Book: Заявка на подвиг



Заявка на подвиг

Иван Стрельцов

Заявка на подвиг

Информация – это власть. Секретная информация – это тайная власть.

Разведчик Гарри Розицки (США)

Пролог

Мокрый снег противно хлюпал под ногами, но высокая, стройная блондинка в короткой приталенной дубленке, казалось, не замечала этого. Она быстро шла по улице, прижимая руки к груди.

Ранняя весна в Питере, как всегда, гнилая и промозглая, прохожие осторожно обходили большие лужи, зябко кутаясь в свои пальто и куртки. А девушка, не глядя под ноги, целеустремленно шла вперед, на ее губах играла блаженная улыбка, а глаза были неестественно стеклянными, как у красивой фарфоровой куклы.

Дойдя до перекрестка, девушка свернула вправо, пройдя еще двести метров, юркнула в узкий грязный переулок, где в сотне метров стояла припаркованная белая «копейка». Едва блондинка оказалась возле машины, как из салона выскочил высокий юноша в короткой куртке и высоких зимних кроссовках, в которые были заправлены черные джинсы.

– Ну, как все прошло? – обнимая девушку одной рукой за талию, а другой – открывая дверцу автомобиля, нетерпеливо спросил он.

– Все отлично, – возбужденно ответила блондинка. Распахнув змейку-«молнию» на дубленке, она протянула своему приятелю ярко-синюю пластиковую папку. – Ты это хотел видеть, Радик?

Смуглолицый юноша бегло просмотрел несколько листов, в основном глядя на подписи и печати, потом удовлетворенно прицокнул языком и сказал:

– Это то самое, Лизок.

Захлопнув папку, он бережно положил ее на «торпеду», провернул ключ в замке зажигания…

Проехав несколько кварталов, юноша проверился на наличие слежки, но ничего подозрительного не заметил. Доехав до ближайшего таксофона, весело подмигнул подруге:

– Все, Лиза, сейчас сделаю один звонок, и с этого момента наша жизнь полностью поменяется.

Сунув в гнездо таксофона телефонную карточку, Радик снял массивную трубку, быстро по памяти набрал номер. Через несколько секунд на другом конце провода ему ответили. Здороваться юноша не стал, а сразу произнес:

– Бумаги у меня, завтра привезу в условленное место.

Больше не говоря ни слова и не прощаясь, бросил трубку на рычаг.

Не забыв вытащить карточку, молодой человек отошел от таксофона вне себя от радости. Он ликовал в ожидании ближайших перемен в своей жизни. Но ни он, ни его невидимый собеседник не могли себе даже представить, какие это будут перемены…

Часть I

Работа для скорохвата

Есть такие государственные секреты и тайны, о которых первые лица государства не разговаривают даже со своими женами.

Президент Д. Эйзенхауэр (США)

Глава 1

Жизненные перипетии

Еще недавно частный детектив Глеб Кольцов жил своей обыденной, размеренной жизнью. У него был собственный офис, своя постоянная клиентура и секретарша Натаха – которая в одном лице совмещала множество специальностей: от бухгалтера, делопроизводителя и до любовницы.

Но все изменилось в одночасье после расследования нападения на главный офис торгово-закупочной фирмы «Меркурий-Класс».

Дело оказалось пустячным, уже через несколько дней стало ясно, что это банальная разборка бывших компаньонов. Конечно, если бы конфликт затянулся, то мог бы перерасти в настоящую криминальную войну. Пришлось Глебу за определенный процент выступить в роли посредника-миротворца. А для того чтобы его доводы были услышаны, частный детектив подкрепил их суровыми товарищами из РУОПа. В конце концов мир возобладал, и все остались довольны, а Кольцов, кроме денежного вознаграждения, завоевал сердце вице-президента «Меркурий-Класс» – тридцатилетней блондинки с формами Афродиты.

Роман получился страстным и романтичным, но в какое-то мгновение Глеб потерял осторожность, и расплата наступила незамедлительно. Он был пойман с поличным собственной секретаршей.

Натаха, женщина спокойная и здравомыслящая, не стала устраивать скандал, а устало заявила:

– Я увольняюсь…

На следующий день на работу она не вышла.

Постепенно вроде бы налаженный бизнес начал хиреть. Сперва это не особо бросалось в глаза, но вскоре всевозможные проблемы и различные счета стали накапливаться как снежный ком. Позже к этому добавился вал телефонных звонков, которые следовало отсортировать, деля на необходимые и второстепенные. И наконец начались срывы деловых встреч. Все это никак не способствовало профессиональной репутации. Уже через два месяца Кольцов ощутил, что снежный ком без остатка растаял, превратившись в гигантскую трясину, которая его безжалостно затягивала. Оставаться по-прежнему в этом состоянии означало уйти на дно.

Выходов из сложившегося положения было несколько. Первый – свернуть свою деятельность и в качестве волка-одиночки войти в состав какого-нибудь крупного детективного агентства (конечно же, на правах партнера). В Москве было несколько таких контор, с которыми доводилось раньше сотрудничать, и Кольцов был уверен: в любую компанию его примут с распростертыми объятиями. Но хотел ли он этого? Скорее всего, нет. Посадить над собой начальство, которое будет неусыпным оком контролировать твою работу и при каждом удобном случае мылить холку, – в этом мало интересного. Второй вариант – пойти начальником службы безопасности; желающих принять частного детектива под свое «крыло» немало, да и заработок стабильный. Но существует серьезная вероятность того, что постепенно он превратится в хозяйского лакея, который целиком и полностью зависит от настроения патрона. Третий вариант – расширить штат собственного агентства, нанять не только секретаршу, но и бухгалтера и делопроизводителя (средств на это пока хватало). А заодно взять и младшего партнера, пусть он контролирует работу персонала и документацию. И, наконец, последний вариант – взять на работу одну-единственную секретаршу и все вернуть на круги своя. Конечно же, найти подобную Натахе, многорукую, как индийская богиня, будет нелегко. Но это проще, чем в сорок лет идти под начало какого-нибудь толстопуза-менеджера. Все-таки за последние пятнадцать лет у Кольцова сложился свой образ, и менять его он не собирался.

Откладывать поиски секретаря в долгий ящик не стал. Для начала Глеб приобрел несколько рекламных газет, решив проверить, что они могут предложить.

Выбор оказался богатым: дамы, предлагавшие себя в качестве секретарей-референтов, были на любой вкус, как по профессиональным навыкам, так и по возрасту (от семнадцати лет до шестидесяти). Владевшие несколькими иностранными языками, имевшие академическое образование, а то и ученую степень. «Все предложения, конечно же, очень интересны, но тем не менее это лишь голая статистика. Будущего сотрудника нужно увидеть и пообщаться, что называется, вживую».

Выписав номера телефонов десятка наиболее подходящих кандидатур, Кольцов устроился перед телефоном и принялся обзванивать претенденток.

Через час телефонный опрос был закончен, из списка остались лишь три кандидатки, остальные слетели, как шелуха на ветру.

Теперь следовало определиться, с кого из троих начать. Еще раз просмотрев короткий список, Глеб остановил свой выбор на некой Линде. Двадцать девять лет (в этом возрасте незамужние женщины, как правило, уже растеряли романтические мечты и превратились в меркантильных, трезвомыслящих особ, т. е. самый лучший вариант для работы в частном сыске).

Снова подвинув поближе телефон, Глеб Кольцов еще раз набрал номер потенциальной кандидатки. Этот разговор оказался еще короче, договорились на следующий день пообедать в небольшом ресторанчике на Арбате. Решив одну проблему, детективу пришлось тут же браться за следующую – ему предстояло разобраться со счетами за текущий месяц.

С бухгалтерией закончить удалось лишь поздно ночью. Ехать домой уже не было смысла, поэтому он завалился спать в офисе.

Следующий день был до отказа заполнен множеством различных мелких проблем. И начался он с посещения спортзала (спортивную форму частному детективу следует поддерживать постоянно). Затем состоялась встреча с информатором. Бывший уголовник был человеком с самого дна, и каждую неделю он регулярно сливал информацию о происходящих событиях в мире профессионального криминалитета. По большей части информация была туфтой, но иногда попадались настоящие самородки, и даже если они не подходили Кольцову, то он «дарил» их коллегам из МВД, на деле доказывая возможность плодотворного сотрудничества государственных и частных структур…

Ежик, так звали информатора, был невысоким, плюгавеньким мужичком с небольшими усами, желтыми от никотина, и блеклыми, как у рыбы, глазами. Отсидев в общей сложности четверть века, на старости лет решил завязать и через тех, кому когда-то помогал в местах не столь отдаленных, устроился в небольшом магазине ночным сторожем. Несмотря на судьбоносное решение Ежика, прошлое его так легко не собиралось отпускать. Поэтому он и был в курсе теневой жизни мегаполиса.

Как правило, в первой половине дня бывший зэк посещал пивной бар «Креветка», где пропускал пару-тройку бокалов светлого.

Сегодня Ежик к пиву раздобыл вяленого леща. Сноровисто разодрав рыбину по хребту, он деловито отделял от золотистой шкурки красноватые куски рыбьего мяса, с наслаждением пережевывал и немедля прикладывался к высокому бокалу из толстого стекла.

Рассказ отставного уголовника был сдобрен множеством блатных прибауток. Но Кольцов терпеливо ждал, зная, что у его информатора это нечто вроде ритуала. Допив первый бокал, Ежик вытер руки о газету, на которой разделывал леща, смахнул пену с топорщащихся усов и, наконец, перешел к сути. Оказывается, в Белокаменную пожаловала команда грузинских спортсменов. Граждане маленькой, но гордой республики решили поднять свое благосостояние за счет зажиточных москвичей. Они уже провели пару удачных «скачков» и теперь искали, кому бы сдать трофеи. Информация для детектива была бесполезная, но уже где-то в районном управлении начала пухнуть картонная папка с уголовным делом, а в ближайшее время разыграется нешуточная головная боль у оперов, которым придется разгребать подвиги детей гор, числящиеся у них «висяками». Если, конечно, вовремя не пресечь…

– Неплохо, – скупым кивком головы поблагодарил Глеб Ежика и подвинул ему сложенную вчетверо тысячерублевую купюру. – Осталось только узнать адрес «норы», где окопались джигиты.

– Ноу проблем, как говорят деловые люди, – усмехнулся Ежик, пряча в карман своей потертой кожанки деньги…

Затягивать с этой информацией Глеб не стал и, едва оказавшись на улице, тут же позвонил знакомому оперу в ГУБОП и слил все, что узнал о грузинах. Не забыв, как обычно, напоследок напомнить:

– И знай, Олежек, отдать долги – наполовину разбогатеть. Так что ты мне должен.

Подполковник Донцов ответил в своем духе:

– Не переживай, дружище, дай только срок. Будет тебе и белка, и свисток.

Все шло по накатанной. Через час, от силы полтора, джигиты с браслетами на руках будут исповедоваться следователям. Но это частного детектива уже не касалось.

Выполнив свой гражданский долг, Кольцов с чистой совестью отправился на встречу с кандидаткой в помощницы…

В это время суток в ресторане практически не было посетителей, лишь в дальнем углу молча обедали три мрачных типа.

Едва Глеб оказался за столиком, как тут же откуда-то выпорхнуло юное создание, сразу и не разберешь – мужчина это или женщина. Слава богу, едва создание заговорило, стало ясно, что оно относится к женскому полу.

– Для начала чашечку кофе, а меню чуть позже посмотрим, – произнес сыщик, сразу дав понять, что обедать будет не один.

Официантка кивнула и так же незаметно удалилась. Через несколько минут черный крепкий кофе оказался на столе. Бросив в чашку два небольших квадратика сахара, Глеб тщательно размешал, ловя ноздрями густой аромат. Именно такой кофе любил частный детектив.

Претендентка на должность секретаря появилась в строго оговоренное время. Это была худая высокая девица со стрижеными огненно-рыжими волосами. Сказать, что коротко стриженными, будет недостаточно. Просто вокруг ее головы было некое подобие медно-золотистого нимба.

Под длинным кожаным плащом оказался джинсовый комбинезон, который подчеркивал худобу кандидатки, делая ее в какой-то мере даже привлекательной.

– Линда, – произнесла девушка, первой протянув руку с тонкими пальцами, увенчанными длинными ногтями, разукрашенными какими-то немыслимыми узорами.

– Глеб, – слегка пожав руку, представился Кольцов.

После короткого представления девушка присела за столик, и частный детектив подвинул к ней большую кожаную папку меню.

– Выбирайте, полностью полагаюсь на ваш вкус, Линда, – улыбнулся Глеб.

– Да? – сверкнула большими карими глазами претендентка.

Быстро пробежав глазами ровные столбцы названий блюд и напитков, уже через минуту она царственным жестом подозвала официантку и тут же стала перечислять.

– Кокот с морепродуктами, – мельком глянув на Кольцова, добавила: – Два. Так, еще грибки из помидоров, начиненные красной икрой, осетровый балык с маслинами и лимоном и на горячее – свинина на углях.

– Пить что будете? – не отрывая взгляда от блокнота, спросила официантка.

– А что к этому пить? – недоуменно пожала плечами Линда. – Естественно, водку, для начала, думаю, хватит пятисот граммов «Абсолюта», а дальше посмотрим.

Но, заметив, что официантка не спешит уходить, предугадала следующий вопрос, уверенно заявив:

– Да, а на десерт мы закажем мороженое, кофе и коньяк. Но позже.

Официантка слегка улыбнулась, понимающе кивнула и вновь исчезла.

Линда перевела огромные глаза на Глеба и смущенно произнесла:

– Мне бабушка рассказывала, что еще ее родители говорили: при царе, когда нанимали работника, сперва сажали за стол и смотрели, как тот ест. Если ел плохо, на работу не брали. Я же намерена доказать, что работница отличная.

«А что, и «Абсолютом» поили кандидатов в работники?» – хотелось Глебу задать каверзный вопрос.

– Я так думаю, пока принесут заказ, я смогу вкратце изложить свою биографию? – Линда вопросительно уставилась на Кольцова.

Детектив кивнул:

– Действительно, зачем зря тратить время.

– Тайм оф мани, – по-английски резюмировала девушка, потом перешла на русскую речь…

Через пятнадцать минут Глеб уже знал, что Линде действительно двадцать девять лет, за ее плечами лингвистический факультет МГУ, два неудачных замужества (детей нет), полный набор различных курсов, начиная от пользователя ПК и кончая актерским мастерством. Кроме того, в годы молодости девушка на спортивной ниве также умудрилась добиться неплохих результатов. В двадцать лет сдала на мастера спорта по аэробике. А теперь усиленно занималась тай-бо (упрощенная техника тайского бокса под музыку), вернее сказать, в одном из фитнес-клубов тренировала группу три дня в неделю…

Наконец на столе появились горячие и холодные закуски, а также запотевший графинчик с прозрачной жидкостью.

Сняв с графинчика хрустальный набалдашник, Глеб разлил охлажденную водку по рюмкам и, подняв свою, предложил чисто национальный тост:

– Ну что, вздрогнули.

– Вздрогнули, – с каким-то юношеским задором вторила ему Линда, кивнув своей коротко стриженной головой. Проверка кандидатки на замещение должности секретаря-референта началась…

К тому времени, как опустел графинчик, Кольцов успел поведать о специфике предстоящей работы, даже рассказал несколько забавных историй из собственной практики, деликатно опустив те, когда его жизнь висела на волоске (а это было не один раз). И, конечно же, не стал сообщать того, что предыдущая секретарша угодила в тяжелую автомобильную аварию, с трудом выкарабкалась и впоследствии немецким хирургам пришлось немало потрудиться, чтобы молодой женщине вернуть ее прежнюю внешность.

Внимая этим речам с раскрытым ртом, девушка то и дело завороженно шептала:

– Ну прямо как в романах про Майкла Хамера.

Наконец содержимое графина иссякло, и Глеб поднял руку, подзывая официантку, но претендентка перехватила инициативу и с удивлением поинтересовалась:

– А разве сегодня мы не проведем практическое занятие?

– То есть? – не понял Кольцов.

– Я думала, что у вас работа все-таки творческая, а потому, наверное, тот же принцип, что и в кинематографе: «На экран через диван». Или я не права?

– Хороший вопрос, – потер подбородок озадаченный сыщик, но затем кивнул: – Конечно. И даже обязательно.

Рассчитавшись за обед, он, поддерживая девушку за талию, вывел ее из ресторана с намерением поймать такси. Кольцов быстро соображал, куда везти фурию. Можно в офис (в конце концов, в комнате отдыха имелось все необходимое), но рабочий день еще не закончился, и можно было ожидать каких угодно сюрпризов. Поэтому частный детектив благоразумно остановил свой выбор на квартире, в которой он был прописан еще с тех пор, как вернулся из Афганистана…

Наконец Линда остановила «тридцать первую» «Волгу» с ярким «гребешком» на крыше.



– Командир, в Марьину Рощу едем? – рванув на себя дверцу, спросил Глеб.

Водитель стрельнул глазами, оценивая веселую пару, и с легкостью ответил:

– За ваши деньги хоть в Париж.

Линда оказалась не только острой на язык, но и чересчур инициативной. Едва они оказались на заднем сиденье «Волги», как она почти оседлала Кольцова.

Глеб сдерживал натиск любвеобильной девицы не хуже, чем триста спартанцев полчища завоевателей-персов. И капитулировал лишь после того, как они буквально ввалились в его однокомнатную квартиру.

За постельной акробатикой день как-то быстро сменился глубокой ночью, утомленные любовники, так и не добравшись до захваченного из ресторана ужина, заснули вповалку.

Спасительное забытье длилось недолго, очнулся сыщик от слабых и одновременно нежных поцелуев, которыми, как лепестками роз, девушка покрывала его шею, грудь, живот…

Пытка – это физическое болевое воздействие на человеческий организм. Но иногда пытка бывает сладостной.

Некоторое время Глеб лежал на спине с закрытыми глазами, отдав свое тело во власть женщине. Он изредка тихо постанывал, но вскоре, не выдержав этого «издевательства», подхватил Линду за плечи, приподнял и усадил к себе на бедра.

Огненно-рыжая бестия проворно водрузилась на своего партнера и, запрокинув голову, со стоном плавно задвигала тазом, постепенно увеличивая частоту движений. Темп все ускорялся и ускорялся; не выдерживая настигающей его волны фантастического удовольствия, Кольцов крепко схватил свою новую подругу за ягодицы, прижимая к себе. Девушка стала извиваться, как змея, ухватив пальцами соски нежно-абрикосового цвета. Кольцов внезапно замычал, как глухонемой олигофрен, взрываясь фейерверком оргазма.

– Милый, милый, ми-и, – подвывала оперным сопрано догоняющая его Линда.

Сыщик вернулся на грешную землю, открыл глаза, и тут же его сердце провалилось в желудок. В дверном проеме он разглядел два широкоплечих силуэта.

«Приехали, – мелькнула в мозгу детектива запоздалая догадка. – Как говорится, счастье было так близко. А мертвому счастье ни к чему».

Он попытался себе представить, что можно предпринять в данной ситуации. Его служебный «макаров» лежал в сейфе в офисе, малокалиберная «Марго» была спрятана в прихожей за вешалкой, а безотказный «ТТ» с досланным патроном в патронник был совсем рядом, прилепленный скотчем под крышкой журнального столика. В каких-то двух метрах от кровати.

«Пока я до него доберусь, эти битюги из меня сделают не то что дуршлаг, а мелкоячеистое сито», – подумал Глеб.

Зрение сыщика уже полностью адаптировалось в полумраке зашторенной комнаты, и он наконец смог хорошенько рассмотреть своих незваных гостей. Мощные загривки, бычьи шеи, квадратные подбородки, прищуренные глаза. Такие физиономии бывают у бойцов спецназа, не один год играющих в «орлянку» с судьбой, или матерых бандитов. Но вот прикид у «гостей» был явно не спецназовский. Строгие деловые костюмы, белые рубашки, одинаковые галстуки и черные длинные пальто. Раньше в шпионских фильмах так одевались контрразведчики, а теперь бандиты из серьезных группировок.

Предполагать, из какой «бригады» мокроделы, было делом безнадежным. За более чем десятилетний срок своей частной сыскной деятельности он обидел кровно многих «уважаемых людей». Так что сколь веревочке ни виться, а когда-то все заканчивается…

– Глеб Кольцов? – уточнил один из битюгов.

Услышав посторонний мужской голос, Линда взвизгнула и, соскочив с любовника, до самого подбородка натянула на себя одеяло.

– А вы сомневаетесь? – с бравадой поинтересовался сыщик – это последнее, что ему оставалось. После ответа он ожидал увидеть перед собой пару пистолетов с глушителями, но вместо этого раздался громкий окрик:

– Не двигаться, козлы! И руки держать так, чтобы я видела. А то урою.

Голос показался Кольцову до боли знакомым, и, как бы в подтверждение самых плохих его предчувствий, за спинами братков нарисовался силуэт бывшей секретарши. На сгибе левой руки на тонком ремешке покачивалась лакированная сумочка, а обеими руками Натаха сжимала четырехствольный ударно-травматический пистолет «Удар», с близкого расстояния уродующий человека не хуже боксера-тяжеловеса.

– Да мы вообще-то по делу, – после короткого раздумья промямлил тот бугай, что интересовался именем и фамилией сыщика. Потом добавил: – Мы из Питера. От Кутепова Николая Ильича записку привезли. Там все написано. Можно достать?

Услышав имя своего соратника по афганской войне и хорошего товарища, Глеб опередил Натаху:

– Давай.

Здоровяк поспешно сунул правую руку внутрь пальто и вытащил сложенный вчетверо листок. Осторожно сделав несколько шагов, протянул послание Кольцову.

Развернув листок, Глеб узнал почерк Кутепова. Текст был по-деловому лаконичным, уместившись всего в несколько строчек.

«Каскадер, у меня серьезные проблемы, нужна твоя помощь. Мои ребята доставят тебя в Питер. Кутепов».

Все четко и ясно, никакой лирики, никаких соплей. Если бы произошло что-то не особо серьезное, Ильич позвонил бы сам, а раз прислал гонцов (да еще двоих), значит, в самом деле назревают шекспировские страсти.

– Вы на машине?

– Да, стоит у подъезда, – последовал короткий ответ.

– Хорошо, ждите меня внизу. Спущусь через несколько минут, и поедем.

Крепыши, больше не говоря ни слова, одновременно повернулись через левое плечо, что подтвердило догадку сыщика о профессиональных военных, и двинулись на выход, деликатно обходя Натаху.

А бывшая секретарша уже успела спрятать в сумочку свою многоствольную мортиру и теперь одаривала гонцов презрительными взглядами. Как только за ними захлопнулась дверь, наступил черед Глеба.

– Ты, Кольцов, в своем репертуаре, – желчно произнесла Натаха, испепеляя взглядом ошалевшую Линду.

Детективу хотелось скорчить покаянную физиономию, заломить над головой руки и, переиначив бессмертную фразу из кинокомедии «Бриллиантовая рука», с надрывом в голосе запричитать: «Не виноватый я, она сама пришла». Но вместо раскаяния он выбрал агрессивную тактику разговора.

– А, собственно говоря, в чем дело? Ты уволилась, а фирме необходим многопрофильный специалист. Вот я и провожу кастинг.

От последней фразы щеки Натахи налились румянцем ярости, но, не один год проработав в детективном бизнесе, она сумела справиться со своими эмоциями и ровным голосом произнесла:

– Плевать я хотела на твою работу. Но так как являюсь полноправным партнером, хотела бы выяснить, стоит ли оставлять свою долю в компании. Или ты хочешь ее выкупить? В таком случае давай обсудим цену.

– Великолепная мысль, – усмехнулся Глеб. Встав с постели, он начал одеваться. – Мы обязательно обсудим этот вопрос, только сперва я должен сгонять в творческую командировку. Как видишь – я нарасхват. Так что, думаю, и тебе не грех обдумать положение дел и определиться, что лучше.

Воинственно раздувая ноздри, Натаха метнула на него уничтожающий взгляд и вышла из квартиры…

Глава 2

Заинтересованная сторона

Из окна гостиничного номера открывался вид на вяло текущие воды Невы. Весной и летом это был довольно живописный уголок, прямо просящийся на полотно маститого художника. Но сейчас, когда зима неохотно сдавала свои позиции, все выглядело мрачно и убого.

Свинцовые воды несли остатки ледохода, серые потрескавшиеся глыбы, черные коряги и разный мусор вдоль безжизненно мрачной набережной.

– Даже в этом пейзаже присутствует богатый букет цветов и оттенков, – не отрывая взгляда от реки, задумчиво произнес Джон Лонг, невысокий худощавый мужчина сорока семи лет. Он был похож на подростка, одетого в неброский темно-коричневый костюм, стального цвета рубашку с черным галстуком-«бабочкой», не особо гармонирующую с остальным нарядом.

Набриолиненные волосы цвета воронова крыла ненадежно скрывали проплешину. Но подобный дефект внешности Лонга, казалось, вовсе не смущал. Он был военным разведчиком, а не клубным повесой. Внимание женщин его мало волновало, вполне достаточно зарабатывая, он мог себе позволить любую, самую дорогую проститутку. Но и в этом особого удовольствия Джон не находил, разве что как один из способов снять сексуальное напряжение.

Настоящий кайф Лонг получал только от своей работы. Его руководство знало об этом маленьком бзике и поэтому доверяло ему самые интеллектуально сложные задачи.

За двадцать три года пребывания на секретной службе ему довелось побывать в Японии, во Вьетнаме, в Сингапуре и Индонезии. Страны Индокитая были его местом действия в основном благодаря характерной азиатской внешности.

Постепенно мир стал меняться, превращаясь сперва из двухполярного в однополярный и дальше переходя в многополярный. Наступала эра всеобщей глобализации и одновременно полного развала, когда союзы и договоренности ни к чему не обязывали, а то и вовсе превращались в настоящее предательство. Лозунгом новой эры стало высказывание: «Каждый сам за себя».

Именно эта ситуация вытолкнула Джона Лонга из привычной жаркой среды обитания в далекую и холодную Россию. Под видом корейского бизнесмена он поселился в Санкт-Петербурге.

А задание, которое поначалу казалось простым и ясным, затянулось на долгие месяцы, как степная дорога, которой не было ни начала, ни конца. Впрочем, нет, в дороге происходят хоть какие-то изменения, а его действия напоминали работу каменотеса, с упорством стучащего деревянной кувалдой по гранитной глыбе. Чтобы добиться необходимых успехов, требовалось срочно менять тактику.

И он сменил. Под кажущийся незыблемым утес заложил взрывчатку многоходовой операции, фитиль уже был подожжен, и теперь оставалось лишь дождаться результата…

– Зима здесь тоже некрасивая, снег только несколько дней лежит девственно-белым, а потом отравляется отходами города, на глазах превращаясь в яд, отравляющий землю. – Джон Лонг в душе считал себя если не художником, то поэтом, тонко чувствующим окружающий мир, и в глубине сознания таил уверенность, что именно благодаря чувству прекрасного он такой удачливый разведчик.

Стоявшего за его спиной гиганта с сутулой фигурой орангутанга звали Ван Ю Ву. Он носил чин унтер-офицера военной разведки и вот уже десять лет исполнял при Лонге роль адъютанта, телохранителя, оперативника и киллера в одном лице.

Джон Лонг оглянулся и внимательно посмотрел на помощника. Выдержав длинную паузу, он спросил:

– Как наш визави поживает? Уже начались волнения в благородном семействе?

– Пока все спокойно, – проворчал Ю.

– Ты уверен?

– За квартирой и загородным домом наблюдают люди Тарана, – тем же недовольным голосом ответил великан.

Это не ускользнуло от разведчика, он не стал откладывать выяснения в долгий ящик, а спросил напрямую:

– Тебе что-то не нравится, Ван?

– Мне не нравится, что мы связались с уголовниками, – тяжело вздохнув, ответил помощник.

– Ты недальновиден, мой друг, – мягко улыбнулся Джон. – На каждую дичь свой ствол. Ты знаешь, с кем нам приходится выяснять отношения? Это очень могущественный человек, его связи подобны паутине, накрывшей весь город, которую свил паук-убийца. И если он заподозрит – заметь, я даже не сказал «узнает», – что мы начали действовать против него, больше суток наша жизнь не продлится. Поэтому мы не можем воспользоваться услугами ни знакомых чиновников из МВД, ни частных детективных структур. Слишком велик риск утечки информации. А Таран со своими отморозками всего лишь, как говорят русские, шпана, место которой в грязных подворотнях, и, соответственно, это не уровень нашего визави. А значит, и наш риск минимален.

– Как бы от этого предприятия убытков не было больше, чем прибыли. Таран совсем не тот, за кого себя выдает. Злость представляет как отвагу, жадность как рачительность, ограниченность мышления как неординарность. Ему никогда не подняться выше дворовой шпаны. И весь авторитет Тарана держится до тех пор, пока его не загрызет другой такой же шакал.

– Ну, надеюсь, к тому времени мы закончим свою миссию здесь, – усмехнулся Лонг, но Ван не собирался успокаиваться.

– Этот бандит напоминает бамбуковую палку, которой можно отогнать лающую бродячую собаку, но ею невозможно победить воина. Чтобы победить воина, нужен булатный меч.

Эту тираду Джон Лонг выслушал молча и со вниманием. Когда Ю замолчал, он невольно усмехнулся и произнес:

– Очень похвально, друг мой, что вы стали выражать свои мысли так цветасто. Но… как боец бойцу должен заметить: меч или палка – значения это не имеет. Настоящий воин должен сражаться любым оружием. В отличие от изнеженных европейцев мы знаем, что побеждает не неодушевленное оружие, а мастерство и сила духа. К тому же и деревяшку можно использовать. Тот же бамбук может стать как боевым шестом, так и древком для копья, рукояткой для палицы или секиры. Это долгая философская тема, и я не собираюсь тратить время на диспут. Поэтому, друг мой, доверьтесь моему чутью и в точности выполняйте то, что вам поручают.

Ван Ю ничего не ответил, лишь обиженно насупил брови. Гиганту услышанное пришлось не по душе, но он благоразумно промолчал.

Разведчик решил про себя, что это даже к лучшему. В конце концов, Ю всего лишь унтер-офицер, которому поручили исполнять распоряжения старшего по званию. А старший – это он…

– Значит, в доме нашего визави пока все спокойно, – стал вслух размышлять Лонг. – Возможно, еще не обнаружена пропажа, но это вопрос ближайших нескольких дней. – Тут же мысли разведчика переключились на другую тему. – А что, мальчишка больше не давал о себе знать?

– Три дня тому назад он позвонил и сообщил, что достал нужные бумаги. Потом сказал, что перезвонит попозже и тогда назначит место встречи. И после этого больше не звонил, – безразличным тоном доложил Ван Ю.

– Почему? – Джон, скорее всего, задал вопрос самому себе. Немного подумав, произнес: – Может, наш оппонент с ним сыграл в «кошки-мышки», подразнил красивым фантиком на ниточке, а потом прихлопнул.

– Нет, – уверенно заявил гориллоподобный гигант. – Если бы мальчишку взяли, то сперва с ним провели бы плотную беседу, выясняя, откуда у него такой интерес к чужим деловым бумагам. А как только бы узнали нужное, пацана тут же бы ликвидировали. Но прежде взялись бы за нас. Пока ничего подобного не происходит, значит, визави все еще не в курсе происходящего.

– Логично, – согласился разведчик. – Но куда в таком случае подевался мальчишка? Несчастный случай, не предвиденный никем?

– Маловероятно, – засопел здоровяк. – Скорее всего, можно предположить, что наш юноша подробно изучил бумаги, попавшиеся ему в качестве приданого «любимой девушки». Парень он неглупый, сообразил, какова истинная цена этим документам. Вот и решил сыграть в свою собственную игру.

– Думаешь, он может предложить документы их хозяину?

– На такое может решиться абсолютно ненормальный, – рассмеялся Ю. – А мальчишка не настолько глуп, чтобы не сообразить, что с него живьем сдерут кожу, а мясо натрут специями для барбекю. – Лицо гиганта снова стало серьезным. – Скорее всего, он будет искать покупателя на стороне. Товар специфический, значит, займет прилично времени. Это дает нам возможность разыскать его до того, как мальчишка успеет реализовать бумаги.

– Если покупателя не нашел заранее, – зло буркнул Джон Лонг, автоматически отметив про себя, что Ван Ю Ву сильно изменился за те десять лет, что находился возле него. Он хорошо помнил, когда впервые увидел Ю, походившего на молодого самца обезьяны, казалось, состоявшего из сплошных бугров мышц и с полным отсутствием мозгов. Таким он и был на самом деле, молодой китаец с рабочей окраины, который веровал только в силу своего кулака. Ему светил солидный тюремный срок за избиение полицейского патруля, но военная разведка подобный экземпляр решила использовать с большей пользой. Правда, пришлось повозиться со смутьяном, но в конце концов все затраты окупились сполна. Ван Ю Ву оказался настоящим самородком, который, как сложная электронная система, не только продуктивно работал, но и постоянно совершенствовался. Сегодняшний разговор был тому наглядным примером.

– Вряд ли у него был на примете покупатель, – возразил Ю. – Мальчик понятия не имел, что нам нужно. Трудно найти желающего приобрести «кота в мешке».

Лонг в этот раз не стал хвалить своего помощника. На мгновение задумавшись, он сказал:

– Если сегодня наш «агент внедрения» не даст о себе знать, придется заняться его поиском.

– Я понял, – тихо произнес Ван Ю Ву и слегка кивнул головой…


В темном помещении обычной однокомнатной квартиры было тепло и тихо. Слякоть и промозглый ветер за окном были бессильны против двойных рам.

В этой квартире уже сутки безвылазно находились двое молодых парней криминальной наружности. Невысокий широкоплечий крепыш сидел в дальнем углу на допотопном продавленном диване и деловито занимался сборкой «косяка». Высыпав из папиросы «Беломор» табак, он аккуратно стянул с картонного мундштука цилиндр из тонкой папиросной бумаги. Потом вытащил из-за рассохшегося плинтуса небольшой, с горошину, шарик гашиша, завернутый в фольгу. Развернув обертку длинным желтым ногтем, специально отращенным на мизинце левой руки, отломил от шарика четверть, бросил кусочек серо-зеленой массы на горку табака. Остальной наркотик завернул и спрятал обратно за плинтус. После чего стал неторопливо смешивать гашиш с табаком, что-то негромко напевая под нос.



Тридцатилетний Витя Чикский по прозвищу Чика к наркотикам пристрастился еще в пионерском лагере, за что и огреб свой первый срок. Потом были еще две ходки в «чалкину деревню», из-за чего Чика любил называть себя вором-рецидивистом и произносил это таким тоном, что можно было подумать, будто Витя без пяти минут вор в законе.

На самом деле Чикский был мелкой шушерой, промышлявшей ничтожными кражами, не превышавшими сумму в сто баксов. Отбывая наказания, он старался держаться масти наркомовской (сидевших за преступления, совершенные на почве наркотического опьянения). Это была своя каста, находившаяся в стороне от воров и мужиков.

«Черная масть» профессиональных преступников нариков к себе и близко не подпускала, не без основания считая, что люди, зависимые от дурманящего зелья, первые кандидаты в стукачи.

Мужики эту публику также не жаловали, им следовало пахать, причем не только за себя, но и, в прямом смысле, за того парня (авторитетов из «черной масти»). А какие работники из наркоманов, если они вечно корчат из себя больных.

Так бы жизнь Чики и катилась от отсидки до отсидки. Но неожиданно ему тоже улыбнулась удача. Отбыв свой третий срок, Виктор приехал в родные пенаты. Жива еще была мать-старушка в тесной комнатушке длинной коммунальной квартиры, поэтому можно было устроить небольшой тайм-аут для осмысления происходящего вокруг.

О его появлении тут же стало известно местной блатоте, «лучшие представители» которой не замедлили Чику навестить. Правда, не столько для того, чтобы расспросить о житье-бытье в местах не столь отдаленных, а сколько раскрутить счастливчика на поляну «за свободу».

Виктор к алкоголю относился безразлично, с похмелья страшно мучился, но традиция есть традиция.

Наутро в комнату полуживого Чики ворвался старый школьный товарищ Анатолий Васин, в отличие от Виктора, никудышного наркомана, гордость города. В далеком прошлом чемпион Ленинградской области по боксу, прозванный за напор и прямолинейную тактику Тараном.

Последние несколько лет Анатолий пытался заниматься бизнесом, организовывая одно предприятие за другим, но каждый раз оказывался в проигрыше. Как будто бывшего спортсмена преследовал злой рок.

– Здоров, брателла, – с порога весело поприветствовал зеленого от перебора Виктора Таран, демонстрируя в вытянутой руке бутылку дагестанского коньяка.

При виде спиртного Чику в очередной раз вывернуло наизнанку… Но это нисколько не смутило гостя, и он с воодушевлением принялся приводить в надлежащую форму своего давнишнего приятеля.

Выудив из кармана большой желтый лимон, Таран тут же соорудил нехитрую закуску и по-свойски достал из посудного шкафчика два граненых стакана. Не обращая внимания на слабые протесты приятеля, набулькал в каждый на четверть ароматной жидкости и, ухватив Чику за голову, насильно влил в полураскрытый рот коньяк. Виктора передернуло от отвращения, но долька лимона убила приступ тошноты.

– Первая пошла колом, вторая будет соколом, – жизнерадостно произнес Анатолий, подмигнув приятелю, у которого уже на щеках появился слабый румянец.

Через полчаса здоровье было поправлено, и Таран смог поведать о цели своего визита. Все оказалось до банального просто. Не сумев разбогатеть на ниве реального бизнеса, Толик решил переметнуться на криминальную стезю и, собрав своих друзей-спортсменов, подмять под себя родной городишко Потемкино. Но так как все они были людьми законопослушными и никто еще не «топтал зоны», требовался толмач с уголовной фени на цивилизованный язык. Эту «должность» Таран и решил предложить Чике.

«А почему бы и нет? – про себя подумал захмелевший Виктор. – Это куда лучше, чем «ишаком»[1] мотаться в Среднюю Азию». Уже через десять минут он дал «добро» на сотрудничество.

Говорят, боксеры – люди с отбитыми мозгами, может, это и так. Но к Тарану эта формулировка никак не подходила. Создавая свою ОПГ, он во избежание первых ошибок становления использовал весь накопленный кинематографом, литературой и прессой материал об отечественной и международной мафии. И начал действовать сразу во всевозможных направлениях, включая банальный рэкет, сбор компромата на руководителей города (благо те даже не думали прятаться), заодно подминал под себя местную прессу (в этом случае арсенал был безграничен, начиная от подкупа и заканчивая психологическим давлением на родственников журналистов). А также создание теневых предприятий по производству различных фальсификатов.

Чика, сам того не ожидая, оказался кладезем уголовной мудрости и незаменимым в первую очередь как консультант.

Уже через год Анатолий Васин по прозвищу Таран стал теневым хозяином Потемкина. Мэр, начальник местного УВД и районный прокурор «ели у него с руки» и преданно смотрели пахану в глаза.

Для собственного благополучия группировка отстегивала в воровской общак честную десятину, и все были довольны таким раскладом. Но так длилось недолго…

Прошло несколько лет, и Тарану стало тесно в небольшом районном городишке. Натура владельца заводов, газет, пароходов требовала места для оперативного простора. Сейчас взгляд Васина был нацелен на Санкт-Петербург, который находился от Потемкина всего в нескольких десятках верст.

Проявить себя в огромном мегаполисе периферийным бандитам оказалось не так уж просто. Местный криминал и местная власть были непробиваемыми линкорами, которые оказались им не по зубам. И, несмотря на все попытки потемкинских братков, прибывших сюда дикими кочевниками, выше уличной банды подняться они не смогли. Но наконец забрезжила надежда переломить сложившуюся ситуацию…

Косяк был застрочен, и Чика продемонстрировал его своему напарнику, долговязому и узколицему Сергею Беспалову, который, как и Васин, тоже был выходцем из когорты перспективных бойцов.

– Ну как, Бес, пыхнешь?

– Нет, – резко ответил бывший боксер. Он сидел неподвижно у окна, из него открывался вид на приземистое здание красного кирпича – головной офис международной фирмы «РЮШ», следить за которым они должны были по строгому указанию пахана. А если увидят что-то подозрительное – немедленно сфотографировать (на подоконнике лежал мощный цифровой фотоаппарат) и сразу же доложить. В отличие от Чикского Беспалов был человеком исполнительным. Увидев, как уголовник делает глубокую затяжку, Сергей недовольно поморщился. – Ты бы поосторожнее, а то заявится Таран, и будем мы с тобой иметь бледный вид и мокрые уши.

– Не переживай, – блаженно улыбнулся Виктор. – Твоему Тарану не до нас, грешных, он – птица высокого полета, и все его мысли сейчас заняты одним: как бы из периферийных «ферзей» проскользнуть в столичные «дамки».

– Да нужны они ему, эти «дамки», – покачал головой Бес. – Толян сам крутая величина.

– Ну да, крутая. – Чика по-дурацки захихикал. – Имеет кодлу в полсотни стволов, пару ресторанов в Потемкине, завод левой водки, парочку швейных цехов. Что еще? А, вот… Купленного мэра, свою газету и компанию кабельного телевидения, два особняка. Вполне приличный капитал для нашего Засранска, но только там Таран величина, а в Питере он кто? Да никто. Потому что здешние тузы, которые торчат на нефти, руде и еще на чем-то подобном, его с потрохами и кодлой, да еще в придачу все Потемкино, купят и не заметят. Таран не дурак и такой расклад хорошо понимает. А чего-то добиться можно, только имея связи на самом верху. Вот и вьется Толя ужом возле косоглазых барыг, потому что те ему пообещали вывести на окружение губернатора. А это уже тропинка на самую гору. – Виктор указательным пальцем ткнул в потолок и снова мелко затрясся в приступе смеха. – Вот поэтому мы в угоду косоглазым и цинкуем здесь эту контору, а другие пацаны пасут хаты хозяина этой богадельни. Видимо, у китаез тут пиковый интерес, только сами не хотят мараться. Так что Таран здесь не появится, он возле мандаринов крутится, боится, что пропустит свой звездный час. А я между прочим…

Закончить свою мысль Чика не успел, на его поясе зазвонил мобильный.

– Я весь внимание, – хихикнул в микрофон Чикский.

– Ты что, опять «штахетину» засмолил? – Динамик разразился руганью Васина.

– Да ты что, Толян. – Зная крутой нрав авторитета, Чика мгновенно подобрался. – Это так… настроение поганое от безделья. В конторе никакого шухера, тишь да гладь. Вот от безделья и дуркуем.

– Считай, что ваша беззаботная жизнь закончилась.

– Что такое?

– Сейчас вас приедут менять Берц и Дыня, а вы быстро в тачку и ко мне. Есть работа по вашему профилю.

– Что делать? – Мозг уже полностью избавился от наркотической эйфории.

– Да тут мальчонка один заплутался в славном городе трех революций, – успокоившись, ровным деловым тоном заговорил Таран. – Вот вам его и придется отыскать. Заедете ко мне и получите исходные данные и фотку. Этого пингвина нужно отыскать быстро. Премиальные будут по высшему разряду.

– Ну раз так, то мы расстараемся, – оскалился в довольной улыбке Чика.

– Все, до связи. – Анатолий Васин отключился.

– Ну вот, нежданно-негаданно и на нас счастье свалилось, – хлопнул в ладони Виктор Чикский. – Придется теперь помотаться по городу-герою.

– Впервой, что ли, – усмехнулся Бес. Все приказания старшего он выполнял в срок и качественно. – Опаньки, – воскликнул неожиданно Серега, увидев, как на территорию компании «РЮШ» въезжает черный внедорожник «Лексус» LX470. Из его салона выбрались двое мужчин. Одного из них Беспалов часто видел рядом с хозяином компании. Мощная фактура и непроницаемое лицо выдавали в нем профессионального телохранителя.

Второй оказался посторонним. Несмотря на такую же мощную комплекцию, был одет попроще. Ни тебе приличного костюма, ни длиннополого пальто. Синие джинсы и свободного покроя куртка. Неизвестно почему, но при виде незнакомца Бес вдруг почувствовал опасность. Такое с ним было впервые.

– Ладно, выясним, что за гуся сюда занесло, – пробормотал боксер. Подняв фотоаппарат, он сделал несколько снимков.

Глава 3

Былое и думы

Майор пакистанской разведки Адиль Бабу Шах был личностью воистину легендарной не только в среде афганских моджахедов, которых лично учил воевать в Пешваре и для них планировал диверсии в Афганистане. Хорошо знала Адиля и разведка сороковой армии. Она уже три года вела на него охоту, но майору каждый раз удавалось выскальзывать.

Последняя попытка была предпринята полгода назад, группа армейского спецназа, усиленная двумя ротами ВДВ, плотно обложила пакистанца в одном из кишлаков. Почти сутки шел бой, от населенного пункта остались руины, но Адиль Бабу Шах вновь ушел, скрывшись по подземному тоннелю-кирьязу.

Последние месяцы агентура ПГУ КГБ отслеживала майора в Исламабаде, ожидая его дальнейших действий… И наконец дождались. В кабульский отряд специального назначения КГБ «Каскад» пришла шифровка.

«Бабуин направляется в Кабул для проведения крупного террористического акта, с подробным освещением его в западных СМИ». Эту депешу, полученную от агентуры внешней разведки, командир отряда Горыныч зачитал на общем совещании и, обведя собравшихся взглядом, добавил:

– Теперь мы должны определиться: этой информацией делимся с армейцами или разрабатываем Бабуина автономно.

– Они уже работали по Адилю и ничего не смогли сделать, – первым возразил заместитель командира отряда подполковник Клочков. – Если сейчас слить им информацию, что пакистанец идет в Кабул, то они такую бойню устроят, только держись. И тогда Бабуин наверняка узнает, что его ищут, а после либо уберется восвояси, либо, что еще хуже, просочится сквозь сито – потому что будем мешать друг другу – и нанесет удар где задумал. С него станется… У семи нянек дитя без глазу. Лучше самим силок расставлять.

Клочков замолчал, переводя дух, а Горыныч согласно кивнул головой:

– Мысль ясна, другие предложения будут?

Других предложений не было. Бабуина «Каскад» стал разрабатывать самостоятельно в полной секретности.

– Значит, начинаем составлять оперативный план, – предложил командир отряда. – С чего начнем?

– Если Бабуин собирается проводить операцию для освещения в СМИ, значит, у него должен быть контакт с кем-то из журналистов, – подал голос старший лейтенант Кольцов из боевой группы.

– Резонно, – согласился начальник штаба майор Кутепов. – Нужно еще раз прошерстить всех журналюг, и особенно сделать упор на вновь прибывших.

Первый шаг был сделан, дальше оперативный план стал двигаться самостоятельно, как санки с пригорка.

Пятеро оперативников, владеющие дари, ринулись, как буревестники в штормовое море, шерстить свою немногочисленную агентуру, остальные принялись тщательно просеивать находящихся в Кабуле журналистов. Все крохи собранной информации находились в аналитическом отделе.

Эксперты, тщательно изучая полученные сведения, одновременно посылали запросы в ПГУ и армейскую разведку.

Вскоре стала вырисовываться картина происходящего. Официально аккредитованные в Афганистане журналисты не имели никакого отношения к готовящейся диверсии.

Как позже выяснилось, направляясь в Кабул, Адиль Бабу Шах тащил за собой бойца пера и видеокамеры некоего Дональда Старка, американского политического репортера. Официально он считался журналистом телекомпании SBS, неофициально (и это было его главной работой) выполнял задания Центрального разведывательного управления США. Основной задачей Старка еще со времен вьетнамской войны являлось управление общественным мнением Запада. И в этой сфере своей деятельности Дональд значительно преуспел.

Вскоре выяснилось, что в Кабул члены одной из подпольных организаций доставили большую партию автоматического оружия и взрывчатки.

Внутренняя агентура докладывала: в пригороде создавались тайники, из провинции приезжали и селились моджахеды. Готовилось что-то грандиозное, но что? На этот вопрос никак не могли ответить ни аналитики, ни работавшие на них оперативники.

Повезло, что называется, на ровном месте. Сообщение пришло от гератского «Каскада», которому удалось накрыть караван с оружием, идущий из Пакистана. Вместе с трофеями были захвачены и пленные, среди которых находился сын бывшего губернатора провинции. После применения химических спецсредств пленный рассказал, что пакистанская военная разведка готовит операцию по ликвидации главы Царандоя (афганского МВД), после чего будут подставлены моджахеды нескольких аулов на юге Афганистана. А когда правительственные войска станут проводить зачистку, западные журналисты это должны будут зафиксировать на пленку. Чтобы впоследствии обвинить официальный Кабул в геноциде собственного народа.

– Н-да, все новое – это хорошо забытое старое, – прочитав шифровку из Герата, задумчиво произнес начальник штаба Николай Кутепов. – В сорок четвертом году английскими коммандос был убит гауляйтер Чехословакии Гейдрих, следы указывали на местных жителей. Каратели сожгли дотла несколько деревень вместе с жителями. Тогда британцы прикрывали своего агента шефа абвера (армейская разведка) адмирала Канариса, под которого рьяно рыл Гейдрих. В наше время подобные финты делают, чтобы было чем заполнить программу новостей, а заодно поднять визг с политической сцены.

– Это лирика и сплошные эмоции, – недовольно отмахнулся командир отряда Горыныч. – А нам сейчас нужна конкретика. Что предлагаешь?

– Сейчас, думаю, работать нам будет еще легче, чем вчера, – неторопливо заговорил начальник штаба. – Раз «духи» собираются нанести удар по начальнику Царандоя, то нужно его предупредить. Главное в этой торговле – не продешевить.

Глава афганского МВД, узнав, что на него моджахеды со своими пакистанскими хозяевами «положили глаз», так рассвирепел, что заранее был готов стереть с лица земли обреченные боевиками кишлаки. Чекистам пришлось потратить почти час, убеждая министра не торопиться. А когда тот наконец успокоился, тогда и начался торг, который длился несколько часов. В результате удалось договориться, что «охоту ведут совместно», после чего захват проводит «Каскад» при поддержке спецназа Царандоя. КГБ забирает себе Бабуина и американского журналиста, все остальные идут в застенки МВД для личной беседы с министром.

Совместная охота куда более веселое занятие, чем пахота в одиночку. Тем более что сыщики из Царандоя свои, местные, да и агентура у них куда обширнее, чем у товарищей из советского КГБ.

Кропотливая работа всегда дает положительный результат. Крупица за крупицей, деталь к детали, и так по фрагментам наконец собрали всю мозаику…

Вот тогда-то и выяснилось, что руководитель предстоящей диверсии в сопровождении американского журналиста через неделю прибудет в Кабул. Все остальные рядовые исполнители уже находились на месте, ожидая команды к действию.

Сложность захвата террористов была в географии места действия. Рандеву было назначено в чайхане в центре «Шанхая» – так незатейливо был прозван пригородный район Кабула, густо заселенный местной беднотой. Одно– и двухэтажные глинобитные домишки громоздились друг на друге, создавая видимость человеческого муравейника.

Такая скученность и вызвала у советских людей ассоциацию с китайским городом, оттого и окрестили «Шанхаем».

Несмотря на то, что народу в районе было что дерьма за баней, чужаку остаться там незамеченным никак не получалось, и, самое главное, в случае опасности преступники запросто могли сбежать, используя лабиринт кирьязов – подземных тоннелей, над которыми и нашел пристанище район бедноты.

Для того чтобы действовать в «Шанхае», чекистам пришлось целую неделю при помощи своей агентуры составлять план района. Также изучать, какой транспорт здесь постоянно курсирует.

План составляли всем отрядом с учетом малейших деталей. Контрразведчики к заданию отнеслись с полной ответственностью, каждый понимал – второй попытки не будет…

Одетые в широкие шаровары и длинные домотканые рубахи, перетянутые по груди корсетами разгрузочных жилетов, набитых запасными магазинами и ручными гранатами, в кузове сидели четверо бойцов боевой группы «Каскада», среди которых и находился Глеб Кольцов. Поставив между ног «АКМС» с навинченным цилиндром глушителя, прикрыв глаза, старший лейтенант в очередной раз мысленно прогонял свои действия.

На захват пакистанца отводилось тридцать секунд. А вот сколько отводилось времени штурмовой группе, чтобы продержаться в чайхане, никто не мог точно сказать. И дилетанту было ясно, что запросто моджахеды Бабуина не отдадут, гость слишком ценен, чтобы «подарить» его шурави. Рассчитывать на помощь артиллерии и авиации также не приходилось. Густонаселенный район, если его обработать огневыми средствами, превратится в гигантское кладбище. Задача пакистанской разведки даже без покушения на главу Царандоя будет выполнена на все сто…

«Работа для бессмертных» – так назвал это задание командир штурмовой группы капитан Василий Шевцов.

«Бессмертными бывают только Кощеи, и то если надежно прячут свои яйца», – неожиданно подумал Глеб, ощущая под разгрузкой панцирь бронежилета.

Раздолбанный «Мерседес»-трехтонник медленно ехал по узкой улочке, переваливаясь на выбоинах, как пьяный мужик в праздник.

Сквозь дыру в брезенте были видны плотно стоящие глинобитные развалюхи, возле которых суетился грязный, оборванный люд.

– Приготовиться, – едва слышно произнес Шевцов. Чекисты почти синхронно поставили предохранители своего оружия на автоматический огонь. Напротив чайханы, с противоположной стороны, лениво помахивая хвостом, отгонял назойливых мух облезлый осел, запряженный в арбу. На повозке среди тюков с хлопком затаились еще двое «каскадовцев», группа прикрытия. На случай, если в самом начале что-то пойдет не так…

Наконец «Мерседес» поравнялся с чайханой; рыкнув коробкой передач, машина на мгновение замерла.

– Ходу, – коротко скомандовал Шевцов.

Глеб, прижав автомат к груди, первым бросился вперед. Обработанный заранее кислотой брезент бесшумно разошелся с левого борта, пропуская спецназовцев.

Три ступеньки наверх, где хилая деревянная калитка прикрывала проход в чайхану. Удар ногой легко выбил ее. Ворвавшись внутрь, Кольцов в одно мгновение окинул помещение взглядом. Внутри оказалось около десятка низких столиков. За тремя сидели на подушках люди, прихлебывая зеленый чай из расписных пиал.

Ближайший столик был занят четверкой афганцев в длинных драных халатах. В дальнем углу сидели двое похожих на крайнюю троицу, как братья-близнецы. В центре зала взгляд выхватил еще троих мужчин – один был ярко выраженным европейцем, несмотря на восточные шмотки и заросшую месячной давности щетиной физиономию. Глеб с первого взгляда опознал американского журналиста Старка.

Впереди сидящие моджахеды выхватили из-под халатов автоматы, но Кольцов их опередил: уходя с линии огня влево, он опустился на колено, давая возможность для стрельбы следовавшему за ним бойцу.

– Пуф-ф, пуф-ф, пуф-ф, – дуплетом ударили два автомата короткими очередями.

Из-за приборов бесшумной стрельбы выстрелы были едва различимы. Но тем не менее тяжелые бронебойные пули разметали поверженных моджахедов.

В первые секунды атаки охранение «высокопоставленных» лиц было уничтожено. Сидящий возле Дональда Старка Бабуин мгновенно оценил ситуацию, ударом ноги перевернул стол и, вскочив, попытался скрыться в соседнем помещении. Тем временем второй моджахед хотел от живота выстрелить из тяжелого армейского «кольта», но выпущенная из автомата Шевцова пуля разворотила душману череп, и тот, заливая своей кровью оцепеневшего от ужаса американца, завалился на него. Боец газетных баталий истерично закричал.

Глеб в прыжке настиг пакистанца, ловкой подсечкой сбил на земляной пол и, оседлав, заломил руки за спину, затем отработанным приемом стянул запястья пленника ремнем от автомата хитрым узлом немецких десантников.

Под халатом Адиля обнаружился пистолет-пулемет «узи» и пара ручных гранат. Весь этот арсенал пакистанский разведчик, к счастью, не успел пустить в ход.

Ставя на колени стреноженного пленника, Кольцов заметил, как за штурмовиками заскочили двое бойцов из группы прикрытия. «Первая стадия операции завершена», – только успел подумать Кольцов, как снаружи донесся душераздирающий крик, похожий на боевой клич…


«Лексус» на повороте занесло, и, оказавшись на обочине, внедорожник подпрыгнул, вытряхивая частного детектива из плена воспоминаний.

Глеб покрутил головой, оглядываясь. Он сидел на заднем сиденье дорогой иномарки, покрытом приятным на ощупь велюровым чехлом. Впереди маячили два мрачных молчаливых типа, которые везли его к боевому товарищу…

В том бою им пришлось продержаться всего четверть часа, это было то время, что потребовалось спецназу Царандоя для окружения атакующих моджахедов. Пятнадцать минут в обычной повседневной жизни вроде бы и не срок, только на войне совсем другой отсчет времени.

За это время бойцы «Каскада» потеряли командира штурмовой группы Василия Шевцова, трое бойцов получили ранения. А вдоль стен чайханы остались лежать больше тридцати душманов, которые, не считаясь с потерями, упорно пытались освободить заграничных гостей. Но это им не удалось. Тем же вечером Бабуин вместе с Дональдом Старком особым рейсом были отправлены в Москву. Больше об этой парочке Глебу не доводилось слышать, а с учетом того, что никого из участников операции, включая погибшего капитана Шевцова, не наградили, можно было сделать немудреный вывод. На самом верху смогли полюбовно договориться.

Политика строится по древнему принципу: «Паны дерутся, а у холопов чубы трещат».

После афганской кампании война для «каскадовцев» не закончилась, и они по-прежнему несли потери. Командир отряда Горыныч погиб в Нагорном Карабахе, когда пытался остановить озверевших от пролитой крови азербайджанцев и армян. Полковник Клочков, к тому времени перешедший в департамент по борьбе с наркотиками, погиб в первую чеченскую войну. Глеб тогда, конечно же, посчитался с местными наркобаронами, разгромив в глухой тайге их плантации и лаборатории. Впрочем, он не смог бы это сделать, если бы не помощь Кутепова.

После возвращения из Афганистана Николай Ильич служил в контрразведке Ленинградского УКГБ, на его глазах происходил развал великой державы, названный «перестройкой». И когда власть попытался взять в свои руки ГКЧП, полковник Кутепов встал на его стороне. Потом происходящее назвали попыткой государственного переворота, путчистов определили в «Лефортово», а сочувствующих выгнали взашей.

Оказавшись на «свободных хлебах», чекист не стал рвать на себе волосы и посыпать голову пеплом, а задействовал все свои связи и создал совместное предприятие «РЮШ» (Россия, Югославия, Швейцария), официально поставляющее в Россию импортные продовольственно-технологические линии по производству колбас и сыров. Неофициально был создан торгово-финансовый конгломерат, занимающийся контрабандой оружия.

Уже через год Кутепов стал крупнейшим в России и одним из самых влиятельных в Европе торговцем оружия и поставщиком высококлассных наемников. Именно благодаря ему Глеб смог собрать и экипировать небольшой, но весьма эффективный отряд наемников, с которым устроил рейд по долинам и взгорьям, принадлежавшим наркобаронам. Впоследствии у них еще были совместные дела, но теперь, как догадался Кольцов, судя по нервозности вызова, у Николая Ильича возникли серьезные проблемы.

Во второй половине дня, поднимая каскады брызг, не хуже торпедного катера, по лужам талого снега «Лексус» ворвался в городскую черту Питера.

Погруженный в раздумья, частный детектив не обращал внимания на изменившийся пейзаж за окном.

Через сорок минут внедорожник въехал на территорию, принадлежавшую главному офису «РЮШа». Едва машина остановилась, к ней тут же подскочил личный порученец Кутепова. Вышколенный, в идеально скроенном костюме юноша, с приклеенной улыбкой трактирного полового, учтиво поздоровался и поспешно добавил:

– Николай Ильич у себя, он вас ждет. Прошу, я вас проведу.

– Значит, хлеба с солью и поцелуями не будет, – притворно огорчился Кольцов.

– Что? – не понял юноша, на его херувимском лице появилась маска недоумения.

– Ничего, – спохватившись, буркнул частный детектив и добавил: – Провожать не надо, дорогу еще не забыл.

Глеб легко взбежал по ступенькам и, толкнув высокую стеклянную дверь, скрылся внутри. Здесь все было, как и год назад, то же изумрудное ковровое покрытие, те же или похожие охранники, могучие типы с подозрительными взглядами и открытыми кобурами на бедрах с пистолетами Макарова. И по-прежнему богато и со вкусом оформленный интерьер.

Несмотря на внешнюю умиротворенность обстановки, сыщик тут же ощутил внутреннюю напряженность. Поднявшись на второй этаж, Глеб прошел в кабинет хозяина фирмы. В приемной отсутствовала вечно сияющая грудастая секретарша Нора – еще один признак тревоги.

Постучав в лакированную дверь и не ожидая приглашения, Кольцов дернул ее на себя и шагнул внутрь.

В кабинете, кроме самого хозяина, никого не было. Николай Кутепов сидел без пиджака, с ослабленным узлом галстука. Высоко закатанные рукава белоснежной рубашки демонстрировали крепкие жилистые руки с редкими золотистыми волосами.

Перед Кутеповым стояла толстобокая бутылка «Камю», опустошенная на треть, а пальцами правой руки бывший полковник КГБ нежно сжимал пузатый бокал, на дне которого вяло колыхался темно-коричневый напиток.

Увидев гостя, Николай Ильич пьяно ухмыльнулся.

– А, Глебушка, добро пожаловать. Выпить хочешь?

Кольцов мгновенно отметил, что, несмотря на расслабленную пьяную улыбку, глаза Кутепова оставались трезвыми. «Да это все куда серьезней, чем я предполагал», – с тревогой подумал сыщик, а вслух сказал:

– Не думаю, Ильич, что ты меня выдрал из объятий почти что королевы красоты и почти как президента небольшой, но гордой страны доставил под охраной в Питер, чтобы распить со мной бутылку коньяка.

Со стуком отставив в сторону бокал, Кутепов тяжело мотнул головой:

– Да, Каскадер, ты, как всегда, прав. Мне сейчас не до дружеских попоек.

Глеб расстегнул куртку, сел в кресло напротив рабочего стола хозяина кабинета и серьезным тоном произнес:

– Значит, так, давай не будем тянуть осла за уши и сразу перейдем к делу.

– Давай, – согласно кивнул Николай Ильич. Немного помолчав, он встал и вышел из-за стола. – Ты моих дочек знаешь?

– Конечно. Анна и Елизавета.

– Верно. Аня – девочка умная. Окончила экономический институт, вышла замуж за капитана рыболовецкого сейнера. Теперь у них своя фирма, конечно же, все не без моей помощи. Ну, на то и родители, чтобы смышленым детям помогать. Но вот Лизка – это же сущий черт в юбке, а не девка.

Кутепов подошел к стене и зло стукнул кулаком.

– Сперва вообразила себя великой художницей, мадам Баттерфляй, твою мать.

К чему упоминание о мадам Баттерфляй, Глеб не понял, но перебивать друга не стал.

– Три года проучилась в Сорбонне, а потом бросила и заявилась к родителям как снег на голову. И, сияя, как новенький целковый, заявила: «Не хочу быть столбовой дворянкой, а хочу быть царицей». Все, желание стать художницей улетучилось без следа, раскрыла в себе талант журналистки. Видите ли, ей не дают покоя лавры Арбатовой. Вот и осела в Питере, будущая акула пера.

Николай Ильич вернулся к столу, взял бокал и резко опрокинул содержимое в рот.

– Двадцать лет, мозгов по-прежнему нет, – выдохнув, с горечью произнес Кутепов. – И в двадцать два года им также неоткуда взяться. Я в двадцать два года уже год как служил в особом отделе арктического погранотряда. А это пугало огородное…

– Так что все же случилось? – удивленно спросил Кольцов, утомившись от скулежа старого боевого товарища. – Замуж, что ли, собралась супротив родительской воли?

– Замуж, замуж, – раздраженно забормотал Кутепов. – Хуже. Нашла себе какого-то балбеса и сбежала с ним.

«…С режиссером Якиным сбежала», – в мозгу частного детектива промелькнула фраза из старой популярной комедии.

– И, главное, откуда этот киндер вынырнул, из Парижа, что ли? – продолжал недоумевать Кутепов. – Сколько они встречались, понятия не имею…

– А что мать? – встрепенулся сыщик, логически предположив, если отец погружен в пучину бизнеса, то детьми занимается их родительница.

– Мать ее… – грязно выругался отставной полковник, скосив глаза на бутылку с коньяком. Но прикасаться к ней не стал. – Раньше была гром-баба, за мной, как декабристка, и в огонь, и в воду. Никогда от нее дурного слова не слышал ни о своей службе, ни о жалованье или еще каком-нибудь недовольстве. А вот как стал бизнесменом и деньги полились как Ниагарский водопад, женщину словно подменили, тут же начались маникюры, педикюры, подиумные показы, курорты и прочая лабуда. А вот теперь в ее пустой голове новая идея, липосакция, мать ее, и подтяжка хари. Вот что ее больше всего волнует. Совсем сдурела баба, но, главное, она абсолютно уверена, что ее девочки уже взрослые и должны иметь право на личную жизнь.

– Ну, теперь все более-менее понятно, – с внутренним облегчением произнес Глеб тоном врача-психотерапевта. – Николай Ильич, поиски чужих детей – не мой профиль. Да и зачем тебе нужен я, у тебя же в руках весь Питер, одно слово – и твою Лизку будут не только менты искать, бандюки за честь сочтут оказать услугу.

– Да уж, услугу. – Кутепов поджал губы, чтобы снова не разразиться руганью.

В кабинете повисла тяжелая пауза, Николай Ильич, заложив руки за спину, подошел к окну, выходящему на соседнюю улицу. Стекла здесь были особые, бронированные, способные выдержать попадение крупнокалиберной пули.

Не оборачиваясь, Кутепов глухо заговорил:

– Дело не столько в Лизе… и, вообще, дело не в ней… Эта стервочка, когда бежала с этим уродом, прихватила из моего сейфа папку с очень любопытными документами. И если хоть одна бумажка из этой папки попадется на глаза прессе, то мне не жить, да и Лизке тоже…

– Очень интересно, – негромко пробормотал Глеб. От откровений Кутепова ему стало зябко, несмотря на теплую куртку.

– Как сказал один человек, «бывших чекистов не бывает», и это в точку. Ты думаешь, я торгую оружием, которое вороватые прапорщики уволокли втихаря со своих складов? Нет, все намного сложнее. Поставки вооружения африканским князькам – это так, развлечение, вроде хобби. Настоящая работа… Когда Союз развалился и наши войска выгнали из Закавказья, карабахский конфликт вспыхнул по-настоящему. На стороне Азербайджана оказалась брошенная фронтовая авиация, они армян мочили, как сайгаков в казахстанской степи. Ничем ни рискуя. Бойню нужно было остановить. Через неделю там появились ЗСУ «Шилка», а еще через две развернули свои позиции стрелки-зенитчики с переносными ракетными комплексами «Игла». После того как было сбито несколько «МиГ-25» и ударных вертолетов, воздушная бойня закончилась…

В боях за Сухуми абхазы смогли захватить город только после того, как у них появилась тяжелая артиллерия…

А была еще Югославия… была поставка танков чеченской оппозиции вместе с офицерскими экипажами, которые чечены просрали во время первого штурма Грозного.

– Солидная информация, – кивнул Глеб. Информация и в самом деле была мегаубойная. За разглашение которой голову отрывают вместе с позвоночным столбом.

– Свою безопасность я обеспечил документами – можешь только представить, какие подписи стоят на бумагах. И если хоть одна бумажка всплывет…

– Слушай, а ты не считаешь, что кавалер твоей Лизы – засланный казачок?

– Думал я на эту тему, – тяжело вздохнул Кутепов, – скорее всего, виноват сам. Доверял же Лизке, как дочке любимой, не раз вертелась в моем кабинете, знала и код, и потайное отделение. Да и про эту чертову папку как-то сказал, что это наше самое большое богатство. Договорился, дурак старый…

– А для чего ей эта папка?

– Кажется, уже понимаю, зачем, – внезапно прорычал Николай Ильич. – У Лизки золотая кредитная карточка Visa, счет, грубо говоря, не ограничен. Она может творить, что ей заблагорассудится. И вот, чтобы я не ограничил ее финансовую свободу, захватила с собой средство для шантажа.

– Даже так? Ну что ж, отца-контрразведчика можно только поздравить, у девочки врожденное оперативное мышление, – зааплодировал Глеб.

– Это не игрушки, Глеб, в случае огласки ликвидируют не только меня, но и эту дуру, – мученически сморщился Кутепов.

– Расклад серьезный вырисовывается, – задумчиво произнес Кольцов, исподлобья глядя на старого друга.

– Более чем. Ты же знаешь, Глеб, я всегда был патриотом, и это говорю не для красного словца. Ни один патрон, ни один автомат или танк, проданный мной, не был нацелен на Россию, в наших солдат.

– Знаю, – кивнул сыщик.

Ему было известно многое, о чем Кутепов недоговорил, все-таки приходилось плотно сотрудничать с ФСБ. Два самых нашумевших подвига «чекиста в тени» были связаны с первой чеченской войной и косовским конфликтом.

Первый раз чеченским сепаратистам удалось уничтожить группу разведчиков ГРУ, и трофеями стали тогда еще секретные бесшумные стрелковые комплексы «Вал» и «Винторез» с редким девятимиллиметровым калибром.

Душманы стали искать необходимые боеприпасы и в конце концов вышли на людей Кутепова. Николай Ильич достал им нужные патроны, только с одним небольшим изменением: в гильзах вместо пороха было насыпано точно такое же количество гексагена. При выстреле пуля не успевала даже вылететь из ствола бесшумки, как казенную часть оружия разрывало, убивая стрелка. Тогда душманам не повезло с секретным оружием.

Второй раз в небе над Белградом югославский «МиГ-29» сбил новейший американский истребитель «стелс» «F-117». Реактивный самолет-«невидимка» при падении не особо пострадал. Несмотря на бомбежки, американцы долгое время требовали от югославов вернуть его, потом в Югославию прилетели российские парламентарии и несколько дней вели переговоры с сербскими коллегами. А после вернулись в Москву, увозя с собой обломки американской невидимки. Только на самом деле то был муляж. В действительности «стелс» был разобран на составные, которые по частям бандитскими тропами люди Кутепова доставили в Россию.

И, как сейчас понимал Глеб, в унесенной папке находились документы именно по этим делам.

– Да уж, серьезный получается расклад, – снова проговорил сыщик. – Только вот что, Ильич, профиль ведь действительно не мой, да и земля чужая. Толку с меня…

– Брось, – оборвал его Кутепов. – Брось, Каскадер, ты ведь не просто профи, ты настоящий волкодав, скорохват, скольких повязал за свою жизнь. Один Бабуин чего стоит.

– Учителя были хорошие, – буркнул Кольцов. Усмехнувшись про себя, подумал, что сегодня и он вспоминал операцию по захвату Адиля Бабу. – Вот они были настоящими волкодавами, крутили во время войны немецких диверсантов в брянских и белорусских лесах. А после вылавливали «лесных братьев» в Западной Украине и Прибалтике. Вот это настоящие скорохваты, они и через сорок лет могли показать такое, что мы, молодые офицеры, с первого раза не могли повторить.

Было видно, что Кутепов совершенно не слушал Глеба, он недовольно отмахнулся и продолжил свой монолог:

– Ты – скорохват от бога, сколько лет после Афгана, а ты постоянно в деле. Думаешь, я не знаю о твоих совместных операциях с ФСБ, РУБОПом или МВД? Кстати, и всюду ты играешь роль солиста, зря, что ли? А чужая земля – это ты кому-нибудь другому впаривай, может, и поверит. Мы ведь с тобой были в Афгане, вот там была по-настоящему чужая земля, и ничего, справились.

Отпираться дальше было равносильно полному разрыву отношений. «Если нельзя помешать, приходится терпеть», – говорил великий Бомарше, в случае с Кольцовым выходило немного по-другому. Отказаться невозможно – нужно выполнять.

Глеб заговорил ровным, деловым тоном:

– Город действительно мне чужой, поэтому нужно прикрытие, – начал ставить условия сыщик.

– Никаких проблем, – обрадованно сказал Николай Ильич. – Бери с собой Гарпуна и Самурая, парней, что тебя привезли. Они настоящие бойцы, кадровые офицеры, служили в особой группе спецназа ВДВ, побывали в Чечне и Таджикистане. Насчет информации на тебя задействую Диспетчера, ходячая энциклопедия.

– За Диспетчера спасибо. А вот твои ниндзи-черепашки не подходят, – отрицательно замотал головой Каскадер. – Мне на первом этапе не нужны костоломы, за себя я и сам смогу постоять. Мне лишь нужен тот, кто прикроет в случае трения с официальными властями.

– Я.

– Нет. Ты, Николай Ильич, только не обижайся. Ты человек, конечно, влиятельный, но на самом деле всего лишь передаточное звено. Мне требуется помощь, и я связываюсь с тобой, а ты связываешься с тем или иным чиновником, который может решить мою проблему. А это зря потраченное время, недопустимая роскошь в частном сыске. Поэтому мне нужна влиятельная и, главное, самостоятельная фигура.

– Подполковник УФСБ подойдет?

Перед сыщиком легла визитная карточка, он внимательно прочел текст золотого тиснения, потом сунул ее в бумажник.

– Подойдет. – И добавил: – К тому же мне необходимо оружие, которое, использовав, я смогу без сожаления выбросить. И, главное, для того, чтобы было от чего-то оттолкнуться, мне нужны координаты, телефоны Лизиных знакомых, друзей, подруг.

– Ясно, – с готовностью кивнул Николай Ильич. Он сел за стол, выдвинул верхний ящик и вытащил шестизарядный револьвер «Единорог», экспериментальную разработку. Положив оружие на стол, сказал: – Пользуйся, патроны у него от «макарова», но вся изюминка в том, что гильз не оставляет.

– Удобная штука, – взяв оружие в руки, похвалил Глеб, профессионально проверяя работу механики. Рядом легла «левая корочка», прикрывающая ношение оружия.

– А насчет друзей и подруг по-любому придется обращаться к жене…

Глава 4

Суровый сын гор

Из-за неплотно задернутой шторы в окно нагло пялился ранний рассвет. Зима уступала свои права с большой неохотой, по ночам еще случались заморозки, а раннее утро начиналось молочно-белым туманом.

Сна больше не было, Радик поднялся с постели и, стараясь двигаться бесшумно, прошлепал в соседнюю комнату, осторожно приоткрыл дверь и вышел на балкон, с наслаждением вдыхая полной грудью прохладный влажный воздух, густо пропитанный хвоей.

Вытянув руки над головой, он сжал пальцы в замок и до хруста потянулся.

Вернувшись в комнату, прикрыл за собой дверь и быстро спустился на первый этаж, прошел на кухню и включил электрочайник. Затем в большую керамическую чашку щедро сыпанул сухой заварки.

В кухне было тепло и уютно, в такие минуты он как будто проваливался в пропасть воспоминаний, когда еще был ребенком, худеньким мальчиком с густыми кудрявыми волосами. Когда жизнь казалась беззаботной и бесконечной.

Тейп Халиловых в горной Чечне был большой и уважаемый, это Раид Халилов знал и бесконечно гордился тем, что он младший из этого рода. Кроме отца с матерью, у него был старший брат Махмуд, высокий смуглолицый здоровяк. Лучший борец и самый удачливый охотник в ауле. Раид гордился и своим старшим братом, втайне мечтая, что он вырастет и будет под стать ему.

Но жизнь изменилась в одночасье, время приближалось к зиме, когда в аул пришла настораживающая новость – большая Россия собирается напасть на маленькую Ичкерию.

– Они хотят узнать, насколько остры кинжалы вайнахов. Тогда пусть испытают это на своей шкуре, – бормотали седобородые старейшины. Вскоре мужчины аула собрались в отряд (куда вступили отец и старший брат).

Потом потянулись тяжелые дни ожиданий, время от времени доносились до горной деревушки раскаты далекой канонады, а высоко в небе то и дело появлялись серебристые самолетики, оставляющие за собой белые шлейфы разреженного воздуха.

Новости о войне приходили самые разные: и о десятках тысяч убитых гяуров, и о том, что Грозный стерт с лица земли атомной бомбой. Но это были всего лишь слухи…

Ближе к февралю в аул вернулся отряд. Многие из тех, кто уходил воевать с неверными, не вернулись, не меньше было и раненых. Кроме односельчан, в отряде оказалось много чужаков, среди которых были не только чеченцы из других тейпов, но также и ингуши, аварцы, кабардинцы, даже несколько арабов и настоящий негр. Кроме стрелкового оружия, отряд имел две спаренные автоматические зенитные пушки, которые в тот же день установили на холме за аулом, накрыв маскировочной сетью.

Среди множества различных трофеев вайнахи привели еще десяток пленных, молодых парней славянской наружности в рваной солдатской форме. Половина из них были ранены, наспех перевязаны грязными лоскутами, сквозь которые проступала запекшаяся кровь.

Измученных солдат вытолкнули на сельскую площадь, отдав подросткам на растерзание. Молодежь, ни разу не принимавшая участия в боях, набросилась на несчастных, наперебой показывая свою удаль.

Побоище напоминало натаскивание бойцовых собак. Моджахеды восторженными криками подбадривали подростков, которые демонстрировали умение наносить удары руками и ногами. Веселье закончилось, когда последний из пленников упал и стал корчиться, харкая кровавыми сгустками.

– Хватит, – остановил избиение отец Раида, который вернулся во главе отряда. – Тащите их в сарай, отныне это наши рабы, и они будут работать. Глупо убивать, если можно с них получить пользу, в крайнем случае продадим.

Подхватывая бесчувственные тела за ноги, подростки под веселый свист и улюлюканье потащили пленников в сторону большого хлева, в котором еще недавно держали овец.

Тогда Раид впервые получил в руки автомат и встал на пост охранять пленников…

Постепенно жизнь в ауле входила в привычный ритм. Где-то на равнине гремели бои, федеральные войска воевали с отрядами повстанцев, которые, как ртуть, то распадались на мелкие группы, то вновь сливались в один большой отряд, чтобы нанести удар по тылам противника.

На подходе была весна, уже в горах таяли снега, превращаясь в грязную рыхлую субстанцию, под скупыми солнечными лучами темнели влажные проплешины на склонах гор.

Первый мартовский день выдался солнечным и теплым… Жизнь в ауле ничто не нарушало, все шло своим чередом. Вайнахи вели свое хозяйство, а рабы, вяло орудуя кирками и лопатами, рыли окопы по периметру населенного пункта. И, как слышал Раид, отец собирался вскоре начать строительство нескольких бункеров и долговременных огневых точек, чтобы в будущем их аул превратился для федералов в настоящую крепость с заграждениями из колючей проволоки и минными полями.

Никто тогда и не подозревал, что этому плану не суждено осуществиться… Когда время приблизилось к полудню, из-за гор донесся гул приближающихся реактивных самолетов.

И вскоре из-за остроконечной сопки выпорхнула пара небольших курносых крылатых машин.

– Русские штурмовики «Су-25», – деловито сказал старший брат Махмуд стоящему рядом Раиду.

Самолеты стремительно приближались к аулу, и тут оглушительно загрохотали замаскированные зенитки. В небо потянулись золотисто-розовые пунктиры трассирующих выстрелов. Штурмовики рванули в сторону, закладывая дикий вираж, но одна из трасс все же достала ведомый самолет. Из-под фюзеляжа крылатой машины сперва вырвался фонтан огненных брызг, затем потянулся хвост густого черного дыма. Головной штурмовик, развернувшись, с бешеным ревом спикировал на холм, сбивая зенитчиков с прицела, но огня по позициям почему-то не открывал.

– Они пустые, – почесывая небритый подбородок, вновь со знанием дела заявил Махмуд. – Видно, где-то в другом месте отбомбились.

Штурмовики наконец исчезли из виду, лишь шлейф дыма остался в небе, как траурная лента, напоминающая о произошедшем и вызывающая неуемный восторг вайнахов.

Горцы радовались победе над вражеским самолетом, мужчины, вспоминая подробности прошедшего боя, громко смеялись, выставляя в сторону холма задранные вверх большие пальцы. Но день еще не закончился…

Через час холм, на вершине которого находилась замаскированная позиция, вздыбился от попадания тяжелой бомбы. В следующую секунду четверка штурмовиков, пикируя, обрушила на аул десятки неуправляемых осколочных ракет. Взрывы встали сплошной стеной, скрывая в дыму и огне горное село.

Махмуд столкнул брата на дно небольшого оврага и, упав сверху, накрыл его своим телом. Осколки взорвавшихся ракет выбивали стекла вместе с оконными рамами, сносили крыши с домов, вырывали с корнями деревья, скашивая на десятки метров от эпицентра все живое. В следующий заход штурмовики сбросили тяжелые вакуумные бомбы, которые не оставили камня на камне. Аул исчез вместе с местными жителями, воинственными моджахедами и пленниками.

Из всех жителей аула чудом удалось уцелеть только братьям Халиловым. Несколько дней они блуждали по горам, но вскоре столкнулись с разведдозором отряда, которым командовал Джавдет. Они были знакомы с Махмудом еще по обороне Грозного. Узнав старшего Халилова, здоровяк с длинной бородой долго тискал его в своих объятиях. Выслушав братьев, Джавдет без колебаний предложил им присоединиться к своему отряду и вместе воевать против гяуров.

Долго раздумывать братья не привыкли и сразу согласились. Раиду выдали видавший виды «калаш» и зачислили в группу погонщиков, которые должны были следить за лошадьми, таскавшими во вьюках нехитрый скарб моджахедов.

Старший брат получил из рук самого Джавдета новенький «РПК», оснащенный мощным оптическим прицелом.

Длинноствольный ручной пулемет Махмуд использовал как снайперскую винтовку. Облачившись в маскировочный халат, он периодически на несколько дней уходил в сторону позиций федеральных войск.

Возвращаясь в расположение отряда, всегда приносил новые зарубки на прикладе. Удачливый охотник стал не менее удачливым снайпером.

Раид гордился своим старшим братом и, когда тот возвращался с «охоты», просил в следующий раз взять его с собой. Махмуд лишь улыбался и гладил младшего братишку по вихрастой голове.

День за днем пролетели весна, лето, осень, наступила зима. Снова горные склоны засыпало снегом, и отряд Джавдета, совершив пятидесятикилометровый марш, остановился на привал, сюда же подтянулись еще несколько небольших отрядов. Повстанцы готовили большую совместную операцию против федеральных войск, находящихся в горной Чечне.

К тому времени моджахеды добыли несколько новых бесшумных снайперских винтовок, которые решили тут же опробовать. Право первого выстрела досталось лучшему стрелку Махмуду.

Раид помнил, как его старший брат, распечатав картонную коробку, высыпал на ладонь несколько золотистых остроконечных патронов, потом по одному вставил их в прямоугольный магазин. Зарядив снайперскую винтовку, Махмуд дослал патрон в патронник и, встав на колено, привычно вскинул оружие. Тщательно прицелился, потом плавно потянул спусковой крючок… Взрыв, вырвавшийся из казенной части «Винтореза», прозвучал громко и неожиданно. Все находящиеся поблизости бросились к стрелку, но было поздно. Махмуд неподвижно лежал на спине, широко раскинув руки, а вокруг него растекалось кровавое пятно. Вырванный дьявольской силой взрыва затвор расколол снайперу череп пополам, как перезрелый арбуз…

Все, что происходило позже, Раид помнил плохо, перед глазами как будто возникла кровавая пелена. После похорон Махмуда он настоял на том, чтобы его перевели из погонщиков в состав боевиков.

Потом он принимал участие в нескольких операциях и каждый раз захваченных пленных расстреливал собственноручно, не испытывая при этом никаких чувств. Ни ярости, ни жалости. Просто выполнял то, что ему, как казалось, нужно делать.

Так и прожил он неодухотворенным убийцей до следующего лета, потом был штурм Грозного и последовавший за ним Хасавюртовский мирный договор. Война с Россией закончилась, но Раид продолжал оставаться в потустороннем мире, не представляя жизни без войны. Наверняка вскоре в его книге судеб появилась бы последняя запись. Но неожиданно в Ичкерии объявился Аслан Тугаев, богатый московский бизнесмен, активно поддерживающий чеченских сепаратистов. Два его сына погибли в кровопролитных бандитских войнах. Томимый одиночеством, московский вайнах отправился на родину предков проведать родственников. Но к тому времени в живых остался лишь племянник Раид Халилов, младший сын его двоюродного брата. В юноше Аслан почувствовал родную душу, он понял, что их объединяют не только кровные узы, но и нестерпимая боль потерь.

Возвращаясь в Москву, чеченец забрал с собой племянника для того, чтобы присмирить обуреваемого желанием убивать гяуров юного вайнаха, и поселил на своей загородной вилле, где его длительное время лечили светилы психотерапии.

Прошло более полугода, прежде чем Аслан смог вывезти Раида в город и показать тому блеск и богатство Златоглавой.

В жизни молодого чеченца начинался новый этап. Тугаев в Москве владел несколькими крупными автомагазинами, заправками и автосервисами. Кроме того, он имел свою долю в продовольственных рынках столицы, с которых кроме официальных доходов получал и значительный теневой приварок.

Постепенно Аслан стал вводить племянника в курс дел, время от времени напоминая, что он единственный наследник всего этого богатства.

К хорошему быстро привыкаешь. Раид, который уже именовал себя на русский манер – Радиком, днем помогал дяде или обучался на различных курсах (требование Аслана), по вечерам посещал ночные клубы, дискотеки, столичные тусовки. Такое времяпрепровождение нравилось ему все больше и больше. Он уже стал забывать родителей, сгинувших в пламени термобарического взрыва, старшего брата, погибшего от рук невидимого врага, свою прежнюю жизнь в рядах боевиков. Его, как безжалостная трясина, засасывала праздная жизнь.

Когда Радик окончательно вжился в свою новую личину, судьба подбросила ему новый финт. Дядя, пятидесятипятилетний мужчина, неожиданно решил жениться.

Его избранницей стала семнадцатилетняя Айгюль, дочка одного из чеченских друзей. Свадьба прошла без особых торжеств, учитывая солидную разницу в возрасте.

С появлением в просторной московской квартире молодой женщины дядя по-другому стал относиться к племяннику. Теперь тот постоянно находился в загородном доме, в Москву он долго не мог вырваться, приходилось мотаться по «командировкам». В основном дядя использовал «любимого» племянника по части криминального бизнеса, где запросто можно было не только угодить за решетку, но и в могилу отправиться.

Мотаясь с поручениями, Радик не один раз задумывался о причине резкой перемены в настроении единственного родственника. И каждый раз ответ был неизменным – Аслан ревнует племянника к своей молодой жене, которую Раид видел всего один раз на свадьбе.

Через год Айгюль родила двух смуглых крепких малышей, с темными, как спелые маслины, глазами. И вопрос о наследстве отпал сам собой, более того, после торжественной церемонии обрезания младенцев дядя, не откладывая объяснения в долгий ящик, отозвал Раида в сторону и совершенно бесстрастным тоном сказал:

– Мальчик мой, ты уже стал настоящим мужчиной и должен выбрать свою дорогу. Даже орленок, встав на крыло, улетает из родительского гнезда, чтобы свить свое и жить своей жизнью.

«Конец, отправит воевать в Чечню», – подумал Раид, который к этому времени окончательно привык к разгульной жизни в одном из мировых мегаполисов и к своему новому имени и положению. Теперь же все возвращалось на круги своя, снова его ждут бродяжничество по горам, ночевки в вонючих схронах и постоянное ожидание удара с неба или снайперской пули. Вторая чеченская война совсем не походила на первую. Теперь уже никто не вел с боевиками переговоров, не соглашался на временное перемирие. Вайнахам, ушедшим в горы, время от времени предлагали сложить оружие в обмен на амнистию, после чего в горы отправлялись команды спецназовских «охотников», которые выслеживали и уничтожали моджахедов. Ехать сейчас в Чечню означало положить голову на плаху.

Дядя Аслан не решился стать каннибалом и не отправил племянника на войну.

– Поедешь в Питер, там у меня филиал. Начинай осваивать работу менеджера…

Осваивать работу менеджера на деле означало исполнять роль мальчика на побегушках у Мусы, который сам занимал пост главного менеджера в автомагазине и не торопился с теплым местом расставаться.

В течение нескольких месяцев Раид добросовестно старался освоить все тонкости обещанной должности, но постепенно пришел к выводу, что ставить его во главе большого магазина, торгующего дорогими иномарками, никто не собирался. Освоившись на новом месте, молодой вайнах бросился во все тяжкие.

И вскоре открыл для себя, что ночная жизнь Санкт-Петербурга ничуть не хуже московской. Имея достаточно денег, чтобы ни в чем себе не отказывать, Радик вскоре стал завсегдатаем многих ночных клубов и своеобразным авторитетом среди праздных гуляк.

Жизнь текла своим чередом, пока в один прекрасный вечер за столик молодого повесы не подсели двое мужчин ярко выраженной азиатской внешности. Один из них, невысокий, худощавый, несмотря на модные и дорогие шмотки, выглядел совсем непрезентабельно. Второй незнакомец был выше своего спутника, широкоплеч и напоминал человекообразную обезьяну, в нем угадывалась недюжинная сила и управляемая свирепость.

– Ты рассчитываешь и дальше прожигать свою жизнь? – внезапно спросил коротышка.

– А что? – удивленно поинтересовался Радик. Он только что занюхал дозу «кокса» и пребывал в отличном настроении. – Есть конкретное предложение, как мне разнообразить свою жизнь?

– Есть, – уверенно заявил коротышка. – У тебя, дружище, просто талант заводить друзей и влюблять в себя девушек. Почему бы не воспользоваться подобным даром?

– Да вы, братцы, никак хотите вытолкать меня на панель? Ну нет, так не пойдет. – Молодой чеченец покачал перед азиатами указательным пальцем. Ему еще хотелось обозвать их «косоглазыми обезьянами», но, будучи сам «лицом кавказской национальности», он не стал этого делать.

– Если ты согласишься на наше предложение, мы хорошо заплатим, – невозмутимо продолжал напирать плюгавый азиат, его спутник молчал, глядя на Радика как на пустое место. Из чего тот сделал вывод: верзила – тупой костолом-телохранитель.

– У меня достаточно денег, – криво ухмыльнулся молодой человек.

– Пятьсот долларов ставка плюс процент за каждую проданную тобой машину. Этих денег тебе хватает только на такие вот дешевые забегаловки. А ведь можешь свою жизнь в корне изменить.

Неожиданное заявление коротышки пробило наркотическую пелену, окутавшую мозг, и добралось до сознания.

«А ведь действительно, имей я приличную сумму, легко смог бы начать другую жизнь», – сообразил Раид. Благодаря своему дяде он знал многих оптовых торговцев наркотиками, контрабандистов и даже производителей высокосортного героина. Недаром он столько раз ездил в Среднюю Азию. Он бы и сам мог… но чтобы открыть собственное дело, нужен стартовый капитал.

– Что нужно делать и сколько мне за это заплатят? – в упор задал конкретные вопросы молодой вайнах.

– Мы заплатим тебе пятьдесят тысяч долларов. – Азиат начал со второго вопроса, а потом подробно объяснил, что за эти деньги требуется сделать. – Необходимо влюбить в себя одну молодую особу. Девушка она с романтическим уклоном, и если влюбить ее в себя, то можно вить веревки. Последнее, конечно, лишнее, а вот если она достанет из отцовского сейфа небольшую пластиковую папку синего цвета, за нее мы и отвалим вышеуказанную сумму. Справишься?

– Легко, – хмыкнул Раид, про себя подумав: «Не зря же меня дядя целый год гонял на курсы актерского мастерства». – Покажите мне объект соблазнения и назовите сумму, выделенную на оперативные расходы.

– Деньги не проблема, – отмахнулся азиат, сделав короткую паузу, тем самым подчеркивая важность того, что прозвучит далее. – Главное – помнить о времени. Вот его-то как раз дефицит.

С того дня прошло четыре месяца…


Электрочайник, выпустив в потолок тугую струю пара, щелкнул и отключился. Раид до самых краев залил керамическую чашку кипятком. Помещение наполнилось ароматом свежезаваренного крепкого чая.

Три дня назад влюбленная в клубного мачо Лиза решилась бежать с возлюбленным «на край света», а чтобы отец не послал по их следам своих верных опричников, девушка прихватила заветную папку синего цвета, которую отец называл самым большим богатством.

Вожделенные документы оказались в руках последнего из рода Халиловых, и он собирался уже на следующий день получить причитающиеся пятьдесят тысяч долларов. Два дня назад Раид мог получить стартовый капитал для создания собственного наркобизнеса. Мог, но не стал. У жизни свои правила и свои сюжеты…

В первую же ночь, когда утомленная «пылкими ласками» возлюбленного девушка уснула, вайнах не удержался и, прихватив папку, прошел с ней на кухню, не подозревая, что открывает «ящик Пандоры»…

Полночи Радик до рези в глазах изучал различные документы, внимательно вчитываясь в подписи под каждым листом. Неразборчивые закорючки на вайнаха не производили особого впечатления, но вот указанные в скобках должности подписавшихся лиц заставляли сердце учащенно биться. В его руках настоящее сокровище, отец не врал Лизе.

Неожиданно в его руке оказался листок с печатью Главного разведывательного управления Российской армии. В документе за подписью самого начальника ГРУ говорилось о поставке чеченским моджахедам партии бронебойных патронов «СП-5» и «СП-6» к бесшумному автоматическому оружию. Порох в этих патронах был заменен на взрывчатку, гексаген.

Перед глазами Раида поплыли круги, он увидел своего старшего брата с расколотым черепом и огромным кровавым пятном, растекающимся на снегу.

Благодаря этим документам он понял, кто повинен в смерти Махмуда. Кровь закипела в жилах горца, он, сцепив зубы, вскочил на ноги, полный решимости броситься в спальню и растерзать дочь своего кровника. Но он слишком долго прожил в изнеженном цивилизацией мире и слишком долго занимался коммерцией, не заметив, как из гордого вайнаха превратился в обыкновенного торгаша.

В дверях Раид остановился и, переведя дух, подумал: «Если я сейчас убью эту гяурку, я что, оживлю своего брата, отца или хотя бы мать? Нет, Аллах мне их не отдаст». Он тут же вспомнил, что разбитная девица на самом деле оказалась девственницей, обещавшей уступить своему любимому только после свадьбы, считая такой подход весьма романтичным.

Раид тогда не особо настаивал, помня, что главное для него – это добыть папку, а сексуальное напряжение снять не проблема.

Теперь на этот факт вайнах взглянул по-другому. Молодая шикарная блондинка, да еще девственница – это при правильном маркетинге не просто капитал, а целое богатство. Но это на потом, а сперва нужно с умом распорядиться документами, которые волею случая оказались в его руках…

Погруженный в свои мысли, Раид не заметил, как чай остыл. Ухватив чашку, несколькими глотками осушил ее, почувствовав во рту вяжущую горечь. Ему нравился этот вкус, он его бодрил.

Освежившись под струями прохладного душа, юноша не торопясь оделся, потом поднялся на второй этаж и вошел в комнату, где безмятежно спала Лиза. Девушка тихонько посапывала, свернувшись беззащитным калачиком. Под махровой простыней угадывались соблазнительные линии фигуры.

– Детка, я ненадолго отъеду. – Склонившись над постелью, Раид нежно поцеловал Лизу в щеку. – Вернусь через два часа. Ты к этому времени приготовь что-нибудь поесть. Приеду, позавтракаем вместе.

– Хорошо, милый, – не открывая глаз, пробормотала блондинка. Как понял Раид, она все еще находилась в каких-то своих романтических девичьих грезах. После того как Лиза отдала своему «жениху» папку с отцовским «богатством», она ни разу не вспомнила о ней.

Выйдя из коттеджа, Раид направился к стоящим у крыльца «Жигулям» кофейного цвета. Движок у машины был отлажен как часы, все-таки он не зря торговал автомобилями. Связи с автомеханиками и в наши дни оставались важным приобретением.

Мягко выжав сцепление, юноша тронул машину с места, вывернул руль и покатил в сторону ворот, прикрывающих выезд из дачного поселка.

Охранник, увидев приближающуюся машину, поспешно отворил створки. Проезжая мимо сторожа, битого жизнью немолодого мужчины в латаном ватнике и мятой армейской панаме времен афганской войны, Раид в знак приветствия привычно поднял руку. Охранник щербато улыбнулся и приветливо качнул головой.

«Буду возвращаться, надо будет купить деду бутылку водки», – автоматически подумал молодой вайнах, в то же самое время хваля себя за то, что, сам того не подозревая, оказался таким молодцом.

Вначале, согласившись на заманчивое предложение азиатов, он рассчитывал на легкость и простоту исполнения. Соблазнив Лизу, он выманит у девушки документы, которые тут же передаст заказчику. Получит свой гонорар, и… прощай, Питер.

В Москве у него достаточно связей, чтобы можно было «по-взрослому» заняться криминальным бизнесом.

Чем ближе подходил Раид к заветной цели, тем больше менялись планы, как обставить похищение невесты. В результате у него появилась неприметная отечественная машина по доверенности, затем за городом по подложному паспорту снял на месяц коттедж в одном из охраняемых дачных поселков. И приготовил несколько тысяч наличных долларов, сэкономленных комиссионных от продаж. Наличка делает человека невидимым, в то время как пользование кредитной карточкой – это верный и долгий след.

Теперь, после того как с момента «похищения невесты» прошло три дня, Раид мог себя похвалить. Он все сделал так, что разыскать его в ближайшее время практически невозможно. Он тщательно скрыл следы и ушел той тропой, о которой никому из его знакомых ничего не известно. А когда на их след все же нападут, они уже будут далеко и в безопасности. По крайней мере, он.

Дорога от Гатчины, где находилось убежище беглецов, до Санкт-Петербурга заняла немного времени. В город заезжать Раид не стал, а свернул к побережью Балтийского моря.

Остановив свои «Жигули» у кромки серой полосы песчаного пляжа, Раид Халилов выбрался из салона и, подняв воротник куртки, направился в сторону длинного волнолома, уходящего на несколько десятков метров в море.

Ленивые волны Балтики вяло накатывали на остатки зимнего невского льда, время от времени выбрасывая на песчаный берег кристаллическую массу.

Порывы холодного ветра неприятно трепали коротко остриженные волосы на макушке, но чеченец не обращал внимания на мелкий дискомфорт. Дойдя до конца волнолома, он развернулся, спиной принимая удары воздушных порывов, вытащил из кармана трубку мобильного телефона и, войдя в память, выбрал московский номер Аслана Тугаева.

Через несколько секунд в трубке раздался щелчок и прозвучал знакомый голос:

– Слушаю, кто говорит?

– Здравствуйте, дядя, это я, Раид.

– А, сынок, рад тебя слышать. – Тембр голоса мгновенно изменился, послышались нотки настороженности. – Мне вчера звонил Муса, жаловался, что уже несколько дней не выходишь на работу. Что случилось?

– Пошел он к черту, этот Муса. Если ему нужен холуй, пусть подберет себе какого-нибудь русского бомжа, с меня хватит, – зло прорычал Раид, но тут же взял себя в руки и заговорил ровным и почтительным тоном. – Но я позвонил не для того, чтобы жаловаться на этого козла.

– Не надо оскорблять уважаемого человека, – назидательным тоном произнес Тугаев, но племянник его не слушал.

– Я звоню по делу, хочу заняться своим бизнесом. На днях мне попалась папка с очень интересными документами. Если их издать в западной прессе, то верхушки всех русских спецслужб слетят, как голова с плеч от удара топора, и это будет только начало зачистки.

– Очень интересно. – В голосе Аслана действительно появилась заинтересованность. – Привози, сынок, эти документы ко мне, и мы о тебе позаботимся.

– Дядя, вы меня не поняли, – с трудом сдерживаясь, негромко произнес Раид, – мне не нужна ваша забота, я теперь сам хочу стать хозяином. Поэтому документы готов продать за миллион баксов.

– Да ты что, сынок. – От неожиданности московский бизнесмен невольно крякнул. – Откуда у меня такие деньги?

– Дядя Аслан, зачем же прибедняться? Ведь совсем недавно я сам лично вел ваши дела, и мне известны истинные доходы. Но не переживайте, дядя, я не из налоговой полиции.

– Спасибо, племянник, отблагодарил, – прохрипел Аслан, теперь в его голосе появилась неприкрытая угроза.

– А ведь этому вы, дядя, меня научили. Помните свою крылатую фразу: «Мы – чеченцы, как волк на нашем гербе, который выслеживает свою добычу, а потом, зарезав ее, тащит в свое логово». Я свою добычу сам добыл и не собираюсь от нее отказываться ради кого-то другого. Моя цена – миллион, причем настоящих баксов, а не из подвала Кривого Али.

– Ты действительно способный ученик, – натянуто рассмеялся Аслан. – Мне нужно время, чтобы собрать необходимую сумму.

– Сколько?

– Хотя бы две недели.

– Хорошо, я подожду и заодно подыщу альтернативных покупателей, чтобы ожидание не растянулось до бесконечности.

– Я уложусь в указанный срок, – буквально прокричал чеченец в трубку и тут же добавил: – А как я узнаю, что документы того стоят?

– Хотите, я сейчас скажу, чьи подписи стоят на бумагах? – рассмеялся Раид. – Или пару листков сброшу на факс?

– Не стоит, – недовольно буркнул родственник. – Звони через две недели, тогда обговорим все детали.

Не прощаясь, Аслан Тугаев отключился. Племянник остался доволен разговором со своим родственником, он широко улыбнулся и проворковал в трубку:

– До свидания, дорогой дядюшка.

Размахнувшись, забросил телефон далеко в воду. Зная, что мобильный телефон, как и кредитная карточка могут навести на его след, молодой вайнах заранее обзавелся несколькими фиктивными трубками…

Глава 5

Первые шаги следствия

Проводить расследование совершенного преступления легко только в кино. Там, как правило, в нужный момент обнаруживается главная улика или появляется особо ценный свидетель, верткий «барабан» получает необходимую информацию от не в меру болтливых уголовников, а люди в погонах легко обводят вокруг пальца и берут в железо матерых душегубов.

Но это только в кино, в жизни все намного сложнее, особенно если приходится вести расследование на чужой земле. Обговорив все условия своей работы, Глеб Кольцов начал с подготовительных действий. Для начала он побеседовал с домочадцами Кутепова, которых определил в свидетелей ближнего круга. Кроме самого Николая Ильича и его супруги, в эту графу входила домоправительница, немолодая, но статная женщина, своими манерами больше походившая на директора школы, и личный шофер, отставной прапорщик, служивший в отделе безопасности советского посольства в Бейруте в те времена, когда столицу Ливана раздирала гражданская война.

В отличие от близких исчезнувшей девушки и домоправительницы, которые только и могли рассказать о единственной известной им подруге Лизы – Элке Евкович, весьма экспансивной мадемуазели, которую в семье Кутеповых не особо жаловали за дикие (по глубокому убеждению домоправительницы) выходки, Константиныч, так звали водителя, оказался для сыщика настоящей находкой. Этот невысокий, коренастый мужичонка с густыми бровями, прикрывающими настороженные серые глаза, тонкими, плотно сжатыми губами и могучими длинными руками, выслушав предложение Кольцова побеседовать, застегнул короткую кожаную куртку на собачьем меху и, поправив на голове кепку с куцым матерчатым козырьком, деловито прогудел:

– Побеседовать? Это можно. – И, кивком головы указав в сторону перекрестка, добавил: – На завтра мне все равно Николай Ильич дал выходной, так что можем зайти в «Трактиръ» и душевно побеседовать. Ты как, сыщик?

Глеб не понаслышке знал: чтобы разговорить человека, нужно доказать ему свою лояльность, и он проникнется к тебе доверием. А что создает лучше всего дружескую атмосферу, если не застолье…

– Почему бы нет, – пожал плечами детектив. – Пойдем, я угощаю.

Сунув руку в карман, Глеб нащупал прямоугольник диктофона, он хорошо знал, чем заканчиваются его застолья с ветеранами спецслужб или армии. На следующее утро, как правило, в голове, кроме боли, ничего путевого не остается.

Последняя реплика Кольцова Константинычу не понравилась, он осуждающе покачал головой и твердо заявил:

– Как говорят янкесы, «каждый носящий штаны платит за себя сам». Поэтому обойдемся без нахлебников.

Мужчины не спеша поднялись наверх по улице и свернули на перекрестке вправо. Глеб увидел вывеску с большими неоновыми буквами «Трактиръ».

Ресторан располагался в полуподвальном здании бывшего овощного магазина. Хозяева питейного заведения средств на обстановку не пожалели. Стены, отделанные бутафорскими бревнами, изображающими сруб, грубые деревянные столы, застеленные домоткаными льняными скатертями, украшенными ручной искусной вышивкой, длинные лавки. На стенах подвешенные резные полочки, заставленные глиняной посудой и также украшенные вышивными полотенцами.

В красном углу висели иконы в серебряном окладе, перед которыми слабо тлела лампада на длинной цепочке. Едва перешагнув порог, Константиныч повернулся в сторону икон и трижды осенил себя крестом.

«Видно, дядя на службе у «конторы» от души покуражился», – наблюдая за кутеповским водителем, предположил детектив.

Тот, как будто уловив мысли сыщика, резко обернулся и ухмыльнулся:

– Был грех в молодости, как жизнь пошла под закат, вот пробую замолить.

Мужчины прошли через зал и остановились у небольшого квадратного столика на двоих с видом на улицу.

Едва они расположились, к ним подскочил шустрый официант, разодетый под полового старорежимного времени. В нежно-салатового цвета атласной косоворотке, подпоясанной золотистым витым шнурком, в синих шароварах, заправленных в сафьяновые остроносые сапоги алого цвета. Разбитной русоволосый юноша, прилепив к губам подхалимскую улыбку, слащаво заговорил:

– Добрый вечер, Пал Константиныч, зашли поужинать? Вам как обычно?

– Да, – с достоинством кивнул водитель и, указав на Кольцова, добавил: – Я с приятелем, поэтому все в двух экземплярах. Ты меня понял, Петруша?

– А то, – еще шире расплылся в улыбке Петруша и, прежде чем удалиться, пообещал: – Все будет в лучшем виде.

После ухода официанта Константиныч неожиданно тяжело вздохнул и как бы между прочим негромко пробормотал:

– Вот, люблю сюда заходить, прямо душой оттаиваю. Почему-то именно здесь приходит на ум Бейрут, как в той чертовой жаре мечтал вот так вот сидеть за рюмкой холодной водки и из окна глядеть на своих сограждан. – Отставной прапорщик неопределенно кивнул в сторону улицы и продолжил: – А не баррикады со всех сторон, из-за которых арабы мочат друг друга. Как стал работать у Кутепова и начал зарабатывать нормальные деньги, с тех пор и хожу сюда. Здесь хорошо, душой отдыхаю.

Из ниоткуда возник официант Петруша, ловко накрыл стол. Перед посетителями появились глубокие тарелки с наваристой «царской ухой», пиала с солеными рыжиками и блюдце с тонко порезанным хлебом.

В центре стола официант установил высокий прямоугольный штоф с охлажденной водкой. Закончив сервировку, Петруша сделал шаг назад и, склонив голову, поинтересовался:

– Горячее подавать позже?

– Позже, позже, дружочек, – великодушно отпустил юношу отставной прапорщик. Взял штоф и разлил водку по рюмкам, поднял свою и доверительно произнес: – Как я понял, парень, по отношению к тебе моего шефа, ты тоже из наших?

Глеб утвердительно кивнул, Константиныч продолжил:

– Давай тогда выпьем за «контору», вот настоящая сила была. Весь мир дрожал, едва услышав аббревиатуру КГБ.

– За Контору глубинного бурения, – поддержал тост Кольцов.

Водка приятно обожгла пищевод, а горячая жирная уха с волокнами разваренной осетрины и семги создала великолепный вкусовой букет.

Глеб ожидал, что его собеседник сперва будет налегать на водку, а потом, пьяно бормоча, станет рассказывать, как он служил Отчизне. Но все происходило с точностью до наоборот. Пал Константиныч, выпив рюмку водки, быстро расправился с горячей ухой, отчего его лицо раскраснелось и покрылось обильной испариной.

– Тебя, значит, интересует Лизавета? – отодвигая пустую тарелку в сторону, проговорил личный водитель Кутепова.

– Именно, – кивнул сыщик.

– В общем, я ее хорошо знаю с тех самых пор, как начал работать на Николая Ильича. – Отставной прапорщик на мгновение задумался, прикидывая свой трудовой стаж. Потом утвердительно кивнул своим мыслям. – Ну да, восьмой год. А Лизу помню еще до того, как она уехала во Францию. Потом вернулась вся из себя такая фифа и давай уже дома куролесить.

После ее возвращения и поступления в университет я часто возил ее на учебу и с дискотек забирал. Между нами говоря, вела она себя как настоящая шалава, прости господи. Волосы чуть ли не каждый день красила в самые дикие цвета, в нос серьгу вставила, в пупок – кольцо с жемчугом. Ну ей-богу шалава, хотя по большому счету девчонка она душевная, всегда здоровалась, интересовалась самочувствием.

– А жених у нее был? – Слушая Константиныча, Глеб машинально доедал уху.

– Да возле Лизы всегда увивались разные типы, не мужики, а так, полугермафродиты. Грязные какие-то, тоже в серьгах и крашеные, как петухи. Но она ни одного не привечала, вела себя точно так, как с подругами. А вот месяца четыре назад вдруг стала меняться. Красить волосы перестала, потом отказалась от своего дикого макияжа. Да и степеннее стала, ну тут уж ясный день – появился друг сердечный. Девка-то в самом соку, пора б уже…

– А видеть этого кавалера вам, Пал Константиныч, не доводилось?

– Видел: высокий молодой парень. Он несколько раз ждал Лизу недалеко от дома. Но когда я проезжал, каждый раз отворачивался, скрывая свое лицо. Скорее всего, знал машину Кутепова. А так на первый взгляд парень как парень. Коротко стриженный, одет по-человечески.

– Ну, это понятно. – Глеб уже определил психологию своего визави, тот продолжал жить шаблонами пятидесятилетней давности: «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст». Если молодой человек красит волосы и носит рваные джинсы – мерзавец, а если одевается как все, то приличный человек. – А поведение этого инкогнито вас не насторожило?

– Нет, – хмыкнул Константинович. – Да я уже после второй встречи обо всем доложил Николаю Ильичу. А он говорит: какое мне дело до Лизкиных ухажеров, вот когда узнаю, что у парня серьезные намерения, тогда мы его сущность рассмотрим под электронным микроскопом. Папе было не до любимого чада, – вздохнул водитель и наполнил рюмки. – Папа занят постоянно – то у него крупные контракты на подписи, то встреча с иностранными компаньонами и тому подобное. А к тому времени абреки его дитя в полон уволокли.

– Почему абреки? – мгновенно уцепился за фразу частный детектив. Это могла быть не просто кража самой дорогой вещи Николая Кутепова, и если обнаружится «чеченский след», то вполне возможно, что это целенаправленная операция, цель которой – предать огласке похищенные документы. И… последствия Глеб мог себе представить только со слов своего боевого товарища.

– Почему абрек? – переспросил Константинович. Повертев в пальцах рюмку из толстого стекла, сказал: – Я на кавказцев насмотрелся в свое время достаточно, срочную служил в Азербайджане. Да и в Ливан потом тоже присылали головорезов из числа этой публики. Так что пришлось с ними пообщаться, и мне не нужно видеть их морды, узнаю по походке, по стойке.

«Великолепно, все-таки «кавказский след». – Мысли Кольцова выстраивались в четкую схему, в которой сыщик сразу выискивал плюсы и минусы. – Правда, странный какой-то, по логике вещей такие бумаги пускают в ход немедленно, чтобы противная сторона не успела приготовиться к противодействию. Значит, если сразу их не пустили в ход, то есть вероятность того, что похититель преследует совсем другую цель, а не уничтожение подпольного торговца оружием».

Произнесенная им самим фраза неожиданно дошла до бывшего прапорщика КГБ. Глаза Пал Константиныча расширились, и он одними губами прошептал:

– Неужели чечены?

– Будем разбираться, – неопределенно ответил Глеб.

Услужливый Петруша проворно убрал пустые тарелки и поставил рядом со штофом большую керамическую пиалу с горячими пельменями, обильно политыми густой сметаной.

– Давай за успех твоего предприятия. – Константиныч поднял рюмку. Кольцов ничего не ответил и молча присоединился к тосту…


Утро следующего дня началось с раннего подъема. Выпитая накануне водка нисколько не подпортила здоровье сыщика. Да в принципе и выпили они немного. Вернувшись в снятый накануне номер гостиницы, сыщик всю ночь прокручивал в мыслях крохи собранной за первый день информации.

Как ни пытался он развернуть сложенную комбинацию, ничего не выходило. Слишком много было прорех, не позволяющих не то чтобы увидеть замысел преступления, но даже понять его технологию.

«Нужно больше информации, – ворочаясь в неуютной постели, размышлял Глеб. – Это как в сканворде, слово легче угадать при наличии нескольких букв».

Он едва дождался рассвета. Пока в его расследовании было лишь одно направление – предстояло в самое ближайшее время пообщаться с единственной подругой исчезнувшей Лизы – Элкой…

Или, если быть точнее, Элеонорой Аркадьевной Евкович, тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года рождения, уроженкой города Пскова. Родители в прошлом ИТР, нынче мелкие предприниматели. Третий курс факультета журналистики… Вот и вся исчерпывающая информация, которую Кольцов смог получить от Диспетчера.

«Конечно, немного, но для начала вполне достаточно», – успокаивал себя Глеб, направляясь в ванную. Контрастный душ, легкий завтрак, и через сорок минут такси доставило его по адресу. Евкович снимала однокомнатную квартиру.

Район проживания будущей звезды пера и диктофона оказался ортодоксально-советским, застроенным давным-давно отжившими свой век серыми, мрачными пятиэтажками «хрущоб».

Рассчитавшись с водителем, Глеб прошел к ближайшему подъезду со сломанной фанерной дверью, забывшей, что такое покраска. Взглянув на длинные ряды почтовых ящиков, он быстро высчитал, на каком этаже находится нужная квартира. К сожалению, предстояло маршировать на самый верх.

Дверь квартиры оказалась такой же древней, как и сам дом. Дерматин местами потрескался, и наружу выглядывал неопрятный ворс серого ватина.

Остановившись перед искомой обителью, Кольцов надавил на черную пуговку звонка большим пальцем и невольно усмехнулся, услышав пронзительный визг, мало напоминающий палитру современных мелодий дверных звонков.

К его удивлению, дверь почти сразу распахнулась. В раскрытом дверном проеме возникла невысокая миниатюрная девица с копной светлых кудрявых волос и с удивлением уставилась на незнакомца. В свою очередь незнакомец внимательно изучал ее макияж, резкий и яркий (спецы такой называют агрессивным). Под нижней губой, как бородавка, поблескивала золотая горошина пирсинга. Тигровой раскраски шелковая рубаха-балахон, из-под которой выглядывали стройные ноги в черных обтягивающих лосинах, по бокам серебрившихся мексиканским узором.

Пауза длилась несколько секунд, после чего девушка дохнула на сыщика смесью табачного дыма и легкого алкоголя и произнесла:

– Как я поняла, вы, мужчина, адресом ошиблись.

– Да нет, Элеонора, я пришел правильно, – ответил Глеб, сразу сообразив, что мобильность, с какой ему открыли дверь, объясняется довольно просто: девушка сама только что вернулась домой. Видимо, провела всю ночь на какой-нибудь дискотеке.

– Ну раз так, прошу. – Элеонора посторонилась, пропуская незнакомца внутрь.

Прихожая была маленькая, тесная и убогая. Да и единственная комната оказалась не особо просторной, но все же позволяющей сделать кое-какие выводы о проживающей здесь девушке.

Старый продавленный диван, застеленный домотканым пледом. Мрачный книжный шкаф с запыленной и такой же мрачной литературой. В углу на комоде с перекошенными дверцами стоял телевизор «Садко-71», такой же громоздкий, как и комод, и, судя по толстому слою серой пыли, он не включался с времен благословенного застоя.

Все это барахло было хозяйским, а вот жилице принадлежали вещи более позднего выпуска. В углу сыщик увидел темно-коричневый компьютерный столик, на котором стояла довольно мощная «машина» с плоским монитором.

Над диваном на стене были наклеены плакаты различных звезд, начиная от Мадонны и заканчивая Мэлом Гибсоном, держащим над головой позолоченную статуэтку «Оскара».

На большом обеденном столе у окна лежала полупустая пачка ментолового «More» и непочатая бутылочка «Ром-Колы». «На опохмел приготовила», – автоматически отметил сыщик, осторожно присаживаясь на стул. Девушка, встав напротив него, уперла руки в бока и грозно спросила:

– Итак, уважаемый, прошу объяснить, с кем имею счастье общаться?

Глеб не спеша вытащил из нагрудного кармана лицензию частного детектива, заламинированную в пластик. Элеоноре хватило беглого взгляда, и она, криво усмехнувшись, тут же заговорила:

– Значит, не получилось с бугаями и решили частную ищейку подослать. А вот я вам, уважаемый, отвечу то же самое, что говорила тем двум гиббонам. Ну не знаю я, где Лиза. Она уже взрослая девочка и вольна своей жизнью и телом распоряжаться, как сама считает нужным. – Девушка говорила хорошо поставленным голосом, ничуть не хуже провинциальной драматической актрисы. Выудив из памяти цитату из Библии, она тут же ее вставила: – Разве я сторож брату своему? – Короткая пауза и тут же истеричный выкрик: – И не надо пугать меня прокуратурой или ментами, я и там скажу то же самое, и ничего они мне не сделают…

Девица явно начала заводиться, и Глеб по опыту знал, если ее не остановить через минуту, она сорвется на истерику.

– Тише, на полтона тише, – спокойно проговорил Кольцов и, кивнув на стул напротив, добавил: – Ты присядь, расслабься. – И дальше продолжил в том же тоне. – Меня в срочном порядке вызвали из Москвы в Питер по просьбе давнего товарища отыскать его пропавшую дочку. Я согласился, хотя Санкт-Петербург для меня чужой город. Но не откликнуться на просьбу друга не мог. Угрожать тебе, Элла, я не собираюсь, но хочу кое-что объяснить. А именно перспективы этого тухлого дела. Ты будущая журналистка и наверняка знаешь, что у любого мероприятия есть свои плюсы и минусы. Нормальный человек, прежде чем за что-то браться, всегда учитывает эти факторы и прикидывает, как ему лучше поступить. Если плюсы значительно перевешивают минусы, то, естественно, есть смысл взяться за реализацию проекта. Если же наоборот, то на дальнейшее продвижение по этому пути согласится разве что камикадзе. Это ясно?

– Ясно, – буркнула Элеонора, ярость в ее глазах сменилась усталостью (результат ночных бдений). – Продолжайте дальше свою бодягу.

– Продолжаю, – усмехнулся сыщик. – Я, как старший по возрасту и более опытный, сейчас тебе поясню перспективы участия в расследовании. Начнем с минусов. Итак, для начала, ты знаешь, кем был отец твоей подруги до того, как стал преуспевающим бизнесменом?

– Воякой, – на мгновение задумалась девушка. – Лиза рассказывала, что они много ездили по Союзу.

– Не совсем так. Николай Ильич дослужился до полковника госбезопасности. И последнее место службы было у вас на Литейном. Сообщаю тебе эту деталь, Элла, чтобы ты знала, с кем имеешь дело. Связи Кутепова значительней, чем его богатство. А теперь непосредственно о минусах. Если Лизу найдут без твоей помощи, то о тебе никто и не вспомнит, а если с любимой дочкой Николая Ильича, не дай бог, что-то случится, как ты думаешь, какой будет реакция убитого горем отца? Молчишь, так я тебе скажу, ты получаешься крайней, а это может выразиться в любом действии. Может что-то случиться с твоими родителями, которые к тому же являются и твоими спонсорами. А может какой-то отморозок тебе в лицо плеснуть кислотой или ты исчезнешь, чтобы впоследствии превратиться в набор донорских органов. Или быть проданной бедуинам в какой-нибудь пустынный бордель. У богатых и влиятельных людей, как правило, изощренная фантазия, если речь заходит о мести. Подумай над моими словами.

У девушки, видимо, была живая фантазия, через минуту на скулах забегали желваки, она нервным движением выдернула из пачки длинную темно-коричневую сигарету. Глеб поднес зажженную зажигалку, неизменно находившуюся в его кармане. Длинные музыкальные пальцы Элеоноры заметно дрожали, она сделала глубокую затяжку и спросила:

– А какие же могут быть плюсы – похоронят с почестями в открытом гробу?

– Зачем же так пессимистически? – в очередной раз улыбнулся Кольцов. Ему явно удался психологический прессинг, теперь к жуткому кнуту необходимо было приложить большой и сладкий пряник. – Что-то требовать с моего товарища в данной ситуации было бы жлобством, поэтому все плюсы предлагаю лично от себя. Этим летом у вас, мон шер, ведь практика?

Выдохнув тонкую струю дыма, девушка утвердительно кивнула. Глеб продолжил:

– Надеюсь, тебе известна такая культовая личность в журналистских кругах, как Анатолий Сафин.

– Конечно. – В глазах Элеоноры раскаленными угольками вспыхнул интерес. – А вы что, с ним лично знакомы?

– Да, почти друзья.

Это была сущая правда. Репортер Сафин сделал свою карьеру на скандальных статьях. Пару раз он цеплял и Кольцова, за что был нещадно бит последним и даже однажды искупан в унитазе. Но впоследствии оба пришли к выводу, что сотрудничество даст куда более значительные результаты, чем открытая вражда. Теперешние отношения сыщика и журналиста можно было назвать приятельскими.

Положив перед девушкой визитку Сафина, детектив как можно убедительней произнес:

– Гарантирую, детка, на время практики он возьмет над тобой шефство.

– Да, – неожиданно возмутилась Элла, – а где я буду жить в Москве, на Ленинградском вокзале?

– У меня есть квартира в Марьиной Роще, летом я там практически не появляюсь. Так что, если гарантируешь порядок, пущу на жительство.

– Но Сафин пишет о криминале и политике, а меня занимает кино и шоу-бизнес, – поставила новое условие будущая пулицеровская лауреатка.

– Н-да, недаром говорят, аппетит приходит во время еды, – покачал головой Кольцов. – Ладно, на «Мосфильме» есть у меня один знакомый начинающий режиссер, уже снял несколько модных сериалов, а сейчас готовится снимать дорогой полнометражный фильм. Так что ты сможешь освещать эти съемки.

Блестящие, восторженные глаза затянула томная пелена, спустя минуту Элла все же опомнилась и встряхнула головой:

– Вас послушать, так вы с нашим Президентом чуть ли не за руку каждый день здороваетесь.

– Не каждый, – покачал головой сыщик. – Но пару раз беседовать приходилось. – С этими словами он протянул вперед левую руку и оттянул рукав куртки, демонстрируя золотые часы. Вещь была эксклюзивной, такими награждали в Кремле.

Элла на мгновение будто окаменела, протянула руку к часам и резко отдернула ее, потом посмотрела на циферблат и мягко промурлыкала:

– Время завтрака, почему бы нам не перекусить в каком-нибудь уютном местечке? Я знаю, поблизости есть такое.

– Девочка, – как можно мягче проговорил Кольцов. – Я вернулся из Афгана за год до того, как ты родилась. Так что вполне могла бы быть моей дочкой.

– Ну и что? – весьма натурально возмутилась девица и тут же привела, как она сама считала, убойный козырь. – Любви все возрасты покорны.

– Конечно, – согласился детектив, – но я профессионал, и для меня на первом месте дело.

– Ну что же, переходим к делу, – вздохнула Элеонора, что можно было расценить как вывешивание белого флага безоговорочной капитуляции. – Сбежала Лиза с Родионом, кто он такой – понятия не имею. В нашей компании он появился в конце осени и сразу же запал на Лайзу. Вскоре подчинил ее себе, как рабыню Изауру, но это ей даже понравилось. Сначала думаю: играет она с ним, – а потом смотрю, нет, точно таки «раба любви».

– Как он выглядит? – тут же задал наводящий вопрос Глеб.

– Ну как? – задумалась девушка. – Высокий, легкий, гибкий такой, на вид лет двадцать пять. Говорит с легким акцентом.

– Кавказским?

– Кавказским? – Элеонора наморщила носик, потом кивнула: – Скорее всего – да, но слабоуловимый, а после продолжительного общения и вовсе это не замечаешь. – Замолчав, она тут же хлопнула себя по лбу. – У меня же есть его фотография, Гарик фотографировал на Новый год.

Подскочив со своего места, Элла бросилась к комоду, вытащила один из ящиков и достала пачку фотографий. Быстро стала просматривать, швыряя внутрь ненужные, и, выбрав одну, протянула сыщику.

Снимок был не очень отчетливый, снят при электрическом свете, скорее всего, в фойе какого-то клуба. Но все же при желании парня можно было опознать.

– Отлично, – пробормотал сыщик, не веря в такую удачу. Внимательно изучив снимок, он серьезно посмотрел на девушку и спросил: – Где он жил, ни ты, ни твои друзья не знаете?

– Нет, – замотала головой студентка, и тут же ее лицо расплылось в счастливой улыбке. – Где Радик живет, мы действительно не знаем, но Макс мне как-то говорил, что видел его в «Кабриолете», он там якобы богатым лохам фаловал дорогие импортные тачки.

– Что? – не веря собственным ушам, переспросил Глеб. Вскочив со стула, пообещал: – Если все окажется в цвет, с меня, зая, самый крутой местный кабак.

– И все прочие договоренности, надеюсь, остаются в силе.

– Обязательно, – уже на ходу крикнул Кольцов, исчезая за дверью.

– Будем надеяться. – Элеонора заперла дверь на замок и вернулась в комнату. После разговора с сыщиком она вдруг ощутила усталость и опустошенность. Сковырнув пробку, в несколько больших глотков опустошила бутылку и, облегченно вздохнув, завалилась на диван…

Выскочив во двор, Глеб достал трубку мобильного телефона и набрал номер Диспетчера.

– Это Каскадер, – представился он и следом сделал заявку. – Мне нужно прикрытие, срочно, вполне подойдут Гарпун и Самурай. Задачу поставлю при встрече.

– Хорошо, – ответил невидимый Диспетчер. – Назовите адрес рандеву…

Глава 6

Настороженные взгляды со стороны

Бывший боксер, а ныне уголовный авторитет Анатолий Васин по прозвищу Таран, мужчина среднего роста, с квадратным подбородком, на котором остались шрамы былых спортивных баталий, одетый в дорогой костюм, внимательно разглядывал разложенные перед ним фотоснимки, на которых был запечатлен мужчина в длинной кожаной куртке во дворе главного офиса компании «РЮШ». На другой фотографии возле незнакомца стояли двое бойцов из личной охраны главы фирмы. Облик верзил в черных пальто наводил бывшего боксера на мысль, что эти двое не спортсмены, а специалисты из совсем другой области.

– Значит, хозяин его лично не встречал? – задумчиво спросил Таран.

– Нет, хозяин во двор не выходил, – ответил стоящий рядом Сергей Беспалов. – Но вот его шнырь буквально перед этим типом вприсядку танцевал, чуть ли ботинки не лизал.

– Может, родственника привезли? – предположил пахан.

– Ага, троюродного дядю, – вставил до сих пор хранивший молчание Чикский, развлекаясь тем, что щелчком выбивал из пачки «Беломора» папиросу и таким же образом отправлял ее обратно. – Наши друзья ждут, когда хозяин начнет рвать на жопе волоса за то, что его кинули. А тот не стал соплю из носа тащить, а сразу пригласил мочилу. Значит, чтобы всем сестрам по серьгам, свинцовым или бронебойным.

– Ты думаешь, это киллер? – спросил Анатолий, чувствуя, как во рту пересохло.

Чика подошел к столу и, взяв в руки снимок, где незнакомец был запечатлен на фоне двух бойцов, криво усмехнулся.

– Да уж, точно не шахматист. Ты посмотри, какие церберы, а на его фоне держатся как шавки перед волком или даже волкодавом. Этот кастрюлями с тефлоном торговать не будет, жох настоящий. Знает цену себе и цену человеческой жизни.

В гостиничном номере, который снимал Васин, повисла гнетущая тишина. Неожиданно Анатолий испытал настоящий страх. Всю жизнь ему казалось, что он никого и ничего не боится. И на ринге побеждал потому, что противников не боялся, а просто изучал и, найдя уязвимое место, бил в него до тех пор, пока не крушил соперника. И после того, как распрощался со спортом и занялся бизнесом и приходилось махаться с конкурентами, гопниками, рэкетирами и даже ментам давать отворот, только благодаря своей настойчивости и бесстрашию он смог подмять под себя провинциальное Потемкино, думал тогда, что и Питер заставит склонить голову. Оказалось, что для этого силенок маловато.

Таран не боялся людей, потому что был уверен в своей победе. Но он был совершенно бессилен перед пулей снайпера или гранатометом наркомана, которым тот разнесет десяток таранов на кровавые лохмотья.

Захотелось все бросить и вернуться обратно в Потемкино, в родные пампасы. Но сейчас это было невозможно. С одной стороны, экстренный отъезд из Питера подорвал бы авторитет среди своих пацанов, что рано или поздно обязательно выльется в «бунт на корабле». А с другой стороны, не было никакой гарантии, что заказчик, поручивший ему контролировать хозяина «РЮШ», не обидится и не пошлет вслед мокродела. И тогда то, от чего он сбежит отсюда, достанет в родном городе.

– Надо бы этого «Волкодава» за вымя подергать, – взяв себя в руки, заговорил пахан. – В Потемкине было бы куда легче, натравили бы прикормленных ментов, они бы его в момент проявили. Здесь так не получится. – Таран на мгновение задумался. Вообще-то Беса с Чикой он вызвал для другого дела. Но ситуация стремительно изменилась, и непринятие экстренных мер могло иметь фатальные последствия. – Вы сейчас возвращаетесь к офису и попытаетесь выпасти этого типа. Постарайтесь узнать все, что только возможно. Ясно?

Сергей Беспалов хотел сказать, что все понятно, но его перебил Чика. Сунув в рот незажженную папиросу, он негромко произнес:

– А ты, в свою очередь, пробей профиль этой конторы, чтобы, чего доброго, мы из-за твоих косорылых корешей в парафин не влетели, а то сам знаешь, что бывает в таких случаях. Нева – река глубокая и мутная, не всякого жмура отдает.

Таран зло сверкнул глазами, но, вместо того чтобы одернуть зарвавшегося урку, спокойно сказал:

– Не переживай, со всем разберемся. Главное, чтобы вы сейчас этого барбоса не проморгали. На его счет нехорошая чуйка у меня.

– Будь спок, не проморгаем, – ответил за двоих Чика и вслед за Бесом направился к выходу…

На стоянке перед гостиницей братков ждала кофейного цвета «Нива». Несмотря на невзрачный вид, отечественный внедорожник находился в прекрасном состоянии.

Когда Бес и Чика забрались в салон, бывший уголовник обратился к напарнику:

– Не нравится мне все это, Серега, чую, пахнет мертвечиной.

– Ты, Чика, не хезай со страха раньше срока, – улыбаясь, проговорил Бес, заводя двигатель. – А то стекла подняты, вонять будет.

– Ты, дурачок, не веселись, видишь, какая шняга закручивается. Косоглазые в стороне, а если какой блудняк случится, то мы с тобой первые пойдем под раздачу.

Улыбка сползла с губ Беспалого, и он серьезно спросил:

– И что ты предлагаешь?

– Сегодня вряд ли мы этого кнура в офисе найдем, суббота. Там, кроме вертухаев, никого нет, – прищурив левый глаз, вслух размышлял Чика, так и не прикурив зажатую зубами папиросу. – В общем, там ты справишься и один. А меня подбросишь в одно место. Будет Таран наводить справки о конторе или нет, а я кой у кого поспрашиваю. Должны же аборигены знать, что за жирный кусок лежит на их питерском блюде.

– Лады, – согласился без пререканий Бес.

Из окна своего номера Таран видел, как со стоянки отъехала «Нива». Дождавшись, когда машина исчезла за поворотом, Анатолий собрал фотографии, набросил пальто и вышел из номера. Ключ дежурной отдавать не стал, создавая примитивную иллюзию, что он все еще в номере.

Спустившись на первый этаж, он покинул гостиницу через служебный вход. Игнорируя такси, спустился в метро.

В течение часа Васин мотался по подземным коммуникациям, меняя направления, считая, что таким образом он предохраняется от возможной слежки.

Наконец Таран выбрался наверх, забрался в подъехавший к остановке троллейбус и доехал до Невского проспекта. В киоске «Роспечать» он приобрел телефонную карточку и, отыскав поблизости таксофон, набрал нужный номер. Когда на другом конце ответили, произнес кодовую фразу:

– Тучи над городом встали.

Несколько секунд в трубке потрескивали электрические разряды, наконец телефон ожил:

– Мне нужно полчаса. – После чего абонент отключился.

Выйдя из кабинки таксофона, Васин вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил и глубоко затянулся, с удовольствием ощущая, как дым обволакивает его мозг, накрывая все страхи приятной пеленой.

Анатолий курил крайне редко, только в моменты высшего нервного напряжения. Сигарета служила уголовному авторитету своего рода антидепрессантом. В несколько затяжек выкурив полсигареты, Таран полностью успокоился и даже смог мысленно похвалить себя и своих компаньонов за предосторожности.

«Все-таки молодцы корейцы, лихо все придумали, как настоящие шпионы. Кодовые фразы, запасные места встреч, резервные каналы связи. Ни дать ни взять настоящие шпионы. Большой город как поле боя: чуть только зазевался – и все, получил пулю снайпера, а если наступаешь на чьи-то интересы, значит, должен ожидать и контратаки».

Размышляя, Васин не спеша шел по Невскому проспекту. Неожиданно возле него мягко притормозил черный «Мерседес-320». Анатолий инстинктивно отпрянул в сторону, поднимая руки на уровень груди, готовясь отразить внезапное нападение. Из открытой дверцы появилось приплюснутое лицо с раскосыми глазами.

– Все в порядке, господин Васин, нам удалось освободиться немного раньше обусловленного времени.

Таран не стал дожидаться приглашения, он рыбкой нырнул в салон и захлопнул за собой дверцу. «Мерседес» бесшумно сорвался с места и, ловко маневрируя, влился в непрерывный автомобильный поток. Несколько минут в машине висела гробовая тишина, сидящий за рулем верзила Ван Ю Ву проверялся, не привел ли Васин за собой слежку. Несколько раз нарушив правила, он сменил направление и, успокоившись, наконец произнес:

– О’кей.

Джон Лонг мягко улыбнулся Анатолию и поинтересовался:

– Что-то случилось, или вы, господин Васин, решили проверить нашу предохранительную систему?

Утопая в комфортабельном, удобном, затянутом в мягкую замшу сиденье, Таран чувствовал себя в безопасности, поэтому заговорил спокойно и уверенно:

– Я вышел из подросткового возраста и теперь верю лишь тому, что пощупал своими руками.

– Похвальная рассудительность, – кивнул важно Лонг и великодушно похлопал бывшего боксера по колену. – Тогда, как я понял, есть интересующая меня информация. Вы нашли мальчишку, о котором я просил?

– Нет, – покачал головой Васин. – У меня здесь нет специалистов по поиску беглецов, пришлось вызывать из Потемкина. Уже сегодня они будут здесь и сразу же займутся розыском. Эти справятся. Они бывшие менты из уголовного розыска. – Ничего подобного Таран не предпринимал, собираясь поручить поиск неизвестного ему пацана Бесу и Чике, но карта легла совсем другая. Теперь на первую задачу нашлось необходимое решение. Но все это было сущей мелочью по сравнению с неожиданно возникшей проблемой…

– Так что, вы таким образом решили сообщить, что ваш подопечный занервничал? В его семье наступил траур, или вообще свою жизнь фигурант превратил в сумасшедший дом? – Плосколицый азиат вещал голосом оракула и снисходительно изображал философскую улыбку Будды.

– Третий вариант, – огорошил Лонга Таран.

– То есть?

Уголовный элемент сунул в нагрудный карман руку и извлек наружу пачку снимков. Протягивая Джону, сказал:

– Наш клиент не рвет на голове волосы и не гоняет всю свою родню. Вчера к нему в офис привезли незнакомца. – Палец Анатолия постучал по физиономии мужчины в кожаной куртке. – Судя по тому, как его принимали в фирме, мои люди сделали вывод, что это мастер заплечных дел – то бишь палач. По-вашему – киллер.

– Так-так, господин Кутепов решил сразу же объявить войну, – рассматривая фотографии, пробормотал Джон Лонг. – Только вот непонятно, кому.

– Может, вашего парня взяли люди этого фирмача, и он раскололся? – предположил Васин.

– Нет, – покачал головой азиат. – Тогда бы не стоило вызывать палача. – Посмотрев на Анатолия, Лонг спросил: – Что вы решили предпринять, господин Васин?

– Я отправил своих людей проследить за «гостем» и выяснить, что он собирается делать. Ну и заодно побольше узнать о нем. А как только что-нибудь нароем, вот тогда и будем решать, как поступать дальше.

– Ваши люди караулят у главного офиса?

– Да, он там обязательно появится.

– Во время войны нет места для дипломатического политеса. Противные стороны по возможности берут пленных, пытают их и, получив необходимые сведения, уничтожают. – Лонг явно пытался запугать своего ландскнехта, чтобы тот стал еще более управляемым. Но совершенно неожиданно результат получился противоположным.

– Мои люди, которые выслеживают мокродела, – сглотнув подступивший к горлу ком, проговорил Таран, – они знают, кто заказчик. – Увидев вспыхнувшие яростью белки узких глаз азиата, пояснил: – Они присутствовали при первой встрече в «Купеческом дворе», сидели за соседним столиком.

Это было правдой, Джон Лонг вспомнил двух мужчин явно криминального вида, которые настороженно поглядывали на них с Ван Ю Ву. Это был по-настоящему убойный козырь, и сейчас Таран мастерски побил тактику нанимателя. Много ума не требовалось сообразить: периферийный пахан испуган, готов отказаться от своих амбиций и вернуться в свою нору. Чтобы ландскнехт не вырывался из капкана, туда следовало положить очередную сладкую морковку…

Джон Лонг изобразил на своем лице озабоченность и негромко проговорил:

– Это все очень некстати. Руководство нашей компании уже готово начать строительство завода бытовой электроники в вашем городе, тем более когда стало известно, что мы имеем так называемую крышу. Я думал на следующей неделе отправиться с вами в Потемкино. Более того, мы уже говорили с вице-губернатором, он полностью поддерживает этот проект.

Таран, как глупый судак, мгновенно заглотил блестящую наживку и, забыв о собственной безопасности, тут же предложил:

– Может, мы сами грохнем этого мочилу – и вся недолга?

– Нет, первыми мы войну развязывать не будем, – сделал протестующий жест рукой Лонг. – Мы поступим иначе…


Двое азиатов, находящиеся долгое время в Санкт-Петербурге, жили под «ширмой» представителей крупной южнокорейской компании. Способность с легкостью тратить большие суммы денег мгновенно позволила завести множество знакомств среди самых влиятельных лиц Северной Пальмиры.

А влиятельные чиновники – это «ключ-вездеход», которым открываются все двери. Миссия, с которой в этот город приехал Джон Лонг, была сложной и секретной, любое подозрительное телодвижение вызвало бы интерес госбезопасности, что наверняка привело бы к фатальным последствиям.

Поэтому работать приходилось через подставных лиц. Что, естественно, несло множество накладок…

– Ну, и что ты скажешь? – обратился Лонг к своему помощнику и телохранителю, когда Таран выбрался из салона автомобиля и поспешил к стеклянным дверям метро.

– Скользкий, как угорь, – усмехнулся гориллоподобный Ван Ю. – С виду деревенщина деревенщиной, а как только попробовали взять его за жабры, он тут же вывернулся. На языке русских бандитов это называется «предъявить туза», то есть не остаться крайним.

– Ты, я смотрю, зря время не тратишь, – удивился Джон. – Изучаешь лексикон местных уголовников, это хорошо. С этими шакалами нужно держать ухо востро, а то в последний момент они, поджав хвосты, разбегутся. А мы не можем бездарно тратить время на очередную попытку.

– Будем дорабатывать эту банду? – серьезно поинтересовался гигант.

– Да, они должны найти этого мальчишку, а потом все решим одним махом. Но сперва нужно выяснить, какой козырь нам приготовил Николай Ильич.

На плечо Ван Ю легла пачка фотографий, верзила сгреб их в охапку и принялся не спеша рассматривать, периодически похмыкивая.

– Что скажешь на этот счет? – спросил Джон Лонг, перехватывая сложенные в стопку снимки.

– Мы заранее знали, с кем придется иметь дело. Кутепов – опытный контрразведчик, богат и имеет обширные и влиятельные связи. К тому же у этого человека свои принципы. Мы сделали свой ход, теперь очередь за нашим визави. Вот он и ставит на игровое поле свою фигурку.

– В «Искусстве войны» Сунь Цзы сказал: «Тот, кто собирается воевать, должен вначале определить, во что это обойдется», – вздохнул Лонг. Помощник посмотрел на него в зеркало заднего вида, их взгляды встретились. Джон продолжил: – Нужно выяснить все об этом убийце. Я сомневаюсь, что он личный палач Кутепова, но в том, что он настоящий боец, нет никаких сомнений. Возможно, это авангард, за которым Кутепов выставит основные силы, а в наши планы не входит как полномасштабная война, так и низвержение в тартарары Николая Ильича. Любой из этих вариантов равносилен провалу нашей миссии.

– Какой же у нас остается выход? – удивленно спросил Ван Ю Ву. В отличие от своего шефа хороший тактический исполнитель ощущал дефицит стратегического мышления.

– Нам необходимо делать несколько вещей одновременно. Первое – нужно найти мальчишку и вытрясти из него папку. После чего начать переговоры с Кутеповым. А заодно выяснить, кого собираются выставить против нас. Возможно, мы этого бойца сможем купить, в России последние двадцать лет почти все продается и покупается. От мелкого клерка в районной управе до членов правительства. Конечно же, есть ископаемые вроде Кутепова, но будем надеяться, что этот боец относится к когорте продажных. Поэтому бери фотографию и отправляйся к «архивариусу» из милицейского управления, пусть он попытается выяснить об этом парне все, что только возможно. Думаю, у милиции должно быть досье на подобного субъекта. Денег не жалей, сейчас главное – время. Когда у нас на руках окажется досье, тогда мы сможем с бойцом и побеседовать, заодно и сумму обсудить.

– А если он окажется таким же несговорчивым, как и Кутепов? – В узких глазах Ван Ю блеснул азарт. Лонг хорошо знал этот взгляд, его телохранитель не любил, когда о ком-то говорят как о бойце. Подобные выражения воспринимал как личное оскорбление и желал собственноручно убедиться в том, что противник действительно боец. Джону была известна эта слабость помощника, он иногда даже ее использовал. В странах Индокитая, где им раньше доводилось «работать», осталось достаточно изуродованных трупов. Но сейчас была не та ситуация.

– Если боец окажется таким же непробиваемым, как и его наниматель, то предоставим шанс нашему уголовному другу, он так горел желанием принести в подарок голову незнакомца.

Гориллоподобный верзила недовольно поморщился, как будто у избалованного ребенка отобрали любимую игрушку. Но тут же его лицо превратилось в бесстрастную маску, и он серьезно спросил, включая зажигание:

– Теперь куда?

– Отвезешь меня в гостиницу и займешься «архивариусом». Два дня ему срока.

Глава 7

За двумя зайцами

После посещения Тарана для Сергея Беспалова последующие события завертелись со скоростью карусели в парке культуры и отдыха, куда в далеком детстве его водили родители.

Высадив Чику у какого-то мрачного двухэтажного здания, больше походившего на заводской цех, чем на жилой дом, Бес направил «Ниву» к главному офису компании «РЮШ», намереваясь там выслеживать незнакомца.

«Таран верно решил: если этот ухарь появился там в первый раз, значит, появится снова», – управляя «Нивой», Сергей размышлял о предстоящем задании.

Но доехать до офиса Беспалов не успел, на повороте в него едва не врезался несущийся на большой скорости «Лексус». Сергей узнал автомобиль, это был тот самый внедорожник, на котором привезли незнакомца.

– Оппаньки, на ловца и зверь бежит, – радостно воскликнул Бес, стремительно разворачивая свою машину; затем, утопив педаль газа до предела, помчался следом за «Лексусом». Сергей не был заправским шпионом, но в свое время до упоения зачитывался детективами, увлекался западными фильмами, не пропуская ни одной новинки.

Теперь, когда выпал шанс поиграть «в догонялки», Бес повел себя как настоящий филер. Преследуя «Лексус», он четко держался у него на хвосте, скрываясь за несколькими впереди идущими машинами.

Хорошо зная карту города, бывший боксер прекрасно ориентировался на улицах Питера, иногда не тащась позади, а вырываясь вперед или скрываясь на соседней улице, чтобы через несколько минут вновь оказаться поблизости от японского внедорожника.

Наконец «Лексус» сбавил скорость и плавно скользнул к тротуару. На обочине стоял мужчина в длинной кожаной куртке, запустив руки в карманы.

«Твою мать, – мысленно чертыхнулся Бес, узнав того, за кем ему нужно было следить. – Вот это прет, в такой день клево было бы оказаться в казино. Домой бы ушел в золотых портках».

«Лексус» остановился лишь на мгновение и, едва незнакомец скрылся в салоне, сорвался с места. Снова началась гонка…


В кармане Кольцова раздалась трель мобильника. Глеб вытащил трубку и посмотрел на экран. Звонил Диспетчер.

– Слушаю.

– Слушай внимательно. Муса Тоглаев, шестидесятого года рождения, дважды судимый – вымогательство, мошенничество. С девяносто третьего года проживает в Питере. Последние три года работает старшим менеджером в автосалоне «Кабриолет».

– Отношение к борцам за веру имеет?

– Официально на него ничего нет, слишком трусоват. Но не исключено, что оказывал одноразовые услуги.

– Ясно, а что есть по этому вопросу? Криминалом пахнет?

– Особенно ярких эпизодов нет, мухлюет, конечно, с документацией, налогами. Но никаких угонов из Европы или чего подобного. Так что почти легальный бизнес.

– Последний вопрос: он сейчас на работе?

– Он почти каждый день на работе, не доверяет своим архаровцам.

– Ясненько, ну все, конец. До связи. – Отключив телефон, сунув обратно в карман, Глеб на мгновение задумался, представляя свою манеру поведения. Впрочем, для подобных ситуаций у него был свой набор психологических приемов.

Автосалон «Кабриолет» представлял собой гигантскую стекляшку с плоской крышей и зеркальными окнами, перед зданием раскинулась просторная стоянка с четко выделенными разметочными линиями.

«Лексус» подкатил под самые входные двери автосалона. Оглядевшись по сторонам, Кольцов отдал короткое распоряжение своим сопровождающим:

– Идете за мной и страхуете мою спину. Действовать по обстановке.

Он не стал переспрашивать, поняли его бойцы или нет, те тоже промолчали. Из салона джипа мужчины выбрались одновременно, и так же синхронно захлопнулись дверцы. Звук получился громкий и зловещий, как от передернутого затвора.

Охранники, как положено, пропустили вперед фигуранта и двинулись следом. Трехметровой высоты двери автоматически раздвинулись, пропуская посетителей внутрь.

Едва Кольцов переступил порог и краем глаза окинул помещение, где «елочкой» были выстроены сверкающие лаком и хромом новенькие иномарки, навстречу метнулся продавец, молодой человек в строгом черном костюме, с картонкой бейджика на нагрудном кармане пиджака.

– Добро пожаловать, вы сделали правильный выбор, посетив наш салон, – заученно затараторил продавец, пытаясь увлечь покупателя в глубь торгового зала. – У нас не только богатый выбор последних моделей самых престижных марок, а также действует серьезная система скидок, к тому же по желанию покупателя можем предложить каталог тюнинга. Возможен эксклюзив. В общем, любой каприз. – Продавец услужливо захихикал.

– За мои деньги, – недобро хмыкнув, поправил его Кольцов. Улыбка мгновенно сползла с лица юнца, а в глазах появилась настороженность.

Мужик в коже мало походил на человека, способного в их салоне купить хотя бы рулевое колесо. Но вот пара «шкафов» в дорогих пальто выглядела настоящими бодигардами, стоившими не менее десяти «штук» грязно-зеленых американских рублей в месяц. В конце концов Абрамович также выглядит не особо презентабельно, а при желании может купить не только британскую футбольную команду, но и сами острова туманного Альбиона вместе с королевой и парламентом.

– А какую модель вы бы хотели посмотреть? – чувствуя, что пауза затянулась, осторожно спросил продавец.

– Мне нужен главный менеджер салона, – наконец сформулировал цель своего визита Кольцов.

– Но Мусы Алиевича сегодня не будет, – пробубнил юноша, настороженность в его глазах сменилась неподдельным страхом.

– Муса Алиевич, – издевательски произнес усмехаясь Глеб. – Прямо звезда американского бокса Мохаммед Али. – Улыбка сменилась жестким выражением лица. – Парить мозги будешь своим покупателям, а я знаю, что Тоглаев с утра в салоне. Так где он?

Мальчишка-продавец, не выдержав тяжелого взгляда незнакомца, судорожно сглотнул подступивший к горлу нервный ком и тихо произнес:

– У себя. – И кивком головы указал на металлическую дверь, отделанную под дуб.

– Вот так бы сразу, – резко развернувшись, детектив стремительно направился в указанном направлении. Двое охранников неотступно следовали за ним. Дернув на себя дверь, Глеб шагнул внутрь, телохранители встали по обе стороны входа, как солдаты роты почетного караула у Мавзолея.

За дверью оказалось просторное помещение с полудюжиной удобных кожаных кресел, выстроенных вдоль глухой стены; напротив окна, в углу, примостился письменный стол, заставленный всем, без чего не обходится ни одна современная секретарша.

«Так-так, это у нас приемная», – отметил про себя сыщик. Пройдя через комнату, он распахнул дверь и стремительно вошел в кабинет главного менеджера.

В центре помещения за большим столом моложавый мужчина старательно щелкал кнопками компьютерной клавиатуры.

Главный менеджер был приземист и по-крестьянски широкоплеч, с плохо выбритым лицом, которое венчал мощный орлиный нос. Не отрываясь от монитора, Тоглаев спросил:

– Что-то случилось? – видимо, приняв вошедшего за одного из своих сотрудников.

– Есть разговор, – остановившись у стола, веско произнес Кольцов.

– Что? – Муса оторвался от компьютера и, нахмурив мохнатые брови, посмотрел на незнакомца. – Кто вы такой?

– Я – частный детектив, – представился Глеб, демонстрируя свою лицензию, – сейчас занимаюсь угоном очень крутой иномарки, которую увели несколько дней назад.

– А при чем здесь я? – вызывающе оскалился чеченец, демонстрируя крупные, как у коня, зубы.

– Хотелось бы надеяться, что ни при чем. Но вот один из ваших работников точно привязан.

– Кто такой?

– Вот этот. – Глеб продемонстрировал менеджеру фотографию, которую взял у Элеоноры.

– Первый раз эту рожу вижу, – даже не взглянув на снимок, ответил Муса Тоглаев. – Если больше вопросов нет, свободен.

В голосе обрусевшего вайнаха прозвучали нотки пренебрежения.

– Зря вы так, – покачал головой сыщик, пряча фото в нагрудный карман куртки. – Могли бы мирно договориться.

– Что? – еще больше скривился чеченец. – Пшел вон, лягаш.

– А это уже оскорбление, за которое последуют штрафные санкции.

– Видно, тебе давно ребра не рихтовали, ничего, это мы сейчас исправим. – Большой палец менеджера вдавил кнопку селектора. – Вартан, бери своих ребят и ко мне, живо. Вот сейчас повеселимся на славу.

Начальник службы безопасности, высокий смуглолицый атлет, включив радиостанцию внутренней связи, рявкнул в микрофон:

– Всем постам, быстро к шефу в кабинет.

Шестеро охранников, придерживая висящие на поясе резиновые «демократизаторы», бодрой рысью бежали к кабинету главного менеджера. Стоявшие «на часах» двое церберов одновременно запустили правую руку за отвороты пальто.

– Стоять, козлы! – рявкнул грубым голосом, что иерихонская труба, Гарпун.

– За козлов вы, суки, сейчас ответите. Своими лапсердаками полы будете натирать, – угрожающе прорычал начальник охраны, вытаскивая из чехла электрошокер.

До охранников оставалось не больше пяти метров, когда оба бодигарда синхронно рванули из подмышечных кобур длинноствольные «стечкины».

– Стоять, сука! – рыкнул Самурай, направив черный зрачок пистолетного ствола в голову Вартана.

Охранники замерли, ошалело пялясь на оружие.

– Вы не козлы, вы тупые бараны.

Слегка раскосые глаза бодигарда блеснули яростно, как клинок старинного самурайского меча под лучами солнца.

– Руки за голову и мордами в пол, живо.

Возражений на этот раз не последовало, секьюрити поспешно опустились на пол.

Гарпун, увидев сумасшедшие глаза продавца, который в нерешительности застыл неподалеку от распахнутых дверей, широко улыбнулся и махнул «АПС», почти по-дружески прикрикнув:

– Ты бы, сынок, тоже лег, от греха подальше.

– Конечно, – послушно пискнул пацан и тут же рухнул оземь…

– Что происходит? – Тоглаев, желающий насладиться своим триумфом, переключил компьютер на внутренние камеры слежения, но то, что он там увидел, явно ему не понравилось.

Воспользовавшись минутным замешательством управляющего, Кольцов вплотную приблизился к нему и склонился к монитору:

– Может, все-таки договоримся без насилия?

– Договоримся, – дернул кадыком Муса.

Вскочив на ноги, он неожиданно с оттяжки ударил, целясь сыщику в лицо. Реакция у Кольцова была отменной, он успел поднырнуть под выброшенный кулак с увенчанными шипами кастета фалангами пальцев. Короткий взмах, и кулак Кольцова боксерским «хуком» врезался в солнечное сплетение. Чеченец охнул, согнулся буквой «Г», в следующую секунду Глеб отработанным до автоматизма приемом вывернул ему руку и молниеносной подсечкой сбил с ног.

– Что же ты, дурачок, насмехался надо мной, – взяв кисть на болевой захват, прошипел на ухо менеджеру детектив. – Хотел мои ребра посчитать? Теперь это сделаю я.

Удар ноги заставил Тоглаева громко закричать.

– Ну как, это тебе память освежит или еще врезать?

– Хватит, я скажу, – простонал Муса, кусая губы от нестерпимой боли в суставах.

– Слушаю внимательно.

– Этот пацан, Раид Халилов, племянник моего хозяина Аслана Тугаева. Его основной бизнес в Москве, здесь только филиал. Дядя отправил пацана в Питер, чтобы под ногами не путался. Раид до недавнего времени работал в «Кабриолете», но вот уже почти неделя, как пропал. И никто не знает, куда он делся.

– Адрес? – требовательно спросил Кольцов, мысленно прикидывая, что Диспетчеру придется попотеть, добывая информацию о родственниках любвеобильного щенка. Но визит в автосалон оказался продуктивным.

– Он снимал квартиру где-то на Гражданке, – слабым голосом простонал Тоглаев. – Точнее у меня на столе в еженедельнике.

– Вот так бы и сразу. – Хватка сыщика сразу же ослабла, но прежде чем полностью отпустить руку, детектив сдернул с пальцев кастет. – И обошлись бы без насилия.

Выдернув листок с нужной записью, небрежно сунул в карман и молча направился к выходу.

– А-а, собака, шайтан. – Бормоча проклятия, Муса Тоглаев поднялся с пола. Сквозь полосы вертикальных жалюзи он видел, как от входа в салон отъехал черный «Лексус». Но мстить напавшему на него вайнах не собирался, в глубине души он даже был рад, что все так обошлось. Почти бескровно. Сорвав с телефонного аппарата трубку, он быстро набрал московский номер Аслана Тугаева.

– Слушаю, – через несколько секунд прозвучал голос хозяина.

– Здравствуйте, уважаемый Аслан.

– Это ты? Чего звонишь? – Тугаев сразу узнал главу своего питерского филиала.

– Только что у меня были незваные гости, ищут вашего племянника, – доложил Муса.

– Кто такие?

– Предъявили мне «ксиву», частный детектив, но только за километр воняет «конторой», да и методы ведения беседы те же, – массируя ноющую кисть, добавил Тоглаев.

«Так, чекисты заинтересовались Раидом, – быстро анализировал услышанное Аслан. – Значит, мальчишка действительно раздобыл ценную информацию. Придется наличные все же подготовить для беседы с племянником». А вслух произнес:

– Хорошо, что ты меня предупредил, Муса. Теперь забудь об этом деле, это уже не твои проблемы.

В динамике телефона раздались короткие гудки отключения. Швырнув трубку на рычаг, главный менеджер с облегчением перевел дух, поудобнее усаживаясь в кресле. Дверь в кабинет бесшумно отворилась, и в проеме возникла смущенная физиономия Вартана.

Обозначив на своем лице лакейскую улыбку, начальник службы безопасности угодливо спросил:

– Муса Алиевич, с вами все в порядке?

– Пшел вон к своим разгильдяям, – заорал что было мочи Тоглаев, запустив в него попавший под руку еженедельник.

Дверь молниеносно захлопнулась, и толстый блокнот гулко ударился о стену. Старший менеджер немного успокоился, чувствуя, как от сердца отлегло…


Нужно было выиграть время. Возвращаясь в дачный поселок, Раид Халилов остановил машину возле небольшого супермаркета…

Молодой чеченец прямиком направился в сторону кулинарного отдела. За витринным стеклом были разложены судки из нержавеющей стали, наполненные различными салатами, ярко украшенными искусными поварами. Дальше шли жаровни с аппетитными зажаренными купатами, голяшками, цыплятами-гриль.

Глядя на этот фестиваль яств, Раид неожиданно ощутил острое чувство голода. И только сейчас вспомнил, что больше суток ничего не ел. Не до того было. Сглотнув подступившую к горлу слюну, молодой человек принялся с азартом запасаться продуктами. Набил тележку цыплятами, говяжьими купатами, различными салатами, сверху уложил хлеб, упаковки с полуфабрикатами. В «норе» необходимо было пересидеть две недели, но тратить время на приготовление пищи молодой вайнах не собирался. А его подруге тем более будет не до сотворения кулинарных изысков.

Расплатившись у кассы, Раид вышел из супермаркета с двумя объемными пакетами. Покупки уложил на заднее сиденье, легко запрыгнул за руль, как вдруг мозг пронзила тревожная мысль: «А для чего я все это делаю?»

Он сумел похитить суперсекретные документы и, вместо того чтобы отдать их заказчику и тем самым отвести от себя удар, решил поиграть во взрослую игру, встав против высококлассных профессионалов. Вернее сказать, он оказался под перекрестным огнем, причем, судя по всему, теперь не только азиаты его ищут, но также он на себя нацелил и абреков дяди Аслана. Это было действительно проявление мальчишеской дерзости. «Не бросившись в воду, не научишься плавать», – заводя двигатель, подумал Раид. Для себя он давно все решил и теперь пытался лишь осмыслить происходящее с ним. Неожиданно пришел к выводу, что это всего лишь знак свыше. «Мактуб, – как говорят арабы. – Так записано, что подразумевает «книгу судеб», на страницах которой предначертана воля Аллаха для каждого смертного».

А как еще можно объяснить то, что жизнь свела мальчишку с убийцей его брата (а может, и других родственников). Причем этот убийца не был на поле боя, не стрелял в вайнахов, не брал в плен и не резал их собственноручно. Он отправлял оружие их врагам и поставлял моджахедам бракованные боеприпасы. Никто из вайнахов, павших под зеленым знаменем Аллаха и пророка его Магомеда, не останется неотомщенным.

Поэтому он, Раид Халилов, и оказался в Санкт-Петербурге, где проживал его личный враг. Поэтому и прожигал свою молодую жизнь в барах и ночных клубах, где на него обратил внимание косоглазый азиат. Юному вайнаху было начхать, кто заказчик, китаец, кореец или киргиз, главное – тот предложил хорошие деньги и оплачивал накладные расходы…

Пылая праведным гневом, Раид думал о законе мести, по которому не одну сотню лет жили горцы и благодаря которому маленький народ не растворился среди других кавказских цивилизаций. Раид неожиданно поймал себя на мысли, что он не хотел бы вернуться обратно в родовой аул. Даже если бы жизнь можно было отмотать лет на десять назад. Нет, он не хотел снова слышать по ночам брех собак, которые учуяли поблизости волка или лисицу, а утром просыпаться под блеянье овец. Есть грубую пищу, носить грубую домотканую одежду, потому что так всегда жили его предки.

Вкусив сладкого яда большого города, Раид был уже отравлен им на всю жизнь. Ему нравились роскошные ночные клубы, пришлась по вкусу водка, разбавленная соком, от такого напитка в голове появлялось легкое головокружение, а тело становилось гибким и невесомым. Нравилось, что в ночных заведениях красивые женщины в основной своей массе доступны и непритязательны. Договорившись с юной прелестницей, можно было уединиться «по-быстрому» в салоне машины на автомобильной стоянке или в ближайшей подворотне.

«Я никогда не вернусь в горы», – подумал вдруг Раид. От воспоминаний о недавней ночной жизни к лицу прилила кровь, сердце учащенно забилось. Эта мысль была крамольной по своей сути, настоящий нохчи не может так думать, он осколок своего народа и, значит, всегда обязан думать о народе и стремиться к нему. Так учил его отец… Предавая память о народе, он предавал своих предков. Становился изгоем. Подобием шелудивого шакала, судьба которого – бродить в одиночку и питаться падалью. От этой мысли затылок сдавило стальным обручем, гордый горец даже в мыслях не мог назвать себя гнусным шакалом.

Оправдательная мысль пришла так же быстро, как и угрызения совести. «Аллах мне дает свободу в награду за месть убийцам».

Глава 8

Я знаю, что ты знаешь

– Вот эта улица, вот этот дом, – нараспев сообщил Самурай, сидящий за рулем «Лексуса», указывая на большое, дореволюционной постройки здание с внутренним двориком-колодцем.

– Неужели наш юный пастушок живет в коммуналке? – с усмешкой спросил Гарпун.

– А это мы сейчас и проверим, – выбираясь из салона, проговорил Кольцов. – Самурай, остаешься в машине, ствол держи наготове. Не исключено, что наш автомобильный друг захочет еще раз выяснить отношения.

– Не первый раз замужем, – добродушно прогудел Самурай, но все же запустил правую руку под полу пальто, расстегивая предохранительный клапан подмышечной кобуры.

В подъезде дома было темно и стоял резкий запах кошачьей мочи.

– Наша цифра на третьем этаже, – оглядевшись, мгновенно выдал Гарпун и первым двинулся вверх по лестнице.

В этот момент Глеб думал только об одной вещи: «Дай бог, чтобы эта соплячка оказалась здесь».

– Я ошибся, – оказавшись перед нужной дверью на третьем этаже, удивленно пробормотал Гарпун, уставившись на одну-единственную кляксу звонка, что соответствовало наличию одного жильца.

Суровый гигант надавил большим пальцем на неряшливую черную кнопку звонка и не отпускал его в течение минуты. За это время к двери никто не подошел и тем более никто не открыл.

– Ну? – уставившись на частного детектива, угрюмо спросил верзила. Он, видимо, ожидал от сыщика реакции официального представителя власти, которому для активных действий нужны ордер прокурора или решение суда.

– А чего ты уставился на меня? – усмехнулся Кольцов. Парень при всех своих голиафских габаритах был лет на десять моложе его и потому жизненный опыт имел намного меньше. – В мою квартиру, где установлен эксклюзивный замок, вы вошли, как в соседнюю подворотню поссать, думаю, и сюда войти для тебя не будет особой проблемой.

– Не будет, – хохотнул Гарпун, и его широкая физиономия расплылась в самодовольной улыбке. Кивнув согласно головой, он прогудел: – А Ильич прав оказался, ты, Каскадер, как африканская гадюка, мамба, атакуешь из любого положения и наверняка.

– Сынок, ты когда голосил пионерские песни в школьном хоре, я, как боевой сайгак, уже гонял по афганским горам, – наставительным тоном произнес частный детектив.

– Я воевал в Таджикистане и Чечне, – набычился Гарпун. До сих пор он относился к сыщику с чувством легкого превосходства, а тут оказалось все наоборот.

– А я уже больше двадцати лет воюю, и, как правило, в меньшинстве. Но мозги преобладают перед силой. Не веришь?

Гарпун озабоченно почесал затылок и мотнул головой.

– А для чего шеф вас, славных, молодых и сильных гвардейцев, гонял за мной в Москву? Не знаешь?.. – Глеб засмеялся тихо и зло, потом подмигнул телохранителю: – Вот в этом и разница: я изначально действую головой, а потом уже задействую все остальные части тела. Вы же голову используете в самый последний момент, да и то в ближнем бою. Поэтому ты сейчас откроешь эту дверь и сделаешь шаг внутрь. И если из квартиры не начнут стрелять, дальше действую я. Понятно излагаю? – Дождавшись кивка мощной головы, добавил по-английски: – Гоу.

Верзила Гарпун тяжело вздохнул, сделал неуловимое движение руки, и из его рукава на широкую, как лопата, ладонь выпала отмычка.

Дважды щелкнул замок, и старая рассохшаяся дверь со скрипом отворилась. Телохранитель мужественно шагнул в темноту и, не получив заряд свинца в грудь, замер на пороге, машинально нашарил выключатель.

Вошедший следом за ним частный детектив замер в дверном проеме и внимательным взглядом обвел прихожую. В этот момент он походил на хищника, вышедшего на охоту. Его пристальный взгляд должен был обнаружить не только следы дичи, но и возможную ловушку, оставленную беглым врагом.

Прихожая представляла собой прямоугольное помещение. Справа притулилась допотопная вешалка, на которой висело такое же древнее пальто, как и потерявший цвет плащ, уже лет тридцать вышедший из моды.

Внизу, в отделении для обуви, оказалась всего одна, хоть и сильно разношенная пара современных, скорее всего, турецкого производства, кроссовок.

С противоположной стороны стена была обклеена цветными, поблекшими от времени плакатами. Глеб сразу же узнал Цоя, «Алису», «Иси Диси», Брюса Ли…

«По этим листовкам можно установить едва ли не в хронологическом порядке времена, когда здесь менялись постояльцы», – про себя отметил Кольцов, но задачу установить, когда здесь поселился похититель девушки, он перед собой не ставил.

– Оставайся здесь, – бросил он своему помощнику, а сам прошел вперед. Прихожая выходила сразу в одну небольшую комнату, отгороженную древней деревянной дверью с небольшим оконцем в верхней части, через которое было видно соседнее помещение, где мирно соседствовали новый большой телевизор «Сони» с суперплоским экраном и шифоньер времен застоя, тускло поблескивающий мутным мебельным лаком. Такая же допотопная двуспальная кровать, накрытая толстым надувным матрасом (как утверждает назойливая реклама, изготовленным по космическим технологиям). Поверх матраса лежала скомканная махровая простыня.

В углу у окна стоял книжный шкаф с не тронутыми за долгие годы, судя по их корешкам, книгами, пара продавленных кресел и журнальный столик с большим музыкальным центром, сверкающим хромом и пластиком и очень похожим на модель межгалактического корабля пришельцев.

В общем, ничего необычного, квартира напоминала жилье типичного молодого человека, не успевшего еще в большом городе основательно пустить корни.

«Обычное жилье, да не обычный здесь обитал жилец», – настроил себя на рабочий лад Кольцов. Чеченский мальчишка становился мужчиной на войне, и автомат ему привычней, чем кому-то пульт дистанционного управления телевизором. А значит, если вести себя неосмотрительно, то запросто можно напороться на растяжку или еще чего похуже.

Глеб внимательно осмотрел створки дверей, но лески самострела или взведенной гранаты, вставленной в стакан, над дверью не обнаружилось.

Наконец сыщик решился и вошел в комнату, встал на середине и на мгновение задумался, с чего начать.

«Растяжки вайнах ставить не стал только по одной причине: нет желания поднимать шум. Если по-тихому действовать, то, по крайней мере, не привлечешь к себе внимания официальных властей. А если на мине подорвется пусть даже не сыщик, следующий по пятам, а хозяин квартиры, это заставит действовать не только милицию, но и ФСБ. Серьезный бредень получается: даже если удастся уйти от волкодава Кутепова, существует реальный шанс наскочить на государевых ищеек. Нужно быть круглым идиотом, чтобы этого не понимать. Кровь он станет лить, только когда почувствует, что могут ухватить за холку. Но до этого еще далеко».

Обыск Глеб проводил по всем правилам действий спецслужб, планомерно двигаясь по спирали, не пропуская таким образом ни одного квадратного сантиметра помещения.

Вскоре он стал обладателем записной книжки небольшого формата в дешевой обложке из искусственной кожи, со множеством вырванных листов.

Блокнот завалился за надувной матрас и застрял у задней спинки кровати. Конечно же, это была записная книжка кого-то из жильцов. Но даже беглого просмотра страниц, исписанных корявым, как у первоклашки, почерком, со множеством женских имен и номеров, хватило, чтобы понять: это верный след.

Больше ценной информации ему удалось раздобыть из мусорного ведра, вовремя не опорожненного.

Первым делом он выудил несколько промасленных листов бумаги с хорошо знакомым сыщику запахом. Такой аромат имело только оружейное масло. Сложив листы в необходимую комбинацию, он тут же опознал контур пистолета Макарова. Конечно, детектив и раньше предполагал, что преступник вооружен, а теперь знал это наверняка.

Кроме бумаги, обнаружилась еще одна довольно интересная вещица – пластиковая конвалюта от таблеток без какой-либо маркировки.

«Интересно, чем это на досуге наш похититель красавиц любит расслабиться?» – хмыкнул Кольцов, пряча находку в специально подготовленный пакет.

Больше ничего интересного обнаружить не удалось. Рассовав находки по карманам, сыщик стремительно покинул комнату. Проходя мимо застывшего на стреме Гарпуна, коротко бросил:

– Закрой дверь и догоняй…

Быстро спустившись по стертым ступенькам, Глеб наконец оказался во дворе и с удовольствием вдохнул полной грудью.

– Как дела? – забравшись на заднее сиденье, спросил сыщик у Самурая.

– Тихо, как на кладбище, – последовал оптимистичный ответ, и скуластое азиатское лицо водителя расплылось в счастливой улыбке.

– Не дразни лихо, пока оно тихо, – недовольно буркнул Кольцов.

В этот момент в салон на переднее сиденье ввалился Гарпун и, обернувшись к детективу, спросил:

– Куда теперь, шеф?

– Сейчас вы отвезете меня обратно в гостиницу, – стал отдавать распоряжения Кольцов. – А потом у вас будут еще два задания. Ты, Гарпун, выяснишь все про хозяина квартиры.

– Нужно тряхнуть его, конкретно? – с ленцой спросил верзила.

– Нет. Узнай, где он сейчас проживает и чем «дышит», но на глаза ему не попадайся. Теперь что касается тебя, Самурай.

– Я весь внимание, – подобрался водитель, демонстрируя свою готовность к настоящим боевым операциям. Все происходящее бывшие офицеры спецназа, ныне сопровождающие детектива, воспринимали как приятную прогулку.

– Вот это передашь Диспетчеру. – На широкую ладонь Самурая лег пакет с пустой конвалютой. – Пусть срочно оформит химическую экспертизу находившегося внутри препарата.

– Это все? – разочарованно спросил Самурай. Ему, в сущности, и делать было нечего. Только сообщить Диспетчеру адрес съемной квартиры и требования «московского гостя». А дальше уже не его головная боль.

– Все, – заверил его Глеб. Ему уже не терпелось засесть за изучение найденной записной книжки, после чего попытаться ее классифицировать, а заодно попробовать создать психофизический портрет бывшего владельца этого «талмуда». Что в будущем должно ему помочь в розыске молодого абрека. – Завтра, если вы мне понадобитесь, я позвоню. А пока трогай, машинист, потихонечку…


Беспалов уже вошел во вкус автомобильной слежки. И едва «Лексус» выплыл из переулка и свернул на широкий проспект, он тут же сел внедорожнику на хвост, скрываясь за маршрутным автобусом.

Неожиданно на «торпеде» зазвонила трубка мобильного телефона.

– Слушаю, – выглядывая из-за широкого зада автобуса, отозвался Сергей.

– Бес, это я. – До его слуха донесся хрипловатый голос Чикского. – Можешь меня подобрать «У краба»?

– С ума сошел, – возмутился Беспалов. – Я, между прочим, сижу на хвосте клиента, пока ты пиво трескаешь.

– Я тоже хером груши не околачиваю, – разозлился Чика.

– Узнал что путевое?

– Узнал, но об этом лучше не по телефону.

– Хорошо, брателла, тяни пока пивко, а я как закончу – сразу подскочу за тобой.

Отключив телефон, Сергей бросил трубку на «торпеду». Вывернув из-за туши автобуса, он увидел, что «Лексус» значительно вырвался вперед. Самодеятельному шпику пришлось вдавить до упора педаль газа и, грубо нарушая правила дорожного движения, прорываться через перекресток на красный свет, чтобы уже через минуту, вычислив направление японского внедорожника, свернуть во двор, пытаясь обогнать фигурантов.

Но строить планы – это одно, а воплощать их в жизнь совсем другое. Обогнать «Лексус» Бесу так и не удалось, он дважды натыкался на зарытые в землю баллоны из-под газа. Стальной частокол надежно перекрывал междворовый проезд.

Сергей, выворачивая руль, чертыхался так, что забрызгал слюной лобовое стекло. Пришлось возвращаться обратно.

Вырулив на основную магистраль, Бес, бормоча под нос проклятия, помчался в сторону гостиницы.

В тот момент, когда Сергей сворачивал на ближайшем перекрестке, навстречу ему выскочил знакомый внедорожник, и, как успел заметить бывший боксер, в «Лексусе» сидели два битюга. Третий отсутствовал, и Бес мог поклясться, что тот в гостинице. Но в этом нужно было убедиться лично.

Оставив «Ниву» на противоположной стороне, Беспалов почти бегом вошел в фойе гостиницы «Невская» в надежде разговорить администратора.

Но тратить деньги зря ему не пришлось. Войдя в холл, Сергей почти наткнулся на предмет своего внимания. Гость бизнесмена Кутепова спокойно стоял у лотка с прессой, с интересом перебирая местные газеты. Самодеятельный филер потолкался в холле, даже заглянул на телефонный пункт междугородних переговоров, одним глазом пялясь на стенд с кодами городов Российской Федерации, другим – не выпуская из виду фигуранта.

Искомый объект определился с выбором, заплатил за несколько газет, свернул их в трубочку и, похлопывая по ноге, подошел к лифту.

Бес выждал несколько минут, наблюдая за световым табло лифта; наконец кабина остановилась на пятом этаже. Выходило по всему, что «гость» отправился на отдых.

С видимым облегчением покинув гостиницу, Сергей пересек проезжую часть и рухнул на водительское сиденье. Первым делом он позвонил своему подельнику.

– Слухаю внимательно, – через несколько секунд раздался голос Чикского.

– Это я, – отозвался Беспалов. – Ты как?

– Я уже в норме, полной. Можешь заехать?

– Подожди полчаса.

– Ладушки.

Следующий звонок Сергей сделал Тарану.

– Шеф, он в «Невской» сейчас завис, – доложил браток. Сделав короткую паузу, добавил: – Думаю, до утра.

– Хорошо, вас заменят Качок с Окунем, а вы подгребайте ко мне, – ответил Таран. Даже через мембрану мобильника Беспалов уловил в голосе старшего нервные нотки. Такого за Тараном раньше не наблюдалось. Это был повод для серьезных размышлений.

Не успел он убрать трубку, как раздалась трель вызова. Бес взглянул на экран дисплея и узнал номер старшего.

– Да.

– Качка не жди, – распорядился Анатолий Васин. – Сразу же дуйте ко мне. Сбор на запасной точке.

– Н-да, ситуация, – недовольно буркнул браток, выруливая от обочины.

Скорость, с какой ситуационный барометр сползал от «ясного» к «грозе», была пугающей. Происходящее напоминало сцену из первого «Крестного отца», когда мафиозные группировки, готовясь к междоусобным войнам, «залегали на матрасы».

Через двадцать минут он заехал за приятелем. Чика уже его поджидал, в нетерпении танцуя на промозглом ветру возле пивной.

– Наконец-то, – недовольно буркнул бывший уркаган, обиженно хлюпая носом.

– Что-то выяснил?

– Выяснил, выяснил. – От Чики разило дешевым пивом и соленой рыбой. Вместо того чтобы начать излагать разведанную информацию, он небрежно бросил: – Приедем к Тарану – там и расскажу. Чего лишний раз помелом махать? Не дворник же…

Сергей обиделся, но виду не подал, свои новости также выкладывать не торопился…

Запасная точка бригады Тарана находилась в нескольких километрах от Питера, на заброшенном хуторе. Анатолий когда-то скупил здесь у районной администрации три полуразвалившихся двора, оформив их на «липовый» паспорт, как фермерские хозяйства. Дома восстановили, сделав изнутри вполне комфортабельными, а по периметру обнесли трехметровым забором, больше походившим на крепостной частокол времен Степана Разина. Внутри постоянно находились четверо крестьян из ближайшей деревни, они следили за хозяйством, топили зимой печи, прогревая дома, и кормили сторожевых собак – четырех азиатских овчарок.

«Хуторок» имел двойное назначение. Сперва Таран думал, что это будет аэродром подскока в стратегии «завоевания» Санкт-Петербурга, но позже «хутор» стал запасной базой, куда теперь перебрался и сам пахан.

Поездка за город нисколько не удивила Чикского. Матерый уголовник давно привык к тому, что криминальная жизнь полна внезапных изменений.

Когда «Нива» подъехала к массивным воротам из листовой стали, Бес надавил на клаксон, на рев которого вскоре появилась пара «батраков», бросившаяся тут же отворять тяжелые створки. Рыкнув форсированным двигателем, внедорожник въехал в широкий проем. Весь двор «хуторка» был плотно забит «братскими» тачками. Как парнокопытные на скотном дворе, различные иномарки занимали все пространство.

– Ого, вся армия трясогузки в сборе, – наигранно хохотнул Чика, его наметанный глаз из груды самодвижущегося металлолома выхватил знакомую «Тойоту». Он не удержался от комментария: – И эти здесь, чудны дела твои, господи. Прямо как в сказке: чем дальше, тем страшнее.

«В самую точку подмечено», – согласился в мыслях с напарником Сергей, но промолчал, все еще держа на него обиду.

Покинув салон, братки вразвалочку подошли к центральному зданию, двухэтажному срубу, возведенному по хозяйской прихоти в виде Берендеевого терема.

Внутри оказалось полно народа, все кресла, диваны, стулья и даже доставленные из кухни табуретки были заняты крепко сбитыми, коротко стриженными парнями. У большинства лица были отмечены шрамами бандитских спаррингов.

Сам Таран вместе с двумя азиатами сидел в центре гостиной.

Оказавшись в большой комнате, Чика стащил с головы вязаную шапочку, кивнул собравшимся в знак приветствия и отошел к стене, Сергей встал рядом с ним.

– Все собрались, можем начинать, – обведя присутствующих тяжелым взглядом, деловито проговорил Таран.

– Ты глянь, чисто колхозное партсобрание. Только трибуны не хватает, – скривив рот, шепотом произнес Чика, обращаясь к Бесу. Тот лишь крепче сжал зубы.

– «Тема», в которой мы заняты с нашими партнерами, – Таран кивнул на азиатов, – немного изменилась.

– Чего, «бобра» окучивать не будем? – подал голос один из братков.

– Будем, – сказал пахан. – Только позже. А сейчас нам предстоит другой расклад. Прошу вас, дружище. – Таран кивнул маленькому желтолицему человеку с густыми черными волосами, обильно набриолиненными. Тот встал с массивного деревянного стула, развернул свернутый рулоном большой плакат на манер тех, что изображают различных «звездулек». С этого плаката на братков смотрел молодой человек явно кавказской национальности.

– Для того чтобы надавить на барыгу, нам нужен этот парень. А он сбежал и где-то скрывается. Сперва мы обратились к Анатолию Васильевичу с просьбой отыскать его. Но вскоре выяснилось, что к барыге приехал неизвестный гость.

С этими словами азиат развернул второй плакат, где был запечатлен крепко сбитый мужчина лет сорока, с волевым лицом и подозрительным прищуром. Внешность самая обычная, весьма распространенная в современную эпоху. Тип с плаката мог быть как уголовным авторитетом, чекистским или ментовским опером, «солдатом удачи», так и профессиональным телохранителем.

– Мы вовремя навели о госте справки, оказалось, что это московский высококлассный частный детектив, некто Глеб Кольцов, – сообщил браткам Джон Лонг сведения, полученные от своего милицейского информатора. Он даже не подозревал, что получил лишь верхушку айсберга. «Архивариус» сообщил заказчику только то, что удалось снять с открытых источников. И умолчал о том, что основные сведения засекречены ФСБ. – Наш оппонент хочет с его помощью отыскать беглеца. После некоторых размышлений мы решили, что не стоит путаться у профессионала под ногами. Это только затянет процесс поиска. Поэтому мы пойдем другим путем. Сыщику нужно прицепить мощный «хвост» и ни на секунду не выпускать его из виду. А когда москвич найдет беглеца, оттеснить его и захватить мальчишку. Как в этом случае действовать, не мне вас учить. Вопросы будут?

Обсуждение мелких деталей заняло меньше получаса, потом восточные гости сдержанно попрощались и покинули «хуторок»…

Отъехав с километр, «Тойота» остановилась. Миниатюрный Джон Лонг посмотрел на гиганта Ван Ю Ву и с бесстрастным лицом спросил:

– Они не скоро найдут нашего «клопа»?

– Не скоро, – с обычной самодовольной усмешкой заверил его Ван Ю. – «Жучок» я спрятал за иконой в красном, как это у русских называется, углу. А они туда заглядывают только по большим праздникам, чтобы протереть пыль.

Ван Ю толстым пальцем нажал несколько клавиш автомагнитолы, ярко вспыхнула приборная панель приемника, а из динамика донесся гул множества голосов, как это обычно бывает в дешевых пивных заведениях. Видимо, братва что-то бурно обсуждала. Наконец пробился голос Тарана, он сразу заставил всех замолчать, а когда наступила тишина, веско заявил:

– Ты, Чика, мастер народ шугать, если до старости доживешь, будешь для внуков придумывать сказки-страшилки, чтобы они с перепугу обсирались.

Кто-то из бандюков засмеялся, но тот, к кому обращался пахан, оставался непреклонен.

– Говори что хочешь, Таран, только знай, что твои косоглазые дружки подставляют не только тебя, но и нас всех. Тебе в уши эти желторылые обезьяны ссут про Кутепова – и «барыга», и «бобер», и «разденем», «разведем», а то, что в советском прошлом этот «барыга» был орденоносным полковником КГБ, сообщить забыли. Как, кстати говоря, забыли добавить, что в Питере, да и в других городах России, все группировки типа тамбовских, солнцевских, казанских обходят его десятой дорогой и даже в мыслях не держат бодаться с этим «барыгой». А знаешь, почему?

В динамиках на несколько секунд повисла мертвая тишина, потом глухо прозвучал голос Тарана:

– Почему?

– После путча, когда матерого кагэбэшника турнули, уже через полгода, в девяносто втором, он создал свое СП. Что-то они там в Европе химичили, ну и братва сразу решила его «подстричь», только каждый из «парикмахеров» после этого недолго прожил. А умирали все до одного, будто над ними мясники поработали, и не только паханов мочили, но и всю братву жмурили. Ну а после «большой стол» собрал адвокат Кутепова и предложил разойтись краями. До сих пор никто не знает, что пообещал «доктор», но паханы с ним согласились. И вот уже почти пятнадцать лет бизнес Кутепова и криминал не пересекаются. А мы неизвестно за каким хером влезли…

Джон Лонг уже ухватил суть дискуссии и, зло ткнув пальцем, выключил приемник, недовольно буркнув:

– Умен не по рангу этот Чика.

– Может, отправить его в долину счастливой охоты? – безразлично поинтересовался Ван Ю. Ему действительно было без разницы, убивать этого русского или нет.

– Не стоит, – покачал головой Лонг. – Они и так сейчас напуганы страхами большого города, и неожиданная смерть может послужить толчком к общему разладу. В этом случае ситуация может выйти из-под контроля, а у нас нет времени на исправления патовых положений. Поэтому завтра братки будут следить за сыщиком, а ты присмотри за ними. Главное, не упустить, когда Кольцов выйдет на мальчишку.

– Не упущу, – так же бесстрастно произнес Ван Ю Ву…

Глава 9

Нежданно-негаданно

Горячая ванна расслабила мышцы, давая телу отдых. Больше часа Глеб нежился в горячей воде, среди клочьев душистой, ароматной пены.

Некоторое время он лежал, уставившись в потолок неподвижным взглядом, походя на сытого крокодила в вольере зоопарка.

Наконец все члены окончательно расслабились, разгоряченная кровь, интенсивно двигаясь по сосудам, прилила к мозгу. Сыщик несколько раз сморгнул веками, стряхивая капли влаги, и мыслительный процесс пошел.

«Итак, что мы за сегодня выяснили? Похититель Лизы Кутеповой – молодой человек чеченской национальности Раид Халилов. В Питер прибыл недавно из Москвы. По словам менеджера автосалона, где работал юный вайнах, его сюда прислал дядя Аслан Тугаев. (Узнать об этом фрукте попытаюсь завтра.) Внешне выходит простая романтическая история – горячий кавказский парень познакомился с русской девушкой, и, как сообщила подруга Лизы Элеонора, там была обоюдная любовь. А с учетом того, что отец «Джульетты» никогда не даст «добро» на этот брак, влюбленные сбежали. Все вполне логично, единственное, что не вписывается в эту схему, – папка с секретными документами. Джигит о ней не мог знать, если ему некто осведомленный целенаправленно не сообщил. Для чего? Естественно, чтобы заполучить ее. Но это уже детали, с которыми пусть папашка беглянки разбирается. Похоже на романтическую историю, я бы сказал, на красивую историю. Вот только, как человек опасной профессии, я подвержен паранойе в разумных пределах и потому красивый любовный эпос считаю «легендой прикрытия», которую для мальчишки разработал настоящий профессионал».

Сыщик вновь прикрыл веки, давая мозгу короткую передышку, но уже через минуту снова принялся за составление логической мозаики.

«Разработка объекта такого уровня, как Кутепов, либо готовится очень долго, его сперва внимательно изучают, потом незаметно подводят спецов, которые готовят надежный «ошейник», и уже только после этого быстро пытаются стреножить старика и подчинить себе. Либо, используя наемников, проводят лихой кавалерийский наскок, больше уповая на внезапность и молниеносность. В случае удачи ошалевшего фигуранта берут в оборот и заставляют выполнять необходимое, в случае фиаско наемники зачищаются, а заказчики уходят в «тень» и пытаются сменить тактику.

По всему выходит – против Николая Ильича был задействован именно второй вариант. Почему тогда тянут с разработкой фигуранта? Как говорится, время – деньги. Ответом может послужить один из двух вариантов: либо в папке не оказалось ничего серьезного (а это не так), либо ландскнехт взбрыкнул и решил играть в свою «игру».

Набрав в легкие побольше воздуха, Глеб с головой погрузился в теплую воду. Под пушистым покрывалом пены он пробыл недолго, вынырнув, он лихорадочно стал анализировать прошедший день. На то была своя объективная причина. Раскатывая в кутеповском «Лексусе», он заметил «хвост», серую неприметную «Ниву». Человечек за рулем советского вездехода изо всех сил старался оставаться незамеченным, но чрезвычайно тяжело следить за передвигающимся фигурантом на одной машине.

Своим ангелам-хранителям о топтуне Глеб говорить не стал. Самурай и Гарпун – парни лихие, из спецназа ВДВ, в мгновение ока устроили бы на любопытного филера засаду, а потом, захватив «языка», допросили бы того по всем правилам военного времени. Наверняка они узнали бы много интересного, но, с другой стороны, исчезновение топтуна обязательно насторожило бы тех, кто стоит над ним. А вот это уже чревато неконтролируемой ситуацией.

«В конце концов, я не фашистская Германия, чтобы воевать на несколько фронтов», – рассудил про себя Кольцов, но при этом все же меры предосторожности принял. Возле ванной он поставил стул, на который положил ворох газет, купленных в холле гостиницы. Газеты были отвлекающим камуфляжем (мало ли что могло находиться под ними), опасность поджидала с противоположной стороны. К спинке стула он скотчем прикрепил взведенный револьвер «Единорог», ствол которого был направлен в центр дверного проема. Так что незваные гости даже не успели бы ничего сообразить, как попали бы под огонь в упор.

Вода в ванной окончательно остыла, мыслей новых в голове не добавилось. Глеб быстро ополоснулся под тугими струями душа, надел халат, сунул в карман револьвер и прошел в гостиную. Единственное, что ему сейчас оставалось, – спокойно изучить записную книжку беглого джигита.

Заказав по телефону легкий ужин, Кольцов поудобнее устроился в кресле и раскрыл блокнот, в котором оказалось листов меньше половины. Хозяин изымал их немилосердно, а сами записи больше походили на наскальные рисунки первобытного человека. В основном это были женские имена, напротив которых неловкая рука указывала телефоны, в редких случаях попадались пояснения и короткие комментарии, типа «Биляд».

«Н-да, мальчуган явно сексуально озабочен», – переворачивая очередной листок, ухмыльнулся сыщик. Мужских имен он обнаружил всего три – Эдик, Кузя и Влад, рядом с их телефонами было выведено: «СТО», «Техосмотр», «Диагностика».

«Ну, это у нас по профилю основной работы», – догадался Кольцов. Работая в автосалоне, Раид Халилов, видимо, что-то «прокручивал» на стороне, с этим и связано общение со вспомогательными спецами…

В общем-то, ничего интересного он не нашел, но, с другой стороны, было бы глупо рассчитывать на то, что среди «билядских» телефонов окажется номер консула Саудовской Аравии, резидента ЦРУ или на худой конец «мобила» одного из непримиримых полевых командиров.

Впрочем, один из телефонов Глебу показался любопытным. Имя было восточное, Карина, а напротив комбинации цифр вместо словесного комментария были изображены два цветка. На зеленом стебельке красная роза и, как змея, ее обвивающий черный тюльпан, который опустил свою коронованную голову поверх бутона. Рисунок при всей своей узнаваемости был сделан грубой мужской рукой.

«Сентиментальность и лирика – что-то новое в психологии суровых горцев», – удивился сыщик. Ни один кавказец, даже если он произошел из интеллигентной семьи, где мама поэтесса, а папа пианист, никогда не станет рисовать цветочки, да еще в такой недвусмысленной композиции. Значит, это нечто большее, чем сексуальное желание, даже большее, чем обычная влюбленность. Это скорее чувства, близкие к щенячьему восторгу.

«Что же, завтра надо будет познакомиться с этой восточной красавицей по имени Карина».

В мгновение ока уничтожив ужин, состоящий из нескольких творожных десертов, и выпив большой стакан сока манго, он с чувством почти выполненного долга завалился спать.

Спал Глеб, как обычно, без сновидений, но чутко, держа под рукой «Единорог», готовый к любым неожиданностям. Но ночь прошла без происшествий.

Разбудил его телефонный звонок. Разлепив глаза, Кольцов снял трубку с аппарата.

– Глеб Иванович, это Диспетчер, – донесся знакомый голос.

– Слушаю внимательно.

– Итак, вот что удалось надыбать по вашим заявкам. Записывайте. Хозяин квартиры, в которой проживал Раид Халилов, Слепнев Сергей Сергеевич, инвалид труда второй группы, проживает у своей сожительницы, адрес…

– Понял, – чиркнув на полях газеты координаты, Кольцов поинтересовался: – А что насчет конвалюты, неужели обычные пилюли?

– Пилюли, – подтвердил Диспетчер, потом хохотнул и с нотками зависти добавил: – Только необычные. Ну и нюх у вас, Глеб Иванович. Как у спаниеля на границе…

– Поменьше дифирамбов и больше сути, – приказал детектив.

– Понял, исправлюсь. Короче говоря, молекулярный анализ будет готов только к завтрашнему вечеру, но наш эксперт со всей уверенностью заявил, что это психотропный препарат, подавляющий волю. Примерно такими же чеченские боевики пичкают своих шахидок-смертниц, «черных вдов». Только, в отличие от них, не кустарного производства, а заводского, причем самого высокого качества. Изготовитель – одна из стран Индокитая, подробнее после полной экспертизы.

– Ясно, – нахмурился Кольцов, ему действительно кое-что становилось понятным, например, поведение Лизы. Вот что означало «глаза стеклянные», как сказал один из охранников.

– Ну хорошо, Диспетчер, спасибо за качественную работу, – похвалил своего телефонного визави Кольцов и спохватился: – Мне нужен срочно адрес по номеру телефона, сможешь?

– Без проблем, – беспечно отозвался Диспетчер, – через полчаса, как в лучшей городской справке.

– Хорошо, если не дозвонишься в гостиницу, звони на мобилу.

– Понял. Костоломов за вами прислать?

Глеб на мгновение задумался. Наличие «хвоста» по законам безопасности требовало вызвать охрану. Но, с другой стороны, общение со свидетелями в сопровождении может напугать не только тех, с кем необходимо пообщаться, но и тех, кто за ним следит. Устраивать боевые действия пока не входило в планы сыщика.

– Не стоит, – наконец ответил Кольцов. – Пусть костоломы пока находятся при своем хозяине. Если будет нужно – кликну.

– Понял, не дурак. Дурак бы не понял, – прокричал в трубку Диспетчер, прежде чем отключиться…


Слепнев Сергей Сергеевич был невзрачным мужичонкой со спитым лицом, украшенным массивным носом-картошкой, густой паутиной бурых сосудов и мутными, водянистыми глазами. Ходил он по тесной грязной кухне, шаркая ногами в замусоленных чунях. Говорить с сыщиком Слепнев согласился только за бутылку «портвешка». Глеб не стал умничать, вытащил из кармана несколько мятых купюр, которые тут же перекочевали к сожительнице, невысокой, такой же обрюзгшей и неряшливой женщине неопределенного возраста.

– В общем, Клава, ты знаешь, что брать, – напутствовал гражданскую жену Слепнев. Та что-то невнятно буркнула и, натянув засаленный, некогда бледно-голубой плащ-болонью, подхватила полиэтиленовый пакет с рекламой какого-то супермаркета и поспешила к выходу.

– Ну, теперь мы сможем поговорить? – Глеб облокотился на подоконник, выбрав наиболее чистое место между колючим кактусом и парой луковиц в блюдце с водой, колышущих зелеными чубчиками.

– Чего же не поговорить, – развел руками хозяин квартиры, присаживаясь на табуретку в углу у холодильника.

– Меня интересует ваш последний жилец, – глядя на Слепнева в упор, произнес сыщик.

– Радик, что ли? – Сергей Сергеевич задумчиво потер желтым ногтем мизинца нос.

– Он самый.

– А чего много говорить? Толковый пацан, хоть и нерусский. Его привел мой Пашка, сын, значит. Где познакомились – не знаю, но парень сразу же заплатил за квартиру на полгода вперед. Да и потом, если что, всегда мог деньги на опохмел ссудить.

Слепнев пожевал влажными губами, потом вытащил из кармана старого пиджака мятую пачку «Примы». Прикурив непонятной формы сигарету, он сделал глубокую затяжку. По тесному помещению поплыл тяжелый запах дешевого табака.

– Радик – он пацан толковый, что-то прокрутил с Пашкиными корешами, Эдиком и Владом. Так мой балбес через две недели взял себе «копейку», правда, говорил, что машина на самом деле Радика, а он ею владеет, потому что у того нет каких-то документов. Вот Пашка, значит, и числился хозяином.

– Номер машины не помните, Сергей Сергеевич? – осторожно поинтересовался сыщик.

– Почему же не помню, очень даже помню. Пашка три раза возил в поликлинику, – гордо приосанился старший Слепнев, потом прищурил левый глаз и сказал: – Только вот по телику нынче говорят: всякая информация денег стоит. Сто рублей дашь за номер?

– Называйте. – Глеб извлек из куртки сторублевую купюру, расправил ее и медленно подвинул к Слепневу. Тот с проворностью анаконды ухватил банкноту и сдавленно прохрипел:

– Записывай.

– Вообще-то Радик толковый парень, – в очередной раз начал нахваливать своего жильца Слепнев. – Сам всегда при монете и пацанам дает заработать. Вот Эдик с корешами Новый год справляли аж в Египте. – Корявый палец указал в грязный потолок. – Что, сами заработали? Ага, как бы не так. Ясный хрен, Радик подсобил, он еще хотел дачу за городом купить, потому что умный и знает: деньги, чтобы сохранить, нужно во что-то ценное вкладывать. А эти раздолбаи только и знают, что прогуливать. О будущем не думают.

Упоминание о загородной даче подействовало на Кольцова, как свежий след на охотничью собаку, он мысленно встал в стойку.

– А что, Пашка в Египет не поехал?

– Какой там Египет, – махнул безнадежно рукой старший Слепнев. – Пашка к тому времени уже две недели как парился в «Крестах». – Окурок упал в консервную банку из-под бычков в томате. – Драка с поножовщиной, наркотики на кармане плюс тяжкие телесные, в общем, как сказал адвокат, если не заплатить как следует, по совокупности может десять лет получить. А где я деньги на суд возьму, нету, нету. Пусть сидит, раз дурак.

– А что насчет загородной дачи?

– Дача? – наморщил лоб инвалид труда. – Что-то Эдик такое тер с моим Пашкой о даче для Радика. То ли купить, а может… – Слепнев замолчал, как будто произнесенное вслух заставило его на многое смотреть по-другому. – А то ли снять хотел на время, что-то я не понял.

– А в каком районе или населенном пункте? – навел своего собеседника на нужную точку Кольцов.

– Не помню я, чтобы они говорили о районе или каком поселке, – проговорил Сергей Сергеевич, задумчиво глядя перед собой.

– А если хорошо подумать? – На стол легла еще одна сторублевка.

Инвалид труда искоса глянул на купюру и отрицательно покачал головой.

– Деньги – хороший стимул, но это когда есть что продать. У меня, к сожалению, уже ничего нет.

– Понятно, – кивнул Кольцов, ему пора было уходить. Скоро здесь начнется веселье, а он чужой на этом «празднике жизни». – До свидания.

– А как же деньги? – Сергей Сергеевич даже привстал с табуретки, указывая на оставленную сотку.

– Это плата за правду…

После затхлой кухни воздух на загазованной улице казался прохладным и насыщенным, прямо-таки целебным. Глеб с удовольствием вдохнул полной грудью и быстрым шагом направился к троллейбусной остановке.

Мысли сыщика работали в одном направлении: «Значит, у Раида Халилова есть машина и, возможно, где-то в пригороде купил или снял дачу. Все необходимое, чтобы конспиративно жить, у него есть. Надежная «нора» и относительная мобильность. Если сейчас Эдика взять за жабры и хорошенько тряхнуть, то не исключено, что уже к вечеру я лично познакомлюсь с господином Халиловым. Хотя возможен вариант, что и машина, и дача, и даже старик инвалид – ложный след, разрабатывая который я потрачу море времени. Так рисковать я пока не могу. А вот кавказские цветы, намалеванные неумелой мужской рукой, – это не может быть подставой. Это был воистину порыв души. Значит, в первую очередь знакомлюсь с Кариной, остальное – потом…»

Троллейбус мягко подкатил к остановке со стеклянными витражами, заполненными яркой рекламой. Двери с шипением отворились, выпуская прибывших пассажиров. Забравшись в салон, Глеб боковым зрением заметил, как из подворотни, откуда он вышел минуту назад, выехала вишневая «семерка» с тонированными стеклами. Машина замерла в сотне метров от остановки, как выбравшийся из джунглей лев, готовящийся напасть на антилопу, пришедшую на водопой…

Сидящий за рулем культурист, сграбастав с «торпеды» прямоугольник портативной радиостанции, включил ее и вышел в эфир.

– Бес, это Качок. Фраер сел в троллейбус, веду его до Невского, там ты перехватишь. Как понял?

– Понял, – ответил Беспалов и тут же поинтересовался. – Он по-прежнему один, его мордохватов поблизости нет?

– Нет, от самой гостиницы один. Бродит по городу, как самый обычный лох.

– Лох, – скривил губы Бес. – Этого лоха из Москвы выписали, значит, имеет определенную ценность. Так что смотри, чтобы этот лох в засаду не завел. А то получится как в той пословице – «пошел по шерсть, вернулся стриженым».

– Так скомандовали косоглазые его пасти, вот мы и пасем. Вроде как катаемся, никаких претензий быть не может.

– Если твои косоглазые такие умные, то чего же они его сами не пасут? – возмутился Бес. На это Качок ничего не ответил. Оба братка понятия не имели, что их внимательно слушает один из азиатов.

Все это время Ван Ю сидел в салоне «Тойоты», слушая переговоры тарановских филеров. Радиостанции браткам были подарены Джоном Лонгом, чтобы переговоры их между собой не могла засечь милиция. А для дарителя эти хитромудрые штучки были тем хороши, что все переговоры ловил специальный приемник и, кроме того, при необходимости каждая из раций могла использоваться как радиомаяк.

Уловив в очередной раз режущий слух эпитет «косоглазый», Ван Ю недовольно поморщился…


Таблетки начали действовать через десять минут, Лиза откинулась на высокую спинку стула, ее глаза стали прозрачными, будто у куклы, которой вместо глаз вставили два больших бриллианта. Сознание отключилось. Препарат, полученный от Джона Лонга, обладал психотропным действием, намного сильнее синтетического наркотика ЛСД, который при длительном употреблении ломал психику наркомана. Здесь же было все наоборот, лекарство вводило сознание в спячку, после чего с человеком можно было делать все, что заблагорассудится, а наутро тот просыпался как ни в чем не бывало. Или, наоборот, с несчастным ничего на самом деле не происходило, ему лишь внушали, и на другой день он просыпался в уверенности, что все с ним происходило наяву.

Все время, что Елизавета находилась в обществе Радика, она была уверена, что они каждую ночь страстно занимаются сексом, хотя до сих пор оставалась девственницей…

Взяв девушку на руки, Раид пошел со своей ношей в спальню. Уложив ее на кровать, молодой чеченец некоторое время любовался совершенной фигурой, прелестным личиком с гладкой, будто мраморной, кожей, возбуждающим рельефом влажных губ. Пышные волосы фантастическим узором разметались по подушке.

Прикрытая тонкой тканью легкого халата грудь девушки томно вздымалась. Заурчав, будто голодный, учуявший кусок свежего мяса кот, Раид рывком распахнул полы халата, и тут же взору открылся вид, который заставил учащенно забиться сердце горячего джигита.

Две каплевидной формы груди с аккуратными нежно-розовыми сосками. Дальше шел плоский живот с едва заметной выемкой пупка, крутой контур бедер, между которыми внизу живота живописной змейкой убегала полоса выбритого лона. Минуту или больше Раид, как зачарованный, смотрел на женский бутон удовольствия, безуспешно пытаясь совладать с сердцебиением. Но орган, отвечающий за кровоснабжение организма, не слышал команд мозга, продолжая качать кровь, подобно поршню в моторе гоночной машины.

Не выдержав пытки просмотром, юноша поднес ко рту правую руку. Облизнув кончики пальцев, он коснулся лона. Сперва ощутил нежную мякоть небольшого бугорка, пальцы скользнули вниз, потом отпрянули назад, ощутив легкую шероховатость корней сбритых волос. Наконец влажные фаланги, как первопроходцы, взобрались на вершину холма удовольствия и тут же, как обреченные самоубийцы, нырнули в щель, очутившись в горячем влажном плену.

Лиза неожиданно застонала, ее веки дрогнули и приоткрылись. Раид слегка надавил, проникая внутрь, потом начал медленно водить пальцами вверх-вниз, вверх-вниз. Постепенно лоно девушка стало напоминать створку устрицы, влажную и скользкую.

Девушка лежала на спине, широко раздвинув ноги, согнув их в коленях, и громко стонала, сознание было отключено, но рефлексы жили своей жизнью.

По лбу, щекам Раида Халилова мутными каплями стекал пот, ему казалось, что сердце через секунду просто взорвется или лопнут брюки…

Уже ничего не соображая, юноша левой рукой попытался расстегнуть ремень. Желание овладеть лежащей перед ним девушкой лишь на мгновение затмило разум.

Подняв голову, он увидел на подушке вместо красивого, искаженного мукой страсти лица Лизы развороченный взрывом окровавленный череп старшего брата с вытекшим глазом.

– А-а. – Чеченец отпрянул от кровати. Его глаза горели бешеным огнем. Появилось неудержимое желание схватить девушку за горло и душить, душить, пока не посинеет и вывалит из оскаленного рта фиолетовый язык… «А потом голову отрезать и отослать любимому родителю. Пусть он переживет то, что мне довелось пережить», – с ненавистью думал Раид. Успокоить свою ярость оказалось легче, чем сексуальное возбуждение. «Нет, легкой и бесплатной смерти тебе не будет. Сперва Калиф мне заплатит за твое тело и твою девственность, а потом, когда хозяин вдоволь наиграется с тобой, отдаст своим приближенным, затем наступит черед слуг, охраны. В конце концов, лет через десять ты сдохнешь немощной старухой на маковой плантации. И близкие никогда не узнают, какие шакалы обглодали твои кости. И это будет праведная месть».

Не глядя на обнаженное тело девушки, Раид вышел из спальни. Вернувшись на кухню, он достал из холодильника литровую бутылку минеральной воды. Скрутив пробку, стал жадно пить. Холодная минералка до боли сводила зубы, но пожар в груди молодого вайнаха так и не смогла потушить.

Несколько раз глубоко глотнув, чеченец вернул бутылку обратно в холодильник. Некоторое время он неподвижно стоял посреди кухни и смотрел на свое отражение в темном окне. Наконец решившись, Раид вышел в прихожую, накинул куртку и вышел из коттеджа, плотно прикрыв дверь и дважды провернув ключ в замке. Спустившись с лестницы, остановился, всматриваясь в темноту. На земле еще царствовала зима, воздух был ядреным и морозным. Оказавшись в салоне своей «копейки», провернул ключ в замке зажигания, давая время двигателю прогреться, и задумался. Для снятия сексуального напряжения можно было взять проститутку, чтобы та потрудилась за деньги. Но это всего лишь плотская разрядка, а ему хотелось душевного покоя.

– Карина. – Губы непроизвольно прошептали имя той женщины, которую он любил по-настоящему. Интеллигентная полукровка (наполовину армянка, наполовину черкеска) была на десять лет старше Раида. Она никогда бы не смогла стать его женой, но сердцу не прикажешь. Он почти полгода ее добивался, а когда впервые оказался в ее постели, то почувствовал себя на седьмом небе…

Двигатель наконец достиг нужной температуры, чеченец плавно утопил педаль газа, выезжая со двора.

Дальше время пролетело как одно мгновение. Раид вел машину будто во сне, все его мысли были обращены к любимой женщине. Когда Джон Лонг нанял его для соблазнения Лизы, с помощью которой он должен был похитить папку с секретными документами, пообещав за это пятьдесят тысяч долларов, Раид, чувствуя свою зависимость от взрослой женщины, решил с ней порвать. Когда же понял, что вместо обещанных жалких пятидесяти тысяч может взять миллион и даже больше, решил окончательно избавиться от власти полукровки. А теперь он гнал машину в Питер и думал только о том, как бы поскорее обнять желанную женщину, почувствовать ее податливое тело, вдохнуть аромат ее духов…

Машину он оставил в квартале от дома Карины и только сейчас сообразил, что ему может грозить серьезная опасность.

Молодой горец эту опасность неожиданно ощутил всеми порами своей кожи. Запустив руку под сиденье, извлек наружу пистолет Макарова. Оружие он приобрел по случаю, еще когда жил у дяди Аслана. Продал «ствол» один знакомый наркоман, которого без дозы страшно ломило. Пистолет и две полные обоймы отдал почти задаром, всего за сто долларов.

«Наверняка паленый», – подумал тогда Раид, но, с другой стороны, какого настоящего джигита волнует, убивали раньше из этого оружия или нет. Главное, чтобы оно стреляло. Передернув ствольную коробку, дослал патрон в патронник, потом сунул пистолет в карман. Хлопнув дверцей машины, поспешил к дому любимой женщины, изредка оглядываясь по сторонам.

Знакомый двор встретил его привычной тишиной в это время суток. Правда, было еще не очень поздно, и большинство окон еще светились.

Оказавшись возле нужного подъезда, Раид неожиданно отметил, что за время его отсутствия машин во дворе заметно прибавилось, и стояли они как-то неправильно. Темная «семерка» перекрывала проход в соседний двор, а серая «Нива» за спиной запросто могла перекрыть отход обратно на улицу.

Несмотря на довольно молодой возраст, потомок рода Халиловых достаточно повоевал в горах и за это время научился мыслить категориями опытного партизана.

«Настоящий капкан». Эта мысль обожгла сознание вайнаха, и тут же острый глаз выхватил выход из ловушки. Огороженная сеткой-рабицей трансформаторная будка перекрывала еще один проход на улицу, но ограда была установлена едва ли не в полуметре от земли, и если поднырнуть под эту ограду, то появлялся реальный шанс вырваться из западни.

Открыв дверь в подъезд, он втянул тонкими ноздрями знакомые запахи, которые сейчас вызывали не брезгливость, а напомнили о скорой встрече с любимой женщиной.

Легко перепрыгивая через ступеньку, Раид в одно мгновение взмыл на четвертый этаж. Вот и знакомая дверь, покрытая темным лаком. Палец привычно вдавил черный квадратик звонка, и тут же раздалась трель электронного соловья.

За дверью никто не отреагировал, юноша позвонил еще раз, не отпуская кнопку, будто от этого зависело, откроют ему или нет.

Едва трель стихла, как послышались легкие шаги, и тут же со щелчками один за другим открылись два замка, с последним щелчком дверь широко распахнулась. Карина предстала перед юношей в длинном бордовом халате с высоким воротником. Ее обычно уложенные волосы растрепались, в темных глазах женщины промелькнул животный страх.

– Ты? – прошептала она, невольно отшатнувшись от позднего гостя.

Раид шагнул в дверной проем, чувствуя, как внутри закипает ревность, замешанная на злобе.

– Карина, кто там? – Из гостиной в прихожую вышел полуголый, крепко сложенный мужчина.

Раид все понял: та, которую он любил больше жизни, изменяла ему. Кровь прилила к лицу вайнаха, он рванул из кармана пистолет, собираясь покарать подлую изменницу.

– Держи. – Пистолет еще только поднимался, когда Раид услышал возглас незнакомца, который на манер футболиста взмахнул ногой. Старый стоптанный кожаный лапоть ударил чеченца по носу, от неожиданности юноша нажал на спуск. Громко грянул выстрел, и тупая пистолетная пуля вошла в паркет в пяти метрах от ступни Карины.

Ослепленному яростью чеченцу уже было не до любимой женщины, сейчас он горел желанием покарать ее любовника, который осмелился ударить ЕГО старым лаптем, как провинившегося шелудивого пса. Он резко развернул ствол пистолета в сторону незнакомца, но тот легким кувырком, явно не соответствующим его габаритам, ушел с линии огня. Вскочив на ноги возле вешалки, рывком сорвал темно-коричневую кожаную куртку.

Два выстрела слились воедино. Раид не видел, куда попала пуля из «макарова», но пуля незнакомца противно просвистела возле его уха. Он тут же сообразил, что следующий выстрел станет для него роковым.

Сорвавшись с места, он со всех ног бросился вниз по лестнице, в его мозгу билась странная мысль: «Теперь все ходят с оружием, и менты, и бандиты, и простые обыватели. Выхватывая пистолет, уже не знаешь, выживешь ли ты сам…» Мысль была непонятная и от этого обидная, но вскоре вайнаху стало не до размышлений.

По-прежнему сжимая в руке пистолет, он выскочил во двор и тут же услышал:

– Стоять на месте, руки за голову, стреляем без предупреждения!

От «Нивы» и «семерки» к нему бежали какие-то люди. «Засада», – промелькнуло в голове Раида, но вот к этому сознание бывшего боевика было не готово. Вскинув пистолет, он сделал неожиданный поворот на сто восемьдесят градусов, остервенело нажимая на спусковой крючок. В секунду расстреляв оставшиеся патроны, чеченец сорвался с места и, петляя как заяц, бросился в сторону трансформаторной будки.

За его спиной прозвучал один выстрел, затем другой, потом началась настоящая канонада. Нырнув под натянутую стальную ограду, Раид сообразил, что стреляют не в него. Кто-то посторонний включился в общее веселье, и не исключено, что это был любовник Карины – вместо смерти он дарил вайнаху шанс на жизнь.

«Все, к шайтану этот город, – оказавшись на улице, Раид, не оглядываясь, зашагал туда, где оставил свою машину. Он уже понял, кто устроил на него засаду. – Раз они вышли на Карину, то вскоре выйдут на дачу. Бежать нужно сейчас…»

Глава 10

Закон кулака

Карина действительно оказалась суперженщиной. Высокая, стройная, с нежно-кофейной кожей, большими миндалевидными глазами под крутыми дугами смолянистых бровей. Лицо обрамляли длинные прямые волосы цвета воронова крыла, аккуратно откинутые за плечи.

Фигура молодой женщины заставила бы Наоми Кэмпбелл в ближайшем туалете перегрызть себе вены. Но Карина не имела никакого отношения к модельному бизнесу, скромно трудясь искусствоведом в одном из небольших светских журналов. У нее была отдельная двухкомнатная квартира в панельном доме постройки времен застоя, доставшаяся от родителей – бродяг-романтиков геологоразведки. Родители погибли в Бурятии в авиакатастрофе в девяностом году, а в девяносто третьем погиб муж, Вартан, талантливый журналист, по зову сердца поехавший воевать за Нагорный Карабах. С тех пор официально Карина проживала одна.

Все это Глеб узнал из телефонного разговора с Диспетчером. Невидимый собеседник в этот раз так расстарался, что не только по номеру телефона раздобыл адрес, но и через своих информаторов навел справки о личной жизни женщины. Все это значительно упрощало процедуру знакомства.

Поводом же для знакомства стала фальшивая краснокожая «корочка» сотрудника ФСБ, полученная от Кутепова вместе с револьвером.

– Ух ты, – искренне удивилась молодая женщина, окинув сыщика оценивающим взглядом. И, как отметил про себя Кольцов, его фактура была воспринята благосклонно. – И чем же скромная фигура искусствоведа заинтересовала всемогущий департамент государственной безопасности?

– Как обычно, – мягко улыбнулся Глеб, – все начинается с неразборчивых знакомств.

Лицо Карины окаменело мгновенно, в глазах сверкнул металл, холодным тоном она спросила:

– Вы хотите, чтобы я донесла на кого-то из своих друзей?

– Ни в коем случае, – в притворном ужасе отшатнулся частный детектив. – Сейчас не времена СССР, когда шла охота на инакомыслящих. И тем более диссиденты никогда не были моим профилем, исключительно криминал. Мы с вами немного побеседуем, а там уж вы сами решите, стоит что-то мне сообщать или нет.

Несмотря на длинную тираду, искусствовед довольно лояльно отнеслась к сыщику.

– Ну хорошо, – немного подумав, наконец согласилась Карина. Безразличным взглядом окинула темный, мрачный двор с голыми деревьями, зябко передернула плечами: – Ну что же на холоде разговаривать, проходите в квартиру. Будем пить чай.

– С удовольствием, – покорно кивнул головой детектив и поплелся вслед за женщиной.

В стандартной квартире царил застоялый дух советской интеллигенции. Повсюду полки с книгами, картины в дешевых рамках оказались не менее дешевыми копиями знаменитых полотен. Но опытный взгляд сыщика выхватил и оригинальные, то бишь парочку самодеятельных акварелей. «Видимо, кто-то из семьи пытался себя пробовать в художественном амплуа». Кроме живописи обнаружил Кольцов и парочку фотографических портретов. Из гостиной на него смотрел Есенин с трубкой, а в прихожей дразнился Эйнштейн, высунув язык.

– Здесь оставьте обувь, – указала хозяйка квартиры на пару некогда кожаных изделий, от времени напоминавших двух такс, попавших под самосвал.

Глеб послушно снял куртку, пристроил на вешалке, стащил полуботинки и сунул ступни внутрь того, что было названо тапочками.

Карина сняла дубленку и осталась в длинном и строгом темно-сером платье, выгодно подчеркивающем талию, округлость бедер и высокий рельеф груди.

– Проходите в комнату, а я сварю нам кофе, – проговорила женщина и удалилась, двигаясь грациозно, как пантера, вышедшая на охоту. Глядя ей вслед, Кольцов хищно сощурился. Звери одной породы чувствуют друг друга на расстоянии…

В гостиной, кроме полок с книгами, картин и пары допотопных продавленных кресел вкупе с журнальным столиком, примостившихся с противоположной стороны у стены, стоял старый лакированный сервант советских времен. Но вместо привычного для глаза хрусталя на стеклянных полках хозяйка разложила разноцветные куски горных пород, видимо, оставшиеся как память о погибших родителях.

Вопреки ожиданиям, фотографий родных Глеб нигде не увидел. Боль потери женщина носила глубоко в душе. Психодинамический портрет разрабатываемой личности получался путаным, женщина могла оказаться как экстремальной авантюристкой, готовой без раздумий влезть в любую заваруху, так и узконаправленной библиотечной крысой со своими маленькими тайными радостями. И то и другое чревато для предстоящего разговора. «Чего доброго, окажется еще молодогвардейкой, спасающей чеченского героя-пионера. Попробуй потом докажи, что фишка вовсе не в борьбе маленького, но гордого народа».

– Вас камни навели на философские размышления? – За спиной раздался голос хозяйки квартиры. Глеб отошел от серванта. Карина, держа в левой руке поднос с кофейными приборами, правой расставляла их на столике.

– Камни напомнили горы, – усаживаясь в кресло, вздохнул Кольцов. – Афганистана, Нагорного Карабаха.

На мгновение замерев, женщина посмотрела на него исподлобья и тихо спросила:

– А вы там были?

– Был, – кивнул Глеб, – пришлось побывать в восьмидесятых годах в жарких горах Афганистана, выполнял интернациональный долг. В девяностом в Нагорном Карабахе пытался восстановить конституционный порядок Страны Советов. Но через год СССР развалился, и нас оттуда вышвырнули, как паршивых собак.

О Карабахе сыщик специально упомянул, зная, что у будущей собеседницы там погиб муж, воевавший добровольцем. Это его признание должно было сделать их если не роднее, то, по крайней мере, более открытыми.

Карина уселась на краешек кресла напротив сыщика, на ее лице он не смог разглядеть ни малейшего намека на печаль. Эта женщина умела владеть своими чувствами.

Подняв чашечку с ароматным напитком, сделала небольшой глоток и с улыбкой спросила:

– Так о чем вы хотели со мной побеседовать, старший оперуполномоченный?

Глеб пригубил свою чашку, потом восхищенно цокнул языком, тем самым отдавая должное хозяйке, и сказал:

– Великолепный кофе, – и тут же, без перехода, добавил: – А поговорить с вами я хотел бы о Раиде Халилове. Вы знакомы с этим молодым человеком?

– С Радиком? – удивленно переспросила женщина. – Конечно, знаю. В чем мальчик провинился? Нарушил паспортный режим или, может, ваше начальство считает, что он переодетый Бен Ладен? Могу заверить вас с полной ответственностью, что он не Бен Ладен, я его видела во всех ракурсах и даже без одежды.

«Веселишься, милая, ну-ну, сейчас я тебе радости еще больше добавлю», – мысленно позлорадствовал сыщик, наблюдая за реакцией собеседницы, а вслух произнес совсем другое:

– Дело чрезвычайно серьезное, Раид Халилов разыскивается за киднеппинг. Кроме того, что он похитил девушку, используя психотропные средства, так еще умудрился стащить важные документы. Это произвело сильный переполох в определенных кругах, и теперь его жизнь зависит от того, как быстро мне удастся найти этого юного абрека.

Улыбка сползла с лица молодой женщины, оливковая кожа стала смертельно бледной.

– Это все правда или обычные методы вашей конторы – подобным образом загонять человека в силки?

Детектив одним глотком допил остывший кофе, осторожно поставил на стол чашечку и произнес, разделяя каждое слово:

– Я вам уже говорил, политика меня не интересует, моя специализация – криминал. И во что бы то ни стало я должен вернуть документы, лишь в этом случае Радик сможет отделаться испугом. Хотя у него вполне серьезно будут выяснять, кто его научил этому гешефту. Но от таких расспросов еще никто не умирал. Если же я не успею, с ним церемониться не станут, но это уже не мой профиль. Вот это и есть настоящая правда.

Карина отставила в сторону чашку и нервным движением вытащила из пачки «Карелии» тонкую сигарету. Закурила и о чем-то задумалась. Глеб не стал ее торопить.

Через несколько минут она заговорила.

– В принципе, чего-то подобного от него я ожидала, – на мгновение вновь замолчала, потом вдруг торопливо воскликнула: – Впрочем, нет, я ожидала, что он будет участвовать в каком-нибудь террористическом акте типа «Норд-Оста» и его убьют. Вы по долгу службы должны знать, что есть такие люди, отмеченные печатью смерти.

– Очень интересно, – без тени иронии проговорил Кольцов, подавшись вперед. – И что, вам доставляло удовольствие иметь дело с потенциальным смертником? Что, какой-то особый кайф заниматься любовью с раковым больным или висельником?

Женщина от этих слов испуганно передернула плечами, потом посмотрела своими большими карими глазами на сыщика и тихо произнесла:

– Это жестоко с вашей стороны. Но если я не отвечу на этот вопрос, то получится, что это правда. Поэтому отвечу. С Радиком мы знакомы немногим меньше года. Вначале я его не замечала, подумаешь, какой-то мальчишка с амбициями. Но он был не столько настырным, сколько внимательным. И когда через полгода женское сердце, дрогнув, уступило, то… – Карина сделала короткую паузу, выразительно посмотрела на Глеба и, неожиданно мягко улыбнувшись, продолжила: – И не пожалела. Раид оказался великолепным и заботливым любовником. Мне даже показалось, что он видит во мне всех возможных женщин.

– То есть? – не понял сыщик.

– Ну, он видит во мне не только любовницу, но и сестру, и даже мать. Всех тех близких, которых он потерял на войне.

– Это что, Эдипов комплекс?

– Эдипов комплекс – это когда сын ревнует отца к своей матери, здесь же совсем другое. Чеченский юноша нашел во мне уют домашней жизни. Только прирожденному абреку это нужно лишь на короткий период, а потом их тянет на подвиги. И снова жди, когда Ланселот соизволит вернуться из очередного «крестового похода». Но, видимо, такова моя карма – притягивать к себе подобных мужчин.

– Значит, есть шанс, что он вновь появится в ваших пенатах, – размышляя вслух, проговорил Кольцов. Глаза вновь хищно прищурились, оглядывая ладную фигуру молодой женщины.

– Вполне может быть, если не нарвется раньше на свою смерть. С моими мужчинами такое случается. – Голос Карины зазвучал похоронным набатом, возможно, в это мгновение вспомнила своего покойного мужа. Смахнув неуловимым движением руки набежавшую слезу, она поднялась и, собрав посуду, молча вышла из комнаты.

Глеб также поднялся из кресла и двинулся следом. Эта женщина буквально излучала флюиды сексуальности, и сыщик не мог им сопротивляться.

Войдя следом за Кариной, он приблизился вплотную и, положив руки на бедра, крепко ее обнял. Женщина резко развернулась, и они оказались лицом к лицу.

Глеба обдало терпким, возбуждающим ароматом французских духов, в своих руках он удерживал трепещущую женскую плоть.

– Ты тоже решил стать моим Ланселотом? – подняв на сыщика глаза, с придыханием, глухим голосом спросила Карина. Незаметно для себя она перешла на «ты» с малознакомым мужчиной. Но искра страсти сильнее обывательских предрассудков, потому что в ней заложен самой матерью-природой первобытный инстинкт продолжения рода.

– Я по жизни Ланселот, – выдохнул Кольцов, чувствуя, как от возбуждения его горло перехватывает спазм.

– Нет, ты не Ланселот, благородный рыцарь Круглого стола. Ты – Аттила, царь варваров, или, на крайний случай, скандинавский викинг-«берсерк», человек-зверь, – возразила Карина и тихо засмеялась, ее пухлые губы призывно приоткрылись, обнажив жемчужные зубы.

Больше подобную пытку Глеб выдерживать был не в силах, он жадно впился своими губами в рот Карины, женщина теснее прильнула к нему всем телом, и руки обвили шею ее нового мужчины.

Страстный поцелуй продлился долго, минуту они не могли издать ни звука.

Рука сыщика скользнула вниз. Ухватив подол платья, он задрал его вверх, затем резким движением сорвал колготки и невесомые трусики, отбрасывая в сторону. Карина послушно подалась назад, опускаясь спиной на кухонный стол, задрала вверх длинные точеные ножки и обвила ступнями шею мужчины. В этой женщине слились воедино Восток и Запад, темпераментная восточная кровь с холодным распутным западным образом жизни. Женщина отдавалась любовнику всеми частицами своего тела, при этом, зажав между зубами ладонь, страстно стонала…

Незаметно новые любовники переместились из кухни в спальню; избавившись от остатков одежды, мужчина и женщина, как и их пращуры, предавались первородному греху.

День сменился вечером, и когда на небе зажглись первые звезды, а на улице фонари, Карина устало откинулась на подушку и тихо вздохнула, потом повернулась лицом к Глебу и нежно поцеловала его в плечо.

– Мне никогда не было так хорошо.

Ничего не ответив, Кольцов самодовольно улыбнулся, ему тоже было хорошо и спокойно. Уж здесь никоим образом не могла появиться вездесущая Натаха.

«Хорошо», – жмурясь, как кот на завалинке, подумал сыщик, с удовольствием потягиваясь, но следом по барабанным перепонкам ударила пронзительная трель дверного звонка. Глеба подбросило, как от удара электрического разряда.

– Кто это?

– Не знаю, – равнодушно пожала плечами Карина. Поднявшись с постели, она набросила на голое тело халат и, завязывая на ходу пояс, направилась к двери.

С тревогой глядя вслед удаляющейся женщине, Кольцов бесшумно скользнул с постели и, обернувшись простыней, сунув ступни в стоптанные кожаные тапочки, пошел следом за Кариной.

Щелкнув замками, Карина отворила дверь, потом сделала шаг назад, прижав руки к груди, прошептала:

– Ты?

Из темного проема лестничной клетки в прихожую шагнул мужской силуэт.

Чтобы дезориентировать или ошеломить незнакомца, Кольцов громко спросил:

– Карина, кто там?

Появившись в прихожей с противоположной стороны, он встретился с незваным гостем взглядом. Лицо юноши имело ярко выраженную кавказскую внешность. Его смуглая кожа в одно мгновение приобрела бордовый оттенок, глаза налились кровью, он резко рванул из кармана правую руку.

Увидев зажатый в руке короткоствольный «макаров», детектив среагировал на опасность мгновенно.

– Держи, – и сильным взмахом ноги отправил лапоть в лицо незнакомца. Выстрел грянул громко, до боли в слуховых перепонках. Глеб даже не глянул, куда попала пуля, он выиграл первое мгновение, и теперь следовало сделать завершающий ход.

Уходя с линии огня, сыщик кувырком перекатился к вешалке, рванул из кармана куртки «Единорог» и, взведя большим пальцем курок, вскинул оружие. Револьвер тем и хорош, что, в отличие от пистолета, не нужно досылать патрон в патронник. Револьвер, если заряжен, всегда готов к бою.

Мушка совместилась с прицельной планкой на переносице кавказца, указательный палец уже совершал холостой ход спускового крючка, когда в мозгу Кольцова, как на экране компьютера, возникло лицо Раида Халилова. Рука дрогнула, и пуля, выпущенная из «Единорога», пролетела возле уха абрека…

Чеченец сорвался с места и со всех ног бросился вниз. Сыщик кинулся в обратную сторону, в спальню. Лихорадочно на голое тело натянул свитер, джинсы, на ходу сунул ноги в полуботинки и, не обращая внимания на замершую от ужаса Карину, выскочил на лестничную клетку…

Во дворе уже гремели пистолетные выстрелы. Выскочив из подъезда, Глеб успел заметить, как Раид ужом скользнул под забор, ограждающий трансформаторную будку. Вслед за ним бежали неясные тени.

Опытный глаз бывалого контрразведчика в одно мгновение охватил панораму двора. Вскинув револьвер, он дважды выстрелил в «Ниву», потом пальнул над головами преследователей, и еще две пули достались «семерке».

Преследователи рухнули на землю, готовясь открыть ответный огонь. Кольцов нырнул обратно в подъезд, в этот момент с улицы донесся вой милицейской сирены…


Выслушав доклад Ван Ю Ву, Джон Лонг на мгновение задумался, потом быстро заговорил:

– Видимо, он действительно ас, которого стоило везти в экстренном порядке из Москвы, если за один день отыскал нашего мальчишку. Дальше следить за этим спецом не имеет смысла, раз уж засветились. Поэтому, как только он выйдет из дома, бери его и вези ко мне на беседу. Не будем тянуть крокодила за хвост, поговорим сразу же начистоту. Понял?

– Да, – коротко ответил Ван Ю.

– Жду. – В трубке раздались короткие гудки…


Под подошвами полуботинок поскрипывала ледяная корка. Глеб шел по темному двору, подняв воротник куртки и поглубже засунув руки в карманы. Настроение у сыщика было препаршивейшее, час назад он упустил Раида Халилова, поучаствовал в перестрелке с еще одними охотниками на чеченского абрека. Потом подоспела «кавалерия» в лице доблестной милиции. А когда Глеб, ретировавшись, вернулся в квартиру, Карина уже вышла из ступора и закатила ему настоящую истерику.

– Ты хотел его убить! – срываясь на визг, кричала женщина.

– Если бы я хотел его убить – убил бы, поверь, – пытался оправдаться Кольцов. – А он мне нужен живой.

Но Карина под воздействием стресса и пережитого страха ничего не хотела слушать. В течение получаса она бушевала, потом, все же взяв себя в руки, решительно произнесла:

– Уходи и никогда в моей жизни не появляйся…

Спустившись во двор, сыщик выяснил, что доблестные милиционеры, не обнаружив жертв перестрелки, сочли весь поднятый шум хулиганской выходкой и благополучно удалились восвояси.

Глубоко вдыхая морозный воздух, Глеб быстрым шагом пересек двор. Для того чтобы добраться до гостиницы, ему следовало поймать такси. Время оказалось неожиданно поздним, улица, подсвеченная редкими фонарями, была пустынной. Чтобы бесполезно не топтаться на одном месте, сыщик решительно двинулся в сторону центра.

Эмоции постепенно отошли на задний план, теперь голову частного детектива занимала прокачка сложившейся ситуации.

«К Карине, конечно же, больше он не пойдет, даже если захочет ее покарать за измену. Нет, не решится, осторожность – его главный козырь. Теперь осталась единственная зацепка – это его приятель Эдик, возможно, он знает, где чеченский волк организовал себе «нору». Вот черт, – выругался Кольцов, вспомнив, как он упустил Халилова, а тот ведь был едва ли не на расстоянии вытянутой руки. Прямо как в мультфильме «Акела промахнулся». Потерял, блин, былую хватку. Зря на меня понадеялся Кутепов, пора покупать нарукавники для кабинетной работы или, как Ниро Вульф, выращивать орхидеи и жрать целыми днями в три глотки. Хорошенькая перспектива, но сперва я все же должен отыскать Лизавету…»

Дорога пересекалась узким, темным переулком, часть которого была отгорожена глухим дощатым забором, за ним виднелась мрачная громада отселенной «хрущобы». Место, как отметил про себя Кольцов, довольно мрачное и пустынное, как раз подходящее для бандитской засады. И, словно в подтверждение этой мысли, из темноты вынырнули две крепко сбитые фигуры и двинулись прямиком к сыщику.

Широко расставленные руки, косолапые походки выдавали в них тяжелоатлетов.

С противоположной стороны появилась еще одна пара. Гопники действовали профессионально, обхватив намеченную жертву по-волчьи, кольцом.

«Кошелек или жизнь», – промелькнуло в голове, пальцы правой руки обхватили удобную рукоятку «Единорога», впрочем, револьвер был разряжен, в барабане вместо патронов находились отстрелянные гильзы. И в лучшем случае револьвер в потасовке выполнит лишь функцию кастета. «Ладно, по ходу дела посмотрим», – не сбавляя шага, подумал детектив.

Расстояние быстро сокращалось, боковым зрением Глеб заметил стоящую неподалеку светлую «Ниву» с выбитым лобовым стеклом. Час назад это он разбил его, всадив пулю из «Единорога».

Это был не банальный «гоп-стоп», а серьезно спланированное нападение. Возможно, противники хотели выяснить, почему он помог сбежать чеченцу, но если это были те, кто со вчерашнего дня следил за приехавшим из Москвы детективом, то они наверняка знали положение дел. И потому выходило, что намечается не наказание за вмешательство в чужие дела, а нечто большее. Возможно, выражаясь армейскими терминами, захват «языка» с основательной «прокачкой» имеющейся информации.

Как бы то ни было, ретироваться было поздно, и Кольцов двинулся в сторону строительной ограды, чтобы в случае потасовки хотя бы спину прикрыть.

Когда до первой пары оставалось несколько метров, находившиеся позади «бойлеры» окликнули сыщика:

– Слышь, мужик, закурить не будет?

– Не курю, – не оборачиваясь, ответил Глеб, и тут же опытный глаз сыщика уловил, как из рукава впереди идущего бандита в ладонь вывалился черный цилиндрической формы предмет, похожий на короткую дубинку. «Электрошокер», – узнал детектив.

Невысокий худощавый бандит резким движением в два прыжка по-боксерски сократил дистанцию, одновременно делая выпад, направленный в лицо Кольцову. Глеб опередил нападающего на долю секунды, выбросив вперед правую ногу по самой короткой траектории.

– Хуп. – Хорошо поставленный удар пробил панцирь мышцы брюшного пресса. Электрошокер со стуком покатился по мерзлому асфальту. Добить первого не получалось, следом несся его напарник с поднятыми на уровне груди кулаками. А за спиной, громко топоча ногами, неслись, как взбешенные носороги, тяжелоатлеты.

Забыв о револьвере, сыщик атаковал первым. Удар кулаком, блок с захватом кисти противника, рывок, и тот кубарем полетел под ноги второй паре. Секундное замешательство нападающих стоило поражения всей братве. Подпрыгнув, Кольцов выбросил вперед колено, нацелив в лицо крайнего «качка». Сто килограммов, помноженные на силу и технику, привели к жуткой смеси. Мощный удар отбросил «бойлера» к ограде с такой силой, что доски забора не выдержали и с громким треском разошлись в стороны, образовав внушительный проем.

Приземлившись, Глеб ушел в низкую стойку и тут же, перехватив ногу четвертого нападающего, от души зарядил тому кулаком в пах. Поединок он выиграл в несколько секунд, но это была всего лишь иллюзия. Хлопки открывающихся автомобильных дверей в мгновение ока вернули сыщика на грешную землю. Первую волну нападающих сменило подкрепление, и, в отличие от предыдущих, эти могли вместо электрошокеров запросто применить огнестрельное оружие. А с таким аргументом не поспоришь, особенно когда сам безоружен.

Подхватив электрошокер, Кольцов ринулся в пролом ограды и помчался к безжизненной громаде пятиэтажного дома.

До «хрущобы» оставалось не больше двух десятков шагов, когда из-за холма строительного мусора наперерез сыщику внезапно бросилась гигантская тень. И следом на левой руке Глеб ощутил мощный захват, как будто попал в прочный капкан.

Не останавливаясь, сыщик попытался ударить противника электрошокером, но тот мощным ударом выбил его из рук. Кольцов наугад ударил ногой туда, где должна была находиться опорная нога, но подошва полуботинка пробила пустоту. Правда, хватка на руке заметно ослабла, а Глеб с резким разворотом вырвался из захвата и тут же бросился в контратаку, пытаясь достать противника серией мощных ударов.

Несмотря на гигантские габариты, противник легко уклонился. Потом попытался еще раз заломать сыщика.

Движения гиганта были неожиданно мягкими и плавными, в то же время стремительными, как у атакующей кобры. Глеб уже через минуту понял, что имеет дело с настоящим мастером восточных единоборств, которому он явно проигрывал. «Еще минута, и он меня скрутит», – с ужасом понял Кольцов. Отпрянув назад, сыщик выхватил из кармана револьвер, на ходу взводя курок.

В холодном свете полной луны детектив смог разглядеть плоское лицо с узкими глазами и высокими монголоидными скулами. Увидев черный зрачок револьверного ствола, азиат метнулся обратно, под прикрытие строительного мусора, а сыщик во весь опор помчался к ближайшему подъезду.

Его встретила распахнутая старая фанерная входная дверь. Для дополнительного укрепления ее когда-то оснастили металлическими перекладинами. Захлопнув дверь, Глеб попытался ее удержать…

Не дождавшись выстрела, гигант сообразил, что у сыщика просто нет патронов. Осторожно выглянув из-за своего укрытия, он пантерой бросился в погоню. В несколько мощных прыжков, что удивительно при его габаритах, он оказался возле вожделенной двери. Ухватился за ручку и рванул на себя, дверь не поддалась. Тогда азиат вскинул правую руку и нанес мощный удар…

Фанера после удара лопнула, будто тонкий пластик, пропуская внутрь огромный кулак. Увидев возле своего лица руку противника, Глеб ухватил ее за запястье и рванул вниз. Удар о перекладину из толстого стального уголка был такой силы, что кисть азиата неестественно выгнулась. За дверью раздался глухой стон, и в следующую секунду мощный удар плечом разнес хлипкую защиту в щепки.

Кольцов отпрянул назад, разрывая дистанцию, потом со всех ног бросился вверх по лестнице. Преследователь, издавая неясные рычащие звуки, не отставал от него, буквально наступая сыщику на пятки.

Глеб, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, мысленно считал этажи. «Второй, третий, четвертый». На пятом этаже он увидел голый дверной проем, через который была видна пустая комната, залитая лунным светом. Проскочив внутрь, сыщик оказался в центре помещения, встав в боксерскую стойку, поднял перед лицом кулаки.

Через несколько секунд появившийся гигант плотоядно оскалился, отчего его узкие глаза превратились в две едва заметные щелки. Он также принял боевую стойку: ноги согнуты в коленях, спина прямая, левая рука, сжатая в кулак, замысловато поднята к лицу, сломанная правая безвольно болталась вдоль туловища.

«Школа Богомола», – догадался Глеб.

Мастер, каким бы он ни был великолепным бойцом, со сломанной рукой ослаблен на четверть, а если это еще и доминирующая конечность, то, можно считать, на всю треть. В таком положении выиграть поединок с противником, даже хуже подготовленным, но не менее опытным, становится весьма проблематично…

Глеб сместился вправо и хлестко ударил ногой в сломанную конечность. Удар оказался скользящим, но тем не менее достиг цели. На лице азиата промелькнула гримаса боли, он попытался развернуться к детективу здоровой рукой, Кольцов тут же переместился в сторону. Бойцы закружили по комнате…

Удары по искалеченной руке можно было бы считать подлостью, но это мораль для рыцарских романов. В жизни, а особенно в борьбе за выживание, все как раз наоборот. Бьют в то место, где противнику всего больнее.

Удар, удар, еще удар. От боли гигант уже плохо соображал, очередной удар в сломанную руку заставил его сменить стойку, и в этот момент он открылся. Совершив ложный финт, нога сыщика ударила азиата под опорную ногу. Гигант тяжело рухнул на колени и, чтобы не ткнуться лбом в грязный пол, для третьей точки опоры подставил левую руку, оставшись совершенно беззащитным.

Правая нога детектива опустилась на пол, упираясь в поверхность, в следующее мгновение взвилась левая и со скоростью артиллерийского снаряда понеслась в плоское лицо азиата…

Удар опрокинул великана на спину, но тот неожиданно быстро вскочил на ноги и, с безумными глазами, совершенно ничего не соображая, бросился в атаку. Левая рука со скрюченными пальцами, как конечность богомола, была направлена в глаза Кольцова, но теперь мастер кунг-фу был недостаточно скор и точен. Глеб вовремя уклонился от удара, перехватил руку и простейшим приемом айкидо придал противнику ускорение.

Туша азиата, пролетев через комнату, влетела в окно и, снеся раму, рухнула вниз…

– Допрыгалось, насекомое, – проворчал Кольцов, упершись руками в согнутые колени. Он понимал, что шансов выжить у восточного товарища нет, а ему самому следовало побыстрее уносить отсюда ноги…

Бойцы Тарана, сгрудившиеся у пролома в заборе, приводили в чувство своих побитых товарищей, они отчетливо при свете ночного светила видели финальный полет Ван Ю. Теперь всем стало ясно, что их питерская жизнь переходит в новую стадию.

Витя Чикский, который не принимал участия в «общем веселье», а спокойно пересидел в салоне «Нивы», покачал головой и вытащил из кармана трубку мобильного телефона. Протягивая ее корчащемуся от боли в солнечном сплетении Сергею Беспалому, посоветовал:

– Тарана нужно ставить в известность. – Бывший боксер понимающе кивнул.

– Толя, привет, это я, Бес, – быстро затараторил в микрофон Сергей. – В общем, заваривается крутая шняга. Мы попытались спеленать москвича, он нарубил наших…

– Как это – нарубил? – перебил Беспалова Таран.

– Мне ударом ноги чуть ли не все внутренности отбил. Кешу головой об асфальт конкретно приложил, Качка отправил в глубокий нокаут, а у Окуня вместо яиц – яичница.

– Ясно, что дальше?

– В общем, ушел москвич от нас. Его перехватил косоглазый гиббон…

– Ну и?

– Косоглазого замочил вглухую, – наконец выдавил из себя Сергей. Сделав секундную паузу, добавил: – Толя, нужно линять. Москвич – это зверь, если ему дадут команду «фас», всех нас положит. В натуре, тебе говорю.

Теперь наступила очередь Анатолия держать паузу.

– Ладно, – наконец подал голос Таран. – Сейчас же езжайте на «точку», завтра возвращаемся в Потемкино. Только сперва нужно будет разобраться с господином Кутеповым. Нехорошо потенциальных мстителей оставлять в живых, да еще за спиной…

Перебравшись по крыше на другую сторону дома, Глеб спустился на первый этаж и через окно выбрался на противоположную сторону, потом, перемахнув через ограду, оказался на параллельной улице.

«Вот и дух можно перевести», – с облегчением подумал Кольцов и тут же услышал за спиной щелчок передергиваемого автоматного затвора, следом хриплый прокуренный голос рявкнул:

– Не двигаться. Руки за голову…

Глава 11

Рыцари плаща и кинжала

Черный «Лексус» с двумя отбойщиками, как привязанный, держался в полусотне метров позади темно-синего «Мерседеса-500».

Последние дни Николай Кутепов обосновался на загородной даче. Опытный оперативник, он на уровне подсознания ощущал, как с исчезновением дочери вокруг него стали сгущаться тучи. Вся его жизнь прошла под прицелом, бывший полковник КГБ, даже оказавшись вне государственной службы, нашел себя в другой жизни, еще более опасной, чем прежняя. Но это его до поры до времени не смущало. Он был уверен, что его семье ничего не грозит. Теперь оказалось – грозит…

Вызвав из Москвы Кольцова, Николай Ильич надеялся на него и в то же время не верил в удачу. Но даже в самой безвыходной ситуации экс-полковник стоял до конца, школа жизни у него была такая – школа мужества – сражаться до конца и, даже умирая, захватывать с собой как можно больше врагов…

Поездка была ранней, на то имелись особые причины и особые переживания отставного чекиста. Дорога была пустынна. Проскочив впадину, заполненную молочно-белым туманом, «Мерседес» стал взбираться на холм, слегка снизив скорость. Дальше шел крутой поворот.

Водитель Константинович, вполуха слушая треп радиоведущих одной из станций, отвечал на их незамысловатые вопросы. Как вдруг, вдавив педаль тормоза, отставной прапорщик, отчаянно матерясь, вывернул руль, уводя «Мерседес» в сторону. Дорогу преградил зеленый «Ниссан», обклеенный рекламными плакатами пивной компании «Балтика».

Боковая дверца микроавтобуса распахнулась, и из грузового отсека по кутеповской машине ударили четыре автомата. В то же мгновение лобовое стекло «Мерседеса» покрылось паутиной трещин, обшивка дорогого представительского автомобиля стала лопаться от бронебойных пуль, но титановая броня под обшивкой прочно защищала салон. Пули, как кувалды, высекали с грохотом искры из брони.

Самое уязвимое место в подобных автомобилях – это стекла. Пули «калашникова» с закаленными сердечниками из высоколегированной стали пробивали бронированные стекла после десятка попаданий, как папиросную бумагу, но не в этом случае.

Английские многослойные стекла с добавлением полимерных клеев фирмы «Виккерс» выдерживали до сотни автоматных пуль.

Крепость защиты автомобиля – это все-таки не человеческие нервы и уж тем более не наработанные годами навыки. Едва «Мерседес», вылетев с дороги, застрял в кювете, водитель рванул из подмышечной кобуры двенадцатизарядный «ПММ» и, распахнув дверцу, несмотря на преклонный возраст, легко выскочил из салона. Укрывшись за капотом автомобиля, сделал навскидку несколько выстрелов. Огонь автоматов на мгновение захлебнулся, затем выстрелы зарокотали с новой силой.

Водитель «Мерседеса» был надежно прикрыт от автоматчиков бронебойной мордой автомобиля, но с противоположной стороны он был абсолютно открыт, а, как известно, где тонко, там и рвется.

К грохоту автоматов из микроавтобуса добавились пистолетные выстрелы из молодого ельника, возле которого замер «Мерседес». Водитель охнул и, схватившись за левый бок, завалился на сторону.

Николай Кутепов, увидев вспышки выстрелов, опустил боковое стекло, вскинул свой «зиг-зауэр» и открыл ответный огонь…

Время растянулось, как конфета-тянучка, хотя интенсивный огневой контакт, казавшийся бесконечным, длился всего несколько секунд.

Двигающийся за «Мерседесом» «Лексус», возникнув на повороте, резко затормозил, свернул на противоположную сторону от машины сопровождения. Внедорожник еще не успел остановиться, когда с двух сторон стали распахиваться дверцы и наружу выпрыгнули телохранители, вооруженные автоматическими пистолетами Стечкина. В отличие от профессиональных бодигардов, бывшие десантники не стали даже пытаться защитить охраняемое лицо, а сами атаковали нападавших. Ни на мгновение не задерживаясь на месте, Гарпун и Самурай, прикрывая друг друга, приблизились почти вплотную к микроавтобусу и расстреляли нападающих в упор.

Убедившись, что их пули настигли свои цели, Самурай кошкой запрыгнул в салон «Ниссана», держа перед собой еще дымящийся пистолет. Через секунду он вынырнул наружу, демонстрируя большой палец, в это время Гарпун уже был возле «Мерседеса».

Открыв дверцу, Кутепов выбрался наружу и сразу же бросился к своему водителю.

– Ты как, Пал Константиныч?

Бледный водитель глянул на своего патрона из-под кустистых бровей и только и смог прошептать:

– Все, Ильич, прапорщик спекся.

Рука, лежащая на левом боку, безвольно упала. Водитель был мертв.

– Твою мать, – в отчаянии выругался Кутепов. Этот человек, всю жизнь шагающий нога в ногу со смертью, никак не мог привыкнуть к тому, что гибли его люди.

– Пять жмуров, – доложил патрону подоспевший Самурай. Он уже успел оглядеть место боя. – Четыре в «Ниссане» и один напротив, в кустах. Это вы его, Ильич? Голову разнесло напрочь, не иначе как «дум-думом».

Для телохранителей не было секретом, что их шеф не доверяет собственным навыкам и с возрастом стал заряжать свой «зауэр» разрывными пулями.

Кутепов никак не отреагировал на слова Самурая, матерый оперативник пытался по горячему прокачать сложившуюся ситуацию. То, чего он боялся еще минуту назад, уже случилось, а это как в бою: страх исчез, в действие вступала неразлучная пара – рефлексы и боевой опыт.

– Жаль, никого живьем не взяли, – с сожалением пробормотал Николай Ильич, но тут же сообразил: чтобы брать «языка» из палящих по тебе четырех автоматов, нужен оперативник-«волкодав», а его охраняли десантники-штурмовики, которых учили при захвате плацдарма не миндальничать, а уничтожать все живое перед собой. Впрочем, многое было понятно и так…

– Значит, так. – Кутепов уже принял решение. – Трупы боевиков грузите в микроавтобус и загоняйте в лес, подальше. Пал Константиновича в «Мерседес» и на дачу, вызывайте врача, пусть оформит «обширный инфаркт». Сюда направите бригаду чистильщиков, нужно собрать гильзы, убрать кровь и осколки стекол. В общем, чтобы все было девственно-чисто. Ясно?

Бывшим офицерам-десантникам было все ясно, даже смерть своего старшего товарища они восприняли по-военному спокойно. Каждый сотрудник фирмы «РЮШ» имел страховой полис на сто тысяч евро, семья покойного без средств не останется…

– А как же вы, Николай Ильич? – не удержался от вопроса Гарпун.

– Я на вашем «Лексусе» еду на встречу, человек меня уже заждался, – пояснил патрон.

– Одному нельзя, – дуэтом заявили телохранители.

– Не ссыте, старлеи, – устало усмехнулся Кутепов, страх смерти напрочь исчез, даже переживания за дочь отошли на задний план. – Сейчас как в песне Высоцкого: «Расстреливать два раза уставы не велят». Сегодня мне уже ничего не грозит…


Спать на стульях, даже если под тобой пара списанных шинелей, удовольствие не из лучших. Поэтому, когда дверь «красного уголка» отворилась и сиплый голос дежурного сержанта объявил: «Кольцов, на выход», – Глеб мгновенно открыл глаза и с готовностью вскочил на ноги…

Вчерашний вечер выдался слишком насыщенным крутыми сюжетами. Несколько часов зажигательного секса в обществе страстной женщины, потом подобие дуэли с ревнивым вайнахом, которая плавно переросла в рукопашную схватку с бригадой бандюков, возглавляемой мастером восточных единоборств. Все это походило на глупую компьютерную «бродилку», в финале которой в качестве призового бонуса оказался наряд патрульных милиционеров в плохом настроении и со взведенными автоматами. На этот раз сыщик искушать судьбу не стал и добровольно сдался представителям властей.

Найденный в кармане куртки револьвер с пороховым нагаром привел патрульных в настоящий восторг. А вот «корочка прикрытия», сообщающая, что представитель сего документа – сотрудник питерского УФСБ, заметно огорчила милицию. В конце концов, немного посовещавшись, патрульные решили отправить задержанного в РОВД.

Дежурный офицер по районному отделению, моложавый майор с хитрым прищуром, за которым могла скрываться как здравая крестьянская смекалка, так и коварство карьериста, с интересом уставился на вошедшего.

– Н-да. – С ложным вздохом сочувствия дежурный, подняв револьвер, как профессиональный токсикоман понюхал ствол «Единорога». – Общую картину правонарушения, капитан (а именно это звание было указано в документе прикрытия), не усугубляет лишь то, что ты трезвый.

– Значит, нужно отпускать, – невинным голосом произнес Глеб.

– Так-то оно так. Но вот закавыка какая получается. Полтора часа назад была зарегистрирована серия звонков от жильцов нашего района, что у них во дворе стреляют. Экипаж ППС, прибыв на место преступления, ничего подозрительного не обнаружил. Но вскоре, и, кстати, недалеко от упомянутого двора, задержали тебя, капитан, да в придачу со стволом со свежим нагаром. Вот и получается, что неизвестный дебошир – это ты.

– А как же презумпция невиновности? – усмехнулся Кольцов.

– Хороший вопрос. Если бы ты был обычным гражданином, этим делом занималась бы прокуратура, наш – занималась бы наша внутренняя контрразведка, а ты чекист. Вот пусть ваши и занимаются тобой. Я должен лишь доложить оперативному дежурному по УФСБ.

Такой поворот абсолютно не устраивал сыщика: уже через полчаса выяснится, что он самозванец. И тогда наверняка арест, следствие. Кутепов его, конечно же, вытащит, но уйдет неизвестно сколько времени. Времени, которое сейчас на вес золота.

– Конечно, вы можете позвонить, – стараясь выглядеть невозмутимым, как можно спокойнее проговорил Кольцов. – Завизированная телефонограмма между конкурирующими спецслужбами наверняка получит официальный ход. О презумпции невиновности, конечно же, никто не вспомнит, если тебя назначили виноватым. Мне наверняка задержат очередное звание, скорее всего, лишат квартальной премии, заодно высшее руководство пропесочит моего шефа. А он человек злопамятный. И если в вашем благополучном районе начнется полномасштабная облава на оборотней в погонах, ты, майор, тоже вспомнишь о презумпции невиновности, но, боюсь, будет поздно.

Выпад с мушкетерской точностью попал в цель. Еще Иисус Христос сказал древним евреям: «Пусть бросит камень тот, кто без греха». В этот раз бросаться камнями никто не стал.

Милиционер, который только что торжествовал, ожидая, что представитель «старшего брата» сейчас начнет унижаться, умолять, пытаясь все замять, вдруг понял, что он сам наступил на «мину». Грехи, прегрешения есть у всех, и их очень трудно скрыть, если поиском занят профессионал, особенно если профессионал уже закусил удила. И служебные взыскания для капитана ФСБ и для майора милиции могут вылиться в уголовное преследование, и еще неизвестно, сколько в нем будет статей…

– А ведь ты прав, капитан, – тяжело вздохнул дежурный офицер. – Худой мир лучше доброй ссоры. Но и отпустить тебя просто так я не могу. Вдруг до утра отыщется труп с огнестрелом? Потом разбирайся по новой. Поэтому заночуешь у нас, а утром разберемся.

Уловив во взгляде Кольцова замешательство, ободряюще улыбнулся:

– Да не боись, Глеб Иванович, я начальник постовой службы, так что мои хлопцы не будут фиксировать твое задержание. Лады?

– Лады, – улыбнулся в ответ сыщик. Немного подумав, добавил: – Только можно я звякну своему патрону? Пусть утром приедет за мной, и, как говорится, все решим полюбовно.

Майор утвердительно кивнул и, указав на телефонный аппарат, радушно предложил:

– Звони.

Обрисовав Диспетчеру вкратце ситуацию, Глеб отправился спать в «красный уголок»…

В кабинете начальника патрульно-постовой службы, кроме самого хозяина, оказался еще один человек. Среднего роста мужчина лет тридцати пяти, с узким, хищным лицом, его макушку венчала короткая стрижка жестких, как щетка, волос с рыжеватым оттенком. Одет он был просто и удобно, обычно так одеваются оперативники, готовые ко всем жизненным перипетиям – от внезапной погони за преступником до смертельной схватки. Глеб всю жизнь сам так одевался.

«Подполковник Миреев, старший оперуполномоченный УФСБ» – это было его главное прикрытие, которое детективу обеспечил Кутепов.

Повернув голову к вошедшему, подполковник строго, как и следует начальнику, недовольно буркнул:

– Нашлась пропажа.

– Доброе утро, – поздоровался Глеб с порога.

На его приветствие никто не ответил, а Миреев, кивнув на майорский стол, где лежали «Единорог» и удостоверение, строго сказал:

– Забирай свои бебехи, и поехали.

Дважды повторять не пришлось, Кольцов поспешно сгреб свой скарб, револьвер сунул в боковой карман, «корочку» – в нагрудный.

Подполковник пожал на прощание милицейскому майору руку, тот на мгновение придержал его ладонь и заискивающе спросил:

– Так я могу рассчитывать?

– Естественно, – сдержанно кивнул оперативник безопасности. – Все это в наших силах, в ближайшие дни пересечемся, и все я устрою.

Глеб сообразил, что за то время, пока Миреев находился в этом кабинете, он подвел начальника районной патрульно-постовой службы к вербовке в пользу УФСБ…

Во дворе РОВД их ждала черная служебная «Волга». Личного водителя у подполковника не было, как догадался детектив, старший оперуполномоченный предпочитал самостоятельно водить автомобиль, видимо, таким образом считал, что поддерживает форму сыскаря.

Едва «Волга» выехала за пределы РОВД, не отрывая взгляда от дороги, Миреев произнес:

– Ну, давайте знакомиться. Юрий Олегович.

– Глеб, – коротко ответил Кольцов, пожимая протянутую руку подполковника.

– Так что же у вас произошло, Глеб Иванович? – спросил чекист, своей манерой поведения указывая дистанцию. Частному детективу подобное отношение бывших коллег было не в новинку, поэтому он спокойно начал излагать события прошедшего дня в хронологическом порядке.

Миреев все это время молчал, не перебивал, его глаза были прикованы к бегущей полосе дороги, руки выполняли чисто механические действия, а мозг впитывал каждое слово сыщика, пытаясь выстроить свою линию поиска.

– Вот так вот, попал я в переплет с этим мальчишкой. А потом все остальное, и под финал менты, – на такой ноте закончил свое повествование частный детектив.

– Какие-то остались зацепки?

– Немного, но есть, – признался Кольцов. Первой зацепкой он сообщил номер машины, на которой по идее ездил Халилов, потом добавил: – Есть еще одна возможная, дача в пригороде Питера, о ней могут знать друзья джигита – Эдик и Паша. Паша сейчас кукует в «Крестах».

– Ясно, проверим, – заметно оживился Миреев, но его физиономия по-прежнему оставалась непроницаемой маской. – Ну, вот и приехали.

Только сейчас Глеб заметил, что они въезжают во внутренний двор фирмы «РЮШ». На стоянке стоял знакомый черный «Лексус», но почему-то отсутствовал хозяйский «Мерседес». Это было странно, но вполне объяснимо, даже хваленая немецкая техника иногда ломается…

Выбравшись из машины, Кольцов оглядел особняк офиса. Все окна здания были наглухо задернуты плотными шторами или прикрыты жалюзи. За стеклянными дверями фойе вместо обычных двух охранников оказалось четверо, к тому же, кроме служебных «макаровых», каждый был вооружен помповым ружьем. На лицах караульных даже сквозь стекло читалась агрессивная настороженность.

Если в первый день приезда в офисе ощущалась странная напряженность, то теперь здесь царила совсем другая аура.

«Прямо рейхсканцелярия перед штурмом советских войск», – хмыкнул Кольцов, поднимаясь по лестнице, невольно чувствуя себя Штирлицем в штаб-квартире гестапо. Следующий позади Миреев только усиливал это ощущение…

Николай Кутепов находился в своем кабинете и был совершенно трезв. Вместо бутылки с алкоголем на рабочем столе лежал разобранный пистолет и инструмент для чистки оружия.

– Ого, – с порога воскликнул сыщик и, указывая на разобранный «зауэр», спросил: – Что, к нам едет ревизор?

– Уже приехал, – буркнул глава фирмы, интенсивно прочищая шомполом ствол пистолета.

– То есть? – Глеб вошел в кабинет и уселся в кресло рядом со столом. Миреев отошел к окну.

Кутепов отложил оружие и тяжелым взглядом посмотрел на Кольцова.

– Вчера в Питер прилетел Александрийский Роман Оскарович, генерал-майор ФСБ, представитель особого отдела «конторы» и по совместительству мой куратор. А это означает, что документы всплыли.

– Может, это всего лишь совпадение? – осторожно предположил Глеб, внутренне напрягшись. События вчерашнего дня говорили, да и его опыт волкодава подтверждал – бумаги лежат пока еще мертвым грузом.

– Официально Александрийский прилетел с семьей на отдых. Поселился в гостинице «Невский Палац», – за хозяина кабинета ответил Юрий Миреев. Вытащив из нагрудного кармана несколько цветных фотографий, протянул сыщику. Снимков было три. На первом был запечатлен высокий, атлетически сложенный мужчина лет сорока пяти. Блондин плейбойского типа, одетый в повседневный костюм, он стоял в холле фешенебельной гостиницы, сунув правую руку в карман и глядя куда-то в сторону.

На следующей фотографии он же, но уже в черном смокинге, держал под руку высокую брюнетку в длинном вечернем платье. Парочка жизнерадостно улыбалась.

На третьем фото все те же, в тех же костюмах плюс девчушка лет двенадцати – втроем сидели на большом кожаном диване. У взрослых в руках конической формы бокалы с мартини, девочка держит высокий фужер с ярко-оранжевым соком. Снимки были превосходного качества и вполне подходили для обложки великосветского журнала.

– Судя по дате, фотографировали вчера? – указав на цифры в углу, спросил Кольцов.

– Да, – подтвердил подполковник. – Вчера состоялась презентация совместного предприятия «Уральский изумруд».

– Ну, вот и объяснение приезда великого и ужасного Александрийского, – усмехнулся детектив, уже без особого интереса рассматривая фотографии. – Чистое совпадение.

– Я бы тоже в это поверил, если бы сегодня утром мой «Мерседес» не расстреляли из четырех автоматов, – зло бросил Кутепов. Надев на ствол пистолета возвратную пружину, он стал прилаживать ствольную коробку. – Замочили, суки, моего водилу.

– Пал Константиныча? – не удержался от возгласа Кольцов. Ему по душе пришелся кряжистый мужчина, осенявший себя крестом в «Трактире».

– Его самого, – как от зубной боли сморщился Николай Ильич, вгоняя в рукоятку «зауэра» обойму. С громким щелчком ствольная коробка встала на место, дослав патрон в патронник. – А ты говоришь – совпадение.

– И все-таки предположение о совпадении нельзя сбрасывать со счетов, учитывая твой, Николай Ильич, рисковый бизнес.

Кутепов с Миреевым обменялись взглядами, получалось, что с детективом они говорили на разных языках.

– Но даже если Александрийский приехал для большой зачистки, можно попытаться выторговать отсрочку, – задумчиво продолжил Глеб, бросая снимки на стол.

На это его заявление Кутепов встрепенулся, как орел, узревший в высокой траве добычу.

– Ты что, собираешься говорить с генералом? – насмешливо спросил он у сыщика. – Как ты себе это представляешь?

– Есть идея, – почесав подбородок, загадочно ответил Кольцов. – Только мне нужно привести себя в порядок и купить букет цветов.

– Все это не проблема, – заверил отставной полковник.

– Вот и отлично. – Глеб сграбастал со стола трубку радиотелефона и набрал номер подруги Лизы, Элки Евкович. Когда будущая акула пера ответила, быстро произнес, не представляясь: – Привет, детка, есть возможность попробовать себя на поприще журналистики…


День выдался на редкость насыщенным. Генерал-майор Александрийский, устало откинувшись на спинку автомобильного сиденья, безучастным взглядом уставился в окно мощного «Шевроле Блейзера», который с включенными мигалками мчался по запруженным улицам Санкт-Петербурга.

Сорокачетырехлетний генерал тяжело вздохнул. Это только со стороны казалось, что организация, обеспечивающая государственную безопасность, в свете демократических веяний начала девяностых утратила свою былую силу. На самом деле ветры перемен хоть и многое порушили, но окончательно сокрушить «контору» не смогли. Постепенно госбезопасность возвращала былые позиции, а потому работы было невпроворот. И Роман Александрийский работал.

Работал он везде, куда направляло руководство «конторы». В России, за ее пределами, часто наведываясь в «горячие точки». Академию для высшего офицерского состава окончил экстерном, как говорили раньше, «без отрыва от производства». Потом служил координатором ФСБ при Службе внешней разведки. Тогда создавалась новая автономная организация, связанная между собой десятками отдельных коммерческих фирм, занимающихся различными сферами бизнеса – от анализа до разработки полукриминальных и даже криминальных структур. Вскоре организация, получившая название «особый отдел», начала функционировать. Теперь, не пачкая собственных рук и репутации, госбезопасность могла действовать как в стране, так и за рубежом.

Структура оказалась настолько мощная, что генерал-майор занимал должность «офицера по особым поручениям». Впрочем, негенеральская должность мало смущала Романа Александрийского, сын разведчика-нелегала любил свою службу и отдавался ей почти целиком. Единственное, что было дороже службы, – это семья. Жена Марина и дочь Настя. Супруга, как и сам Роман, была из семьи бывшего сотрудника КГБ (правда, не столь удачливого, как его отец). Но семье редко удавалось уделить достаточно внимания, даже теперь, когда он официально считался в отпуске, и то пришлось утрясать кое-какие детали. Но всему приходит конец, и оставшийся месяц он полностью в распоряжении семьи…

Наконец «Шевроле Блейзер» затормозил перед парадным входом гостиницы.

– Завтра во сколько заезжать, Роман Оскарович? – не оборачиваясь, спросил водитель.

– Завтра ты свободен, а я буду отсыпаться, – ответил Александрийский, выбираясь наружу…

Неприятности нас поджидают, когда их не ждешь. Поднимаясь по лестнице на свой этаж, генерал, жмурясь от удовольствия, представлял себе романтический ужин со своей семьей, а потом…

Дверь ему никто не открыл, пришлось воспользоваться универсальной отмычкой, которую он носил на одном брелке с домашними ключами.

В номере «люкс» было темно и тихо. Включив свет, он огляделся. Опытному разведчику хватило одного беглого взгляда, чтобы понять: кроме жены и дочки, отсутствуют их вещи. Все это походило на обычный семейный раздор, но ни малейшего повода для этого не было. Утром они расстались, как обычно, без суеты и спешки, обменявшись несколькими напутственными фразами и легкими поцелуями.

«Может, что-то случилось с тещей? – На первое место вышла бытовая тема, но Александрийский тут же ее отбросил. – Если бы пришлось экстренно уехать, Марина обязательно связалась бы со мной. Она знает, что я с «трубой» никогда не расстаюсь».

Телефонная трубка в кармане пиджака разразилась трелью.

– Ну, наконец-то, – с облегчением произнес генерал-майор, выхватывая телефон. Но на связь с ним вышла не жена.

– Роман Оскарович? – осведомился незнакомый мужской голос.

– Да, а кто говорит? – нахмурился генерал.

– В данный момент это неважно. Как я понимаю, вас интересует, куда подевалась ваша семья. Спускайтесь в ресторан, и я вам все расскажу.

– Очень интересно, – сдержанно произнес Александрийский, мельком глянув на наручные часы. – У меня сегодня был трудный день, неплохо бы принять душ перед серьезным разговором.

– Хорошо, – незнакомец сразу согласился. – Полчаса вам хватит?

– Сорок минут.

– Отлично. Ну, до встречи в ресторане гостиницы. – Телефон отключился.

Роман Александрийский немедленно набрал номер местного отделения «особого отдела» и, как только ему ответили, быстро заговорил:

– Код «Джокер», мне необходимо силовое прикрытие в гостиницу «Невский Палац».

– Понял, две пары «тяжелых» направляем в ваше распоряжение, – ответил механический голос…


Глеб Кольцов сидел за заранее забронированным столиком ресторана «Невский Палац», с иголочки одетый в костюм от «Хьюго Босс», и потягивал из пузатого бокала марочный коньяк. Небольшая доза алкоголя перед предстоящей беседой не помешает.

После состоявшегося разговора с Александрийским он отключил свой мобильный телефон и положил на край стола. Потом посмотрел в дальний угол ресторана, там за одним из столиков в компании финских журналистов сидела Элеонора Евкович. Готовящаяся на практике изучать жизнь московского бомонда, девушка с готовностью откликнулась на предложение частного детектива…

Сделав небольшой глоток насыщенного напитка, Глеб задумался. Пока все шло по его плану. Увидев, что жена и дочь отсутствуют, генерал, конечно же, удивился, потом последовал звонок незнакомца. «Тайм-аут ему потребовался, чтобы вызвать силовое прикрытие. Отличный служака действует строго по инструкции. Наверняка уже выстраивает линию моего допроса. Ну что ж, придется огорчить профи».

Первыми появились «тяжелые» – так оперативники на своем сленге называют спецназовцев, которые шли первыми на штурм бандитских «малин» и «хаз» и в ожидании шквального огня облачались в тяжелые бронежилеты.

Их было четверо, спортивные парни, коротко стриженные, с бычьими шеями и мрачными, настороженными взглядами. Разделившись на две пары, «тяжелые» заняли столики таким образом, чтобы перекрыть выход из ресторана.

Через минуту появился и сам Роман Александрийский. Он был гладко выбрит, прическа, что называется, волосок к волоску, всем своим видом излучал уверенность. Довольно представительный мужчина в повседневном, но дорогом костюме светло-коричневого цвета, в котором был запечатлен на первой фотографии.

Александрийский замедлил шаг у входа и остановился, внимательным взглядом окидывая зал. Кольцов поднял вверх правую руку с выставленным на западный манер указательным пальцем и тут же ощутил на себе, как лучи вражеских радаров, взгляды пяти пар глаз. Генерал-майор провел ладонью по волосам, что означало, как догадался сыщик, сигнал готовности бойцам. И направился к столику детектива.

– Добрый вечер, Роман Оскарович. – Глеб поднялся и жестом предложил Александрийскому присесть напротив. Себя называть не стал, прекрасно понимая, что это генерала сейчас не интересует.

– Что-нибудь закажете? – непринужденно поинтересовался сыщик. Главное для него было – вывести своего визави из равновесия и тем самым загнать в нужную ему колею.

– Вам есть что сообщить мне? Говорите. Хотите поиграть в игру «Что? Где? Когда?», что же, согласен и на это. Только играть будем в другом месте, и вопросы там задавать буду я, – зло выпалил Роман Оскарович. – Итак, где моя жена и дочка?

«Отлично, – мысленно усмехнулся Глеб, – генерал настолько уверовал в свою силу, что даже не задумался, шагнув в западню».

– Почему вы решили, что, пригласив вас для беседы, я не подстраховался.

– И что? – презрительно усмехнулся Роман. – Сейчас вы поднимете руку, и у меня на груди вспыхнет красная точка лазерного прицела?

– Подобные трюки оставим для кино, – невозмутимо ответил Кольцов. – Профессионалы так не поступают, все намного проще. Вон за тем столиком сидит группа иностранных журналистов. И если ваши гориллы попытаются меня повязать, они зададут вам несколько неприятных вопросов, типа: «Что московский генерал ФСБ делает в Санкт-Петербурге?» или «Какие интересы в этом городе у «особого отдела»?» – Ловушка на матерого разведчика захлопнулась.

– Ты, кажется, совсем жить не хочешь, – багровея лицом, пробормотал Роман, окончательно выбитый из привычного состояния. Теряясь в мыслях, он лихорадочно пытался просчитать вышедшую из-под его контроля ситуацию.

– Я что, похож на камикадзе? – усмехнулся сыщик.

– Тогда чего же ты хочешь? – Вот теперь разговор вступил в деловую фазу.

– Для начала я хочу сообщить, что с вашей семьей все в порядке, им ничего не угрожает, и через несколько дней они вернутся. Но сейчас необходимо, чтобы вы меня выслушали.

– Хорошо, говорите, – взяв себя в руки, кивнул Александрийский.

В течение четверти часа Кольцов раскрыл проблему своего боевого товарища Николая Кутепова.

– Я ничего об этом не знал, – тихо проговорил генерал-майор. – Теперь понятно, откуда просочилась информация об «особом отделе». Про похищенные документы мы ничего не знали, теперь необходимо срочно поставить руководство в известность, чтобы локализовать проблему до ее начала.

– Локализовать проблему, – внезапно передразнил Глеб Александрийского и горько усмехнулся: – Вы ведь прекрасно понимаете, что это означает для Кутепова.

– На кону стоит престиж государства, – едва не воскликнул возмущенный генерал, но вовремя сдержался.

– Вот именно поэтому я и вышел на вас, Роман Оскарович. На след похитителя я уже напал, и мне нужны лишь две недели, чтобы вернуть бумаги.

– Неделя, – заявил генерал тоном, не допускающим возражений.

Но Кольцов все же решил понахальничать:

– Десять дней.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Александрийский. – Только одно условие: я хочу знать, как вам удалось похитить мою жену и дочку.

– Их никто не похищал. Марина взяла Настю, вещи и поехала со мной.

– Но почему? Как? – В глазах Романа вспыхнули недоумение и испуг.

– Давным-давно, после окончания Высшей школы КГБ я, как поэт Лермонтов, был сослан на Кавказ, тогда еще мирный и благословенный край. У моего тогдашнего начальника подрастала шестнадцатилетняя дочка Марина. Между молодым лейтенантом и юной девушкой завязалась дружба, которая в конце концов могла перерасти в нечто большее. Но отец Марины решил, что я недостойная партия для его дочери и быстренько спровадил меня сперва в КУОС,[2] а потом в Афган. До сегодняшнего дня я Марину не видел. Когда начался переполох из-за приезда «ревизора» и я узнал, кто жена всесильного генерала, купил букет цветов и поехал в гостиницу. Здесь объяснил вашей жене ситуацию, она всегда была трезвомыслящей и справедливой. Марина, выслушав меня, согласилась помочь. Вот и все.

– Так, значит, – произнес ничего не значащую фразу Роман Александрийский. Скорее всего, он это сделал, чтобы заполнить паузу. Генерал уже сообразил, что произошла утечка информации. Ведь приезд в Санкт-Петербург, по сути, был частным визитом.

– Мир тесен, – так же без какой-либо связи произнес Кольцов.

– То есть? – сказанная вроде бы невпопад фраза неожиданным ударом сбила генерала с мысли.

– Получилось так, что я не только знаком с вашей женой, но и с вами. Правда, представлены друг другу мы не были.

– А вот с этого места поподробнее, – оживился генерал.

– С удовольствием. Мы с вами учились в одно время, правда, на разных курсах в Московской высшей школе КГБ. Я еще на первом осваивался, а все педагоги не могли нарадоваться блестящим аналитическим способностям третьекурсника Романа Александрийского. Правда, уже на четвертом он как в воду канул.

– Н-да, – усмехнулся нахлынувшим воспоминаниям генерал-майор. – Меня тогда перевели в «лесную школу» по линии ПГУ,[3] но по окончании у них что-то не сложилось, и меня вернули во второе управление.[4] – Александрийский замолчал и, внимательно посмотрев на сыщика, спросил: – Так как, говоришь, тебя зовут?

– Глеб Кольцов, – ответил сыщик и добавил: – Только моя фамилия вам ничего не скажет. В комитете выше капитана мне подняться не удалось. – Хотя оба собеседника знали, что эта информация Александрийскому нужна для идентификации незнакомца.

– Ну хорошо, – снова заговорил Роман, – я свое обещание выполню, предоставив тебе десять суток, а вот как ты решишь проблему с журналистами?

– Да никак, – наглым образом заявил Глеб.

– Это как?

– Блеф.

– Они не журналисты?

– Ну почему же, самые настоящие журналисты, да еще и импортные. Только я их использовал втемную, они здесь на халяву водку жрут. Как говорил мой командир «Каскада» Горыныч, «при оперативной необходимости напустить дыму в туман».

– Да ты, Глеб Кольцов, оказывается, еще та штучка, – хохотнул Роман Оскарович и протянул на прощание руку. – Ну, удачи тебе, сыщик. Думаю, еще встретимся…

Покидая зал ресторана, частный детектив подмигнул ошарашенным «тяжелым» и поправил узел галстука – это был сигнал Элеоноре. Ее миссия закончилась…

Уже в гардеробе, забирая свою куртку, Кольцов услышал трель мобильного телефона.

– Да, слушаю.

– Добрый вечер, Глеб Иванович. – Детектив сразу же узнал мягкий баритон подполковника Миреева. – Мы нашли лежбище Раида Халилова…

Часть II

Московская сага

Каждый товар имеет цену. Тайна – тоже товар.

Ротшильд

Глава 1

Человек из тени

Это был крах, полное фиаско… Впрочем, нет, для разведчика крах – это когда его вычисляют и арестовывают враги. Но и тогда еще не все кончено, разведчик может предпочесть смерть позорному плену или даже попытаться переиграть захватившего его врага. Что является верхом шпионского мастерства… «Приобрети славу, и честь тебе будет возвращена».

Ситуация Джона Лонга была куда хуже обычного краха шпиона. Сняв информацию со звукозаписывающей аппаратуры, установленной на «точке» Тарана, он узнал, что его верный помощник погиб от рук московского «гостя». Бандиты, которых Джон использовал в качестве наемников, вывезли тело Ван Ю куда-то за город и зарыли в лесу. Сами же вместе со своим «паханом» бросили «точку» и убрались восвояси. Это было хуже, чем крах, это было позорное пятно на всю его карьеру. После стольких лет удачной «работы» в странах Индокитая такой вот финал.

«Действительно, загадочная северная страна, – со злостью подумал Джон, глядя на экран телевизора. – Верный Ван Ю с самого детства учился у лучших мастеров кунг-фу. Впоследствии провел не один десяток боев с лучшими бойцами Востока, неоднократно участвовал в боевых секретных операциях и всегда выходил победителем. И в конце концов пал от руки какого-то частного сыщика. Его даже не смогут похоронить со всеми воинскими почестями. – Лонг до хруста в суставах сжал кулаки. – Впрочем, почести – это уже перебор. Мы столько месяцев разрабатывали Кутепова, подготовили и провели многоходовую операцию, и вот результат, все провалилось».

Сообщить в центр о произошедшем означало срочный отзыв на родину и, как следствие, позорную отставку. На такую жертву он не мог пойти, нужно было предпринимать срочные и, главное, кардинально меняющие ход событий меры…

На экране телевизора шла реклама курсов строительных специальностей. Толстомордый мужик в темно-синем рабочем комбинезоне и ярко-оранжевой монтажной каске, тыча указательным пальцем в зрителя, продекламировал:

– Хочешь сделать хорошо, сделай сам…

От услышанного у Лонга аж глаза на лоб полезли – в рекламном слогане он обнаружил подсказку своим будущим действиям…


После разговора с Миреевым хорошее настроение Кольцова рассыпалось в прах, не осталось и следа от только что одержанной победы над Александрийским, человеком, которого еще во время учебы в Высшей школе КГБ считали помесью питона и льва – мудрости и силы. Частный детектив, уже долгое время обитающий на вольных хлебах, переиграл действующего генерала госбезопасности. И теперь ничего от этой великолепной виктории не осталось.

Выйдя из гостиницы, Кольцов жестом подозвал водителя такси, замерших в стороне длинной очередью. Светло-оранжевая тридцать первая «Волга», скрипнув тормозами, остановилась перед сыщиком.

Едва Глеб ввалился на заднее сиденье, возле него как из-под земли возникла Элеонора. Девушка лучезарно улыбнулась в тридцать два зуба, ее глаза сверкали каким-то только ей понятным восторгом, как бриллианты чистой воды.

– Ну как, едем к тебе или ко мне? – захлопнув дверцу, задорно спросила девушка.

«Н-да, вчера Карина, сегодня Элеонора, – отвлекшись от своих мыслей, чертыхнулся частный детектив. – Вчера одна выгнала за излишнюю агрессивность, сегодня есть шанс быть выдворенным за противоположное». Сейчас все мысли сыщика были далеки от постельной гимнастики, а потому существовал реальный шанс опростоволоситься. А в его годы это чревато всякими аномалиями.

– Нет, детка, наше рандеву откладывается до твоего приезда в Москву.

– Что, проблемы? – Улыбка сползла с ее лица.

Кольцов утвердительно кивнул.

– Из-за меня? – поинтересовалась Элеонора.

– Нет, ты, девочка, отработала лучше всяких похвал. Из тебя получится классный журналист, – успокоил ее детектив и подмигнул. – Тебя домой отвезти?

– У-у, – сморщила носик Элеонора. – Время еще детское, поеду оттянусь в «Холидей».

– Шеф, адрес слышал? Трогай.

Дорога до ночного клуба заняла неполных десять минут. Элеонора, чмокнув детектива в щеку, бросила:

– До встречи, – и растворилась в блеске неоновой рекламы ночного клуба.

– Теперь куда? – бесстрастным голосом спросил таксист.

– В гостиницу.

Выпроводив девушку, Глеб мог проанализировать услышанное от Миреева. Опытный оперативник, получив первичную информацию, мгновенно ее прокачал всеми возможными средствами УФСБ и уже к вечеру вышел на след Халилова, только немного опоздал. «Нора» Раида оказалась недалеко от Волхова, в дачном поселке «Весенний», там же и обнаружили грязно-белую «копейку», но не нашли ни молодого абрека, ни его «возлюбленной». Чекисты перерыли весь дом. Нашли лишь несколько пустых конвалют из-под психотропных препаратов, что означало – вайнах до сих пор контролирует сознание и поведение девушки.

– Дом они покинули часов за десять-двенадцать до нашего появления, – подвел итог подполковник.

– Как они выбрались? – спросил Глеб. – Их кто-то подвез или была запасная тачка?

– Проверяем, – коротко ответил Миреев, в его голосе звучали нотки раздражения. Детектив понимал его состояние, по большому счету они стояли в двух метрах от поимки Раида Халилова. Казалось, лишь протяни руку – и схватишь, а оказалось, что это сродни ловли рыбы голыми руками. Выскользнул, махнул хвостом и исчез в мутной воде.

«Это всего лишь иллюзия, – размышлял сыщик, еще раз анализируя события вчерашнего вечера. – Конечно же, можно было продырявить мальчишке плечо или ногу, потом дожать либо технически, либо при помощи «сыворотки правды». Но это, так сказать, оптимистическая сторона дела. Сторона пессимистическая выявляла негативные вещи. Первое – впопыхах выстрел мог быть смазан, и вместо того чтобы ранить мальчишку, можно было напрочь зажмурить, обрубив все концы. Как тогда искать Лизу и бумаги? Второе – даже если бы я его ранил, дальше следовало его перевязать и вызвать подкрепление в лице хотя бы Самурая и Гарпуна. А пока они добрались бы до квартиры Карины, прошло бы довольно много времени. И наверняка ребятишки, которые меня пасли, ломанулись бы на штурм. Миндальничать они бы не стали, значит, тоже пустили бы в ход огнестрельное оружие. А это уже «русская рулетка», кому и как повезет. Так что получается как в пословице: «Что ни делается, все к лучшему». Пацан живой и здоровый, как колобок, ушел от дедушки и от бабушки, да еще и Лизу уволок вместе с бумагами… Жаль, конечно, что не удалось сразу связаться с Диспетчером и слить все о дружках и тачке абрека, было бы намного легче. Захватить в «норе» не захватили бы, но искать по горячим следам всегда проще…»

Такси остановилось возле гостиницы, Кольцов рассчитался с водителем и усталой походкой прошел к большим стеклянным дверям.

Получив у портье ключи от своего номера, он стал подниматься на свой этаж, по старой укоренившейся привычке мысленно просчитывая возможные действия своего оппонента. Открыв дверь, толкнул ее внутрь и вошел в номер. Включив свет, машинально повесил на вешалку куртку, вошел в гостиную и только сейчас почувствовал в номере присутствие постороннего человека.

Вовсе не обязательно, что это кто-то из бойцов Кутепова; хотя, если вспомнить появление в московской квартире Гарпуна и Самурая, подобное поведение в их духе.

– Добрый вечер, Глеб Иванович. – Из спальни вышел невысокий худощавый мужчина монголоидной внешности, с зализанными назад густо набриолиненными волосами.

«Твою мать, опять азиаты», – выругался сыщик. После спокойного вечера ему предстояло «растрясти жирок» в общении с внезапно появившимся типом. Мальчишеский задор уличного бойца с возрастом окончательно угас, и теперь Глеб жил по принципу: если нужно драться – лучше стреляй. Решение пришло рефлекторно, правая рука скользнула под полу пиджака, выхватывая наружу револьвер. Только наставить оружие на незнакомца детектив не успел.

Азиат легко сорвался с места, высоко подпрыгнув, и правой ногой нанес маховой удар. Ребро ступни в туфле на тонкой каучуковой подошве врезалось в куцый ствол «Единорога», револьвер отлетел в дальний угол комнаты и с грохотом ударился о стену.

Глеб даже не успел на это отреагировать, как незнакомец, развернувшись, левой ногой ударил его в грудь, отбросив сыщика на кожаный диван. Детектив тряхнул головой, мгновенно сообразив, что опять попал в серьезный переплет. Вскочив на ноги, вскинул руки по-боксерски, но его противник, внешне выглядевший лет на десять старше сыщика, передвигался стремительно, как молодой леопард.

В один большой прыжок он сократил дистанцию и, оказавшись возле Кольцова, ударил одновременно двумя руками, сложив пальцы щепотью. Удар пришелся в грудь, чуть повыше сосков. Сыщик попятился, его руки безвольно повисли, ощущение было такое, как будто вместо конечностей оказались пластмассовые протезы…

«Теперь меня можно забить, как привязанную собаку для корейской кухни», – глядя на свои неподвижные члены, вяло подумал Глеб. Он чувствовал себя физически бессильным перед незнакомцем.

Но незваный гость не стал атаковать, а, наоборот, отскочил назад и поднял правую руку с раскрытой ладонью.

– Спокойно, господин Кольцов, я лишил вас возможности активно сопротивляться и могу таким же толчком вас убить. К вашему сведению, я в совершенстве владею древним искусством диверсантов Дальнего Востока.

– Ниндзя хренов, – вполголоса выругался Глеб. Теперь ему было ясно – шансов на победу у него не было ни единого. Оставалось одно – попытаться договориться или хотя бы выиграть время.

– Ниндзюцу – искусство японских шпионов, возникшее из китайской школы почти через пять сотен лет, – нравоучительно произнес незнакомец, усаживаясь в кресло.

– Вы пришли, чтобы прочитать мне лекцию о восточных боевых искусствах? – спросил Глеб, садясь на диван. Его руки по-прежнему были чужими.

– Нет, – покачал головой азиат, – нам нужно поговорить и попытаться прийти к общему соглашению.

Спрашивать, что произойдет, если все же договориться не получится, сыщик не стал – ситуация разворачивалась не в детской комнате милиции, где тетя инспектор будет пугать всевозможными карами.

– Не люблю бессистемных вещей, поэтому и беседу мы будем строить по наиболее эффективной системе, – вновь заговорил незваный гость. – Сперва я вам кое-что расскажу, так сказать, введу в суть возникшей проблемы. Потом вы ответите на мои вопросы, и, наконец, мы попытаемся договориться. Как вам такой подход?

– А что, у меня есть выбор? – скептически усмехнулся сыщик.

– Действительно. Итак, разрешите представиться. Джон Лонг, офицер военной разведки республики Тайвань. Прибыл в вашу страну со специальной миссией, а именно: вам известно о территориальных претензиях КНР на наш остров? Это длится уже добрых полсотни лет. До сих пор агрессию Китая сдерживало присутствие США, но с каждым годом Америка все больше встревает в различные конфликты, из-за чего слабеет. Китай же, наоборот, становится богаче и сильнее, а значит, вскоре возможен силовой захват Тайваня.

– Очень интересно, но геополитика не мой конек, – насмешливо произнес Кольцов, хотя на самом деле, узнав, с кем его столь необычным образом столкнула судьба, стал быстро соображать, какой тут расклад.

– Глеб Иванович, вас не учили в детстве, что перебивать собеседника является плохим тоном? – со свойственным китайцам спокойствием произнес Лонг.

– Понял, замолкаю.

– Я продолжаю. Анализ современных войн последних пятнадцати лет показал, что любое вторжение начинается с уничтожения вражеской ПВО. Вернее сказать, системы радиолокационного оповещения. Во время «Бури в пустыне» у Ирака были французские радары, и в час «икс» их вывели из строя одним нажатием кнопки из Парижа. В Югославии было сложнее бороться с радарами, они были советского производства, и то, что нельзя было уничтожить, просто глушили самолетами радиоэлектронной борьбы. – Китаец посмотрел на детектива и спросил: – Я выражаюсь достаточно понятно?

Кольцов утвердительно кивнул на манер восточного человека, не решающегося перебить собеседника.

– Этот факт учли во многих передовых армиях мира и дали задание своим ученым и конструкторам. Но пока положительных результатов добилась только Россия. Два года назад удачно прошли испытания новейшей оптико-электронной системы наведения сил ПВО «Феникс». Она работает в пассивном режиме, и потому ее невозможно ни заглушить, ни засечь. Это понятно?

– Конечно. Даже ясно, для чего вы находитесь именно здесь, – поудобнее расположился на диване Глеб. – Вы решили закупить эту систему через Кутепова?

– Именно. Но Николай Ильич оказался в этом отношении весьма несговорчивым и ни на какие условия не пошел.

– Тогда вы взяли его в разработку, – утвердительно произнес Глеб.

– Да. Я и мой помощник разработали отличный план, главное – бескровный. Наш «мальчуган» должен был «уговорить» дочку Кутепова украсть у отца компрометирующие его документы.

«Ну да, «уговорить» Лизу при помощи психотропных пилюль», – подумал Кольцов, но благоразумно промолчал. Только дилетант использует козыри в начале игры.

– План был практически идеален, но в последний момент все пошло наперекосяк, – продолжал китаец. – Мальчишка взял бумаги, девушку и растворился.

– Не учли человеческий фактор.

– Именно, – согласился Джон Лонг. – Пришлось начинать его поиск, используя наемников из периферийных бандитов. С противоположной стороны Кутепов нанял вас, и почти сразу же наши интересы пересеклись. Как вы понимаете, с соответствующими потерями. Проанализировав ситуацию, я пришел к выводу: ну зачем нам нужно конкурировать, если для общего успеха можно объединить усилия? От этого выиграют все. Николай Ильич получит сперва дочь, а затем, когда мы договоримся о продаже «Феникса», – то и документы. Моей стране много не надо, достаточно одной установки, чтобы скопировать.

«Ага, или продемонстрировать всему миру и заявить, что Россия тайно продает Тайваню новейшие боевые технологии. Это, естественно, испортит отношения России с Китаем. Неплохо придумано, на бандитском языке называется «перевести стрелки». На такой туфте решили провести Кутепова, в свое время Николай Ильич таких шпионов давил, как голодный кот мышей», – быстро переварил услышанное Кольцов, по-прежнему придерживая козыри для себя.

– Итак, Глеб Иванович, первый вопрос. – Джон Лонг произнес эту фразу тоном шоумена. – Сколько вам предложил Кутепов, я имею в виду гонорар?

– Пятьдесят тысяч долларов, – не моргнув глазом, соврал Глеб.

– Я заплачу вам столько же, если документы вы отдадите мне. Согласны?

– Боюсь, что без документов мой гонорар будет уменьшен вдвое, – неуверенно произнес сыщик. И тут же понял по глазам китайца, что это правильный ответ.

– Действительно, но ничего, я компенсирую этот ущерб. Сто тысяч. Этот вариант подходит?

– Этот подходит, – широко заулыбался Глеб. Ему сейчас нужно было изобразить из себя настоящий продукт эпохи дикого капитализма, когда деньги решают все.

Дальше шла подробная инструкция, Глеб внимательно слушал китайца, лишь изредка кивая головой. В конце концов это даже лучше, если в отведенные генералом Александрийским сроки никто не будет путаться у него под ногами.

– Ну вот и все. – Джон Лонг после короткой паузы поднялся из кресла, дав понять, что разговор подошел к концу, одернул полы пиджака и направился к выходу.

– А как же мои руки? – едва ли не с ужасом спросил сыщик.

– Через четверть часа функции восстановятся, – безразличным тоном, не оборачиваясь, ответил китаец.

Через секунду детектив еще раз его окликнул:

– Сегодняшнее нападение на Кутепова – ваших людей работа?

– Это наемники, банда некоего Тарана из Потемкина. После стычки с вами они решили вернуться в родные пенаты. А чтобы Кутепов не мстил, если выяснится, кто против него действовал, для верности решили ликвидировать.

– Отчаянные хлопцы.

– Отчаянные, но ненадежные. – Задержавшись у самой двери, Лонг повернулся и остановил на сыщике оценивающий взгляд. – Еще один вопрос: как вам удалось убить Ван Ю Ву?

– Случайно, – признался Глеб.

– Случайно, – эхом повторил Джон и добавил: – Я так и думал. – С этими словами он дернул на себя ручку двери и вышел из номера…

Как и обещал китаец, через пятнадцать минут к рукам сперва вернулась чувствительность, затем стали шевелиться пальцы и, наконец, сгибаться суставы. Немного размяв руки, Кольцов вытащил из кармана трубку мобильного телефона и набрал прямой номер Николая Кутепова…


Потемкино, небольшой провинциальный городок, жил своей размеренной периферийной жизнью. Центр, где размещались местная дискотека и несколько баров, оживлялся с вечера и до полуночи, затем засыпал спокойным сном, чтобы с наступлением утра все начинать сначала.

Три черных мощных внедорожника, рассекая фарами густую черноту ночи, ворвались в Потемкино, как орда печенегов, только без гиканья и поджогов жилых строений.

Проскочив центр, джипы свернули на широкую улицу, застроенную фешенебельными особняками. Здесь обосновались местные толстосумы, те, кто считал себя истинными хозяевами города.

Резиденция Тарана находилась на отшибе, добротный двухэтажный дом был окружен высоким каменным забором.

Машины остановились в полусотне метров от усадьбы и, как по команде, одновременно погасили фары. За головным «Лексусом», в котором находились Самурай и Гарпун, пристроились два «Мицубиси Паджеро», похожие на броневики. В каждом внедорожнике сидело по пятеро спецназовцев. Это были наемники, на днях вернувшиеся из Африки, где проворачивали одно щекотливое дельце. Теперь в Питере их ожидали отдых и развлечения, но, прежде чем отпустить «псов войны» гулять, Кутепов решил их использовать в своих интересах.

– Они здесь все собрались? – разглядывая темные окна особняка, спросил у приятеля Гарпун.

– Да, – кивнул Самурай, – сегодня отмечали возвращение на малую родину. – Посланный наблюдатель выполнил свою миссию «на отлично», как и положено военному спецу.

– Ну что, идем к парням на последний инструктаж? – нетерпеливо спросил Гарпун, навинчивая глушитель на ствол своего «стечкина».

– Подождем. – Самурай был старшим на этой акции и имел право приказывать. Вытащив из нагрудного кармана плоскую металлическую фляжку, отвинтил пробку и протянул товарищу со словами: – Давай помянем Константиныча, а то на похороны мы не попали…

– Давай. – Гарпун взял фляжку и сделал пару больших глотков, потом выдохнул и зло прищурился: – Крепкая самогонка.

Самурай так же основательно приложился и ответил:

– Текила, мать его.

– А я больше водку уважаю.

– Дело вкуса.

Прошло несколько минут, выпитый алкоголь приятным теплом разлился по телу, в голове появился слабый шум.

– Мне сегодня анекдот рассказали, – неожиданно оживился Гарпун. – На Новый год в еврейской семье раздается стук в дверь. Хозяева в ужасе спрашивают: «Кто там?» А за дверью бригада гопников отвечает: «Не бойтесь, не гости».

– Гы-гы, – не удержался от смеха Самурай. – Говоришь: «Не бойтесь, не гости». Нормальный ход. Ладно, пошли к пацанам.

Возле «Паджеро» уже переминались с ноги на ногу десять наемников. Молодые мужчины были в коротких куртках, свободного покроя черных спортивных штанах и удобных кроссовках. На груди у некоторых висели приборы ночного видения, остальные уже водрузили «очки» на голову. Крепкие руки привычно сжимали портативные пистолеты-пулеметы «Бизон» со шнековыми магазинами на шестьдесят четыре пистолетных патрона. Каждый из автоматов был оснащен длинным цилиндром глушителя.

– Ну что, хлопцы, готовы? – приблизившись к наемникам, спросил Самурай, на ходу пытаясь надеть на голову ПНВ.

– А то, – ответил кто-то из наемников.

Наконец Самураю удалось закрепить на голове прибор ночного видения. Он вытащил из-под куртки свой «стечкин» и отдал последнее распоряжение:

– Значит, напоминаю, заходим с трех сторон и всех мочим без разбора. Случайных людей там нет. Это ясно?

– Ясно, – опять за всех ответил один.

– Тарана брать живым. Фотку его все заучили? – Впрочем, последний вопрос был задан для проформы. В этом месте собрались профессионалы, которые все схватывали на лету и выполняли свою работу быстро и качественно.

– Да, и не забудьте светоотражающие повязки надеть, – напомнил Гарпун. – А то перестреляете друг друга в темноте.

– Ты бы еще нам предложил гаишные кислотные жилетки, – с усмешкой произнес один из наемников, надевая на правую руку широкую повязку.

– А чего, нормальный ход, – дурашливо хохотнул Самурай. – Потом бы местная ботва сочинила легенду, что их бандюков таким образом наказала ГИБДД за систематические нарушения правил дорожного движения.

Разговоры закончились, теперь настало время действий. Разделившись, боевики двинулись с трех сторон к ограде. Одна пятерка направилась к восточной стороне, другая – к западной.

Самурай и Гарпун, держа двумя руками автоматические пистолеты, осторожно прошли к воротам, где в сторожке находились двое охранников.

Вскрыть бесшумно калитку оказалось делом нескольких секунд, входная дверь в сторожку вовсе была не заперта. Внутри стоял устойчивый запах водочного перегара и вовсю гремел басом храп на два голоса. Бывшие десантники ворвались внутрь, распределив цели. Хлопков выстрелов не было слышно, храп прервался на неоконченной ноте.

– Вот, та самая ситуация. Не бойтесь, это не гости, – хмыкнул Самурай. В приборе ночного видения он был похож на мутанта из фильма ужасов. – Пошли в дом.

К тому моменту, когда они вошли в особняк, там все было кончено. В зеленом фоне инфракрасной подсветки трупы выглядели неестественными, а растекающаяся кровь казалась черной и густой, как кисель.

Наемники переходили из комнаты в комнату, держа автоматы стволами вверх, и занимались банальным мародерством.

– Где Таран? – бросился к ближайшему Самурай.

– В своих апартаментах на втором этаже, – изучая содержимое бандитского бумажника, один из «диких гусей» небрежно указал на лестницу.

Когда десантники поднялись на второй этаж, они сразу же увидели предводителя местных бандитов. Анатолий стоял на коленях с вывернутыми руками, которые два наемника держали на растяжение.

Бывшая звезда ринга был беспомощен, как ребенок, не в силах что-либо предпринять. Он, как угодивший в капкан волк, мог лишь скалить зубы.

Подойдя к нему почти вплотную, Самурай ударом пистолета вогнал Тарану глушитель в рот, превращая зубы в кровавое крошево. Пахан взвыл, но десантник на это не обратил внимания.

– Тебе привет от Кутепова. – Хлопок выстрела разметал мозги бандита по сторонам, едва не запачкав стоявших по бокам наемников.

Глава 2

Столичные горцы

Наконец сумасшедшая гонка закончилась, серый миниатюрный «Фиат Ченквиченто» въехал во двор заброшенного крестьянского подворья.

В прошлом году Радик с московскими приятелями выезжал сюда на пикник. Место было тихим, заброшенным. Отдаленный лесной район оказался неинтересен бродячему люду без постоянного места жительства. Грунтовую дорогу к пансионату частично размыло дождем, часть заросла молодым лесом. Безжизненные два десятка коттеджей походили на склепы. В общем, пансионат напоминал город мертвых. Но все-таки привыкший к суровой партизанской жизни вайнах нашел место, где даже в такую противную погоду ранней весной можно было обосноваться с определенным комфортом.

Длинный барак, некогда служивший столовой, заканчивался пристройкой, в которой размещалась кухня. В небольшом помещении было несколько столов, покрытых оцинкованным железом, и большая допотопная печь, топившаяся углем и дровами.

Добраться до пансионата по раскисшей земле на «Ченквиченто» было нереально. Раид оставил машину в нескольких километрах от своей новой «норы», договорившись с угрюмым колхозником за тысячу рублей, что тот подержит ее в своем гараже.

Нагрузившись рюкзаками, «сладкая парочка» углубилась в лес. Заросли молодого ельника с топким песчаником под ногами вскоре сменились корабельными соснами и пятнистыми березами, тянувшими к небу голые ветви, как индийская многорукая богиня.

Бодро шагавшая рядом Лиза уже через час заметно скисла и дальше еле тащила ноги, сгибаясь под тяжестью рюкзака. Ее спортивные ботинки с высокими голенищами глубоко вязли в мокрой земле. В конце концов, сообразив, что спустя немного времени девушку силы и вовсе покинут, Раид забрал ее ношу, взамен вручив длинную палку, на которую можно было опираться. От чего себя так чувствовала его «подруга», юноша уже сообразил: психотропы не только подавляли волю, но и атрофировали мышцы.

«Ничего-ничего, – успокаивал себя вайнах. – Несколько дней есть в запасе, я акклиматизирую ее при помощи витаминов».

О внешнем виде Лизы ему необходимо было заботиться, ведь она была не просто девушка, а приготовленный к продаже товар. Мысли Раида прыгали с одной темы на другую. Нужно было не только добраться до Калифа, толстого покупателя живого товара, но и избавиться от похищенных документов и попытаться уйти живьем от родного дяди. Да и забывать о своем нанимателе Джоне Лонге также не следовало, ведь это его громилы караулили у дома Карины, да и в самой квартире, скорее всего, также был человек китайца.

«Все-таки я правильно сделал, что сбежал из Питера. Здесь они меня точно не найдут», – похвалил себя Раид. Раздвинув тяжелые колючие лапы могучей ели, он вышел на небольшую поляну, с которой была видна покосившаяся ограда заброшенного пансионата…

Дверь, ведущая на кухню, была тяжелая, из толстых, плотно подогнанных досок, с широкими стальными петлями и дугами явно для тяжелого амбарного замка, которого нигде поблизости не было видно. Наверное, уволокли после закрытия пансионата.

Взявшись за массивную ручку, Раид потянул дверь на себя, она с противным скрипом отворилась. Из черного чрева на чеченца дохнуло промозглой сыростью с устойчивым запахом подвальной плесени.

– Вот здесь нам придется пожить несколько дней. – Войдя внутрь, Раид уложил рюкзаки на один из разделочных столов и жестом пригласил девушку войти.

– Мне все равно, – устало произнесла Лиза, без сил опускаясь на перевернутый стеллаж. – Я так устала, что прямо здесь бы и умерла. Сил никаких нет.

«Да, с таблетками я переусердствовал», – глядя на согнутую вопросительным знаком фигурку девушки, с досадой подумал Халилов, но вслух довольно искренне произнес:

– Ты, девочка моя, отдохни, а я все устрою.

Расстегнув один из рюкзаков, он вытащил оттуда пластиковую упаковку стеариновых свечей – несколько длинных белых цилиндров, – щелкнул зажигалкой и поднес трепещущий огонек к фитилю. С треском свеча загорелась, и на темных стенах кухни запрыгали причудливые тени.

– Сейчас, сейчас все будет хорошо, – успокаивающе бормотал под нос Раид. Отстегнул от рюкзака притороченный к боковине небольшой туристический топорик и вышел, собираясь заготовить немного дров.

На топливо пошли старые двери, оконные рамы и деревянная обшивка коттеджей. Вскоре в печи весело затрещало и потянуло приятным ароматом горящей древесины. Через час в мрачном помещении стало тепло и даже уютно.

Лиза немного пришла в себя и, сняв теплую куртку, потянулась к рюкзаку за консервами.

– Отдыхай, девочка, я сам все приготовлю, – заботливо произнес чеченец и забрал у подруги консервы.

В разогретую гречневую кашу с говядиной он незаметно сыпанул пригоршню таблеток. Это были мощные поливитамины, которые входят в рацион «зеленых беретов», отправляемых в экстремальные районы земного шара. Витамины он еще в Чечне выменял у одного арабского наемника на старинный кинжал ручной работы, который нашел в заброшенном ауле.

– Поешь и ложись, отдыхай, – разбирая спальный мешок, проговорил Раид. Он хороший торговец, он знает, что товар для продажи должен иметь отличный вид.

Когда Лиза, утолив голод, забралась на разделочный стол и влезла в спальный мешок, чеченец снова взял топор и вышел во двор. До темноты еще было время, и нужно было основательно запастись дровами…

Утром он приготовил завтрак, не забыв в порцию своей «подруги» добавить витамины.

– Ты отдыхай, только присматривай за печкой. Дров должно хватить, – собираясь уходить, напомнил девушке чеченец.

– А ты куда? – вяло спросила Лиза.

– Скоро буду, – вместо ответа бросил юноша и исчез за дверью, прихватив рюкзак с резиновой надувной лодкой.

Для того чтобы получить от дяди миллион долларов и благополучно унести ноги, нужен был оригинальный ход, и половина успеха зависела от удачного места обмена. Такое место Раид Халилов знал – небольшой островок в трех километрах от пансионата, именно там он с друзьями не раз устраивал разгульные пикники.

Добраться до водоема, где находился остров, заняло меньше часа. Небольшое лесное озерцо по краям поросло сухими зарослями тростника и осоки. Водоем уже избавился от зимнего льда, и теперь на вайнаха смотрел черный зрачок мертвой воды, похожей на саму бездну.

Издалека остров, находившийся почти на середине озера, казался выглядывающей из воды макушкой великана, на котором озорным чубом ветер шевелил заросли сухого камыша.

Остановившись на берегу, Раид настороженно огляделся по сторонам, не грозит ли откуда опасность. Но вокруг стояла тишина, даже сороки не стрекотали, лишь над головой весело чирикала синица, прыгая по веткам старой расколотой временем березы.

Сбросив со спины рюкзак, юноша принялся надувать лодку. Работа спорилась, он уже представил себе все дальнейшие действия. Наконец спустив лодку на воду, Раид запрыгнул внутрь и, взяв в руки два весла, больше похожих на теннисные ракетки, погреб в сторону острова.

Темная холодная вода лесного озера была густой, словно отработанное машинное масло. Грести было трудно, руки сводило от брызг холодной воды. Но, несмотря ни на что, молодой вайнах упорно греб.

Наконец округлый резиновый нос ткнулся в береговую полосу острова. Раид выпрыгнул на влажную землю, повыше подтянул лодку и по едва заметной тропе стал подниматься на макушку острова.

Оказавшись наверху, чеченец огляделся. Суша имела размеры приличного футбольного поля, почти вся покрытая камышовыми зарослями, из которых местами выглядывали тонкие ветки сухих деревьев.

Среди камышей едва заметно виднелась узкая тропа. Вытащив из кармана куртки «макаров», вайнах взвел курок и, стараясь двигаться бесшумно, направился по тропе в глубь острова.

Через двести метров он вышел на небольшую поляну, на краю которой примостилось непонятное строение – то ли сарай, то ли дачный курень. Кто и когда его построил, было неизвестно, но сейчас строение находилось в том виде, что и два года назад.

Держа оружие наготове, чеченец заглянул в строение. Там было холодно и тихо. Пройдя внутрь, Раид толкнул ногой дальнюю стенку. Толстые доски легко поддались, образовав широкий проем, за которым оказался высокий берег с пологим спуском к песчаной отмели, заросшей осокой.

Здесь можно было легко спрятать надувную лодку, а потом незаметно уйти от дяди и его головорезов. В том, что на встречу с племянником Аслан Тугаев придет не один, Раид нисколько не сомневался.

Установив стену на место, Халилов выбрался наружу. Все оказалось именно так, как он и предполагал. Место было глухое, дикое, пока преследователи разберутся в случившемся, он и Лиза будут далеко. А после того, как они покинут Россию, дяде его и вовсе не достать.

«Теперь главное – подготовить выход из страны», – подумал молодой вайнах. Когда-то дядя, сделав его «гонцом», ввозящим из Средней Азии наркотики, обеспечил его необходимыми связями. Теперь он решил использовать их для себя…


Дорожные сумки напоминали огромные полосатые сундуки, недаром их в народе окрестили «мечта оккупанта». Хотя на самом деле их использовали не воинственные оккупанты, а самые что ни на есть миролюбивые «челноки».

Сумок было много, аж целых десять, и занимали они небольшую комнатушку обычного деревенского дома.

Аслан Тугаев внимательно оглядел выставленные перед ним «оккупантки». В эту минуту он почувствовал себя хозяином табуна чистокровных арабских скакунов. Впрочем, нет, это были скорее не скакуны, а груженые мулы, доставившие своему хозяину целое состояние.

Наконец Аслан посмотрел на стоящего позади однорукого бородатого мужчину и вальяжно приказал:

– Ладно, показывай, что тебе в этот раз досталось.

Однорукий уважительно кивнул и опрометью бросился к ближайшей сумке, поспешно дернул змейку-«молнию» и стал отбрасывать в сторону прозрачные полиэтиленовые упаковки с яркими шмотками. Наконец, опустошив сумку наполовину, бородач вытащил небольшой сверток в промасленной бумаге и протянул его Аслану.

Тугаев нетерпеливо разорвал упаковку, под которой обнаружил предмет, похожий на большой пистолет. Только почему-то неестественно громоздкий.

– Что это? – протягивая бородачу оружие, брезгливо спросил Тугаев.

– Эта маленький автомат, – с благоговением пробормотал тот. – Польский «П-63». – С одной рукой бородачу было неудобно демонстрировать оружие, однако он довольно быстро и ловко управился. Сперва откинул из-под цевья металлическую скобу, которая служила передней рукояткой и при помощи которой можно было оружие удерживать двумя руками. – А можно и так. – Железная рукоятка пошла по дуге назад и тут трансформировалась в приставной приклад. Бородач упер его в плечо и зажмурил левый глаз, с нескрываемым восторгом заявив: – Даже я смогу из такого гяуров мочить.

– Интересный вариант, – заинтересовался Аслан и, забрав у бородача оружие, принялся внимательно рассматривать. – Какие патроны к нему подходят? – оттянув затвор, спросил со знанием дела.

– Стреляет «макаровскими» патронами, – продолжал бородач, не замечая, как от восторга из его рта во все стороны разлетаются брызги слюны. – Причем к этому автомату идет два вида магазинов – на пятнадцать и двадцать пять патронов. Правда, класс?

– Неплохо, неплохо, – задумчиво кивнул Аслан Тугаев, моментально сообразив, что «П-63» с коротким стволом и маломощным патроном абсолютно не подходил для боевых действий в горах. Но зато лучше оружия для террористических акций в городских условиях трудно придумать. С таким автоматом можно спокойно, без опаски ходить по людным улицам. А это значит, что намного упрощается захват всяких «Норд-Остов».

– Из него можно стрелять как очередями, так и одиночными, – продолжал расхваливать пистолет-пулемет однорукий. – Переводчика огня нет, все зависит от того, как надавил на спусковой крючок. Слабо – один раз стреляет, до упора, – значит, бьет непрерывным огнем.

– Это очень хорошо. – Аслан снова внимательно посмотрел на бородача. Бывший завхоз нефтяного техникума Саид Макаев был отчаянным полевым командиром, поэтому среди соплеменников носил прозвище Отморозок. Во время второй чеченской войны, партизаня в горах, попал со своим отрядом под залп «Ураганов», многие тогда погибли, а он получил тяжелое ранение в руку. Рваный осколок практически оторвал ее, раздробив кость и порвав мышцы, конечность держалась на нитках сухожилий и коже. Два месяца Отморозок надеялся, что рука все же срастется. Не срослась, больше того, началась гангрена, а это верная смерть в условиях гор. Спасла амнистия, объявленная Государственной думой. Саид, недолго думая, спустился с гор и сдался властям. В госпитале федеральных войск ему ампутировали руку и спасли жизнь. А после излечения бывшего Отморозка допросили следователи ФСБ, ничего ценного не узнав, оставили калеку в покое.

Год Саид Макаев прожил в родном Бамуте, работать с одной рукой не получалось, а быть нахлебником у родни не хотел. В конце концов, собравшись, он уехал в Москву, благо российский паспорт у него уже был.

Надежные люди составили Отморозку протекцию к Аслану Тугаеву. Московский бизнесмен недолго думал о судьбе соотечественника и, едва встретившись с Саидом, сделал ему предложение, смысл которого заключался в контрабанде оружия из Восточной Европы.

Страны бывшего Варшавского договора, стремясь в НАТО, по-тихому распродавали советское оружие и боеприпасы. Контрабандный канал был отлажен почти идеально. В Польше целая группа чеченских «беженцев» скупала, складировала и готовила к отправке партии оружия. Потом появлялся «курьер», который вез его через пограничные «окна» стран Прибалтики, а оттуда в Ленинградскую область и, наконец, в Подмосковье.

В деревне Снегири, где проживал Саид, жители относились к нему довольно терпимо и даже с некоторой жалостью, все-таки мужик калека, постоянно в разъездах, «челночит». Ну как такого не пожалеть?

Сам же Отморозок, участвуя в таком ответственном деле, ощущал себя почти счастливым человеком. Предприимчивая натура бывшего завхоза, как рыба, выпущенная в реку, чувствовала себя в родной среде…

– Хороший автомат, – в очередной раз проговорил Аслан Тугаев. – Я для своих парней возьму, пожалуй, три десятка. Остальное спрячь, когда придет время – пришлю людей.

Положив на подоконник толстую пачку тысячерублевых купюр, Аслан вышел из комнаты…

Два джипа «Мерседес», прыгая по ухабам и поднимая черные брызги грязи, наконец выбрались с грунтовой дороги на федеральную трассу и, взревев мощными двигателями, взяли курс на Москву.

«Погода – дрянь», – глядя на серое дождевое небо, подумал Аслан. Последнее время его терзали тяжелые предчувствия, сперва он даже не мог понять, что же послужило причиной беспокойства. И только этой ночью, проснувшись от сумасшедшего сердцебиения, понял: выбил его из колеи недавний звонок племянника из Петербурга.

После этого звонка Раид как в воду канул, а его стали искать очень серьезные люди. Как сказал управляющий автосалоном, эти «люди» очень походили на сотрудников госбезопасности. Сперва Аслан радовался такой удаче, ведь Раид обещал ему, что с теми бумагами можно все руководство ФСБ выгнать взашей с Лубянки. Но потом наступило отрезвление. Этому беззубому щенку может казаться, что можно запросто схватить чекистов за загривок и ткнуть безнаказанно мордами в землю. Но его дядя достаточно пожил в этом городе, чтобы знать: никто не может безнаказанно дергать тигра за хвост.

С того момента в голове мысли роились как клубок змей. Миллион долларов, который потребовал за бумаги племянник, был для бизнесмена суммой не особо большой. Собрать ее Алан мог за несколько дней, но вот платить? Если бы мальчишка попросил денег за свои бумаги, он бы дал. Не миллион, конечно, а тысяч сто, пристроил бы на какой-нибудь непыльной работе. Но этот сопляк вообразил, что может требовать, а за это придется его наказать. Потому что, если он сейчас уступит племяннику, другие скажут: «Аслан легко расстается с деньгами, значит, не в состоянии за себя постоять. Он старый и слабый». Тогда никого уже не остановишь, старого льва сжирают голодные шакалы.

Госбезопасность, племянник-шакал, своя семья – все эти мысли бурлили в голове Аслана Тугаева не один день. Все сводилось к воспоминаниям далекого детства, когда старики рассказывали о великих предках. Самым великим, как считал Аслан, был Усман Удачливый, который еще в детстве связался с разбойниками и в девятнадцатом веке стал самым отчаянным абреком на всем Кавказе. В тридцать лет удача ему изменила, и во время ограбления банка Усмана наповал застрелил охранник.

Все время Аслану казалось, что он духовный наследник Удачливого. Поэтому в молодости пер напролом, и ему все удавалось. Благодаря этому он стал тем, кем стал. Но после звонка Раида уверенности стало меньше, более того, появился страх, что духовным наследником Усмана является безграмотный мальчишка, приехавший в Москву из разгромленной Чечни. А значит, он должен ему уступить и уйти со сцены.

Эта мысль была невыносима. Вчера Аслан вызвал к себе нотариуса и составил завещание, весь легальный бизнес оставлял жене. Ей же доставались и две трети сбережений. Последняя, третья, часть денег, лежавшая в лихтенштейнском банке, была отписана детям и должна была в будущем оплатить их образование за границей в лучшем виде.

Говорят, ожидание смерти хуже самой смерти, теперь бесстрашный Аслан Тугаев испытал это на собственной шкуре. Страх смерти беспощадно разъедал его сознание.

«Если бы чекисты на меня наехали из-за этих бумаг, сдал бы мальчишку, не задумываясь», – глядя в лобовое стекло джипа из-за широкой спины телохранителя, где виднелись в туманной дымке «свечки» московских многоэтажек, с тоской думал Аслан. Это первый шаг к предательству, и Тугаев был готов его сделать. Не ради себя, но ради своих детей.

Джипы свернули с трассы на боковую бетонную дорогу, ведущую к большому элитному поселку, застроенному огромными особняками, многие из которых смахивали на средневековые замки и дворцы…

Аслан не собирался покориться и ждать смерти, за свою жизнь он готов был бороться и заплатить за нее жизнью своего молодого родственника.

В доме Тугаева уже неделю жили десять боевиков, настоящие головорезы. Они, как и хозяин виллы, ожидали телефонного звонка…

Въехав на территорию усадьбы, внедорожники остановились. Аслан Тугаев тяжело выбрался из салона «Мерседеса» и жестом подозвал старшего из боевиков.

– Магомед, я привез оружие, возьмите его и сегодня же съездите в тир, пристреляйте. К ночи вы должны быть готовы.

– Сделаем в лучшем виде, – пообещал мрачного вида молодой чеченец…

Глава 3

На своей земле

Пять минут, и толпа пассажиров, прибывших в Москву на «Красной стреле», схлынула. Глеб Кольцов вышел из вагона и направился к стоянке такси.

За ночь он хорошо выспался и теперь чувствовал себя отдохнувшим и готовым к дальнейшему расследованию.

Подполковник Миреев в очередной раз показал себя настоящим профессионалом. Он не только обнаружил «нору» Раида Халилова, но и перерыл весь дачный поселок «Весенний», пока не нашел «запасную» тачку вайнаха.

Живя в поселке, Раид, видимо, заранее облазил все пустынные дачи и в гараже одной из них нашел оставленную итальянскую малолитражку «Ченквиченто». Вот этой малюткой он и воспользовался для бегства.

Сил УФСБ хватило, чтобы пробить дорожные посты и выяснить: «итальянка» ушла на Москву. На этом возможности питерского чекиста иссякли.

Через три дня напрасного ожидания частный детектив решил вернуться к себе домой. В голове сыщика уже созрел план действий, он не собирался бегать сломя голову по Златоглавой в поисках неуловимого абрека. Москва для юного чеченца другая планета, и без помощи опытных и влиятельных родичей ему не обойтись. А так как из родственников у Халилова был всего один двоюродный дядя, то задачу это значительно упрощало. Теперь следовало дядю плотно и незаметно обложить, чтобы юного «героя-пионера» в очередной раз не спугнуть…

Домой Кольцов заезжать не стал, сразу направился в свой офис.

Натаха, как прилежная работница, находилась в конторе, бодро постукивая пальчиками по клавиатуре.

– Привет работникам сидячего труда, – с порога весело гаркнул Глеб.

Секретарша лишь на мгновение оторвала взгляд от монитора и безразличным тоном спросила:

– Нашлась пропажа, или просто наше «перекати-поле» занесло попутным ветром?

– Как всегда, в точку, – буркнул сыщик, направляясь в свой кабинет. – Вернулся в родные пенаты, но по-прежнему занят предыдущим расследованием.

– А между прочим, – отодвинув с грохотом кресло, Натаха встала со своего места и ринулась следом за Кольцовым, – твое расследование неофициальное и никак не проходит по нашей бухгалтерии. То есть неизвестно, сколько тебе заплатят и какова будет моя доля. Если ты забыл, то я тебе напомню, мы – компаньоны. – Молодая женщина, остановившись в дверном проеме, воинственно уперла руки в свои крутые бедра и с возмущением продолжила: – И еще, за ту неделю, что ты отсутствуешь, мне пришлось трех «жирных» клиентов отправить в «Гарант-Защиту» твоей несравненной Куницкой.

– Да? – В глазах детектива появился неподдельный интерес. – Очень хорошо, что Ирина Михайловна передо мной в замазке, сейчас это как нельзя кстати.

Никак не отреагировав на реплику сыщика, Натаха продолжила:

– Мне с трудом удалось уговорить четвертого дождаться твоего возвращения. Ты появляешься, и что я слышу? Занят, продолжаю неоконченное расследование. – Секретарь-компаньон сделала короткую паузу, как будто задумалась о чем-то важном, наконец собралась с силами, вновь заговорила. Но теперь ее голос звучал устало и разочарованно. – Кажется, зря я возобновила сотрудничество с тобой, нужно было продать свою долю в этом бизнесе. В конце концов, ведь раньше у меня была вполне приличная специальность и место в салоне красоты. Конъюнктуру я знаю, почему бы не открыть свой салон? – Натаха с вызовом посмотрела на Глеба.

Тот уже успел повесить свою куртку и сесть за рабочий стол, на ходу схватив трубку радиотелефона, но в последний момент перевел взгляд на секретаршу и, подло улыбнувшись, сказал:

– А ведь это идея.

– Что, открыть салон?

– Нет, – покачал головой Кольцов. – Выкупить твою долю. Думаю, после этого расследования у меня будет такая возможность.

– Ах так! – Натаха едва не задохнулась от возмущения. – Пока я еще совладелица агентства, и ты, прежде чем что-то выкупать, заплатишь мою долю. Понял?

– Понял, понял, – как от надоедливой мухи, отмахнулся от нее частный детектив. Он опять психологически обыграл свою компаньонку: взрывная и экспансивная, Натаха выпустила накипевший в его отсутствие пар и теперь была абсолютно безвредной. – Слушай, подруга, я со вчерашнего дня во рту не имел макового зернышка, свари мне кофе и сообрази чего-нибудь пожевать, – обратился сыщик к секретарше будничным тоном, как будто еще минуту назад не было «развода с дележом совместно нажитого имущества».

– Хорошо, – послушно кивнула Натаха. Уже на выходе из кабинета она спохватилась и бросила через плечо: – Сатрап.

Дождавшись ее ухода, сыщик тут же набрал номер ГУБОПа. Несколько секунд трубку никто не снимал, наконец знакомый голос прогудел в динамик телефона:

– Подполковник Донцов слушает.

Со старшим оперуполномоченным ГУБОПа Олегом Донцовым Глеб был знаком больше десяти лет. Еще с тех пор, когда тот капитаном служил в управлении по борьбе с наркотиками. За это время много воды утекло, да и крови пролилось немало. Олег дослужился до подполковника и получил несколько правительственных наград. Кольцов же добавил несколько шрамов на теле, золотые наручные часы из рук Президента и благосклонность Главного управления по борьбе с оргпреступностью, что в его нелегком труде частника почти манна небесная.

– Здравия желаю, товарищ подполковник, – весело приветствовал Донцова сыщик.

– Привет, Глеб, – без особого энтузиазма ответил борец с бандитизмом.

– Откуда узнал, что это я? – удивился Кольцов.

– Только ты один зовешь нас товарищами, остальные уже давно величают господами.

– Подхалимаж – первый признак нечистой совести.

– Это понятно. – Судя по тону, подполковник не был настроен на длинный диалог. – Ты звонишь просто так потрепаться или по делу?

– Да так, хотел поинтересоваться насчет банды налетчиков из братской Грузии: начальство похвалило тебя на словах или обещало в приказе отметить с вытекающими из этого последствиями?

Донцов недовольно засопел в трубку, потом глухим голосом спросил:

– Слушай, Каскадер, у тебя в роду евреев не было?

– Ну, судя по тому, что все мы произошли от Адама с Евой, все люди родственники. Так утверждают ученые, доказывая, что негр с китайцем вполне могут быть далекими братьями. Так что не исключено, что кто-то из моих предков имел свой гешефт, скажем, в Одессе, на Малой Арнаутской. А к чему такой интерес? – совершенно невинным голосом поинтересовался Кольцов.

– Да слишком уж быстро ты хочешь получить свои долги с процентом за оказанные услуги, – проворчал опер. Никудышное настроение Олега окончательно испортилось.

– Вот никогда бы не смог обвинить себя в меркантильности, – почти искренне возмутился Глеб. – Да ведь если чего ухвачу не по себе, то обязательно делюсь с товарищами в погонах. Или я не прав?

– Короче, чего надо?

– Меня интересует один человечек. Сразу оговорюсь, непростой человечек. Сперва хотелось бы услышать на него резюме, а потом, возможно, понадобится и помощь в разработке этого типа, – быстро проговорил сыщик.

– Хорошо, будем считать, предварительные ласки закончились. Переходим непосредственно к акту, – устало произнес Донцов. Он хорошо знал своего товарища, тот всего добивался своим упорством, профессиональная хватка сыщика была сродни хватке волкодава. Если вцепился, уже не выпустит. – Как зовут бедолагу?

– Может, лучше встретимся на нейтральной территории? – осторожно предложил Кольцов.

– Говори смело, это защищенная линия.

– Мне нужен крупный московский бизнесмен Аслан Тугаев.

– Кто бы сомневался. – Голос подполковника совсем потух. – Опять готовишь новый крестовый поход против нохчей?

– Все зависит от того, что ты мне расскажешь.

– Хорошо, жди звонка. В течение двух часов позвоню. – В трубке раздались короткие гудки.

Едва Глеб закончил разговор, как в кабинет вошла Натаха, держа перед собой поднос. На нем стояла керамическая кружка с натуральным кофе и большая тарелка с полудюжиной бутербродов с сыром и салями.

Выставив перед детективом тарелку и чашку, пожелала приятного аппетита и вышла.

Сыщик набросился на еду. Расправиться с бутербродами и полулитровой чашкой кофе он успел за считаные минуты. Откинувшись на спинку кресла, поставил кружку на пустую тарелку и отодвинул в сторону, размышляя, чем бы занять себя в отведенное Олегом время. И неожиданно пришел к мысли: «Хорошо было в Питере, и нужная информация, и прикрытие. Только набрал номер Диспетчера, и все тебе обеспечено». Немного осмыслив, что и как с ним происходило в городе трех революций, сыщик изменил свое мнение: «Обслуга там, конечно же, хорошая, но вот условия работы… В Питере я был как слепой старец без поводыря и без Диспетчера смог бы дойти разве что до Невы и туда бултыхнуться. А здесь я на своей земле, знаю все ходы-выходы, опять же сильные связи и мощное прикрытие. Здесь я уже не атрофированный слепец…» От мыслей Глеба отвлек пронзительный телефонный звонок. Схватив трубку, он привычно произнес:

– Кольцов, слушаю.

– Через сорок минут на нашем месте, – не представляясь, сказал Донцов.

Глеб глянул на часы, прошло не более четверти часа.

– Однако, – пробормотал сыщик.

Скорость, с какой его приятель смог выяснить данные о Тугаеве, говорила о том, что на «бизнесмена» собрано достаточно информации. А предложение встретиться на «нашем месте» по защищенной телефонной линии означало, что информация достаточно серьезная.

Резко встав с кресла, Глеб схватил свою куртку и, на ходу одеваясь, бросил секретарше:

– Спасибо за завтрак. Не знаю, вернусь ли сегодня в офис, но в любом случае тебе позвоню.

Что ответила Натаха, детектив не слышал, с громким хлопком закрыв за собой дверь…

«Нашим местом» на языке оперативника называлась шашлычная рядом с бывшей ВДНХ. Похожее на гигантскую колбу двухэтажное стеклянное здание гармонично гляделось среди ясеней. Заведение называлось «У Ашота», хотя никакого Ашота здесь никогда не было и в помине: заведение на паях держали несколько ветеранов ГУБОПа, но об этом мало кому было известно. Официально считалось, что хозяин (Ашот) постоянно проживает в Штатах, а управляет заведением менеджер. Местный криминалитет был уверен, что «тошниловку» «крышует» милиция. Потому что после каждого наезда в районе начинался омоновский прессинг. В конце концов после некоторого бодания с системой паханы пришли к выводу, что держать стойку себе дороже. И вот уже несколько лет шашлычная работала спокойно и стабильно, что обеспечивало приток посетителей.

К тому времени, когда Кольцов добрался до указанного места, его приятель уже томился в ожидании. Олег сидел на втором этаже за дальним столиком, все было так устроено, чтобы поблизости не могли оказаться посторонние уши.

Мужчины пожали друг другу руки. Дождавшись, пока Глеб сядет, подполковник предупредил:

– Сперва поедим, потом будет разговор.

– Хорошо, – вынужден был согласиться сыщик, хотя и на него подействовали ароматы жаренного на углях мяса, вызвав приступ голода.

Вскоре перед ними оказались большие тарелки с дымящимся шашлыком, изумрудной зеленью и крутобокими помидорами.

Несмотря на желание Донцова быть солидным, соответственно возрасту, званию и положению в обществе, подполковник все еще сохранил прыть скакового жеребца, а добытая им информация рвалась наружу.

Набив рот мясом, пытаясь одновременно жевать, Олег все же заговорил:

– Ты хоть понимаешь, куда… влез? У, бля, горячо… – Большой глоток охлажденного яблочного сока, и снова невнятное: – На этот раз… ты, акула частного сыска, разинул пасть на слона. И заглотить эту добычу даже я тебе не смогу помочь. Понял?

– Угу, – кивнул Глеб. – А теперь подробнее, если можно.

– Я заглянул в наш архив и отыскал Аслана Тугаева, пятидесятого года рождения. Уроженец Чечено-Ингушской АССР, дважды судимый, оба раза за разбой, абрек сраный. В начале девяностых завязал с криминалом, стал бизнесменом. Хотя свой первичный капитал заработал на продаже нелегальной, конечно, дудаевской нефти. Теперь поднялся довольно круто, прям-таки чеченский олигарх. Владеет автосалонами, СТО, заправками и прочее-прочее. Это, так сказать, легальная сторона его бизнеса, в тени – контрабанда оружия, наркотиков, причем в серьезных объемах. Но информация насчет последнего существует лишь в качестве слухов, никаких доказательств. Во время первой чеченской войны вел большую дружбу со всякими уродами, что называют себя правозащитниками. Вовсю спонсировал СМИ для антироссийской пропаганды. Кстати, твой дружок Анатолий Сафин – один из его «сливных бачков».

– Может, мне стоит и его расспросить об Аслане? – предложил Кольцов.

– Не трать зря время, он знает ровно столько, сколько и унитаз Тугаева, – отрицательно мотнул головой оперативник. – Продолжаю. За две войны погибли почти все его родственники. Погибла и первая семья. Во вторую войну Аслан уже не пытался «открыть глаза» россиянам на преступления федеральной армии. Не та была политическая ситуация, но, как следует из агентурной информации, через офшоры финансово спонсировал сепаратистское движение. Кроме того, как один из трех лидеров московской диаспоры чеченцев, активно помогает соплеменникам натурализовываться в Москве. Даже есть сведения, что Аслан Тугаев имеет отношение к захвату концертного зала на Дубровке. Но опять же все это без доказательств.

Кольцов от услышанного окончательно забыл о еде.

– А теперь о главном. Этот крупный бизнесмен уже десять лет в разработке не только у нас, но и у смежников, то есть ФСБ. Но у него мощные связи как среди правозащитников, так и среди властей предержащих. Причем уровень последних заоблачный.

Оперативник закатил глаза, демонстрируя таким образом могущество покровителей чеченского олигарха. После этого посмотрел на Глеба внимательным, изучающим взглядом и сказал:

– Вот, значит, я и посвятил тебя в ход вещей под нашей луной. Теперь хочу задать всего один вопрос: что ты собираешься делать?

– Мне необходимо взять этого Тугаева под плотный «колпак». Нужна помощь вашего департамента, – задумчиво ответил Глеб. – Одному мне такую дичь действительно не осилить.

– Даже не думай, на Аслана Тугаева наложено табу, – жестко произнес Донцов. Наколов на вилку кусок остывшего мяса, отправил его в рот и стал тщательно пережевывать. Не спуская настороженного взгляда с детектива, добавил: – К чекистам не обращайся, ответ будет тот же…


– Не бережешь ты себя, Глебушка, – промурлыкала Ирина Куницкая, миловидная дама бальзаковского возраста, хозяйка одной из крупнейших в Москве охранных фирм «Гарант-Защита». – Похудел, круги под глазами. Совсем твоя Наташка тебя загоняла.

Натаха подозревала Кольцова в шашнях с Куницкой (а на самом деле «это» свершилось всего один раз) и при любой возможности демонстрировала свою неприязнь к бизнесвумен. Ирина платила ей той же монетой.

После беседы с Донцовым, когда стало ясно, что рассчитывать на государственные структуры не приходится, Глеб вспомнил о том, что в мире капитализма существуют и частные структуры, где работают не менее опытные профессионалы. И технически они оснащены значительно лучше, чем государственные департаменты. И самое главное – для спецслужб непреодолимым препятствием является приказ свыше, для частников же такого ограничения нет.

Выбор не зря пал на «Гарант-Защиту», многоструктурная фирма имела все необходимое для задуманного…

– Так с чем пожаловали, Глеб Иванович? – озорно улыбаясь, спросила Ирина, когда они, сидя в комнате отдыха, попивали из маленьких фарфоровых чашечек ароматный кофе по-турецки. – Не поверю, что это простой визит вежливости. Еще вчера ты был в командировке, а сегодня здравствуйте, наше вам с кисточкой. Значит, что-то нужно. Вопрос: что?

– Прекрасная логика, – усмехнулся детектив, делая небольшой глоток кофе. – Ты, Михална, рассуждаешь прямо как следователь Генпрокуратуры или аналитик Генштаба, освоила нашу профессию до самых корней. Умница.

– Спасибо за комплимент, – мягко улыбнулась Куницкая. Ну какой же женщине не приятны комплименты. Но бизнес – вещь суровая и баб закаляет не хуже мужиков. – Только я не услышала ответа на свой вопрос.

– Ну за чем же я, Ира, могу прийти. – Кольцов поставил чашечку на стол. – Мне нужна помощь твоих людей. Взять под «колпак» одного «делавара».

Улыбка без следа исчезла с губ хозяйки охранно-детективного агентства, а в серых глазах появилась холодная задумчивость.

– Конкретно, что требуется?

– Мне необходимы три экипажа «топтунов» на колесах. Как понимаешь, фигурант такого ранга на своих двоих не передвигается. Тачки должны быть неприметными, но скоростными.

– На какой срок? – Мозг Куницкой уже работал как калькулятор, сейчас она прикидывала, во что ей обойдется подобная благотворительность.

Глеб, как опытный картежник, карты раскрывал постепенно, придерживая козыри напоследок для наибольшего эффекта.

– Начиная с сегодняшнего дня, ну, трое, от силы четверо суток.

– Не проблема, – немного поспешно ответила Ирина и даже позволила себе снова улыбнуться.

– Это еще не все. – Глеб выложил очередную «карту». – Мне нужны еще твои спецы по прослушке, естественно, с оборудованием. На тот же срок или даже меньше.

– Нет. – Отказ прозвучал не совсем убедительно, и, стараясь придать своим словам больше значения, Куницкая поспешно добавила: – Ты же знаешь, что это незаконно. Не только «Гарант-Защиту» могут лишить лицензии, могут людей привлечь, да и меня с ними заодно.

– Я знаю, что у тебя есть такая структура, и в агентстве она носит название «Подразделение «Зеро». То есть «ноль». Вернее сказать, подразделение, которое не входит в штат агентства «Гарант-Защита». А еще проще, если спецы спалятся, ни ты, ни твоя контора не при делах. Рассказы о законности оставь для журналистов.

Ирина промолчала, теперь ее калькулятор просчитывал, что выгодней – продолжить «дружбу» с Кольцовым или прервать все отношения.

Время от времени Глеб Кольцов или его несносная секретарша Натаха передавали «Гарант-Защите» своих клиентов, с которыми детектив не успевал работать. А клиенты эти, как принято говорить, все до одного были «жирными». Конфликт с сыщиком обязательно перекрыл бы этот ручеек.

– Ты правильно сказал, «Подразделение «Зеро» не входит в штаб агентства, – наконец решилась Ирина и заговорила мягким, почти материнским голосом, пытаясь найти довод для отказа, но без ссоры с удобным и выгодным другом. – Поэтому специалисты не стоят на жалованье в «Гарант-Защите», а получают лишь гонорар за проделанную работу. Берут они безбожно, поверь мне на слово, дружок.

Вот и наступило время выложить главный козырь.

– Отлично, – широко осклабился Глеб. – Меня все вполне устраивает, за работу твоих спецов будет платить клиент. А он дядя далеко не бедный, поэтому в графу расходов можешь включить и «топтунов». Чтобы никто не был в обиде.

Шах. И мат. В таком положении ничего другого не остается, как сдаваться. Тяжело вздохнув, Ирина Михайловна Куницкая лишь развела руками: дескать, ну что же, твоя взяла…

Через полтора часа в «неприкасаемого» для спецслужб Аслана Тугаева мертвой хваткой вцепились частники. Три парных экипажа из бывших «топтунов» МУРа и ФСБ на «Хонде», «Тойоте» и «Форде» неброских цветов готовы были крутить «карусели» сутки напролет, повиснув на хвосте чеченца, если тот решит покинуть свою загородную резиденцию. А в двух километрах от дачного поселка, на опушке леса, для «привала», остановилась пара грузовых микроавтобусов, возле которых суетились «любители закусить и выпить», при этом оставаясь если не голодными, то уж точно трезвыми. Внутри транспортных средств за аппаратурой, больше подходящей для орбитальной станции, сидели спецы, ветераны ФАПСИ.[5] Профессионалы самого высокого класса.

Глеб, убедившись в классной работе «слухачей», сделал им предложение, от которого трудно отказаться.

– Так, мужики, пива холодного с водкой, как в годы моей чекистской молодости, не обещаю, но если вы мне засечете племянника Тугаева, Раида Халилова, и сможете указать место расположения этого щенка, с меня каждому по «штуке» зеленых американских тугриков. В обход вашей мамы-командирши.

Предложение пришлось спецам по душе, но от радости они не закричали, специфика работы наложила свой отпечаток на поведение. Кое-кто лишь согласно кивнул, один выпятил от удовольствия нижнюю губу, только старший позволил себе высказаться, пользуясь привилегиями:

– Ну, Иваныч, считай, что пацан у тебя в кармане. Лишь бы позвонил.

– Позвонит, обязательно позвонит…

Глава 4

Китайский маскарад

… – Следующая «Белорусская», – сообщил механический голос. Двери вагона метро со щелчком гильотины захлопнулись. Электропоезд тут же сорвался с места и начал стремительно набирать скорость.

Залитая светом станция осталась далеко позади, а за окнами проносилась чернота тоннеля. Держась за отполированный до серебряного блеска поручень, мерно покачиваясь в такт движения, Кольцов оглядел собравшихся пассажиров. Толпа была разношерстной, но в значительной мере преобладала молодежь в разноцветных куртках, бейсболках, кепках, беретах.

Подростки веселились, громко переговаривались, смеялись. «Каникулы у них, что ли?» – с раздражением подумал сыщик, наблюдая за молодежью. Он ехал на встречу с Джоном Лонгом – тайваньский шпион назначил ему встречу на «Белорусской» в самое что ни на есть пиковое время.

Наконец электропоезд замедлил ход, выскочил из тоннеля и, вытянувшись вдоль платформы, замер.

– Станция «Белорусская», – бесстрастно сообщил все тот же механический голос, створки дверей распахнулись, выпуская наружу толпу людей. Бурлящий поток человеческих тел захлестнул Кольцова и вынес на платформу. Здесь его поджидал настоящий растревоженный муравейник. Сотни людей сосредоточенно направлялись по своим делам, переходя с Кольцевой линии на Замоскворецкую и обратно, создавая настоящие океанские потоки.

Глеб выбрался из этого столпотворения и поспешил к месту, где Лонг назначил встречу.

Точкой рандеву была обозначена крайняя скамейка. Китаец в телефонном разговоре ее указал как бы между прочим, но бывший оперативник контрразведки КГБ Кольцов знал наверняка, почему выбор пал именно на это место.

«Карман», – так на языке профессионалов называется крайняя скамейка на проходной станции. Наиболее подходящее место для встречи агентов вражеских разведок. Во-первых, это позволяет не подпустить близко постороннего человека, во-вторых, постоянный шум не дает возможности сделать запись дистанционным микрофоном и, в-третьих, постоянное перемещение пассажиров не позволяет одним и тем же людям находиться долго на одном и том же месте. Что обязательно «засветит» слежку.

Лонг действовал, как и положено разведчику, даже не подозревая, что сам сунул голову в капкан. Кольцов же готовил китайцу теплое общение с сотрудниками госбезопасности и только из-за похищенных бумаг раньше не мог себе позволить роскошь разоблачения шпиона. Азиату это давало временную отсрочку.

Наконец скамейка освободилась, и детектив поспешил ее занять. Вытащил из кармана сложенную вчетверо газету «СПИД-инфо», изобразил полное погружение в чтение, при этом не забывая боковым зрением следить за окружением на платформе.

Мимо прошла большая шумная толпа тинейджеров, сошедшая с электропоезда, разноцветным пятном поплыла в направлении перехода на Замоскворецкую линию.

От этой шумной орды отделился один подросток, одетый в дутую короткую куртку в красно-желтых цветах македонского флага. На голове козырьком набок искривилась красная бейсболка, глаза прикрывали узкие «рысьи» очки черного цвета. Со спины подростка свисал маленький черный рюкзак.

Во весь этот яркий гардероб явно не вписывались тщательно отглаженные темно-серые брюки и черные лакированные туфли с острыми носками.

Подросток вихлявой походкой приблизился к скамейке и бесцеремонно уселся рядом с детективом.

– Проблемы с потенцией, дядя? – неожиданно спросил пацан.

Услышав этот голос, Кольцов едва не вздрогнул. Рядом с ним сидел Джон Лонг собственной персоной. Миниатюрный китаец, используя свои параметры, перевоплотился в подростка.

Это воистину был ход, достойный восточного коварства: в случае, если бы детектив навел на него контрразведку, Лонг просто ликвидировал бы сыщика мудреным ударом в смертельную точку, смешался с толпой и, сбросив яркие шмотки, оторвался от слежки. Наверняка в рюкзаке была припасена куртка неброского цвета или такой же плащ.

«Вот почему брючки не соответствуют верхней одежде», – догадался сыщик, а вслух произнес:

– Вас не узнать, маэстро, помолодели лет на тридцать.

– Оставим дифирамбы для лучших времен, – отрезал Лонг. – Для чего вы меня вызвали? Есть новости?

– Пока новостей нет. Но я позвал вас, чтобы сообщить следующее: Раид Халилов в Москве и в самое ближайшее время появится у своего дяди Аслана Тугаева. Это крупный бизнесмен, просто так его не обложишь, пришлось задействовать все свои связи. Обратиться к коллегам по частному сыску. А за бесплатно сейчас никто не сотрудничает. Мне нужны деньги, чтобы рассчитаться с коллегами…

Джон указательным пальцем сдвинул на кончик носа очки и поверх них посмотрел на сыщика, после чего не удержался от кривой ухмылки. Человек, который хочет хапнуть лишних денег, никогда добровольно не продаст своего спонсора.

– Сколько времени потребуется на поиск мальчишки? – наконец спросил Лонг.

– Дня три, – не задумываясь, ответил сыщик и пояснил причину своей уверенности: – В Москве у Халилова, кроме дяди, никого нет. Да и, как мне кажется, бумаги Раид решил продать ему или, по крайней мере, через него. У Тугаева обширные связи и в стране, и за рубежом, так что места для коммерческого маневра предостаточно.

– Этого допустить никак нельзя, – решительно заявил китаец. – Сколько вам нужно денег, чтобы расплатиться с коллегами?

– Двадцать тысяч долларов, – коротко ответил Кольцов.

– Однако у вас аппетиты, – удивленно взглянул на него китаец.

– Москва – дорогой город, кроме того, сейчас на меня работает большая группа высококлассных специалистов.

– Хорошо, – согласно кивнул Лонг, – деньги вы получите завтра. Курьер доставит всю сумму в ваш офис.

– Надеюсь, эти деньги не вычтут из моего гонорара? – поспешил выяснить сыщик.

– Естественно, – скосив на него глаза, проговорил с усмешкой Джон. Общение с детективом ему все больше нравилось. Настоящий профессионал, и жадный к тому же до больших денег, стопроцентный наемник. Такой на все пойдет ради наживы.

– Последний вопрос, – обратился к Лонгу сыщик. – Если я обнаружу мальчишку, мне что, снова договариваться с вами о явках, паролях и тому подобном?

– Какие-то проблемы?

– Из-за нужных вам бумаг я по понятным причинам не могу привлечь своих коллег к захвату чеченца. Тем более что не такой уж он мальчик, как вы говорите. Несколько лет партизанил в горах Чечни. Плюс его дядя, у которого целая армия личной охраны. Так что самому мне не справиться.

– Хорошо, – после короткого раздумья наконец решился Лонг. – Захват Раида проведут мои люди, ваша задача лишь выследить его и во время захвата не дать уйти. Остальное – моя забота.

– Звонить по тому же номеру?

– Да, и говорите открытым текстом, чтобы сократить время.

– Понял, будет сделано, – кивнул сыщик.

Больше говорить было не о чем, китаец встал со скамьи и, надвинув «рысьи» очки на глаза, повернулся к детективу спиной. В этот момент Кольцов поднял левую руку, из его рукава бесшумно плюнула пневматическая капсула, обдав брюки шпиона каплями влаги, которая почти сразу же испарилась, не оставив и следа…

Китайца поглотила спешившая к прибывшему электропоезду толпа. Но это уже не имело никакого значения, попавший на брюки эфир с кристаллами радиоактивного вещества был лучше всякого радиомаяка. Теперь укрыться от человека со счетчиком Гейгера фигуранту было просто невозможно. Метод подобного контроля за шпионами был придуман в контрразведке ГДР, знаменитой «Штази». Спецслужбы всегда использовали наиболее эффективные способы воздействия на противника, невзирая на моральные аспекты.

Когда Лонг растворился в людском море, сыщик коснулся ворота своей куртки, где был укреплен микрофон, и, активизировав его, произнес:

– Теперь он ваш.

Больше здесь делать ему было нечего. Сложив газету, детектив оставил ее на скамейке, сам же прошел к выходу на поверхность.

Возле Белорусского вокзала Кольцов остановил такси и поехал в офис. Пока оставалось немного свободного времени, следовало разобраться в собственном бизнесе и заодно объяснить Натахе, кто есть кто в фирме, как говорится: «На то и щука в речке, чтобы карась не дремал…»


– Центр, я Тополь, – поднеся ко рту портативную рацию, проговорил фээсбэшный «топтун». – «Гаврош» вошел в казино «Золотой дракон». Преследовать там не могу, заведение закрыто на технический перерыв.

– Хорошо, Тополь, – прохрипела рация, – ожидайте «Гавроша» на улице.

Казино «Золотой дракон» находилось на Кутузовском проспекте.

Заведение было небольшим, но уютно оформленным, с неким налетом китайского комфорта. Стены обтянуты шелком с золотой росписью сцен из восточных эпосов. Казино было элитным, своего рода закрытым клубом, куда могли попасть только избранные, имеющие отношение к власть имущим.

При всем своем желании сотрудник ФСБ с радиопозывным Тополь даже перешагнуть порог казино не смог бы.

Небольшое здание, возведенное в виде пагоды, являлось всего лишь вершиной айсберга. Зал с рулеткой, комнаты для карточных игр и бар являлись официальной вывеской. Самое сокровенное находилось под землей в тайном, хорошо замаскированном схроне. Здесь уже не играли, а наслаждались всеми прелестями жизни. В самом схроне был обустроен публичный дом с восточными красавицами, изображавшими из себя гейш и гетер, обученными как искусству эротического массажа, так и способными изобразить любовь с позами из Камасутры.

Ко всему в подземелье были организованы курильни опиума, который, как считали любители «клубнички», придает особый шик сексу.

Никто из посетителей не мог себе даже представить, что заведение, где их так радушно принимали и где часто «сопутствовала удача» за игорным столом, на самом деле являлось «точкой» тайваньской разведки. А хозяин, добродушный, вечно улыбающийся толстяк с голым черепом и бугристым затылком, испещренным жировыми складками, прозванный посетителями за глаза «Косоглазый Шрек», был резидентом.

В заведение приглашали значимых чиновников, приучали к восточным изыскам, легким выигрышам, дурманящему мозги опиуму, а проститутки не только изысканно ублажали клиентов, но еще внимательно слушали, что болтают обкуренные мужчины, которым наркотик развязывал языки.

Информация часто дороже золота…

Хозяином этого «хитрого» заведения был кадровый офицер тайваньской разведки, носивший оперативный псевдоним «Питон Ка». Джон Лонг был с ним знаком больше тридцати лет, в разведку их завербовали еще во время учебы в колледже. Джон учился на инженера-электромеханика, Ка изучал европейскую философию. После подписи на официальном бланке, где они дали свое согласие на службу в разведке республики Тайвань, их отправили в США на учебу в Лэнгли на курсы ЦРУ. Спустя два года после успешного окончания обучения у американских мастеров шпионажа был еще один год учебы в «Военной школе Америки» в Форт-Бенинг (штат Вирджиния). Здесь в основном готовили офицерские кадры латиноамериканских стран. Как-то во время веселого застолья в баре «У Мэгги-конфетки», немного подвыпив, один из инструкторов назвал школу «кузницей диктаторов», что было на самом деле. Как позже узнал Лонг, это учебное заведение заканчивали и Самоса, и Пиночет.

После этого тайваньскому разведчику стало понятно, на каком уровне их готовят и какие перспективы открываются в будущем…

После возвращения из Штатов молодые разведчики виделись крайне редко. Но тем не менее постоянно находились в состоянии соревнования, состязаясь буквально во всем: в количестве командировок «на холод», количестве наград, ростом движения по карьерной лестнице.

В середине девяностых Ка был направлен в Россию создавать там разведывательную сеть. Руководство островной республики интересовало развитие стратегического партнерства Москвы и Пекина, а заодно поиск способа помешать этому сотрудничеству.

С тех пор бывшие однокашники сегодня встретились впервые. Хозяин казино был предупрежден о приезде агента и имел строгие инструкции о всесторонней помощи.

Лонга провел в кабинет хозяина высокий худощавый управляющий с типично европейским лицом, но одетый на китайский манер – в строгий черный сюртук, застегивающийся прямо под горло. Оставил земляков наедине, сам, поклонившись, поспешно покинул кабинет.

Мужчины обнялись, как свойственно братьям по оружию, восторженно похлопали друг друга по спине.

– Рад тебя увидеть в этой дикой стране, – широко улыбаясь, произнес Ка, усаживаясь обратно за свой рабочий стол. От улыбки его лицо расплылось, и без того узкие глаза стали едва заметными. А сам хозяин казино стал похож на древнюю фреску, изображающую китайского мандарина.

– Что-нибудь выпьешь? – продолжая улыбаться, спросил Ка, на удивление легко развернув свое жирное тело во вращающемся кресле, и, протянув короткую пухлую руку, дотянулся до створки бара в виде барельефа. Внутри оказалась неплохая коллекция спиртных напитков в разноформенных бутылках с красочными этикетками.

– Нет, я алкоголь не употребляю, – отказался Джон, про себя подумав: «Дурная привычка, дружок, пытаться применять свои фокусы со спаиванием и выпытыванием сокровенного у тех, кто об этом осведомлен».

Отказ от выпивки нисколько толстяка не обескуражил. Он достал из бара литровую бутылку «Столичной», в которой жидкости было на две трети.

Тут же на столе возле бутылки возникла большая хрустальная рюмка на высокой ножке и початая стеклянная баночка с белужьей икрой.

– А я выпью, – наливая водку в рюмку, заявил Ка. – Дикая страна, дикие нравы, ты никогда здесь не сможешь вести доверительную беседу с человеком, если не выпил с ним литр водки. Но, с другой стороны… – Толстяк выдохнул и, закинув назад голову, широко открыл рот и влил внутрь бесцветную жидкость. Потом страдальчески сморщился, отчего его лицо стало похожим на сушеный лимон, и зачерпнул полную десертную ложку икры. Горка черных кругляшков при свете электрической лампы заиграла всеми цветами радуги, как драгоценные камни. С удовольствием зажевав икрой алкоголь, Ка блаженно сощурился. – Впрочем, этот напиток помогает понять философию русских.

Дальше разговор пошел ни о чем, Ка больше рассказывал о себе, о жизни в этой сказочно богатой и, по его мнению, не менее сказочно дикой стране.

За это время толстяк опрокинул в себя несколько рюмок водки и доел остатки икры. И, наконец окончательно раздобрев, откинулся на спинку массивного кресла и важно поинтересовался:

– Какие у тебя проблемы? А то мне в строгой форме приказано оказывать тебе всестороннюю помощь.

– Я должен вызвать из центра группу коммандос, – ответил Джон, – и мне необходимо оружие для них.

Ка пьяно хмыкнул:

– Оружие не проблема, но зачем тебе нужны коммандос? Я могу тебе в помощь предоставить своих людей, они хоть и русские, но отличные бойцы.

– Нет, – однозначно отказался гость, но, видя, что такой категоричный ответ обидел хозяина казино, пояснил: – Ситуация не совсем ясна, возможно серьезное боестолкновение. Не исключено, что останутся трупы, и я не хочу, чтобы эти покойники указали на твою «точку». – Про себя же разведчик подумал: «Если кто-то из твоих наймитов узнает, за чем мы охотимся (а такой вариант не исключен, все-таки боевая операция, а это значит все возможно), и передаст тебе, то ты, дружище Ка, не задумываясь, отдашь приказ меня умертвить. Слишком богатый куш светит при удаче».

– Ну, если все так, как ты говоришь, – хорошо, – великодушно кивнул хозяин «Золотого дракона». – Действуй, а я тебе во всем помогу.

Вскоре по каналу экстренной связи ушло шифрованное послание в конспиративный адрес Тайваньского разведцентра, которое при расшифровке оказалось следующим донесением: «Принц до Вашего сведения доводит. Операция «Петля» подходит к благоприятному финалу. Для страховки завершающей стадии необходима группа прикрытия (пятеро коммандос)».

Операция «Петля» получила такое название из-за несговорчивости торговца вооружением Николая Кутепова. Смысл операции – создать условия, которые захлестнули бы фигуранта и заставили его исполнять все требования тайваньской разведки. Хотя на самом деле Кутепова собирались использовать одноразово.

О гибели своего помощника Ван Ю Ву Лонг сообщать не стал, предвидя поведение штабного руководства. Те, чтобы перестраховаться, могли запросто свернуть операцию и отозвать агента назад. А этого Лонг себе позволить не мог, особенно когда он находился уже на финишной прямой.

«Когда все закончится, отмечу в рапорте героическую смерть Ван Ю», – успокоил себя Лонг. Теперь ему оставалось ждать ответа из центра.

Ответ был получен через четыре часа. В кабинете Питона Ка раздался телефонный звонок, и приятный женский голос сообщил:

– Я звоню по просьбе господина Пака, его друзья, «Команда Го», прилетают завтра в Москву из Сеула в «Шереметьево-2», их необходимо встретить.

– Очень хорошо, – обрадовался Ка. – Для встречи все готово. Мы их ждем…

На следующий день в аэропорту напротив пограничного пункта встали два парня крепкого сложения, один из которых держал над головой картонную табличку с надписью на английском языке «Команда Го».

Пятеро тайваньских коммандос по русским меркам были «недомерками», ниже среднего роста, худые, с невыразительными лицами. Но за невзрачной внешностью скрывались изощренные убийцы, опытные диверсанты, элита тайваньского спецназа. В Москву они прибыли из столицы Южной Кореи под «легендой» корпоративной турпоездки молодых сотрудников компании «Самсунг».

Документы у них были в порядке, вещей минимум, так что на границе к «туристам» претензий не было.

Пройдя пограничный контроль, пятерка боевиков прямиком направилась к парням с картонной табличкой.

Один из встречающих шагнул навстречу прибывшим и, широко скалясь, поприветствовал:

– Вел ком ту Раша…

Глава 5

Капкан захлопнулся

Тюк, тюк, – высоко на дереве монотонно долбил ствол своим длинным клювом дятел. А внизу в такт птице постукивал топором человек.

Раид наконец вонзил топор, которым обтесывал толстое бревно, в ствол рядом растущей березы, та жалобно скрипнула и, взмахнув ветками, согнала пугливого дятла, который перелетел на соседнее дерево, где снова принялся деловито постукивать своим клювом, выискивая под корой устроившихся на зимовье насекомых. Чеченец выпрямился и смахнул тыльной стороной ладони пот со лба. «Хорошо птице, ни о чем не думает, нашел букашку и радуется», – глядя на пестро раскрашенную птаху, подумал Раид. Потом с тоской посмотрел на топор, туристический малыш – плохой помощник в рубке толстых стволов. Но делать нечего, нужно работать с тем, что имеешь в наличии, особенно если учесть, что поставлено на кон…

Взявшись за топорик, он снова принялся за выемку в толстом стволе. Таких стволов было всего шесть. Раид уже второй день, надрываясь, пытался соорудить из них большой плот. Это должно было быть не просто плавсредство, это была путеводная нить для дяди Аслана.

Молодой вайнах, несмотря на свой возраст, хорошо знал и понимал своего родственника: заплатить пусть даже за ценный товар для настоящего нохчи – позор.

А так как дядя приедет не один, то и платить он, скорее всего, не собирался. Чтобы получить документы, Аслан, конечно же, захватит с собой нужную сумму для демонстрации, а как только «товар» окажется в его руках, попытается деньги вернуть при помощи своих головорезов.

Только дядины представления о деньгах и чести никак не входили в планы племянника. Взяв длинную жердь, Раид вложил ее в выемку в бревне, потом стал приколачивать ее гвоздями.

Наконец после долгих упорных стараний плот был готов, юноша оглядел свое творение и остался доволен. Он запросто мог выдержать даже дюжину взрослых мужчин. Натянутый под водой трос был направляющей, позволяющей без труда добраться до острова, снизу к одному из бревен был привязан капроновый фал. Эта тайная часть плавсредства имела свое предназначение: после того, как Раид на резиновой лодке переберется с деньгами на материк, он перерубит трос и при помощи фала стащит плот с острова. Для того чтобы преследователям вернуться на берег, им придется преодолеть пятьдесят метров ледяной воды, что будет крайне проблематично, а значит, у беглецов будет достаточно времени, чтобы скрыться.

Раид закончил работу, присел на край плота и задумался. Лиза постепенно отходила от действия психотропных препаратов, убойные витамины «зеленых беретов» и молодой организм прямо на глазах ставили девушку на ноги.

Вайнах еще раз просчитал свой план и попытался найти в нем слабое место.

В себе он был уверен: чтобы дядины держиморды не попытались отобрать у него деньги, в кармане чеченца лежал взведенный пистолет.

«Жаль, что только восемь патронов, – подумал Раид. Сунув руку в карман куртки, он нежно погладил рифленую рукоятку «ПМ», успокаивая себя. – Ничего, мне и этого хватит, чтобы задержать псов у сарая. А тем временем я переплыву на берег».

Мысленно просчитывая свои действия, Раид вдруг сообразил, что в его плане все же есть слабое звено. Это Лизавета.

Когда начнется операция, девушку нельзя будет оставить без опеки, мало ли чего может приключиться. Вдруг ее обнаружат люди Аслана Тугаева в заброшенном пансионате: понятно же, что его люди, прежде чем сунуться на остров, обыщут все в округе.

«А может, ее оставить на пару часов у деда, который за машиной присматривает?» – неожиданно придумал юноша, но тут же отбросил эту идею. Девственная блондинка для него стоила очень дорого. И где гарантия, что за время его отсутствия какой-то похотливый козел не позарится на его сокровище. От этой мысли лицо Раида аж перекосило от злобы, а пальцы судорожно сжали рукоятку пистолета. Перед глазами молодого нохчи вспыхнула кровавая пелена.

– Никто не смеет на мое посягать, – прошептал Халилов, чувствуя, как в его груди бешено заколотилось сердце.

Постепенно юноша совладал со своими эмоциями. Наконец, совершенно успокоившись, он встал с бревна, вытащил из кармана пистолет и несколько секунд смотрел на него. Оружие было изрядно поношенным, местами облупилось воронение, и на металле были видны следы ржавчины. Пластмассовые накладки на ручке хранили на себе множество царапин, сразу было видно: оружие побывало во многих руках, большинство из которых не имели опыта обращения с ним.

Неожиданно в памяти всплыли слова немолодого араба, который полжизни прослужил во французском Иностранном легионе и на старости лет решил использовать свой боевой опыт в борьбе за истинную исламскую веру.

«Оружие опасно в руках дилетанта, потому что тот толком не знает, как с ним обращаться», – говорил старый араб. После этого рассказывал какую-нибудь историю из своей богатой событиями жизни. Сейчас Раид вспомнил приведенные им примеры того, как оружие попадало в руки случайных людей и что из этого выходило.

«Лиза уже не прежняя сонная муха. А что, если она случайно наткнется на пистолет?» – тревожная мысль мелькнула в мозгу Халилова.

Вытащив из рукоятки обойму, юноша оттянул ствольную коробку, из патронника вылетел блестящий патрон, который он ловко поймал раскрытой ладонью и вставил его в обойму. Потом вогнал магазин обратно в рукоятку пистолета и поставил на предохранитель.

Опустив оружие в карман куртки, Раид подхватил туристический топорик и бодро зашагал в направлении пансионата.

Лиза действительно за последние дни сильно изменилась. Она бодро вела «хозяйство» в заброшенной кухне, топила печку заготовленными ее приятелем дровами и даже умудрилась сварить суп из имеющихся продуктов. И теперь по помещению распространился умопомрачительный аромат.

Когда в комнату вошел Раид, девушка подбрасывала в горящую печку дрова. Увидев юношу, Лиза широко улыбнулась, ее левая щека была испачкана сажей.

– Устал? – жалостливо, почти по-бабьи, произнесла девушка, потом, шмыгнув носом, спросила: – Кушать хочешь?

– Хочу, – признался Раид, он действительно проголодался, а от запаха горячей пищи желудок содрогнулся в приступе голодного спазма.

– Сейчас я тебя накормлю. – Лиза смотрела на своего друга восторженным взглядом. Действие психотропных препаратов проходило, но сила внушения продолжала держать сознание девушки в плену любовной иллюзии.

Налив большую тарелку супа, Лиза поставила ее на стол перед Раидом. Тот быстро снял куртку и, сев за стол, стал с удовольствием уплетать горячее варево.

Лиза села напротив и, подперев левой рукой подбородок, несколько минут со счастливым лицом смотрела на своего приятеля. Потом спросила:

– Радик, а мы долго еще, как партизаны, будем в лесу прятаться?

– Завтра возвращаемся к цивилизованной жизни, – с полным ртом пообещал Раид.

– Ой, как хорошо. – Лиза радостно хлопнула в ладоши. – Поедем в Питер?

– Нет, – пережевывая, покачал головой Халилов. – Твой папашка еще нас не простил, поэтому поедем в другое место. Не переживай, девочка, там нам будет хорошо.

– А когда мы вернемся в Питер? – Девушка обиженно поджала губы.

– Скоро, как только все наладится, – ответил Раид.

Доев суп, он по старой привычке вытер о свитер руки, затем вытащил из чехла мобильный телефон и набрал номер дяди.

Едва на вилле Аслана Тугаева зазвонил телефон, в салоне невзрачного микроавтобуса мгновенно включилась вся электроника…


– Глеб Иванович, пляшите, вам письмо, – донесся из телефонной трубки голос одного из «слухачей».

Кольцов мгновенно сообразил, о чем идет речь, но на всякий случай спросил:

– Вы уверены, что послание от кого нужно?

– Конечно, – заверил его «слухач». – Все сошлось точно в цвет. Мы свою работу закончили и теперь возвращаемся на базу. Так что встречаемся через час на техническом дворе «Гарант-Защиты».

– Отлично, мужики, с меня причитается, – отключая телефон, бросил сыщик, выскакивая из-за стола. Спецы действительно оказались экстра-класса…

Техническим двором агентства «Гарант-Защита» называлась некогда государственная автобаза на окраине Москвы. С развалом социалистического планирования и с переходом на капиталистические рельсы предприятие быстро захирело. Руководство распродало машины, оборудование, рабочие растащили все, что не удалось продать начальству, территорию бросили на произвол судьбы. Никто в тот момент не думал, что в конце концов жизнь наладится.

Семь лет назад брошенную автобазу купила Ирина Куницкая. Естественно, оформлять ее на агентство «Гарант-Защита» бизнес-леди не стала, а создала отдельное предприятие, в бумагах налоговой инспекции оно значилось как автостоянка, которая регулярно платила налоги. За что у налоговой к частному предприятию никогда не было претензий.

На самом деле за высоким каменным забором на территории, которую круглосуточно стерегли трое охранников и пять огромных гладкошерстных волкодавов, находилась техническая база детективного агентства.

Машин тут было немного: четыре микроавтобуса со специальным оборудованием электронной слежки, а также десяток разгонных «тачек» для отдела «топтунов». Здесь спецтранспорт не только хранился, но и обслуживался. В боксах были устроены мастерские, где ремонтировали машины и оборудование. Как подозревал Глеб, если хорошо покопаться на этой базе, можно будет отыскать солидный и разнообразный арсенал. Коллег сыщик не осуждал, потому что хорошо знал специфику частного охранно-розыскного предприятия, которое имело не только лицензию, разрешающую частный сыск, и фотоаппарат, снимающий неверных супругов, но также и набор воровских отмычек, и даже, если потребуется, снайперскую винтовку киллера. Что поделаешь, такова специфика – постоянно балансировать на границе закона и противозакония…

К тому времени, когда Кольцов приехал к «техническому двору», там его уже ждал старший «слухач», нервно прогуливаясь перед караулкой. Пожав сыщику руку, спец коротко бросил охраннику: «Это к нам». Мордатый сторож понимающе кивнул.

«Слухачи» собрались в небольшой каморке возле бокса, где стояли оба «Ниссана». На столе стояли две бутылки водки и нехитрая закуска, настоящие профессионалы, качественно закончив работу, решили это дело отметить. За спинами «слухачей» висела большая карта Московской области, в верхнем левом углу была воткнута булавка с красным флажком.

Войдя в комнату, Кольцов обвел взглядом собравшихся спецов и вместо приветствия спросил:

– Вы уверены, что это тот, кто мне нужен?

– А то, – хмыкнули технари. Старший протянул сыщику листок с рукописным текстом: – Они говорили на вайнахском, поэтому пришлось делать стенограмму с переводом.

– А что, кто-то из вас знает чеченский язык? – удивился Кольцов.

– Естественно, – кивнул старший и указал на молодого мужчину в очках с толстыми стеклами линз. – Вон, Серега, бывший военный переводчик, знает пять европейских языков. Участвовал в обеих чеченских кампаниях в качестве офицера ФАПСИ. – Неожиданно старший обратился к переводчику: – Сколько ты там пробыл, Серега?

– В общей сложности шесть лет, – немного смутившись, ответил переводчик.

– Вот, за это время наш полиглот выучил там не только вайнахский, но и арабский одолел, благодаря чему было уничтожено несколько ближневосточных полевых командиров. Так что, Глеб Иванович, ты не переживай, качество перевода фирма гарантирует, – подвел итог своей речи старший технарь.

Взяв листок, детектив углубился в изучение стенограммы:


«– Аслан слушает.

– Здравствуй, дядя.

– А, Раид, мальчик, рад тебя слышать. Давно ты не звонил. Я уже начал было переживать.

– Трогательная забота, дядя. Только ведь ты сам сказал: позвонить тебе через две недели. Вот, звоню. Что ты можешь мне сказать?

– Я, как и обещал, все устроил, приезжай ко мне, и решим наши дела.

– Думаю, дядя, это лишнее, у тебя семья, жена, дети. Зачем их вовлекать в наши дела?

– У тебя хорошая память, Раид, далеко пойдешь. Так где мы будем решать наше дело?

– Завтра в десять утра будь на сто семидесятом километре Ленинградского шоссе. Потом я тебе скажу более точный адрес.

– Не доверяешь дяде?

– Как вы учили, дядя, «шкура доверчивых идет на перчатки».

– Молодец, все схватываешь на лету, далеко пойдешь, Раид. Увидимся завтра.

– Пока…»


– Да уж, плодотворный диалог между родственниками, – возвращая листок «слухачу», усмехнулся Кольцов.

– Что есть, то есть. Задания о художественном оформлении телефонного перехвата мы не получали.

– А как насчет координат звонившего племянника? – не совсем уверенно поинтересовался сыщик.

– Это пожалуйста. – Технарь подошел к карте и указал на булавку с флажком. – Пришлось пообщаться с коллегами, которые все еще на государственной службе. Но это, как говорится, наши заморочки. Короче, фигуранта пеленговали при помощи нового спутника связи «Север-Н», погрешность плюс-минус десять метров. Так что, Иваныч, твой волчонок находится в десяти километрах от вышеуказанной точки на территории заброшенного пансионата. И, думаю, до завтрашнего утра он никуда не денется.

Последнюю фразу Кольцов пропустил мимо ушей, полностью нацелившись, как боевая ракета, на захваченную в прицел локатора цель.

– Спасибо, мужики. – На стол легла тугая пачка долларов.

Сыщик уже был у выхода, когда старший его окликнул:

– А двадцать капель на посошок?

– В другой раз, – не оборачиваясь отказался Глеб и поспешно захлопнул за собой дверь.

– Вот, – назидательно произнес старший технарь, поднимая вверх указательный палец, – работаешь на себя – работаешь за двоих.

– А то, – уважительно отозвались подчиненные, дружно подхватывая стаканы…


До захода солнца оставалось несколько часов. Оказавшись на улице, Глеб моментально прикинул, что дотемна он успеет добраться до нужного места. Правда, кидаться сломя голову сыщик не собирался.

Вернувшись в офис, он переоделся в комнате отдыха, сменив обычную одежду на теплый спортивный костюм и высокие зимние кроссовки. Самая удобная экипировка для действий в лесу, а светло-серый цвет как нельзя лучше подходил для маскировки в это время года.

– Что, решил спортом заняться на старости лет? – язвительно поинтересовалась Натаха, наблюдая за своим шефом.

– Ага, – коротко откликнулся Кольцов, пряча под курткой оперативную кобуру с пистолетом. Уловив недоуменный взгляд секретарши, добавил: – Сегодня в офис не вернусь, буду, скорее всего, завтра после обеда.

– Точно? – насмешливо спросила Натаха.

– По крайней мере, постараюсь.

Обычно по городу Кольцов передвигался либо на такси, либо, если не особо спешил, общественным транспортом. В экстренных случаях брал у Натахи ее «Хонду». Но вот для самых сложных ситуаций в гараже неподалеку от офиса стоял компактный внедорожник «Судзуки-Самурай». Джип был оборудован для передвижения в самых тяжелых природных условиях.

Теперь наступило время «Самурая»…

Глава 6

Остаться должен только один

Ночь, проведенная в одном из заброшенных коттеджей, была бы не самым большим удовольствием в жизни бывшего контрразведчика, если бы не предусмотрительно захваченные с собой химические обогреватели для солдат спецназа Российской армии.

Теперь, когда сквозь серые, свинцовые тучи пробрался белесый диск солнца, день начинал свой очередной забег.

Кольцов, не выпуская из виду дверь кухни, наскоро перекусил спецназовским сухим пайком. Пережевывая галеты с тушенкой, сыщик прикидывал дальнейший ход своих действий.

Вечером, когда Глеб обнаружил «нору» Халилова, он связался с Лонгом и дал четкие инструкции на следующий день. Теперь китаец должен был ожидать его новые указания, находясь поблизости…

Прошло около сорока минут, когда с противным скрипом отворилась тяжелая дверь, из помещения кухни вышли юноша и девушка, груженные тяжелыми рюкзаками. Пара бодрым шагом направилась в сторону леса.

Глеб сразу же узнал в девушке дочь своего боевого товарища. Выбравшись из укрытия, сыщик легко перемахнул через ограду и двинулся наперерез движению «туристов». Несмотря на вязкую слякоть под ногами, Кольцов шел стремительно и бесшумно, как будто не касаясь ногами земли. Натренированное тело помнило заученную раз и навсегда партизанскую науку в КУОС, все-таки мышечная память – бесценный дар природы человеку.

Отдалившись от коттеджа на полсотни шагов, Глеб нырнул под раскидистую пушистую ель. Мохнатые колючие лапы надежно скрыли детектива от посторонних глаз, не мешая ему наблюдать за вайнахом.

Наконец пара вплотную приблизилась к ели, под которой затаился сыщик.

Раид Халилов сейчас был похож на молодого волка. Прищуренный взгляд все время шарил между деревьями, выискивая опасность, тонкие ноздри раздувались, пытаясь по запаху уловить чужака.

«Неужели засек?» – встревожился сыщик, его мышцы мгновенно напряглись, как сжатая пружина, готовая в любую минуту распрямиться, «выстрелив» броском на вайнаха. Но Халилов не проявлял агрессивности. Остановившись возле пушистого дерева, он сказал своей подруге:

– Ты иди, Лиза, вперед, а мне еще нужно дяде сделать звонок.

Девушка, держась обеими руками за широкие шлеи рюкзака, кокетливо кивнула и, не останавливаясь, двинулась дальше.

Раид вытащил из-под куртки черный прямоугольник мобильного телефона, набрал нужный номер.

– Салам аллейкум, Аслан…

Молодой вайнах разговор вел на родном языке, которого Кольцов не знал, но у юноши была великолепная жестикуляция (как будто общался с дядей по видеотелефону). По крайней мере, Глеб понял, в каком направлении должен двигаться Аслан Тугаев.

Раид отключил телефон, спрятал под куртку, еще раз настороженным взглядом обвел округу и быстрым шагом бросился догонять свою подругу.

Сыщик дал «туристам» достаточно времени, чтобы уйти подальше, потом выскользнул из своего укрытия и быстрым шагом направился в том направлении, куда должен был прибыть Тугаев.

Через полчаса Глеб вышел к небольшой прогалине, за которой виднелись темные воды небольшого лесного озера.

«Теперь нужно быть особо внимательным», – отдал самому себе приказ Кольцов. Он хорошо изучил характер своего оппонента и понимал, что здесь, в лесу, от молодого абрека можно ожидать чего угодно: от растяжки-самострела до мины-«сюрприза». Сразу вспомнил фразу одного из инструкторов КУОСа, бывшего фронтовика: «Убивает то, чего не боишься, к чему привык». Действительно, сухая статистика сообщала, что взрываются саперы, чаще всего обезвреживая примитивные взрывные устройства. То же самое касалось и других военных и гражданских специальностей.

Держась в тени деревьев, Глеб осторожно двинулся в сторону водоема. Вскоре он вышел к тому месту, где от берега к острову был натянут толстый капроновый трос. Рядом находился большой плот, для маскировки присыпанный сухими ветками.

Сыщик внимательно осмотрел самодельную переправу, но ни мин, ни самострелов, которые мог установить юный чеченский партизан, не обнаружил.

«Видимо, Раид, чтобы получить с дяди обещанные деньги за кутеповские документы, задумал что-то изощренное», – догадался детектив. Больше задерживаться на берегу не имело смысла, если, конечно, он не собирался встретиться с Асланом Тугаевым.

Ухватившись руками за трос, Кольцов подтянулся, захватив канат ногами. Быстро перебирая конечностями, он стал продвигаться в направлении острова. К середине пути молодецкий задор бесследно улетучился. Мышцы стали каменеть, руки уже казались чужими, а внизу, как бесконечная космическая черная дыра, холодом дышала вода лесного озера.

«Это, кажется, я погорячился», – прислушиваясь к бешеному сердцебиению, подумал Глеб. Возраст уже далекий от юношеского, да и молодецкую удаль давно поменял на боевой опыт и житейскую мудрость.

Дав немного времени успокоиться сердцу, сыщик снова двинулся вперед, но уже не спеша, экономно расходуя силу…

Как Кольцов ни старался равномерно тратить энергию, но совсем скоро он почувствовал нестерпимую боль в пояснице, рук он давно не ощущал. Превозмогая боль, детектив сантиметр за сантиметром продолжал движение, прекрасно понимая, что разжать пальцы означает верную смерть. В таком состоянии в ледяной воде он смог бы продержаться не более нескольких минут. Теперь телом сыщика управляло не сознание, а первобытный инстинкт самосохранения. Перед глазами плыли разноцветные круги, которые кратковременно сменяла густая кровавая пелена, лицо заливал соленый пот. Но Глеб продолжал упорно перебирать руками, перемещая свое тело все дальше и дальше. В голове мелькали разрозненные фразы: «Ложечку за маму, ложечку за папу… Еще десять отжиманий во славу спецназа… Остался один круг, всего двести метров, и ты, брат, в обойме…»

Неожиданно щеку оцарапал острый листок сухой осоки. «Вот мы уже и дома, осталось чуть-чуть», – теперь уже осознанно подумал Кольцов и, собрав все силы, несколько раз еще подтянул свое тело и только после этого разжал одеревеневшие пальцы. Влажная земля, укрытая сухой травой, смягчила падение.

– Уф-ф. – Вздох облегчения вырвался из груди сыщика. Несколько минут он лежал с закрытыми глазами, потом поднялся на ноги, одновременно делая дыхательную гимнастику, обогащающую кровь кислородом, а значит, возвращающую организму энергию.

«Нужно было захватить с собой спецназовские стимульгены», – приведя себя в форму, подумал Глеб. Боевая химия не только быстрее вернула бы ему силу, но и преувеличила природные физические данные. А так восстанавливаться нужно по старинке…

Теперь следовало изучить географию места, где будут разворачиваться основные действия.

Вытащив из оперативной кобуры револьвер, сыщик снял его с предохранителя и взвел курок. Держа оружие на изготовку, Кольцов двинулся по едва заметной в густых зарослях камыша извилистой тропке.

Длинные сухие стебли неприятно шумели под порывистым ветром. Звуковой фон был опасен для разведчика, он маскировал не только его передвижение, но и шаги того, кто сейчас мог идти ему навстречу. Это заставляло сыщика быть еще более осторожным, но подобная мера, к счастью, оказалась излишней.

Вскоре детектив вышел к просторной поляне, на противоположной стороне которой возле деревянного строения увидел Лизу и ее приятеля. Молодые люди суетились возле разожженного костра, разогревая консервы. Через несколько минут, забрав жестянки, они скрылись в глубине строения.

– Так, голубки в клетке, – пробормотал детектив. Сняв курок с боевого взвода, сунул револьвер в карман, а наружу вытащил трубку мобильного телефона и набрал номер тайваньского разведчика. Тот ответил через секунду.

– Здравствуй, Джон. – Глеб перво-наперво поприветствовал своего собеседника.

– Рад слышать тебя, Глеб, – не остался в долгу Лонг. – Надеюсь, ты звонишь не для того, чтобы меня расстроить?

– Я профессионал и всегда исполняю взятые на себя обязательства, – с пафосом ответил сыщик.

– Еще больше рад слышать такие слова. А теперь хотелось бы услышать конкретную информацию.

– Конечно. Сейчас ты со своими людьми направляйся на юго-восток, через пять километров наткнетесь на лесное озеро, посреди которого находится остров. Вам нужно на него переправиться. Есть на чем переправляться?

– Это наша проблема. Дальше.

– А что дальше? – хмыкнул Кольцов, пытаясь играть роль простака до конца. – Когда переправитесь на остров, углубляйтесь в направлении… – Детектив на мгновение замолчал, взглядом отыскивая подходящий ориентир. Наконец в стороне от поляны он увидел черное изваяние высохшего дерева. – На острове пойдете по направлению к высохшему вязу и там затаитесь. Когда появится Аслан Тугаев, я подам знак криком филина. Дальше уже ваше дело.

– Хорошо, – коротко ответил Джон Лонг.

– У вас на все про все час времени, – предупредил сыщик.

– Мы успеем.

– Да, и еще, деньги мои, я надеюсь, ты захватил, Джон? – напоследок поинтересовался сыщик.

Тайванец хотел отключиться, но передумал и холодно проговорил:

– Деньги со мной, когда все закончится – я с тобой рассчитаюсь сполна. – Но тут же сообразил, что сказанная фраза может сыщика если не напугать, то, по крайней мере, насторожить, и добавил: – Потом договоримся о новом деле. Мне нравится с тобой работать, парень.

– Вот и отлично, – нарочито бодро отозвался Кольцов и, отключив телефон, с усмешкой подумал: «Фразу эту внаглую спер у Голливуда. А еще нас обвиняют в плагиате».

Скрываясь за плотной стеной шумящего камыша, Глеб обогнул поляну по периметру и вышел с той стороны, откуда его невозможно было заметить. Бесшумно приблизившись к деревянному строению, толкнул дверь ногой и шагнул внутрь со словами:

– Извините, что без стука.

Посреди полутемного помещения за самодельным столом сидели Раид и Лиза. Еще секунду назад молодые люди что-то оживленно обсуждали, но на полуслове замолчали.

У девушки от удивления широко распахнулись глаза, а ее приятель пружинисто вскочил на ноги, одновременно пытаясь выхватить из кармана пистолет. Кольцов к подобному повороту был готов и сделал шаг навстречу чеченцу, который уже вытащил «макаров», взводя курок.

Короткий взмах – и ребро ладони левой руки ударило чеченца по мышце, немного выше локтевого сгиба. Острая боль электрическим разрядом пронзила руку, пальцы разжались, выпустив оружие. Следующий хлесткий удар обрушился на челюсть Раида, сбивая его с ног и погружая в глубокий нокаут.

Кольцов быстро нагнулся, подхватил с земляного пола брошенный пистолет. Ошеломленная происходящим девушка наконец пришла в себя и удивленно прошептала:

– Что происходит?

– Спокойно, Маша, я – Дубровский, – широко осклабился Глеб, но, заметив, что на девушку его слова не произвели должного впечатления, уже серьезно добавил: – Меня, Лиза, прислал твой отец.

– Папа? – удивленно прошептала девушка, в ее глазах блеснули слезы. – Он нас простил?

– Он тебя любит, – уклончиво ответил сыщик, тут же сочтя, что лирические отступления закончены и пора заниматься делом. Заметив притороченную к одному из рюкзаков бухту тонкого каната, отцепил бечевку и привычными движениями связал Раиду руки за спиной, не забыв щиколотки ног. После чего приступил к обыску пленника. Вскоре сыщик нашел то, что так долго искал. Синяя пластиковая папка была спрятана на теле вайнаха, прикрепленная медицинским скотчем к волосатой груди. Миндальничать с «языком» Глеб не стал, а, ухватив край папки, рванул ее на себя что было силы, с треском вырывая вместе с густыми прядями черных кудрявых волос.

Не взглянув на завывшего от боли чеченца, детектив заглянул внутрь папки и понял, что это и есть те самые похищенные документы.

– Что и следовало доказать, – задумчиво пробормотал Кольцов, в ответ связанный по рукам и ногам вайнах злобно заскрипел зубами…


Под ногами противно чавкала мокрая земля, то и дело дорогу преграждали ветки елей, уродливых, с кривыми стволами и ужасно колючими иголками.

Зацепившись за сухой сук полой своей кожаной куртки, Аслан Тугаев зло выругался и недовольно глянул на сопровождавших его боевиков. Многие из них еще совсем недавно бродили по лесисто-горной местности своей малой родины и здесь, в Подмосковье, чувствовали себя вполне привычно.

«Правильно русские говорят: кому война, а кому мать родная», – подумал Аслан о своих телохранителях.

Польский пистолет-пулемет, который вначале казался легким и компактным, теперь, подвешенный на специальной портупее под курткой, непривычно оттягивал плечо и давил углами на ребра.

«Нужно было взять «маузер», – поправляя «П-63», с раздражением подумал Тугаев, не вовремя вспомнив о родовой реликвии, оставшейся от пращура абрека.

Мысль об Усмане Удачливом еще больше испортила и без того отвратительное настроение Аслана. Тяжело вздохнув, чеченец обвел тяжелым взглядом окружавший его лес.

Размышления его неожиданно переплелись, объединив в общий жгут племянника Раида Халилова и прадеда-разбойника. Назначенная встреча в лесной чащобе была как раз в духе последнего.

«Пока мы здесь будем пробираться, нас по одному успеют вырезать», – запоздало сообразил Аслан, подобное он видел в каком-то американском боевике. От этой мысли у мужчины засосало под солнечным сплетением, а правая рука судорожно дернула на куртке «молнию», ожидая в любую секунду выстрела. Но лес был по-прежнему безмолвным, и лишь где-то вдалеке трудолюбиво долбил кору дятел. На место страха пришел здравый смысл.

«Каким бы отчаянным ни был Раид, но одному выступить против десятка опытных головорезов он вряд ли решится, – пытался успокоить себя Тугаев. – Скорее всего, мальчишка задумал что-то другое. Но что?»

Тревожные мысли снова стали будоражить сознание. Последние дни Аслан почти не спал, его нервы были напряжены. Жизнь вокруг круто менялась, а он, встав на ноги исключительно благодаря криминалу, теперь чувствовал себя изгоем, которого в любой момент могут изолировать. Что делать в такой ситуации? Бежать за границу? Но этого ему никогда не простят. По всему выходило, куда ни кинь, всюду клин.

Но Аслан достаточно прожил на свете и знал, что безвыходных положений не бывает. Выход всегда имеется, нужно только приложить определенные усилия, хотя никто не может гарантировать, что этот выход не окажется входом в крематорий. Как сейчас казалось Тугаеву, он и двигался в этом направлении.

Деньги, которые запросил племянник, он и не думал брать с собой в этот лес, боясь, что мальчишка обведет его вокруг пальца и исчезнет с миллионом. Тогда ко всем неприятностям добавятся еще и насмешки соплеменников, а это означает потерю уважения, что для вайнаха смерть заживо.

«Нет, сначала я должен его бумаги увидеть, а потом, может, и заплачу за них». В мыслях Аслан проиграл еще не начавшуюся схватку с племянником. А в глубине души надеялся, что благодаря документам сможет откупиться от соплеменников, уйти с семьей за рубеж и там спокойно доживать остаток жизни.

– Аслан! – Возглас начальника охраны вырвал чеченца из плена тяжелых мыслей.

– Что такое? – нервно дернув головой, недовольно спросил Тугаев, его черные глаза забегали из стороны в сторону.

– Максур нашел плот там, где и было указано. Будем переправляться на остров?

Мысли мгновенно перестроились на военный лад. На плоту посреди озера они окажутся как мишени в тире, и даже один стрелок, засевший на острове, легко перестреляет их, а того, кого не достанет пуля, ждет смерть в холодной воде.

– Сначала пошли туда разведку, – распорядился Аслан…


– Мне нравится с тобой работать, парень, – произнеся по-русски эту фразу, Джон Лонг отключил свой сотовый телефон и подошел к стоящим в шеренге пятерым малорослым коммандос в однотонных темно-зеленых комбинезонах. Лица этой пятерки не выражали никаких эмоций, в глазах читалась собачья преданность.

Теперь Джон отдавал команды на китайском языке. После короткого приказа бойцы спецподразделения быстро, но без суеты стали готовиться к выходу на задание.

Большой серый мини-вэн, несмотря на внешнюю неказистость, и был настоящей боевой машиной спецназа. Усиленная подвеска и широкие колеса давали возможность не снижать скорость на пересеченной местности. Форсированный двигатель с турбонаддувом позволял внешне громоздкому автомобилю развивать на трассе скорость под стать гоночному автомобилю. Толстый стол кевларовой ткани, спрятанной под обшивкой, надежно защищал пассажиров от автоматных пуль. А бортовой компьютер, оснащенный системой GPS, позволял ориентироваться на любой местности. Питон Ка был профессором в оснащении техники для секретных операций.

Открыв багажник, двое бойцов подняли декоративный пол, под которым оказался тайник с оружием и экипировкой.

Наружу были извлечены пять автоматов, подсумки с запасными магазинами и штурмовые ножи. Еще двое спецназовцев вытащили из салона мини-вэна три большие дорожные сумки и опустили их на землю. Затем все стали поспешно облачаться в боевую экипировку.

Штурмовые ножи привычно крепились чехлами к высоким голенищам походных мокасин. На пояс надевались подсумки с запасными магазинами. Из автоматического оружия у них были устаревшие китайские автоматы «тип-56» (копия советского «АК-47») с несъемным трехгранным штыком. Эти автоматы были нужны для того, чтобы в случае гибели диверсанта или потери оружия на месте акции след указывал на китайскую разведку.

Вставив в автоматы снаряженные магазины, коммандос по очереди снимали оружие с предохранителей и передергивали затворы. Все действия происходили в полном безмолвии, каждый боец хорошо знал свои обязанности и хорошо их исполнял.

Пока коммандос готовились к выходу, Джон Лонг вытащил из подмышечной кобуры небольшой хромированный пистолет «вальтер». Огнестрельное оружие разведчику было не нужно, он сам был смертоносным оружием, но предстоящая схватка с опытным и, главное, многочисленным врагом могла развернуться как угодно, и нужно быть готовым ко всему.

Подержав пистолет на ладони, как будто взвешивая его, снова спрятал оружие в кобуру.

Меньше минуты бойцам потребовалось, чтобы приготовиться к выходу в зону предстоящей операции. Выстроившись в шеренгу, они остановились и взяли автоматы на плечо, трое из пяти держали в свободных руках по дорожной сумке.

Джон вытащил из чехла на поясе прямоугольник черного цвета – портативный GPS, в который были внесены все необходимые координаты и маршрут движения.

Включив приемник, Лонг взмахом руки подал команду двигаться вперед. Диверсанты бесшумными тенями скользнули в направлении частокола деревьев. Тайваньский разведчик при помощи дистанционного управления включил сигнализацию, предохраняющую мини-вэн от угона.

В лесу коммандос как будто стали ниже ростом, сливаясь с весенней природой в своих защитных комбинезонах. Широкие подошвы мокасин не вязли в мокрой земле, не скользили и не оставляли четких следов.

Каждый из диверсантов напряженно смотрел по сторонам. Их автоматы висели на плечах вниз стволами, но на самом деле спецы были готовы в любое мгновение рассеяться, залечь и открыть шквальный огонь.

Двигающийся позади группы Лонг лишь наблюдал за действиями спецназовцев и контролировал направление движения.

Через сорок минут группа вышла на берег лесного озера в точно указанном Кольцовым месте. Двое коммандос, не участвующие в переносе дорожных баулов, стащив с плеч автоматы, разошлись по сторонам охранять фланги. Остальные, опустив сумки на траву, раскрыли их и извлекли наружу резиновые коврики и полуметровые баллоны. Движения диверсантов были по-прежнему автоматически четкими. Расстелив на траве коврики, они подсоединили к ним шланги от баллонов и открыли вентили. Из баллонов с шипением вырвался сжатый воздух, наполняющий коврики, которые спустя минуту превратились в небольшие каноэ.

Подхватив одну из портативных лодок, двое коммандос быстро спустили ее на воду, затем, забравшись на нее, поплыли в сторону острова, используя вместо весел приклады своих автоматов. Спецназ, действующий в глубоком тылу, как правило, использует универсальную экипировку и оружие.

Высадившись на остров, диверсанты быстро обследовали прибрежные заросли и, не обнаружив опасности, подали знак на берег. На втором каноэ с одним из спецназовцев озеро пересек Джон Лонг, его переправу надежно прикрывали с двух сторон спецназовцы.

Переправа заняла около получаса. Разведчик взглянул на циферблат часов – их движение укладывалось в сроки, обозначенные частным детективом, оставалось только выйти к месту засады.

Лонг огляделся по сторонам, впереди глухой стеной шумели заросли сухого камыша. Двухметровый тростник надежно скрывал от низкорослых спецназовцев обозначенный ориентир.

Но это была мнимая проблема, трое коммандос быстро выстроили живую «пирамиду», на которую взобрался Джон, оказавшись выше зарослей. Шевелящийся камыш раскинулся перед тайваньцем бескрайним морем. Разведчику хватило нескольких мгновений, чтобы обнаружить обозначенный ориентир. Ветки сухого дерева возвышались над тростником в трехстах метрах от берега. Спрыгнув с «пирамиды», Джон взмахом руки обозначил диверсантам направление движения…


Затащив связанного Раида под массивный стол, Глеб посоветовал Лизе:

– Ты бы, девонька, прилегла бы тут тоже. Хоть стены и крепкие, но, как говорится, береженого бог бережет.

– Я поняла, – еле слышно проговорила девушка, в ее глазах плескался испуг. Она нервно облизала пересохшие губы и спросила: —А вы не бросите нас на этом острове?

– Нет, солнышко, не брошу. Я обещал твоему отцу вернуть тебя домой, а свои слова на ветер я не бросаю.

Несмотря на то, что слова утешения прозвучали несколько пафосно, на девушку они произвели впечатление.

– Спасибо, – мягко улыбнулась Лиза.

Глеб ободряюще подмигнул дочери своего боевого друга и вышел, прикрыв за собой массивную дверь хижины.

Оказавшись снаружи, Глеб с напряжением всмотрелся в направлении сухого дерева – пушистые верхушки камыша качнулись против ветра. Как ни старались тайваньские коммандос двигаться незамеченными, но бывший контрразведчик их все же засек.

«Так, одни из действующих лиц уже на месте, осталось дождаться остальных», – подумал сыщик. Первоначально Кольцов планировал засесть в строении и постараться оттуда управлять ситуацией. Но, сообразив, что в помещении он в любой момент может оказаться в западне, изменил свое намерение. Небольшая ложбина возле хижины больше подходила для места координатора предстоящей битвы титанов, которую детектив задумал, как только узнал, что Раид Халилов решил продать документы своему дяде.

Забравшись в облюбованную ложбину, Кольцов вытащил свой «Единорог» и вайнахский «макаров». Позиция оказалась идеальной, с этого места он мог контролировать почти всю поляну и, главное, вход в хижину.

Хруст ломающегося под чужой ступней тростника заставил Глеба насторожиться. Укрывшись в ложбине по самые глаза, сыщик не отрывал взгляда от направления, откуда исходил звук.

Прошло десять напряженных секунд, двадцать… На тропе появился молодой смуглолицый парень в короткой куртке и спортивных штанах свободного покроя. За ним осторожно следовал второй, так же ярко выраженный кавказец. Оба джигита сжимали в руках короткоствольные пистолеты-пулеметы. Держа оружие на изготовку, боевики замерли на краю поляны, настороженно оглядываясь по сторонам.

«Разведывательный дозор», – догадался детектив, для него этого было достаточно. Скрестив руки с зажатым в них оружием, одновременно надавил на спусковые крючки. Два выстрела грянули дуплетом, «Единорог» плюнул свинцом в чеченцев, «макаров» послал свою пулю в сторону затаившихся коммандос.

– Ай, шайтан, – испуганно взвизгнул один из абреков, инстинктивно отпрянув в сторону от просвистевшей возле уха пули. Оба чеченца одновременно ударили из двух автоматов по камышам. В ответ загремели несколько «калашей».

Метко выпущенные тяжелые автоматные пули поразили обоих чеченских разведчиков, короткая схватка с дозором дала возможность остальным боевикам приготовиться к бою. Охрана Аслана Тугаева тут же рассеялась, пытаясь охватить дугой вражескую засаду.

Тайваньские коммандос, с ходу оценив складывающуюся ситуацию, мгновенно изменили боевой порядок. Они выстроились навстречу чеченцам треугольником, один боец составлял вершину геометрической фигуры, а две пары защищали его с флангов, в тылу оставался залегший под высохшим деревом Джон Лонг, которому во время огневого контакта отводилась вспомогательная роль.

Атака чеченцев была стремительной. Паля от живота из портативных «П-63», они неслись во весь опор, сминая своими телами сухой камыш и создавая еще больше шума, тем самым усиливая психологический эффект.

Возможно, таким образом можно было ошеломить первогодков солдат-срочников, но не профессиональных диверсантов. Коммандос подпустили вайнахов поближе и ударили в упор. Сквозь грохот автоматных очередей прорвался звериным воем крик умирающего.

Боевые порядки обеих сторон были смяты и рассеяны. Теперь каждый воевал за себя, стараясь достать врага раньше, чем он достанет тебя.

Постепенно огненная карусель сместилась на поляну. Кольцов оказался в центре общей перестрелки. Пули свистели над головой сыщика, с глухим чавканьем врезались в рыхлую землю или с противным визгом рикошетили от камней.

Сжимая в руках оружие, Глеб прикрыл им свою голову, мысленно ругая себя за самонадеянность.

«Старый дурак, полез к черту в зубы без подстраховки. Нужно было хотя бы взять Самурая с Гарпуном». Несмотря на стенания, Кольцов все же понимал, что в это дело он мог с собой взять не только «отбойщиков» Кутепова, но и целый отряд антитерров ФСБ, ставки в этой игре были слишком уж заманчивы.

Только вот детектив не мог позволить себе такую роскошь. За долгие годы частного сыска он привык полагаться лишь на себя. «Третья сила» в то время, когда он собирался стравить две другие, в любой момент могла оказаться между молотом и наковальней и, соответственно, понести неоправданные потери. Лишняя кровь ему не нужна…

Впрочем, карты Глебу спутал этот чертов остров. Первоначально он собирался, захватив Раида Халилова и освободив Лизу, забрать документы и, стравив китайцев с чеченцами, «по-тихому» уйти. Но остров все смешал.

Перестрелка то разгоралась с новой силой, то затихала. Несколько пуль ударили возле самого лица Кольцова. Сыщик понял, что бой докатился и до его лежбища, и теперь бездействие было сродни самоубийству.

Времени на раздумья не оставалось, тело Кольцова, словно подброшенное катапультой, взметнулось вверх. Еще не успев оказаться на ногах, Глеб быстрым взглядом окинул картину боя. В пяти метрах от ложбины стоял низкорослый китаец, лихорадочно меняя в своем «калаше» магазин. С противоположной стороны бежали двое чеченцев – небритые парни с оскаленными в крике ртами и горящими яростью глазами походили на молодых волков.

Появление буквально из-под земли сыщика мгновенно отрезвило троицу. Одну секунду Кольцов для себя выиграл…

– Бух, – оглушительно громко грянул сдвоенный выстрел. Две пули точно вошли в цель: диверсант, взмахнув руками, рухнул на спину, отбрасывая в разные стороны автомат и снаряженный магазин.

Развернувшись на сто градусов, Глеб открыл огонь по чеченцам. Первому пуля попала чуть выше колена, и тот кубарем полетел по сырой земле. Второму пуля снесла полчерепа, он остановился и, заваливаясь на бок, расстрелял все патроны из своего пистолета-пулемета себе под ноги.

Рывком сыщик перенес свое тело в сторону, уходя с возможной линии огня. И снова надавил на спуск. Следующий выстрел распорол на груди кожаную куртку раненого чеченца, тот выгнулся в предсмертной судороге. А сыщик уже стрелял в следующего боевика, который, встав на колено, пытался взять его в прицел короткоствольного автомата.

Выстрелы прогремели одновременно, Кольцов расстелился камбалой на скользкой траве, дважды нажав на спусковые крючки, откатился в сторону и выстрелил еще раз. Автоматчик так и не смог его достать, сам превратившись в продырявленную мишень.

Бросив ставшее бесполезным разряженное оружие, Кольцов по-пластунски устремился к убитому диверсанту. Намертво сжал пальцами деревянное цевье китайского «калаша», оставалось лишь вставить полный магазин и, передернув затвор, дослать патрон в патронник…

– Не торопись, сыщик, уже все закончено, – неожиданно донесся знакомый голос с характерным восточным акцентом. Подняв голову, Глеб увидел в двух десятках метров от себя Джона Лонга. Тайваньский разведчик стоял, широко расставив ноги и держа в правой руке небольшой пистолет, черный зрачок ствола пялился в грудь сыщика.

Кольцов изобразил на своем лице некое подобие улыбки, потом, поднимаясь, проговорил:

– Я достал бумаги, о которых мы говорили.

– Да? – В голосе Лонга прозвучали нотки сомнения.

– С мальчишкой пришлось немного повозиться, но папку с бумагами он мне отдал, – хрипло произнес сыщик, опираясь на разряженный автомат.

– А я могу на них посмотреть?

– Конечно, – усмехнулся Кольцов и, как на трость, опираясь на приклад автомата, приволакивая левую ногу, подошел к китайцу.

Подойдя почти вплотную, Глеб расстегнул куртку и вытащил пластиковую папку, которую протянул разведчику. Лонг на мгновение растерялся, но, сообразив, что в случае чего он с этим русским расправится и голыми руками, сунул пистолет за пояс. После чего раскрыл папку и стал рассматривать находившиеся внутри документы.

Глеб, продолжая опираться на автомат и страдальчески морщась, раскачивался из стороны в сторону, как человек, которому трудно стоять на поврежденной ноге. Тем временем пальцы скользнули по стволу оружия вниз и уперлись в фиксатор откидного штыка, сложенного в цевье.

Фиксатор сдвинулся с места, освобождая штык от предохранительного упора…

Разведчик перевернул очередной листок, рассматривая подписи, печати. Улыбнулся и довольно проговорил:

– Да-да.

Больше ждать было опасно, Кольцов отпустил штык-нож и рванул ствол автомата вверх. Свободный штык, описав циркуляцию, встал в боевое положение.

Джон Лонг не разглядел опасности под самым своим носом. Короткий трехгранный штык, подобно шилу, легко пробил пластик папки с листами документации и, вонзившись в нижнюю челюсть китайца, погрузился в мозг до самого основания.

Лонг невольно отпрянул, уставившись стеклянным, непонимающим взглядом на Кольцова. В следующее мгновение его ноги подкосились, и он упал на колени, замерев в таком положении. Упиравшийся в землю приклад автомата надежно держал труп в приподнятом состоянии.

– Еще одно подтверждение, что непобедимых людей не бывает, даже если ты Брюс Ли, – глядя на покойного, мрачно проговорил Глеб.

Склонившись над мертвым разведчиком, он вытащил у него из-за пояса пистолет. В бою оружие первостатейная вещь…

Убедившись, что в «вальтере» патрон дослан, сыщик направился к хижине. Нужно было убедиться, что с дочерью его боевого друга ничего не произошло.

В помещении Кольцова ожидал настоящий облом, Лизы и ее спутника внутри не оказалось. Только на земляном полу валялись обрезки веревки, которой час назад Глеб вроде бы так надежно связал молодого, но очень агрессивного вайнаха.

– Твою мать, – все понял детектив и в бессильной злобе выругался, сплюнув под ноги. – Дура, нужно было связать и эту рабу любви.

Плохо подогнанная задняя стенка указывала направление, в каком скрылись беглецы, оставленные рюкзаки с поклажей подсказывали, что ушли они налегке и, скорее всего, уже находятся далеко.

– Наша песня гарна, нова, начинаем ее снова, – проворчал Глеб немного переиначив украинскую присказку, которую в Афгане часто вспоминал командир кабульского «Каскада» Горыныч.

По всему выходило, что снова волкодаву придется брать след беглянки. Но пока следовало разобраться с сегодняшним побоищем.

Выбравшись наружу, сыщик стал изучать место боя. Схватка была короткой и кровопролитной.

Среди смятого, вытоптанного камыша черными пятнами выделялись трупы чеченских боевиков.

Темно-зеленая униформа скрывала убитых коммандос, но все же среди серого цвета ранней весны их можно было разглядеть. В живых действительно никого не оказалось. Вайнахи все были убиты меткими выстрелами спецназовцев. Двое бойцов коммандос, кроме ранений в корпус, получили по контрольной дырке в голову.

«Лонг концы зачищал», – подумал сыщик, но все же ему удалось обнаружить живого.

На повороте тропы лежал не кто иной, как Аслан Тугаев, судорожными движениями рук он пытался зажимать рану в животе. Пуля из «калашникова» прошила его слева направо, превратив внутренности чеченца в кровавую требуху.

Несмотря на адскую боль, Аслан все еще был жив и находился в сознании. Глеб присел на корточки перед раненым, ему хватило лишь беглого взгляда, чтобы понять: медицина здесь бессильна.

Тугаев неожиданно улыбнулся, на губах выступила кровавая пена.

– Ты тот чекист, который искал Раида в моем автосалоне в Питере?

– Я его нашел, но он снова сбежал, – честно признался Глеб.

– Где его искать, я скажу, – с трудом прохрипел Аслан. – А заодно сдам каналы контрабанды оружия и наркотиков. Только не забесплатно.

– Чего ты хочешь?

– Во-первых, пообещай, что мой легальный бизнес не пострадает.

– Ты думаешь, это в моей власти?

– Я тебе дам такие козыри, что ты сможешь договориться с любым начальником. Информация потянет на Звезду Героя.

– Хорошо, – после короткого раздумья кивнул Кольцов. – Что еще?

– Когда закончу говорить – убей меня, сил нет терпеть.

– Говори, – спокойно, даже как-то буднично сказал Глеб, взведя курок «вальтера»…

Часть III

Восток – дело тонкое

Пока не сделано дело, мужчина не должен предаваться отдыху.

Арабская поговорка

Глава 1

Лучший друг шакалов

Гул турбин в салоне транспортного самолета был глухим и монотонным. Основное пространство грузового отсека лайнера было заставлено громоздкими ящиками, обшитыми материей, тюками и еще какой-то непонятной поклажей.

В глубине салона на небольшой площадке сидели, обнявшись, Раид и Лиза. Девушка тихонько всхлипывала, то и дело по-детски кулачком вытирая слезы. Юноша, положив голову своей подруге на плечо, гладил ее по волосам. Несмотря на такое проявление нежности, мысли молодого вайнаха были заняты совсем другим.

«Все потерял, абсолютно все. Хорошо, хоть свою шкуру спас. – Эта мысль как электродрель сверлила мозг чеченца. – Самонадеянный мальчишка, решил волчонок с тиграми силами мериться. Если бы не Лиза, наверняка уже в лесу болтался на каком-нибудь дереве, или, еще хуже, на кол посадили бы. От этих чертовых отмороженных вояк можно всего ожидать».

Раид принял Кольцова за офицера, воевавшего в Чечне, за одного из тех, кто в борьбе с боевиками использовал их же методы. Взятых в плен сепаратистов, несмотря на запреты командования, лекции замполитов и угрозы особистов, казнили самыми жестокими способами. Это были настолько безбашенные воины, плюющие даже на смерть и никогда не сдающиеся в плен, что на своих шеях накалывали номера удостоверений личности, чтобы можно было опознать тело, если поблизости не окажется головы. Попасть к таким «берсеркам» в плен среди боевиков считалось проклятием Аллаха.

«Всевышний едва не наказал меня, – продолжал размышлять Раид, – за то, что собственного дядю собирался кинуть. Для вайнаха страшный грех обмануть старшего из твоего тейпа. Но смилостивился из-за того, что я дал обет отомстить за смерть брата». Рука чеченца, еще секунду назад гладившая волосы Лизы, сместилась с головы девушки на шею. Он почувствовал, как под бархатистой кожей бьется тонкая жилка, ему хотелось ее сдавить, но Раид чудовищным усилием воли сдержал себя. И не потому, что стало жаль девушку или он испытывал к ней чувство благодарности за спасение его жизни. Теперь, после того как Халилов «потерял» документы, которые собирался продать за миллион, Лиза осталась единственным источником его доходов.

Мысли Раида вновь вернулись к недавним событиям. Когда за стенами разгорелось настоящее сражение, он понял: кто бы в нем ни одержал верх, ему в любом случае уготована всего одна роль – жертвенного козла, – и связанный по рукам и ногам чеченец ничего не мог предпринять в этом положении. В бессильной злобе заскрипев зубами, Раид вспомнил о своей подруге.

Развернувшись на манер перевернутой гусеницы, Халилов уставился на девушку своими темными глазами и прошептал тихим, но строгим голосом:

– Лиза, развяжи меня.

Но на этот раз чуда не случилось: обычно послушная, как радиоуправляемая игрушка, девушка не стала слушать чеченца. Действие психотропных пилюль уже давно закончилось, а сила тяжелого взгляда не действовала. Лиза не смотрела на связанного юношу, а, лежа на земляном полу, подобно черепахе, пыталась втянуть голову в плечи и вздрагивала при каждом близком выстреле.

– Ну же, девочка, развяжи меня, и я тебя спасу, – как попавший в капкан волк, скалил зубы чеченец.

Наконец Лиза на него посмотрела, ее глаза были широко распахнуты, в них плескался первобытный ужас. Она совершенно обезумела от происходящего.

– Развяжи, – изловчившись, Раид пнул связанными ногами девушку в бок.

Та взвизгнула.

– Развяжи, сука! – Лицо чеченца стало пунцовым от ярости, тем не менее на этот раз ему удалось вывести подругу из ступора.

– Но он же сказал, что пришел от отца, спасти меня, – затараторила Лиза.

– Какой отец, какой спасти, это бандит, который охотился за документами. Теперь они у него. Когда вся эта шумиха окончится, он вернется и убьет нас. Или это будут другие, но нас в любом случае в живых не оставят. Развяжи меня, если не хочешь, чтобы тебе перерезали горло.

Последняя угроза подействовала на девушку, она навалилась на юношу, пытаясь развязать десантные узлы Кольцова, но это оказалось не так уж легко.

– Нож возьми в рюкзаке, – теряя терпение, прохрипел Раид.

– Сейчас, сейчас. – Лиза на четвереньках метнулась к крайнему рюкзаку. Рванув клапан бокового кармашка, вытащила небольшой складной ножик. Ломая ногти, с трудом открыла лезвие. Теперь дело освобождения пошло на лад. Через минуту последний узел разошелся под остро отточенной сталью.

Раид перевел дух, одновременно пытаясь разогнать застоявшуюся в конечностях кровь. Почувствовав, что сила постепенно возвращается к нему, молодой вайнах вновь ощутил себя хозяином положения и коротко скомандовал:

– Давай за мной.

Молодые люди ползком добрались до задней стены хижины, Раид встал на колени и что было мочи надавил на нее. Доски подались, образовывая проход.

– Ходу, – приказал чеченец девушке, двумя руками удерживая стену.

– А как же наши вещи? – неожиданно заупрямилась Лиза, но Раид слушать ее не стал. Упершись плечом в стену, ухватил девушку за ворот куртки и столкнул ее в проем, та, тоненько взвизгнув, покатилась под откос на узкую полосу пляжа, поросшего осокой. Туда, где была спрятана лодка.

Скользнув вслед за подругой, Халилов едва сам кубарем не покатился вниз.

– Радик, а что дальше? – жалобно запричитала девушка, впадая в истерику.

– Закрой рот и полезай в лодку, – грубо толкнул Лизу чеченец, его глаза снова зажглись ненавистью. Этот бешеный взгляд заставил девушку вновь беспрекословно подчиниться. Она послушно забралась в надувную лодку, чеченец легко столкнул ее на воду, забрался следом и сел за весла.

Не зная, кто и с кем воюет на острове, тем не менее молодой вайнах прекрасно понимал, что самой большой опасностью для них мог стать наблюдатель на берегу. Достаточно одной пули, чтобы беглецы оказались в ледяной воде, откуда выход только в загробный мир. Но оставаться на острове и вовсе означало неминуемую смерть.

Изо всех сил налегая на весла, Раид все же старался как можно меньше шуметь. Ожидая каждую секунду окрика или даже автоматной очереди, он ожесточенно греб, наблюдая, как остров отходит все дальше и дальше. Наконец дно лодки зашуршало о песчаную отмель.

Теперь подгонять девушку не приходилось, Лиза сама легко выпрыгнула на берег. Халилов поспешил следом, но прежде чем бежать дальше, вытащил из кармана нож, который машинально отобрал у Лизы, и дважды вонзил лезвие в борт лодки. Из порезов с шипением вырвался воздух.

– Ходу, сердце мое, – как можно миролюбивее произнес Раид, срываясь с места.

Они бежали по-звериному, без оглядки и остановок, не обращая внимания на влажную, скользкую землю под ногами, на цепляющиеся за одежду колючие ветки. От долгого бега не хватало дыхания, и сердце стучало, как авиационный пулемет. Но ни Халилов, ни его спутница даже не думали останавливаться, страх смерти самый мощный в мире допинг.

Наконец они выбежали на опушку, за которой простиралось поле, а дальше виднелись жилые постройки деревушки, где Раид оставил крестьянину свою «Ченквиченту» на хранение…

Через час юркая итальянка выскочила с грунтовки на федеральную трассу. Чеченец, неистово вцепившись в рулевое колесо, вел малолитражку так, как будто участвовал в гонках «Формула-1».

Маленькая юркая машина обгоняла попадающиеся на пути «Жигули», «Тойоты» и прочие модели, проходила в опасной близости от большегрузных трейлеров. Сидящая рядом с Раидом Лиза видела недоуменные лица водителей, остававшиеся далеко позади, но возражать не решалась.

Вскоре «Ченквичента», оставив справа федеральную трассу, съехала на второстепенную, которая по качеству покрытия оказалась значительно лучше, ибо была выложена из бетонных плит. Впереди замаячила темно-зеленая стена вековых елей.

Проскочив лесополосу в считаные минуты, малолитражка оказалась перед массивным зданием из стекла и бетона, над которым висела надпись «Аэропорт «Чугуевский».

Еще каких-то пятнадцать лет назад это был аэродром военно-транспортной авиации Московского округа. Но после развала СССР и деградации Советской армии пронырливые деляги умудрились вывести аэродром из состава военных объектов Министерства обороны, а потом с легким сердцем приватизировали его, превратив в аэропорт «Чугуевский». Пассажирские рейсы здесь не производились, но, как обычно, во все уголки бывшего и необъятного Советского Союза летали грузовые «Ил-76» и «Ан-12».

Загнав машину на стоянку перед зданием аэропорта, Раид заглушил двигатель и, не вынимая ключей из замка, бросил:

– Пошли.

Девушка выпорхнула из тесного салона малолитражки, обратив внимание, что стоянка сплошь занята тяжелыми внедорожниками – «Ленд Крузерами», «Чироки» и «Паджеро». Среди этих мастодонтов «Ченквичента» смотрелась как на фоне слонов, но пошутить по этому поводу Лиза не успела. Ей пришлось догонять своего друга, который уже входил в здание.

Несмотря на повсеместные повышенные меры безопасности на воздушном транспорте, а также в местах его базирования, Раид, не предъявляя никаких документов, легко проходил через посты охраны, на ходу бросая секьюрити лишь несколько слов. Из чего можно было сделать вывод: его здесь хорошо знали.

Они быстро поднялись на второй этаж и прошли по залитому холодным светом люминесцентных ламп широкому коридору.

Неожиданно Раид резко остановился и, развернувшись, распахнул лакированную дверь. На черно-белой табличке взгляд Лизаветы успел выхватить: «Начальник таможенного терминала»…

Рабочий кабинет таможенника был оформлен в суперсовременном интерьере. За письменным столом из хромированной стали и толстого стекла сидел мужчина лет пятидесяти в темно-синем форменном кителе. Назвать начальника аэропортовской таможни худым язык не поворачивался – он был тощ, как тысячелетняя мумия. Запавшие щеки, морщинистая шея сложилась гармошкой, водянистые глаза навыкате, редкие волосы были тщательно приглажены к макушке, на лбу рассыпалась гроздь пигментных пятен. Сходство с высушенным трупом прибавляла темно-коричневая кожа. Таможенник что-то сосредоточенно записывал в толстый журнал, но, увидев вошедшего, бросил ручку и удивленно воскликнул:

– Ты зачем здесь, Радик, мы же договорились, сперва позвонишь за несколько дней.

– Обстоятельства так сложились, Семеныч, – не обращая внимания на стенания таможенника, ответил Халилов, без приглашения плюхаясь в мягкое кресло. В этом кабинете он чувствовал себя если не хозяином, то уж точно не жалким просителем. – Нам нужно выехать уже сегодня.

– Борт на Ашхабад будет только через три дня, – в раздумье покачал головой Семеныч, кожа на его лице натянулась в подобии улыбки. – Тем более ты и сам знаешь, после того как шахидки взорвали два пассажирских борта, меры безопасности усилили будь здоров. Теперь, чтобы отправить своего человечка вне регистра, приходится договариваться чуть ли не за месяц…

Под тяжелым взглядом чеченца таможенник стушевался и, глядя на свои ногти, пробормотал:

– Или хотя бы за неделю.

Раид будто не слышал его оправданий, снова веско заговорил:

– Мне нужно улететь сию минуту.

– Сейчас есть только один борт, на Бухару, – сглотнув подступивший к горлу нервный ком, выдавил таможенник.

Юный вайнах ни одной секунды не стал сомневаться, а с ходу заявил:

– Подходит. – Свое согласие он подтвердил тугой пачкой стодолларовых банкнот.

Деньги молниеносно исчезли в верхнем ящике стола, а таможенник, кивнув на девушку, спросил:

– Ты летишь один? – Намек был более чем прозрачным.

– Она летит со мной, – коротко произнес Раид, исподлобья буравя собеседника тяжелым взглядом. – На стоянке я оставил новенькую «Ченквиченту», документы на машину в бардачке, ключи в замке зажигания. Она твоя.

– Хорошо, – как бы раздумывая, медленно кивнул головой Семеныч и так же медленно опустил ладонь на трубку телефонного аппарата. – С пилотами будешь рассчитываться сам.

– Естественно…

…Поглаживая нежную щеку девушки, Раид Халилов после всего пережитого ощутил нестерпимое желание сексуальной разрядки. Абсолютно не контролируя себя, он стал неистово целовать Лизу, ее шею, щеки, губы.

Лиза ответила ему взаимными ласками, страстные поцелуи еще больше раззадорили вайнаха; лаская подругу, он повалил ее на тюки и нервными движениями стал срывать с нее одежду.

Долго пробывшая в плену психотропных медикаментов, девушка была уверена, что это совокупление не первое в ее жизни.

Оголив грудь, Раид с жадностью целовал упругие округлости, едва сдерживаясь от желания схватить зубами набухшие от возбуждения соски. В следующее мгновение он ухватил спортивные брюки Лизы за резинку и одним движением спустил вместе с ажурными трусиками.

Золотистые вьющиеся волосы, прикрывающие лобок девушки, будто сорвали повязку с глаз Раида. С одной стороны, он видел перед собой не столько объект мести, сколько свое безбедное будущее, а с другой – было распирающее желание, которое молодой чеченец уже не в силах был сдержать.

Рывком он перевернул Лизу на живот.

– Что ты делаешь? – испуганно воскликнула она, почувствовав, как влажные от слюны пальцы Раида проникают между ее ягодиц…


Крупный павлин, неторопливо отойдя от самок, клюющих рассыпанные на бетонном полу вольера зерна, распустил огромный веер яркого хвоста и закричал дурным голосом.

– Султан, у, ты мой красавец, – стоя на высокой террасе, восхищенно прицокнул языком высокий толстый смуглолицый мужчина в расписном халате на голом теле. Между распахнутыми полами свисали жировые складки живота. Мужчина, глядя на красивую птицу, широко улыбнулся, его оплывшее лицо с отвислым двойным подбородком расплылось в довольной улыбке, из-за чего и без того узкие глаза совсем исчезли под черными мохнатыми бровями. Почесав живот, толстяк царственным жестом бросил павлину горсть крупных зерен.

Но гордый красавец даже не обратил внимания на угощение хозяина и, сложив великолепный хвост, отправился обратно к своим подругам.

– Важный, как министр, – хмыкнул толстяк и прошел в глубь террасы, где был расстелен большой ворсистый ковер с расставленными приборами для чаепития. В центре ковра стоял золотой кувшин кальяна. Опустившись на ковер, мужчина сунул в рот мундштук из слоновой кости, с наслаждением глубоко затянулся.

Муртаза Гасан-заде, так звали хозяина павлина, происходил из древнего туркменского рода. Его предки наживали свое богатство сперва разбойничая, а потом торгуя на Шелковом пути. После Октябрьской революции прадед Муртазы, Джамал Гасан-заде, командовал большим отрядом повстанцев, который воевал против большевиков. Три года длилась игра в «кошки-мышки», в конце концов, устав от этого развлечения, новые хозяева предложили Джамалу место в большевистском правительстве Советской Туркмении. Прадед недолго думал, почти сразу согласился. С тех пор род Гасан-заде всегда находился возле верховной власти. Из семи братьев и сестер Муртазы трое и сейчас находились на государственной службе. Сам он до недавнего времени возглавлял управление таможенной службы, куда пришел из партийной номенклатуры. Впрочем, куда еще можно было пристроить выпускника юридического факультета МГУ (сколько отец отвез в Москву преподавателям черной икры, коньяка и золотых побрякушек – один Аллах знает).

За десять лет службы в таможне Муртаза Гасан-заде никого из своих близких и родных не оставил без куска хлеба с маслом. Впрочем, не только родню кормил, но и друзей и знакомых по учебе в Москве. Афганская граница каждую неделю разрождалась сотнями килограммов героина, который проливался на участников трафика «золотым дождем».

За эти годы руководитель таможенного управления стал настоящим Калифом, о подобных раньше писали в арабских сказках «Тысяча и одна ночь».

Муртаза построил себе дворец на окраине города Дашогуза, недалеко от границы с Узбекистаном. Выбирая место под строительство, Гасан-заде руководствовался русской пословицей (не зря все-таки долгое время прожил в Москве): «Береженого бог бережет». Или в восточном варианте – Аллах.

Дворец был выстроен в самом изысканном вкусе арабской роскоши. Пятиметровая стена с расписными вычурными башнями, на которых места сторожей заняли камеры слежения, за ней раскинулся пятиэтажный дворец с округлыми золотыми куполами. Вокруг чертога были разбиты экзотические сады с певчими птицами, большой бассейн с искусственным водопадом и другими искусственными удовольствиями, типа холодных лагун и бурлящих отмелей.

Чуть в стороне от бассейна были выстроены несколько террас, где разместили зоопарк с редкими животными, к которым хозяин восточной виллы испытывал необъяснимое благоволение.

На задней половине дворца находился гарем из дюжины красивых девушек самых различных национальностей – от платиновых блондинок до темпераментных латиноамериканок и черной, как земля, намибийской негритянки. Женщины находились на положении наложниц Калифа, он их покупал за огромные деньги у торговцев живым товаром.

Своих трех жен и пятерых детей Муртаза Гасан-заде уже давно не видел. Одна супруга с двумя сыновьями жила в Бахрейне, где мальчики изучали основы ислама. Вторая с дочерьми обосновалась в Москве. Третья супруга с младшим сыном обитала в Лондоне.

Все были вполне довольны, тем более что существование жен было более чем безбедным.

Дворец, может, и уступал размерами хоромам Саддама Хусейна, но только не по комфорту. Обслуживали усадьбу десяток молодых крепких мужчин, которые по совместительству еще и несли службу личных телохранителей Калифа. Но это была незначительная защита личного характера, как бронежилет. Настоящая охрана бизнеса была куда многочисленней. В пяти километрах от дворца, прямо в пустыне, раскинулся фешенебельный коттеджный поселок. Здесь расположилась армия Муртазы – полторы сотни боевиков, большинство были афганскими моджахедами, ничего не умеющими в жизни, кроме как воевать. Боевики были оснащены по последнему слову техники: лучшие внедорожники, лучшее стрелковое оружие и самые современные средства связи. Гвардейцы Калифа не только демонстрировали силу хозяина, но также сопровождали караваны с героином из-за границы. Несмотря на то что Муртаза ушел с государственной службы (свою должность передал мужу младшей сестры), «золотой дождь» для него не иссякал.

Постепенно жизнь в роскоши стала приедаться. Калифа уже не радовали ни диковинные звери, ни сладострастные наложницы, все чаще и чаще он прикладывался к кальяну, «заряженному» опиумом, уносясь в наркотическую нирвану. Душа требовала разнообразия…

На террасу вышел молодой, крепко сложенный юноша, одетый в длинную свободную рубашку и белые шаровары, в правой руке он держал небольшой мобильный телефон в платиновом корпусе.

– Эфенди, – склонив голову, потревожил покой хозяина юноша. – Вам звонят.

– Давай, – небрежно бросил Муртаза. Опустив на ковер пиалу с шербетом, он протянул руку. – Слушаю.

– Это я, – издалека донесся голос Раида Халилова. – Уже приехал, и птичка со мной.

Толстый туркмен непроизвольно улыбнулся.

– Это хорошо, мальчик, что ты не один. Быстрее приезжай, я тебя жду.

– Наш прежний договор в силе? – настойчиво поинтересовался чеченец.

– Конечно, я никогда не нарушаю свое слово.

– Мы будем через полчаса.

Бросив трубку на ковер, Муртаза запустил руку под халат и провел ладонью по скользкой от пота отвислой груди. Потом громко крикнул:

– Мустафа, неси мою одежду. Сегодня буду жениться…

Глава 2

Командировка на юг

Небольшой варан желтовато-серого цвета, взобравшись на вершину высокого бархана, блаженно зажмурился. Раскаленный воздух буквально кипел, как вода в чайнике, разбегаясь волнами.

Неожиданно рептилия открыла глаза, повела по сторонам головой, ее тело мелко подрагивало. В следующую секунду варан сорвался с места, прыгнув с бархана, он стремительно стал зарываться в раскаленный песок.

Природа как будто в страхе замерла, даже голый саксаул не шевелил своими ветвями. Кобра, дремавшая среди его ветвей, соскользнула вниз и также поспешила зарыться в песок.

Над пустыней навис нарастающий гул, и уже через мгновение из-за бархана вынырнула пара ударных вертолетов «Ми-35».

Винтокрылые машины с зализанными формами, делающими их похожими на гигантских доисторических стрекоз с выпуклыми, как у камбалы, глазами, обвешанные различным оружием и выкрашенные в песчаный камуфляж, выглядели фантастически грозно.

Пролетев несколько километров на небольшой высоте, вертолеты резко пошли на снижение. Ориентиром для пилотов служила выгоревшая до белизны под солнцем вышка командно-диспетчерского пункта. Двадцать лет назад в песках Каракумов было создано несколько аэродромов подскока для самолетов дальней бомбардировочной авиации, которые летали из центральных районов России бомбить афганские позиции моджахедов. Но за всю войну эти «точки» так и не понадобились дальникам.

Вертолеты вышли на полосу и, зависнув, синхронно, как пара фигуристов, сделали разворот на сто восемьдесят градусов и одновременно опустились.

Едва винты обоих «крокодилов» замерли, как тут же распахнулись створки десантных отсеков, из которых стали выпрыгивать бойцы. Из головной машины выбрались Гарпун и Самурай, оба бывших офицера были облачены в натовский пустынный камуфляж, на ногах облегченные берцы на толстой рифленой подошве. Могучие торсы обтягивали сетчатые разгрузочные жилеты, наполненные запасными магазинами, ручными гранатами и прочим самым необходимым в боевой операции. Голову Самурая стягивала камуфляжная бандана, он с невозмутимостью жвачного животного перемалывал мощными челюстями жевательную резинку.

Бритый череп Гарпуна прикрывала шестигранная кепка американского сержанта, а глаза надежно скрывали черные солнцезащитные очки Pilot. Оба «отбойщика» были вооружены бесшумными автоматами «Вал».

Гарпун смачно сплюнул на раскаленный песок, потом криво ухмыльнулся и неожиданно пропел на восточный манер:

– Долина, чудная долина. Прямо так и хочется сказать словами из «Апокалипсиса сегодня»: люблю я по утрам запах напалма. Помнишь девяносто четвертый год?

– А то, – поддакнул Самурай, положив глушитель автомата себе на локоть.

Весной девяносто четвертого сводный офицерский отряд ВДВ был брошен на таджикско-афганскую границу, которую вовсю штурмовали бесчисленные группы моджахедов.

Первый бой молодых лейтенантов произошел на берегу Пянджа. После атаки звена ударных вертолетов десантников сбросили прямо в гущу ошеломленных душманов. Офицеры, большинство из которых прошли горнило афганской войны, устроили тогда настоящую кровавую баню. Не только отбросили моджахедов за пределы государственной границы, но еще и сами углубились на сопредельную территорию и там уже покуражились от души.

Именно Средняя Азия оказалась тем горнилом, где из желторотых лейтенантов выковывали настоящих киборгов-убийц…

– Интересно, на хрена нам здесь яйца высиживать, – оглядываясь по сторонам, недоуменно произнес Гарпун. – Ведь знаем же, где Лизка, могли бы напрямую слетать и как следует допросить местного бея.

– Ну да, Гарик, тебе бы только учинить «Шторм 333»,[6] —все так же меланхолично пережевывая резинку, хохотнул Самурай. – Черепа крушить – последнее дело. В цивилизованном мире сперва базары трут дипломаты, а потом, если поговорить не получается, идет распальцовка, типа «чьи бандиты круче». Для этого нас и прислали, а вот если бабай упрется рогом, ну, тогда придется показать свою богатырскую удаль. – Самурай красноречиво похлопал по титано-керамической броне вертолета и добавил: – Думаю, это будет несложно, тем более с такими козырями.

– Дипломатия, – недовольно буркнул Гарпун. – Тоже мне, нашли кого посылать для переговоров, Каскадера. Ты видел фотки с того острова, где он забил «стрелу» чеченам и китайцам? Семнадцать трупов, половина из которых с дырками в бошках от контрольных выстрелов, а одного из китаез и вовсе насадил головой на штык. В натуре, настоящий Дракула.

– Он высококлассный профи, – не согласился с доводами товарища Самурай. – Николай Ильич его позвал дочку найти, а он такого наворотил, что Мирееву особым приказом третью звезду на погоны кинули. Да, кстати, говорят, и московским ментам такой кусок оторвался, что с трудом переварили.

– Ну да, он профи, а мы мусорщики. За этим суперменом должны дерьмо убирать, – продолжал бурчать Гарпун.

– Ты, Гарик, как всегда, утрируешь. Мы не мусорщики, а чистильщики. А это серьезная должность, и кого попало на нее не берут.

Обернувшись назад, Гарпун из-под очков посмотрел на выстроившихся шеренгой наемников.

Те, в отличие от личных телохранителей Кутепова, которые выглядели, как звезды Голливуда на съемках кинобоевика, смотрелись однородной массой, как набор оловянных солдатиков. Песочный камуфляж, тяжелые бронежилеты, титановые шлемы, десантные рюкзаки и автоматы Калашникова с подствольными гранатометами. У наемников даже лица были одинаково бесстрастными.

Отправляясь на боевую операцию, они теряли свою индивидуальность, превращаясь в одно целое, напоминая пальцы сжатого всесокрушающего кулака. За семь лет сотрудничества с Кутеповым эта группа принимала участие в десятке боевых операций в Африке и Латинской Америке. И каждый раз ребята возвращались в полном составе, их сила была в единстве и единоначалии. Даже сейчас, прикрывая телохранителей по просьбе Кутепова во вроде бы несерьезной акции, наемники ни на секунду не расслаблялись.

– Будем располагаться на дневку, – обратился к старшему наемнику Гарпун. Командир группы утвердительно кивнул и отдал короткое распоряжение своим подчиненным…

Лагерь разбили в заброшенном помещении КДП, выставив двух часовых. Одного непосредственно на самой башне, второму отводилась роль охраны вертолетов…


…Гостиничный номер действительно оказался «люксом» – богатое убранство, дорогая мебель натурального дерева и самые современные технические навороты.

Кольцов, раздетый по пояс, сидел в удобном кресле и с наслаждением ощущал накатывающие на него волны охлажденного воздуха, исходящего от японского кондиционера.

Напротив сыщика устроился Юрий Миреев. На чекисте был свободного покроя костюм из натурального льна цвета топленого молока и ослепительно-белая хлопчатобумажная рубашка. Ворот был расстегнут, поблескивала золотая цепочка. Легкая двухдневная щетина придавала офицеру шарм мачо с обложки глянцевого журнала.

Юрий Олегович разложил на столе рулон плотной бумаги, который оказался снимком гигантских размеров.

– Это космическая съемка туркменского города Дашогуз. – В правой руке офицера блеснул брелок лазерной указки.

«Ого, как расстаралась братва с Лубянки, даже спутники-шпионы задействовали, – мысленно восхитился Глеб и тут же сам себя остудил. – Впрочем, после всего произошедшего ничего в этом нет удивительного».

Действительно, Кольцов смог угодить всем, с кем сотрудничал. Николай Ильич Кутепов получил обратно свою страховку в виде папки с секретными документами. Информация, полученная от смертельно раненного Аслана Тугаева, подтвердилась полностью. В деревне Снегири был арестован Саид Макаев, в подвале его дома обнаружили большой арсенал. После плотного допроса отморозок раскрыл все нюансы контрабанды оружия из Европы в Россию. Это раскрытие было записано на питерское УФСБ и лично подполковника Миреева.

Раскрытие наркотрафика вместе с начальником таможни транспортного аэропорта «Чугуевский» досталось ГУБОП.

Трупы тайваньских коммандос вместе с почившим в бозе разведчиком Лонгом достались Главному управлению ФСБ. Их нахождение было надежно прикрыто версией о тайных сношениях чеченских сепаратистов со спецслужбой Тайваня, возможно, для совершения крупномасштабного террористического акта, способного скомпрометировать деловое сотрудничество демократической России и коммунистического Китая.

Впрочем, этот вопрос стал неактуальным, когда бойцы «Альфы» стремительным штурмом взяли элитный игорный клуб «Золотой дракон» и, взорвав бронированные двери, обнаружили не только преисподнюю удовольствий, но также видеоархив «Питона Ка». В тот же день была создана большая следственная бригада дознавателей из Генеральной прокуратуры, которые завели несколько десятков уголовных дел по статье «Разглашение государственной тайны». Кроме этого, полсотни чиновников разного калибра по-тихому написали заявления об уходе «по собственному желанию». Это был хоть и не афишируемый, но большой успех спецслужб, и вновь отличился Юрий Миреев, который выступал в роли «поводыря» шпиона Джона Лонга. Уже на следующий день подполковник получил приказ о присвоении очередного звания и предложение о переводе на Лубянку. Новоиспеченный полковник поблагодарил руководство за высокую оценку его работы, но от перевода твердо отказался, согласившись на должность начальника оперативного отдела УФСБ Санкт-Петербурга.

Без наград остались сам «виновник торжества» – частный детектив и генерал Александрийский. Впрочем, к последнему вернулись жена и дочка, обе веселые и отдохнувшие на загородной даче.

Они встретились в Москве, в небольшом ресторанчике с видом на Москву-реку. За рюмкой коньяка Глеб рассказал все о произошедшем и заодно попросил оградить бизнес вдовы Аслана Тугаева. Роман Оскарович утвердительно кивнул и больше к этому вопросу не возвращался. Что наверняка означало – вдову никто не тронет.

– Ну, будем считать, что деловая часть нашего собрания закончилась, переходим к концерту по заявкам тружеников невидимого фронта, – шутливо произнес Александрийский, делая глоток коньяка.

После чего речь пошла о дочери Кутепова, которая сбежала с Раидом Халиловым. Информация, полученная от дяди молодого вайнаха, полностью подтвердилась. Кроме таможенника, который устроил эту пару на транспортный борт, летящий в Узбекистан, их засекла агентура ФСБ. Но слишком поздно, беглецам удалось от них ускользнуть…

Сфотографированный из космоса город напоминал нелепую мозаику, сложенную из кирпичей, находящихся на приличном расстоянии друг от друга.

Красное пятно лазерной указки медленно ползло от центра города в сторону северной окраины, здесь находилось многогранное строение, украшенное золотыми шарами куполов.

– Это вилла одного из постсоветских наркобаронов, некоего Муртазы Гасан-заде, известного в определенных кругах как Калиф. Наверное, за любовь к роскоши, – бесстрастным тоном сообщил Миреев. – Между прочим, дворец представляет из себя уменьшенную копию дворца Саддама Хусейна «Семирамида», выстроенного в восемьдесят пятом году под Басрой.

– Нехило, – присвистнул Кольцов. – И сколько такая фазенда коштует?

– По приблизительным оценкам экспертов, от семнадцати до двадцати миллионов долларов.

– Красиво жить не запретишь.

Это изречение частного детектива полковник пропустил мимо ушей, продолжив:

– Полученные от Аслана Тугаева сведения, что его племянник может залечь под крылышком Калифа, полностью подтвердились. Оперативники службы безопасности нашего посольства слишком поздно получили информацию о беглецах и не успели их перехватить. Раид Халилов и Елизавета Кутепова успели въехать за ограду виллы Муртазы. Из-за специфики дипломатического статуса на активные действия они не решились.

«Ну да, ковыряться в дерьме – это не дело дипломатов, почетную миссию говночерпия отвели мне», – подумал Глеб про себя. А вслух произнес:

– Когда это произошло?

– Вчера вечером, – последовал короткий ответ.

– Ясно. Какие должны быть мои действия?

– Завтра вас частным самолетом доставят в Дашогуз, и вы поедете к Калифу. Он большой ценитель женской красоты и денег на женщин не жалеет. Владеет одним из самых лучших в Средней Азии гербариев под названием гарем. Но, несмотря на множество бзиков, Муртаза Гасан-заде является человеком далеко не глупым, иначе не смог бы добиться такого уровня в криминальном бизнесе. Поэтому вам надлежит с ним договориться. Николай Ильич сказал – цена Калифа не имеет значения. Если будет упираться, пригрозите выяснением отношений, то есть в России на его курьеров будет объявлена охота, что приведет к печальным для него результатам. И, главное, никакого насилия. Несмотря на то, что Гасан-заде наркобарон, он имеет очень тесные связи с политической элитой страны.

– Хорошо, – в очередной раз согласно кивнул Глеб.

Два дня назад в тихом ресторанчике с видом на Москву-реку Роман Александрийский уже знал, что сыщику предстоит встретиться с Калифом. После короткого объяснения, с кем придется иметь дело, генерал как бы про между прочим добавил:

– Если получится грохнуть этого паука, вали его.

– Но, как я понял, он большая шишка на ровном месте. Как бы не нарваться на оборотку в виде дипломатического скандала, – осторожно сказал Кольцов. Его как профессионала интересовала вся картина в общем и мелкие детали в особенности.

– На этот счет не переживай. У нас есть хороший намордник из компромата, чтобы заткнуть оскаленные пасти, – заверил его Александрийский. Прищурив глаза, он добавил: – И ни о чем не переживай, мы тебя надежно прикроем…

Полковник Миреев отключил свою лазерную указку, сунул ее в карман, потом выставил на стол плоский ноутбук. Включил компьютер и сказал:

– Ситуация шаткая, поэтому вы должны быть готовы к любым неожиданностям. Думаю, начнем с расположения помещений дворца.

– Вы даже нашли схему берлоги этого людоеда? – удивился Кольцов.

– Нет. Но вытащили из архива схему хусейновской «Семирамиды». С учетом того, что Муртаза слепо копирует, есть вероятность идентичности помещений.

– Дай-то бог. – Кольцов мысленно уже приготовил себя к тому, что планы хороши лишь на бумаге. В жизни, как правило, если ситуация соответствует хотя бы трети задуманного, то уже замечательно.

И все-таки, несмотря на пессимистичное настроение, сыщик внимательно слушал инструктаж Миреева.

– Калиф опасается покушения на свою особу не только со стороны внешних врагов, но и от прислуги. Даже внутри усадьбы при Муртазе находятся двое личных телохранителей, но они не имеют огнестрельного оружия. Хотя «стволов» у Калифа хватит на роту спецназа, все заперто на первом этаже в оружейной комнате за толстой бронированной дверью, которую можно открыть только при помощи радиосигнала от электронного брелка, реагирующего на папиллярные линии большого пальца Муртазы Гасан-заде.

– Ого, какие глубокие познания, – невольно усмехнулся Кольцов и удивленно глянул на полковника. – А откуда эти дровишки?

– Методом оперативных мероприятий, – не приняв шутливого тона, отрезал чекист и монотонным голосом продолжил инструктаж. – Для того чтобы не позволить ему открыть оружейку, вас оснастят портативным генератором помех «Завеса», радиус действия которого тысяча метров. Поэтому, чтобы воспользоваться телефоном, вам необходимо выйти за пределы этого круга. – Вытащив из бокового кармана пиджака небольшой продолговатый предмет, внешне похожий на трубку мобильного телефона, протянул сыщику. – В случае, если потребуется силовая поддержка, достаточно нажать вот эту кнопку.

– И как долго придется ждать кавалерию в помощь? – поинтересовался Глеб без малейшего сарказма в голосе. Он неоднократно участвовал в спецоперациях и знал, как подобные мероприятия планируются и как претворяются в жизнь.

– Помощь придет вовремя, можете не переживать, – все тем же холодным тоном заверил его Миреев. Положив прибор перед Кольцовым, он поднялся из-за стола. Сунув руки в карманы брюк, полковник размеренным шагом пересек комнату и остановился возле окна, выходящего на центральную площадь Бухары. В России все еще было холодно, и даже по ночам прихватывал легкий морозец. А здесь, на юге Узбекистана, стояла настоящая летняя жара.

Некоторое время Миреев молча смотрел в окно, потом, не глядя на собеседника, спросил:

– Глеб Иванович, вы считаете меня ссученным?

– А к чему этот вопрос? – не понял Кольцов. С первого же дня знакомства с питерским чекистом тот постоянно демонстрировал свою неприязнь к гостю из Златоглавой. Сыщик никак не мог понять причину этого.

Полковник резко обернулся, лицо исказила кривая усмешка:

– Живу ведь не на зарплату, дорогая машина, просторная квартира в элитном доме, фирменные шмотки, и дети учатся в престижных питерских вузах. Как все это можно назвать?

– Юрий Олегович, это не ко мне. С подобными вопросами вы бы обратились в службу собственной безопасности или в церковь – покаяться, а не ко мне. Я ведь тоже, знаете, люблю роскошную жизнь. Значит, тоже грешен.

Миреев несколько секунд вопросительно смотрел на детектива, проверяя, не насмехается ли тот над ним. Но на его лице не увидел даже намека на иронию.

– Я начал свою службу в УКГБ в восемьдесят девятом году после окончания юрфака. И сразу попал в бригаду Кутепова, который только вернулся из Афгана. И вот с тех пор я при нем, как верный оруженосец. – Полковник сделал короткую паузу, потом продолжил: – Когда мне предложили пойти служить в госбезопасность, я это воспринял как защиту интересов своей Родины. Хотя вскоре моя Родина изменила статус, но для меня ничего не изменилось. Ушедший в отставку Николай Ильич, как и во время службы, по-прежнему блюдет интересы нашей страны, и поэтому я ему помогаю по мере сил и возможностей. А материальные блага для меня – это, так сказать, побочный эффект, которым просто глупо не воспользоваться.

– Кто-то из великих сказал: «Борясь за справедливость, нет-нет да и нарушишь закон». – Взяв со стола электронный прибор, Глеб повертел его в руках и, не глядя на Миреева, добавил: – С Кутеповым я познакомился во время службы в «Каскаде» и долгих три года глотал афганскую пыль. И какой человек Николай Ильич, я знаю не хуже тебя, как и то, как Кутепов блюдет интересы своей страны. А сейчас лучше вернуться к инструктажу. Времени у нас в обрез.

– Да, – согласно кивнул полковник, подходя к столу. – Основная угроза – это личная армия Калифа, афганские моджахеды и прочий сброд, собранный чуть ли не со всего Среднего Востока. Но учти, они находятся в нескольких километрах от усадьбы наркобарона…

Глава 3

Любвеобильный Калиф

– Мальчик мой, да ты стал настоящим джигитом, – обнимая Раида, радушно проговорил Муртаза, при этом его заплывшие глазки цепко оглядывали ладную фигуру молодой девушки, скромно стоявшей за спиной чеченца. Минуту назад на территорию его виллы их доставил потрепанный «Мерседес-120», хозяин которого, молодой туркмен, зарабатывал на жизнь извозом.

– Все сделал, как обещал, – невнятно пробормотал Раид.

Лиза удивилась столь разительной перемене – еще минуту назад он был веселым и говорливым, а сейчас как подменили.

Зато толстяк в длинной белой рубашке, ярко-синих шароварах и атласных тапочках, расшитых золотыми нитями, с загнутыми вверх острыми носками, громко захохотал и, похлопав чеченца по плечу, сказал:

– Ты всегда был человеком слова, несмотря на возраст. Далеко пойдешь.

Мужчины говорили на русском языке, что несколько успокаивало Лизу. Она боялась того, чего не понимала.

Наконец выпустив Раида из своих объятий, хозяин сделал шаг вперед, оказавшись напротив девушки, широко улыбнулся и довольно причмокнул толстыми губами:

– Красавица, настоящая северная красавица. Вы, наверное, устали с дороги и хотели бы отдохнуть, ополоснуться?

Лиза ничего не успела ответить, как возле нее, будто из воздуха, материализовались две женщины восточной наружности, в длинных черных одеждах и, настойчиво подхватив ее под руки, повели на задний двор дворца.

Девушка почувствовала на своих запястьях цепкие пальцы служанок Калифа и непроизвольно дернулась, но хватка не ослабла. Она повернулась и умоляюще посмотрела на Раида.

Тот мягко улыбнулся и успокаивающим тоном произнес:

– Иди спокойно, все будет хорошо.

Когда женщины скрылись из виду, Муртаза предложил гостю:

– Идем, дорогой, на террасу. Освежимся чаем, поговорим о нашем житье-бытье.

– Спасибо за приглашение, уважаемый, – приложив раскрытую ладонь к груди, вежливо поблагодарил Халилов. Он хорошо помнил, что бывший таможенный чиновник любит неприкрытое раболепие и строго наказывает тех, кого заподозрил в неуважении к своей персоне.

Мужчины степенно поднялись на террасу, где все было приготовлено для отдыха.

Первым на ковре разложил свои телеса хозяин усадьбы. Он взял большой расписной чайник и наполнил две пиалы зеленым чаем, одну протянул гостю. Дождавшись, когда чеченец приложился к напитку, спросил:

– Может, хочешь чего-нибудь покрепче?

Раид отрицательно покачал головой и тихо ответил:

– Спасибо, но я редко пью алкоголь. В основном когда холодно и в компании неверных.

От Муртазы не укрылось напряжение в голосе гостя. «Боится, как пройдет проверка его девчонки, – сообразил хозяин. – Знает, щенок, если товар окажется с червинкой, могу приказать живьем похоронить в пустыне или в бассейн с крокодилами брошу».

Раид действительно переживал. В свое время он часто бывал у Гасан-заде в доме и знал о страсти толстяка к красивым женщинам. И примерно представлял, что сейчас делают с Лизой. В этот момент он забыл о своей мести отцу девушки и о деньгах, которые собирался за нее получить. Если кто-то из служанок догадается заглянуть не только в вагину… Муртаза с него живьем сдерет шкуру.

Страх за собственную жизнь полностью сковал сознание молодого нохчи, он автоматически прикладывал пиалу к губам и делал небольшие глотки горячего зеленого чая, при этом натянуто улыбаясь хозяину дворца. Раид ничего не слышал из сказанного, не чувствовал вкуса напитка, в эту минуту его можно было сравнить с черепахой, забравшейся в свой панцирь. Чеченец был настолько погружен в себя, что даже не заметил, как из боковой двери появилась старуха в черном, с лицом, похожим на запеченное яблоко.

Женщина лишь на мгновение остановилась, поймала вопросительный взгляд Калифа, моргнула обоими глазами и двинулась дальше бесшумным черным призраком.

– Ты, Раид, доставил настоящий товар, – широко улыбнулся Муртаза. От выпитого чая его лицо стало багрово-красным, и его сияющая физиономия напоминала рыло старого откормленного хряка.

Глядя на лоснящиеся от пота отвисшие щеки и глаза-щелочки, Раид понял: на этот раз удача повернулась к нему лицом. И радостно загоготал.

– Я лишний раз убедился, мальчик, в твоей исполнительности. – Толстяк отложил в сторону пустую пиалу и заговорил совершенно серьезно: – Такие люди теперь в дефиците, и их нужно ценить. – Хлопнув дважды в ладоши, Калиф кивнул головой. Застывшие в стороне неподвижными статуями два телохранителя тронулись с места, у одного в руках был плоский кейс из натуральной кожи.

Приблизившись к чеченцу, телохранитель опустился на одно колено и, поставив на него «дипломат», щелкнул замками и поднял крышку, демонстрируя гостю лежащие внутри десять пачек стодолларовых банкнот.

Молодой вайнах утвердительно кивнул, сохраняя на лице бесстрастную мину. Приняв чемодан, он запер замки и небрежным жестом опустил рядом с собой.

– Ты надежный партнер, мальчик, – снова повторил Муртаза. – Поэтому я хотел бы предложить тебе работу. Причем не просто работу, а с перспективой роста в будущем. Ты достаточно пожил в Москве и Питере, так сказать, привык к цивилизации, это хорошо, и там ты будешь себя чувствовать, как рыба в воде или варан в пустыне. Такие возможности следует использовать.

– Мне придется снова вернуться в Россию и возить героин? – не удержался от возмущенной реплики Раид.

Фраза прозвучала непочтительно по отношению к хозяину усадьбы. Муртаза свирепо зыркнул на своего гостя, но сдержался и спокойно ответил:

– Нет, у меня есть для этого люди. Дело в другом. Мы живем в нестабильном мире, богатство сейчас исчисляется количеством долларов, евро или фунтов, но в любой момент каждая из этих валют может превратиться в бумагу. И тогда богач превратится в нищего, и нельзя угадать, во что вкладывать свои капиталы. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю, – утвердительно кивнул Раид, хотя понимал смутно, к чему клонит толстяк.

– Я не люблю рисковать, – продолжал разглагольствовать Калиф. – Поэтому хочу все свои капиталы вложить в драгоценности. Как говорится, «бриллианты вечны».

– Я не разбираюсь в драгоценностях, – признался вайнах.

– Это неважно, – тут же последовал категоричный ответ. – В мире есть достаточное количество людей, которые разбираются и в драгоценных камнях, и в драгоценных металлах. Мне нужны надежные люди, которым я мог бы полностью доверять.

На этот раз Раид благоразумно промолчал, Калиф это молчание понял по-своему.

– Мои брокеры сейчас ведут переговоры о покупке алмазной шахты в Южной Африке, естественно, с обслуживающим персоналом, и теперь мне нужен свой человек, который бы наблюдал за ними. Ты согласишься переехать на Черный континент?

От такого предложения прямо в лоб у Раида аж дух заняло. Чтобы прийти в себя, чеченец одним глотком допил остатки чая, после чего обрел возможность изъясняться.

– Я польщен такой честью, – почти выкрикнул Халилов, приложив обе руки к груди и склонив голову в знак почитания.

На лице Муртазы Гасан-заде вновь появилась самодовольная улыбка. Он наклонился вперед, насколько это позволяла его комплекция, и одобрительно похлопал чеченца по плечу.

– Я не ошибся в тебе, мальчик, – потом стащил с безымянного пальца массивный золотой перстень, вершина которого была выполнена в виде жала скорпиона. Протягивая его юноше царственным жестом, сказал: – Возьми его в подарок и в знак моего доверия к тебе. Это не просто золотая безделушка, это страшное оружие, внутри находится резервуар с ядом морской змеи, который в десяток раз сильнее яда кобры. Достаточно лишь легкого укола, чтобы твой недруг тут же скончался. Прими этот перстень как символ моего доверия к тебе, мальчик.

Перстень оказался немного велик для пальцев вайнаха, но тот как будто это не заметил. Надел его на указательный палец правой руки, при этом сбоку на рифленой поверхности обнаружил небольшой выступ замаскированной кнопки, на которую можно было незаметно надавить большим пальцем.

– Я буду предан вам, как собака, – снова склонил голову Раид.

– Очень хорошо, мальчик, ты далеко пойдешь.

Жирное в складках лицо наркобарона колыхалось, как желеобразная маска монстра. Уже через секунду он как будто забыл о своем собеседнике, все его внимание было обращено на новую покупку. Две женщины вели к нему Лизу, облаченную в яркие наряды восточной наложницы.

Как успел заметить Раид, щеки девушки пунцово горели, как будто их натерли свеклой. Чеченец моментально сообразил, что это результаты хлестких пощечин – так старухи из прислуги Калифа учили смирению новую заложницу.

Лизу подвели к ковру, на котором и лежал хозяин усадьбы и его гость. Глаза златовласки горели яростью, как электроды сварочного аппарата.

– Радик, что все это значит? – заорала вне себя девушка.

– Хороший девка, очень хороший, – причмокнул языком Муртаза и, довольный собой, привычно выпятил нижнюю губу. – Северная красавица с темпераментом южного вулкана, настоящая смесь льда и пламени.

– Что этот хряк бормочет? – Девушка уперла руки в бедра и грозно уставилась на Халилова.

Раид с кривой усмешкой посмотрел на нее исподлобья и холодно произнес:

– Я тебя продал, овца, теперь эфенди, – он кивнул на все еще сияющего туркмена, – твой хозяин.

Лиза никак не могла взять в толк, правда это или глупая шутка туземцев, и, несколько раз моргнув своими длинными ресницами, растерянно спросила:

– Как же так?

– Точно так же, как твой отец убил всю мою семью. Это будет для него расплатой. – Чеченец смотрел на несчастную девушку холодным взглядом убийцы, его улыбка напоминала оскал вурдалака. – Ты должна быть мне благодарна, девочка, я ведь мог тебя продать не такому хорошему хозяину, а, скажем, вонючим аравийским бедуинам.

– Не стоит оскорблять единоверцев, – вяло пожурил гостя Калиф, при этом ни на секунду не упуская из виду свое новое приобретение. Мужчины ожидали, что девушка немедленно сломается, упадет на колени и, рыдая, начнет просить пощады. Но все произошло с точностью наоборот.

– Свои сопли о мести моему отцу оставь для индийской мелодрамы, – процедила сквозь зубы Лиза. – А по поводу моего отца я вот что вам обоим скажу: когда сюда доберутся его люди, ты, Раид, пожалеешь, что на острове я тебя развязала. – Дальше шел непереводимый русскоязычный фольклор, который можно было ожидать от людей с самого дна жизни, но никак не от представителя золотой молодежи.

Несколько минут Калиф вслушивался в этот поток брани, но он все не иссякал, и тогда наркобарон хлопнул в ладоши.

– Хватит, девушка, ругаться. То, что случилось, уже не изменить. Так было угодно Аллаху. Я дам тебе сутки на осмысление. Если ты примешь свою судьбу и будешь покорной, станешь ублажать и ласкать меня, то тебе ни в чем не будет отказа. Ну, а если нет… свою судьбу ты сама выбрала и пенять будешь только на себя.

С этими словами Калиф дважды хлопнул в ладоши. Стоявшие в стороне старухи мигом подскочили к девушке и, цепко ухватив ее за руки, потащили в сторону женской половины дворца. Лиза как-то обмякла после его слов, не сопротивлялась и даже перестала ругаться.

– Зачем вы ее балуете? – удивленно спросил Раид, когда женщины скрылись за углом здания. – Ведь можно же было приказать своим нукерам, они мигом разложили бы бунтарку, и вы смогли бы ее наказать и заодно продемонстрировать свою власть. Вот и усмирили бы дикую лошадку.

– Ты, мальчик, еще очень молод и многого не знаешь, – негромко ответил Муртаза. – Насилие не всегда приводит к нужному результату. Некоторые из моих женщин, которых я брал при помощи нукеров, сходили с ума, потом приходилось экспрессом отправлять их к Аллаху. Совсем другое дело, когда женщина понимает, что от ее поведения будет зависеть вся ее жизнь. Вот тогда они по-настоящему становятся податливыми и страстными. Вот это настоящее управление женщиной…


Комната, в которую поместили Лизу, была небольшой, с низким потолком. Окон здесь не было, только в правом углу потолка темнела решетка кондиционера. Все помещение было завешано толстыми коврами.

«Прямо как в дурдоме», – упав на пол, подвела горький итог девушка и залилась горючими слезами. Только теперь она сообразила, что попала в настоящую беду. Постепенно нервное напряжение спало, и девушка забылась в тяжелом сне, свернувшись калачиком.

Проснувшись, Лиза не хотела открывать глаза, помня о вчерашнем. Она все еще надеялась, что произошедшее с ней накануне было лишь кошмарным сном, а на самом деле она в Питере, в своей уютной комнате, на своей кровати.

Неожиданно слух девушки уловил какой-то странный звук, похожий на шорох мыши. В страхе перед серым грызуном сердце зашлось.

– Ой! – вскакивая на ноги, взвизгнула Лиза. Мыши не было, вместо грызуна в комнате она увидела неясный силуэт старухи в черных одеждах, которая держала перед собой поднос с фруктами, свежеиспеченными лепешками и высоким медным чайником.

Глаза старухи были цвета спелых маслин, она смотрела на девушку как на пустое место. Согнувшись, она опустила на ковер поднос с едой и так же безмолвно вышла, за ней громко цокнул железным языком замок.

Лиза с облегчением вздохнула и устало опустилась на ковер. Мельком глянув на поднос, отвернулась. Есть совершенно не хотелось, ее снова душили слезы…

В обед поднос с фруктами заменили на большое блюдо с тушеной бараниной и овощами. Вечером снова принесли фрукты. Но за весь день Лиза так и не прикоснулась к еде, она даже не обращала внимания на входившую в комнату старуху. Сперва девушка мелко сотрясалась в рыданиях, потом ее плач стал напоминать скулеж брошенного щенка. А затем наступило состояние полной прострации.

Лиза уже не плакала и даже не всхлипывала, она безмолвно лежала на животе, уставившись в завешанную ярким ковром стену, будто смотрела немое кино. В действительности мозг выхватывал из глубины сознания картинки недавней беззаботной жизни. Судьба подарила ей все, о чем миллионы ее сверстниц не смели даже мечтать, а она не ценила этот подарок судьбы, за что сейчас наказана.

К ночи апатия растаяла без следа, как снег под жаркими лучами солнца.

– Он меня не получит, – прикусив нижнюю губу, прошипела Лиза. Жалости к себе уже не было, осталась лишь бешеная ярость. «Пусть только попробует ко мне прикоснуться, перегрызу сонную артерию. Все-таки не зря изучала анатомию человека, когда собиралась стать художником. Пусть его гориллы меня убьют, но этот жирный хряк сдохнет раньше. Жаль, не смогу прихватить за компанию этого подонка Раида».

Мысли пленницы вовсе не являлись пустой бравадой, она была полна решимости драться с обидчиками смертным боем. Жизнь гусеницы, которая до последнего времени тем и занималась, что без особого удовольствия грызла листок удовольствий, закончилась. Пленение можно было рассматривать как кокон перевоплощения. Теперь кокон разрушился, и вместо прекрасной бабочки из него вылупился смертоносный скорпион. Готовясь к смертельной схватке, Лиза в глубине души надеялась, что самый прекрасный в мире отец все же спасет ее. Как всегда, спасал…

На следующее утро ее уже никто не кормил. Распахнув широко дверь, в комнату буквально ворвались две черные старухи и, подхватив девушку под руки, волоком потащили к выходу. Лиза даже не пыталась сопротивляться, зачем зря растрачивать силы: у злобных гарпий хватка как у кузнечных тисков.

Ее повели уже знакомым маршрутом вокруг дворца, по едва заметной тропке среди живой изгороди. Наконец женщины миновали просторный вольер, где важно расхаживал распустивший яркий хвост крупный павлин. Вокруг пернатого красавца суетились безликие самки, которых он даже не замечал. Вытянув шею, увенчанную маленькой головкой, дергано оглядывался по сторонам.

Наконец Лизу привели на террасу, где на ковре наслаждались чаем Калиф и его чеченский гость. Казалось, что за последние сутки они ни разу не встали со своих мест. Только сегодня хозяин был не в белых одеждах, а в расшитом золотом длинном халате.

– Ну что, девчонка, решила свою судьбу? – прихлебывая горячий чай, спросил Муртаза.

– Да пошел ты, – глядя исподлобья в глаза туркмена, жестко ответила непокорная.

Раид Халилов, который лежал, наполовину откинувшись на спину, таким образом, чтобы одновременно видеть и недавнюю свою подругу, и ее нынешнего хозяина, услышав дерзкий ответ, криво усмехнулся. Его ухмылка была провокацией, вынуждающей Калифа продемонстрировать свою крутость. Впрочем, тот и без всяких подначек был готов усмирить новую наложницу.

Опустив на ковер пиалу, Муртаза под насмешливым взглядом пленницы тяжело поднялся на ноги и, глядя на Лизу, с угрожающей усмешкой произнес:

– Ты сама, девчонка, решила свою судьбу. – С этими словами туркмен хлопнул в ладоши.

Старухи, до этого момента державшие Лизу под локти, отпустили ее. Но свобода длилась недолго, почти сразу же девушку схватили жесткие ладони личных телохранителей Калифа. Они рывком сорвали ее с места и потащили в сторону пальмовой рощи, за которой находился личный зоопарк Муртазы.

– Пойдем, мой друг, посмотрим. Это будет интересно, – пригласил чеченца Калиф.

– С удовольствием, – раздувая тонкие ноздри в предвкушении предстоящего зрелища, Раид легко вскочил на ноги. Ему действительно было интересно, что же задумал этот с виду добродушный толстяк.

Частный зоопарк представлял из себя многоуровневый каскад вольеров, где почти в естественных условиях жили дикие звери.

Над каждым вольером находилась металлическая смотровая площадка. Эти площадки устраивались таким образом, что весь вольер был как на ладони, с них можно было безопасно кормить зверей. В биографии Муртазы Гасан-заде было несколько памятных моментов, когда он отправлял на кормежку голодным львам кое-кого из своих неугодных гостей.

Телохранители, тащившие упирающуюся Лизу, благополучно миновали вольер с семейством царей природы, те, рыча, разрывали на кровавые лохмотья сброшенную коровью тушу.

Потом миновали водоем, где на песчаной отмели грелась пара нильских крокодилов. Рептилии, как и львы, были сыты, но все же, почувствовав близкое движение, лениво приоткрыли глаза и, неожиданно проворно вскочив, быстро перебирая короткими гнутыми лапами, бросились в мутную воду бассейна.

Девушку подтащили к третьему вольеру, напоминавшему гигантскую воронку, на дне которой был устроен настоящий африканский ландшафт – пожухлая трава, густой кустарник и небольшой холм с лысой вершиной, затертой животами хищников. В самом центре воронки была врыта пятиметровая труба, в торце которой приварили полуметровую площадку, из нее торчал двухметровый блестящий шест, похожий на те, что устанавливаются в стриптиз-барах.

Охранники втащили Лизу на смотровую площадку. Один из телохранителей отпустил девушку, подошел к встроенному металлическому ящику, отворил крышку и стал щелкать тумблерами.

Под полом смотровой площадки загудел мощный электромотор, и через секунду площадка стала трансформироваться, торцевые перила распахнулись, и снизу начал медленно выползать широкий металлический трап. Прошло три минуты, прежде чем выдвижной мостик достиг трубы. Тогда телохранители схватили Лизу и потащили по этому мостику в центр вольера. Когда они оказались возле шеста, охранники отпустили пленницу. Наблюдавший за происходящим Калиф крикнул строптивой наложнице:

– Держись за шест, если не хочешь свалиться вниз.

Девушка послушно ухватилась за скользкую отполированную трубку и тут же почувствовала, как та завибрировала от напряжения.

Телохранители поспешно вернулись на смотровую площадку, а следом втянулся выдвижной трап. Девушка осталась неподвижно стоять на пятиметровой высоте.

Муртаза громко засмеялся, потом крикнул:

– Али, выпускай Сократа.

С устрашающим людоедским рыком из кустов выпорхнула ярко-желтая тень, которая, едва коснувшись земли, мгновенно материализовалась в крупного леопарда. Его короткая желтая шерсть была густо покрыта черными пятнами.

Шею гигантской кошки опоясывал широкий ошейник, это свидетельствовало о том, что у дикого зверя есть еще какие-то обязанности, кроме демонстрации самого себя.

– Вот, Лиза, познакомься, это Сократ, и он очень голоден. Ты за свою строптивость наказана и будешь стоять там до тех пор, пока не обессилешь и не станешь долгожданным обедом для Сократа. Либо, пока еще есть возможность, признай меня своим хозяином и пообещай впредь меня пылко ублажать.

На эту тираду пленница никак не отреагировала, что заметно сконфузило Калифа.

– Не слышу ответа.

В следующую секунду раздался крик, похожий на вопль отчаяния:

– Чтоб ты сдох!

От этого крика даже дикие звери приумолкли и отвлеклись от своих занятий. Только телохранители неподвижно застыли позади своего хозяина каменными изваяниями, их ничего не волновало, кроме приказа. Раид Халилов, который внимательно следил за смотровой площадкой, внутренне сжался, зная взрывной характер Калифа. Тому ничего не стоило потребовать автомат и расстрелять неподвижный силуэт. Но на этот раз наркобарон лишь громко захохотал, потом погрозил девушке жирным указательным пальцем, увенчанным массивным золотым перстнем с большим алым рубином, и вновь ей напомнил:

– Ты сама выбрала свою судьбу.

В этот момент из вершины шеста ударил бурый фонтан. Красные брызги оросили плечи, волосы, одежду девушки. Несколько капель упали на губы Лизы, она почувствовала солоноватый привкус.

Учуяв запах свежей крови, леопард забеспокоился. Он сорвался с места, сделал несколько кругов вокруг трубы, потом с визгом взвился вверх, пытаясь дотянуться до девушки. Не имея возможности ухватиться за металл, несколько раз скользнув когтями по гладкой поверхности, он упал на землю и, недовольно урча, стал нервно подергивать хвостом, скаля вверх крупные желтые клыки.

Муртаза, сложив руки на груди, с нескрываемым восторгом наблюдал за развивающимися событиями. Но долго любоваться этой картиной ему не довелось – с наружной стороны ворот прозвучал тревожный сигнал автомобильного клаксона…

Глава 4

Дембельский аккорд

Легкий двухместный спортивный самолетик, скользнув в воздушном потоке, на бреющем полете перемахнул через узбекско-туркменскую границу и тут же, выпустив шасси, пошел на снижение. Ранним утром трасса была пустынна, и самолет безопасно приземлился возле стоящей на обочине пары серых внедорожников.

Подогнав к ним крылатую машину, летчик развернулся на «пятачке» и поднял вверх руку, обозначив конец воздушного путешествия.

Кольцов, откинув стеклянную крышку фонаря, в знак благодарности похлопал пилота по плечу, выбрался из кабины на плоскость крыла, потом легко спрыгнул на еще не успевший нагреться асфальт. Выполнив свою миссию, летчик снова поднял самолет в небо и вскоре растворился в сером предутреннем мареве.

Проводив его взглядом, Глеб направился к внедорожникам, сразу же отметив, что перед ним стояли классные машины. Длинномордые джипы «Вранглер» с широкими колесами, специально предназначенные для быстрой езды по пустыне. Стекла были затемнены, а вместо съемного верха из водоотталкивающей ткани был металлический футляр. Из-за чего гражданские внедорожники выглядели довольно воинственно.

Из крайнего джипа выбрались четверо мужчин. Одному из них, невысокому, полному, с плечами штангиста, в светлых брюках и яркой рубашке с короткими рукавами и узких черных очках, на вид было около пятидесяти лет. Трое его спутников были значительно моложе, выше среднего роста, с атлетическими фигурами. В них чувствовалась сила и готовность применить эту силу против любой внезапной угрозы.

Четверка незнакомцев вразвалочку двинулась к частному детективу. Приблизившись к нему почти вплотную, старший внезапно радушно улыбнулся и протянул для приветствия руку:

– С прибытием.

– Спасибо, – пожимая руку, ответил Кольцов и, кивнув на второй внедорожник, спросил: —Это для меня?

– Именно, – вновь расплылся в улыбке крепыш и тут же жестом пригласил подойти к автомобилю, на ходу перечисляя достоинства «Вранглера»: – Не машина, танк. Стекла пуленепробиваемые, колеса с автоматической подкачкой воздуха. Обшивка из алюминиевой брони, как на БМД, держит пулю из автомата и ручного пулемета. Два топливных бака, что позволяет совершить пробег до восьмисот километров.

Открыв дверцу напротив водительского сиденья, здоровяк продолжил пояснения:

– Кроме стандартного тюнинга, есть и специальные навороты. Вот кнопка генератора радиопомех, в сиденье тайник для пистолета. – Надавив на кожаную обивку, сунул руку и извлек наружу двадцатизарядный «ПММ». Продемонстрировав пистолет, вернул его на место. Потом, указав на панель управления, сказал: – Под «торпедой» спрятан «АКМС» и пять снаряженных магазинов.

– Нормально, – хмыкнул Глеб, с таким арсеналом можно было от души покуражиться. Роман Александрийский сдержал свое слово, его экипировали по высшему уровню. Снарядили настоящим броневиком, кроме того, подумали и о личной безопасности. Костюм, внешне похожий на обычный льняной, на самом деле был пошит из кевларовой ткани последней разработки. И, как объяснил Миреев, который на себе демонстрировал защитное одеяние, – «пулю от «макара», конечно, не выдержит, а вот от мелкашки или ножа защитит на сто процентов». Кроме кевларовых доспехов сыщик получил и оружие. Модные туфли с острым носком только с виду казались безобидной лакированной обувью. На самом деле под острыми носками были набиты рифленые набойки, какие спецназ носит на своих берцах. А края каблуков были усилены титановыми ребрами. Такими башмаками запросто можно было крушить кирпичные стены, не говоря уже о хрупкой человеческой плоти…

Закончив перечислять все достоинства внедорожника, крепыш ограничился коротким дополнением:

– И последнее – если чебуреки возьмут тебя в оборот по-серьезному, иди на попятную и расскажи про генератор помех. Пусть выключат, для нас это будет сигнал к действию. Придем, подсобим бить басурманов. Все ясно?

– Ясно, – усмехнулся сыщик.

– Тогда по коням.

Первым с места сорвался джип с группой прикрытия, они указывали Кольцову дорогу.

Дашогуз пара «Вранглеров» проскочила на предельной скорости. Город Кольцов видел теперь вживую, а не на снимке с космической высоты. Лишь центр был застроен более-менее современными зданиями, дальше шли сплошные древние глинобитные муравейники, тесно лепившиеся друг к другу. Все это напоминало сыщику нищие пригороды Кабула времен афганской войны…

Дворец Калифа бросился в глаза сразу, едва машина вынырнула из-за поворота. Среди окружающего убожества строение казалось сказочной киношной декорацией.

Двигающийся головным «Вранглер» мигнул стоп-сигналами и свернул влево на второстепенную дорогу. Кольцов, проехав немного вперед, повернул вправо и выехал на широкую дорогу, ведущую прямо к воротам усадьбы местного наркобарона.

Пока все шло по плану, который сыщику втолковали чекисты. Но это был всего лишь первый этап – подготовительный.

Остановившись перед воротами, Кольцов внимательно оглядел стены, которые походили на средневековую ограду. Где-то с расстояния в полтора-два километра за детективом наблюдала группа прикрытия, местная агентура вооружилась не в пример сыщику и была готова прийти на помощь по первому знаку.

– Н-да, теперь начинается самое интересное, – негромко пробормотал Кольцов и надавил на клаксон…

Их было пятеро, все среднего роста, такого же среднего телосложения, в просторных белых одеждах, похожих на спортивные кимоно. Бронзоволикие, они были больше похожи на южноамериканских индейцев, чем на туркменов.

«А может, они колумбийцы, и Муртаза их выписал, так сказать, по обмену опытом? – невзирая на серьезность ситуации, пошутил Глеб, покорно позволив себя обыскать, стоя с поднятыми руками. – Так сказать, очередной интернационал, наркобароны всех стран, объединяйтесь…»

Кроме трубки мобильного телефона, у сыщика ничего не нашли. Старший охранник с абсолютно голым черепом (даже брови отсутствовали) внимательно изучил лицензию частного детектива, после чего на чистом русском языке поинтересовался:

– Цель вашего визита?

Пряча в карман возвращенный мобильник, Кольцов ответил:

– Мне необходимо встретиться с Муртазой Юсуповичем, мой заказчик хочет сделать ему деловое предложение. Причем очень серьезное.

– Я понял, – кивнул лысый и бесстрастным тоном добавил: – Шутники по своей воле сюда не приезжают.

С этими словами он круто повернулся и направился в сторону дворца. Провожая пристальным взглядом старшего охранника, Кольцов про себя отметил: «Из бывших вояк, наверное, служил в президентской гвардии». Сыщик скосил глаза в сторону оставшихся с ним охранников, молодые парни стояли чуть поодаль, увлеченные каким-то разговором.

«Ну, ребята совсем нюх потеряли, – неодобрительно подумал детектив. Если бы ему потребовалось освободить проход для штурмовой группы, то лучшей ситуации трудно придумать. Только протяни руку и начинай крушить безмозглые черепа. – Слишком поверили в крутизну своего хозяина, вот и ведут себя как глупые тетерева в зоопарке».

Старший охранник появился через несколько минут и произнес тоном вышколенного дворецкого:

– Хозяин вас примет. Прошу.

Детектив пошел вслед за ним к высокому крыльцу, ведущему во дворец. Другие охранники остались возле машины у ворот, – видимо, дворовой страже было запрещено входить в хозяйские хоромы.

Поднявшись по лестнице на крыльцо, мужчины вошли внутрь. Холл был выполнен в виде гигантской оранжереи с обилием тропических растений. Густо росли широколистные пальмы, гибкими змеями вились лианы. Здесь же можно было увидеть множество клеток с экзотическими птахами, каждая из которых голосила на свой лад, из-за чего в помещении стоял невообразимый шум. Для чего нужно было устраивать этот птичник прямо на входе во дворец, европейцу было трудно понять. Но в свое время Кольцов достаточно долго прожил на Востоке, чтобы узнать: здесь ничего не делают просто так, и если что-то неясно, лучше отнести это к азиатской хитрости и быть готовым к любой неожиданности.

Миновав оранжерею, старший охранник толкнул отделанные золотым орнаментом дверные створки и шагнул внутрь, сыщик сунулся следом.

Прямо на входе по бокам стояли две статуи африканских воинов из племени зулусов. Мускулистые двухметровые фигуры были вырезаны искусными мастерами из черного дерева. Пышногубые негры с глазами без зрачков, в набедренных повязках угрожающе застыли, сжимая в правой руке тонкое копье с длинным и широким, как клинок кинжала, наконечником, покрытым золотом.

Зал был практически пуст, только в центре стояло большое кресло, на котором восседал хозяин усадьбы, одетый на европейский лад – в строгий костюм-тройку.

«Тронный зал, – догадался Глеб, ослабив узел галстука. – Здесь правит бал мания величия».

– Добрый день, Муртаза Юсупович, – первым поздоровался с хозяином Кольцов. – Я – частный детектив, Глеб Кольцов.

Калиф молча кивнул головой, в одном жесте высказывая гостю и приветствие, и разрешение тому изложить свою просьбу.

– В связи с моим образом деятельности мне было предложено отыскать похищенную в Санкт-Петербурге девушку.

– Киднеппинг – бич современного мира, – склонив набок голову, сочувствующе произнес Калиф.

«Прекрасно, – моментально отметил про себя Кольцов. – Столько времени прошло, а лоск советского номенклатурщика не выгорел даже под таким жарким солнцем».

Распыляться на комплименты сыщик не стал, а продолжил по существу:

– Путем оперативной разработки я вышел сперва на след преступника, после чего вел его вплоть до входа в ваш дом.

– О чем это вы?

– Позавчера некто Раид Халилов привез в ваш дом молодую блондинку, – ровным голосом сообщил Кольцов…

В это время Раид находился поблизости, он стоял на тайном балконе, который располагался в углу под потолком зала. Наблюдая за незваным гостем из-за плотной ширмы, молодой чеченец аж губу закусил от злости. Вайнах узнал его, это был его злой рок, который лишил его всего: любимой женщины Карины, денег, которые он мог заработать на продаже украденных документов. Теперь вот явился лишить последнего…

Раид выругался по-вайнахски и зло пожалел, что у него нет автомата. В одно мгновение решил бы эту проблему.

– Ты хочешь сказать, что я помогаю похитителям людей? – угрожающе спросил Калиф. Чтобы продемонстрировать всю свою грозность, он оперся на подлокотники кресла и приподнял свой толстый зад.

– Я лишь хочу сказать, что вы в этот день приобрели новую наложницу.

– Да. – Лицо туркмена расплылось в самодовольной улыбке. – Нынешние времена называются рыночными, потому что все продается и покупается. Ты имеешь что-то против?

– Наоборот, торговать лучше, чем воевать. Мой клиент хочет выкупить у вас свою дочь. Цена не имеет значения.

– Что, никаких ограничений? – Муртаза слепил кислую гримасу, возвращая свой зад обратно в кресло.

– Разве родительская любовь имеет ограничения?

После этих слов лицо наркобарона налилось кровью. Он привык в делах к двум формам поведения: либо ему пытаются угрожать, либо заискивающе просят.

Человек, стоящий перед ним, не делал ни того, ни другого, разговаривая вроде бы на равных, он умудрился продемонстрировать свое превосходство над хозяином усадьбы.

Угрожающе сверкнув узкими глазами, Муртаза с вызовом спросил:

– А если я не отдам девчонку ни за какие деньги? Или вообще скормлю зверям в своем зоопарке, что тогда?

Он ожидал, что этот непробиваемый русский тут же сломается, опустится до уговоров. В конце концов дипломатия и есть искусство договариваться, стараясь добиться большей выгоды для себя. Но и этот финт не смог пробить невозмутимость гостя.

– Мой клиент довольно влиятельный человек на самом верху российской политической элиты. И если с девочкой что-то случится, – голос Кольцова по-прежнему был слегка вялый, как морской прибой в тихую погоду, – ее отец объявит вашей республике войну и нанесет удар первым, а может быть, даже не один. После чего ваша политическая элита сочтет за благо выдать вашу голову на золотом блюде.

– Очень интересно, – усмехнулся Калиф и почесал двойной подбородок короткими пальцами, унизанными золотыми перстнями.

Глеб сразу понял, что это был условный знак, но ничего предпринимать не стал, чтобы раньше времени не демонстрировать свою прыть.

Двое телохранителей Гасан-заде бесшумно приблизились к сыщику и набросились на него сзади. Один заломил Кольцову руку за спину, другой встал напротив, готовый выполнить любой приказ хозяина.

Наркобарон громко и раскатисто рассмеялся, явно довольный собой, захлопал в ладоши.

– Вот и славно получилось. Пока моя голова окажется на золотом блюде, твоя уже сегодня отправится в переносном холодильнике к твоему клиенту, чтобы в следующий раз он думал, кому угрожать.

Детектив, стоя с заломленной рукой, смотрел на толстого туркмена исподлобья. Этот взгляд еще больше разозлил Муртазу. Оскалившись, он зло пробормотал:

– Думаешь, это шутки? Нет, друг мой, все очень серьезно. Мои телохранители – афганцы, они родились с автоматами, и самое большое счастье для них – это резать головы шурави.

Эта угроза привела к совершенно неожиданному результату. Лицо сыщика исказилось, но не в ужасе перед страшной смертью, а в бешеной ярости.

– Очень хорошо, – прорычал Глеб, – что они из Афгана, я там воевал.

Дальше события завертелись со скоростью автомобильных гонок. Каблук правой ноги Кольцова по самой кратчайшей траектории врезался в корпус стоявшего напротив охранника, с силой артиллерийского снаряда разрывая тому диафрагму и круша ребра. Афганец умер, не успев упасть на пол. Одновременно сыщик, присев, развернулся, освобождаясь от захвата и смещаясь за спину второго телохранителя. Одной рукой он ухватил охранника за ворот рубахи и, рванув того на себя, второй – схватил за штанину, перебросил через голову спиной на выставленное колено. Хруст ломающегося позвоночника под сводами зала прозвучал неестественно громко.

Все было кончено в считаные секунды, Муртаза Гасан-заде не верил своим глазам, но инстинкт самосохранения взял верх, возвращая наркобарона в реальность. Неожиданно резко для своего телосложения он правой рукой выхватил из кармана жилетки бриллиантовые четки, к которым был прикреплен пульт дистанционного управления от замка оружейной комнаты. Пальцы левой намертво вцепились в подлокотник, где была установлена кнопка общей тревоги.

Всю территорию усадьбы огласил рев сирены.

– Это уже становится интересно, – тряхнув головой, возбужденно воскликнул Кольцов, понимая, что задушевный разговор с любвеобильным Калифом откладывается на неопределенное время.

Пока внешняя охрана пыталась взломать неподдающийся радиосигналу электронный замок, в зал первыми ворвались трое поваров в белоснежных халатах и высоких колпаках. Они были такими же толстыми, как и их хозяин.

Один из кулинаров держал над головой небольшой кухонный топорик, двое других были вооружены длинными разделочными ножами.

– Сейчас они разделают тебя на шашлык, – пообещал сыщику наркобарон, возбужденно подпрыгивая в своем кресле.

– Посмотрим, – отмахнулся от него Кольцов, срывая с шеи галстук. Оба конца широкой матерчатой ленты он намотал на кисти рук и двинулся на поваров.

Несмотря на бегемотские габариты, трое толстяков на удивление проворно кинулись в атаку. Крайний из нападающих выбросил вперед руку с зажатым в ней ножом, целясь в лицо противника. Кольцов отпрянул в сторону, уходя с линии атаки. Запястье с ножом Глеб захватил петлей галстука и рванул руку в сторону, разворачивая блестящий клинок. Второй толстяк с занесенным над головой топориком с разгона напоролся на остро отточенное лезвие, которое по самую рукоятку вошло в по-бабьи колышущуюся жирную грудь. Топорик выпал из ослабевшей руки, на белом фартуке стало расплываться огромное алое пятно.

Кольцов выпустил из рук галстук, ударом ноги под коленную чашечку сбил повара на колени и, ухватив за жирный подбородок и затылок, рывком свернул шею.

Третий боец кулинарного фронта никак не отреагировал на гибель товарищей, а ринулся на сыщика, широко размахивая ножом. Кольцов уклонился от атаки и ударил, выбросив высоко вверх ногу. Подкованный острый носок врезался в голову, дробя височную кость…

– Что вы толкаетесь, как бараны! – заорал ворвавшийся через боковую дверь Раид Халилов. – Его же сейчас убьют.

Старший охранник смахнул с лысого черепа пот и стал отдавать распоряжения своим подчиненным:

– Али, тащи сюда Сократа. Остальные за мной, устроим цирк.

Высокий, атлетически сложенный мужчина, раздетый по пояс, с аккуратно подстриженной бородой и длинными волосами, заплетенными на затылке в косу, бросился в боковую дверь. Раид последовал за дрессировщиком, держась на небольшом отдалении.

Достигнув вольера, где бесновался голодный леопард, бородач бросился в тоннель, ведущий к хищнику, а чеченец устремился на смотровую площадку, не отрывая горящего взгляда от возвышавшейся над вольером девушки.

Лиза под безжалостным солнцем находилась в полуобморочном состоянии, раскачиваясь в такт движениям шеста. Брызгающая сверху кровь обляпала ее полностью, сворачиваясь, превращалась в бурую коросту.

По сигналу дрессировщика леопард перестал бросаться на площадку с окровавленной девушкой, вяло виляя хвостом, послушно направился на зов хозяина.

Раид распахнул дверцу металлического шкафа, там был один-единственный тумблер, находящийся в нейтральном положении. Чеченец перевел его в верхний уровень. Снова заурчал электродвигатель, выдвигая металлический трап.

Наконец мостик достиг площадки. Сорвавшись с места, Халилов со всех ног бросился вперед, моля Аллаха только об одном – чтобы девушка сейчас не свалилась вниз.

Всевышний услышал его просьбы, Лиза все еще оставалась на прежнем месте, когда до нее добрался чеченец.

– Все хорошо, милая, – прошептал ей на ухо Раид, пытаясь разжать судорожно сжатые пальцы, намертво вцепившиеся в шест. – Ты спасла меня, теперь моя очередь.

Тонкие пальцы девушки наконец поддались, и она отпустила шест. Вайнах подхватил Лизу на руки и, несмотря на вибрирующую под ногами металлическую конструкцию, побежал обратно, все время повторяя:

– Все будет хорошо…

В то же время его мозг просчитывал возможный доход от повторной продажи своей «подруги». После того что он увидел с балкона, ему окончательно стало ясно, что в Книге Судеб напротив имени Муртазы Гасан-заде Всевышний поставил жирную точку…

Даже после того как сыщик уложил троих поваров, пообщаться по душам с хозяином усадьбы ему не дали. Из дверей, находящихся позади трона Калифа, вывалилось с полдюжины охранников во главе со своим лысым начальником.

– Размножаются, как микробы, – хмыкнул под нос Кольцов, до хруста сжимая кулаки. Но охранники не спешили схватиться врукопашную. «Чего это они ждут?»

Неожиданно сторожа шарахнулись в разные стороны. В следующую секунду в дверном проеме появилась желто-черная гигантская кошка. Она двигалась медленно, низко опустив голову, и смотрела перед собой огромными янтарно-золотистыми немигающими глазами. Хищник не обращал внимания ни на сгрудившихся у стен охранников, ни на сидящего к нему затылком Муртазу. Его глаза, как электронная система наведения, сосредоточились на шее Кольцова.

Увидев леопарда, Глеб только и смог вымолвить:

– Твою мать…

Сыщик, не выпуская из вида хищника, стал пятиться, на смуглых физиономиях невольных зрителей появились самодовольные улыбки в предвкушении кровавого развлечения. Леопард еще ниже опустил голову и двинулся вперед.

Сделав несколько шагов назад, Кольцов оказался между двумя деревянными зулусами. Окинув внимательным взглядом могучие двухметровые фигуры, детектив кровожадно оскалился. Удар ногой – и со щелчком лопнуло деревянное запястье и упало с глухим звуком на мраморный пол, сжимая копье.

Полуголый дрессировщик, наклонившись, отсоединил цепь от ошейника леопарда. Хищник, почувствовав свободу, двинулся вперед, с каждым шагом увеличивая скорость. И уже через секунду огромная кошка неслась к будущей жертве. Оттолкнувшись, взвилась вверх, выставив вперед могучие лапы с обнаженными длинными черными когтями.

Кольцов присел на одно колено и, схватив копье, торец древка упер в пол, а блестящий наконечник направил в сторону несущейся на него угрозы.

Грозный рык хищника оборвался утробным чвакающим звуком. Сила удара была такова, что отбросила сыщика на спину, но он тут же вскочил на ноги. Леопард лежал на боку, вывалив огромный розовый язык, из пасти вырвался гортанный хрип, ребра судорожно раздувались. Копье пробило грудь пятнистой кошки и вышло у задних лап. Леопард последний раз хрипло вздохнул, и его янтарные глаза начали стекленеть.

Охранники, ожидавшие другого исхода зрелища, наконец пришли в себя и с диким ревом бросились на детектива. Впереди, сжимая в руках цепь, бежал дрессировщик.

– Вот и славно, – выдохнул Кольцов, его глаза расширились от бешенства и сейчас походили на глаза убитого им леопарда. Наклонившись к издохшему хищнику и ухватив древко, он рванул его на себя. Копье с хрустом сломалось.

В руках сыщика оказался полутораметровый обломок с венчающим его набалдашником сжатого кулака, из-за чего предмет напомнил средневековую палицу.

Вскинув ударное орудие над головой, Глеб бросился навстречу охранникам, устрашающе зарычав.

Бородатый дрессировщик был настолько удручен гибелью своего любимца, что напрочь забыл о том, что цепь в его руках тоже может быть грозным оружием. Он стал первой жертвой нового побоища. Палица с глухим звуком обрушилась на его голову, череп бородача от сильного удара лопнул, как перезрелый арбуз, во все стороны полетели осколки костей и комья мозговой массы.

В следующую секунду началась настоящая свалка, подобная тем, что происходили много веков тому назад на рыцарских ристалищах.

Кольцов, позабыв о страхе, как древний воин-берсерк, врубился в гущу врагов, круша их налево и направо, сбивая с ног и калеча охранников, которые также позабыли о смерти и пытались достать сыщика.

Старший охранник на какое-то мгновение выпал из общей куча-мала, его взгляд в одну секунду выхватил брошенный одним из поваров на пол разделочный нож. Подхватив его, лысый профессионал прижал длинный, остро отточенный клинок к рукаву просторной рубашки и стал нацеливаться на спину детектива.

От очередного мощного удара о голову одного из охранников древко не выдержало и лопнуло, оставив в руке Кольцова тридцатисантиметровую острую щепку. Глеб зажал ее в левой руке, а кулаком правой вогнал мясистый нос последнего охранника глубоко в череп.

Выбрав подходящий момент, лысый метнулся к стоящему к нему спиной сыщику и ударил того с размаха в спину ножом. К удивлению старшего охранника, остро отточенный клинок не пробил легкую ткань, а отпружинил, как от брони.

Глеб, скрипнув зубами от пронзившей его внезапной боли, обернулся. Ошеломленный охранник не решился на повторную атаку. Кольцов выбросил вперед правую руку, ухватив за ткань туркмена, рванул его на себя, одновременно вгоняя щепку в правую глазницу лысого. Старший охранник умер, так и не успев понять, почему он не смог зарезать проклятого русского.

Все было кончено. Тревожная сирена еще выла, но в зал больше никто не рвался. Забрызганный кровью, частицами мозга, Кольцов тяжелым, не обещающим ничего хорошего взглядом уставился на застывшего в кресле Калифа и с кривой усмешкой громко произнес:

– Говоришь, нравится, когда шурави головы режут?

Наклонившись к агонизирующему трупу лысого охранника, вырвал из его рук нож и, демонстративно поигрывая длинным клинком, подошел к трону Муртазы. Тот по-прежнему не трогался с места.

И только приблизившись вплотную, сыщик понял – наркобарон мертв. Его лицо из бурого стало фиолетово-синим.

Глеб тяжело вздохнул и пробормотал:

– Ну, теперь осталось только найти Лизу, и можно сказать, что дембельский аккорд завершен.

Помня о том, что где-то может прятаться Раид Халилов, нож сыщик не бросил.

Выбежав из дворца, Кольцов услышал приглушенный рокот работающего автомобильного двигателя.

Сыщик развернулся на звук и увидел, что перед медленно раздвигающимися воротами стоит черный джип «Мерседес», от караулки к внедорожнику бежал Раид Халилов. Хлопнула дверца, и «Мерседес» сорвался с места.

– Вот щенок, – устало выругался Глеб, он уже догадался, что вайнах бежит не с пустыми руками. Отшвырнув ставший ненужным нож, детектив бросился к своему «Вранглеру»…


«Мерседес» на бешеной скорости несся по трассе в сторону узбекской границы. Раид, крепко сжимая рулевое колесо, мысленно обращался к Всевышнему, моля о помощи и защите от ненавистного русского.

В душе чеченец все же ликовал, ему снова удалось всех перехитрить и уйти. На заднем сиденье лежал кейс со ста тысячами долларов, а рядом сидела «дорогая» Лиза, пребывающая в прострации после всего пережитого. Вот только проклятый русский упорно висел на хвосте, не давая оторваться.

Черный зад «Мерседеса» держался в сотне метров от «Вранглера», но Кольцов, нависнув над рулем, упорно жал на педаль газа. На трассе фору во времени преодолеть он не мог, но целенаправленно продолжал стелиться за Халиловым, как нитка за иголкой.

Неожиданно трасса пошла круто вверх. Не снижая скорости, внедорожник выскочил на гребень и, оторвавшись, как с трамплина, взмыл над поверхностью дороги; пролетев метров тридцать, немецкое авто шлепнулось на трассу. На какое-то мгновение оглушенный Раид потерял управление, но этого хватило, чтобы «Мерседес» выскочил с трассы на песок, поднимая за собой каскад песчаных брызг, вильнул в сторону и врезался в ближайший бархан.

Кольцов, в отличие от своего противника, учел коварство подъемов и заблаговременно сбавил скорость.

Выехав на вершину подъема, он увидел в нескольких сотнях метров черный корпус «Мерседеса», по лобовое стекло увязший в песке.

Надавив на педаль газа, Глеб осторожно съехал с трассы и, шурша широкими шинами по песку, покатил в сторону застрявшего «мерса».

Черный внедорожник выглядел безжизненным насекомым, распластавшимся посреди пустыни.

Остановив «Вранглер» в нескольких метрах от «немца», Глеб вышел из салона и прошел к пострадавшему авто. Подойдя вплотную, он заметил через тонированные стекла, что внутри сработали подушки безопасности, прижав пассажирку к сиденью.

Распахнув дверцу, Кольцов застыл в ужасе: Лиза сидела с закрытыми глазами, вся залитая бурой кровью. Он рванул девушку на себя, выдергивая наружу, как заведенный повторял:

– Лиза, девочка, что с тобой?

Жесткая от песка ладонь несколько раз звучно шлепнулась о щеку блондинки. Она мотнула головой и вскрикнула, тут же открыв глаза.

– Жива? – коротко поинтересовался детектив, проводя ладонью по волосам.

– Жива, – так же коротко ответила Лиза.

– А что это за кровь?

– Это не моя… – Больше девушка ничего не успела сообщить.

Пришедший в себя Раид выбрался из кабины и, взобравшись на капот внедорожника, молча прыгнул на спину сыщика.

Опасность Кольцов почувствовал за долю секунды до того, как его собирался оседлать чеченец. В последнее мгновение он рванулся вперед, перевернулся через голову и встал на ноги.

Халилов, едва приземлившись, тут же бросился на своего врага, стараясь раз за разом достать противника кулаком в лицо. Глеб дважды увернулся от этих ударов, большой оперативный опыт мгновенно подсказал ему, что подобная тактика чеченца неспроста. Увернувшись в очередной раз от удара, сыщик разглядел на указательном пальце вайнаха массивный золотой перстень, в котором вместо драгоценного камня был вставлен золотой микрососуд, выполненный в виде жала скорпиона. Догадаться, для чего нужна такая форма, много ума не нужно было…

Следующий удар Кольцов перехватил. Выброшенный ему в лицо кулак заблокировал и, ухватив за запястье, резко дернул руку чеченца вверх, заламывая ее в локте. Удар пришелся в центр лба. Из рассеченной кожи тоненько заструилась кровь, устремившись к переносице.

– А-а! – отпрянув от сыщика, схватившись за лицо, завопил Раид, ожидая, что уже в следующее мгновение он рухнет мертвым. Но время шло, а смерть все не наступала.

– Шайтан! – прорычал чеченец.

Калиф ему специально подарил «холостой» перстень, проверяя таким образом лояльность нового работника. Испытание он выдержал, но теперь это не имело никакого значения…

– А-а!!! – еще громче заорал Халилов, бросаясь в очередную атаку. Переломившись пополам и выставив перед собой руки, он пытался опрокинуть Кольцова на спину, а уже потом вцепиться тому в горло мертвой хваткой. Не осознавая, что таким маневром он сам кладет свою голову на плаху.

Взяв шею чеченца в борцовский захват, Глеб рванул руки вверх. Воинственный вопль вайнаха оборвался вместе с громким щелчком ломаемых позвонков, тело Халилова обмякло, превратившись в большую тряпичную куклу.

Разжав руки, Глеб выпустил тело уничтоженного врага и, перешагнув через труп, устало опустился на песок возле Лизы. Подняв голову, посмотрел на полуобезумевшую девушку, нашел в себе силы подмигнуть и почти бодро произнести:

– Ну, теперь уже точно – все.

Но судьба упорно подкидывала сыщику все новые и новые испытания…

С глухим урчанием на трассе появился угловатый «Хаммер», за ним еще один американский внедорожник, и еще, еще…

Через минуту в трехстах метрах от беглецов выстроилась шеренга из двух десятков внедорожников: «Хаммеров», «Лендроверов» и нескольких приземистых тактических багги «Уэссекс Сейкер».

Глядя на этот парад мощнейшей автотехники, сыщик только и смог произнести:

– Ого, вся королевская рать. – Принадлежность машин и сидящих внутри боевиков не вызывала у него ни малейшего сомнения. – Калиф умер, да здравствует Калиф.

Личную армию Муртазы Гасан-заде успели предупредить, и теперь собравшиеся горели желанием наказать виновника смерти хозяина, мечтая, чтобы тот умирал долго и мучительно. А пока новый глава наркотрафика решил немного развлечься охотой…

– Спокойно, садись в машину, – одними губами произнес Кольцов, легко подталкивая девушку в направлении «Вранглера».

– Они нас убьют? – оказавшись рядом с Глебом на сиденье, буднично спросила девушка.

– Если поймают, – без тени усмешки ответил детектив, включая зажигание и левой рукой отключая генератор помех. – Только ты не особо расстраивайся, до границы здесь рукой подать, а дальше они нас преследовать не станут.

Подняв фонтан песчаных брызг, «Вранглер» сорвался с места. Следом за ним, как гончие псы, бросились вдогонку багги, за ними на манер конных охотников «Лендроверы», замыкали погоню, подобно боевым слонам, легкобронированные «Хаммеры».

Охота началась по всем правилам, преследователи огибали жертву большой дугой, держа в центре пытающуюся ускользнуть дичь.

Едва джип сорвался с места, Глеб, одной рукой удерживая руль, вытащил из кармана трубку мобильного телефона и нажал кнопку вызова…

Через тридцать секунд через спутник связи сигнал достиг приемника группы прикрытия, и тут же громким воем разразился ревун тревоги. Надевая на ходу шлемофоны, к вертолетам спешили пилоты, за ними бежали стрелки, поправляя бронежилеты и подсумки с дополнительными боеприпасами.

Оказавшись в кабине, командир головного «Ми-35» первым делом включил дисплей навигационного компьютера. Спутник-шпион «Вереск-1» надежно держал радиосигнал, отмечая на дисплее движение машины Кольцова, а заодно обозначая внедорожники преследователей.

– Большая игра началась, – бодро произнес командир, на что оператор-наводчик, приведя в боевую готовность вооружение, просто ответил:

– Значит, порезвимся.

Дождавшись, когда за стрелками с грохотом закрылись створки десантных отсеков, оба «крокодила» синхронно взмыли в раскаленное небо и, заложив крутой вираж, взяли курс в сторону границы…

Легкие багги стремительно неслись, будто не касались поверхности пустыни, а парили над песками. Водители их были настоящими мастерами своего дела. Сперва они настигли удирающий «Вранглер», а затем пошли на сближение.

Кольцов, то и дело бросавший встревоженные взгляды в зеркало заднего вида, заметил стремительно приближающуюся опасность.

– Вот же сучонок, – тряхнув головой, беззлобно выругался сыщик. Сжимая левой рукой рулевое колесо, пальцем правой надавил на потайную кнопку. Бесшумно открылась нижняя крышка «торпеды». – Забирай магазины, – коротко приказал детектив Лизе, одновременно выдергивая из пазов автомат.

Передернув затвор, Глеб опустил боковое стекло, держа «АКМС» одной рукой, выставил ствол автомата в окно.

«Уэссекс Сейкер» шел наперерез, на глазах стремительно сокращая расстояние. Глеб, стараясь поймать багги в прицел, надавил на спуск. Десантный «калаш» загрохотал, выплевывая в салон раскаленные гильзы. Из ствола вырывался длинный сноп огня одной непрерывной очереди. Тяжелые пули взрыхлили песок вокруг машины, но одна все же достала водителя. Легкий внедорожник внезапно вильнул в сторону, взвился вверх и уже в воздухе несколько раз перевернулся, после чего рухнул на песок с еще вращающимися колесами и вспыхнул.

Наседающие на «Вранглер» остальные легкие внедорожники предусмотрительно отпрянули в разные стороны.

– Что, не нравится, собаки? – воскликнул Кольцов и нервно захохотал, потом протянул автомат девушке и приказал: – Перезаряди.

Лиза безропотно взяла оружие, легко отсоединила пустой магазин, на его место вставила снаряженный, передернула затвор и вернула автомат детективу. Движения ее были неторопливыми и одновременно четкими, чувствовалась отцовская закалка.

Установленный на приборной панели приемник спутниковой ориентации разразился звуковым сигналом, сообщая, что внедорожник пересек границу. Беглецы оказались на территории суверенного Узбекистана, но преследователи, вопреки ожиданиям, не остановились, не завернули обратно, а упорно следовали позади.

Погоня углублялась на территорию сопредельного государства, минуты бежали одна за другой, а ничего не менялось.

– Где же это хваленое прикрытие? – напряженно оглядываясь по сторонам, негромко чертыхался Глеб, понимая, что сейчас рассчитывать на группу посольской службы безопасности уже не приходится. Не тот масштаб, но ведь Миреев обещал теплый прием по другую сторону границы…

Как бы в подтверждение мыслей детектива, из-за барханов вынырнула пара «Ми-35». Раскрашенные под цвет пустыни, вертолеты выглядели неясными силуэтами.

Зависнув на высоте тридцати метров, «крокодилы» одновременно ударили управляемыми ракетами «Атака». Предназначенные для уничтожения самых современных танков, они буквально растворяли плоскомордые «Хаммеры» в огненном шквале.

Вслед за управляемыми ракетами наступила очередь неуправляемых. Из подвешенных к пилонам кассет со скоростью пулемета вырвалась добрая сотня огненных стрел, которые выстроили позади несущегося во весь опор «Вранглера» гигантский частокол из огня, дыма и песка… Казалось, в этом аду ничего уцелеть не могло, но едва рассеялся дым, стало видно, как в сторону границы стремительно улепетывает пара «Сейкеров».

«Тридцать пятые», опустив двуглавую кабину, сорвались с места. Головной, сделав круг над «Вранглером», который уже остановился, стал садиться, а ведомый, в считаные секунды настигнув уносящиеся багги, плюнул огнем из спаренной скорострельной пушки, установленной в носовой подвижной турели. Все было кончено, вертолет сделал круг над горящими обломками, развернулся на обратный курс.

Из десантного отсека приземлившегося «крокодила» выпрыгнули Гарпун и Самурай.

Узрев охранников отца, Лиза не смогла сдержать свои эмоции и, поддерживая руками длинные восточные одеяния, со всех ног бросилась к парням, по-бабьи причитая:

– Гарик, Семен, как я рада, что вы здесь. Мальчики мои дорогие, как я рада.

«Мальчики», нежно поддерживая девушку за плечи, с недоумением разглядывая ее восточный наряд, превратившийся в лохмотья, обильно пропитанные засохшей кровью, только и смогли смущенно произнести:

– Ну и видок у тебя, Шарапов.

Тем временем Кольцов рассовал по карманам снаряженные магазины, вытащил из тайника «ПММ» и, навесив на плечо автомат, поспешил к вертолету.

Вид у него был похлеще, чем у Лизы. Увидев его во всей красе, бывшие десантники не удержались от беззлобного упрека:

– Ну вы, Глеб Иванович, даете. Чисто дипломатический подход к решению проблемы. – Но чувствовалось, что бойцы относятся к частному детективу с уважением и восторгом.

Измученный Глеб не нашелся сразу, что им ответить, к тому же сквозь грохот вертолетного двигателя донесся крик командира вертолета. Слова разобрать было нельзя, но и так все было понятно: пора уходить.

Загрузившись, винтокрылая машина взмыла вверх и в сопровождении ведомого взяла курс на Таджикистан, где на военной базе двести первой дивизии их ждал полковник Миреев…

Эпилог

Весны как будто и вовсе не было, за холодными ночами и промозглыми дождями неожиданно выглянуло солнце и стало немилосердно палить. Молодая ярко-зеленая листва в считаные дни выгорела, превратившись в жесткую и бледную, как это обычно бывает ранней осенью. Вот и не верь после этого ученым, которые предупреждают о стремительном потеплении климата.

Лето – пора долгожданных отпусков для обычных людей и застоя в работе частных сыщиков.

Натаха исправно варила по утрам кофе, а затем весь оставшийся день прилежно на компьютере «расписывала» преферанс. Кольцов после утреннего кофе запирался в своем кабинете и с упорством самурая принимался за решение японского кроссворда. За две последние недели он не продвинулся ни на одну букву, но занятие не бросал, считая, что подобное времяпрепровождение – хорошая зарядка для мозгов.

Когда это мозголомство ему надоедало, доставал из сейфа служебный «ПМ» и, разобрав его, занимался чисткой оружия. Таким образом приводя свои мысли в порядок…

Роман Александрийский выполнил свое обещание: из-за смерти Муртазы Гасан-заде у сыщика неприятностей не было. Даже большая бойня посреди пустыни в прессе прошла миниатюрной заметкой: «На границе Узбекистана силами пограничников была уничтожена большая группа афганских моджахедов».

И все, ни слова больше, даже не упоминались фамилии «отличившихся» военачальников.

По возвращении домой Николай Кутепов в честь участников развернувшихся событий устроил банкет в самом крутом ресторане Санкт-Петербурга. Кроме Кольцова и его секретарши, также присутствовали генерал Александрийский со своей семьей, полковник Миреев с супругой. Гарпун и Самурай представили сыщику молодого долговязого юношу с толстыми диоптриями в очках, который оказался всезнайкой Диспетчером.

Дальний угол банкетного стола заняли десять крепко сбитых мрачных мужиков. Африканские наемники никак не могли разъехаться по домам на отдых до нового «дела».

После торжества Николай Ильич презентовал Кольцову месячный тур на двоих на испанский остров Ивиса.

Сыщик пытался отказаться, но Кутепов ему популярно объяснил, что это не плата за проделанную работу, а всего лишь реабилитация после пережитого. С таким доводом не поспоришь, пришлось согласиться…

Месяц они жили на небольшой вилле на берегу Средиземного моря. Все это время Натаха поила его белым кислым вином и пичкала морскими деликатесами.

Вернувшись домой, Глеб первым делом съел с большим аппетитом полбатона «Докторской» колбасы, кирпич «Бородинского» хлеба и все это запил водкой с томатным соком. Решив про себя, что морепродукты минимум год есть не будет.

Жизнь постепенно входила в привычную колею, и, маясь от вынужденного безделья, Кольцов знал, что отдыху скоро придет конец и снова придется совать голову в пасть голодным хищникам, получая за это оплату и адреналин, без которого жизнь казалась такой серой и пресной.

Мысли частного детектива рассеял телефонный звонок.

– Слушаю, Кольцов, – сняв трубку, проговорил сыщик.

– Здравствуйте, Глеб Иванович, – донесся до его слуха звонкий девичий голос. – Это Лиза Кутепова.

– Привет, крестница, – поздоровался Кольцов и из приличия спросил: – Ты откуда звонишь?

– Мы с моей подругой Элкой сейчас находимся на Ленинградском вокзале. Помнится, вы ей обещали производственную практику в столице нашей Родины, – со скоростью пулемета выдавала информацию девушка. – А так как Элеонора – девушка скромная, одна поехать не решилась. Вот мы вдвоем и пожаловали.

– Хорошо, – обреченно вздохнул Глеб, – стойте на месте. Сейчас я за вами приеду.

Опустив трубку на аппарат, он вдруг услышал звенящий от напряжения голос своей секретарши, стоявшей в дверном проеме в воинственной позе:

– И что ты мне скажешь?

Детектив внимательно посмотрел на нее и с усталым вздохом ответил:

– Фраза «Не бойтесь, это не гости» уже не актуальна…

Примечания

1

Ишак– сленговое название наркокурьеров.

2

КУОС – курсы усовершенствования офицерского состава. Учебный центр КГБ (г. Балашиха), где готовили кадры для спецподразделений «Альфа», «Вымпел», «Каскад». В 1992 году по настоянию США тогдашний руководитель КГБ Бакатин ликвидировал КУОС.

3

ПГУ – первое главное управление КГБ (внешняя разведка).

4

Второе управление– контрразведка КГБ.

5

ФАПСИ – федеральное агентство правительственной связи и информации.

6

«Шторм 333» – наименование операции по свержению главы Афганистана Амина. Декабрь 1979 года.


home | my bookshelf | | Заявка на подвиг |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу