено, выпрошено у Бога. Церковь, как неиссякаемый источник чистой, ничем незамутненной Христовой Истины; русский народ, как хранитель и убежденнейший почитатель этой Истины; православный русский Царь, как первый Сын Православной Церкви и первый слуга своего народа, принявший на себя подвиг служения своему великому народу в духе Церковию проповедуемого, народом хранимого и исповедуемого Православия. Здесь все — и Церковь, и Царь, и народ — стало сознательно убежденно на служение едино Божественной Истине. Ее духом должна была насытиться жизнь великого народа — личная, семейная и государственно-общественная. Русское государство по плоти и крови своей от мира сего, но по духу оно не от мира сего, ибо его основное задание не только внешнее устроение жизни русского народа, а воплощение, конечно, в меру своих сил в жизни русского народа Царства Божия; Царства Христовой истины, от любви и милосердия. Вот почему Русское Царство по глубокому пониманию русских праведников не просто царство земное, а Русь Святая — Православная. Дом Пресвятой Богородицы...»38

Отец Павел Флоренский (1882-1937): «В сознании русского народа Самодержавие не есть юридическое право, а есть явленный самим Богом факт, — милость Божия, а не человеческая условность, так что Самодержавие Царя относится к числу понятий не правовых, а вероучительных, входит в область веры; а не выводится из внерелигиозных посылок, имеющих в виду общественную и государственную пользу»39. (Специалисты считают эту формулировку «гениальной по точности и простоте», которая «как бы подвела итог исканиям нашей дореволюционной «государственной» мысли»)

B. В. Розанов: «Царская власть есть чудо. В Царской власти и через ее таинственный институт побеждено чуть не главное зло мира, которое никто не умел победить и никто его не умел избежать: злая воля, злое желание, злобная страсть. Злоумыслить что-нибудь на Царя и отказать ему в повиновении — ужасная вещь в отношении всей истории, всего будущего, тысячи лет вперед. Вот отчего истребление всяких врагов Государя и всякой вражды к Государю есть то же, что осушение болот, что лучшее обрабатывание земли, что дождь для хлеба. Никакого черного дня Государю, все дни его должны быть белы, — это коренная забота народа»41.

(29.6.1914): «Государь <...> один и исключительно смотрит на вещи не с точки зрения «нашего поколения», но всех поколений Отечества, и бывших и будущих... у него есть что-то или скрыто в нем. Что-то есть «подземное», — а «современного» нет ничего и не должно быть. <...>

Есть особая тайна, «тайна царева», которая совершенно никому не рассказана и никогда не будет рассказана, ибо уже с рождения, как бы «а priori» (терминология Канта) царю <неразб.> то, что «под глазом его все умаляется» до пыли, до мелочи, до «преходящего» и «ненужного», и взгляд этот имеет соотношение только «с границами вещи», с тем, что лежит «за нашим поколением», далеко впереди Него и далеко позади Него.

Вечность.

Царь.

Отечество.

<...> Государь не может смутно не чувствовать, что заключенное в сердце его («тайна царства») вообще не рассказуемо, не объяснимо, не выразимо. Как мы можем выразить «отношение к Отечеству» жестами, так Государь может выразить «суть себя» жестами же, поступками.

Бытие.

Вот его область. Великое «быть по сему». Мне хочется сказать то, чего я не умею объяснить, что в «быть по сему» никогда не может заключиться ошибки, хотя бы «быть по сему» иногда не удалось, повяло от горечи и несчастья (несчастная война). <...> Царь есть часто носитель великих неудач, т.е. корифей великих хоров трагедий: и мы должны кидаться вслед за ним во всякую трагедию с мыслью, что «погибнем», но «за лучшее». Царь — всегда за лучшее. Вот его суть и подвиг. Царь (и это есть чудо истории) никогда не может быть за низкое, мелочное, неблагородное». <...>

Суть и тайна царя в значительной степени заключается в том, что он просто делает «хорошую погоду»; делает эту чудную и божественную вещь, столь всем нужную. Суть «царя» в значительной степени сливается с сутью «мужика», как он дан от Рюрика до теперь и символизирует весь русский народ. Отчего же связь «мужика» и «царя» и их взаимное понимание или, вернее, чувство. Мужику нужна «хорошая погода», и царь изводит из себя «хорошую погоду»: тем, что не торопится и не нагоняет облачков»42.

Архиепископ Иннокентий (Борисов, 1800-1857), Херсонский: «Что такое благочестивый Царь для благочестивого царства? — Посмотрите на великое царство вселенной! Взойдет на небе солнце и все радуется, животворится, возрастает и укрепляется, цветет и плодотворит. Сокроется солнце на западе и всюду мрак и темнота, все предается бездействию и сну. Покроется солнце облаками, — и все приемлет унылый и мрачный вид, — не так ясно и не так отрадно, не то небо и не та земля. Что боговозженное солнце для природы, то богодарованный Царь для своего царства. Призирает светлое око Царя — и иссушаются слезы, утоляются вздохи, ободряются труды, оживляется мужество. Простирается щедрая десница Царя — и облегчаются бедствия, восполняются подвиги. Исходит царственное слово — и все приводится в стройный чин и порядок, все возбуждается к деятельности, всему указуется свое назначение и место»43.

Митрополит Филарет (Дроздов) Московский: «Самодержавием Россия стоит твердо. Царь есть глава и душа царства... Благо народу и государству, в котором всеобщим светлым средоточием стоит Царь, свободно ограничивающий свое самодержавие волей Отца Небесного»44.

Архимандрит Константин (Зайцев): «Пока во главе Великой России стоял Царь, Россия не только содержала в себе отдельные элементы Святой Руси, но в целом продолжала быть Святой Русью, как организованное единство. Но вот что замечательно — чем явственнее оказывалось расхождение с Церковью русской общественности, русской государственности, русского народа, тем явственнее в личности Царя обозначались черты Святой Руси. Уже Император Александр III был в этом отношении очень показательным явлением. Еще в гораздо большей степени выразительной в этом же смысле была фигура Императора Николая II. В этом — объяснение той трагически-безысходной отчужденности, которую мы наблюдаем между ним и русским обществом Великая Россия в зените своего расцвета радикально отходила от Святой Руси, но эта последняя как раз в это время в образе последнего русского Царя получила необыкновенно сильное, яркое, прямо-таки светоносное выражение»45.

Протоиерей Иоанн Сторожев (перед 1 мир. войной): «Какое, братие, великое, какое неизъяснимое утешение знать и видеть, что Державный Вождь русского народа, коему вверены Богом судьбы отечества нашего, в основание всего в своем царстве полагает не иное что, как благочестие, сам лично давая пример глубокого, чисто древле-русского благочестия, любви к благолепию служб церковных, почитания святых русских, забот и усердия к прославлению великих подвижников святой богоугодной жизни»46.

Протоиерей Сергий Булгаков (1918): «Церковь сосредоточивала особую любовь на своем Помазаннике, как возлюбленном, отрасли Давида, женихе церковном. Всмотритесь в литургику, которая калечится теперь механическими ампутациями: помимо витийства придворного и раболепства, вы ощутите эту мистическую любовь. Церковь сознавала, что во «внешнем епископе»,55 «викарии

Бога на земле», она имеет зодчего града Божия, блюстителя вертограда церковного. Иначе Православие ведь и не мыслило свою историческую миссию созидания Божьего Царства на земле. Когда пала Византия, бармы Мономаховы перенесены были в полуночные страны, и наши благочестивые предки с полным основанием осознали Московию «третьим Римом»47.

8. ЦАРЬ И НАРОД


Антоний, архиепископ Волынский (Храповицкий), приветствуя Государя Николая II, присутствовавшего 3.9.1912 г. на освящении возобновленного древнего храма

ского собора в Овруче, сказал: «В сердце народном у Тебя, Государь, нет на земле соперников, а есть они только на небе. Православный народ Твой никого так на земле не любит, как своего Царя. Но он любит на небе святых Божьих угодников, тех, которые, будучи в теле, жили на земле жизнью блаженных Ангелов. Какова же бывает радость народа, когда он своими глазами видит, что эти две его основные привязанности не противопоставляются одна другой, но, напротив, совпадают: когда он, собираясь на поклонение святым Угодникам, видит среди себя Государя своего, покидающего Свои столицы и дворцы и поспешающего в глухой угол Своей необъятной страны для поклонения православной святыне. И такие радости для народа русского не на сегодня только. В черные дни своей трудовой жизни он припомнит, что могущественный самодержец, его Православный Государь, стремится разделить молитвенные подвиги Своего народа, что и Он услаждает душу Свою созерцанием Божественной святыни, что Ему, как и деревенскому простецу-крестоносцу, более всего дороги и любезны Божие святые, их помощь и слава» 1.

Народная философия Царской власти нашла свое выражение в пословицах:

Бог на небе, Царь на земле.

Один Бог, один Государь.

Без Бога свет не стоит, без Царя земля не правится.

Никто против Бога да против Царя.

Никто, как Бог да Государь.

Светится одно солнце на небе, а Царь Русский на земле.

Кто Богу не грешен, Царю не виноват!

У них ни Цдря, ни закона.

Нельзя быть земле Русской без Государя.

Нельзя земле без Царя стоять.

Народ — тело, Царь — голова.

Государь — батька, земля — матка.

Не всяк Царя видит, а всяк его знает.

Не всяк Царя видит, а всяк за Него молит.

Ведает Бог да Государь. Бог знает да Царь.

Душой Божьи, телом Государевы.

Бог милостив, а Царь жалостлив.

Не судима воля Царская.

Одному Богу Государь ответ держит.

Коли Царь Бога знает, Бог и Царя и народ знает.2

Верноподданический адрес крестьян Пельгорской волости Новгородского уезда: «Ваше Императорское Величество Благочестивейший Государь. В нынешнее грустное время мы, верноподданные дети Твоей великой семьи имеем неодолимое желание выразить Тебе наше глубокое соболезнование по поводу зверского убиения Великого Князя Сергия Александровича и всех тех тяжелых невзгод, которые попущением Божиим постигли наше Отечество. К кровопролитной войне присоединилась внутренняя смута. Клевета самая гнусная облетела все концы нашей Родины. Злодейства неслыханные опозорили в глазах всего мира русский народ.

Чует наше сердце, как скорбишь Ты, Родимый. Скорбим и страдаем с Тобою и мы. Смутьяны с клеветой и посулами, подобно древнему искусителю, появляются и у нас и чего только не обещают, но не по сердцу нам их льстивые и лукавые речи.

Мы верим только Тебе, наш безценный Отец, и ждем милостей только от Тебя, наш Кормилец. Не надо нам самозванных отцов и непрошенных благодетелей, которые явились ни раньше, ни позже, а только теперь. Ты один, Богом венчанный природный Царь наш, царствуешь в наших сердцах.

Смутьяны кричат: «Долой Самодержавие!» Убийствами запугивают всех Твоих честных работников, но верные дети России умрут за Тебя, а не изменят присяге.

Помазанник Божий! Кликни Свой клич, и мы будем с Тобою, чтобы идти на общего врага спасать честь и величие своей Родины.

Пришел видно снова год Самозванщины, когда едва-едва устояла Русь против иноземного влияния...» 3

«Царистские» симпатии народа, даже и после цареубийства, были серьезным препятствием на пути укоренения большевиков в России.

Кстати, и сами большевики прекрасно понимали это. Имеются факты пребывания в течение четырех дней в ноябре 1917 г. в Смольном Вел. Кн. Павла Александровича, который «пользовался не только исключительным вниманием, но и особенным, странным для того места почетом»; «в самой почтительной форме главари большевиков испрашивали у него аудиенции». Историк С.П. Мельгунов не без основания полагал, что «в большевицких концепциях монархическая реставрация становилась выходом из того критического положения, в которое попала новая власть». То были не сплетни и не молва, а «подлинные разговоры близких Ленину людей о целесообразности в случае необходимости со стороны большевиков сдачи власти, восстановления в России монархии — хуже прежней». «Насколько распространена была подобная концепция среди большевиков: — пишет далее С. П. Мельгунов, — показывает тот факт, что она встречается в изложении многих мемуаристов. Например, французский посол Нуланс, имевший сношения с Троцким в момент Брестских переговоров, свидетельствует, что Троцкий не скрывал, что он предпочитает монархическую реставрацию республиканскому правительству, буржуазному или социалистическому. Домерг, с своей стороны, ссылается на разговоры с последователями Ленина о предпочтительности для большевиков, в случае неудачи, монархического режима перед демократией. Эта реакция — «вода на мою мельницу», — откровенно говорил Ленин своему старинному приятелю Соломону 4.

А вот строки из петербургского дневника З.Н. Гиппиус: «1917, ноября 18. Сегодня в <Петропавловской> крепости <И.И.> Манухин сдеятель Красного Креста> при комиссаре-большевике Подвойском разговаривал с матросами и солдатами. Матрос прямо заявил:

— А мы уж Царя хотим.

— Матрос! воскликнул бедный Ив. Ив. — Да вы за какой список голосовали?

— За четвертый (болыиевицкий).

— Так как же?..

— А так. Надоело уже все это...

Солдат невинно подтвердил:

— Конечно, мы Царя хотим...

И когда начальствующий большевик крупно стал ругаться, — солдат вдруг удивился с прежней невинностью:

— А я думал, вы это одобрите»5.

Протоиерей Владимир Востоков (1868-1957) (19.5.1926):

«Желябовы знают, что после смерти Царя жив царелюбивый дух в народе, боятся его: вот-вот он воспламенится в живую стихийную силу и сметет своих поработителей, как зловонную пыль, а потому-то они и после убийства Царской Семьи упорно продолжают желя-бовщину: силятся убить самую мысль о Царе в сознании народа, и, увы, домогаются этого идейного цареубийства чрез глупых или безсовестных русских же людей» 6.

Задача эта, однако, была трудновыполнима. Лучшие представители народа, обладавшие незамутненным национальным сознанием, остро чувствовали свое сиротство («Без Царя — земля вдова»). Один из участников Всероссийского Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917-1918 гг., простой крестьянин, заявил: «У нас нет больше Царя, нет больше отца, которого мы любили, Синод любить невозможно,56 а потому мы. крестьяне, хотим Патриарха» 7.

Однако понимали это тогда далеко не все, и что самое прискорбное, — не осознали те, кто внешне вступил в борьбу с большевизмом (может, от того Господь и не даровал победы?..)

Протоиерей Владимир-Востоков57 (19.5.1926): «“Презренным черносотенцам не повернуть колеса истории назад, не бывать больше Царю на Руси!...", — настойчиво поют всюду ныне желябо-вы, а их служки спешат им подпевать: «Да, да... возврат к старому невозможен».

Даже вождям Белого движения было внушено не употреблять слово Царь и не допускать в войсках монархизма... и они внимали внушениям. <...> Наши <...> вожди боялись Царем отпугнуть от себя народ... О, роковое заблуждение!..

Еще в 1918 году сколько-нибудь крепкие трудолюбивые крестьяне открыто говорили: «Нет, из республики у нас ничего хорошего не выйдет, необходим для порядка Хозяин, чтобы в Петербурге стукнул, а во всей России слышно было». <...>

Кто был в Крыму осенью 1920 года, тот наверное помнит, какое там нарастало сильное религиозно-патриотическое движение во имя Веры, Царя и Отечества, но «наполеончики» давили это движение, а иерархи стали теплохладно в сторонке от него <.„>

Все белые «вожди» революционных времен садятся на два стула и проваливаются. Иные из них про себя-то не прочь были помечтать и о Царе, но вслух именем таким не смели оскорбить завоеваний «безкровной», страха ради иудейска. Были из них и ярые противники «царизма». Деникин, например, сражаясь за «еди-ную-неделимую», говаривал друзьям: «Вы думаете, что я иду на Москву восстановить трон Романовых? — Никогда!» 58 Но без тро-на-то Романовых его «единая-неделимая» в клочки разлетелась, и сам он вместо Москвы попал в Черное море. <...>

Храбрый адмирал Колчак имел в своей власти много золота, войска, территории, но впустил в свое правительство яд социализма, и был эсерами предан — большевиками расстрелян.

Врангель в Крыму хитро качался от таинственного «хозяина» к провалившейся уже и тогда кадетской идеологии, в угождение иностранцам грозил выселить из Крыма «сеющих политические страсти» и «натравливакАцих одну часть населения на другую»..., т. е. возвещающих о необходимости для спасения России Царя и о жидовских зверствах в совдепии. Он же закрывал патриотические газеты («На Москву»), внимал иудейской печати и всякой революционной челяди, ну, — и также из неприступного, по его же свидетельству, Крыма со стотысячной армией в три дня очутился в Черном море.

«Вожди» постыдились заветов св. Руси, а Господь их самих постыдился! Много пролито крови, положено трудов, совершено подвигов в Белом движении, и все-таки оно погибло! Не пренебрегай историческими основами народной жизни! Не пресмыкайся пред революцией! <...>

Усердно послужили желябовым и наши союзнички, когда запрещали монархизм в остатках русской армии. <...> Иудейские палачи хоронят миллионы лучших сынов России, а народы, за которых Россия свою кровь лила, наигрывают нам на дудочке равнодушия, приговаривая: «Это ваши внутренние дела, — вмешиваться мы не можем». При этом еще и подплясывают радостно в предвкушении возможности, при соучастии палачей, поделить ризы Великой страдалицы. Когда же мы, из любви к правде, поезд спасения России во главе с Прирожденным Царем снаряжаем, они нам «канун да ладан» кричат, т. е. не смейте у себя Царя восстановлять... А разве наша жажда Царя не наше внутреннее дело, в которое, действительно, не смеют вмешиваться иностранцы?! <...>

Казачество в своих выборных учреждениях: Раде, Кругу глубоко было заражено идейной желябовщиной. Это были определенные враги Царя. Кубанская Рада 16 июня 1919 г. постановила: «Изгнать о. Востокова с Кубани за развращение казацких душ монархизмом». Донской Круг в Новочеркасске всю мою церковно-просветительскую деятельность, в которой я откровенно исповедывал и монархические идеи, окружил шпионажем...

Да, Рада радовалась, Круг кружился в смраде революционных завоеваний, а желябовы смеялись, казачество же теряло и вольности и богатства, которые отняла у них революция и которые не возвратит им никакая республика, никакой парламент, а возвратит только Самодержец Всероссийский. <...>

Генералы офицерам не велят быть монархистами, а архиереи священников не благословляют в церквах вслух молиться за Царя <...>

Митрополит Владимир, как лучший святитель, убитый большевиками первым из иерархов, говаривал нам: «Священник не монархист не достоин стоять у Св. Престола, — священник республиканец— всегда маловер. Монарх посвящается на власть Богом, — президент получает власть от гордыни народной; монарх силен исполнением заповедей Божиих, президент держится у власти угождением толпе; монарх ведет верноподданных к Богу, президент отводит избравших его от Бога». Долгий опыт нашей страдальческой жизни говорит Аминь этим золотым словам <...»>11

Архиепископ Аверкий Троицкий и Сиракузский: «Есть люди, до сих пор продолжающие смущаться и соблазняться тем, будто святейший Патриарх Тихон не дал благословения кому-то,59 кто просил его благословить борьбу Белой Армии против большевиков. Но ведь мы не знаем, как все это доподлинно было, при каких обстоятельствах и в какой обстановке это происходило.60 А кроме того, к прискорбию нашему приходится признать, что и в Белой Армии не все было духовно благополучно. Нередки были случаи, когда белые воины, с таким подъемом певшие «Смело мы в бой пойдем за Русь Святую!...», о Святой Руси по-настоящему и не помышляли и вели себя нисколько не лучше, чем самые отъявленные большевики. Конечно, не мог Святейший Патриарх Тихон дать благословение такому белому генералу (довольно известному), который с таким пафосом однажды выразился: «Хоть с диаво-лом, но против большевиков!» Этот несчастный даже не понимал, что «с диаволом» идти против диавола невозможно («...как может сатана изгонять сатану?» Мк. 3, 23 — Сост.) и что такая борьба безнадежна и безплодна и ни к чему не приведет, что, как мы видим, и получилось» 12.

Слова «белого генерала» удивительно похожи на настроения чинов Русского Охранного Корпуса в Югославии в период Второй мировой войны. «Многие из них, — писал ротмистр Д. П. Ковалевский, — читали «Майн Кампф» и отлично знали истинные цели и намерения «фюрера» в отношении России. Они верили в Россию и ее светлое будущее, не допускали мысли о возможности завоевания России Германией и мирились даже с временной победой Германии, считая большевизм-коммунизм Сталина более опасным. Поэтому, — “хоть с чертом, но против врага № Г» ,3. «Философия антибольшевиков.., — пишет А. Авторха-нов, — известна всем: «хоть с дьяволом, но против Сталина» и плюс обоснованная надежда: перехитрить ослабленного в войне Гитлера...»14

По поводу сказанного генералами архиепископ Аверкий писал: «Тут даже иной раз трудно понять: что это: глупость или сознательный обман, — введение в заблуждение с злонамеренной целью наивных людей, верящих более красивым словам, чем делам? Одними, даже самыми красноречивыми словами коммунизм не победить, если он все время получает для себя мощную поддержку со стороны Мирового Зла и если сами «борцы с коммунизмом» находятся в тесном дружественном союзе и порою даже в материальной зависимости от того же самого Мирового Зла!» 19

Истинность приведенных слов владыки, высказанных им еще в 1973 г., мы смогли по достоинству оценить только сейчас, когда место убитого по разработанному сценарию «красного дракона» занимает то же самое Мировое Зло.

9. ПРОРОЧЕСТВА ДОМУ РОМАНОВЫХ

М.Ф. Герингер, урожд. Аделунг, обер-камерфрау Императрицы Александры Феодоровны: «В Гатчинском дворце, постоянном местопребывании Императора Павла I, когда он был Наследником, в анфиладе зал был^ одна небольшая зала, и в ней посередине на пьедестале стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг ларца на четырех столбиках, на кольцах, был протянут толстый красный шелковый шнур, преграждавший к нему доступ зрителю. Было известно, что в этом ларце хранится нечто, что было положено вдовой Павла I, Императрицей Марией Феодоровной, и что ею было завещано открыть ларец и вынуть в нем хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины Императора Павла I, и притом только тому, кто в тот год будет занимать Царский Престол в России. Павел Петрович скончался в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. Государю Николаю Александровичу и выпал, таким образом, жребий вскрыть таинственный ларец и узнать, что в нем столь тщательно и таинственно охранялось от всяких, не исключая и царственных взоров.

В утро 12 марта 1901 года <...> и Государь и Государыня были очень оживлены и веселы, собираясь из Царскосельского Александровского дворца ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали они веселы, но возвратились задумчивые и печальные, и о том, что обрели они в этом ларце, никому <...> ничего не сказали. После этой поездки <...> Государь стал поминать о 1918 годе, как о роковом годе и для него лично, и для Династии» 1.

В статье «Таинственное в жизни Государя Императора Николая ll-го» ее автор А. Д. Хмелевский писал: «Императору Павлу I Петровичу монах-прозорливец Авель сделал предсказание «о судьбах державы Российской», включительно до правнука его, каковым и являлся Император Николай II. Это пророческое предсказание было вложено в конверт с наложением личной печати Императора Павла I и с его собственноручной надписью: «Вскрыть потомку нашему в столетний день моей кончины». Документ хранился в особой комнате Гатчинского дворца. Все Государи знали об этом, но никто не дерзнул нарушить волю предка. 11 марта 1901 года, когда исполнилось 100 лет согласно завещанию, Император Николай II с министром двора и лицами свиты прибыл в Гатчинский дворец и, после панихиды по Императоре Павле, вскрыл пакет, откуда он и узнал свою тернистую судьбу. Об этом пишущий эти строки знал еще в 1905 году» 2.

Сведения о монахе-провидце Авеле приводит С. А. Нилус, ссылаясь на рассказ отца Н. в Оптиной Пустыни 26 июня 1909 г.: «Во дни великой Екатерины в Соловецком монастыре жил-был монах высокой жизни. Звали его Авель. Был он прозорлив, а нравом отличался простейшим, и потому что открывалось его духовному оку, то он и объявлял во всеуслышание, не заботясь о последствиях Пришел час и стал он пророчествовать: пройдет, мол, такое-то время, и помрет Царица, — и смертью даже указал какою. Как ни далеки Соловки были от Питера, а дошло все-таки вскорости Авелево слово до Тайной канцелярии. Запрос к настоятелю, а настоятель, недолго думая, Авеля — в сани и в Питер; а в Питере разговор короткий: взяли да и засадили пророка в крепость... Когда исполнилось в точности Авелево пророчество и узнал о нем новый Государь, Павел Петрович, то, вскоре по восшествии своем на Престол, повелел представить Авеля пред свои царские очи. Вывели Авеля из крепости и повели к Царю.

— Твоя, — говорит Царь, — вышла правда. Я тебя милую. Теперь скажи: что ждет меня и мое царствование?

— Царства твоего, — ответил Авель, — будет все равно, что ничего: ни ты не будешь рад, ни тебе рады не будут, и помрешь ты не своей смертью.

Не по мысли пришлись Царю Авепевы слова, и пришлось монаху прямо из дворца опять сесть в крепость... Но след от этого пророчества сохранился в сердце Наследника Престола Александра Павловича. Когда сбылись и эти слова Авеля, то вновь пришлось ему совершить прежним порядком путешествие из крепости во дворец царский.

— Я прощаю тебя, — сказал ему Государь, только скажи, каково будет мое царствование?

— Сожгут твою Москву 61 французы, — ответил Авель и опять из дворца угодил в крепость... Москву сожгли, сходили в Париж, побаловались славой... Опять вспомнили об Авеле и велели дать ему свободу. Потом опять о нем вспомнили, о чем-то хотели вопросить, но Авель, умудренный опытом, и следа по себе не оставил: так и не разыскали пророка <...>

Так закончил свою повесть о. Н. о Соловецком монахе Авеле.

О монахе Авеле у меня записано из других источников следующее:

Монах Авель жил во второй половине XVIIi-ro века и в первой XIX-го. О нем в исторических материалах сохранилось свидетельство, как о прозорливце, предсказавшем крупные государственные события своего времени. Между прочим, он за десять лет до нашествия французов предсказал занятие ими Москвы. За это предсказание и за многие другие монах Авель поплатился тюремным заключением. За всю свою долгую жизнь, — он жил более 80 лет, — Авель просидел за предсказания в тюрьме 21 год. Во дни Александра 1-го он в Соловецкой тюрьме просидел более 10 лет. Его знали: Екатерина II, Павел I, Александр I и Николай I. Они — то заключали его в тюрьму за предсказания, то вновь освобождали, желая узнать будущее. Авель имел многих почитателей между современной ему знатью. Между прочим, он находился в переписке с Параскевой Андреевной Потемкиной. На одно ее письмо с просьбой открыть ей будущее Авель ответил так: «Сказано, ежели монах Авель станет пророчествовать вслух людям, или кому писать на харатиях, то брать тех людей под секрет и самого Авеля и держать их в тюрьмах или в острогах под крепкою стражею»... «Я согласился, — пишет далее Авель, — ныне лучше ничего не знать, да быть на воле, а нежели знать, да быть в тюрьмах и под неволею». Но недолго Авель хранил воздержание и что-то напророчил в Царствование Николая Павловича, который, как видно из указа Св. Синода от 27-го августа 1826-го года, приказал изловить Авеля и заточить «для смирения» в Суздальский Спасо-Евфимиевский монастырь. В этом монастыре, полагать надо, и кончил свою жизнь прозорливец.

В другом письме к Потемкиной Авель сообщал ей, что сочинил для нее несколько книг, которые и обещал выслать в скором времени. «Оных книг, — пишет Авель, — со мною нет. Хранятся они в сокровенном месте. Оные мои книги удивительные и преудивительные, и достойны те мои книги удивления и ужаса. А читать их только тем, кто уповает на Господа Бога».

Рассказывают, что многие барыни, почитая Авеля святым, ездили к нему справляться о женихах своим дочерям. Он отвечал, что он не провидец и что предсказывает только то, что ему повелевается свыше.

Дошло до нашего времени «Житие и страдания отца и монаха Авеля»; напечатано оно было где-то в повременном издании, но по цензурным условиям в таком сокращенном виде, что все касающееся высокопоставленных лиц было вычеркнуто.

По «Житию» этому, монах Авель родился в 1755 году в Алексинском уезде Тульской губернии. По профессии он был коновал, но «о сем (о коновальстве) мало внимаше». Все же внимание его было устремлено на божественное и на судьбы Божии. «Человек» Авель «был простой, без всякого научения, и видом угрюмый». Стал он странствовать по России, а потом поселился в Валаамском монастыре, но прожил там только год и затем «взем от игумена благословение и отыде в пустыню», где начал «труды к трудом и подвиги к подвигом прилагати». «Попусти Господь Бог на него искусы великие и превеликие. Множество темных духов нападаше нань». Все это преодолел Авель, и за то «сказа ему безвестная и тайная Господь» о том, что будет всему миру. Взяли тогда Авеля два некий духа и сказали ему: «Буди ты новый Адам и древний отец и напиши яже видел еси, и скажи яже слышал еси. Но не всем скажи и не всем напиши, а только избранным моим и только святым моим». С того времени и начал Авель пророчествовать. Вернулся в Валаамский монастырь, но, прожив там недолго, стал переходить из монастыря в монастырь, пока не поселился в Николо-Бабаевском монастыре Костромской епархии, на Волге. Там он написал свою первую книгу, «мудрую и премудрую».

Книгу эту Авель показал настоятелю, а тот его вместе с книгой проводил в консисторию. Из консистории его направили к архиерею, а архиерей сказал Авелю: «Сия твоя книга написана смертною казнию» — и отослал книгу с автором в губернское правление. Губернатор, ознакомившись с книгой, приказал Авеля заключить в острог. Из костромского острога Авеля под караулом отправили в Петербург. Доложили о нем «главнокомандующему Сената», генералу Самойлову. Тот прочел в книге, что Авель через год предсказывает скоропостижную смерть царствовавшей тогда Екатерине II, ударил его за это по лицу и сказал: «Как ты, злая глава, смел писать такие слова на земного бога?» — Авель отвечал: «Меня научил секреты составлять Бог!» — Генерал подумал, что перед ним простой юродивый и посадил его в тюрьму, но все-таки доложил о нем Государыне.

Б тюрьме Авель просидел около года, пока не скончалась Екатерина. Просидел бы и больше, но книга его попалась на глаза князю Куракину, который был поражен верностью предсказания и дал прочесть книгу Императору Павлу. Авеля освободили и доставили во Дворец к Государю, который просил благословения прозорливца:

— Владыко отче, благослови меня и весь дом мой, дабы твое благословение было нам во благое.

Авель благословил. «Государь спросил у него по секрету, что ему случится», а затем поселил его в Невской Лавре. Но Авель вскоре оттуда ушел в Валаамский монастырь и там написал вторую книгу, подобную первой. Показал ее казначею, а тот ее отправил к Петербургскому митрополиту. Митрополит книгу прочел и отправил в «секретную палату, где совершаются важные секреты и государственные документы». Доложили о книге Государю, который увидал в книге пророчество о своей скорой трагической кончине. Авеля заключили в Петропавловскую крепость.

В Петропавловской крепости Авель просидел около года, пока не умер, согласно предсказанию, Император Павел. После его смерти Авеля выпустили, но не на свободу, а под присмотр в Соловецкий монастырь, по приказанию Императора Александра I.

Потом Авель получил полную свободу, но пользовался ею недолго. Написал третью книгу, в которой предсказал, что Москва будет взята в 1812 году французами и сожжена. Высшие власти осведомились об этом предсказании и посадили Авеля в Соловецкую тюрьму при таком повелении: «Быть ему там, доколе сбудутся его предсказания самою вещию».

В Соловецкой тюрьме, в ужасных условиях, Авелю пришлось просидеть 10 лет и 10 месяцев.

Москва, наконец, была взята Наполеоном, и в сентябре 1812 года Александр I вспомнил об Авеле и приказал князю А.Н. Голицыну написать в Соловки приказ освободить Авеля. Б приказе было написано: «Ежели жив, здоров, то ехал бы к нам в Петербург; мы желаем его видеть и нечто с ним поговорить». Письмо пришло в Соловки 1-го октября, но соловецкий архимандрит, боясь, что Авель расскажет Царю о его (архимандрита) «пакостных действиях», отписал, что Авель болен, хотя тот был здоров. Только в 1813 году Авель мог явиться из Соловков к Голицыну, который «рад бысть ему до зела» и начал его «вопрошати о судьбах Божиих». И сказывал ему Авель «вся от начала веков и до конца».

Потом Авель стал опять ходить по монастырям, пока не был, в царствование уже Николая Павловича пойман по распоряжению властей и заточен в Спасо-Евфимиевский монастырь в Суздале, где, по всей вероятности, и скончался» 362

Петр Николаевич Шабельский-Борк (1896-1962) 63 в начале 1930-х издал под псевдонимом Кирибеевич « историческое сказание» «Вещий инок»: «В зале был разлит мягкий свет. В лучах догоравшего заката, казалось, оживали библейские мотивы на расшитых золотом и серебром гобеленах. Великолепный паркет Гваренги блестел своими изящными линиями. Вокруг царили тишина и торжественность.

Пристальный взор Императора Павла Петровича встретился с кроткими глазами стоявшего пред ним монаха Авеля. В них, как в зеркале, отражались любовь, мир и отрада.

Императору сразу полюбился этот, весь овеянный смирением, постом и молитвою, загадочный инок. О прозорливости его уже давно шла широкая молва. К его келлии в Александро-Невской Лавре шел и простолюдин, и знатный вельможа, и никто не уходил от него без утешения и пророческого совета. Ведомо было Императору Павлу Петровичу и то, как Авель точно предрек день кончины его Августейшей Родительницы, ныне в Бозе почивающей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны. И вчерашнего дня, когда речь зашла о вещем Авеле, Его Величество повелеть соизволил завтра же нарочито доставить его в Гатчинский дворец, в коем имел пребывание Двор.

Ласково улыбнувшись, Император Павел Петрович милостиво обратился к иноку Авелю с вопросом, как давно он принял постриг, и в каких монастырях был.

— Честной Отец! — промолвил Император. — О тебе говорят, да я и сам вижу, что на тебе явно почиет благодать Божия. Что скажешь ты о моем царствовании и судьбе моей? Что зришь ты прозорливыми очами о Роде моем во мгле веков и о Державе Российской? Назови поименно преемников моих на Престоле Российском, предреки и их судьбу.

— Эх, Батюшка-Царь! — покачал головой Авель. — Почто себе печаль предречь меня понуждаешь? Коротко будет царствование твое, и вижу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. В Страстную Субботу погребут тебя... Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою... Но народ русский правдивой душой своей поймет и оценит тебя и к гробнице твоей понесет скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких. Число лет твоих подобно счету букв изречения на фронтоне твоего замка, в коем воистину обетование и о Царственном Доме твоем: «Дому сему подобает твердыня Господня в долготу дней»...

— О сем ты прав, — изрек Император Павел Петрович. — Девиз сей получил я в особом откровении, совместно с повелением воздвитуть Собор во имя Святого Архистратига Михаила, где ныне воздвитут Михайловский замок. Вождю небесных Воинств посвятил я и замок, и церковь...

— Зрю в нем преждевременную гробницу твою, Благоверный Государь. И резиденцией потомков твоих, как мыслишь, он не будет. О судьбе же Державы Российской было в молитве откровение мне о трех лютых игах: татарском, польском и грядущем еще—жидовском64

— Что? Святая Русь под игом жидовским? Не быть сему во веки! — гневно нахмурился Император Павел Петрович. — Пустое болтаешь, черноризец...

— А где татары, Ваше Императорское Величество? Где поляки? И с игом жидовским то же будет. О том не печалься, батюшка-Царь: христоубийцы понесут свое...

— Что ждет преемника моего, Цесаревича Александра?

— Француз Москву при нем спалит, а он Париж у него заберет и Благословенным наречется. Но тяжек покажется ему венец царский, и подвиг царского служения заменит он подвигом поста и молитвы и праведным будет в очах Божиих...

— А кто наследует Императору Александру?

— Сын твой Николай...

— Как? У Александра не будет сына. Тогда Цесаревич Константин...

— Константин царствовать не восхочет, памятуя судьбу твою... Начало же царствования сына твоего Николая бунтом вольтерьянским зачнется, и сие будет семя злотворное, семя пагубное для России, кабы не благодать Божия, Россию покрывающая. Через сто лет после того оскудеет Дом Пресвятыя Богородицы, в мерзость запустения Держава Российская обратится.

— После сына моего Николая на Престоле российском кто будет?

— Внук твой, Александр Вторый, Царем-Освободителем преднареченный. Твой замысел исполнит — крестьян освободит, а потом турок побьет и славянам тоже свободу даст от ига неверного. Не простят жиды ему великих деяний, охоту на него начнут, убьют среди дня ясного, в столице верноподданной отщепенски-ми руками. Как и ты, подвиг служения своего запечатлеет он кровью царственною...

— Тогда-то и начнется тобою реченное иго жидовское?

— Нет еще. Царю-Освободителю наследует Царь-Миротворец, сын его, а твой правнук, Александр Третий. Славно будет царствование его. Осадит крамолу окаянную, мир и порядок наведет он.

— Кому передаст он наследие царское?

— Николаю Второму — Святому Царю, Иову Многострадальному подобному 65.

На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим; как некогда Сын Божий. Война будет, великая война, мировая... По воздуху люди, как птицы летать будут, под водою, как рыбы плавать, серою зловонной друг друга истреблять начнут. Измена же будет расти и умножаться. Накануне победы рухнет Трон Царский. Кровь и слезы напоят сырую землю. Мужик с топором возьмет в безумии власть, и наступит воистину казнь египетская...

Горько зарыдал вещий Авель и сквозь слезы тихо продолжал: А потом будет жид скорпионом бичевать Землю Русскую, грабить Святыни ее, закрывать Церкви Божии, казнить лучших людей русских. Сие есть попущение Божие, гнев Господень за отречение России от Святого Царя. О Нем свидетельствует Писание. Псалмы девятнадцатый, двадцатый и девяностый открыли мне всю судьбу его.

«Ныне познах, яко спасе Господь христа Своего, услышит Его с Небесе Святаго Своего, в силах спасение десницы Его».

«Велия слава его спасением Твоим, славу и велелепие возложиши на

него».

«С ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое» (Пс. 19,7; 20,6; 90,16-16).

Живый в помощи Вышняго, Возсядет Он на Престоле Славы. А брат Его царственный — сей есть тот, о котором открыто Пророку Даниилу: «И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего...» (Дан. 12,1).

Свершатся надежды русские. На Софии, в Царьграде, воссияет Крест Православный, дымом фимиама и молитв наполнится Святая Русь и процветет, аки крин небесный...»

В глазах Авеля Вещего горел пророческий огонь нездешней силы. Вот упал на него один из закатных лучей солнца, и в диске света пророчество его вставало в непреложной истине. Император Павел Петрович глубоко задумался. Неподвижно стоял Авель. Между монархом и иноком протянулись молчаливые незримые нити.

Император Павел Петрович поднял голову, и в глазах его, устремленных вдаль, как бы через завесу грядущего, отразились глубокие царские переживания.

— Ты говоришь, что иго жидовское нависнет над моей Россией лет через сто. Прадед мой, Петр Великий, о судьбе моей рек то же, что и ты. Почитаю и я за благо о всем, что ныне прорек мне о потомке моем Николае Втором предварить его, дабы пред ним открылась Книга судеб. Да ведает праправнук свой крестный путь, славу страстей и долготерпения своего...

Запечатлей же, преподобный отец, реченное тобою, изложи все письменно, я же вложу предсказание твое в нарочитый ларец, положу мою печать, и до праправнука моего писание твое будет нерушимо храниться здесь, в кабинете Гатчинского дворца моего. Иди, Авель, и молись неустанно в келлии своей о мне, Роде моем и счастье нашей Державы.

И, вложив представленное писание Авелево в конверт, на оном собственноручно начертать соизволил:

«Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины».

11-го марта 1901 года, в столетнюю годовщину мученической кончины державного прапрадеда своего, блаженной памяти Императора Павла Петровича, после заупокойной литургии в Петропавловском соборе у его гробницы, Государь Император Николай Александрович в сопровождении министра Императорского двора генерал-адъютанта барона Фредерикса (вскоре пожалованного графским титулом) и других лиц Свиты, изволил прибыть в Гатчинский дворец для исполнения воли своего в Бозе почивающего предка.

Умилительна была панихида. Петропавловский собор был полон молящихся. Не только сверкало здесь шитье мундиров, присутствовали не только сановные лица. Тут были во множестве и мужицкие сермяги, и простые платки, а гробница Императора Павла Петровича была вся в свечах и живых цветах. Эти свечи, эти цветы были от верующих в чудесную помощь и предстательство почившего Царя за потомков своих и весь народ русский. Воочию сбылось предсказание вещего Авеля, что народ будет особо чтить память Царя-Мученика и притекать будет к Гробнице Его, прося заступничества, прося о смягчении сердец неправедных и жестоких.

Государь Император вскрыл ларец и несколько раз прочитал сказание Авеля Вещего о судьбе своей и России. Он уже знал свою терновую судьбу, знал, что недаром родился в день Иова Многострадального. Знал, как много придется ему вынести на своих державных плечах, знал про близ грядущие кровавые войны, смуту и великие потрясения Государства Российского. Его сердце чуяло и тот проклятый черный год, когда он будет обманут, предан и оставлен всеми...»

Незадолго до своей, во многом загадочной смерти Император Александр I побывал в Саровской Пустыни у преподобного Серафима.

Митрополит Антоний (Храповицкий, 1933): «Одно предание гласит, будто Государь Александр I на пути из Валаамского монастыря, куда он путешествовал из Архангельска, заехал в Сэров и был встречен преподобным Серафимом на самой дороге и, побеседовав с ним, отправился далее на юг. Это событие было запечатлено масляными красками на большой картине, изображавшей житие угодника и до последнего времени хранившейся в галереях нескольких монастырей Российских»8.

Русский духовный писатель Евгений Николаевич Поселянин (Погожее) записал рассказ, переданный ему интересовавшимся жизнью подвижников благочестия М.П.Пкоторый узнал его от принявшего монашество морского офицера Д, а тот, в свою очередь, слышал его «в Серове от инока весьма престарелого, который сам-де был свидетелем этого события»: «В 1825 году, или в один из ближайших к этой эпохе годов, старец Серафим однажды обнаружил будто бы какое-то безпокой-ство, замеченное монахом, рассказывавшим об этом впоследствии моряку Д. Он, точно, ожидал какого-то гостя, прибрал свою келью, собственноручно подмел ее веником. Действительно, под вечер в Саровскую Пустынь прискакал на тройке военный и прошел в келью отца Серафима. Кто был этот военный, никому не было известно; никаких предварительных предупреждений о приезде незнакомца сделано не было.

Между тем, великий старец поспешил навстречу гостя на крыльцо, поклонился ему в ноги и приветствовал его словами: «Здравствуй, Великий Государь!» Затем, взяв приезжего за руку, отец Серафим повел его в свою келью, где заперся с ним. Они пробыли там вдвоем в уединенной беседе часа 2-3. Когда они вместе вышли из кельи, и посетитель отошел уже от крыльца, старец сказал ему вслед:

— Сделай же, Государь, так, как я тебе говорил. <...>

Гедеонов добавлял еще, что приехал Александр I в Сэров из Нижнего, и что, будто бы, действительно, Император раз из Нижнего исчез на 1-2 суток неизвестно куда (?). Он вспомнил, будто ему действительно довелось читать, что, или едучи в Таганрог, или за несколько лет до того, Александр был в Нижнем» 9.

Во время этой встречи преподобный Серафим предрек Императору Александру I: «Будет некогда Царь, который меня прославит, после чего будет великая смута на Руси, много крови потечет за то, что восстанут против этого Царя и самодержавия, но Бог Царя возвеличит» 10 66.

Возможно к этой встрече восходит предание о неких предсказаниях преподобного Серафима Саровского, касающихся всех Государей из Рода Романовых и последующих правителей России вплоть до скончания века сего. Книга с этими предречениями, отпечатанная в свое время в 10 экземплярах и сохранявшаяся с тех пор в полном секрете, вручается для ознакомления каждому руководителю Го сударства".

Сведения об этой книге промелькнули в 1917 г. : «В роду Царя передалось со слов будто бы очевидца о существовании предсказания Серафима, отшельника в Сарове, которое относилось к ряду будущих царствований. Самый текст предсказания якобы был записан одним генералом и по соображениям Александра III должен был находиться в архиве жандармского корпуса, бывшем одновременно как бы архивом самодержавия»,2.

В примечаниях публикаторов подложного « А. А. Вырубовой

(1927), возможно знакомых с документами из секретных архивов, читаем: «В роду Романовых существовало предание о предсказании отшельника Серафима, основателя Саровской Пустыни (в Тамбовской губ.), которое касалось ряда будущих царствований. Часть предсказания, относившаяся к Николаю II, гласила, будто бы, следующее: «В начале царствования сего монарха будут несчастия и беды народные. Будет война неудачная, настанет смута великая внутри государства, отец подымется на сына и брат на брата. Но вторая половина правления будет светлая и жизнь Государя—долговременная»,3.67

Комментируя это последнее предсказание, Н. Козлов пишет «Согласительно с правилами святоотеческой экзегетики прорицание преп. Серафима о второй половине правления должно относиться к неземной жизни Государя. Наименования Царем удостаивается всякая душа христианская, получившая Небесное Царство. А сопребывание ее со святыми именуется правлением. Об этом, кому угодно, могут справиться в житиях. Но вот что интересно: дьявол, который свое сатанинское, богопротивное строительство основывает на буквальном истолковании Божественных проречений и тут накуролесил по-своему. Это становится очевидным, стоит лишь сопоставить буквальное истолкование пророчеств о второй половине правления с появлением многочисленных двойников и лжеспасенных от болыиевицкой казни Романовых. Известны легендарные рассказы о заточении Государя в одном из монастырей под Сухуми или о плавании его по Белому морю на крейсере, который никогда не пристает к берегу м.

А. Ф. Тютчева (21.4.1829-11.8.1889): «1В55 2 марта Императри

ца (Мария Александровна, супруга императора Александра II — Сост.) говорила со мной также про предсказание, сделанное одним отшельником (в др. месте «отшельником Сарова», т. е. преп. Серафимом — Сост.) Михаилу Павловичу о смерти его дочери, о его собственной смерти и о смерти Императора Николая. Великий Князь Михаил никогда не хотел рассказать того, что было предсказано о детях Императора Николая, говоря, что он откроет это только Императрице, но он так и умер, не решившись этого сказать. По-видимому, это было что-то зловещее. <...>

1856год. 1 января <...> Я послала Императрице маленький образ Серафима, который должен был быть ей передан ровно в 12 часов. Я очень верю в молитву этого святого и уверена, что он оказывает ей особое покровительство, ибо он предсказал о ней еще прежде, чем она прибыла в Россию, что она будет «благодатная» и матерью для России и для Православной Церкви» '7.

С. А. Нилус: «6 января 1903 года на Иордане у Зимнего Дворца при салюте из орудий от Петропавловской крепости одно из орудий оказалось заряженным картечью, и картечь ударила только по окнам дворца, частью же около беседки на Иордане, где находилось духовенство, свита Государя и сам Государь.68 Спокойствие, с которым Государь отнесся к происшествию, грозившему ему самому смертию, было до того поразительно, что обратило на себя внимание ближайших к нему лиц окружавшей его свиты. Он, как говорится, бровью не повел и только спросил:

— Кто командовал батареей?

И когда ему назвали имя, то он участливо и с сожалением промолвил, зная, какому наказанию должен будет подлежать командовавший офицер:

— Ах бедный, бедный (имярек), как же мне жаль его!

Государя спросили, как подействовало на него происшествие.

Он ответил:

— До 18-го года я ничего не боюсь.

Командира батареи и офицера (Карцева), распоряжавшегося стрельбой, Государь простил, так как раненых, по особой милости Божией, не оказалось, за исключением одного городового, получившего самое легкое ранение. Фамилия же того городового была — Романов.

Заряд, метивший и предназначенный злым умыслом царственному Романову, Романова задел, но не того, на кого был нацелен: не вышли времена и сроки — далеко еще было до 1918 года».

В торжествах открытия мощей преподобного Серафима, состоявшихся в Серове 17-19 июля 1903 г., участвовала почти вся Царская Фамилия. Монахиня Дивеевской пустыни матушка Серафима (Булгакова, 1903-1991) вспоминала о прибытии Государя в Дивеево 20 июля 1903 г.: «...поехали к Елене Ивановне Мотовиловой (ф 1910 — Сост.). Государю было известно, что она хранила переданное ей Н. А. Мотовиловым (1808-1879, «служкой» прославляемого святого — Сост.) письмо, написанное преподобным Серафимом и адресованное Государю Императору Николаю II.* Это письмо преподобный Серафим написал, запечатал мягким хлебом, передал Николаю Александровичу Мотовилову со словами:

— Ты не доживешь, а жена твоя доживет, когда в Дивеево приедет вся Царская Фамилия, и Царь придет к ней. Пусть'она Ему передаст.

Мне рассказывала Наталья Леонидовна Чичагова (дочь владыки Серафима Чичагова, написавшего «летопись Серафимо-Ди-веевского монастыря», М., 1896 — Сост.), что Государь принял письмо, с благоговением положил его в грудной карман, сказав, что будет читать письмо после <...> Когда Государь прочитал письмо, уже вернувшись в игуменский корпус, Он горько заплакал. Придворные утешали Его, говоря, что хотя батюшка Серафим и святой, но может ошибаться, но Государь плакал безутешно. Содержание письма осталось никому неизвестно» 21.

По поводу этого письма участник Саровских торжеств 1903 г. игумен Серафим (Кузнецов) пишет (1920): «Преподобным Серафимом, еще при жизни, было написано по откровению Божию собственноручно письмо к этому Царю, которому будет суждено приехать в Сэров и Дивеево, передав его своему другу Мотовилову, последний передал это письмо покойной игумении Марии, кото-

** Блаженный старец оставил письмо «четвертому Государю, который приедет в Сэров» (первый — Николай I, второй — Александр II, третий — Александр III, четвертый — Николай II) ®. — Сост.

рая вручила его лично Государю Николаю II в Дивееве 20 июля 1903 года. Что было написано в письме, осталось тайной. Только можно предполагать, что святой прозорливец ясно видел все грядущее, а потому предохранял от какой-либо ошибки и предупреждал о грядущих грозных событиях, укрепляя в вере, что все это совершится не случайно, а по предопределению Предвечного небесного Совета, дабы в трудные минуты тяжких испытаний Государь не пал духом и донес свой тяжелый мученический крест до конца»22.

Д. Ходнев (1967): «Незадолго до своей праведной кончины преп. Серафим Саровский вручил запечатанный пакет верующей и богобоязненной женщине, Е.И.Мотовиловой, наказав хранить его и передать тому Царю, который приедет в Сэров «Особо обо мне молиться». Через семьдесят лет, в 1903 году, этот пакет был вручен Государю во время прославления преп. Серафима Саровского, — открытия его св. мощей. Это была рукопись святого, в которой он подготовлял Государя к тяжким испытаниям. Тогда же и там же об этом устно поведала ему и блаженная Паша Саровская. Об этом рассказывал мой отец, который тогда, в 1903 году, командуя Фанагорийским гренадерским генералиссимуса Суворова полком, был на охране Царя в Сарове при открытии мощей святого. У меня хранится особый Саровский жетон, пожалованный моему отцу Государем»23.

Н.Д.Жевахов (t 1938), товарищ обер-прокурора Св. Синода (1923): «Помню и рассказ о том, какими трудностями было обставлено свидание Царя и Царицы с Пашею Саровскою в Дивееве, и то воодушевление, с каким Государь рассказывал о своих впечатлениях от этого свидания...»24

Протоиерей Стефан Ляшевский (1899-1986), из рукописной «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря» (Ч. 2, 1903-1927), составленной по благословению митрополита Серафима (Чичагова, 1856-1937), написанной в 1978 г.: «Во время прославления в Дивееве жила знаменитая на всю Россию Христа ради юродивая блаженная Паша Саровская. Государь был осведомлен не только о Дивееве, но и о Паше Саровской. Государь со всеми Великими Князьями и тремя Митрополитами проследовали из Сарова в Дивеево. В экипаже они все подъехали к келлии блаженной Паши. Матушка игуменья, конечно, знала об этом предполагавшемся визите и приказала вынести из келлии все стулья и постелить большой ковер. Их величества, все князья и митрополиты едва смогли войти в эту келлию. Параскева Ивановна сидела как почти всегда на кровати, смотрела на Государя, а потом сказала: «Пусть только Царь с Царицей останутся». Государь извиняюще посмотрел на всех и попросил оставить его и Государыню одних, — видимо, предстоял какой-то очень серьезный разговор.

Все вышли и сели в свои экипажи, ожидая выхода Их Величеств. Матушка игуменья выходила из келлии последняя, но послушница оставалась. И вдруг матушка игуменья слышит, как Параскева Ивановна, обращаясь к Царствующим

Особам, сказала: «Садитесь». Государь оглянулся и, увидев, что негде сесть, — смутился, а блаженная говорит им: «Садитесь на пол». Вспомним, что Государь был арестован на станции Дно! Великое смирение — Государь и Государыня опустились на ковер, иначе бы они не устояли от ужаса, который им говорила Параскева Ивановна.

Она им сказала все, что потом исполнилось, т.е. гибель России, Династии, разгром Церкви и море крови. Беседа продолжалась очень долго, Их Величества ужасались, Государыня была близка к обмороку, наконец она сказала: «Я вам не верю, это не может быть!» Это ведь было за год до рождения Наследника и они очень хотели иметь Наследника и Параскева Ивановна достала с кровати кусок красной материи и говорит: «Это твоему сынишке на штанишки, и когда он родится, тогда поверишь тому, о чем я говорила вам».

С этого момента Государь начал считать себя обреченным на эти крестные муки, и позже говорил не раз: «Нет такой жертвы, которую я бы не принес, чтобы спасти Россию» й.

Журнал Валаамского общества Америки « паломник» сообщал

(1990): «Княгиня Наталья Владимировна Урусова, нам лично знакомая, была в переписке с Е. Ю. Концевич, которая нам оставила письма, равно как и Воспоминания покойной княгини. Вот что сообщается ею:

«Я знаю о пророчестве прел. Серафима о падении и восстановлении России; я лично это знаю. Когда в начале 1918 года горел Ярославль и я бежала с детьми в Сергиев Посад, то там познакомилась с графом Олсуфьевым, еще сравнительно молодым. Он для спасения каких-то документов, должных быть уничтоженными дьявольской силой большевизма, сумел устроиться при библиотеке Троице-Сергиевой Академии.69 Вскоре был расстрелян.70 Он принес мне однажды для прочтения письмо, со словами: «Это я храню, как зеницу ока». Письмо, пожелтелое от времени, с сильно полинявшим чернилом, было написано собственноручно св. преподобным Серафимом Саровским — Мотовилову. В письме было предсказание о тех ужасах и бедствиях, которые постигнут Россию, и помню только, что было в нем сказано и о помиловании и спасении России. Года я не могу вспомнить, т. к. прошло 28 лет, и память мне может изменить, да и каюсь, что не прочла с должным вниманием, т. к. год указывался отдаленно, а спасения хотелось и избавления немедленно еще с самого начала революции: и думается, что это был 1947 г.: во всяком случае, в последних годах 20-го столетия. Простить себе не могу, что не списала копию с письма, но голова была так занята, и мозги так уставали в поисках насущных потребностей для детей, что этим только успокаиваю и оправдываю свою недальновидность... Письмо помню хорошо» м.

Блаженная Прасковья Ивановна (t 1915) Дивеевская: «...со всеми серьезными вопросами Государь обращался к Прасковье Ивановне, посылал к ней Великих Князей. Евдокия Ивановна (келейница блаженной — Сост.) говорила, что не успевал один уехать, другой приезжал. После смерти келейницы Прасковьи Ивановны, матушки Серафимы, спрашивали все через Евдокию Ивановну. Она передавала, что Прасковья Ивановна сказала:

— Государь, сойди с престола Сам!»27

Александр Петрович Извольский (1856-1919), министр иностранных дел Российской Империи в 1906-1910 гг. писал в своих воспоминаниях о вспыхнувшем в ночь с 19 на 20 июля 1906

г. вооруженном бунте в Кронштадте: «...В тот день, 20 июля, когда мятеж достигал своего кульминационного пункта, я находился близ Императора в Петергофе... В окно виднелись линии укреплений... Мы явственно слышали звуки канонады... Я не мог подметить в его чертах ни малейшего признака волнения... После доклада Государь сказал: «Если вы видите меня столь спокойным, то это потому, что я имею непоколебимую веру в то, что судьба России, моя собственная судьба и судьба моей Семьи — в руках Господа. Что бы ни случилось, я склоняюсь перед Его волей»28.

«Крестный путь» Гэсударю предсказал в своей келлии и знаменитый старец Варнава (t 18 февраля 1906) из кого скита близ Троице-Сергиевой Лавры, «предрекая небывалую еще славу Царского Имени Его...» Николай II пришел к старцу с покаянием в начале 1905 г. «О содержании беседы Императора со старцем Варнавой точных сведений нет. Достоверно известно лишь, что именно в этот год Николай II получил благословение на принятие мученического конца, когда Господу угодно будет этот крест на Него возложить»29.

Некий монах из Иоанновского монастыря на Карповке в Санкт-Петербурге, «будучи при батюшке Иоанне Кронштадтском,.. несколько раз был свидетелем как к нему ночью приезжал Император Николай II. При последнем приезде Батюшка на его вопросы ему ответил, что есть только три пути для него: уехать за границу, оставить все и стать странником, оставаясь в России, или стать мученником. Император выбрал путь мученника, вот откуда у него полное непротивление злым разрушительным силам, так как он зараннее знал свой путь и будущее России. Полное смирение перед волей Божией, а не безхарактерность, как клевещут на него люди противления»30.

«Имеется еще, — пишет зарубежный духовный публицист А. Д. Хмелевский, — акафист затворника Агапия, прочитанный ему (Государю Николаю II — Сост.), как будущему великомученику» 31.

Доходили вести и из Оптиной Пустыни. Важное пророчество было связано с именем иеромонаха Даниила (1837-1907), в миру Дмитрия Михайловича Болотова, автора пророческого полотна, написанного им незадолго до смерти. Вот как об этом пишет современный духовный писатель А. Н. Стрижев: «Уже перед кончиной, последовавшей в 1907 году, отец Даниил Болотов пишет знаменитую картину, сюжет взят из грядущих времен. На огромном холсте изображены Император, Императрица и Наследник, восхищенные на Небеса. Сквозь облака, по которым Они ступают, мчатся рои бесов, рвущиеся в ярости к Цесаревичу. Но сатанинский порыв сдерживает Митя Козельский (мещанин г. Козельска Дмитрий Попов, по прозвищу Коляба, по дарованной Государем фамилии — Ознобышин — Сост.), отстраняющий от Наследника вражеские полчища. Картина, имевшая глубокий пророческий смысл, была послана Царю, при Дворе не остались равнодушны. Вскоре в Петербург затребовали блаженного Митю Козельского, который удостоился приема от Самого Императора. Сергей Нилус с Еленой Александровной (супругой — Сост.) во всем этом деле принимали живейшее участие»32 .71

Д. Ходнев (1967): «Осенью 1909 года я с женою был в Крыму, и там тогда произошел следующий, поразивший многих случай, о чем долго говорили: во время посещения Государем старинного Георгиевского монастыря близ Севастополя два глубоких старца-схимника, не покидавшие обычно своего затвора, вдруг вышли, приблизились к Государю, молча пали в земном поклоне, встали, перекрестились, — как бы предвидя в нем святого мученика, и так же молча удалились...»33

Граф Д. С. Шереметев (1968): «Этот случай произошел в эпоху Великой войны, в 1915 году. Государь Император, вместе с Императрицей Александрой Феодоровной и с Августейшими Детьми прибыли в Севастополь. <...>

Государь, любивший после завтрака делать большие прогулки на автомобиле по окрестностям Севастополя <...> неожиданно отправился с Императрицей в Георгиевский монастырь, где он раньше, в прежние годы, неоднократно бывал, но на этот раз в монастыре Его никто не ожидал. Игумен и братия были очень удивлены и обрадованы Высочайшим посещением. <...>

Мы вошли в церковь и начался молебен. Стройные голоса монахов сразу изменили настроение: точно мы вошли после бури в тихий залив. Все было так молитвенно, проникновенно и тихо... Вдруг за дверьми храма, весьма небольших размеров, раздался необычайный шум, громкие разговоры и странная суматоха, одним словом что-то такое, что не соответствовало ни серьезности момента, ни обычному монастырскому чинному распорядку. Государь удивленно повернул голову, недовольно насупил брови и, подозвав меня к себе жестом, послал узнать, что такое произошло, и откуда это непонятное волнение и перешептывание. Я вышел из храма и вот, что я узнал от стоявших монахов: в правых и левых скалах, в утесах живут два схимника, которых никто из монахов никогда не видел, и о том, что они живы, известно только по тому, что пища, которая им кладется на узкой тропинке в скалах, к утру бывает взята чьей-то невидимой рукой. <...>

И вот произошло невероятное событие, потрясшее всех монахов монастыря: два старца в одежде схимников, тихо поднимались по крутой лестнице, ведущей вверх со стороны моря. О прибытии Государя в монастырь им ничего не могло быть известно, ибо и сам игумен и братия, никто не знал о посещении Государя, которое было решено совершенно внезапно, в последнюю минуту. Вот откуда волнение среди братии. Я доложил Государю и видел, что это событие произвело на него впечатление, но он ничего не сказал и молебен продолжался.

Когда кончился молебен, Государь и Императрица приложились ко Кресту, потом побеседовали некоторое время с игуменом и вышли из храма на площадку. <...>

Там, где кончалась деревянная лестница, стояли два древних старца. У одного была длинная белая борода, а другой был с небольшой бородкой. Когда Государь поравнялся с ними, они оба молча поклонились Ему в землю. Государь видимо смутился, но ничего не сказал и медленно им поклонился.

<...> Теперь, после всего происшедшего, думается, что не предвидели ли монахи-схимники своими мысленными очами судьбы России и Царской Семьи и не поклонились ли они в ноги Государю Императору Николаю II, как Великому страдальцу Земли Русской.

Живя уже здесь в беженстве, много лет спустя, слышал я от одного достоверного лица, которому Государь Сам лично это рассказывал, что однажды, когда Государь на «Штандарте» проходил мимо Георгиевского монастыря, он, стоя на палубе, видел, как в скалах показалась фигурка монаха, большим крестным знамением крестившего, стоявшего на палубе «Штандарта» Государя все время, пока «Штандарт» не скрылся из глаз...» м

«В гостиной Государыни (в Александровском дворце), — пишет современный публицист А. А. Широпаев, — висел гобелен, подаренный французским правительством (которое С. Нилус называет «самым богоборческим»), с изображением королевы Марии-Антуанетты с детьми 72. Если напомнить о судьбе Марии-Антуанетты, казненной по приговору якобинского судилища, то станет ясно, что подарок, преподнесенный правительством Франции Русской Императрице, имел явно недоброе значение. И тем не менее Государыня с ним не расставалась; более того, гобелен был помещен не где нибудь, а в гостиной. Вот она, сила христианского духа: Государыня побевдала врагов, принимая от них такой подарок, принимая и разделяя жертвенный путь своего Царственного Супруга. Так христианские подвижники, чтоб иметь перед глазами «память смертную», ставили у себя в келлии гроб...»35

По некоторым сведениям Императрица Александра Феодоровна ездила в 1910 г. в Царицын к юродивой и ясновидящей Марфе узнать свое будущее. «Когда юродивая оказалась в присутствии Царицы, она развернула восемь кукол, завернутых в газете. С силой бросив их на пол, закричала: «Это — вы, это — вы! Все вы». Затем из чайника облила куклы красной жидкостью... и подожгла их спичкой. Когда все куклы вспыхнули, она воскликнула: «Вот ваше будущее! Все вы сгорите! Я вижу кровь... Много крови...»37

Одно из последних предсказаний Государыне было сделано 11 декабря 1916 года старицей Десятинного монастыря Марией Михайловной, по одним данным 107-ми (Императрица), по другим 116-ти (Н. Д. Жевахов) лет.

Государыня Александра Феодоровна — Николаю II (12.12.1916): «Она (старица — Сост.) благословила и поцеловала нас. Тебе она посылает яблоко (пожалуйста, съешь его). Она сказала, что война скоро кончится — «Скажи ему, что мы сыты». Мне она сказала: «А ты, красавица — тяжелый крест — не страшись». — (Она повторила это несколько раз) — За то, что ты к нам приехала, будут в России две церкви строить (она повторила это дважды) — не забывай нас, приезжай опять». Бэби (Наследнику — Сост.) она послала просфору...» 38

А.А. Вырубова (t 1964), фрейлина Императрицы: «6 декабре 1916 года Ее Величество, чтобы отдохнуть душою, поехала на день в Новгород с двумя Великими Княжнами и маленькой свитой, где посетила лазареты, монастыри, и слушала обедню в Софийском соборе. До отъезда Государыня посетила Юрьевский и Десятинный монастыри. В последнем она зашла к старице Марии Михай-повне, в ее крошечную келью, где в тяжелых веригах на железной кровати лежала много лет старушка. Когда Государыня вошла, старица протянула к ней свои высохшие руки и произнесла: «Вот идет мученица — Царица Александра!» Обняла ее и благословила. Через несколько дней старица почила»40.

Н. Д. Жевахов, товарищ обер-прокурора Св. Синода, побывавший у старицы в Новгороде буквально через несколько дней, вспоминал (1923): «...я расспрашивал ее о грядущих судьбах России, о войне...

«Когда благословит Господь кончиться войне?» — спросил я старицу.

«Скоро, скоро! — живо ответила старица, а затем, пристально посмотрев на меня чистыми бирюзовыми глазами, как-то невыразимо грустно сказала: «А реки еще наполнятся кровью, еще долго сдать, пока наполнятся, и еще дольше, пока выступят из берегов и зальют собою землю».

«Неужели же и конца войне не видно?» — спросил я, содрогнувшись от ее слов.

«Войне конец будет скоро, скоро, — еще раз подтвердила старица, — а мира долго не будет».

Через несколько дней старица скончалась, правду она прорекла: «Война давно кончилась, а мира и до сего времени нет»41.

10. «СУДЬБА ЦАРЯ — СУДЬБА РОССИИ»


«На юге России, — писал в 1917 г. С.А. Нилус, — еще и в наши дни, такие скудные верою и благочестием, процветала недавно (дай ей, Боже, процветать и теперь!), духовно окормляя своими старцами Христово словесное стадо, святая Глинская Пустынь. Подвигом добрым подвизались в ней великие сокровенные, но верным ведомые, рабы Божии, старцы подвижники, и в хвалебном их числе, как солнце среди луны и звезд, сиял духовным разумом, добродетелью и лрозорливостию духовидец схиархимандрит Или-одор, почивший о Господе 28 июня 1879 года» 1.

Один из ближайших учеников старца, духовник Глинской Пустыни иеромонах Домн (t1908) рассказывал С.А. Нилусу: «Был у нас в Глинской Пустыни высокой жизни старец Илиодор, схиархимандрит на покое, в числе учеников которого был и аз, грешник бедный. Незадолго до блаженной его кончины, за несколько лет до злодейского убиения Государя Александра Николаевича, собрались мы как-то раз ученики его к нему в келью. Было это вечером; в келье был полумрак; горели одни лампадки пред святыми иконами... Молча сидели мы при ногу учителеву, ожидая, когда сам старец нарушит молчание. И вот восклонил старец голову, перекрестился, вздохнул и сказал: «Видите вы меня, чадца, скорбна... Читал я, чадца, в дни сии Апокалипсис Св. Апостола и Тайноз-рителя Иоанна Богослова. И возжелала душа моя уведать, доколе же Господу угодно будет долготерпеть все умножающимся беззакониям мира. И был я, чадца, в духе; и се вижу: восходит от востока на небе звезда великая и пресветлая, и вокруг нея звезды яркия и великия. Прошла эта звезда по небосклону и склонилась к своему западу. И был ко мне голос: «Се звезда Императора Благословенного!» — И другую звезду, еще светлее, еще величавее увидел я восходящей на востоке и вокруг нея звезды светлыя. Прошла и эта звезда путь свой и тоже склонилась к своему западу. И тот же голос сказал мне: «Се звезда Императора Николая I». — И посем взошла с востока звезда яркая; и был цвет ея, как цвет крови; вокруг же той звезды в спутниках ея были звезды тоже цвета кровавого. И не дошла звезда та до своего запада. Устрашилось сердце мое. И голос возвестил мне: «Се звезда ныне царствующего Государя Александра Николаевича. Насилием сокращены будут дни его: убит будет Царь рукой освобожденного им раба среди бела дня, на стогнах верноподданной ему столицы». — И опять увидел я звезду восходящую с востока, и была та звезда ярче и величественнее всех прежде виденных мною звезд. Но и этой звезды дни сокращены будут. — «Се звезда Императора Александра III, — сказал мне голос... И после узрел я иную звезду»...

И не кончил старец речи своей, прервал ее и заплакал. Потом, по малом времени, восклонил старец свою главу и такое молвил великое и страшное слово: «Бдите и молитеся чадца! нецыи от зде стоящих живыми предстанут на суд!»

В примечании к последним словам С. А. Нилус пишет, что в предыдущем издании было: «возжелают смерти и смерть убежит от них». «Исправлено, — уточняет публикатор, — согласно указанию некоторых Глинских подвижников, доселе (т. е. к 1917 г. — Сост.) здравствующих» 2.

В житии схиархимандрита Илиодора (f 28 июня 1879), сохраненном двумя его ближайшими учениками иеросхимонахом Дом-ном и игуменом Иассоном, читаем: «Быв еще в сане иеродиакона, с именем Ионикия, в молодых летах, старец о. Илиодор настолько преуспел в очищении сердца, что ему были открываемы знаменательные видения. Случилось это в конце царствования Императора Александра I. «Однажды поздно вечером, — сказывал он, — я сидел в своей келье один, читая послания св. Апостола Павла, я остановился на 2-й главе 2-го послания его к Солунянам, на стихах 2-10 и т. д. На этих страшных известиях Св. Апостола я остановился и погрузился в размышления, рассуждая о явлении в мир человека греха, сына погибели, которого само явление будет по действу сатаны, так что этот ужасный человек сядет в храме Божием, выдавая себя за Бога и требуя себе Божеских почестей. Какой же, думал я, будет этот ужасный человек, и какое будет то страшное время для живущих на земле! При этом, естественно, пришло желание не видеть того ужаса, а потому в уме остановилась основная мысль обращения к Господу в таких словах:

— Господи, не дай мне видеть то страшное время!

В это время я почувствовал, что кто-то сзади меня положил мне свою руку на правое плечо и сказал:

— Ты сам увидишь отчасти.

Почувствовав осязание плеча и услышав говорящий голос, я осмотрелся вокруг себя, но никого не оказалось, и дверь кельи была заперта на крючок. Осмотрелся я еще раз, чтобы увериться, что никого нет. Я удивился и стал рассуждать, что бы это значило, и кто тот невидимый, что говорил и отвечал на мои мысли. Неужели же я увижу хотя бы и «отчасти» то страшное время, и как скоро оно будет? Долго я рассуждал и размышлял в недоумении и страхе, переходя от одного рассуждения к другому. Наконец, возложив-шись на волю Божию, я совершил свое вечернее правило, прилег отдохнуть и только что забылся тонким сном, как увидел такое видение:

Стою я в ночное время на каком-то высоком здании. Вокруг меня было много громадных построек, как бывает в больших городах. Надо мною небесный свод, украшенный ярко горящими звездами, как то бывает в чистую безлунную ночь. Обозревая небесный свод, я любовался красотою неподвижных звезд. Затем, обратив свой взор на восток, я там увидел выходящий из-под горизонта громадного размера овал; он был составлен из звезд различной величины. На середине овала, в верхней его части, были звезды большого размера, постепенно уменьшаясь, они с боков закругления становились весьма малыми. Посреди овала было изображено большими буквами имя — АЛЕКСАНДР.

Овал этот, взойдя на восток, шел тихо, величественно подвигаясь и склоняясь к западу. Смотря на величественную красоту движения овала, я размышлял и говорил себе: какая славная и великая Православная вера наша, Царь Православный! Вот и имя его так славно и величественно на небесах...

Проводив глазами звездный овал, пока он скрылся на западе за горизонтом, я опять взглянул на восток и вижу — выходит оттуда второй звездный овал, столь же величественный и во всем подобный первому, а в середине его изображено было уже другое имя большими буквами — НИКОЛАЙ. И внутренний голос вещал мне, что после Александра I будет преемником его престола Николай. И было то мне в удивление, ибо наследником престола был не Николай, а Константин Павлович. Прошел и этот овал так же величественно по небосклону и, склонившись к западу, скрылся за горизонтом.

Проводив глазами и этот овал, я опять обратил свой взор на восток и вновь увидел там восходящий звездный овал, по форме во всем подобный двум первым, но мерою значительно меньший и составленный из звезд малого размера и притом цвета, как бы крови. В середине же овала изображено было кровавыми буквами имя — АЛЕКСАНДР. И внутренний голос возвестил мне, что после Николая преемником его престола будет Александр, дни которого сокращены будут злодеянием. Прошел этот овал по небу и быстро скрылся за горизонтом на западе.

Посем с востока в таком же порядке взошел, прошел по небу и скрылся на западе с большой быстротой овал, подобный первым, но только малого размера, со слабо начертанным в нем, как бы в тумане именем АЛЕКСАНДР. И возвещено мне было внутренним голосом, что дни и этого Государя сокращены будут, и непродолжительно будет его царствование над русским народом.

После этого на востоке, бледно и туманно начертанное, явилось имя НИКОЛАЙ. Звездного овала вокруг не было; подвигалось оно по небу как бы скачками и затем вошло в темную тучу, из которой мелькали в безпорядке отдельные его буквы. После того наступила непроглядная тьма и мне представилось, что все рушилось подобно карточным домам в момент кончины мира. Ужас объял меня, стоявшего в то время на возвышении, не связанном с разрушающимся миром».

И когда старец Илиодор сказывал о видении этом ученикам своим, то в страхе, при одном воспоминании о виденном, закрывал лицо свое руками и говорил:

— Нецые от вас, чадца, живыми предстанете на Суд».

В примечании С.А. Нилус пишет: «Видение схиархимандрита Илиодора никогда не было опубликовано полностью. Князь В.Д. Жевахов, впоследствии епископ Иоасаф (t 26 мая 1922 — Сост.), — был в Глинской Пустыни уже после революции и там получил последнюю часть видения, касающуюся царствования Императора Николая Второго. Эта часть видения хранилась в тайне, пока не осуществилась» 3.

Н.Д.Тальберт (1929): «Алексий Голосеевский (<мужская пус-тынь> под Киевом), отроком исцеленный митрополитом Киевским Филаретом, за проскомидией чудесно извещенный Свыше о мученической смерти Императора Александра II <1.3.1881 > [перед покрытием дискоса и чаши покровцами частица, вынутая за Государя, показалась ему не белой, а светло-коричневой, как бы облитой вином] <...»>4

Протоиерей Григорий Дьяченко (1900): «Когда Александр II родился в Москве в 1818 г., Императрица Александра Федоровна приказала спросить славившегося в Москве юродивого Федора о том, что ожидает новорожденного? Федор отвечал: «Будет могуч, славен и силен, будет одним из величайших государей мира, но все-таки (произнес он с ужасом) умрет в красных сапогах». Трудно было предвидеть, что это относится к окровавленным и раздробленным ногам Царя-мученика. <...>

За 14 лет до мученической кончины Александра II в Сергиевской пустыни (под Петербургом — Сост.) один послушник сошел с ума и был отправлен в дом умалишенных. Он скоро оправился и воротился в пустынь, но ненадолго: через несколько времени он снова обнаружил признаки ненормального состояния ума и был отвезен в тот же дом для излечения. Но и на этот раз он скоро оправился и, по ходатайству смотрителя дома-умалишенных, снова был принят в пустынь. Архимандрит Игнатий (будущий святитель Игнатий Брянчанинов — Сост.) принял его очень неохотно и уступил только просьбам смотрителя, который дал о нем хороший отзыв. Действительно, послушник стал вести себя хорошо, усердно исполнял свои обязанности и только заметно избегал монастырского общества. Но вот однажды утром, во время заутрени, этот послушник пришел в хлебопекарню, схватил кочергу, раскалил ее до красна в печи и с какою-то необыкновенною решимостью прибежал в покои архимандрита к портрету Императора. Он бросился к этому портрету и раскаленною кочергою выжег ноги Императора до коленей. Потом он выбежал на монастырский двор, кричал и неистовствовал, повторяя одни и те же слова, что теперь с ним могут делать все, что угодно. С этой минуты послушник этот окончательно сошел с ума и более уже не приходил в нормальное состояние. Замечательно, что этот сумасшедший выжег на портрете ноги Императора почти так же, как, спустя 14 лет, они были оторваны и разбиты взрывом динамитной бомбы в роковое 1-е марта»5.

Св. прав. Иоанн Кронштадтский: «Господи, благослови! Я многогрешный раб Иоанн, иерей Кронштадтский, пишу сие видение. Мною писано и моею рукою то, что я видел, то и передал письменно.

В ночь на 1-е января 1908 года, после вечерней молитвы я сел немного отдохнуть у стола. В келье моей был полумрак, перед иконой Божией Матери горела лампада. Не прошло и получаса я услышал легкий шум, кто-то легко коснулся моего правого плеча и тихий легкий ласковый голос сказал мне: «Встань, раб Божий Иван, пойдем со мною». Я быстро встал.

Вижу передо мною стоит: дивный чудный старец, бледный, с сединами, в мантии, в левой руке четки. Посмотрел на меня сурово, но глаза были ласковые и добрые. Я тут же от страха чуть было не упал, но чудный старец поддержал меня — руки и ноги у меня дрожали, я хотел что-то сказать, но язык мой не повернулся. Старец меня перекрестил, и мне сделалось легко и радостно — я тоже перекрестился. Затем он посохом указал на западную сторону стены — там тем же посохом начертил: 1913, 1914, 1917, 1922, 1930,1933, 1934 года. Вдруг стены не стало. Я иду со старцем по зеленому полю и вижу — масса крестов стоит: тысячи, миллионы, разные: малые и великие, деревянные, каменные, железные, медные, серебряные и золотые. Я проходил мимо крестов, перекрестился и осмелился спросить старца, что это за кресты? Он ласково ответил мне: это — те, которые за Христа и за Слово Божие пострадали.

Идем дальше и вижу: целые реки крови текут в море, и море красное от крови. Я от страха ужаснулся и опять спросил чудного старца: «А что это крови так много пролито?» Он опять взглянул и сказал мне: «Это христианская кровь».

Затем старец указал рукой на облака, и вижу массу горящих, ярко горящих светильников. Вот они стали падать на землю: один, два, три пять, десять, двадцать. Затем стали падать целыми сотнями, все больше и больше, и все горели. Я очень скорбел, почему они не горели ясно, а только падали и тухли, превращаясь в прах и пепел. Старец сказал: смотри, и я увидел на облаках только семь светильников и спросил старца, что это значит? Он, склонивши голову, сказал: «Светильники, которые ты видишь, падающие, что значит Церкви упадут в ересь, а семь светильников горящих осталось — семь Церквей Апостольских соборных останутся при кончине мира».

Затем старец указал мне, смотри, и вот я вижу и слышу чудное видение: Ангелы лепи: «Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф», и шла большая масса народу со свечами в руках, с радостными сияющими лицами; здесь были цари, князья, патриархи, митрополиты, епископы, архимандриты, игумены, схимники, иереи, диаконы, послушники, странники Христа ради, миряне, юноши, отроки, младенцы; херувимы и серафимы сопрово)кдали их в райскую небесную обитель. Я спросил старца: «Что это за люди?» Старец, как будто зная мою мысль, сказал: «Это все рабы Христовы, пострадавшие за святую Христову Соборную и Апостольскую Церковь». Я опять осмелился спросить, могу ли я присоединиться к ним. Старец сказал: нет, еще рано тебе, потерпи (обожди). Я опять спросил: «Скажи, отче, а младенцы как?» Старец сказал: это младенцы тоже пострадали за Христа от царя Ирода (14 тысяч), а также и те младенцы получили венцы от Царя Небесного, которые истреблены в чреве матери своей, и безымянные. Я перекрестился: «Какой грех великий и страшный матери будет — непростительный».

Идем дальше — заходим в большой храм. Я хотел перекреститься, но старец мне сказал: «Здесь мерзость и запустение». Вот вижу очень мрачный и темный храм, мрачный и темный престол. Посреди церкви иконостаса нет. Вместо икон какие-то странные портреты со звериными лицами и острыми колпаками, а на престоле не крест, а большая звезда и Евангелие со звездой, и свечи горят смоляные, — трещат, как дрова, и чаша стоит, а из чаши сильное зловоние идет, и оттуда всякие гады, жабы, скорпионы, пауки ползают, страшно смотреть на все это. Просфоры тоже со звездою; перед престолом стоит священник в ярко красной ризе и по ризе ползают зеленые жабы и пауки; лицо у него страшное и черное, как уголь, глаза красные, а изо рта дым идет и пальцы черные, как будто в золе.

Ух, Господи, как страшно — затем на престол прыгнула какая-то мерзкая, гадкая, безобразная черная женщина, вся в красном со звездою на лбу и завертелась на престоле, затем крикнула как ночная сова на весь храм страшным голосом: «Свобода» — и стала, а люди, как безумные, стали бегать вокруг престола, чему-то радуясь, и кричали, и свистели, и хлопали в ладоши. Затем стали петь какую-то песнь, — сперва тихо, затем громче, как псы, потом превратилось все это в звериное рычание, дальше в рев. Вдруг сверкнула яркая молния и ударил сильный гром, задрожала земля и храм рухнул и провалился сквозь землю. Престол, священник, красная женщина все смешалось и загремело в бездну. Господи, спаси. Ух, как страшно. Я перекрестился. Холодный пот выступил на лбу у меня. Оглянулся я. Старец улыбнулся мне: «Видел? — сказал он. — Видел, Отче. Скажи мне, что это было? Страшно и ужасно». Старец ответил мне: «Храм, священники и люди, — это еретики, отступники, безбожники, которые отстали от веры Христовой и от Св. Соборной и Апостольской Церкви и признали еретическую живообновленную церковь, которая не имеет Благодати Божией. В ней нельзя ни говеть, ни исповедываться, ни приобщаться, ни принимать муропомазания». «Господи, спаси меня, грешного, пошли мне покаяние — смерть христианскую», — прошептал я, но старец успокоил меня: «Не скорби, — сказал, — молись Богу».

Мы пошли дальше. Смотрю — идет масса людей, страшно измученных, на лбу у каждого звезда. Они, увидев нас, зарычали: «Молитесь за нас, святые отцы, Богу, очень нам тяжело, а сами мы не можем. Отцы и матери нас не учили Закону Божьему и даже имени христианского у нас нет. Мы не получили печати дара Духа Святого (а красного знамени)».

Я заплакал и пошел вслед за старцем. «Вот — смотри, — указал старец рукою, — видишь?!» Вижу горы. — Нет, это гора трупов человеческих вся размокла в крови. Я перекрестился и спросил старца, что это значит? Что это за трупы? — Это иноки и инокини, странники, странницы, за Святую Соборную и Апостольскую Церковь убиенные, не пожелавшие принять антихристовой печати, а пожелали принять мученический венец и умереть за Христа. Я молился: «Спаси, Господи, и помилуй рабов Божиих и всех христиан». Но вдруг старец оборотился к северной стороне и указал рукой: «Смотри». Я взглянул и вижу: Царский дворец, а кругом бегают разной породы животные и разной величины звери, гады, драконы, шипят, ревут и лезут во дворец, и уже полезли на трон Помазанника Николая ii, — лицо бледное, но мужественное73 — читает он Иисусову молитву. Вдруг трон пошатнулся, и пала корона, покатилась. Звери ревели, бились, давили Помазанника. Разорвали, и растоптали, как бесы в аду, и все исчезло.

Ах, Господи, как страшно, спаси и помилуй от всякого зла, врага и супостата. Я горько заплакал; вдруг старец взял меня за плечо, — не плачь, так Господу угодно, и сказал: «Смотри» — вижу показалось бледное сияние. Сперва я не мог различить, но потом стало ясно — предстал Помазанник невольный, на голове у него из зеленых листьев венец. Лицо бледное, окровавленное, с золотым крестиком на шее. Он тихо шептал молитву. Затем сказал мне со слезами: «Помолись обо мне, отец Иван, и скажи всем православным христианам, что я умер, как мученик: твердо и мужественно за Веру Православную и за Святую Соборную и Апостольскую Церковь, и пострадал за всех христиан; и скажи всем православным Апостольским пастырям, чтобы они служили общую братскую панихиду за всех убиенных воинов на поле брани: в огне сгоревших, в море утонувших и за меня, грешного, пострадавших. Могилы моей не ищите,74 — ее трудно найти. Прошу еще: молись обо мне, отец Иван, и прости меня, добрый пастырь». Затем все это скрылось туманом. Я перекрестился: «Упокой, Господи, душу усопшего раба Божия Николая, вечная ему память». Господи, как страшно. Руки и ноги у меня дрожали, я плакал.

Старец опять сказал мне: «Не плачь, так Богу угодно, молись Богу. Смотри еще». Вот вижу я массу людей, валяющихся, умирающих с голода, которые ели траву, землю, ели друг друга, а псы подбирали трупы, везде страшное зловоние, кощунство. Господи, спаси нас и в святой Христовой вере укрепи, мы немощны и слабы без веры. Вот старец опять мне говорит: «Смотри там». И вот вижу я целая гора из разных книг, малых и больших. Между этими книгами ползают смрадные черви, копошатся и распространяют страшное зловоние. Я спросил: «Что это за книги, Отче?» Он ответил: «Безбожные, еретические, которые заражают всех людей всего света мирским богохульным учением». Старец прикоснулся концом посоха к этим книгам, и все это обратилось в огонь, и все сгорело дотла, и ветер развеял пепел.

Затем я вижу церковь, а кругом нее лежит масса поминальцев и грамоток. Я напнулся и хотел поднять одну, прочитать, но старец сказал, что это те поминальницы и грамоты, которые лежат при церкви много лет, а священники их забыли и не читают никогда, а усопшие души просят помолиться, а читать некому и поминать некому. Я спросил: «А кто же будет?» «Ангелы», — сказал старец. Я перекрестился. Помяни, Господи, души усопших рабов Твоих во царствии Твоем.

Мы пошли дальше. Старец быстро шел, так что я едва успевал за ним. Вдруг оборотился и сказал: «Смотри». Вот идет толпа людей, гонимая страшными бесами, которые немилосердно били и кололи людей длинными пиками, вилами и крючками. «Что это за люди?», — спросил я старца. «Это те, — ответил старец, — которые отпали от Веры и Святой Апостольской Соборной Церкви и приняли еретическую живообновленческую». Здесь были: епископы, священники, диаконы, миряне, монахи, монахини, которые приняли брак и стали жить развратно. Здесь были безбожники, чародеи, блудники, пьяницы, сребролюбцы, еретики, отступники Церкви, сектанты и прочие. Они имеют страшный и ужасный вид: лица черные, изо рта шла пена и зловоние, и страшно кричали, но бесы били их немилосердно и тали их в глубокую пропасть. Оттуда шли смрад, дым, огонь и зловоние. Я перекрестился: «Избави, Господи, и помилуй, страшно все это виденное».

Затем я вижу: масса народа идет: старых и малых, и все в красных одеждах и несли громадную красную звезду, пятиголовую и на каждом углу по 12 бесов сидело, а в середине сидел сам сатана со страшными рогами и крокодиловыми глазами, со львиной гривой и страшной пастью, с большими зубами и из пасти извергал зловонную пену. Весь народ кричал: «Вставай, проклятьем заклейменный». Появилась масса бесов, все красные, и клеймили народ, прикладывая каждому печать на лбу и на руку в виде звезды. Старец сказал, что это есть печать антихриста. Я сильно испугался, перекрестился и прочитал молитву: «Да воскреснет Бог». После этого все исчезло, как дым.

Я торопился и едва успевал идти за старцем, вот старец остановился, указал мне рукою на восток и говорит: «Смотри». И увидел я массу народа с радостными лицами, а в руках кресты, хоругви и свечи, а посреди, между толпой стоит высокий престол на воздухе, золотая царская корона и на ней написано золотыми буквами: «На малое время». Вокруг престола стоят патриархи, епископы, священники, монахи, пустынники и миряне. Все поют: «Слава в вышних Богу и на земле мир». Я перекрестился и поблагодарил Бога.

Вдруг Старец взмахнул в воздухе три раза крестообразно. И вот я вижу массу трупов и реки крови. Ангелы летали над телами убиенных и едва успевали подносить души христианские к Престолу Божию, и пели «аллилуиа». Страшно было смотреть на все это. Я горько плакал и молился. Старец взял меня за руку и сказал: «Не плачь. Так нужно Господу Богу за наше маловерие и окаянство, сему надлежит так быть, Спаситель наш Иисус Христос тоже пострадал и пролил Свою пречистую кровь на кресте. Итак, будет еще много мучеников за Христа, и это те, которые не примут антихристовой печати, прольют кровь и получат мученический венец».

Затем старец помолился, три раза перекрестился на восток и сказал: «Вот исполнилось пророчество Даниила. Мерзость запустения окончательная». Я увидел Иерусалимский храм, а на куполе звезда. Вокруг храма толпятся миллионы народа и стараются войти внутрь храма. Я хотел было перекреститься, но старец задержал мою руку и опять сказал: «Здесь мерзость запустения».

Мы вошли в храм, где было много народа. И вот вижу престол посреди храма, кругом престола в три ряда свечи смоляные горят, а на престоле сидит в ярко красной порфире всемирный правитель-царь, а на голове золотая с бриллиантами корона, со звездою. Я спросил старца: «Кто это?» Он сказал: «Это есть антихрист». Росту высокого, глаза, как уголь, черные, борода черная клином, лицо свирепое, хитрое и лукавое — звероподобное, нос орлиный. Вдруг антихрист встал на престол, выпрямился во весь рост свой, поднял высоко голову и правую руку протянул у народу — на пальцах были когти, как у тигра, и зарычал своим звериным голосом: «Я ваш бог, царь и правитель. Кто не примет моей печати — смерть им тут». Все пали на колени и поклонились и приняли печать на лоб. Но некоторые смело подошли к нему и громко разом воскликнули: «Мы христиане, веруем в Господа нашего Иисуса Христа». Тогда в один миг сверкнул меч антихриста, и головы христианских юношей скатились и пролилась кровь за веру Христову. Вот ведут отроковиц, женщин и малых детей. Здесь он еще хуже рассвирепел и закричал по звериному: «Смерть им. Эти христиане мои враги — смерть им». Тут же и последовала моментальная смерть. Головы скатились на пол и разлилась кровь православная по всему храму.

Затем ведут к антихристу десятилетнего отрока на поклонение и говорят: «Падай на колени». — но отрок смело подошел к престолу антихриста: «Я христианин и верую в Господа нашего Иисуса Христа, а ты — исчадие ада, слуга сатаны, ты антихрист». «Смерть», — страшным диким ревом заревел им. Все пали перед антихристом на колени. Вдруг тысячи громов прогремели и тысячи молний небесных стрелами огненными летали и поражали слуг антихриста. Вдруг самая большая стрела, огненная, крестообразная, слетела с неба и ударила антихриста в голову. Он взмахнул рукой и упал, корона слетела с головы и рассыпалась в прах, и миллионы птиц летали и клевали трупы нечестивых слуг антихриста.

Вот я почувствовал, что старец взял меня за плечо и сказал: «Идем дальше в путь». Вот я вижу опять масса крови, по колени, по пояс, ох, как много пролито Христианской крови. Тут я впомнил слово, которое сказано в Откровении Иоанна Богослова: «И будет крови по узды конские». Ах, Боже, спаси меня грешного. На меня напал страх великий. Я был ни жив, ни мертв. Вот вижу ангелы много летают и поют: «Свят, Свят, Свят Господь». Я оглянулся — старец стоял на коленях и молился. Потом он встал и ласково сказал: «Не скорби. Скоро, скоро конец миру, молись Господу, Он милостив к рабам Своим. Уже не годы остались, но часы, и скоро, скоро конец».

Затем старец благословил меня и указал рукой на восток, сказал: «Я иду вот туда». Я пал на колени, поклонился ему и вижу, что быстро отчаливает он от земли, тут я спросил: «Как же имя твое, чудный старче?» Потом я громче воскликнул. «Святый Отче, скажи, как твое святое имя?» — «Серафим, — тихо и мягко сказал он мне, — а что ты видел — напиши и не забудь все это ради Христа».

Вдруг как бы над моей головой ударил звон большого колокола. Я проснулся, открыл глаза. На лбу у меня выступил холодный пот, в висках стучало, сердце сильно билось, ноги дрожали. Я сотворил молитву: «Да воскреснет Бог». Господи, прости меня грешного и недостойного раба твоего Иоанна. Богу нашему Слава. Аминь»6.

Св. прав. Иоанн Кронштадтский (1905): «Царь у нас праведной и благочестивой жизни, Богом послан ему тяжелый крест страданий, как Своему избраннику и любимому чаду, как сказано тайно-видцем судеб Божиих: «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю» (Отк. 3,19). Если не будет покаяния у русского народа, конец мира близок. Бог отнимет у него благочестивого Царя и пошлет бич в лице нечестивых, жестоких, самозванных правителей, которые зальют всю землю кровью и слезами» 7.

«В 1890 году, — сообщает в своей книге И.К. Сурский, — одно благочестивое купеческое семейство города Кунгура Пермской губернии приехало в Кронштадт за благословением к о. Иоанну.

Во время личного с ним собеседования батюшка, узнав, что они приехали к нему из Пермской губернии, сказал им: «Над Пермью висит черный крест», — уклонившись при этом от всяких объяснений сказанных им сих таинственных слов.

Кунгурские паломники поняли слова о. Иоанна в том смысле, что городу Перми угрожает какое-либо тяжкое бедствие, но после тех ужасных событий, которые произошли на Урале в 1918 г., когда Крест тягчайших, воистину Голгофских страданий и мученической кончины приняли: праведный Царь Николай II с своей Супругой и Детьми, а также и с прочими членами Императорской Фамилии, то становится ясно, что батюшка о. Иоанн за 28 лет предвидел это небывалое в истории мира злодеяние, совершенное в пределах Пермской губернии, и прикровенно говорил о нем» 8.

(Неизданный дневник, 1905 г.): «22 июня Екатеринбург. В ночь на это число во время следования по железной дороге враг рода человеческого и мой представлял моему душевному взору удивительные адские фантасмагории. (В посту вижу повсюду на улицах множество нарядившихся в самые причудливые маски и костюмы, рыскающих по улицам с диким хохотом...»9.

Монахиня Дивеевской Пустыни матушка Серафима (в миру Софья Александровна Булгакова, 1903-1991) вспоминала о знаменитой Дивеевской блаженной Прасковье Ивановне (Паше Саровской, 1795-1915): «Блаженная умерла в августе 1915 года. Перед смертью она все клала земные поклоны перед портретом Государя. Когда она уже была не в силах, то ее опускали и поднимали келейницы.

— Что ты, мамашенька, так на Государя-то молишься?

— Глупые, Он выше всех царей будет.

Было два портрета царских: вдвоем с Государыней и Он один. Но она кланялась тому портрету, где Он был один. Еще она говорила про Государя:

— Не знай, Преподобный, не знай, Мученик!

<...> Незадолго до своей смерти Прасковья Ивановна сняла портрет Государя и поцеловала в ножки со словами:

— Миленький уже при конце» 10.

Игумен Серафим (Кузнецов) (1920): «Современная великая подвижница-прозорливица «Саровская Парасковья Ивановна», жившая в последние годы жизни в Дивееве, а до сего несколько десятков лет в лесу, начавшая свои подвит еще при жизни преподобного Серафима; та, которая предсказала Государю и Государыне за год рохщение сына, но не на радость, а на скорбь родится этот царственный птенчик, невинная святая кровь которого будет вопиять на Небо. Она в последние дни земной жизни, в своих условных, но ясных поступках и словах предсказывала надвигающуюся грозу на Россию. Портреты Царя, Царицы и Семьи она ставила в передний угол с иконами и молилась на них наравне с иконами, взывая: «Святые Царственные Мученики, молите Бога о нас». В 1915 году, в августе, я приезжал с фронта в Москву, а затем в Саров и Дивеево, где сам лично в этом убедился. Помню, как я служил Литургию в праздник Успения Божией Матери в Диве-еве, а затем прямо из церкви зашел к старице Парасковье Ивановне, пробыв у нее больше часа, внимательно слушая ее грядущие грозные предсказания, хотя выражаемые притчами, но все мы с ее келейницей хорошо понимали и расшифровывали неясное. Многое она мне тогда открыла, которое я понимал не так как нужно было в совершающихся мировых событиях. Она мне еще тогда сказала, что войну затеяли наши враги с целью свергнуть Царя и разорвать Россию на части. За кого сражались и на кого надеялись, те нам изменят и будут радоваться нашему горю, но радость их будет не надолго, ибо у самих будет то же горе.

Прозорливица при мне несколько раз целовала портреты Царя и Семьи, ставила их с иконами, молясь им как святым мученикам. Потом горько заплакала. Эти иносказательные поступки понимались мною тогда, как переживаемые великие скорби Царя и Семьи, связанные с войной, ибо хотя они не были растерзаны гранатой и ранены свинцовой пулей, но их любящие сердца были истерзаны безпримерными скорбями и истекали кровью. Они были действительно безкровные мученики. Как Божия Матерь не была изъязвлена орудиями пытки, но при виде страдания Своего Божественного Сына, по слову праведного Симеона, в сердце Ее прошло оружие. Затем старица взяла иконки Умиления Божией Матери, пред которой скончался преподобный Серафим, заочно благословила Государя и Семью, передала их мне и просила переслать. Благословила она иконки: Государю, Государыне, Цесаревичу, Великим Княжнам Ольге, Татьяне, Марии и Анастасии, Великой Княгине Елисаве-те Феодоровне и А.А. Вырубовой. Просил я благословить иконку Великому Князю Николаю Николаевичу, она благословила, но не Умиления Божией Матери, а преподобного Серафима. Больше никому иконок не благословила, хотя я даже сам просил для некоторых, но и мои просьбы не повлияли, ибо она действовала самостоятельно. Иконки были тотчас же посланы по принадлежности, где и были получены своевременно. После этого я пробыл в Диве-еве еще несколько дней, по желанию старицы ежедневно ходя к ней, поучаясь от нее высокой духовной мудрости и запечатлевая в сердце своем многое, тогда мне еще непонятное. Только теперь мне представляется более ясным, как Богом было открыто этой праведнице все грядущее грозное испытание уклонившемуся от истины русскому народу. Непонятно было для меня тогда, почему она благословила всем, кроме Великого Князя Николая Николаевича, иконки не преподобного Серафима, а Умиления Божией Матери, пред которой скончался преподобный Серафим. В настоящее время для меня это ясно: она знала вперед, что все они кончат жизнь кончиной праведников-мучеников, как кончил жизнь и преподобный Серафим и наследуют жизнь вечную в обителях рая вместе с ним. Целуя портреты Царя и Семьи, прозорливица говорила, что это ее родные, милые, с которыми скоро будет вместе жить. И это предсказание исполнилось. Она через месяц скончалась, перейдя в вечность, а ныне вместе с Царственными Мучениками живет в небесном тихом пристанище» 11.

Блаженная Матрона Димитриевна Никонова (1881-2.5.1952), названная св. прав. Иваном Кронштадтским «восьмым столпом России», еще будучи ребенком, попросив у матери куриное перо, общипала его и сказала: «Вот так обдерут Царя-Ба-тюшку». Позже говорила об Императоре: «Напрасно Император Николай отрекся от Престола, не надо было этого делать. Принудили. Пожалел народ, собою расплатился! Зная вперед путь свой» 12.

Запись в келейном дневнике скитского монаха Оптиной Пустыни о. Терентия, духовного сына Оптинского старца схиархимандрита Варсонофия (Плиханкова, f 1 апреля 1913), за 1916 год: «Будет революция, Царя убьют, Оптину разрушат, а в Скит захотят загнать стадо» 13.

Старец Оптинский иеросхимонах Анатолий Младший (Потапов, 130 июля 1920) — князю Н. Жевахову перед назначением последнего на пост товарища обер-прокурора Св. Синода (1916); «Нет греха большего, как сопротивление воле Помазанника Божия... Береги Его, ибо Им держится земля Русская и Вера Православная... Но...»

Отец Анатолий задумался, и слезы показались у него на глазах; взволнованный, он кончил невысказанную мысль, сказав:

«Судьба Царя — судьба России. Радоваться будет Царь, радоваться будет и Россия. Заплачет Царь, заплачет и Россия... Как человек с отрезанною головою уже не человек, а смердящий труп, так и Россия без Царя будет трупом смердящим»14.75

Протоиерей Сергий Булгаков (26.2/11.3.1923): «Вспоминается мне, как последний (1917) год в Москве ездили мы <...> на богомолье к Троице, были в скитах и там провели благодатный день. А когда возвратились в Москву, получилось известие о начале революции, — роковые мучительные дни, тоже была крестопоклонная неделя. <...> Газеты уже грозили «попам», если они будут поминать Царя. Постановили не поминать (вот только не помню, было ли это до отречения, кажется, после). Таким образом, Россия вступила на свой крестный путь в день, когда перестала открыто молиться за Царя»15.

Старец Оптинский иеромонах Нектарий (Тихонов, | 29 апреля 1928) между февралем и октябрем 1917 г. говорил: «Тяжелое время наступает теперь. В мире теперь прошло шесть и наступает число семь.76 Наступает век молчания. «Молчи, молчи», — говорит батюшка, и слезы у него текут из глаз... «И вот Государь теперь сам не свой, сколько унижений он терпит за свои ошибки. 1918 год будет еще тяжелее, Государь и вся Семья будут убиты, замучены. Одна благочестивая девушка видела сон: сидит Иисус Христос на Престоле, а около Него двенадцать апостолов и раздаются с земли ужасные муки и стоны. И апостол Петр спрашивает Христа: Когда же, Господи, прекратятся эти муки, и отвечает ему Иисус Христос: «Даю сроку до 22 года, если люди не покаются, не образумятся, то все так погибнут. Тут же пред престолом Божиим предстоит и наш Государь в венце великомученика. Да, этот Государь будет великомученик. В последнее время он искупил свою жизнь, и если люди не обратятся к Богу, то не только Россия, вся Европа провалится...» 16

С.А. Нилус в письме иеродиакону Зосиме сообщал 6 августа 1917 г.: «...мне недели две (в апреле 1917 г. — Сост.) пришлось провести в Киеве в общении с людьми высокой духовной настроенности, и там в Киеве игуменья предоставила мне возможность видеть старицу Ржищева монастыря (ниже Киева по Днепру) и при ней послушницу 14-летнюю девочку Ольгу Зосимову Бойко. Эта малограмотная деревенская девочка 21 февраля сего года во вторник ВТОРОЙ НЕДЕЛИ ВЕЛИКОГО ПОСТА впала в состояние глубокого сна, продолжавшегося с небольшими перерывами до самой ВЕЛИКОЙ СУББОТЫ, всего ровно сорок дней. Во время этого сна при пробуждениях, последние же две недели и во сне девочка эта питалась только одними Св. Христовыми Тайнами. В ВЕЛИКУЮ СУББОТУ Ольга проснулась окончательно, встала, умылась, оделась, помолилась Богу, пошла на свое клиросное послушание и отстояла всю Пасхальную службу не садясь, несмотря на уговоры. Во время своего этого сна Ольга имела видение жизни загробной и сказывала сонная и когда просыпалась, что видела, а за ней записывали. В Киеве с ее слов и слов ее старицы записал я, о чем главное повествую теперь и Вам.

Во вторник второй недели Великого Поста, в 5 часов утра Ольга пришла в моленную (псалтырню) и, положив три земных поклона, обратилась к сестре, которую она должна была сменить, и сказала: «Прошу прощения и благословите, матушка, я буду умирать...» Сестра ответила ей: «Бог благословит... час добрый. Счастлива бы ты была, если бы в эти годы умерла». После этого Ольга легла спать на кровати в псалтырне и заснула. В шесть часов сестра стала будить Ольгу, потом будили другие сестры и не могли добудиться, через несколько времени дыхание у нее прекратилось и лицо приняло мертвенный вид. Спустя после того 2 часа она проговорила во сне: «Господи, как я уснула!» И начала снова дышать. В сонном состоянии много говорила вслух в присутствии сестер. Так продолжалось трое суток, после чего она проснулась, проснувшись, рассказала следующее: «За неделю до этого я видела во сне Ангела, который сказал мне, что через неделю во вторник я пошла бы в псалтырню, чтобы там умирать, но этого сна мне не велено было говорить. Когда во вторник я шла в псалтырню, то увидела как бы пса, бежавшего на двух лапах, и в испуге бросилась в псалтырню, там в углу, где иконы, я увидела Св. Архистратига Михаила, в стороне смерть с косою, я испугалась, перекрестилась, а потом легла на кровать, думая уже умереть. Смерть подошла ко мне, и я лишилась чувств. Затем пришел Св. Ангел, который и стал ее водить по разным светлым и темным местам. Всех видений Ольги я Вам описывать не буду, ибо они во многом очень похожи на все видения подобного рода. Опишу Вам только важнейшие и имеющие касательство к нашему времени... И увидела я, сказала Ольга, за большим рвом много людей, скованных цепями. Я спросила, что это за люди. «Это те люди, — был мне ответ, — которые примут печать антихриста...» Затем дошла до темного места и остановилась. Тут я увидела замечательно красивого молодого человека лет 28-ми в красном одеянии. Он быстро пробежал мимо нас, и когда я взглянула ему вслед, то он показался мне уже не человеком, а диаволом. Я спросила Ангела: «Кто это?», и Ангел ответил, что это и есть самый антихрист, который будет мучить последователей христовых за св. веру, за Церковь, за Имя Божие, затем я увидела необыкновенный свет, и в свете том стоял большой хрустальный стол, но стола этого не было видно из-за множества лежащих на нем фруктов. За столом сидели в разноцветных блестящих одеждах св. апостолы, пророки, мученики и все святые, а в стороне над ними в небесной высоте в ослепительном свете на неописуемом дивном Престоле сидел СПАСИТЕЛЬ, а возле Него по правую руку наш Государь, окруженный ангелами. Государь был в полном царском одеянии, светлой белой порфире, короне, со скипетром в руке... И я слышала, как беседовали мехщу собой мученики, радуясь, что наступает последнее время и что число их умножится, говорили они, что мучить будут за Имя Христово и за неприятие печати и что церкви и монастыри скоро будут уничтожены, а живущие в монастырях будут изгнаны, что мучить будут не только духовенство и монашество, но и всех, кто не захочет принять печати и будут стоять за Имя Христово, за веру, за Церковь... Слышала я, как они говорили, что Царя уже не будет и земное время приближается к концу, слышала я, но не очень ясно, что если Господь не прибавит сроку, то конец всему земному будет в 22-м году. Затем слышала, что при антихристе Св. Лавра Киевская подымется в воздух, все святые угодники уйдут своими телами на небо и все, живущие на земле, избранные Богом, будут восхищены на воздух, то есть на небо»...

1-го марта в среду вечером Ольга просыпалась и, проснувшись, сказала: «Вы услышите, что будет на 12-й день ее сна». В самый этот день в Ржищеве по телефону из Киева узнали об отречении Государя от Престола. Когда вечером в этот день Ольга проснулась, старица обратилась к ней и в волнении рассказала. Ольга ответила: «Вы только теперь узнали, а у нас там давно об этом говорили, давно слышно. Царь там давно сидит с Небесным Царем». Старица спросила: «Какая же тому причина?» Ольга ответила: «То же, что было и Небесному Царю, когда его изгнали, поносили и распяли. Наш Царь, сказала она, мученик». — «Что же теперь еще будет?» — спросила старица. Ольга вздрогнула и ответила: «Молитесь, молитесь, последнее время». — Кто же теперь будет после Царя? — спросили Ольгу. — Царя уже не будет, — ответила Ольга, — будет антихрист, а пока новое правление. — А будет ли это к лучшему? — Нет, говорит, — новое правление справится со своими делами, тогда возьмется за монастыри, готовьтесь все к странствованию. — Какое странствование? — Потом увидите. — А что будем брать с собою? — Одни сумочки. — А что же в сумочках понесем? — тут Ольга сказала старице одну старческую тайну (и старица и Ольга окормлялись у старца Голосеевс-кой пустыни схииеромонаха Алексия, скончавшегося в марте 1917 года) и прибавила, что все тоже возьмут. Из этого старица поняла, что всякий возьмет свои дела... — А что будут делать с монастырями? — спросила старица. — То же, что и с церквами — ответила Ольга. — Разве одни монастыри будут гнать и теснить? Всех будут гнать, кто будет стоять за ИМЯ ХРИСТОВО и кто будет противиться новому правлению и жидам. Будут не только теснить и гнать, но будут по суставам резать, но боли чувствовать не будут (как бы сухое дерево резали), помня, за Кого они страдают». Старица спрашивает: «Зачем же разорят монастыри?» — Затем, что в монастырях живут или считаются живущими ради Бога, а такие должны быть изгнаны. — Но мы, — сказала старица, — ив монастырях друг друга гоним. — Это, — ответила Ольга, — не вменяется». Сестры при этом пожалели Государя и сказали: «Бедный, бедный, несчастный страдалец». Ольга улыбнулась и сказала: «Наоборот, из счастливых счастливец. Он мученик. Тут пострадает, а там с Небесным Царем будет». Таково в главном видение послушницы Ольги Бойко из Ржищева монастыря Киевской епархии» 17.

«Эту Ольгу, — писал в другом месте С.А. Нилус, — и старицу ее я видел, с ними разговаривал. На вид Ольга самая обыкновенная крестьянская девочка-подросток, малограмотная, ничем по виду не выдающаяся. Глаза только у нее хороши были — лучистые, чистые, и не было в них ни лжи, ни лести. Да как было и лгать и притворяться пред целым монастырем, да еще в такой обстановке, почти 40 дней без пищи и пития?!!..» 18

Видение послушницы Ольги, записанное в Киевском Покровском монастыре игуменьей Софией (Гриневой) в апреле 1917 г., было опубликовано С.А. Нилусом: «21-го февраля 1917 года, во вторник 2-й недели Великого Поста,

в 5 часов утра послушница Ольга вбежала в псалтырню и, положив три земных поклона, сказала монахине-чтице, которую пришла сменить:

— «Прошу прощения и благословите, матушка, я буду умирать...

Не то в шутку, не то всерьез, монахиня ответила:

— «Бог благословит... час добрый. Счастлива бы ты была, если бы в эти годы умерла».

Ольге в то время было около 14 лет.

Ольга лета на кровати в псалтырне и уснула, а монахиня продолжала читать. В полседьмого утра сестра стала будить Ольгу, но та не шевелилась и не отзывалась. Пришли другие сестры, тоже пробовали будить, но так же безуспешно. Дыхание у Ольги прекратилось и лицо приняло мертвенный вид. Прошло два часа в безпокойсгве для сестер и в хлопотах возле обмершей. Ольга стала дышать и с закрытыми глазами, в забытье, проговорила:

— Господи, как я уснула!

Ольга спала трое суток, не просыпаясь. Во время сна она много говорила такого, что на слова ее обратили внимание и стали записывать. Записано было с ее слов следующее: «За неделю до вторника 2-й недели я видела, — говорила Ольга, — во сне Ангела, и он мне велел во вторник идти в псалтырню, чтобы там умереть, но чтобы я о том заранее никому не говорила. Когда я во вторник шла утром в псалтырню, то, оглянувшись назад, увидела страшилище в образе пса, бежавшего на задних лапах следом за мною. В испуге я бросилась бежать и, когда вбежала в псалтырню, то в углу, где иконы, я увидела Св. Архистратига Михаила, в стороне — смерть с косой. Я испугалась, перекрестилась и легла на кровать, думая умирать. Смерть подошла ко мне, и я лишилась чувств. Потом сознание ко мне вернулось, и я увидела Ангела: он подошел ко мне, взял меня за руку, и повел по какому-то темному и неровному месту. Мы дошли до рва. Ангел пошел вперед по узкой доске, а я остановилась и увидела «врага» (беса), который манил меня к себе, но я кинулась бежать от него к Ангелу, который был уже по ту сторону рва и звал меня тоже к себе. Доска, перекинутая через ров, была так узка, что я побоялась, было, через нее переходить, но Ангел перевел меня, подав мне руку, и мы с ним пошли по какой-то узкой дорожке. Вдруг Ангел скрылся из виду, и тотчас же появилось множество бесов. Я стала призывать Матерь Божию на помощь; бесы мпювенно исчезли, и вновь явился Ангел, и мы продолжали путь. Дойдя до какой-то горы, мы опять встретили бесов с хартиями в руках. Ангел взял их из рук бесовских, передал мне и велел порвать. На пути нашем бесы появлялись еще не раз, и один из них, когда я отстала от своего небесного путеводителя, пытался меня устрашить, но явился Ангел, а на горе я увидела стоящую во весь рост Божию Матерь и воскликнула:

— Матерь Божия! Тебе угодно спасти меня: спаси меня!

Пала я на землю, и когда поднялась, то Матерь Божия стала невидима. Стало светать. По дороге увидели церковь, а под горою сад. В этом саду одни деревья цвели, а другие уже были с плодами. Под деревьями были разбиты красивые дорожки. В саду я увидела дом. Я спросила Ангела:

— Чей это дом?

— Здесь живет монахиня, недавно скончавшаяся.

Тут я опять потеряла Ангела из виду и очутилась у огненной реки. Эту реку мне нужно было перейти. Переход был очень узкий, и по нем переходить можно было не иначе, как переступая нога за ногу. Со страхом стала я переходить и не успела дойти до середины реки, как увидела в ней страшную голову с выпученными огромными глазами, раскрытой пастью и высунутым длиннейшим языком. Мне нужно было перешагнуть через язык этого страшилища, и мне стало так страшно, что я не знала, что и делать. И тут внезапно, по ту сторону реки, я увидела св. Великомученицу Варвару. Я взмолилась ей о помощи, и она мне протянула руку и перевела на другой берег. И уже когда я перешла огненную реку, то, оглянувшись, увидела в ней еще и другое страшилище — огромного змия с высоко поднятой головой и разинутой пастью. Святая Великомученица объяснила мне, что эту реку необходимо переходить каждому и что многие падают в пасть одного из этих чудовищ.

Дальнейший путь я продолжала идти с Ангелом и вскоре увидела длиннейшую лестницу, которой, казалось, и конца не было. Поднявшись по ней, мы дошли до какого-то темного места, где за огромной пропастью я увидела множество людей, которые примут печать антихриста: участь их в этой страшной и смрадной пропасти... Там же я увидела очень красивого человека без усов и бороды. Одет он был во все красное. На вид он мне показался лет 28. Он прошел мимо меня очень быстро, вернее пробежал. И когда он приближался ко мне, то казался чрезвычайно красивым, а когда прошел, и я на него посмотрела, то он представился мне диаволом. Я спросила Ангела:

-*• Кто это такой?

— Это, — ответил мне Ангел, — антихрист, тот самый, что будет мучить всех христиан за святую веру, за святую Церковь и за Имя Божие.

В том же темном месте я видела недавно скончавшуюся монахиню нашего монастыря. На ней была чугунная мантия, которою она была вся покрыта. Монахиня старалась из-под нее высвободиться и сильно мучилась. Я потрогала рукой мантию: она, действительно, была чугунная. Монахиня эта умоляла меня, чтобы я попросила сестер молиться за нее.

В том же темном месте видела я огромнейший котел. Под котлом был разведен огонь. В котле этом кипело множество людей: некоторые из них кричали. Там были и мужчины, и женщины. Из котла выскакивали бесы и подкладывали под него дрова. Других людей я там видела стоящими на льду. Были они в одних рубашках и дрожали от холода: все были босы—и мужчины, и женщины.

Еще я видела там же обширнейшее здание и в нем тоже множество людей. Сквозь уши их были продернуты железные цепи, привешенные к потолку. К рукам и ногам их привязаны были огромные камни. Ангел мне объяснил, что это все те, которые в храмах Божиих держали себя соблазнительно-непристойно, сами разговаривали и других слушали; за то и протянуты им цепи в уши. Камни же к ногам привязаны тем, кто в церкви ходит с места на место: сам не стоял и другим спокойно стоять не давал. К рукам же камни были привязаны тем, кто неправильно и небрежно налагал на себя крестное знамение в храме Божием.

Из этого темного и ужасного места мы с Ангелом стали подниматься вверх и подошли к большому, блестящему, белому дому. Когда мы вошли в этот дом, я увидела в нем необыкновенный свет. Б свете этом стоял большой хрустальный стол, и на нем поставлены были какие-то невиданные райские плоды. За столом сидели святые пророки, мученики и другие святые. Все они были в разноцветных одеяниях, блистающих чудным светом. Над всем этим сонмом святых Божиих Угодников, в свете неизобразимом, сидел на престоле дивной красоты Спаситель, а по правую руку Его сидел наш Государь Николай Александрович, окруженный ангелами. Государь был в полном царском одеянии, в блестящей белой порфире и короне и держал в правой руке скипетр. Он был окружен ангелами, а Спаситель — высшими Небесными Силами. Из-за яркого света я на Спасителя смотреть могла с трудом, а на земного царя смотрела свободно.

Святые мученики вели между собою беседу и радовались, что наступило последнее время, и что их число умножится, так как христиан вскоре будут мучить за Христа и за неприятие печати. Я слышала, как мученики говорили, что церкви и монастыри будут уничтожены, а раньше из монастырей будут изгонять живущих в них. Мучить же и притеснять будут не только монахов и духовенство, но и всех православных, которые не примут печати и будут стоять за Имя Христово, за веру и за Церковь.

Еще я слышала, как они говорили, что нашего Государя уже не будет, и что время всего земного приближается к концу. Там же я слышала, что при антихристе Св. Лавра поднимется на небо; все святые угодники уйдут со своими телами тоже на небо, и все живущие на земле, избранные Божии, будут тоже восхищены на небо.

С этой трапезы Ангел повел меня на другую вечерю. Стол стоял наподобие первого, но несколько меньше. В великом свете сидели за столом патриархи, митрополиты, архиепископы, архимандриты, священники, монахи и мирские в каких-то особенных одеяниях. Все эти святые были в радостном настроении. Глядя на них, и сама я пришла в необыкновенную радость.

Вскоре в спутницы мне явилась св. Феодосия, а Ангел скрылся. С нею мы пошли в дальнейший путь и поднялись на какую-то прекрасную возвышенность. Там был сад с цветами и плодами, а в саду много мальчиков и девочек в белых одеждах. Мы поклонились друг другу, и они чудно пропели «Достойно есть». В отдалении я увидела небольшую гору; на ней стояла Матерь Божия. Глядя на Нее, я неописуемо радовалась. Святая мученица Феодосия повела меня затем в другие райские обители. Первой на вершине горы мы увидели неописанной красоты обитель, обнесенную оградой из блестящих, прозрачных белых камней. Врата этой обители издавали особый яркий блеск. При виде ее я чувствовала какую-то особенную радость. Святая мученица открыла мне врата, и я увидела дивную церковь из таких же камней, как и ограда, но еще светлее. Церковь та была необычайной величины и красоты. С правой ее стороны был прекрасный сад. И тут, в этом саду, как и в прежде виденном, одни деревья были с плодами, в то время как другие только цвели. Врата в церковь были открыты. Мы вошли в нее, и я была поражена ее чудной красотой и безчисленным множеством ангелов, которые ее наполняли. Ангелы были в белых блестящих одеждах. Мы перекрестились и поклонились ангелам, певшим в то время «Достойно есть» и «Тебе Бога хвалим».

Прямая дорога из этой обители повела нас к другой, во всем подобной первой, но несколько менее ее обширной, красивой и светлой. И эта церковь наполнена была ангелами, которые пели «Достойно есть». Св. мученица Феодосия объяснила мне, что первая обитель была высших ангельских чинов, а вторая — низших.

Третья обитель, которую я увидела, была с церковью без ограды. Церковь в ней была так же прекрасна, но несколько менее светлая. Это была, по словам моей спутницы, обитель святителей, патриархов, митрополитов, епископов.

Не заходя в церковь, пошли далее и по пути увидели еще несколько церквей. В одной из них были монахи в белых одеждах и клобуках; среди них я увидела и ангелов. В другой церкви были монахи вместе с мирскими мужчинами. Монахи были в белых клобуках, а мирские в блестящих венцах. В следующей обители в церкви были монахини во всем белом. Святая мученица Феодосия сказала мне, что это схимонахини. Схимонахини в белых мантиях и клобуках, с ними были и мирские женщины в блестящих венцах. Среди монахинь я узнала некоторых монахинь и послушниц наших — еще живых и, среди них, умершую мать Агнию. Я спросила св. мученицу Феодосию, почему некоторые монахини в мантиях, а другие без мантии, некоторые же наши послушницы в мантиях. Она ответила, что некоторые, не удостоившиеся мантии при жизни на земле, будут удостоены ее в будущей жизни и, наоборот, получившие мантию при жизни, лишены будут ее здесь.

Идя дальше, мы увидели чудный фруктовый сад. Мы вошли в него. 6 этом саду, как и в прежде виденных, одни деревья были в цвету, а другие со спелыми плодами. Верхушки деревьев сплетались между собою. Сад этот был прекраснее всех прежних. Там были небольшие домики, точно литые из хрусталя. В саду этом мы увидели св. Архистратига Михаила, сказавшего мне, что сад этот — жилище пустынножителей. В саду этом я увидела сперва женщин, а идя дальше, мужчин. Все они были в белых одеждах монашеских и не монашеских. Выйдя из сада, я увидела вдали на хрустальных, блестящих колоннах хрустальную крышу. Под этой крышей было много людей: монахов и мирских, мужчин и женщин. Тут св. Архистратиг Михаил стал невидим.

Далее нам представился дом: был он без крыши, четыре же его стены были из чистого хрусталя. Его осенял, воздвитугый как бы на воздухе, крест ослепительного блеска и красоты. В этом доме находилось множество монахинь и послушниц в белых одеждах. И здесь я между ними увидела некоторых из нашего монастыря еще живых.

Еще дальше стояли две хрустальные стены, как бы две стены начатого постройкой дома. Двух других стен и крыши не было. Внутри, вдоль стены, стояли скамьи: на них сидели мужчины и женщины в белых одеждах.

Затем мы вошли в другой сад. В этом саду стояло пять домиков. Св. мученица Феодосия сказала мне, что эти домики принадлежат двум монахиням и трем послушницам нашего монастыря. Она их назвала, но велела имена их хранить в тайне... Около домиков росли фруктовые деревца: у первого лимонное, а у второго — абрикосовое, у третьего лимонное, абрикосовое и яблоня, у четвертого — лимонное и абрикосовое. Плоды у всех были спелые. У пятого деревьев не было, но места для посадки были уже выкопаны.

Когда мы вышли из этого сада, то нам пришлось спуститься вниз. Там мы увидели море; через него переправлялись люди: одни были в воде по шею, у других из воды были видны только одни руки; некоторые переезжали на лодках. Меня св. мученица перевела пешком. •

Еще мы видели гору. На горе в белых одеждах стояли две сестры нашей обители. Выше их стояла Матерь Божия и, указывая мне на одну из них, сказала:

— Се даю тебе сию в земные матери.

От ослепительного света, исходящего от Царицы Небесной, я закрыла глаза. Потом все стало невидимо.

После этого видения мы стали подниматься в гору. Вся эта гора была усеяна дивно пахнувшими цветами. Между цветами было множество дорожек, расходившихся в разных направлениях. Я радовалась, что так тут хорошо, и вместе с тем плакала, зная, что придется расстаться со всеми этими чудными местами и с Ангелами, и со св. Мученицей.

Я спросила Ангела:

— Скажи мне, где мне придется жить?

И Ангел и св. Мученица ответили:

— Мы всегда с тобою. А где бы ни пришлось жить, терпеть всюду надо.

Тут я опять увидела св. Архистратига Михаила. У сопровождавшего меня

Ангела в руках оказалась Св. Чаша, и он причастил меня, сказав, что иначе «враги» воспрепятствовали бы моему возвращению. Я поклонилась своим святым путеводителям, и они стали невидимы, а я с великой скорбью вновь очутилась в этом мире.

Все это со слов Ольги мною было записано в Киеве 9-го апреля 1917-го

года.

Далее повествование о видениях Ольги поведется уже со слов ее старицы м. Анны.

В первые дни своего сна, — так рассказывала мне м. Анна, — Ольга все искала во сне свой шейный крест. По движениям ее было видно, что она его кому-то показывала, кому-то им грозила, крестила им и сама крестилась. Когда первый раз проснулась, говорила сестрам:

— Этого враг боится. Я им грозила и крестила, и он уходил.

Тогда решили дать ей в руку крест. Она крепко зажала его в правой руке и не выпускала его 20 дней так, что силой нельзя было его у нее вынуть. При пробуждении она его выпускала из руки, а перед тем, как заснуть, снова брала его в руку, говоря, что он ей нужен, что с ним ей легко.

После 20-го дня она его уже не брала, объяснив, что ее перестали водить по опасным местам, где встречались «враги», а стали водить по обителям райским, где некого было бояться.

Однажды во время своего чудесного сна Ольга, держа в одной руке крест, другою распустила свои волосы, покрыла их бывшей у нее на шее косынкой. Когда проснулась, то объяснила, что видела прекрасных юношей в венцах. Юноши эти ей подали тоже венец, который она надела себе на голову. 6 это-то время она, должно быть, и надела косынку.

1-го марта, в среду вечером, Ольга, проснувшись, сказала:

— Вы услышите, что будет в двенадцатый день.

Бывшие тут сестры подумали, что это число месяца, и что в это число с Ольгой может произойти какая-нибудь перемена. На эти мысли Ольга ответила:

— В субботу.

Оказалось, что то был 12-й день ее сна. В этот день у нас в обители узнали об отречении Государя от Престола. Первою узнала об этом по телефону из Киева я. Когда вечером Ольга проснулась, я в страшном волнении сказала ей:

— Оля, Оля! что случилось-то: Государь оставил Престол!

Ольга спокойно на это ответила:

— Вы только сегодня об этом услышали, а у нас там давно об этом говорили. Царь уже там давно сидит с Небесным Царем.

Я спросила Ольгу:

— Какая же тому причина?

— Какая была причина Небесному Царю, что с Ним так поступили: изтали, поносили и распяли? Такая же причина и этому Царю. Он — мученик.

— Что же, — спрашиваю, — будет?

Ольга вздохнула и ответила:

— Царя не будет, — отвечает, — теперь будет антихрист, а пока новое правление.

— А что, это к лучшему будет?

— Нет, — говорит, — новое правление справится со своими делами, тогда возьмется за монастыри. Готовьтесь, готовьтесь все в странствие.

— Какое странствие?

— Потом увидите.

— А что же брать с собою? — спрашиваю.

— Одни сумочки.

— А что в сумочках понесем?

Тут Ольга мне сказала одну старческую тайну и прибавила, что и все то же понесут.

— А что будет с монастырями? — продолжаю допытываться. — Что будет с кельями?

Ольга с живостью ответила:

— Вы спросите, что с церквами делать будут? Разве одни монастыри будут теснить? Будут гнать всех, кто будет стоять за имя Христово, и кто будет противиться новому правлению и жидам. Будут не только теснить и тать, но будут по суставам резать. Только не бойтесь: боли не будет, как бы сухое дерево резать будут, зная за Кого страдают.

Я опять спросила Ольгу:

— Зачем же им разорять монастыри?

— Затем, что в монастырях люди живут ради Бога, а такие должны быть изтаны.

— Но мы, — говорю, — и в монастыре одни других гоним.

— То, — отвечает, — не вменится, а вот это гонение вменится. При этом разговоре сестры пожалели Государя:

— Бедный, бедный, — говорили они, — несчастный Страдалец! Какое он терпит поношение!

На это Ольга весело улыбнулась и сказала:

— Наоборот: из счастливых счастливейший. Он — мученик. Тут пострадает, а там вечно с Небесным Царем будет.

На 19-й день своего сна — в субботу 11-го марта — Ольга, проснувшись, сказала мне:

— Услышите, что будет в 20-й день.

Я думала, что это—число месяца, а Ольга пояснила:

— В воскресенье.

В воскресенье 12-го марта был 20-й день ее сна.

Затем Ольга весело сказала:

— Поедем, поедем к Батюшке!

«Батюшка» — это старец Голосеевской Пустыни иеросхимонах Алексий, мой духовный отец и руководитель.

Затем весь разговор, по этом пробуждении, Ольга вела только об этом батюшке. В конце разговора Ольга и сказала:

— Поедем к Батюшке в третий день Пасхи.

После этого она заснула... На следующий день, в воскресенье, она опять радостно начала разговор о батюшке. Я говорю ей:

— Оля, поедем же к батюшке!

Ольга вздохнула и сказала:

— Вы же написали Батюшке два письма.

Так это на самом деле было, хотя Ольга об этом знать не могла.

Потом она продолжала:

— Ожидайте, ожидайте: скоро будет ответ.

Опять, немного погодя, говорила:

— Матушка, матушка! К нам батюшка скоро приедет.

Это она в радостном настроении повторяла несколько раз. Бывшие тут сестры подумали, что это она про нашего монастырского священника, отца Всеволода говорит, и слышу они между собой говорят:

— А, должно быть, Ольге и в самом деле открыты такие тайны, которых другие не знают.

Тут потянуло меня взять крест моего старца о. Алексия. Села я поодаль от сестер, сложила руки на груди и как бы ушла в себя, отрешившись от всего окружающего. Настала полная тишина. Это было в 11 часов вечера. Через несколько минут я пришла в себя. Ольга не спала. Я ей говорю:

— Скоро отец Всеволод приедет.

— Ну да, отец Всеволод!

Точно хотела мне сказать, что не в нем дело, и вслед уснула.

На другое утро я получила телеграмму, что накануне вечером о. Алексий скончался. Когда Ольга проснулась, то сказала, что накануне, около 11 часов вечера, она видела о. Алексия, как он вошел к нам в келлию, благословил всех и молча удалился. На 24 или 25-й день сна Ольги я, вернувшись от вечерни, застала Ольгу пробудившейся. Окружающие ее постель сестры встретили меня словами:

— Анюта, ожидай гостей: Ольга говорит, что гости будут.

Ольга повторила то же и просила позвать регентшу. Спрашиваю Ольгу:

— Какие ж то будут гости?

— Увидите, какие.

Я не поняла, что это за гости, и подумала, что надо в келье место освободить для них. Говорю, чтобы часть сестер вышла. Ольга, улыбнувшись, сказала:

— Будь хотя полна келья сестер, все равно они не помешают: гостям место будет.

Тут мы поняли, что будут к нам неземные гости, и стали спрашивать, увидим ли мы их? Ольга ответила:

— Не знаю. Когда придут, почувствуете.

Тут вид ее лица изменился: точно она увидела нечто таинственное — великое, молча обводила она келлию глазами. Б таком состоянии она находилась минут двадцать. Я почувствовала в это время как бы толчок в сердце: меня охватил какой-то, еще никогда не испытанный, благоговейный страх, и я заплакала, чувствуя присутствие в келье кого-то не из здешнего мира. Сестры, бывшие в келье, шепотом творили молитву; некоторые плакали... Потом из слов их было видно, что они в то же время испытывали то же, что и я, когда плакали, но никто, как и я, ничего не видел и не слышал.

Минут через двадцать лицо Ольги приняло обычное выражение и она залилась слезами. Успокоившись немного, на расспросы сестер ответила:

— Как же это? Ведь я думала, что вы видите и слышите пение. А гости-то какие были: сам святый Архистратиг с Небесным своим воинством!

— Что же пели они? — спрашиваем.

Они пели «Тебе Бога хвалим», и как пели-то!.. С ними были и блаженные старцы и святые молитвенники, к которым мы прибегали с м. Анной и имена которых были у нас записаны на псалтирном чтении. Святый Архистратиг Михаил перекрестил всех присутствующих и окропил святой водой...

Пять минут спустя Ольга опять заснула.

В субботу на 1-й неделе Великого Поста Ольга причастилась, как и все сестры нашей обители. 21-го февраля она уснула. На другой день ее соборовали, но она этого почти не помнит; помнит только приготовление к таинству священников, но самого соборования не помнит, говоря, что ее в то время здесь не было, что она уходила со своим путеводителем.

На 4-й день, в пятницу, в 11 часов вечера, она просыпалась. После краткой исповеди ее причастили. Перед причащением я была в страхе, боясь, чтобы она не заснула, когда придет священник, но она сказала:

— Не бойтесь: я дождусь!

Потом, по пробуждении, Ольга говорила, что только этот раз она видела батюшку.

Уходя ночью после причащения, батюшка сказал, что в воскресенье ее надо будет снова причастить, это исполнит другой очередной священник. Когда

в этот день пришел священник, Ольга спала, зубы ее были стиснуты, и священник причастить ее не решался. Я взмолилась Господу, и Ольга открыла рот. Батюшка ее причастил. Когда потом Ольга проснулась, и я об этом ей рассказала, то она мне сказала: v *

— Не бойтесь: я всегда буду открывать рот.

Я спросила ее:

—А слышала ли ты, как приходил и причащал тебя батюшка?

Она ответила, что его не видела и ничего не слышала, а видела Ангела, читавшего молитву пред причащением, и тот же Ангел причастил ее.

Когда об этом сообщили отцу Всеволоду, он решил причащать Ольгу и Преждеосвященными дарами. Так и сделали, и стали с тех пор причащать спящую по средам, пятницам, а также по субботам и воскресеньям весь Великий Пост до полного ее пробуждения. И всякий раз, как читали молитву «Верую, Господи, и исповедую», Ольга постепенно открывала рот и к концу молитвы открывала его вполне. Иногда и после причащения открывала его, чтобы из рук священника принять 2-3 лжицы воды.

В Великую Пятницу она проснулась на несколько минут и сказала:

— Завтра причастите меня в 6 часов утра. Я завтра в этот час должна придти.

Я передала об этом отцу Всеволоду и он согласился.

Проснувшись в Великую Субботу, чтобы идти к утрени, о. Всеволод внезапно увидел как бы молнию, блеснувшую и осветившую ему лицо, и услышал голос:

— Пойди, приобщи спящую Ольгу.

И когда батюшка стал раздумывать, что бы это значило, он вновь услышал тот же голос, повторивший те же слова.

После утрени, еще раньше 6-ти часов, о. Всеволод причастил Ольгу. Она все еще спала. Через час после того она проснулась, приподнялась на кровати, посидела на ней несколько минут в полузабытьи, потом сразу встала с постели и начала ходить по келье, хотя была слаба и, видимо, истощена. Во все время своего сна она, кроме Причастия и нескольких лжиц воды, ничего в рот не брала.

В Великую Субботу она целый день более уже не ложилась, а к половине двенадцатого ночи оделась и пошла к Светлой заутрени. Во все времена пасхального богослужения она не садилась, хотя сестры и уговаривали ее присесть, и так простояла всю заутреню и обедню.

После того она долго была в большой задумчивости и тоске и плакала. На расспросы сестер отвечала:

— Как мне не плакать, когда я уже больше не вижу ничего из того, что я видела, а все здешнее, даже и то, что прежде было мне приятно, все мне теперь противно, а тут еще эти расспросы... Господи, скорее бы опять туда!

Когда потом записывалось в Киеве бывшее с Ольгой, то она сказала:

— Пишите-не пишите: все одно — не поверят. Не то теперь время настало. Разве только тогда поверят, когда начнет исполняться что из моих слов.

Таковы видения и чудесный сон Ольги»

Игумен Серафим (Кузнецов) (1920): В мае 1917 года в Саровской Пустыни передавал мне один почтенный старец архимандрит замечательное видение:

В дни глубокой его скорби о царственных страдальцах, когда он молился о них со слезами — во время молитвы заснул. Видит он, что находится в Царском Селе, где над Александровским дворцом стоит светлый лучезарный столб, простирающийся до неба. Затем старец подходит к дворцу, где видит чудное видение: за письменным столом сидит Государь, занимаясь письменной работой; у другого небольшого столика сидит Цесаревич Алексей Николаевич за чтением книги; тут же вблизи Императрица с дочерьми сидит за рукодельем, а среди них находился светообразный старец преподобный Серафим, Саровский чудотворец, говоря свои духовные наставления и утешения. Когда старец Серафим увидал архимандрита, подошел к нему и сказал: «Сильно не скорби, отец, не унывай, Бог Своих избранных и любимых чад не оставит. Он силен все сделать, чтобы вырвать их от злодеев, но желает им счастья не земного, а небесного. Для Господа, легче чем нам, слово сказать и послать легионы ангелов уничтожить всех врагов их, но Он только отнимет от врагов их разум, дабы они погубили сами себя. Господь послал меня пока до времени утешать, ободрять и охранять царственных страдальцев, ибо дух бодр, а плоть немощна, нуждается в нашей небесной помощи в трудные минуты скорбей. Видишь лучезарный свет, исходящий от лиц царственных страдальцев, это знак того, что они находятся под особым попечением Божиим, как праведники. Как от начала мира всех праведников поносили, обижали, оклеветывали беззаконные люди, последователи первого лжеца и обманщика диавола, так и этих праведных царственных страдальцев поносят, унижают, оклеветывают, обижают злые люди, наущенные тем же мировым злодеем, который наущал против праведников и против Самого Творца и Бога нашего Христа Жизнодавца. Посмотри на лицо Царицы и увидишь исходящий свет от него ярче других, это знак того, что она больше всех несет клевет и напраслин от последователей мирового клеветника». Это видение произвело весьма сильное впечатление на старца архимандрита, так что при рассказе его он не мог удержаться от слез»20.

Сергей Сергеевич Бехтеев (7.4.1879-после 1934), поэт, состоял в переписке с Царской Семьей, находившейся в заточении, автор стихотворения «Молитва», найденного после цареубий-7 Заг. 372 ства следствием: «Описанное мною <...> видение Дивеевской старицы было мне передано моим родственником <Петром Петровичем» Арцыбушевым <(t 28.4.1921)>в г. Ельце в декабре 1917 г., куда он приехал прямо из Сарова, где он служил 6-го декабря (т.е. на день Свят. Николая — Сост.) молебен о здравии Государя Императора и где он лично виделся и говорил со старицей».

ВИДЕНИЕ ДИВЕЕВСКОЙ СТАРИЦЫ

Зима лихолетий 1917 года Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;

Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.

Тихо, безлюдно; ни звука не слышно кругом;

Бор вековой позабылся таинственным сном.

В сизом тумане, над белой поляной, одна,

Робко, как призрак, скользит золотая луна;

Блещет огнями на рыхлых алмазных снегах,

Ярко играя на скитских червоных крестах.

Мирно обитель в сугробах навеянных спит;

Только вдали огонек одинокий блестит.

В келье сосновой, окутанной трепетной мглой,

Жарко лампадка горит пред Иконой Святой.

Пламя, мерцая, то гаснет, то, вспыхнув, дрожит;

Старица Ксенья 77 на образ с любовью глядит.

Катятся слезы из стареньких, слепеньких глаз;

Шепчут уста: «О, Господь, заступись Ты за нас!

Гибнет Россия; крамола по царству растет;

Мутит нечистый простой, православный народ.

Кровь обагрила родные поля и леса;

Плачет и стонет кормилица наша земля!

Сжалься, Спаситель, над темной, безумной страной;

Души смири, распаленные долгой войной.

Русь православная гибнет на радость врагам;

Сжалься, Господь, не карай нас по нашим грехам!

Боже Великий, создавший и твердь и моря,

К нам снизойди и верни нам родного Царя!»

г

Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;

Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.

Тихо, безлюдно; ни звука не слышно кругом;

Бор вековой позабылся таинственным сном.

Жарко лампада горит пред Иконой Святой;

Старица смотрит — и видит Христа пред собой: Скорбные очи с любовью глядят на нее,

Словно хотят успокоить, утешить ее,

Нежно сказав: «Не печалься, убогая дщерь,

Духом не падай, надейся, молися и верь».

Робко лампада, мерцая во мраке, горит;

Старица скорбно во мглу, в безпредельность глядит. Смотрит и видит — молитву честную творя,

Рядом с Христом Самого Страстотерпца Царя!

Лик Его скорбен; печаль на державном лице;

Вместо короны стоит Он в терновом венце;

Капли кровавые тихо спадают с чела;

Дума глубокая в складках бровей залегла!

Смотрит отшельница, смотрит, и чудится ей —

В облик единый сливаются в бездне теней —

Образ Господень и Образ Страдальца-Царя... Молится Ксенья, смиренною верой горя:

«Боже Великий, единый, безгрешный, святой, Сущность виденья рабе беэталанной открой;

Ум просвети, чтоб могла я душою понять Воли Твоей недоступную мне благодать!»

Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;

Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.

Тихо, безлюдно; ни звука не слышно кругом;

Бор вековой позабылся таинственным сном.

Жарко лампада пред Образом Спаса горит,

Старица Ксенья во мглу, в безпредельность глядит. Видит она — лучезарный нездешний чертог;

В храмине стол установлен, стоит поперек:

Яства и чаши для званых стоят;

И со Иисусом Двенадцать за брашной сидят,

И за столом, ближе всех, одесную Его,

Видит она Николая, Царя своего!

Кроток и светел Его торжествующий Лик,

Будто Он счастье желанное сердцем постиг,

Будто открылись Его светозарным очам Тайны, незримые нашим греховным глазам,

Блещет в алмазах Его драгоценный венец;

С плеч ниспадает порфиры червленный багрец;

Светел, как солнце, державный, ликующий взор;

Ясен, как неба лазурный простор.

Падают слезы из стареньких, слепеньких глаз:

«Батюшка Царь, помолись Ты, кормилец, за нас!»

Шепчет старушка, и тихо разверзлись уста;

Слышится слово, заветное слово Христа:

«Дщерь, не печалься; Царя твоего возлюбя,

Первым поставлю Я в Царстве Святых у Себя!»

Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;

Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.

Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом,

Бор вековой позабылся таинственным сном.

ноября года.21

Дивеевская блаженная Мария Ивановна, сменившая в 1915 г. Пашу Саровскую, «в ночь с 4 на 5 июля 1918 года, т.е. в ночь мученической кончины Царской Семьи <...> страшно бушевала и кричала: «Царевен штыками! Проклятые жиды!» Неистовствовала страшно, и только потом выяснилось, о чем она кричала»22.

М. К. Дитерихс свидетельствует (1922): «В числе документов, найденных в комнатах, занимавшихся Царской Семьей в доме Ипатьева, оказался между прочим, маленький, разорванный на кусочки листок разграфленной синими линиями бумаги, как бы вырванный из тетради, на котором имеется запись черными чернилами и карандашом. Почерк, коим сделана запись, как будто напоминает почерк покойного Бывшего Государя Императора Николая Александровича. Содержание записи, представившееся возможным разобрать, следующее:

«...расхищают казну и иноплеменники господствуют. — В бедах отчизны они думают о себе... Чтобы скоро водворилась тишина и благоденствие... насильственное пострижение, тяжелую смерть... Вот, что называется «нет ни праведному венца, ни грешному конца». Что за времена: всякий творит что хочет. Вот картина настоящего. В народе разврат, Царский Престол колеблется и своим падением грозит сокрушить надолго, может быть, навсегда могущество и славу русских. На стеклах не легкие узоры, а целые льдины...»

Размер пропуска между словами «благоденствие» и «насильственное» мог бы позволить вставить слова: «в России (или отчизне), Я готов принять». Если в записи были именно эти слова, или соответственные им, то, приняв во внимание сходство почерка, можно было бы сказать с уверенностью, что запись сделана бывшим Царем. Но кому бы они ни принадлежали, автор ее вполне соответственно текущему моменту определяет сущность импульсов, руководивших людьми, и с большой прозорливостью предуказывает последствия господства «иноплеменников» и сосредоточения помыслов только «о себе».

Запись, судя по отрывочному содержанию, сделана скорее в период непосредственно предшествовавший революции, т. е. в период последней напряженной борьбы между общественным политическим настроением, руководимым в то время, как казалось, Государственной думой, и Царским Селом»23.

Вскоре после вынужденного отречения Николая II Императрица, указав на распятие Иисуса Христа, сказала: «Наши страдания — ничто. Смотрите на страдания Спасителя, как Он страдал за нас. Если только это нужно для России, Мы готовы жертвовать и жизнью, и всем»24.

11. «Не прикасайся к помазанным Моим» * (Духовный смысл цареубийства)

«Если будете бояться Господа и служить Ему, и слушать гласа Его, и не станете противиться повелениям Господа, то будете и вы и царь ваш, который царствует над вами, ходить вслед Господа, Бога нашего. <...> Если же вы будете делать зло, то и вы и царь ваш погибнете» (1 Цар. 12; 14, 25).

А.И. Введенский (1900): «В судьбе Царей воздаяние за жизнь подданных и наоборот»'.

Смысл жертвы, о которой им было открыто, хорошо понимали сами Царственные Мученики.

Государь Николай II: «Быть может, необходима искупительная жертва для спасения России: я буду этой жертвой — да свершится воля Божия!» 2

Л.А.Тихомиров (20.5 и 22.8.1905): «Ах как мне жаль этого несчастного Царя! Какая-то искупительная жертва за грехи поколений. Но Россия не может не желать жить, а ей грозит гибель, она прямо находится в гибели, и Царь безсилен ее спасти, безсилен сделать то, что могло бы спасти его и Россию! Что ни сделает, губит и ее и его самого. И что мы, простые русские, как я, например, можем сделать? Ничего ровно... Сиди и жди, пока погибнешь! <...> Впереди скопляется какой-то непроглядный мрак. Монархия идет к гибели, а без монархии у нас лет 10 неизбежна резня. Прямо ужасное положение. Вот она — Ходынка-то!78 Наступает исполнение предвещания» («Красный архив». 1930. №2. С. 71, 73).

Государыня Александра Феодоровна (20.12.1917): «...не думай, что я не смирилась (внутренно со всем смирилась, знаю, что все это не надолго)...»3

(8/21 апреля 1918): «Атмосфера электрическая кругом, чувствуется гроза, на душе мирно — все по воле Божией. Он все к лучшему делает. Только на Него уповать...»4

«Господи, смилуйся над Россией! Спаси ее... О, как я молю, чтобы Господь ниспослал бы духа разума, духа страха Божия. Все потеряли головы, все врозь, царство зла губит и страдания невинных убивают... Очень согрешили мы все, что так Господь, Отец Небесный, наказывает детей своих. Но я твердо и непоколебимо верю, что Он все спасет. Он один это может. Надо перенести, терпеть, очиститься, переродиться!..»5

Великая Княжна Татьяна Николаевна особо отметила в одной из книг в предсмертные дни: «Верующие в Господа Иисуса Христа шли на смерть, как на праздник... становясь перед неизбежною смертью, сохраняли то же самое дивное спокойствие духа, которое не оставляло их ни на минуту... Они шли спокойно навстречу смерти потому, что надеялись вступить в иную, духовную жизнь, открывающуюся для человека за гробом»6.

Наследник Цесаревич Алексей Николаевич: «Если будут убивать, то только бы не мучили...»7

Понимали, что делали, и изуверы-цареубийцы...

Расследовавший дело следователь НА Соколов считал (1922): «За много пет до революции возник план убийства, имеющий целью разрушение идеи монархии. Вопрос о жизни или смерти членов Дома Романовых был, конечно, решен задолго до смерти тех, кто погиб на территории России»

Одно из доказательств приведенных слов — распространявшаяся еще до Первой мировой войны в Западной России открытка — раввин с жертвенным петухом («капорес»). У петуха — голова Государя Николая II с императорской короной. Надпись гласила: «Да будет это моим выкупом, да будет это моей заменой, да будет это моим жертвоприношением», — т. е. ритуальные слова, произносимые перед закланием. Эта открытка (неоднократно описанная и воспроизведенная в литературе9) — одно из материальных подтверждений замен-ного жертвоприношения в талмудическом иудаизме (т. е. инвольтирования). Не отрицают это, кстати, и нынешние иудеи. В опубликованной в 1990 г. (№ 2) в газете «Менора» притче «В гостях у цадика» рассказывается об обычае празднования Пурима среди евреев России. Через переодетого русским царем иудея путем каббалистических заклинаний оказывалось воздействие на настоящего Государя.

Соответствие цареубийства учению талмудического жидовства очевидно. «Лучшего из гоев (каковым, безусловно, прежде всего, был Русский Царь — Сост.) убей, самой красивой змее размозжи голову!» (Мельхита, 11, а, в главе Бешалях). В талмудическом трактате Соферим читаем: «Справедливейшего из акумов (христиан, букв, «поклонников звезд и планет» — Сост.) лиши жизни». Возражения талмудистов, что в цитированных отрывках идет речь о дозволении убийств лишь во время войны, опровергаются другими не менее авторитетными для жидовства источниками. Так в Зогаре (1, 25, а) — второй части каббалы — книге, в определенном смысле более авторитетной, чем талмуд, нынешнее положение евреев после разрушения Храма характеризуется как «четвертое (идумейское, римское) пленение», время войны не на жизнь, а на смерть. Отсюда ясно: понятие «Москва — Третий Рим» для жидовства вовсе не пустое. «Все, что говорили пророки об уничтожении Эдома в последние дни — говорили о Риме, как я это изложил раньше, объясняя Исаию, 34,1. «Приступите народы, слушайте; ибо когда будет разрушен Рим, тогда будет спасение Израиля» (Давид Кимхи, в начале комментария на пророка Авдия)». «По заслугам воздастся тому, — говорится в Зогаре (I, 160, а), — кто в сипах освободиться от этой партии (еврейских противников), навеки прославится тот, кто сумеет избавиться от нее и сокрушит ее; и спросил р. Хецкия: а как сокрушить ее? И открыл уста свои р. Иегуда и рек: борись! Что это за борьба? — Конечно, борьба с тою нечестивою частью, с которой обязан бороться каждый человеческий сын (т. е., конечно, еврей); так ведь и Иаков относился к Исаву, а Исав принадлежал к этой же части; когда было нужно, он действовал против Исава лукавством. Да, воюй с нею, не покладая рук, пока не установится должный порядок (пока все земные народы не станут рабами нашими). Потому-то я и утверждаю: великая награда тому, кто сумеет освободиться от этой части, кто сумеет подчинить ее себе»

Прибавьте к этому известную надпись «на немецко-еврейском жаргоне» из «поэмы немецкого еврея Гейне» — «Царь Валтасар», оставленную на стене комнаты, в которой было совершено цареубийство: «8 самую ночь Валтасар был убит своими холопами». Как писал М. К. Дитерихс, надпись «сама по себе свидетельствовала об авторах ее и преступлении» ". Объясняя смысл ее, следователь Н.А. Соколов пишет: «Это 21 строфа известного произведения немецкого поэта Гейне «Belsazar». Она отличается от подлинной строфы у Гейне отсутствием очень маленького слова: «аЬег», т. е. «но все-таки». Когда читаешь это произведение в подлиннике, становится ясным, почему выкинуто это слово. У Гейне 21 строфа — противоположение предыдущей 20 строфе. Следующая за ней и связанная с предыдущей словом «аЬег». Здесь надпись выражает самостоятельную мысль. Слово «аЬег» здесь неуместно. Возможен только один вывод: тот, кто сделал эту надпись, знает произведение Гейне наизусть»,2.

М.К. Дитерихс считал: «Как смерть Халдейского царя определила собой одну из крупнейших эр истории — переход политического господства в Передней Азии из рук семитов в руки арийцев, так смерть бывшего Российского Царя намечает другую грозную, историческую эру — переход духовного господства в Великой России из области духовных догматов Православной эры в область материализованных догматов социалистической секты...» 13

Современный исследователь М. Орлов пишет: «Первоисточник... этой талмудической аллюзии находится в книге пророка Даниила: «Валтасар царь сделал большое пиршество для тысяч вельмож своих и перед тазами тысячи пил вино. Вкусив вина, Валтасар приказал принести золотые и серебряные сосуды, которые Навуходоносор, отец его, вынес из храма Иерусалимского, чтобы пить из них царю, вельможам его, женам его и наложницам его. Тогда принесли золотые сосуды, которые взяты были из святилища дома Божия в Иерусалиме, и пили из них царь и вельможи его, жены его и наложницы его. Пили вино и славили богов золотых и серебряных, медных, железных, деревянных и каменных. В тот самый час вышли персты руки человеческой и писали против лампады на извести стены чертога царского, и царь видел кисть руки, которая писала. Никто из обитателей и мудрецов халдейских не смог прочитать написанного, и только пророк Даниил объяснил надпись: «...послана от Него (Бога) кисть руки, и начертано это писание. И вот что начертано: мене, текел, упарсин. Вот — и значение слов: мене — исчислил Бог царство твое и положил конец ему; текеп — ты взвешен на весах и найден очень легким; перес — разделено царство твое и дано Мидянам и Персам... В ту же самую ночь Валтасар, царь Халдейский, был убит...» Дух талмуда узнается из грубо материального, буквального истолкования Священного Писания. Обнаруженная следствием надпись именно и представляет собой такую талмудическую постановку, каббалистическое указание на значение совершившегося события» ,4.

Речь идет о каббалистической надписи, обнаруженной следствием на стене подвальной комнаты, в которой было совершено злодеяние. Попытки расшифровать ее предпринимались неоднократно: (1922) «Здесь поражен в сердце глава Церкви, народа и государства»15; (1928) «Здесь по приказанию тайных сил Царь был принесен в жертву для разрушения государства. О сем извещаются все народы»,6.

Не случайна и сама дата изуверского убийства. Дело в том, что в этот день Русская Православная Церковь отмечает память благоверного князя Андрея Боголюбского, который, по словам архимандрита Константина (Зайцева), «если не по имени, то по существу, по замыслу был первым русским Царем»,7. В этот день в 1174 г. Великий Князь Андрей был убит в Боголюбове заговорщиками, важную роль среди которых играли два облагодетельствованных им «жи-довина» — ключник Аньбал и Ефрем Моизич (Моисеевич). По свидетельству летописцев, убийство было совершено самым изуверским образом, а тело князя было выброшено в огород18. «Кавказский еврей, приписавшийся к осетинам» Анбал-ключник заявил верному княжескому слуге Кузьме-киевлянину, просившему ковер, чтобы прикрыть тело убиенного Государя: «Мы готовим его на снеде-ние псам»19.

Приведенные факты не укрылись от внимания православных иерархов.

Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви (1918): «Мы свергли Царя и подчинились евреям!.. Русский народ ныне стал игралищем еврейско-масонских организаций, за которыми виден уже антихрист в виде интернационального царя, что, играя фальшивою свободою, кует себе еврейско-масонское рабство»20.

Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея России (1918): «А вот мы, к скорби и стыду нашему дожили до того времени, когда явное нарушение заповедей Божиих уже не только не признается грехом, но и оправдывается как законное. Так, на днях совершилось ужасное дело: расстрелян бывший Государь Николай Александрович... Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его... Пусть за'это называют нас контрреволюционерами, пусть заточают в тюрьму, пусть нас расстреливают. Мы готовы все это претерпеть в уповании, что и к нам будут отнесены слова Спасителя нашего: «Блаженны слышащие Слово Божие и хранящие его»21.

Архиепископ Иоанн (Максимович 12.7.1966), Западно-Европейский и Брюссельский: «Великий грех — поднять руку на Помазанника Божия, не остается и малейшая причастность к такому греху неотмщенной. В скорби говорим мы, «кровь его на нас и на детях наших», т.к. в грехе цареубийства повинны не одни лишь физические исполнители, а весь народ, ликовавший по случаю свержения Царя и допустивший его унижение, арест и ссылку, оставив беззащитным в руках преступников, что уже само собой предопределяло конец. Будем помнить, что это злодеяние совершено в день памяти творца Великого канона св. Андрея Критского, зовущего нас к покаянию. Глубокое сознание греховности содеянного и покаяние перед памятью Царя-Мученика требуется от нас Божией правдой. Но покаяние наше должно быть без всякого самооправдания, без оговорок, с осуждением себя и всего злого дела от самого начала.

Память о невинно убиенных князьях св. Борисе и Глебе пробуждала совесть русских людей во время удельных смут и устыжала князей, начинавших раздоры. Кровь св. Великого Князя Игоря произвела душевный переворот в душах киевлян и объединила Киев и Чернигов почитанием убиенного святого князя.

Св. Андрей Боголюбский своею кровию освятил единодержавие Руси, утвердившееся уже значительно позже его мученической кончины. Всероссийское почитание св. Михаила Тверского исцелило раны на теле России, причиненные борьбой Москвы и Твери. Прославление св. Царевича Димитрия прояснило сознание русских людей, вдохнуло в них нравственные силы и после тяжких потрясений привело к возрождению России. Царь-Мученик Николай II со своим многострадальным семейством входит ныне в лик этих страстотерпцев.

Величайшее преступление, совершенное в отношении его, должно быть заглажено горячим почитанием его и прославлением его подвига.

Перед униженным, оклеветанным и умученным должна склониться вся Русь, как некогда склонились киевляне пред умученным ими преподобным Князем Игорем, как владимирцы и суздальцы пред убитым Великим князем Андреем Боголюбским»22.

А А Костанда, на средства которого в Монморанси под Парижем при доме Союза Русских Военных Инвалидов (в 1952 г.) был построен храм «в память Государя Императора Николая всей Царской Семьи, верных слуг ее, всех воинов за Веру, Царя и Отечество живот свой положивших, на поле брани павших и в борьбе с большевиками погибших и »: «После освящения

храма в 3 часа дня я отправился в церковь, чтобы уединенно помолиться о спасении России от сатанинского ига. По случаю Пасхальной недели Царские врата в храме были открыты. Вдруг алтарь озарился ярким светом, сверкнула молния и раздался голос: «Спасибо, мой верный и преданный слуга. Россия скоро будет». Раздавшийся затем другой голос сказал: «Вспомни, что я тебе сказал в 1908 году: ты воздвигнешь храм на чужой земле, он явится прообразом многих храмов, которые будут построены на земле Русской». Затем свет погас. Слова, сказанные вторым голосом, были мне сказаны Отцом Иоанном Кронштадтским в апреле 1908 года в С.-Петербурге при посещении им нашей семьи»23.

Архиепископ Сиракузский и Троицкий Аверкий (1972): «Служение панихид по Царской Семье это — акт нисколько не политический, а чисто-духовный, религиозно-мистическим, как и самое убиение Царской Семьи тоже не было обычным политическим актом, как убийства многих других монархов, президентов, министров и разных высокопоставленных лиц. Нет! это убийство носило совершенно особый характер, о чем свидетельствует хотя бы надпись — каббалистическая надпись, обнаруженная на стенах подвала Ипатьевского дома, где совершено было это страшное убийство — убийство, имевшее чисто-мистическое, а отнюдь не политическое значение и смысл.

Это убийство было продумано и организовано никем другим, как слугами грядущего антихриста — теми продавшими свою душу сатане людьми, которые ведут самую напряженную подготовку к скорейшему воцарению в мире врага Христова — антихриста. Они отлично понимали, что главное препятствие, стоявшее им на пути — Православная Царская Россия. А поэтому надо уничтожить Россию Православную, устроив на месте ее безбожное богоборческое государство, которое бы постепенно распространило свою власть над всем миром. А для скорейшего и вернейшего уничтожения России надо было уничтожить Того, кто был живым символом ее — Царя Православного — нашего Благочестивейшего Государя, Который был поистине «Благочестивейшим» — не только потому, что такова была формула поминовения Его за богослужением, но и по особенному, действительно благочестивому настроению Его подлинно-христианской души. Вот почему так ненавидели Его особенной лютой ненавистью все эти сатанисты — слуги антихриста, скрежетали зубами на Него, клеветали...»24

Епископ Сеатглийский Нектарий (Концевич, 1905 — 24 января79 1983 —ст. ст.), выступая в августе 1981 г. на Съезде русской православной молодежи в Сан-Франциско с докладом «Мистическое значение Российских Мучеников»:80 «...предстоящее прославление может иметь величайшее духовное и историческое значение, т. к. оно может открыть путь к возрождению России и спасти ее от окончательной гибели в тисках богоборческой власти.

Конечно, все это будет зависеть от того, как воспримут это событие оставшиеся еще верующие православные люди в Отечестве сущие и как воспримем его мы в рассеянии на чужбине.

Мы знаем, что наши мученики уже давно прославлены Господом с момента их мученической кончины, но святая Церковь своим прославлением оповещает своих чад о святости новомучеников и призывает возносить им свои молитвы. До прославления Земная Церковь молится об упокоении их светлых душ, а после прославления они получают от Церкви как бы послушание молиться о нас грешных у Престола Божия. И мы, зная, как обильно пополняется число Угодников Божиих нашими соотечественниками, и будем обращаться о том, чтобы они вознесли свои святые молитвы у Престола Божия о спасении России и о нас грешных.

В преддверии прославления Русских Новомучеников мы являемся свидетелями того, как усиливается и распространяется по всему миру зло с необычайной силой и быстротой. И, если будем внимательны ко всему, что происходит вокруг нас, то мы, несомненно, увидим, как многие примеры убеждают нас в том, что существует могучая и страшная, необыкновенно организованная тайная сила, обладающая неограниченными возможностями и огромными средствами, сознательно ставящая перед собой цель уничтожения религии, а также духовного и физического разложения подрастающего поколения. Мы полагаем также, что для осуществления этой преступной цели детально разработаны планы, выполнение которых уже приведено в действие.

В предстоящем церковном акте прославления Новомучеников мы ощущаем надежду на избавление Отчизны нашей от уз богоборцев, т. к. верим в святые молитвы Угодников Божиих. Но мы также видим, как диавол и его слуги со страшной силой ополчились на Православную Веру и Церковь на нашей Родине. <...>

Как мы уже сказали, все Новомученики уже давно прославлены Богом с момента их мученической кончины, но редко кто обращает внимание на мистическую сторону вопроса, а это очень важно, т. к., претерпев мучения, они являются победителями зла, имеют дерзновение у Господа молиться о нас и пополнять число Угодников Божиих. Поэтому кажущаяся победа мучителей, умерщвляющих свои жертвы — является поражением этих же мучителей.

Особенно важно отметить мученическую кончину нашего Государя Императора НИКОЛАЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА и Его Семьи. Он был последним Монархом, помазанным святым муром на царство. ГОСУДАРЬ ПОМАЗАННИК БОЖИЙ.

Это Таинство совершается Церковью во время Коронации и Помазанник Божий входит Царскими Вратами в алтарь к престолу и причащается Святых Таин, как священнослужитель отдельно Тела и Крови Христовых. Этим Святая Церковь подчеркивает великое духовное значение подвига Царского Служения, приравнивая его к священнослужению.

Итак, Государь — Помазанник Божий. Священное Лицо, носитель особой силы Благодати Духа Святаго. Эта божественная сила, действующая через Помазанника Божия, удерживала распространение зла «тайны беззакония».

Апостол Павел во втором послании к Фессалоникийцам пишет: «ТАЙНА БЕЗЗАКОНИЯ УЖЕ В ДЕЙСТВИИ, ТОЛЬКО НЕ СОВЕРШИТСЯ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА НЕ БУДЕТ ВЗЯТ ОТ СРЕДЫ УДЕРЖИВАЮЩИЙ ТЕПЕРЬ» (2 Фес. 2, 7). <...>

Совершилось страшное злодеяние — ЦАРЕУБИЙСТВО.

Убит Государь — Помазанник Божий, Покровитель Православной Церкви, Глава Православного Государства. Убит удерживающий. И с этого момента «тайна беззакония» получила свободу81 и все мы являемся свидетелями безудержного разгула и распространения зла во всем мире.

Из сказанного абсолютно ясно, что злодеяние было РИТУАЛЬНЫМ, а не политическим убийством, о чем свидетельствует также и каббалистическая надпись на стене подвала Ипатьевского дома, где было совершено это поистине сатанинское злодеяние.

Подобно тому, как Христос Был распят на Голгофе за грехи всего мира, всеми оставленный, так и Государь принесен в жертву за грехи всей России, также всеми оставленный. Никто не оказал помощи своему Государю в дни его тяжких испытаний, когда он был узником богоборческой сатанинской власти. Поэтому смертный грех цареубийства тяготеет над всем русским народом, а, следовательно, в той или иной степени над кахадым из нас.

И если это так, то для того, чтобы иметь хоть маленькую надежду на снятие греха с совести России, необходимо, помимо нашего сугубого покаяния, прославить Государя во главе всех Русских Новомучеников. Ведь принял он мученическую кончину за Православную Веру, Святую Церковь, за Отчизну. <...>

В нас теплится надежда, что когда весть о прославлении Государя во главе всех Новомучеников Российских достигнет еще верующего православного Русского Люда на Родине, который вместе с нами, осознав тяготеющий над Россией грех цареубийства, с покаянными слезами будет молить Господа о прощении и в молебном пении всем сердцем будет призывать в помощь Царя-Мученика: «СВЯТЫЙ ЦАРЮ МУЧЕНИЧЕ И СТРАСТОТЕРПЧЕ НИКОЛАЕ, СО ВСЕМИ НОВОМУЧЕНИКАМИ ЗЕМЛИ РУССКИЯ, МОЛИТЕ БОГА О НАС ГРЕШНЫХ».

Тогда ВЕРИМ, СВЕТЛАЯ ДУША ГОСУДАРЯ печальника Страждущей России поклонится Престолу Божию и сотворит сугубую молитву о спасении России и о нас грешных. «Кровь мученическая вопиет к Небу».

И Господь, внемля нашему покаянному воплю и, услышав святую молитву Своего смиреннейшего раба — нашего Царя-Муче-ника, в силе СОТВОРИТЬ ЧУДО и, сняв с совести Русского Народа тяжкий грех цареубийства, дыханием уст Своих может сдунуть с лица Русской Земли коммунистическое иго и всю нечистоту богоборческой власти.

У Господа все возможно!

В силе Он печаль на радость преложить и ВОСКРЕСИТЬ СВЯТУЮ ПРАВОСЛАВНУЮ РУСЬ. Аминь» 27.

К несчастью, до недавних пор все это было сокрыто от большинства из нас, живущих в России на исходе века. Удивительно точно все это чувствовал генерал М.К. Дитерихс, возглавлявший следствие по цареубийству (1922): «Как гражданин, Николай Романов не мог быть опасен ни для кого.

Как Помазанник Божий, Он был опасен для западников временного правительства и страшен для изуверов советсткой власти.

Люди захотели избавиться от Николая Романова по-своему и создать свое, «человеческое» для смысла жизни русской государственности.

Промысел Божий, направляющий волю и руки человеческие, привел их к кресту распятого Николая II, и как бы говорит:

Смотри, познай и раскайся.

Великое таинственное чудо совершилось перед глазами «всея земли».

Трагедия династии Романовых претворилась в мистерию русского народа. <...>

Безумная Россия пришла к величественной мистерии — мученической кончине Николая II и всей Его Семьи; чудо совершилось: развенчанный в гражданина, низверженный и уничтоженный людьми Царь отмечен перстом Промысла Божьего, как Помазанник Божий. Найдет ли в себе народ «всея земли» силу веры принять исцеление и вернуться снова к ногам Иисуса здесь, на земле, в горячем стремлении через раскаяние очиститься от всей накипи, мерзости и гноя, накопившихся на Руси «по общему земскому греху и по зависти диаволи».

«Если только нужно для России, Мы готовы жертвовать и жизнью, и всем», — говорили покойные Царь и Царица. Они отдали свою жизнь для России; Они слились на веки вечные с тем русским народом «всея земли», который, как и Они, исповедовал одну веру, одну идею, один смысл в русской исторической государственности и шли, как умели, по одному пути великого предназначения христианского русского народа — к России Христа, через истинный образ Святой Троицы на земле: Веру, Царя и Отечество...

Вернется к Ним и русский народ «всея земли»28.

«Как по попущениею Божию враги распяли Небесного Царя, — писал в 1920 г. игумен Серафим (Кузнецов), — для славы Распятого, и вечной погибели распинателей, так Бог попускает нечестивым людям убивать земных благочестивых царей для славы убитых и вечной погибели убийц и вдохновителей. Цари земные, не только православные и благочестивые, но и язычники, находятся под особым покровом и попечением Божиим, как Его избранники и помазанники, о чем Сам Господь сказал чрез пророка помазаннику Своему царю Киру-язычнику (Исаия 45, 1-19), а потому ни малейшего события в их жизни не совершается без воли Божией. Об этом ясно и определенно говорит Святое Божественное Писание: «Мною цари царствуют» (Притч. 8,15); «Гэсподь низлагает царей и поставляет царем» (Дан. 2, 21); «Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет» (Дан. 4, 14, 22); « Слушайте,царие, и разумейте. От Господа дана вам дер

жава и сила от Вышняго» (Прем. Сол. 6, 1-3); «Сердце царя в руке Господа, как потоки вод, куда хочет Он направляет » (Притч. 21,1); «В руце Гэсподни власть земли, и потребное воздвигает во время на ней»29 (Сир. 10, 4,25).

Была нарушена клятва 1613 года. Из Постановления Великого Московского Земского и Церковного Собора (21 февраля 1613 года): «...Заповедано, чтобы избранник Божий, Царь Михаил Феодорович Романов, был родоначальником правителей на Руси из рода в род, с ответственностью в своих делах перед единым Небесным Царем, а кто же пойдет против сего соборного Постановления — Царь ли, патриарх ли и всяк человек, да проклянется такой в сем веке и в будущем, отлучен бо будет он от Святыя Троицы...»30

Современный афонский подвижник о. Феодосий пишет: «Торжественная и вместе страшная грамота. Ею клятвенно связаны с царями из Дома Романовых не только сами предки, составители ее, но и все мы, потомки их, до скончания Царской Династии. Многие угодники Божии не только новозаветные, но и ветхозаветные хранили обеты, данные за них преэде рождения родителями их, это обязывает и нас к тому же. Соблюдение сего обета, данного за нас клятвенно нашими предками, — залог нашего благополучия, как временного — на земле, так и вечного — на небесах — по слову Божию, и наоборот, несоблюдение его есть великий грех перед Богом, влекущий за собой наказание, как и показала революция» 31.

Немногие сегодня знают, что одна из анафематизм следования в неделю Православия гласит: «Помышляющим, яко Православные Государи возводятся на Престол не по особливому о них Божию благоволению и при помазании дарования Святаго Духа к прохождению сего великого звания в них не изливаются: и тако дерзающим против них на бунт и измену: анафема, анафема, анафема»32

Неслучайны в этой связи слова из книги пророка Амоса, читанные Царской Семьей за несколько часов до изуверского убийства: «Не пощажу его, ибо он пережег кости царя Едомского в известь...» (Амос 2,1)м.

Но недаром говорится: «Народ согрешит — Царь умолит. Царь согрешит — народ не умолит». В 1921 г. С. А. Нилусу был передан сон: «Вскоре после революции 1917 года митрополит Московский Макарий, беззаконно удаленный с кафедры «временным правительством», муж поистине «яко един от древних», видел сон:

— Вижу я, — так передавал он одному моему другу, — поле. По тропинке идет Спаситель. Я за Ним и все твержу:

— Господи, иду за Тобой!

А Он, оборачиваясь ко мне, все отвечает:

— Иди за Мной!

Наконец, подошли мы к громадной арке, разукрашенной цветами. На пороге арки Спаситель обернулся ко мне и вновь сказал:

— Иди за Мной!

И вошел в чудный сад, а я остался на пороге и проснулся.

Заснувши вскоре, я вижу себя стоящим в той же арке, а за нею со Спасителем стоит Государь Николай Александрович. Спаситель говорит Государю: — Видишь в Моих руках две чаши: вот это горькая для твоего народа, а другая сладкая для тебя.

Государь падает на колени и долго молит Господа дать ему выпить горькую чашу вместо его народа. Господь долго не соглашался, а Государь все неотступно молил. Тогда Спаситель вынул из горькой чаши большой раскаленный уголь и положил его Государю на ладонь. Государь начал перекладывать уголь с ладони на ладонь и в то же время телом стал просветляться, пока не стал весь пресветлый, как светлый дух.

На этом я опять проснулся.

Заснув вторично, я вижу громадное поле, покрытое цветами. Стоит среди поля Государь, окруженный множеством народа, и своими руками раздает ему манну. Незримый голос в это время говорит:

— Государь взял вину русского народа на себя, и русский народ прощен» 34.

В народе говорили: «За царское согрешение Бог всю землю казнит, за угодность милует».

Пожертвовав во имя искупления будущего России собой, Царственные Мученики оставили нам завет:

Из письма Великой Княжны Ольги Николаевны (Тобольск): «Отец просит передать всем тем, кто Ему остался предан, и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за Него, так как Он всех простил и за всех молится, чтобы не мстили за себя, и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильнее, но что не зло победит зло, а только любовь...»35 82

Из письма Государыни Александры Феодоровны (Тобольск): «...чувствую себя матерью этой страны и страдаю, как за своего ребенка, и люблю мою родину, несмотря на все ужасы и все согрешения. Ты знаешь, что нельзя вырвать любовь из моего сердца, и Россию тоже, несмотря на черную неблагодарность к Государю, которая разрывает мое сердце, — но ведь это не вся страна. Болезнь, после которой она окрепнет. Господь, смилуйся и спаси Россию! <...> Молюсь непрестанно»36.

(10.12.1917, Тобольск): «Надо раньше найти в себе покой и мир, тогда можно везде жить, в свободе, в узах, тяжело, может быть, страшно, но душа должна оставаться не тронута, крепка, глубока, тверда, как стена...»37

Наследник Цесаревич Алексей Николаевич — Великой Княжне Анастасии Николаевне (13.3.1917): «С Богом все пройдет. Терпи и молись» **.

Найденные после убийства, переписанные Царской Семьей в Тобольске, стихотворения:

МОЛИТВА83 84

Пошли нам, Господи, терпенье В годину буйных мрачных дней Сносить народное гоненье И пытки наших палачей.

Дай крепость нам, о, Боже правый,

Злодейство ближнего прощать И крест тяжелый и кровавый С Твоею кротостью встречать.

И в дни мятежного волненья,

Когда ограбят нас враги,

Терпеть позор и оскорбленья,

Христос Спаситель, помоги!

Владыка мира, Бог вселенной,

Благослови молитвой нас И дай покой душе смиренной В невыносимый страшный час.

И у преддверия могилы Вдохни в уста Твоих рабов Нечеловеческие силы Молиться кротко за врагов.

ПЕРЕД ИКОНОЙ БОГОМАТЕРИ

Царица неба и земли,

Скорбящих утешенье,

Молитве грешников внемли:

В Тебе — надежда и спасенье.

Погрязли мы во зле страстей,

Блуждаем в тьме порока,

Но... наша Родина. О, к ней Склони всевидящее око.

Святая Русь, твой светлый дом Почти что погибает,

К Тебе, Заступница, зовем —

Иной никто из нас не знает.

О, не оставь своих детей,

Скорбящих упованье,

Не отврати Своих очей От нашей скорби и страданья40.

Вскоре после прославления Русской Православной Церковью Заграницей Новомучеников и Исповедников Российских «один соучастник этого торжества в сонном видений видел Государя в великой небесной славе. Ему было сказано, что у Бога на Небе Государь стоит первым после Равноапостольного Князя Владимира — крестителя и просветителя всего русского народа. Было сказано и то, что Государь по-прежнему любит Россию и заботится о ее благе и о благе всех тех, кто делает добро для своей Родины, что Государыня и Дочери оказывают помощь нуждающимся, скорбящим и страждущим, точно так же, как и раньше они в миру это делали во время Первой мировой войны»41.

12. «УДЕРЖИВАЮЩИЙ ТЕПЕРЬ»

Апостол Павел: «Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему, не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами (посланного), будто уже наступает день Христов. Да не обольстит вас никто никак: ибо д тот не придет, доколе не придет отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею... И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время. Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор пока не будет взят от среды удерживающий теперь, — и тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих <...>» (2 Сол. 2,1-4, 6-8).

Св. Иоанн Златоуст разъяснял: «Одни полагают, что под этим (должно разуметь) благодать Св. Духа, а другие — Римское государство. С этими последними я больше соглашаюсь. Почему? Потому, что если бы (Апостол) хотел говорить о Духе, то не выразился бы об этом неясно, но (сказал бы) определенно, что теперь препятствует ему (антихристу) явиться благодать Св. Духа, то есть дарования. Кроме того, надлежало бы ему уже придти, если тогда он должен придти, когда оскудеют дарования, потому что они давно оскудели <...> Когда прекратится существование Римского государства, тогда он (антихрист) придет. И справедливо. Потому что до тех пор, пока будут бояться этого государства, никто скоро не подчинится антихристу; но после того, как оно будет разрушено, водворится безначалие, и он будет стремиться похитить всю — и человеческую, и Божескую — власть. Так точно прежде были разрушаемы царства: Мидийское — Вавилонянами, Вавилонское — Персами, Персидское — Македонянами, Македонское — Римлянами; так и это последнее будет разорено и уничтожено антихристом; он же будет побежден Иисусом Христом» 1.

Св. Кирилл, архиепископ Иерусалимский (347 или 348): «А придет предсказанный антихрист тогда, когда окончатся времена Римского царства, и приближится скончание мира. Восстанут десять вместе Римских царей и, в различных, может быть, местах, нц в одно и то же время царствовать будут. После них одиннадцатый восстанет антихрист, и восхитит власть над Римским царством посредством злого волшебного искусства. Трех из них, которые воцарятся прежде его, он низвергнет, семь остальных имея в своей власти» 2.

Св. Иоанн Златоуст: «Так как Апостол говорит о падении Римского государства, то ясно и понятно, почему он только намекает на это и до времени говорит прикровенно. Он не желает навлечь на себя безполезной опасности; если бы он сказал, что в непродолжительном времени разрушится Римское государство, то его, как возмутителя, непременно осудили бы на смерть, а вместе с тем воздвигли бы гонения на всех верующих и подвизающихся. Посему Апостол и не употребил такого выражения; не сказал и того, что сие скоро случится, хотя намеками он и говорит это постоянно. Сказал только, что явится в свое время: тайна бо уже деется беззакония» 3.

«Толкование св. Иоанна Златоуста, — говорится в анонимной книге издания Афонского Русского Пантелеймонова монастыря, — основывается и подтверждается книгой пророка Даниила (Гл. 2 и 7) и Апокалипсисом (Гл. 17). — В книге Даниила Сам Святый Дух говорит, устами пророка, о четырех царствах, имеющих существовать последовательно друг за другом, до скончания мира. Смена царств раскрывается под образом идола, голова которого золотая, грудь и руки серебряные, чрева и бедра медные, голени железные, ноги — частью железные, а частью глиняные. — Идол сей означает четыре царства: Ассирийское, Персидское, Греческое и Римское. Как идол имел две голени и из двух различных веществ, так Римское царство, изображенное под видом голеней, разделилось на две половины, Восточную и Западную. Восточная часть Римской империи, покоренная оттоманскими турками (1453 год), утратила государственную самостоятельность; Западная же часть останется целой до пришествия антихриста»4.

Четвертый из больших пророков (Мф. 24, 15) Даниил, толкуя сон царю Ассирийскому Навуходоносору, так пишет о возникновении и падении четырех царств: «Тебе, царь, было такое видение: вот какой-то большой истукан; огромный был этот истукан, в чрезвычайном блеске стоял он пред тобою, и страшен был вид его. У этого истукана голова была из чистого залота, грудь его и руки его — из серебра, чрево его и бедра его — медные, голени его железные, ноги его частью железные, частью глиняные. Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукан, в железные и глиняные ноги его, и разбил их. Тогда все вместе раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах на летних гумнах, и ветер унес их, и следа не осталось от них; а камень, разбивший истукан, сделался великою горою и наполнил всю землю. Вот сон! Скажем пред царем и значение его. Ты, царь, царь царей, которому Бог Небесный даровал царство, власть, силу и славу... После тебя восстанет другое царство, ниже твоего, и еще третье царство, медное, которое будет владычествовать над всею землею. А четвертое царство.

которое... сокрушит все царства, а само будет стоять вечно» (Дан. 2, 31-44).

Из Жития пророка Даниила: «Царь Навуходоносор, ты голова золотая. После тебя будет другое меньшее царство — серебряное. Мышца и две руки означают два народа — Мидийский и Персидский. За серебряным последует медное. Восстанет тогда некто, облеченный в медь. Будет же это Александр Македонский, который разрушит Мидо-Персидское царство. Наступит и четвертое, подобное железу. И как железо утончает все металлы: и золото, и серебро, и медь, так и это царство покорит всю вселенную. Две голени означают две части того царства: восток и запад, или греков и римлян. Ноги частию железные, час-тию глиняные, знаменуют то, что царство в последующее время раздробится на многие мелкие государства. Камень, оторвавшийся от горы без постороннего влияния и упавший на тело идола, прообразует Христа, Сына Божия, имеющего родиться от Пресвятой Девы Марии без мужеского смешения. Он, развеяв все временные владычества, утвердит царство духовное, которое не рассыплется во веки»s.

Тертуллиан (ок. 160 — после 220), учитель Церкви: «Есть и ина великая нужда нам молитися о императорах и о стоянии всея державы и республики Римлян, еюже силу Величайшую, всему кругу вселенныя грозящу (т.е. антихриста — Сост.), и сам конец века, горести страшны собирающь, Римския державы подвизанием вемы удержаваемы быти»6.

Комментируя эти слова, исследователь В. Малинин писал (1901): «...И в самую пору преследования христианства со стороны империи среди христиан существовало сознание необходимости поддерживать бытие этой империи своими молитвами, именно потому, что с ее существованием, как последней мировой империи, связана необходимо продолжительность существования всего мира. Таково именно было мнение Тертуллиана»7.

Святейший Патриарх Никон (1606-1681): «Надо исследовать, кто удерживающий, и почему Павел говорит об этом неясно. Что препятствует его появлению? Некоторые говорят, что благодать Св. Духа, другие, что Римская власть. С последними я согласен. Ибо, если бы Павел разумел Св. Духа, то и сказал бы ясно. Если бы он должен был придти, когда оскудеют дары Св. Духа, то они давно уже оскудели. Но если он говорит о Римской власти, то он имеет основание говорить прикровенно, ибо не хотел навлекать на христиан лишних преследований. Ибо если бы он говорил о скором ниспровержении Римской власти, то навлек бы со стороны Империи преследование на христиан, как на людей, якобы живущих и работающих на разрушение Империи. Поэтому он не говорит так ясно, хотя и упоминает определенно, что он откроется в свое должное время. Ибо «тайна нечестия уже совершается», — говорит он. Под этим он разумеет Нерона, как образ антихриста, ибо он желал божественного себе поклонения. Ибо если до этого времени был уже кто-либо отличающийся от антихриста, и если уже был образ чудовища и тирании вроде такого, какой будет после, он об этом говорил прикровенно не из страха, но чтобы не наталкивать нас на то, чтобы мы без нужды создавали себе врагов. Так он и говорил: Пока не будет взят удерживающий теперь, то есть, когда Римская власть будет уничтожена, он и придет, то есть пока есть страх этой власти, никто не захочет ему подчиниться, но когда она будет разрушена, он наведет анархию и будет желать захватить себе всю власть, как человеческую, так и Божескую. Ибо, как раньше была разрушена Мидийская империя Вавилонской, Вавилонская Персидской, Персидская Македонской, а Македонская Римской, так эта последняя будет разрушена антихристом, а он Христом...»8

Богослов К.Н. Фаминский, разбиравший Второе послание к Солунянам Се. Ап. Павла, утверждал, что под «Удерживающим» (по-церковнославянски — «держай»), «несомненно,... разумеется одно и то же, и именно вероятнее всего — римская власть, римская империя, которая своею мощною рукою пока еще сдерживала богоборство Израиля. Это толкование, идущее от времен Тертуллиана (De Resurr. с. — duis nisi Romanus status), находит себе подтверждение и в фактах жизни Ап. Павла. Последний всюду находил, что римская власть действительно играла роль «удерживающего» (см. Деян. 17, 6 и д.; 18, 12-16), отсюда и его взгляд на власть в Рим. 13,1-3. Если же Ап. пишет здесь прикровенно, то это стоит в полном согласии с таинственным характером апокалиптических писаний и б.м. с соображениями осторожности ввиду того, что сказано во второй половине стиха 7», т. е. — «только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь»9.

Однако, что же следует понимать под «Римом»? Решая эту проблему, никак не обойтись без посланий старца псковского Спасо-Елеазарова Великопустынского монастыря игумена Филофея (пер. пол. XVI в.). В послании Великому Князю Московскому Василию III, написанном между 1515 и 1521 гг., он призывал: «И ныне глаголю: блюди и внемли, благочестивый Царю, яко вся хрестианская царьства снидошася в твое едино, яко два Рима падоша,85 а третей стоит,86 а четвертому не быти...» 1087

Е.Е. Алферьев, декан Свято-Троицкой духовной семинарии в Джор-данвилле, автор книги материалов для составления Жития Царя-Мученика Николая (1983), следующим образом сопрягает Послания Ап. Павла с теорией старца Филофея: «Удерживающим здесь называется Глава величайшего христианского государства, каковым была в то время Римская Империя. Русская Православная Церковь с полным правом и основанием относит эти слова Св. Апостола к Русскому Царю, Наследнику православных христианских императоров Рима и Византии, Возглавителю Третьего Рима — Православного Самодержавного Царства.87 88 Он был священным лицом, преемственным носителем особой силы благодати Святаго Духа, которая действовала через Него и удерживала распространение зла. Император Николай II был глубоко проникнут сознанием этой лежащей на Нем религиозно-мистической миссии» ”.

«Держай», считал С.А. Нилус (1917), — «благодать Духа Святаго. И с нею неразрывно связанная благодать помазания от Духа Святаго, даруемая Православному Самодержцу во время Священного Его коронования на Царство. Отсюда при утрате веры в Бога, — отступление от неверных Св. Духа и отъятие от них Самодержавной Царской власти» 16.

Епископ Феофан Затворник: «Антихрист явится, как учат Св. Отцы, не против воли Божией. В Божиих планах мироправления стоит и он, и подготовка его, и последствия того. Не потому так, чтобы Бог хотел такого зла людям, а потому, что люди сами себя до того доведут. Этот момент отодвинул Бог до последней возможности, ожидая, не явится ли кто еще желающий к Нему обратиться. Когда уже некого будет ждать, примет Господь удерживающую руку, зло разольется, и антихрист явится» 17.

«Древние толковники Св. Писания силою, удерживающею явление антихриста, считали, между прочим, и римское царство. В их время, когда римское царство еще существовало, можно было на него указывать, основываясь на пророчестве Даниила. В наше время, если можно давать какой-нибудь вес подобной мысли, то разве в том отношении, если под римским царством будем разуметь царскую власть вообще. Царская власть, имея в своих руках способ удерживать движения народные и держась сама начал христианских, не попустит народу уклониться от них, будет сдерживать его.

А так как антихрист главным делом своим будет иметь отвлечение всех от Христа, то он и не явится, пока будет в силе царская власть. Она не даст ему развернуться и помешает ему действовать в его духе. Вот это и есть удерживающее.

Когда же всюду заведут самоуправство, республики, демократию, коммунизм, — тогда антихристу откроется простор для дей-ствования. Сатане не трудно будет подготовлять голоса в пользу отречения от Христа, как это показал опыт во время французской революции прошедшего и нынешнего столетий. Некому будет сказать властное «veto» (не позволяю), а смиренного заявления веры и слушать не станут. Вот когда заведутся всюду такие порядки, благоприятствующие раскрытию антихристовых стремлений, тогда явится и антихрист. До того же времени подождет, удержится.

На эту мысль наводят слова св. Златоуста, который в свое время представлял царскую власть под видом римского государства. «Когда, — говорит он, — прекратится существование римского государства (т. е. царской власти), тогда придет антихрист; а до тех пор, пока он будет бояться этого государства (т. е. царской власти), никто скоро не подчинится антихристу. После же того, как оно будет разрушено и водворится безначалие, — он устремится похитить власть и Божескую, и человеческую». Можно бы возразить при этом, что народ сам будет блюсти свою веру. Но трудно допустить, чтобы вера с течением времени возрастала в своей силе все более и более. Приятно встречать у некоторых писателей светлые изображения христианства в будущем, но нечем оправдать их. Точно, благодатное царство Христово расширяется, растет и полнеет, но не на земле — видимо, а на небе — невидимо, из лиц, и там, и здесь, в царствах земных, приготовляемых туда спасительною силою Христовою. На земле же Самим Спасителем предречено господство зла и неверия; оно и расширяется видимо, и когда уже очень возобладает, тогда дело будет только за почином; подай только кто-либо влиятельный пример или голос сильный, и отступление от веры начнется.

Этот почин и сделает антихрист. Отсюда можно заключить, что удерживающее явление его есть еще и то, что нет должной подготовки к принятию его, еще не взяли перевес неверие и нечестие, еще много веры и добра в роде человеческом» 18.

Комментируя приведенные слова, русский духовный философ К.Н. Леонтьев (1831-1891) писал за несколько месяцев до смерти: «Если стать на духовно-церковную точку зрения епископа Феофана; если принять вместе с ним, что республика (в наше время, конечно) неизбежно, через равномерную и слишком большую личную свободу, ведет к безбожию, к торжеству антихристианских начал, ибо при этой форме правления нет уже никакой внешней силы, которая могла бы посредством множества разноообразных мер ограждения задерживать ход внутренней заразы, если вспомнить при этом о взглядах тех государственных людей и мыслителей, которые не верили в прочность монархий смешанных, безусловных, эгалитарных, то станет ясно, что и с точки зрения истинного христианства, духовно-церковного, именно в наше время, неравноправность политическая (и даже отчасти гражданская) в высшей степени полезна и спасительна для самой личной веры.

Для задержания народов на пути антихристианского прогресса,89 для удаления срока пришествия антихриста (т. е. того могущественного человека, который возьмет в свои руки все противохристианское, противоцер-ковное движение) необходима сильная царская власть. Для того же, чтобы эта царская власть была долго сильна, не только не нужно, чтобы она опиралась прямо и непосредственно на простонародные толпы, своекорыстные, страстные, глупые, подвижные, легко развратимые; но — напротив того — необходимо, чтобы между этими толпами и Престолом Царским возвышались прочные сословные ступени; необходимы боковые опоры для здания долговечного монархизма. <...> Сами сословия или, точнее, сама неравноправность людей и классов важнее для государства, чем монархия. <...> Вот прямая и откровенная постановка государственного дела, без всяких лже-гуманных жеманств. <...>

Счастливо и не совсем еще дряхло то государство, где народные толпы еще могут терпеливо выносить неравноправность строя. Я даже готов сказать и наоборот: счастливо то государство, где народные толпы еще не смеют, где они не в силах уничтожить эту неравноправность, если бы и не желали ее терпеливо выносить.

Самой земной Церкви, или, говоря прямее и точнее, самому спасению наибольшего числа христианских душ, — по мнению духовных мыслителей, подобных епископу Феофану, нужен могучий царь, который в силах надолго задержать народные толпы (на неизбежном, впрочем) пути к безверию и разнородному своеверию. Чтобы этот царь, даже и непреднамеренно, положим, мог таким косвенным путем способствовать личному, загробному спасению многих душ, чтобы даже и в том случае, когда он, заботясь прямо лишь о силе земного христианского государства, мог этим самым косвенным действием увеличивать число избранных и для небесного царства (как говорит преосвященный Феофан), ему необходима опора неравноправного общественного строя. И потому всякий, кто служит этой неравноправности здраво, то есть в пределах возможного и доступного по обстоятельствам и духу времени, — то, даже и не заботясь ничуть о спасении хотя бы моей или другой живой души христианской, а делая только свое, как бы сухое и практическое дело, служит безсознательно, но глубоко и этому спасению. <...>

Чтобы русскому народу действительно пребыть надолго тем народом «богоносцем», от которого ждал так много наш пламенный народолюбец Достоевский, — он должен быть ограничен, привинчен, отечески и совестливо стеснен. Не надо лишать его тех внешних ограничений и уз, которые так долго утверждали и воспитывали в нем смирение и покорность. Эти качества составляли его душевную красу и делали его истинно великим и примерным народом. Чтобы продолжать быть и для нас самих с этой стороны примером, он должен быть сызнова и мудро стеснен в своей свободе; удержан свыше на скользком пути эгалитарного своеволия. При меньшей свободе, при меньших порывах к равенству прав будет больше серьезности, а при большей серьезности будет гораздо больше и того истинного достоинства в смирении, которое его так красит.

Иначе, через какие-нибудь полвека, не более, он из народа «богоносца» станет мало-по-малу, и сам того не замечая, «народом-богоборцем», и даже скорее всякого другого народа, быть может. Ибо, действительно, он способен во всем доходить до крайностей... Евреи были гораздо более нас, в свое время, избранным народом, ибо они тогда были одни во всем мире, веровавшие в Единого Бога, и однако, они же распяли на кресте Христа, Сына Божия, когда Он сошел к ним на землю.

Без строгих и стройных ограничений, без нового и твердого расслоения общества, без всех возможных настойчивых и неустанных попыток к восстановлению расшатанного сословного строя нашего, — русское общество, и без того довольно эгалитарное по привычкам, помчится еще быстрее всякого другого по смертному пути всесмешения и — кто знает? — подобно евреям, не ожидавшим, что из недр их выйдет Учитель Новой Веры, — и мы, неожиданно, лет через 100 каких-нибудь (писано в 1891 г. — Сост.), из наших государственных недр, сперва безсословных, а потом безцерковных или уже слабо-церковных, — родим того самого антихриста, о котором говорит ел. Феофан вместе с другими духовными писателями. Не надо забывать, что антихрист должен быть еврей, что нигде нет такого множества евреев, как в России, и что до сих пор еще не замолкли у нас многие даже и русские голоса, желающие смешать с нами евреев посредством убийственной для нас равноправности90 Покойный <И.С.> Аксаков тоже находил, что тот, кто способствует равноправности евреев в России, уготовляет путь антихристу. Я сам слышал от него эти слова.

Замедление всеобщего предсмертного анархического и безбожного уравнения, по мнению еп. Феофана, необходимо для задержания прихода антихриста.

Для замедления всеобщего уравнения и всеобщей анархии необходим могучий Царь. Для того, чтобы Царь был силен, то есть и страшен, и любим, — необходима прочность строя, меньшая переменчивость и подвижность его; необходима устойчивость психических навыков у миллионов подданных его. Для устойчивости этих психических навыков необходимы сословия и крепкие общины» 21.

«Однажды, — пишет в своих записках Н.А. Мотовилов в начале 1830-х годов, — был я в великой скорби, помышляя что будет далее с нашею Православною Церковью, если современное нам зло все более и более будет размножаться и, будучи убежден, что Церковь наша в крайнем бедствии как от преумножающегося разврата по плоти, так равно, если только не многим более, от нечестия по духу чрез рассееваемые повсюду новейшими лжемуд-рователями безбожные толки, я весьма желал знать, что мне скажет о том батюшка Серафим.

Распространившись подробно беседою о святом пророке Илии, он сказал мне на вопрос мой, между прочим, следующее:

— Илия, Фесвитянин, жалуясь Господу на Израиля, будто он весь преклонил колена Ваалу, говорил в молитве, что уж только один он, Илия, остался верен Господу, но уже и его душу ищут изъяти... Так что же, батюшка, отвечал ему на это Господь? — «Седмь тысяч мужей оставих во Израили, иже не преклониша колен Ваалу». — Так если во Израильском царстве, отпадшем от Иудейского верного Богу царства и пришедшем в совершенное развращение, оставалось еще седмь тысящ мужей, верных Господу, то что скажем о России? Мню я, что в Израильском царстве было тогда не более трех миллионов людей. А у нас, батюшка, в России сколько теперь?

Я отвечал:

— Около шестидесяти миллионов.

И он продолжал:

— В двадцать раз больше. Суди же сам, сколько теперь у нас обретается верных Богу!.. С нами Бог! Надеющийся на Господа, яко гора Сион, и Господь окрест людей Своих... Господь сохранит тя, Господь — покров твой на руку десную твою, Господь сохранит вхождение твое и исхождение твое отныне и до века; во дни солнце не ожжет тебе, ниже луна нощию.

И когда я спросил его, что значит это, к чему говорит он мне о том:

— К тому, — ответствовал батюшка отец Серафим, — что таким-то образом хранит Господь, яко зеницу ока Своего, людей

Своих, то есть православных христиан, любящих Его и всем сердцем, и всею мыслью, и словом, и делом, и день и нощь служащих Ему. А таковы — хранящие всецело все уставы, догматы и предания нашей Восточной Церкви Вселенской и устнами исповедующие благочестие, ею преданное и на деле во всех случаях жизни творящие по святым заповедям Господа нашего Иисуса Христа.

В подтверждении же того, что еще много на земле Русской осталось верных Господу нашему Иисусу Христу, православно и благочестно живущих, батюшка отец Серафим сказал некогда одному знакомому моему, —то ли отцу Гурию, бывшему гостиннику Саровскому, то ли отцу Симеону, хозяину Маслищенского двора, — что однажды, быв в духе, видел он всю землю Русскую, и была она исполнена и, как бы, покрыта дымом молитв верующих, молящихся к Господу»...22

Л.А. Тихомиров (1907): «...В действительности сроки зависят от напряжения свободной воли человека к добру и злу. В воле Господа — чтобы спаслось возможно больше людей, и вот, быть может, стремление свободной воли человека к Богу и есть то «удерживающее», которое не дает явиться антихристу. Есть объяснение, что «удерживающее» — это действие Святого Духа. Но действие Святого Духа и не отнимается от среды, пока не явится отступление от свободного влечения человека к Богу.

Такое действие свободной воли мото бы произойти и во времена Апостолов. Если бы по предведению Божию оказалось, что спастись, быть с Богом, желает лишь немногочисленная группа верующих первенствующей Церкви, то «удерживающее» было бы отнято тогда же и конец Mipa наступил бы немедленно. Антихрист действительный быстро вырос бы из какого-нибудь из мелких антихристов той эпохи. Поэтому Спаситель и апостолы предупреждали христиан быть наготове. Но самое это предупреждение вызвало новые порывы свободной воли к созданию Тела Христова, и, предвидя еще великое множество способных к спасению, Господь не отнимал «удерживающее» от «среды» и.

Св. прав. Иоанн Кронштадтский (1902): «Да, чрез посредство державных лиц Господь блюдет благо царств земных и особенно благо мира Церкви Своей, не допуская безбожным учениям, ересям и расколам обуревать ее, — и величайший злодей мира, который явится в последнее время. — антихрист не может появиться среди нас по причине самодержавной власти, сдерживающей безчинное шатание и нелепое учение безбожников.

Апостол говорит, что дотоле не явится на земле антихрист, доколе будет существовать самодержавная власть. Тайна бо уже деется беззакония, говорит он, но дотоле не совершится, доколе не возьмется от нас державный: дондеже держай ныне от среды будет, и тогда явится беззаконник, которого Господь убиет духом уст Своих (2 Сол. 2)»24.

(5.3.1906): «Тайна беззакония уже в действии (еще во времена апостольские), только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь (Самодержец, удаление которого домогается известная публика) — и тогда откроется беззаконник (антихрист — Сост.)...»26

С.А. Нилус передает свою беседу с Оптинским старцем иеросхимонахом Иосифом (Литовкиным, t 9 мая 1911), состоявшуюся 16.3.1909:

Нилус: «В Москве, — да не в одной Москве, — знамения стали являться на небе. Не к добру это, особенно, как станешь вникать в глубину современной мирской жизни: ведь в этой глубине не чудятся ли уж те «глубины сатанинские», о которых прикровенно говорит Священное Писание?

— Плохо стали жить люди православные, — ответил старец, — плохо, что и говорить! Но знай, пока стоит престол Царя Самодержавного в России, пока жив Государь, до тех пор, значит, милость Господня не отъята от России, и знамения эти, что ты или люди видят, еще угроза только, но не суд и конечный приговор.

— Батюшка! и Царю, и Самодержавию со всех сторон угрожают беды великие.

— Э, милый! И сердце Царево, и престол Его, и сама Его драгоценная жизнь — все в руках Божиих. И может ли на эту русскую святыню посягнуть какая бы то ни было человеческая дрянь, как бы она ни называлась, если только грехи наши не переполнят выше краев фиала гнева Божия? А что он пока еще не переполнен, — я тебе по этому случаю вот что скажу: позапрошлым летом был у меня один молодой человек и каялся в том, что ему у революционеров жребий выпал убить нашего Государя. — «Все, — говорит, — у нас было для этого приготовлено, и мне доступ был открыт к самому Государю. Ночь одна оставалась до покушения. Всю ночь я не спал и волновался, а под утро едва забылся... И вижу: стоит Государь. Я бросаюсь к Нему, чтобы поразить Его... И вдруг передо мною, как молния с неба, предстал с огненным мечом сам Архангел Михаил. Я пал ниц перед ним в смертельном страхе. Очнулся от ужаса, и с первым отходящим поездом бежал вон из Петербурга, и теперь скрываюсь от мести своих соумышленников. Меня они, — говорит, — найдут, но лучше тысяча самых жестоких смертей, чем видение грозного Архистратига и вечное проклятие за Помазанника Божия»...

— Вот, друг, тебе мой сказ: пока Господь Своим Архистратигом и Небесным Воинством Своим хранит Своего Помазанника, до тех пор — жив Государь! — запомни...26

Великие Оптинские старцы говорили: «Придет конец Православию и Самодержавию в России, тогда конец придет и всему миру»27.

Архиепископ Сиракузский и Троицкий Аверкий (1973):

«И когда не стало оплота истинной веры в мире — Православной России, — и весь мир ныне, как это весьма осязательно ощущается теперь, оказался на краю гибели, готовый низринуться в страшную пропасть»28.

Епископ Сеаттлийский Нектарий (Концевич) в 1981 г.:

«Наш духовный писатель епископ Феофан Затворник и другие поясняют, что под «Удерживающим» нужно понимать Царскую Власть. Диавол уже, как бы, давно силится явить миру антихриста, но не мог, потому что Божественная благодать, сугубо действующая через Помазанника Божия — Удерживающего, не давала этой возможности. «Тайне беззакония» для того, чтобы получить свободу действий, необходимо было «взять от среды» Удерживающего <...>29.

Епископ Нафанаил (Львов t 26.10/8.11.1986), Венский и Австрийский, (1978): «Утверждение, что при наличии Православного Царства — Императорской России — не могло бы совершиться того страшного всемирного разлива зла, которое мы наблюдаем в настоящее время, это не наша своевольная претензия»3091

Н.С. из Сан-Пауло приводит слова палестинского араба, сказанные после революции: «Не думайте, что русский Царь был только русский. Нет, он был также арабский. Царь — всемогущий покровитель и защитник Православного Востока. Пока Он жил, миллионы арабов жили в мире и безопасности».

«На него, — пишет о Г о сударе далее автор заметки, — с упованием взирали не только православные арабы, но и мусульмане, зная, что русский Царь является в большой мере и для них гарантией мирной и благоденственной жизни. Православные миссии на Востоке в пределах Сирии, Ливана и Палестины принимали на безплатное учение и полное содержание всех бедных арабских детей, не спрашивая, какой они религии, чем привлекали симпатии всех людей. Единственной обязанностью со стороны учащихся было прилежное изучение русского языка и православного катехизиса. Сам этот араб в одной из таких школ учился. Когда же на Ближний Восток дошла весть, что Царя убили, то в названных трех странах начались массовые самоубийства. Арабы уже тогда считали, что со смертью Царя Николая кончилась человеческая история и что жизнь на земле потеряла всякий смысл. Самоубийства постепенно достигли такой цифры, что правительства этих трех стран вынуждены были обратиться к народонаселению с особыми предостережениями против «политического безумия». А те, кто самоубийством не кончили свою жизнь, те рвали себе волосы на голове, стонали, кричали и плакали на улицах и площадях. Арабский траур по смерти Царя Николая длился несколько лет...»31

По-своему понимали роль православного Царя и на Западе. Авторитетный европейский экономист, итальянский профессор Гилиельмо Ферреро писал в 1933 г.: «Мы слишком забыли, что Россия с 1815 по 1914 г., в течение ста лет была великой силой Европейского равновесия. Никто больше не думает об империи царей, как если бы она исчезла совершенно наподобие Римской и Византийской. Однако следствие ее крушения едва только начинает чувствоваться. То, что важно для мира, это не то, что в Кремле засели советы, а то, что там нет больше царей. Чтобы в основе переделать дух и установления современной цивилизации, надо что-то другое, а не их законы, их полиция и их эксеге-зы в марксизме.

Но уже в течение пятнадцати лет, как цари не дают Европе и Азии в дар ежедневно мир и порядок, страх войны и безпорядок только растут.

Европа и Америка ничего не находят, чем заменить политику равновесия, которая в течение столетия 1814-1914 регулировала жизнь Европы. Я повторяю: дезориентация всего Запада, вызванная крушением империи царей, есть событие тем более важное, что оно проходит почти совершенно незамеченным. На Западе еще не дали себе в этом отчета; дипломатия и правительства его, по-видимому, игнорируют. Не стараются ли они восстановить старое равновесие, как будто еще существуют условия, делавшие его возможным в 1814-1914 гг.?

Это только новое доказательство той мысли, что и Европа, и Америка должны понять, если хотят обрести путь спасения (хотя бы эта истина была мало приятна для нашего самолюбия), что Запад в течение столетия жил. в смысле мира и порядка в мире, всецело непризнанным и непонятым наследием Венского конгресса. Ибо оттуда вышла политика царей; последняя сопутствовала истории XIX в. до самого порога мировой войны, но Россия еще в 1914 г. была последним пережитком этого конгресса, единственным из великих европейских государств, конституция которого с 1814 г. не подвергалась никаким существенным изменениям.

Очевидно, что одним из оснований, почему великая политика равновесия 1814-1914 гг. была легка и плодотворна, это то, что ее проводило правительство, облеченное полнотой власти во всех вопросах иностранной политики. Эта огромная военная держава, основанная и управляемая мечом, наполовину западная, стала также на страже порядка и мира в Азии»34.

До сих пор, к сожалению, не осмыслены размышления философа В. С. Соловьева из его письма в редакцию журнала « философии и

психологии» — «По поводу последних событий» (1900, последняя работа мыслителя): «Особенно сильное предчувствие наступающей монгольской грозы испытано мной осенью 1894 г. (если не обманывает память, 1-го октября) на финляндском озере Сайме <...> Да и теперь, когда все заметили, многие ли по первым ударам оценили весь объем и всю силу уже наступившей, уже разразившейся беды? <...> Кто, в самом деле, уразумел, что старого нет больше и не помянется, что прежняя история взаправду кончилась?.. <...> Что сцена всеобщей истории страшно выросла за последнее время и теперь совпала с целым земным шаром — это очевидный факт. <...>

Что современное человечество есть больной старик и что всемирная история внутренне кончилась — это была любимая мысль моего отца, и когда я, по молодости лет, ее оспаривал, говоря о новых исторических силах, которые могут еще выступить на всемирную сцену, то отец обыкновенно с жаром подхватывал: «Да в том-то и дело, говорят тебе: когда умирал древний мир, было кому его сменить, было кому продолжать делать историю: германцы, славяне. А теперь где ты новые народы отыщешь? Те островитяне что ли, которые Кука съели? Так они, должно быть, уже давно от водки и дурной болезни вымерли, как и краснокожие американцы. Или негры нас обновят? Так их хотя от легального рабства можно было освободить, но переменить их тупые головы так же невозможно, как отмыть их черноту». <...> Какое яркое подтверждение своему продуманному и проверенному взгляду нашел бы покойный историк теперь, когда вместо воображаемых новых, молодых народов нежданно занял историческую сцену сам де-душка-Кронос в виде ветхого деньми китайца и конец истории сошелся с ее началом!

Историческая драма сыграна, и остался один эпилог, который, впрочем, как у Ибсена может сам растянуться на пять актов»35 92 (выделено Сост.).

Прикровенное существование «Третьего Рима» 93 («а четвертому не быти...»), по о. Сергию Булгакову «подобно Китежу, скрывшемуся под воду»36, началось с отречением 2 (15) марта 1917 г. от Престола Императора Николая II. Бремя несения креста Удерживающего (2 Фес. 2, 3-8) взяла на себя Божия Матерь. Знамением чему было явление в день отречения Государя чудотворного образа Богоматери Державной в с. Коломенском под Москвой37.

«Сказание о явлении иконы Державныя Божия Матери»: «Державная икона Божией Матери явила себя русскому православному народу 2/15 марта 1917 года в день отречения Царя-Мученика Николая Александровича от Престола. Вскоре всю Россию облетело известие, что именно в тот день в селе Коломенском под Москвой произошло явление новой иконы Божией Матери, названной «Державной», т.к. Царица Небесная была изображена на этой иконе как Царица земная.

Условия, при которых явилась святая икона, были следующие. Одной женщине, крестьянке Бронницкого уезда, Жирошкинской волости, деревни Починок, Евдокии Андриановой, проживавшей в слободе Перерве, были два сновидения: первое 13-го февраля и второе 26-го февраля.

13-го февраля 94 Андрианова слышала таинственный голос: «Есть в селе Коломенском большая черная икона. Ее нужно взять, сделать красной и пусть молятся».

Сильное впечатление произвело на Андрианову это таинственное сообщение и, как женщину религиозную, побудило ее к усиленной молитве о получении более ясных указаний воли Божией.

Как бы в ответ на усердную молитву, 26-го февраля Андриановой снится белая церковь; и в ней величественно восседает Женщина, в Которой своим сердцем Андрианова признает и чувствует Царицу Небесную, хотя и не видит Ее святого лика.

Не имея возможности забыть и отрешиться от своих сновидений, Андрианова решается идти в село Коломенское, чтобы успокоить себя. 2-го марта, пред исполнением христианского долга исповеди и св. причащения, она отправилась из Перервы к настоятелю белой церкви в село Коломенское.

При виде дивной Вознесенской церкви Евдокия Андрианова сразу же узнала в ней ту самую церковь, которую она видела во сне.

Настоятелем церкви Вознесения был священник о. Николай Лихачев. Придя к нему в дом, Андрианова сообщила ему о своих сновидениях и просила совета как поступить. О. Николай собирался служить вечерню и пригласил Андрианову вместе с собой в церковь, где показал ей все старинные иконы Богоматери, находящиеся в храме и на иконостасе, но Андрианова ни в одной из них не находила какого-либо сходства со своим сновидением. Тогда по совету сторожа церкви и еще одного прихожанина, случайно зашедшего в церковь, о. Николай стал усердно искать икону повсюду: на колокольне, на лестнице, в чуланах, и, наконец, в церковном подвале. И вот именно в подвале, среди старых досок, разных тряпок и рухляди, в пыли, была найдена большая узкая старая черная икона. Когда ее промыли от многолетней пыли, то всем присутствующим в храме представилось изображение Божией Матери, как Царицы Небесной, величественно восседающей на царском троне в красной царской порфире на зеленой подкладке, с короной на голове и скипетром и державой в руках. На коленях находился благословляющий Богомладенец. Необычайно для лика Богоматери, был строг, суров и властен взгляд Ее скорбных очей, наполненных слезами. Андрианова с великой радостью и слезами поверглась ниц пред пречистым образом Богоматери, прося о. Николая отслужить молебен, так как в этом образе она увидела полное исполнение своих сновидений. Весть о явлении новой иконы в день отречения Государя от Престола 2-го марта 1917 г. быстро пронеслась по окрестностям, проникла в Москву и стала распространяться по всей России. Большое количество богомольцев стало стекаться в село Коломенское, и перед иконой были явлены чудеса исцеления телесных и душевных недугов, как об этом стали свидетельствовать получившие помощь. Икону стали возить по окрестным храмам, фабрикам и заводам, оставляя ее в Вознесенской церкви только на воскресные и праздничные дни.

Зная исключительную силу веры и молитвы Царя-Мученика Николая Второго и Его особенное благоговейное почитание Божией Матери (вспомним собор Феодоровской иконы Божией Матери в Царском селе), — мы можем не сомневаться в том, что это Он умолил Царицу Небесную взять на Себя Верховную Царскую власть над народом, отверлиим своего Царя-Помазанника. И Владычица пришла в уготованный Ей всей русской историей «Дом Богородицы» в самый тяжкий момент жизни богоизбранного народа, в момент его величайшего падения, и приняла на Себя преемство власти державы Российской, когда сама идея Православно-Самодержавной народной власти была попрана во имя самовластия сатаны95 Потому и строг, и суров, и скорбен взгляд Ее дивных очей, наполненных слезами гнева Божественной и Материнской любви, потому и пропитана мученической русской кровью Ее царская порфира и алмазные слезы русских истинных мучеников украшают Ее корону.

Символ этой иконы ясен для духовных очей: через неисчислимые страдания, кровь и слезы, после покаяния Русский народ будет прощен, и Царская власть, сохраненная Самой Царицей Небесной, будет России несомненно возвращена. Иначе зачем же Пресвятой Богородице сохранять эту власть?

С радостным страхом и покаянным трепетом начал народ Русский молиться перед «Державной» иконой Божией Матери по всей России, а сама икона в безчисленных копиях стала украшать все русские храмы. Появился дивный акафист и канон этой иконе, слушая который вся церковь падала на колени.

Прошло несколько лет — и жесточайшие гонения обрушились на головы почитателей этой иконы, молившихся пред ее копиями по всей России. Были арестованы тысячи верующих, расстреляны составители службы и канона96 а сами иконы изъяты из всех церквей <...>

Где в настоящее время находится подлинник «Державной» иконы Божией Матери — неизвестно.97 Вскоре после появления иконы в селе Коломенском Воскресенский женский монастырь в Москве по записям в своих книгах установил, что икона эта прежде принадлежала ему и в 1812 г. перед нашествием Наполеона в числе других икон при эвакуации монастыря из Кремля была передана на хранение в Вознесенскую церковь села Коломенского, а потом она возвращена не была, и о ней в монастыре забыли. По-видимому, икона впоследствии была передана обратно в женский Вознесенский монастырь. Позднее икона находилась некоторое время в Марфо-Мариинской обители в Замоскворечье, где настоятельницей была до своей мученической кончины преподобно-мучени-ца Великая Княгиня Елизавета Феодоровна. Икона Пресвятой Богородицы, именуемая «Державная», празднуется 2/15 марта»45.

Приведенное «Сказание», как оказалось, было создано на основе малоизвестных ныне воспоминаний. При его составлении, однако, «выпали» существеннейшие моменты.

«Сказание о явлении иконы Божией Матери при Вознесенской в селе Коломенском церкви, Московского уезда: 2-го марта сего 1917 года историческое село Коломенское было ознаменовано великим событием проявления милости Божией к страждущему народу Русскому в лице явленного пречистого образа Царицы Небесной. Условия, при которых явилась святая икона, были следующие: одной женщине, крестьянке Бронницкого уезда Жирош-кинской волости деревни Починок Евдокии Андриановой, проживающей в слободе Перерва, были два сновидения. Первое 13-го февраля и второе 26-го февраля.

13-го февраля Андрианова слышит таинственный голос, который произносит: «Есть в селе Коломенском большая черная икона, ее нужно взять, сделать красной и пусть молятся». Сильное впечатление произвело на Андрианову это таинственное сообщение и, как женщину религиозную, побудило ее к усиленной молитве о получении более ясных указаний воли Божией.

Как бы в ответ на усердную молитву 26-го февраля Андриановой снится белая церковь и в ней величественно восседает Женщина, в Которой своим сердцем Андрианова признает и чувствует Царицу Небесную, хотя и не видит Ее святого лика.

Не имея возможности забыть и отрешиться от своих сновидений, Андрианова решается идти в село Коломенское, чтобы успокоить себя. И вот 2-го марта пред исполнением христианского долга исповеди и св.причащения она отправилась из Перервы, к настоятелю белой церкви в село Коломенское.

Придя в дом священника, Андрианова сообщает ему о своих сновидениях и просит совета, как поступить. Священник, намереваясь служить вечерню, приглашает Андрианову вместе с собой в церковь, где показывает ей все старинные св.иконы Богоматери, находящиеся в храме и иконостасе, но Андрианова ни в одной из них не находит какого-либо сходства со своими сновидениями. Тогда священник просит сторожа и прихожанина, случайно прибывшего в храм для приглашения напутствовать больную, сходить в церковный двор и принести самую большую икону. Икона была принесена, и когда ее промыли от многолетней пыли, то всем присутствующим в храме представилось изображение Божьей Матери, как Царицы Небесной, величественно восседающей на царском троне в красной порфире, имеющей на главе корону, в руках скипетр и державу, а на коленях благословляющего Богомладенца. Андрианова с великой радостью и слезами поверглась ниц пред пречистым образом Богоматери, прося причт отслужить благодарственный с акафистом молебен, так как в этом образе она увидала полное исполнение своих сновидений.

С этого момента стала распространяться слава о святой иконе по окрестностям, и вскоре большие группы богомольцев стали посещать село Коломенское, прибегая к благодатной помощи Царицы Небесной, и Она, Заступница усердная, изливает от Своего образа неоскудно Свою милость страждущим и с верою приходящим рабам Своим, как об этом свидетельствуют их молитвенные благодарения за полученную небесную помощь. В настоящее время святая икона по желанию верующих, посетивши все окрестные селения, непрерывно приглашается для посещения святых обителей и храмов, фабрик и заводов столицы, пребывая в селе Коломенском только в воскресные и праздничные дни.

Дай же, Господи, молитвами Царицы Небесной утешение страждущей родине. Пресвятая Богородице, спаси нас!

С. Коломеннское, в 6 верст<ах> от Даниловской заставы. Вознесенской церкви с. Коломенского, священник Николай Лихачев» 49.

Проф. И.М. Андреев (1951): «О явлении Державной Иконы Божией Матери (по личным воспоминаниям). Вскоре после трагического отречения Государя Императора Николая Александровича от Престола, которое произошло 2-го марта 1917 г., всю Россию облетело известие, что именно в этот день в селе Коломенском под Москвой (в 6 верстах от Даниловской заставы) произошло чудесное явление новой иконы Божией Матери, названной «Державной», т.к. Царица Небесная была изображена на этой иконе как Царица земная.

Пораженный этим известием, в начале лета 1917 года я решил отправиться в Москву и попытаться пробраться в село Коломенское, чтобы поклониться новоявленной иконе и лично узнать обстоятельства ее явления.

Господь помог мне осуществить мое намерение, хотя подобные паломничества в то время были чрезвычайно затруднительны. Одна добрая знакомая, раба Божия Мария (научная сотрудница Московского университета, большая специалистка по старинной русской иконописи), проживавшая постоянно в Москве и уже успевшая побывать в селе Коломенском, — взялась помочь мне, и мы вдвоем с ней отправились в путешествие. От Москвы до села Коломенского мы прошли пешком. Пришли к священнику Вознесенской церкви села Коломенского о. Николаю. Он нас встретил очень приветливо и ласково, накормил, показал свои многочисленные домашние иконы и рассказал следующее.

— Одна пожилая благочестивая женщина, крестьянка Бронницкого уезда, Жирошкинской волости, деревни Починок, Евдокия Андрианова, проживавшая в деревне Перерве, в феврале месяце 1917 г. трижды видела во сне Пресвятую Богородицу и слышала Ее голос, повелевающий отправиться в село Коломенское, где в церкви среди рухляди, хлама и пыли находится большая старая черная икона. Эту икону Владычица повелела найти, причем сказала, что из «черной» она превратится в «красную». В последнем сновидении эта женщина увидела и самую икону. Видение было смутное, деталей иконы она после пробуждения не могла вспомнить, но общее впечатление особого Царственного величия изображенной на иконе Богоматери осталось в сознании. Отец Николай рассказал, что он не сразу поверил Евдокии Андриановой и даже склонен был сначала осудить ее за доверие к сновидениям, однако троекратное повторение сновидения, скромность благочестивой женщины, а также указание, что икона «большая», «черная», и находится среди рухляди и пыли где-то в церкви именно села Коломенского, — заставили его отправиться вместе с Евдокией Андриановой в церковь и показать ей все иконы, как висевшие на стенах, так и сложенные в разных укромных местах. Ни одной подходящей под описание иконы не было найдено. Тогда, по совету сторожа церкви и еще одного прихожанина, случайно зашедшего, о. Николай стал усердно искать икону повсюду: на колокольне, на лестнице, в чуланах, и, наконец, в церковном подвале. И вот именно в подвале, среди старых досок, разных тряпок и рухляди, в пыли, была найдена большая узкая старая черная икона, на которой в первый момент ничего нельзя было разобрать. Но когда тщательно обтерли и обмыли эту «черную» икону от многолетней пыли и гари, — всем присутствующим представилось изображение Божией Матери, восседающей как Царица на троне, с короной на голове. Евдокия Андрианова тотчас ярко вспомнила и узнала свое последнее сновидение, упала ниц, и со слезами стала просить отслужить Богородице благодарственный молебен с акафистом. Отец Николай тотчас выполнил эту просьбу.

Весть о явлении новой иконы в день отречения Государя от Престола 2-го марта 1917 г. быстро понеслась по окрестностям, проникла в Москву и стала распространяться по всей России. Большое количество богомольцев стало стекаться в село Коломенское и перед иконой были явлены чудеса исцеления телесных и душевных недугов, как об этом стали свидетельствовать получившие помощь. Икону стали возить по окрестным храмам, фабрикам и заводам, оставляя в Вознесенской церкви села Коломенского только на воскресные и праздничные дни. Мы с рабой Божией Марией пришли поклониться иконе именно в воскресенье.

После своего рассказа о. Николай повел нас в церковь. При входе в храм я сразу же заметил направо около клироса большую (мне показалось даже огромную), узкую темную икону. Царица Небесная была изображена как Царица земная, восседающая на царском троне, в темнокрасной царской порфире на зеленой подкладке, с короной на голове и скипетром и державой в руках. На коленях находился благословляющий Богомладенец. Необычайно для Богоматери был строг, суров и властен взгляд Ее скорбных очей, наполненных слезами.

В трепете и страхе, с мольбой о прощении, упал я ниц и после троекратного земного поклона приложился к иконе. Долго, молча, сосредоточенно, внимательно, с сердцем, захлебывающимся от горьких слез покаяния и сладких слез умиления и благодарности, смотрел я на дивную икону, овеянную духовным благоуханием святости и тонким физическим запахом розового масла.

Мы с рабой Божией Марией словно окаменели: молча вышли из храма, молча, со слезами поблагодарили священника и молча пешком отправились в Москву...

Через несколько недель мне вторично удалось побывать в селе Коломенском и я был глубоко потрясен изменением иконы: она сама собой обновилась,98 стала светлой, ясной и... «красной», т.к. особенно ярко стала бросаться в глаза царская порфира, как бы пропитанная кровью.

Зная исключительную силу веры и молитвы Государя Николая Второго и Его особенное благоговейное почитание Божией Матери (вспомним Собор Феодоровской иконы Божией Матери в Царском Селе), — мы можем не сомневаться в том, что это Он умолил

Царицу Небесную взять на Себя Верховную Царскую власть над народом, отвергшим своего Царя-Помазанника. И Владычица пришла в уготованный Ей всей русской историей «Дом Богородицы» в самый тяжкий момент жизни богоизбранного народа, в момент его величайшего духовного падения, и приняла на Себя преемство власти державы Российской, когда сама идея Православно-Самодержавной народной власти была попрана во имя самовластия сатаны. Потому строг, и суров, и скорбен взгляд Ее дивных очей, наполненных слезами гнева Божественной и материнской любви; потому и пропитана мученической русской кровью Ее царская порфира и алмазные слезы русских невинных мучеников украшают Ее корону.

Символ этой иконы ясен для духовных очей: через неисчислимые страдания, кровь и слезы, после покаяния, русский народ будет прощен и Царская власть, сохраненная Самой Царицей Небесной, будет России несомненно возвращена. Иначе зачем же Пресвятой Богородице сохранять эту власть?

С радостным страхом и покаянным трепетом начал народ русский молиться «Державной» иконе Божией Матери по всей России, а сама икона, в безчисленных копиях стала украшать все русские храмы. Появился дивный акафист и канон этой иконе, слушая который вся церковь падала на колени.

Прошло несколько пет — и жесточайшие гонения обрушились на головы почитателей этой иконы, молившихся пред ее копиями по всей России. Были арестованы тысячи верующих, расстреляны составители службы и канона, а сами иконы изъяты из всех церквей <...>

Где в настоящее время находится подлинник «Державной» иконы Божией Матери — неизвестно. Вскоре после появления иконы в селе Коломенском Воскресенский женский монастырь в Москве по записям в своих книгах установил, что икона эта прежде принадлежала ему и в 1812 г. перед нашествием Наполеона в числе других икон при эвакуации монастыря из Кремля была передана на хранение в Вознесенскую церковь села Коломенского, а потом она возвращена не была, и о ней в монастыре забыли. По-видимо-му, икона и была передана в этот женский Вознесенский монастырь. Позднее икона находилась некоторое время в Марфо-Мари-инской обители в Замоскворечье, где настоятельницей была до своей мученической кончины Вел. Кн. Елизавета Феодоровна. Сведения, сообщенные одной монахиней «оттуда» («Православная Русь». 1947. № 16), что «Державная» икона Божией Матери в середине 20-х годов находилась в церкви Алексия Человека Божия на Петроградской Стороне в г. Петрограде — не соответствуют действительности. В середине 20-х годов и я был прихожанином церкви Алексия Человека Божия, видел икону и неоднократно присутствовал на акафистах, совершаемых тогда прот. о. Михаилом Прудниковым и настоятелем храма прот. о. Павлом Виноградовым. По объяснению последнего — это была не подлинная икона, а лишь очень хорошая и точная с нее копия»51.

Госпожа Е.Б. (1967): «Простая женщина, Евдокия Андрианова, жившая недалеко от села Коломенского видела в тонком сне Матерь Божию, как Она изображена на «Державной» иконе. Матерь Божия сказала ей идти в церковь в село Коломенское (эта церковь принадлежала ко дворцу, построенному еще Царем Алексием Михайловичем — дворец сгорел, а церковь осталась нетронутой99), и там она найдет большую доску старую, пусть ее вымоет, и на ней появится Державная Ее икона, которую Она посылает в помощь русским людям, так как великое испытание, попускаемое Богом, идет на Россию, на русский народ. «Сейчас Я Сама взяла державу и скипетр в Свои руки, — сказала Владычица, — ас иконой Державной посылаю Свою особую Благодать и Силу; копии с этой иконы надо распространять среди людей в помощь им. Эта икона не спасает от испытаний, так как испытания нужны, чтобы пробудить духовную сторону в людях, но кто во время испытаний будет с верой молиться у этой иконы, тот будет во время этих испытаний спасаем».

Евдокия Андрианова пошла утром в Коломенскую церковь к священнику, но он отнесся с недоверием к ее рассказу и сказал, что он занят и ему некогда с ней говорить. Она ушла. В следующую ночь снова явилась ей Матерь Божия и сказала ей снова идти и настоять, чтобы священник разрешил исполнить поручение Божией Матери. Она снова пошла. У батюшки в это время был один прихожанин, и он ему поручил пойти с ней поискать. В церкви они ничего не нашли, спустились в подвал, под церковь, и там, среди очень старых икон, приставленных к стене, она нашла темную старую большую доску. Она взяла ее, вымыла — и на ней появилась Икона Божией Матери с короной, державой и скипетром, с младенцем Христом на руках, благословляющим — как она видела Матерь Божию. Дали знать о происшедшем Патриарху Тихону. Патриарх сам приехал прославить явление этой иконы, и с ним был архиепископ (или еще епископ тогда?) Владимир, который потом был сперва на соборе в Ницце,100 а потом митрополитом в Париже, в церкви на рю Дарю. Патриарх после прославления иконы приказал в акафист этой иконе собрать по частице из каждого акафиста, какие написаны были для других икон Божией Матери, явленных в России, и велел назвать этот акафист «Акафист акафистов».*

Последнее мне лично говорил, будучи еще архиепископом в Ницце, Владыка Владимир, бывший настоятель собора в Ницце. Приехав в Ниццу, он сразу же сказал одному юноше написать Державную икону и поставил ее на аналое, около амвона.

После прославления Державной иконы Владычицы Евдокия Андрианова начала ходить собирать деньги на ризу к новоявленной иконе. Когда собрала, то решила поехать в Дивеевский монастырь помолиться и попросить благословения на возложение ризы. Тут она снова удостоилась явления Божией Матери, Которая ей сказала, чтобы она вернула собранные ею деньги. Сейчас не надо на Ее икону ризу возлагать, так как скоро в России будут снимать со всех икон ризы. А после испытаний Российских Сама Риза к Ней подойдет. Это я читала у одной дамы, приехавшей из России в середине тридцатых годов — у нее это было записано со слов самой Евдокии Андриановой»52.

События последнего времени заставляют вспомнить слова митрополита Серафима (Чичагова, 1856-1937): «Но росли наши грехи и беззакония. Божия Матерь отступила от нас, и скрылись Святыя чудотворный иконы Царицы Небесной, и пока не будет знамения от Святыя чудотворныя иконы Божией Матери, не поверю, что мы прощены. Но я верю, что такое время будет, и мы до него доживем» *4.

«Весной 1991 года в Москве произошло чудесное событие. Его свидетелями стали клир и прихожане недавно возвращенного Православной Церкви храма Святителя Николая (первая служба состоялась на Страстной, в субботу). Храм этот принадлежит Николо-Перервенской обители, территория которой до сих пор находится в ведении одного из московских заводов. В 1991 г. (в среду или четверг Светлой седмицы) настоятелю Никольского храма протоиерею Владимиру Чувикину принесли икону Божией Матери «Державная». Икона благоухала и источала Mvpo, и очевидцами этого чуда, наблюдавшегося не менее полумесяца, были все, кто приходил в Николо-Перервенскую обитель. Икона была настолько благодатна и столь отличалась от «общепризнанного списка» (где преобладают черные, принципиально неприемлемые в иконописи тона и резкие очертания), что, наверное, необходимо дать краткое описание этого образа.

На небесно-лазоревом фоне писан благостный лик Пресвятой Богородицы. Глаза у Пречистой Девы настолько умилительные и исполненные любви ко всем, кто приходит к ней с молитвой, что просто невозможно оторвать взор от Ее любвеобильного лика. На короне Богородицы — крест, держава в ее руках тоже имеет наверху крест и сама перекрещена крестом, как лентой. У Богомладенца и у Господа Вседержителя именословное благословение.

Светлые, чистые тона преобладают в иконе. Смотришь на излучающий безграничную любовь лик Божией Матери и веришь — Пресвятая Богородица по великой Своей милости и милосердию приняла под Свой Покров многострадальную землю Русскую, восприняв и трон, и скипетр, и державу.

Вскоре после того, как в Никольский храм пришла мурото-чивая икона, произошло следующее. Две женщины, с трудом разыскавшие на окраине Москвы Николо-Перервенскую обитель, рассказали, что несколько дней назад одной из них во сне явилась Божия Матерь и, показав Свою икону, сказала, что Она послала сию икону в Николо-Перевенскую обитель. Женщина поделилась о том, что произошло, со своей подругой, и они стали искать. Никогда они не слышали ни о таком монастыре, ни иконы такой никогда не видели. И вот, потратив не один день на розыски обители, они, наконец, добрались до ее соборного Никольского храма и, придя к настоятелю, попросили его показать им храмовые Богородичные иконы. И среди них женщина, которой было видение, сразу же безошибочно узнала ту икону, о которой Свою волю явила Пресвятая Богородица — выказав благоволение в том, чтобы этот образ был именно на сем месте.

Рассказав эту чудесную историю, молодые звонари Никольского храма поднялись на колокольню, и по всей округе полился благодатный звон. Внизу открывалась картина, радующая сердце — небольшая река Перерва с зеленеющими свежей травой берегами, а за ней, как на ладони, раскинувшееся Коломенское — место явления в 19^7 г. иконы «Державной». Известно, что после явления образа Божией Матери «Державная» во все концы России по церквам разослали списки этой иконы, но вскорости они были утеряны, спрятаны или уничтожены. По прошествии стольких лет богоотступничества и богохульства Пресвятая Богородица по неизреченной Своей любви к чадам Отца небесного и особому попечительству о Русской земле вернула Свою икону, вновь явив ее православным. Знаменательно, что по милости Божией обретены ныне и мощи Святителя Тихона, написавшего акафист иконе «Державной»: «Видящи, Всенепорочная, с высоты небеснаго жилища Своего, идеже с Сыном Твоим во славе пребывавши, скорбь верных рабов Твоих, яко гневнаго ради Божия посещения вера Христова поругаема бывает нечестивым зловерием, благоволила еси явити нам икону Твою Державную, да вси христолюбивии люди усердно молятся пред нею, верно вопиюще Богу: Аллилуиа» (Акафист иконе Божией Матери «Державной», кондак 2)»5S.

И тем не менее грех клятвопреступления и попущения цареубийству, независимо от прямых изуверов-убийц, лежит на всем русском народе — как на живших тогда, так и их потомках101

Но как же в таком случае понимать пророческий сон митрополита Макария о Царе-Мученике, вымолившем у Господа горькую чашу для Себя, а манну — для народа? Завершается сон словами: «Всю вину Своего народа Государь принял на Себя и — народ прощен».

Объяснить это прорицание можно через чудесное явление иконы Божией Матери Державной — великую милость, оказанную России ее Покровительницей. Царские регалии на иконе — Корона, Скипетр и Держава — знак того, что они отъяты от земных властей и символизируют начало прикровенного Царствования.

Возможно, что они означают также освобождение от церковной клятвы народа, находящегося, тем не менее, под клятвой Суда Божия.

Государь, беря горькую чашу, приносит себя в жертву за русский народ. Манна (прообраз Св. Евхаристии) означает, что церковная иерархия (переставшая поминать Государя) не подпала, тем не менее, под анафему, сохранила каноничность и благодатность, благодаря чему народу было оставлено таинство Евхаристии (Г. Николаев) 102

Протоиерей Сергий Булгаков (1918): «Перед самым октябрьским переворотом мне пришлось слышать признание одного близкого мне человека. Он рассказывал с величайшим волнением и умилением, как у него во время горячей молитвы перед явленным образом Богоматери на сердце вдруг совершенно явственно прозвучало: Россия спасена. Как, что, почему? Он не знает, но изменить этой минуте, усомниться в ней, значило бы для него позабыть самое заветное и достоверное. Вот и выходит, если только не сочинил мой приятель, что бояться за Россию в последнем и единственно верном окончательном смысле нам не следует, ибо Россия спасена Богородичною силою. И об этом, поверьте, твердо знает вся православная Россия»57.

(18/31.12.1922): «О, недостойная избрания, ты избрана» (так пели славянофилы), а теперь приходится говорить: ты отвергнута, проклята, но ведь Бог никогда не отвергает и не проклинает, почему же Россия отвергнута? Раньше я все понимал и толковал, а теперь этой судьбы России я не понимаю и не берусь истолковывать. Богу я верю, п. ч. верю в Бога, значит верю, что и происшедшее с Россией нужно, совершилось не только по грехам нашим, но и да явятся дела Божии. Только чудо может спасти Россию, так, как мы не знаем, и то, что нужно и можно спасти, но чудо нельзя предвидеть. В Россию надо верить и надо надеяться, но то, что я вижу, знаю и понимаю, не дает ни веры, ни надежды. Я не могу даже любить ее, могу только жалеть, а между тем, есть долг верности России. <...>

Россия спасена, раздалось в моем сердце перед большевицким переворотом в 1917 году как откровение Богоматери (во Владычной Ее иконе) и я верен и верю этому завету. Но в ответ на это исторически Россия погибла, значит она спасается через гибель и смерть, воскресая, но воскресение нам не понятно, оно — чудо. Так толпятся в уме и сердце неисходные противоречия. Она поражена смертельно и навечно разорвана и ранена. Она исцелится? — благодатью Духа Св., но тоже чудом, новым созданием, а это сердце неисцельно ранено и болит. Конечно, на крайний случай, можно обойтись и без родины, когда есть Родина — Церковь, но и от родины я не должен, не могу и не хочу никогда отказаться, и, значит, умираю всю оставшуюся жизнь, пока Господь не исцелит бесноватую Россию» м.

(23.12J5.1.1922/1923): «Такой судьбы и Россия не заслужила, она как будто агнец, несущий бремя грехов европейского мира, и она заклана и растлена. Здесь тайна <.„> Все исчадия адовы слетелись и душат Россию <...>»59

Архимандрит Константин (Зайцев): «...Не Господь лишил русский народ его благодатной избранности, а русский народ, оказавшись жертвой соблазна, сам, своевольно, изменил своему промьюлительному назначению103 Если Фатим-ская Божия Матерь открыла Западному христианскому Mipy, что русский народ пал в своем промьюлительном назначении хранить Mip, и призывала этот, остающийся еще свободным, Mip к покаянию, открывая, однако, ему, что только «обращение» России способно спасти Mip от гибели, то в России было явление Державной Божией Матери, Которая засвидетельствовала, что под Ее покровом продолжает оставаться русский народ и что, следовательно, как бы на весу остаются судьбы Mipa — в зависимости от чего? Опамятуется ли русский народ? Способен ли он снова стать оплотом м1ровой жизни в своей верности Христу Истинному?»60

Ответа на этот вопрос пока не последовало. Начался отсчет «отодвинутого времени» (отсроченного конца времен), того самого эпилога, который, по словам В. С. Соловьева, может длиться пять актов...

Покаяние за грех цереубийства от лица всей Церкви было принесено в «Послании Патриарха Московского и всея Руси Алексия и Священного Синода Русской Православной Церкви к 75-летию убиения Императора Николая II и его Семьи» (лето 1993 г.): «Грех цареубийства, происшедшего при равнодушии граждан России, народом нашим не раскаян. Будучи преступлением и Божеского, и человеческого закона, этот грех лежит тяжелейшим грузом на душе народа, на его нравственном самосознании. И сегодня мы, от лица всей Церкви, от лица всех ее чад — усопших и ныне живущих — приносим пред Богом и людьми покаяние за этот грех. Прости нас, Господи! Мы призываем к покаянию весь наш народ, всех чад его, независимо от их политических воззрений и взглядов на историю, независимо от их этнического происхождения, религиозной принадлежности, от их отношения к идее монархии и к личности последнего Российского Императора»62.

«Что же касается Самодержавия, — считает писатель и публицист В. Карпец, — то у нас не только никто не отменял его, но оно у нас есть. «Удерживающий» не отъят постольку, поскольку Державная икона Божией Матери, явленная в день отречения, показывает (Царицу Небесную, увенчанную царским венцом, облаченную в царскую порфиру, держащую в руках скипетр и державу. У нас нет Царя, но есть Царица. И только к ней мы должны и можем обращаться и исповедовать Ее Царицей Руси. <...> Вот что такое сейчас Самодержавие. До тех пор, пока не будет явлен тот Последний Царь, появление Которого предсказывали наши святые и старцы. До тех пор, пока Он не явлен, у нас есть Царица и Ее самодержавная власть. Поэтому при любом правительстве в России — будь это диктатура, демократия (только, конечно, не тирания и не охлократия)... Эта мысль мне не принадлежит — мне ее высказал, позволив на него сослаться, философ, поэт и драматург Владимир Борисович Микушевич: в любом здании правительственном и зале заседаний должен стоять пустой трон. Я бы добавил, что еще,должна находиться Державная икона. Это было бы даже точнее. И любое правительство должно осознавать себя как сугубо временное и твердо исповедовать Самодержавие как принцип, какая бы форма власти не была» я.

Фатимская тайна

Архимандрит Константин (Зайцев): «Падение Православного Царства было как бы последним предостережением католицизму, предвещавшим и его гибель вместе со всем человечеством, если не произойдет «обращения» России к ее старым истинным путям. Это и было содержанием фатимского явления

Божией Матери португальским детям, которому мы не имеем основания не доверять, в его истинной сущности, — именно такой. Вся сила внутренней порчи католицизма, в его ведущих верхах, обнаружилась в том, как воспринят, использован и проведен был в жизнь урок Фатимы. Как известно, все в целом католичество было по истечении известного срока духовно мобилизовано на предмет вымаливания у Владычицы помощи в деле «обращения» русско-православных в католицизм и подчинения России папе. Это практически значило, что Ватикан должен был стать противником восстановления Исторической России, а, следовательно, противником и падения советчины» м.

Евгений Николаевич Трубецкой (1863-21.1.1920), религиозный философ (1916): «В конце августа (1915 г. — Сост.) у нас совершались всенародные моления о победоносном окончании войны. Под влиянием тревоги, охватившей нашу деревню, приток молящихся был исключительно велик, и настроение их было необычайно приподнятое. В Калужской губернии, где я в то время находился, ходили среди крестьян слухи, будто сам Тихон преподобный — наиболее чтимый местный святой, ушел из своей раки и беженцем странствует по русской земле. И вот я помню, как в то время на моих глазах целая церковь, переполненная молящимися, хором пела Богородичный молебен. При словах «не имамы иные помощи, не имамы иные надежды» многие плакали. Вся толпа разом рушилась к ногам Богоматери. Мне никогда не приходилось ощущать в многолюдных молитвенных собраниях той напряженной силы чувства, которая вкладывалась тогда в эти слова. Все эти крестьяне, которые видели беженцев и сами помышляли о возможности нищеты, холодной смерти и об ужасе зимнего бегства, несомненно, так и чувствовали, что без заступления Владычицы не миновать им гибели» .

Молитва Божией Матери России не осталась неуслышанной. В Португалии, где после революции в октябре 1910 г. пришло к власти левое безбожно настроенное правительство, с осени 1915 г. трем пастушкам 104 из местечка Фатима стал являться Архангел Михаил — «издали и молча». Начиная с весны 1916 г. он учил их молиться, научил их молитве Пресвятой Троице (у католиков широко не употребляемой), «причастил детей Телом и Кровию (выделено Сост.) Господа нашего Иисуса Христа, даже младших, которым в католической Церкви причащаться еще не разрешалось, и уж никак не под двумя видами»67.

С мая по октябрь 1917 г.105 Божия Матерь шесть раз 106 являлась пастушкам: 10-летней Лусии, 8-летнему Франсиско (t 1919), 7-летней Жансите (t 1920). Начиная со второго Явления, свидетелями их были соответственно 50, 4000, 18000, 30000 и 70000 сошедшихся, несмотря на враждебную кампанию официальной прессы, со всей Португалии верующих.

Во время 3-го Явления 13 июля (перед первой попыткой захвата власти в России большевиками) Богородица сказала детям: «Если вы будете поступать, как Я вам говорю, многие души обретут спасение и воцарится мир. Но если люди не перестанут оскорблять Бога, во времена Пия XI начнется новая, более страшная война. Когда вы увидите озаренную невиданным светом ночь, знайте, что это великое Знамение, посылаемое вам Богом, дабы показать, что Он накажет мир за все его преступления посредством войн, голода и гонений на Церковь и Папу.107 Чтобы воспрепятствовать этому, я приду истребовать посвящения России Моему Непорочному Сердцу 108 и искупительного Причащения в каждую первую субботу.109

Если Мои просьбы будут услышаны, Россия обратится, и воцарится мир. В противном случае Россия распространит свои заблуждения по всему миру, что приведет к войне и гонениям на Церковь. Праведные примут мученический венец, на долю папы выпадет много страданий, а целые народы подвергнутся уничтожению.

В конце концов восторжествует Мое Непорочное Сердце. Святой отец посвятит Мне Россию, которая обратится, и миру будет на некоторое время ниспослан мир... В Португалии навсегда сохранится догмат веры...»68 110

Особо отметим то обстоятельство, что последнее 6-е Явление Божией Матери в Фатиме пришлось на 13 октября — канун Покрова Пресвятой Богородицы 69.111 «...В то самое время, когда в Португалии заканчивалось чудо Солнца, в России начинался литургический день Покрова, и вся Россия пела «Днесь, благоверные люди, светло празднуем, осеняеми, Твоим, Богомати, пришествием...» Этот праздник Покрова был последним перед захватом власти безбожниками и началом Голгофы России...»74

«Из письма (Лусии — Сост.) 18 мая 1936 г. мы узнаем: «Во время внутренней беседы с Господом я спросила Его, почему бы Ему не обратить Россию и без посвящения Его Святейшества?» — «Потому, — ответил Господь, — что Я хочу, чтобы вся Моя Церковь признала в этом посвящении торжество Пренепорочного Сердца Матери, чтобы затем распространить Ее культ и установить, наряду с почитанием Моего Божественного Сердца, почитание Сердца Пренепорочной».

«Но Боже мой, Святой отец не поверит мне, если Ты не подвитешь его особым наущением».

«Святой отец!.. Молись усердно за него. Он это исполнит, но будет поздно. Однако Пренепорочное Сердце Матери спасет Россию. Россия ему вверена».

Россия вверена Сердцу Приснодевы Марии, Ее любви, Ее Покрову. Божия Матер