Book: Терпение



Терпение

Аджан Ньянарато

В нашем современном мире мы хотим видеть результаты как можно скорее. Существует постоянное давление идти в ногу с последними достижениями, а также страх остаться позади.

Мы стремительно несемся за результатами. Но что случается с нами при этом? Что происходит с нами? Эти вопросы должны приниматься во внимание, если мы искренне ищем гармонию.

В этой ситуации терпение является одним из ключевых качеств, которые мы должны ценить более сознательно. Часто мы думаем, что терпение – это что-то старомодное, оно кажется нам тем, что не идет в ногу со временем. Но если мы хотим найти способ мирно жить вместе, то добродетель терпения является необходимой.

Каковы мы, когда мы терпеливы? Каково состояние тела, ума? Является ли оно просто негативным или пассивным? Или это возможность питания, восстановления наших сил?

Когда ты терпеливы мы обретаем внутреннюю силу и, что более важно, это приводит нас к понимаю того, что этот момент совершенен сам по себе. Все на своих местах.

В тот момент, когда мы начинаем желать, чтобы что-то закончилось, или, когда наш ум устремляется к тому, что, как мы думаем, должно быть дальше, мы теряем непосредственность настоящего момента.

Нетерпение уводит нас от того, что происходит сейчас. С другой стороны, терпение – это то, что поддерживает нас в здесь и сейчас, в присутствии в каждый момент нашей жизни.



Место за пределами всех мест.

Беседа с Аджаном Ньянарато


Вы выросли в Японии, каково было влияние религии на вас в это время?

Я родился в обычной сельской семье, буддийской, но не особенно религиозной. Как и у почти всех такие японских семей у нас были как буддийские святыни, так и синтоистские. Мы жили в городе Нара, который был первой столицей древней Японии до того, как она переехала в Киото в конце восьмого века. Так что я родился в старой и традиционной части Японии. Там расположено множество известных буддийских храмов. Кроме этого я ничего не помню о посещениях храмов в качестве религиозных ритуалов, но в течение примерно шести лет, будучи подростком, я проходил почти каждый день через парк Нара, где расположены знаменитые древние храмы. Так что, так я дышал традиционной буддийской атмосферой. Я посещал университет в Киото, который также сильно окрашен буддизмом. В Киото более тысячи буддийских храмов.


Как вы относились к буддизму, когда вы были моложе?

Вопросы о жизни и смерти стали очень важными для меня после того как я стал студентом-медиком и буддизм начал показывать мне свою глубину. В юности я знал о буддизме, но я не уделял ему много внимания главным образом потому что мне приходилось сосредотачиваться на обучении, как это требуется в Японии, а там это считается крайне существенным. Когда мне было одиннадцать лет, смерть для меня стала важным вопросом. Конечно, к этому времени у меня были общие представления о смерти, но затем совершенно неожиданно, без каких-либо внешних событий, которые могли стимулировать это, я увидел ее реальность. И это действительно испугало меня. Я был сильно напуган. Но чтобы выдержать учебный процесс в Японии я, вероятно, подавил этот вопрос и через некоторое время он исчез с поверхности сознания.

Когда мне удалось поступить в университет я знал, что вопрос все еще оставался и не был решен. Это чувство нерешенности было для меня сильным источником несчастья. Потом, когда я был чуть старше 20 лет я неожиданно вспомнил. Это заняло одну ночь. Я читал книгу по философии, мой ум был сильно сосредоточен и вопрос вернулся. Следуя своим мыслям я написал в своем блокноте: "Что я могу ценить, даже перед лицом смерти? Я умру, - что я должен делать? Я не могу больше делать то, что я делаю". Мое отношение к жизни изменилось за одну эту ночь. К рассвету я решил прекратить мой обычный образ жизни. Но вместо того, чтобы отказаться от всего сразу, я решил сначала окончить учебный курс. А затем, вместо того, чтобы строить карьеру врача, я бы, наконец, мог остановиться и посвятить себя на 100% поиску смысла жизни, так сказать. С этой ночи мои усилия в изучении медицины были на необходимом минимуме, а остальное время я использовал чтобы начать поиск. Именно тогда буддизм стал важен для меня.


Вы вначале искали другие пути, отличные от буддизма?

По некоторым причинам я уже уважал учение буддизма, я чувствовал, что в этом есть что-то очень важное. Но тогда я еще не определился до какой степени мог бы пойти. Я исследовал что можно делать с телом, умом, жизнью – с пробуждением. Я искал возможности и изучал.


Что привело вас в Таиланд?

Я следовал моей решимости и когда я закончил обучение в 1984 году я уехал из Японии. Это был первый раз, когда я уехал из страны, даже впервые пользовался самолетом. Я отправился в Индию, Непал и Бангладеш, и оставался по одному года в каждой из этих стран. Я хотел бы остаться дольше, но я не мог продлить свою визу. И я знал, что я совсем не был готов вернуться в Японию. Некоторые из западных путешественников, которых я встретил в Индии, предложили мне поехать в Таиланд. Они знали о моих духовных поисках, и они сказали: "Да, Таиланд может быть подходящим местом для этого". Мой обратный билет был через Бангкок, поэтому вместо того, чтобы возвратиться в Японию я остался там. С первых дней я искал места, где я мог бы практиковать медитацию. Я оставался в каждом месте около месяца, и каждые несколько месяцев я должен был покидать страну, чтобы продлить свою визу. Это длилось еще один год, пока я не приехал в Ват Па Наначат. В тот момент я думал, что возможно следующее место будет последним, так как я постоянно ездил – и тогда я подумал что, возможно, я убегаю от ситуаций.

В ВПН я не сразу почувствовал: "Да, это то самое место". Я развил сильную связь постепенно. Оглядываясь назад, я вижу, что больше всего я ценил то, что ВПН может предложить. Я практиковал интенсивные курсы медитации там, где я бывал ранее. Но уклад в ВПН не для проведения интенсивных курсов медитации, а больше для практики с жизнью в целом. Добродушная атмосфера и наблюдение за тем, как западные люди посвящают всю свою жизнь этой форме также вдохновили меня. Через несколько месяцев я попросил принять меня в анагарики, а затем неспеша продолжал в обычном режиме.

Я прожил там около двух лет и старался справляться как с обычными проблемами в начале монашеской жизни, так и с трудностями в понимании английского языка. Увидев мое расстройство, Аджан Пасанно – аббат монастыря, предложил мне провести время с Аджаном Гавесако (старший ученик Аджана Ча, родом из Японии), который в течение многих лет практиковал тудонг в Таиланде. Я перебрался к нему в тихое место на границе с Лаосом, а затем сопровождал его в путешествиях. Мне повезло, потому что, тогда у него еще не было монастыря за которым нужно было бы смотреть, поэтому у него было достаточно времени и я мог подойти к нему всякий раз, когда мне было нужно, и он был так добр, что принимал меня. Такие близкие отношения действительно помогли мне понять буддийское учение и жизнь монаха – как из наших бесед, так и просто наблюдая и принимая его присутствие. Обучаясь от того, как он себя вел.

После этого он планировал поехать в Японию, чтобы устроить там тудонг, пройдя от международного аэропорта Токио в Хиросиму – тысяча километров. Он спросил меня хотел бы я присоединиться к нему и я сразу сказал "да"! Это было после моей второй вассы.


Каково это было, пройти тудонг в Японии?

Очень тяжело! Это было самое трудное время в моей монашеской жизни. В Таиланде легко найти поддержку, но в Японии это было не так. Это буддийская страна, но это не буддизм Тхеравады, здесь есть разница. Были физические трудности на пути, но в тудонге можно ожидать такие трудности. Помимо этого, для меня это путешествие было сопряжено со множеством воспоминаний и эмоций. В Таиланде все общество настроено на поддержку монахов, так что даже если у вас есть свои проблемы, все же у вас есть поощрение и защита. Но в Японии вы беззащитны. Так же у меня была сильная связь с культурой, а это была моя первая встреча с моей родиной с тех пор как я уехал. Так что все было под сомнением.

В целом люди проявляли поддержку и доброту, просто у них был совсем другой взгляд на жизнь монаха, чем у тайцев. Были сложные для меня вопросы: "Почему вы монах, отказавшийся и оставивший все? Вы студент-медик, вы закончили медицинский курс, почему вы это делаете? А как насчет вашей ответственности за ваших родителей?". Это были очень актуальные и горячие вопросы на которые я не мог смотреть в то время. Будучи японцем, я могу полностью понять их точку зрения. Мои принципы тогда были неустойчивы, так что я чувствовал сложности, даже с их добротой.


Почему Хиросима? Было ли это путешествием ради мира?

Люди часто спрашивают об этом. "Почему Хиросима? У вас есть какое-то послание или лозунг?". А Аджан Гавесако отвечал: "Каждый шаг – это путешествием ради мира". Отчасти это значило для него просто идти, быть в центре современной Японии соблюдая наши монашеские правила. Ему было интересно как эта форма будет работать в современной Японии. Это был один из аспектов нашего эксперимента. Но вопрос: каков духовный аспект этого? Вместо того чтобы иметь какой-то внешней лозунг для мира или чего-либо еще, это было: "каждый шаг – это путешествием ради мира".

Вскоре после того как мы начали путешествие, одна телевизионная станция узнала об этом, они следовали за нами – через каждые несколько недель в течение нескольких дней – и по окончанию они сделали документальный фильм. Когда мы закончили путешествие к Хиросиме и я дал интервью, я сказал, что получил большое количество энергии и поддержки от людей, и это был замечательный опыт. Это была правда, но также это было настоящим испытанием для меня.

После окончания тудонга мы остановились в буддийском монастыре в Токио на три месяца провести вассу. Он назывался Хонсен-дзи, очень старый храм в центре Токио. У аббата была определенная связь с Таиландом. Они предложили нам жилье, а также питание на каждый день, это не было легким делом для них, они были очень добры. Мы поддерживаем связь до сих пор. После этого мы вернулись в Таиланд. Во время пребывания в Токио моя борьба продолжалась. Решил ли я тогда вопросы? Нет. Но когда я вернулся, Аджан Джаясаро (тогда заместитель настоятеля ВПН) сказал людям: "О, Ньянарато изменился". Моя приверженность Таиланду и жизни монаха изменилась – я понял это – так, хотя я и не понял сознательно, что произошло, но что-то изменилось. Моя монашеская жизнь в Таиланде с того времени стала яснее и сильнее.

В следующем году Аджан Гавесако и я провели вассу в разных монастырях Таиланда. Тогда он решил принять приглашение создать свой монастырь в Канчанабури, недалеко от бирманской границы, и пригласил меня присоединиться к нему. Это было еще до моей пятой вассы. Я пробыл там с ним почти десять лет. Первоначально там было всего лишь нескольких хижин и несколько сот гектаров поля с сахарным тростником. Посреди простоты и необходимого минимуму мы практиковали твердо и с энтузиазмом. Позже Аджан Гавесако развил его в настоящий (огромный!) монастырь, посадив деревья, построив кути, дхамма-зал и все остальное. Я делал множество вещей там, помогая управлять монастырем и Сангхой. Строительство монастыря само по себе приносило мне радость, а также то время было хорошей возможностью для меня учиться у Аджана Гавесако: о Дхамме и о том как быть монахом, как общаться с мирянами, о существенных положениях в монашеской жизни.


Как вы подходили к практике Дхаммы пока жили там?

Среди прочего, Аджан Гавесако учит методу анапанасати, как средству для продвижения по пути, основанному на шестнадцати стадиях в Анапанасати Сутте. Вскоре после того как он основал монастырь это стало его главным учением с теоретической точки зрения. Так что я занимался этим. Но также очень важный аспект его подхода – это брать ответственность на себя: всегда заботиться о своем собственном сердце, не попадаться в суждения, мнения, гнев и т.д. Он указал на мою личную ответственность не страдать. Во многих отношениях и с разных точек зрения он возвращался к этому, он был очень прям. Когда я совершал ошибки, от незначительных до грубых, он указывал на них, на то как я сам создавал себе страдания. Он мог быть очень открытым со мной, это могло быть болезненным, но помогло мне научиться важным вещам. Я вижу, что это была очень ценная возможность.


Вы жили там в течение десяти лет. И что случилось потом? Как вы оказались в Англии?

Всего я провел около пятнадцати лет в Таиланде, в том числе первый год в качестве мирянина, осматриваясь. Аджан Гавесако предложил мне переместиться. Возможно, он заметил во мне некоторые упрямство. Как только вы становитесь слишком хорошо знакомы с вещами исчезает гибкость из-за привязанности к ситуации. Может быть, он также видел, что мне не хватало возможности попрактиковать одному. Поэтому он призвал меня двигаться дальше, чтобы отдохнуть от места. Я не хотел этого, но в конце концов я согласился. Он порекомендовал мне оставить Таиланд. Сначала я подумал, что мог бы пойти в другой лесной монастыря в Таиланде, потому что я мог говорить по-тайски, но он сказал: "Меняй все! Отпусти все к чему привык!". Он предложил мне поехать на Шри-Ланку. Опять же, я чувствовал себя очень неохотно, но сдался. Это было начало 2000 года.

Сразу после этого я отправился ненадолго в буддийские святые места в Индии вместе с японцами, которые поддерживали меня, а затем в Катманду в Непале и оставался там некоторое время. Тогда политическая ситуация на Шри-Ланке ухудшилась. Посольство Японии не советовало японским путешественникам ехать туда, так что я изменил свой план. Я уже думал о западных монастырям, и о том, что, возможно, после Шри-Ланки я мог бы испытать Запад для того, чтобы узнать что-нибудь о жизни общества, а затем с новыми навыками вернуться в монастырь Аджана Гавесако. Васса приближалась и найти место было нелегко. Я попросил несколько монастырей принять меня, в том числе Амаравати, но все они сказали: "Извините, после Вассы может быть место для вас, но не раньше". Но Аджан Сучитто из Читхурста был так добр, что готов был меня принять. Он сказал: "Да. Вы можете приехать". Прочитав это письмо я был очень благодарен. Это было летом 2000 года. Мое первое путешествие на Запад.


Будучи японцем и живя только в Азии, для Вас должны были быть значительные культурные различия в жизни в Великобритании. Были ли также различия в монашеской культуре, ведь многое в монастырях на Западе отличается от Таиланда? Как это было для вас?

Начало было спокойным, но обучение все еще продолжается. Тогда я уже мог говорить достаточно по-английски, стандарты Винами были те же самые, у всех нас Лон По Ча был основным учителем. И образ жизни (хотя некоторые аспекты разные) - сама идея лесной традиции, а это не только стандарты Винаи, но и дух лесной традиции был тем же. Из-за климата и культуры Запада я почувствовал, что, да, что-то совершенно новое тогда было в моей жизни. Но Виная, а также лесная традиция и язык общий для нас – все это было удобным фоном чтобы чувствовать себя комфортно. А потом на этом удобном фоне я получил разнообразный новый опыт и у меня было пространство чтобы принять и рассмотреть его. Мне не нужно было бороться с тем как жить или заставлять себя меняться. Я наблюдал внутренне и внешне и просто вписывался в общий порядок. Таким образом я не чувствовал, что я приехал в совершенно новое место. Это было весьма приятно.


Как долго Вы оставались в Читхурсте?

Один год. Мне там очень нравилось, красивый лес, а также уклад монастыря более тщательный, так что время от времени вы посвящаете время спокойной практике, это хорошо структурировано и защищено. В Таиланде нет структуры – просто быть там, где все происходит вокруг вас. Но на Западе, из-за неизбежных осложнений жизни здесь - климат, новизна буддизм и так далее, - вы должны организовывать свою жизнь так, что будет время для практики и развития монашеской жизни. Я чувствовал, что одиночные периоды в Читхурсте были отличными, и не хуже, чем то, что доступно в Таиланде.


Интересно, потому что часто люди думают, что в Таиланде больше пространства для личной практики, но не всегда получается именно так.

Правильно. Спокойствие, уважение к монашеской жизни были четкими в Читхурсте и община была весьма сплоченной – мне это понравилось. Когда я приехал в Амаравати моим намерением было провести здесь одну Вассу, а затем вернуться к Читхурст. Я хотел провести некоторое время рядом с Лон По Сумедхо. Помню, когда я уезжал из Читхурста весной я сказал общине, что вернусь до того как цвет листьев изменится.


И Вы больше не покидали Амаравати. Почему вы хотите оставаться здесь?

Если честно, когда я впервые посетил это место у меня было не лучшее впечатление: здания от старой школы, не так много леса как Читхурсте – Амаравати казалось местом созданным руками человека. А Читхурст близок к природе. Но когда я приехал сюда провести Вассу, то очень скоро я заметил это чувство... свободы – не совсем то слово, но ощущение пространства для каждого из нас жить в общем порядке. Не очень строго, а значит, для меня это возможность жить под свою собственную ответственность, а не испытывать обязанность или необходимость следовать общему распорядку. Мы начинаем осознавать, что на самом деле все это наш собственный выбор – то что мы делаем, это наш собственный выбор и мы ответственны за это. Делаем ли мы что-то полезное или же пассивным образом, или даже ограниченным способом – это зависит от того, как каждый из нас относится к ситуации. Это воодушевляет и дает мне своего рода радость. И конечно, быть с Лон По Сумедхо всегда было очень важным для меня. С самого начала моей монашеской жизни в Таиланде у меня был прямой контакт с ним во время его ежегодных визитов, но не было возможности жить с ним. Быть в Амаравати, живя вместе с ним очень близко – это замечательный опыт, который все еще продолжается. Это важная причина быть здесь.




И ваша практика здесь изменилась? Не расскажите ли Вы о том как развивалась практика в то время как Вы жили здесь?

Можно сказать, что развилась в двух направлениях. Учение Лон По про ... сложно описать! Непосредственность его учения, так сказать, показала мне очень ценное место пребывания, внутренне и для всей моей жизни. У меня было чувство этого и раньше, но никогда так ясно, как когда я начал жить с ним. После того как я приехал сюда, его прямое учение и очевидное присутствие очень помогли. Так учение пробуждению Лон По дала мне это действительно ценное, важное место "некуда идти", "некем становиться".

На персональном уровне произошла интеграция, я имею в виду не только меня как монаха, а как человека. Видите ли, когда я вернулся в Японию в первый раз это было борьбой. Да, в определенном смысле быть монахом там было нормально, но в том, чтобы быть японцем, находиться в более широком обществе, многие вещи не были рассмотрены, они были как бы невысказанные сферы. Хотя после того как я вернулся в Таиланд я стал тверже и у меня не было много проблем связанных с монашеской жизнью, но все еще был невысказанный вопрос интеграции: жизнь монаха как человека в современном мире. Жизнь здесь в Англии во многом похожа на Японию. Обе страны – развитые, со схожим климатом, находятся в центре материалистического мира. Они не в традиции Тхеравады. Так что есть много общего. Теперь эти различные части меня – монах, человек с японским происхождением, тот, кто живет в этом материалистическом мире – все они пришли в одну точку. Я не играю роль монаха, но я цельный человек, на сто процентов живущий здесь. Так что это очень приятный опыт. Еще один способ выразить это: мои отношения с миром стали гораздо более открытыми. Я могу поехать в Лондон и вернуться в монастырь, могу поехать в Японию и Таиланд, и я могу оставаться тем же человеком в каждом случае. Это очень важно для меня.


Какие вы заметили самые большие культурные различия?

Когда я был в Таиланде я увидел большую разницу между японцами и тайцами. Я думал, что японцы более ориентированы на запад, но после того как я приехал сюда я увидел: "О, да, разница есть. Японцы это не западные люди!". Одно из различий заключается в том как люди здесь относятся к миру. Чувство "я" очень четкое, не обязательно в негативном или позитивном смысле, но это четко присутствует. Вы должны быть четкими в общении. Из-за позиции "я" в языке почти невозможно говорить без использования субъекта и объекта, такие как "я" и "ты". Но в тайском и японском языках если мы не хотим делать ударение на взаимоотношение субъекта и объекта, то, как правило, мы может обойтись без них. Если вы используете "я" слишком часто, это становится странным. Это не так, что мы упускаем субъект, но в нашем непосредственном, прямом опыте мы не удерживаем "я" как таковое. Так что различие есть изначально.

Ощущение субъекта не проявляется так сильно. На английском языке вам придется сказать "я чувствую это" ("I feel this"), а на тайском "русук" (буквально – "чувствую"). Нет субъекта. Это несколько похоже на то, когда по-английски мы говорим "чувствуется" ("it feels”). Раньше я думал, что в западной культуре больше логического смысла, но это не так. В непосредственном опыте "чувствую" на первом месте, а затем при необходимости мы можем подчеркнуть ощущение "я". Так что отношение к жизни, то как мы ощущаем момент, несколько иное.


Можно ли сказать что в таком случае меньше чувство отделенности?

Может быть так. Также это может приводить к неопределенности в ответственности, в описании того что происходит, может быть меньше точности с точки зрения принятия решений, обсуждения или обмена вещами. Так что есть как и созидательная, так и слабая сторона. Один из примеров – четкое наличие дверей в западной культуре. Отдельные комнаты с дверями. Вы открываете дверь, чтобы встретиться с людьми, но в тайских домах нет дверей, нет даже перегородок. Есть пространство, и тогда, возможно, вам приходиться создавать свое собственное пространство, что необычно для них. И у японцев это довольно похоже. В западной смысле человек А и человек Б приходят и встречаются, это то, как развивается дружба. Но в тайском смысле отправная точка это уже пребывание вместе. Раньше я думал: "Да, человек А и человек Б встречаются, и западная культура описывает это очень четко, в то время как азиатские культуры, возможно, не так развиты в этом смысле". Но то, как мы это переживаем само по себе отличается. Нет необходимости удерживать "я" в качестве отправной точки для ощущения – это всего лишь современный западный подход к жизни который теперь распространился по всему миру и люди считают это единственным способом как человек может чувствовать. В Азии сейчас мы думаем: "О, да, мы должны научиться думать так же, это более развитый способ". Но это всего лишь один особенный способ общения с людьми.


Как вы оцениваете Амаравати в качестве места для практики Дхаммы?

Я думаю, что это очень хорошее место для практики. Я не говорю, что оно лучше, чем другие, но это более чем достаточно. Учение Лон По доступно и здесь вполне открытая ситуация, поэтому вам нужно быть зрелым. Это место дает возможность стать зрелым в нашей практике. Вы не можете следовать определенным идеям – желанию исправить что-то здесь, чтобы оно было определенным образом – иначе это место станет трудным для практики. Это открытое место, многие люди могут приходить и уходить. Мы должны нести ответственность за себя. Это – возможность. Мы можем быть теми кто мы есть и, я думаю, что это единственный способ по-настоящему ценить жизнь здесь. И как говорит Лон По, быть осознанным и спрашивать себя: что учение Будды означает на самом деле? Что такое освобождение? Понять это своей собственной сутью, а не только теоретически, – это единственный способ ценить жизнь здесь. И на самом деле, куда бы мы не пошли это будет то, как мы должны быть. Амаравати – прекрасный пример такого места где мы должны учиться как быть.

Конечно, мы не можем быть идеалистами. Мы предоставляем время для того, чтобы быть в тишине, такое как зимний ретрит или совместные практики время от времени, или наши личные одиночные ретриты и формальные учения. Но я научился практиковать здесь, а не только играть роль медитирующего или играть роль буддийского монаха, но жить полностью как человек, на сто процентов. Так что Амаравати предоставляет эту возможность. Это звучит как какое-то заявление, но мы должны быть настоящими, и в этом месте мы можем быть настоящими.

Путь Будды не в технике или особых формах. Если мы так считаем, живя в Амаравати, то наше понимание будет поставлена под сомнение. Но от этого сомнения мы можем расти. Если у Вас есть особые мнения и взгляды или некое фиксированное восприятие буддизма, то жизнь здесь не так то просто. На самом деле, что же является самым важным? Мы должны узнать это. Это единственный ответ. И учение Лон По всегда здесь в роли непосредственного созерцания. У нас хороший уровень Винаи и хорошая поддержка. Это прекрасное место.


Молодые люди, приезжающие сюда проходить обучение, имеют взаимоотношения с отдельными старшими членами Сангхи как с наставниками?

Я думаю, что важно иметь личный контакт с людьми, которые могут вести нас. Мне посчастливилось провести такое время с Аджаном Гавесако. Может быть, это не является необходимым для всех, но для многих людей такой вид помощи от человека к человеку, поощрения и поддержки имеет решающее значение. И поддержка со стороны общины также имеет важное значение. Теперь у нас есть много Аджанов и счастливая, гармоничная атмосфера в общине. Этого придерживается каждый из нас, так что мы можем жить уютно и спокойно, так каждый из нас встречается с испытаниями каммой которую мы носим.

Еще одна вещь которую я почувствовал – сходство между Амаравати и Ват Нон Па Понг (монастырь Лон По Ча). Первый раз я почувствовал это во время Всемирной Встречи Настоятелей около шести лет назад здесь, это был мой первый год в Амаравати. Было ощущение работы вместе, это было приятно видеть. Люди были так старательны. От старших монахов до младших и мирян, люди просто откликались с отношением которое не проводит линию "моя практика и мое время", но делали все что нужно, когда это необходимо было сделать. Такого рода счастливая, общая открытость и готовность напомнила мне то, что я чувствовал в монастыре Ват Па Понг. Это не просто дух общины, но то, что, как я думаю, началось с метода Лон По Ча обучения монашеской жизни. Эта открытость к ситуации означает рассмотрение – где практика? Не в определенной форме или ситуации, но всегда, связанная с центром нашего пребывания – это самое главное. Я думаю, что с самого начала обучения Лон По Ча этот подход сформировал то, как существует Ват Па Понг, и другие монастыри в нашей традиции, в частности Амаравати. Община здесь отражает этот способ преподавания и обучения.

Говоря это, как практикующий монах, то конечно же, когда есть возможность находиться в одиночестве и тихой обстановке, то это прекрасная возможность. Я действительно ценю поддержку в том, чтобы иметь тихое пространство, я очень ценю это. Если я говорю, что практика "посреди цивилизации" необходима и помогает нам быть зрелыми, я не говорю, что мы всегда должны вовлекаться – смысл не в этом. Но на вопрос о том как практиковать в этой конкретной ситуации, в то время как Амаравати иногда оживленное место, я бы сказал: "Да, но это возможность для нас быть зрелыми". Одиночество и тихая внешняя обстановка во всех буддийских странах со времен Будды всегда были существенными. Это основной принцип. Иначе возможно мы зайдем слишком далеко!










home | my bookshelf | | Терпение |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу