Book: Крылья



Крылья

Даниэла СТИЛ

КРЫЛЬЯ

Купить книгу "Крылья" Стил Даниэла

Посвящается асу моего сердца, пилоту моей мечты.., радости всей моей жизни, единственному, к чему я стремлюсь темной ночью и ярким солнечным утром.., сверкающей звезде на моем небе, моей самой большой любви, всему тому, что я люблю всем сердцем и буду любить всегда.

Олив

Глава 1

Дорога до аэропорта О'Мэлли представляла собой длинную узкую пыльную полосу, постоянно петляющую то вправо, то влево и наконец лениво огибающую кукурузные поля. Сам аэропорт располагался на небольшом отрезке иссохшей земли недалеко от Доброй Надежды, что в округе Макдоуноф, в ста девяноста милях к юго-западу от Чикаго. Когда Пэт О'Мэлли впервые оказался там осенью 1918 года, эти семьдесят девять акров голой высохшей земли показались ему самым прекрасным из того, что он когда-либо видел в жизни. Ни один фермер в здравом уме на подобный участок не позарился бы, поэтому земля продавалась за бесценок. Пэт потратил на нее почти все свои сбережения.

Остальные его деньги ушли на покупку «Кэртисс Дженни» — маленького, с двойным пультом управления, изрядно побитого двухместного самолета, сохранившегося со времен войны. Пэт использовал его для обучения тех крайне немногочисленных клиентов, которые могли позволить себе роскошь взять несколько уроков пилотажа. Изредка он возил пассажиров в Чикаго или доставлял небольшие грузы по месту назначения.

«Кэртисс Дженни» едва не разорил Пэта. Его хорошенькая рыжеволосая жена Уна, с которой он прожил уже больше десяти лет, пожалуй, единственная из всех, кто знал Пэта, не считала его сумасшедшим. Она была рядом с ним, когда он смотрел авиашоу на маленьком аэродроме в Нью-Джерси и впервые почувствовал непреодолимое, какое-то отчаянное желание летать. Для того чтобы иметь возможность платить за обучение, он стал работать сразу в двух местах.

В 1915 году Пэт вместе с Уной специально поехал в Сан-Франциско на выставку, где мечтал встретиться с Линкольном Бичли. И Линкольн Бичли взял Пэта с собой в полет. Когда два месяца спустя Бичли погиб, Пэт очень переживал. Трагедия произошла после того, как Бичли успел сделать три потрясающие «петли» на самолете, который он испытывал.

На той выставке Пэт встретился еще с одним всемирно известным авиатором — Артом Смитом и познакомился со множеством других таких же фанатиков, как и он сам. Все вместе они представляли собой некое братство отчаянных лихачей, предпочитавших полеты любому другому занятию. Казалось, они ценили лишь те моменты, когда находились в небе.

Они жили полетами, говорили только о полетах, дышали ими, мечтали о них. Они знали все особенности любой существовавшей тогда в мире летательной машины, знали, как управлять каждым из подобных аппаратов. Они без конца рассказывали друг другу всевозможные «летные» истории, давали советы, сообщали мельчайшие подробности об устройстве новых и старых машин. Мало кто из этих одержимых интересовался чем-либо еще, кроме полетов, мало кто из них мог удержаться на работе, не связанной с полетами.

Пэт всегда был среди этих людей: рассказывал о каком-нибудь необыкновенном полете, который лично сподобился увидеть, или о новом самолете, превосходящем своими достоинствами все уже известные машины. И постоянно клялся и божился, что в один прекрасный день у него тоже будет собственный самолет, а может быть, и целая воздушная флотилия. Приятели посмеивались над ним, родственники твердили, что он свихнулся. Одна только Уна верила ему. Верила всему, что он делал и говорил, с бесконечной преданностью и обожанием любящей женщины. Когда родились их дочери, Пэт постарался скрыть от жены разочарование: на свет появились не мальчики. Однако он не хотел причинять ей боль.

И все же, невзирая на всю свою любовь к жене, Пэт О'Мэлли был не такой человек, чтобы тратить время на дочерей. Он был настоящим мужчиной, любившим точность и стремившимся к совершенству. Деньги, потраченные на уроки пилотажа, он быстро восполнял. И еще он обладал всеми качествами прирожденного пилота, инстинктивно чувствующего, как управлять любой машиной.

И никто не удивился поэтому, когда он, одним из первых американцев, пошел добровольцем в армию — еще до того, как Соединенные Штаты вступили в войну. Пэт О'Мэлли воевал в эскадрилье Лафайетта, а после того как сформировалась девяносто четвертая воздушная эскадрилья, перешел туда и летал под командованием Эдди Рикенбекера.

Это было необыкновенное, удивительное время. Когда Пэт в 1916 году отправился добровольцем на фронт, ему уже исполнилось тридцать лет. Больше, чем всем остальным. Рикенбекер тоже оказался старше многих, и это их сблизило так же, как и страстная любовь к полетам. И так же как Рикенбекер, Пэт всегда точно знал, что делает. Ловкий, быстрый и решительный, он постоянно шел на риск. Вскоре вокруг заговорили о том, что Пэт О'Мэлли храбрее всех в эскадрилье. Остальные пилоты стремились летать вместе с ним, а Рикенбекер часто повторял, что Пэт — один из величайших пилотов мира. Он уговаривал друга не расставаться с авиацией и после окончания войны. Впереди столько нераскрытых горизонтов, внушал он ему, столько невзятых барьеров, столько непознанного.

Однако Пэт уже решил, что для него с авиацией покончено.

Не важно, насколько он хороший пилот, — его время ушло. Кроме того, надо было позаботиться об Уне и девочках. В 1918 году, когда закончилась война, ему исполнилось тридцать два. Пришла пора подумать о будущем. Отец Пэта к этому времени умер, оставив сыну немного денег из своих скудных сбережений. Уне тоже удалось кое-что скопить. С этими деньгами Пэт и отправился на поиски земель к западу от Чикаго. Один из летчиков, с которыми он воевал, говорил ему, что в тех краях участок можно купить за бесценок, в особенности такой, который не годится для земледелия. Вот тогда все и началось.

Пэт приобрел семьдесят девять акров убогой фермерской земли по сходной цене и вручную соорудил и поставил знак «Аэропорт О'Мэлли», который простоял все восемнадцать лет.

Лишь две последние буквы немного стерлись.

На оставшиеся деньги он купил «Кэртисс Дженни» и к Рождеству умудрился перевезти на новое место Уну с девочками. В дальнем конце фермы, у ручья, в тени деревьев, стояла небольшая лачуга. Там они и жили. Пэт перевозил всех, кто мог заплатить за перевозку, и часто доставлял почту на своей старушке «Дженни». Самолет оказался вполне надежным. Пэт экономил каждый пенни и к весне сумел приобрести еще один самолет — «Де хэвилэнд». На нем он стал перевозить только почту и грузы.

Правительственные контракты на доставку почты, которые Пэту удалось получить, оказались вполне прибыльными, однако отнимали много времени и надолго отрывали его от дома. Иногда в отсутствие мужа Уне приходилось самостоятельно управляться с аэродромом да еще присматривать за детьми. Она научилась заправлять самолеты горючим и принимала по телефону заказы на перевозки. Порой именно Уна размахивала флажками, указывая приземляющемуся самолету путь к узкой посадочной полосе. Обычно те, кому она сигналила, бывали изумлены и даже напутаны, видя, что путь им указывает хорошенькая рыжеволосая женщина. Особенно в ту первую весну, когда так сильно была заметна ее беременность.

Уна тогда сильно раздалась. Сначала даже думала, что родит близнецов. Но Пэт точно знал, что это не близнецы. Наконец-то сбудется мечта всей его жизни.., родится сын, который будет летать вместе с ним, будет помогать ему управляться с аэропортом. Мальчик, рождения которого он ждал десять лет.

Пэт сам принимал роды в той лачуге, которую он лишь в последнее время начал понемногу достраивать. Теперь у них с Уной была отдельная спальня, а у трех девочек — своя комната. И еще в доме теперь имелась теплая уютная кухня и просторная гостиная. Правда, слишком привлекательным его нельзя было назвать, да и вещей они с собой привезли совсем мало.

Все свое имущество, все свои силы они отдали аэропорту.

Их четвертый ребенок родился теплым весенним вечером.

Роды прошли очень легко, меньше чем за час, после долгой неспешной прогулки вдоль соседского кукурузного поля. Пэт рассказывал Уне о своих намерениях купить еще один самолет, а она поведала мужу о том, как взволнованы девочки предстоящим рождением малыша. Девочкам исполнилось пять, шесть и восемь лет, и они воспринимали будущего младенца скорее как новую куклу, чем как брата или сестру. Уна тоже отчасти испытывала что-то похожее. Она уже пять лет не держала на руках новорожденного и теперь не могла дождаться волнующего момента. И вот этот момент наступил. Ребенок появился на свет с громким криком незадолго до полуночи.

Взглянув на новорожденного, Уна коротко вскрикнула и разразилась слезами. Какое разочарование для Пэта! Снова девочка вместо долгожданного сына… Прекрасная девочка, пухленькая, с голубыми глазками, кремовой кожей и волосами цвета меди. Но было не важно, хорошенькая она или нет. Это не имело ни малейшего значения. Уна знала, как Пэт жаждал иметь сына и как страдал, что сына все нет.

— Ничего, малышка, — произнес Пэт, взяв дочь на руки и заметив, что Уна отвернулась от него. Он коснулся ее щеки, потом легонько взял за подбородок и повернул к себе. — Ничего, Уна, это не имеет значения. Она здоровая хорошенькая девочка. Она принесет тебе много радости.

Девочка и в самом деле родилась прехорошенькой. Пожалуй, самой красивой из всех. И все же она не была мальчиком…

— А как же ты? — убитым голосом спросила Уна. — Ты же не можешь всю жизнь управляться здесь один.

На глазах ее выступили слезы. Какая замечательная женщина, подумал Пэт. Он любил ее. Ну а если им не суждено. иметь сыновей, что ж, так тому и быть. И все же что-то кольнуло его в сердце в том месте, где жила мечта о сыне. Иметь больше детей они себе не могут позволить. У них уже четверо, и даже этот лишний рот будет нелегко прокормить. Аэропорт так и не принес им богатства.

— Значит, ты будешь и дальше помогать мне заправлять самолеты горючим, Уни. Ничего не попишешь, — поддразнил он жену.

Поцеловал ее и вышел из комнаты, выпить стаканчик виски. Он это заслужил.

После того как жена с ребенком заснули, он долго стоял, глядя на луну и размышляя о капризах судьбы, пославшей им четырех дочерей и ни одного сына. Пэту это казалось несправедливым. Однако он не привык терять время, предаваясь сожалениям о несбыточном. У него на руках аэропорт и семья, которую надо кормить.

Последующие полтора месяца он был сильно занят. Ему едва хватало времени, чтобы взглянуть на свою семью, не говоря уж о том, чтобы скорбеть о неродившемся сыне, вместо которого на: свет появилась здоровенькая хорошенькая девочка.

Когда он увидел ее в следующий раз, ему показалось, будто она стала вдвое больше. Уна же вновь обрела прежнюю девичью фигуру. Эта способность женщин к восстановлению его просто поражала. Всего полтора месяца назад жена казалась такой уязвимой и беззащитной, хотя и раздалась до неузнаваемости. А главное, она обещала так много…

И что же? Сейчас она снова выглядит молодой и прекрасной, как девушка, а младенец уже превращается в буйного рыжеволосого бесенка. Если мать и сестры не выполняли немедленно любое ее желание, об этом тут же узнавал весь штат Иллинойс, а может, и Айова тоже.

— По-моему, она самая крикливая из всех, тебе не кажется, моя дорогая? — спросил однажды ночью Пэт, выдохшийся после долгого путешествия в Индиану и обратно. — Легкие у нее здоровые, ничего не скажешь, — добавил он с усмешкой, глядя на жену поверх стакана с ирландским виски.

— День сегодня был жаркий. Может, это на нее так подействовало.

Уна всегда находила оправдание любым выходкам детей.

Пэт не переставал восхищаться ее бесконечным терпением. И с ним она вела себя выдержанно. Одна из тех редких женщин, которые мало говорят, много видят и редко кому скажут недоброе слово. За одиннадцать лет совместной жизни они почти никогда не ссорились. Она вышла за него замуж в семнадцать лет и все эти годы оставалась ему идеальной подругой и помощницей. Она мирилась со всеми его странностями, с его эксцентричными планами, с его неутихающей страстью к полетам.

Через несколько дней, на той же неделе, после душного и жаркого июньского дня малышка всю ночь не могла успокоиться. Наутро, с рассветом, Пэту предстояла поездка в Чикаго. Вернувшись домой во второй половине дня, он узнал, что через два часа снова должен отправляться в путь, перевозить почту — внеочередная незапланированная перевозка. В эти тяжелые времена он не мог себе позволить отказаться от какой бы то ни было работы.

В такие дни он все чаще думал о том, что нуждается в помощнике. Однако Пэт мало кому решился бы доверить свои драгоценные самолеты, и ни с кем из таких людей он давно уже не виделся. Из тех же, кто обращался к нему в поисках работы со времени открытия аэропорта, ни один так и не подошел.

— Найдется у вас самолет для чартерной перевозки, мистер? — услышал он однажды зычный голос.

Пэт в это время сидел за письменным столом, возясь со своими бумагами и журналами. Он уже было собрался объяснить, как всегда в таких случаях, что нанять можно его, но не его самолеты. Поднял глаза и непроизвольно расплылся в широкой изумленной улыбке:

— Ах ты сукин сын!

Перед ним стоял молодой парень со свежим лицом, широкой улыбкой и густой гривой темных волос, спадавших на ясные голубые глаза. Пэт хорошо знал это лицо. Он полюбил его еще в те беспокойные, захватывающие годы, что они вместе служили в девяносто четвертой воздушной эскадрилье.

— В чем дело, малыш, нет денег, чтоб постричься?

Ник Гэлвин был красив той красотой, что отличает темноволосых голубоглазых ирландцев. В то время когда они летали вместе, Пэт относился к Нику как к сыну. Ник Гэлвин записался в армию в семнадцать лет, но очень скоро прославился как один из лучших летчиков эскадрильи. И стал одним из тех немногих, кому Пэт доверял. Дважды немцы сбивали его самолет, и оба раза он умудрялся долететь с поврежденным мотором и приземлиться, сохранив жизнь и себе, и машине. Он приземлялся, вонзаясь в землю, как кинжал. После этого друзья-пилоты и прозвали его Кинжалом. Один лишь Пэт чаще всего называл его «сынок». И теперь ему пришла в голову мысль: раз Бог снова послал ему девочку, может быть, этот паренек станет ему сыном?

Он перегнулся через стол, любовно глядя на молодого человека, рисковавшего жизнью, наверное, столько же раз, сколько и он сам.

— Навожу справки о старых друзьях. Хотел посмотреть, не стал ли ты жирным и ленивым. Это твой «хэвилэнд» там стоит?

— Мой. Купил в прошлом году вместо ботинок детишкам.

Ник широко ухмыльнулся, и Пэту сразу вспомнились все французские девушки, которые сохли по нему. Помимо привлекательной внешности, Ник обладал даром умело обращаться с женщинами и вовсю его использовал в Европе. Он даже сумел внушить им всем, что ему уже двадцать пять или двадцать шесть лет. Как ни странно, они ему верили.

Уна видела Ника всего один раз, после войны, в Нью-Йорке, и нашла его очень обаятельным. Она сказала Пэту, что Ник потрясающе красив, и вспыхнула при этом, как девушка. Он, безусловно, затмевал красотой Пэта, однако Уна понимала, что у Пэта есть нечто более ценное, чем голливудская красота, — надежность. Пэт тоже имел привлекательную внешность; его светло-каштановые волосы, теплые карие глаза и типичная ирландская белозубая улыбка когда-то совершенно покорили сердце Уны. Однако при взгляде на Ника сердце любой девушки таяло.

— А где Уна? Может, она наконец поняла, что к чему, и бросила тебя? Думаю, сделала это сразу после того, как ты притащил ее сюда.

Ник уселся на стул напротив стола и закурил сигарету.

Пэт рассмеялся и покачал головой в ответ:

— Честно говоря, я тоже боялся, что это может случиться Но этого не произошло, и не спрашивай меня почему. Когда мы только сюда приехали, нам пришлось жить в лачуге, в какую мой дед и коров бы не поместил. У меня не было возможности даже газету ей купить, если бы она попросила. К счастью, Уна не попросила. Она потрясающая женщина. Ник.

Во время войны Пэт много раз это повторял. Увидев Уну, Ник не мог с ним не согласиться. Его родители умерли, и он был совсем один на свете. После окончания войны скитался по стране, устраивался на временные работы в маленьких аэропортах. В восемнадцать лет у него не было ни дома, ни родного человека, ни места на земле, где бы его кто-нибудь ждал.

Пэт всегда сочувствовал Нику, в особенности когда другие вокруг принимались вспоминать о своих семьях. Родители Ника умерли, когда ему исполнилось четырнадцать лет. Ни братьев, ни сестер у него не было. После смерти родителей его поместили в детский дом. Оттуда а" ушел в армию. Война изменила всю его жизнь. Но теперь война кончилась, и он снова остался один на земле.

— А как детишки?

Во время той единственной встречи Ник был очень ласков с дочерьми Пэта. Он вообще любил детей, а за годы пребывания в детском приюте насмотрелся на них вдоволь. Именно он всегда брал на себя заботу о младших, читал им сказки, рассказывал страшные истории, а по ночам, если они просыпались с плачем, тоскуя по маме, прижимал их к себе и убаюкивал.



— Дети в порядке. — Пэт на секунду запнулся. — В прошлом месяце у нас родился еще один.., еще одна девочка. Большая на этот раз. Я даже сначала думал, что будет мальчик, но…

Он изо всех сил старался скрыть разочарование, но Ник все равно это почувствовал. И понял.

— Похоже, тебе в конце концов придется обучить своих девчонок летать. Что скажешь, великий Ас?

Пэт с преувеличенным негодованием возвел глаза к небу.

Успехи женщин-летчиц, даже самых выдающихся, никогда не производили на него впечатления.

— Вряд ли, сынок. Ну а ты как? На чем сейчас летаешь?

— На ящиках из-под яиц. Старый военный хлам. Беру все, что попадается под руку. Сейчас полно машин, оставшихся с войны. И полно ребят, готовых их водить. Последнее время я болтался по аэропортам в поисках работы. А с тобой тут еще кто-нибудь работает? — Он спросил это, явно надеясь услышать отрицательный ответ.

Пэт покачал головой, внимательно вглядываясь в Ника.

Что это? Тот самый знак, которого он так долго ждал, просто совпадение или короткий визит вежливости? Ник очень молод. Во время войны он творил чудеса, и ему это нравилось.

Он любил рисковать. Часто он лишь чудом возвращался на землю, не жалея ни самолет, ни самого себя. Нику Гэлвину нечего терять и не для кого беречь себя. Но для Пэта эти самолеты — все, что у него есть. Он не может позволить себе потерять их, как бы ни любил этого парня, как бы ни хотел ему помочь.

— А ты все так же любишь рисковать?

Однажды Пэт едва не убил Ника за то, что тот подошел слишком близко к земле в облаках во время шторма. Он тогда наблюдал за Ником, и ему хотелось вытрясти из того всю душу, так чтобы зубы застучали. Но потом он почувствовал облегчение оттого, что Ник остался жив, и лишь наорал на него.

Страсть парня к риску порой казалась нечеловеческой, и в то же время именно она сделала его прославленным пилотом во время войны. Но можно ли вести себя так в мирное время? И кто может позволить себе такую роскошь? Самолет — слишком дорогая игрушка.

— Я рискую только тогда, когда в этом есть необходимость, Ас.

Ник любил Пэта и восхищался им, как никем другим.

— А когда нет такой необходимости? Ты все еще любишь играть с огнем, Кинжал?

Взгляды мужчин встретились. Ник понял, о чем его спрашивают. Он не хотел лгать. Да, ему все еще нравилось рисковать, он обожал опасность, любил игру со смертью. Но Пэта он уважал и знал, что никогда не сделает ничего такого, что могло бы повредить другу. В конце концов даже он повзрослел и научился лучше понимать других. Да, ему по-прежнему нравятся опасные игры, но не до такой степени, чтобы поставить под угрозу будущее Пэта. И он стал намного осторожнее, особенно теперь, когда приходилось водить чужие самолеты. Ник приехал сюда из самого Нью-Йорка, потратив на дорогу все свои деньги до последнего доллара, только для того, чтобы попытать счастья с Пэтом, посмотреть, не сможет ли он ему пригодиться.

— Я умею правильно себя вести, если это необходимо, — произнес он, не отводя голубых, как льдинки, глаз от теплых карих глаз Пэта. В Нике все еще оставалось много подкупающе мальчишеского, и в то же время теперь в нем больше чувствовался мужчина. И потом, когда-то они были как братья.

Ни один из них не мог забыть то время. Прошлое их связывало, и эта связь никогда не прервется, оба это знали.

— Ну так вот, если не будешь вести себя как надо, я выброшу тебя из «Дженни» на высоте десять тысяч футов и глазом не моргну. Никому не позволю разрушить то, что я здесь создаю собственными руками. — Пэт вздохнул. — Но приходится признать: работы стало многовато для одного человека. А в будущем станет еще больше, если эти контракты на почтовые перевозки будут прибывать в том же количестве. Я теперь летаю почти без перерыва и все равно не могу все успеть. Мне бы очень пригодился помощник для этих перелетов. Но учти: они долгие и нелегкие, часто в плохую погоду, особенно зимой. И никого это не волнует, никто не хочет слышать о том, какой это тяжелый труд. Почта должна быть доставлена вовремя, вот и весь сказ. А есть еще и другие грузы, и пассажиры, и неожиданные заказы… Есть еще и любители острых ощущений, которым хочется просто подняться в воздух и посмотреть вниз с высоты. Кроме того, время от времени приходится давать уроки пилотажа.

— Да, похоже, дел у тебя выше головы.

Ник радостно улыбался, счастливый от того, что услышал. Да ведь он за этим и приехал. И еще, его привели сюда воспоминания об Асе. Да, ему отчаянно нужна работа. Но и Пэту, можно сказать, повезло, что он здесь.

— Мы здесь не в игрушки играем. Я пытаюсь наладить серьезное дело. Мечтаю о том, что в один прекрасный день аэропорт О'Мэлли появится на карте. Но.., этого никогда не произойдет, если ты разобьешь мои самолеты, Ник. Или хотя бы один из них. Я все вложил в эти две машины и в этот кусок сухой земли. Видел там знак?

Ник кивнул. Он все понял, до последнего слова. И он еще больше полюбил Пэта за его слова. Все-таки есть между летчиками что-то такое.., какая-то особая связь, которую только они могут ощутить.

— Хочешь, я займусь дальними перевозками? Тогда ты сможешь проводить больше времени дома, с Уной и детьми.

Могу взять на себя и ночную работу. Мы можем начать с этого. Посмотришь, как у меня получится.

Ник начал нервничать. Ему отчаянно нужна эта работа.

Неужели он ее не получит? Да нет, не может быть. Пэт, конечно же, возьмет его.

А Пэт просто хотел убедиться, что Ник усвоил основные правила. Он готов был все сделать для Ника — дать ему работу, дом, семью, усыновить его, если потребуется.

— Да, можно начать с ночных полетов. Хотя… — Он внимательно смотрел на своего молодого друга. Несмотря на разницу в четырнадцать лет, война стерла все возрастные различия между ними. — Порой ночами это самое спокойное место. Небо. Если наша новорожденная не научится спать по ночам, наверное, мне придется оглушать ее виски. Уна объясняет это жарой, но мне кажется, все дело в ярко-рыжих волосах и буйном нраве. Уна — единственная спокойная рыжеволосая женщина, которую я знаю. Но эта малышка.., она просто дьяволенок.

Однако несмотря на жалобы, Пэт все больше привязывался к девочке и даже начал забывать о том, как был разочарован после ее рождения. Особенно теперь, когда здесь неожиданно оказался Ник. Нет, положительно, этот парень ему послан Богом.

Ник смотрел на девочку с радостным изумлением. С того самого момента как впервые встретился с членами этой семьи, он всех их полюбил. И все, что их окружало, тоже.

— Как ее зовут?

— Кассандра Морин. Мы называем ее Кэсси. — Пэт кинул взгляд на часы. — Пойдем, я провожу тебя в дом. Пообедаешь вместе с Уной и девочками. Мне нужно вернуться в половине шестого. — На лице его появилось чуть виноватое выражение. — Жилье ты сможешь найти в городе. Старая миссис Уилсон сдает комнаты. У меня жить негде. Есть только раскладушка в ангаре, где стоит «Дженни».

— Это мне подойдет. Сейчас тепло. Да черт побери, я готов спать хоть на взлетной полосе.

— Там сзади стоит старый душ, а в доме есть ванна. Но все это довольно примитивное.

Ник ухмыльнулся:

— Как и мой бюджет.., до тех пор, пока ты не начнешь мне платить.

— Можешь спать на нашей кушетке, если Уна не будет возражать. По-моему, она питает к тебе слабость. Без конца повторяла мне, какой ты красивый и как везет с тобой девчонкам. Думаю, она не станет возражать против того, чтобы ты спал на нашей кушетке, пока не сможешь снять комнату у миссис Уилсон.

Однако Ник не сделал ни того ни другого. Он сразу же поселился в ангаре, а через месяц собственными руками соорудил себе лачугу. Для него это была всего лишь крыша над головой, но он содержал ее в чистоте, несмотря на то что большую часть времени проводил в воздухе. Летал, выполняя заказы Пэта и изо всех сил помогая ему вести дела.

На следующую весну они смогли приобрести еще один самолет, «хэндли-пэйдж», побольше размером, чем два первых. Он вмещал много пассажиров и грузов и мог летать на более далекие расстояния. Летал на нем в основном Ник, а Пэт теперь совершал лишь короткие перелеты, больше бывал дома и занимался проблемами аэропорта. Такая организация дела идеально устраивала обоих. Теперь, казалось, к чему бы они ни прикоснулись, все моментально начинало процветать.

Бизнес шел великолепно. Они стали известны на всем Среднем Западе. Молва о двух лихих пилотах, заправляющих аэропортом у Доброй Надежды, похоже, дошла до каждого, кого это могло заинтересовать. От заказов не было отбоя. Пэт и Ник перевозили грузы, пассажиров, почту, давали уроки и вскоре начали получать солидную прибыль.

Вот тогда-то и произошло главное событие в жизни Пэта.

Через год и месяц после рождения Кэсси на свет появился Кристофер Патрик О'Мэлли — крошечный, худенький, сморщенный, кричащий. Однако родителям казалось, что ничего прекраснее они в жизни не видели. Сестренки же смотрели на тощего младенца с пугливым изумлением. Второе пришествие Христа не могло бы произвести большего потрясения, чем появление на свет Кристофера Патрика О'Мэлли.

Над аэропортом подняли большое голубое знамя. В течение месяца после рождения Патрика сияющий отец угощал всех приезжавших в аэропорт сигарами. Да, он не зря так долго ждал. На двенадцатом году семейной жизни его мечта наконец сбылась. У него есть сын, который будет водить его самолеты и управлять его аэропортом.

— Ну что ж, я так понимаю, пора упаковывать вещи и сматываться, — с преувеличенной мрачностью заявил Ник на следующий день после рождения Кристофера. Он как раз только что принял заказ на перевозку большого груза на западное побережье, который надо было доставить к воскресенью. Самый большой заказ, какой им до этого перепадал. Настоящая победа.

У Пэта страшно болела голова с похмелья после празднования рождения сына. Он испуганно вскинул глаза на Ника:

— Что значит «сматываться»?! Что, черт побери, ты имеешь в виду?

— Я просто подумал, что теперь, после рождения Криса, мои дни здесь сочтены.

Он широко улыбался, счастливый за них обоих, и еще оттого, что сам стал крестным отцом. И тем не менее сердце его давно принадлежало Кэсси. Пэт оказался прав — Кэсси росла настоящим бесенком. Все, что кто-либо когда-либо говорил о рыжеволосых дьяволятах, воплотилось в ней. Ник обожал девочку. Иногда ему действительно казалось, что это его маленькая сестренка. Будь она его собственным ребенком, и тогда он не смог бы любить ее больше.

— Точно, — проворчал Пэт, — твои дни сочтены. На пятьдесят лет вперед. Так что давай, Ник Гэлвин, поднимай свой ленивый зад и пойди проверь почту, которую сбросили нам на взлетную полосу.

— Да, cэp… Ac, сэp… Ваша честь… Ваша светлость…

— Кончай треп! — крикнул Пэт ему вдогонку и налил себе еще чашку черного кофе.

Ник Гэлвин оказался для Пэта именно тем человеком, на которого он рассчитывал с самого начала. Истинный подарок судьбы. А прошедший год был не из легких, надо прямо сказать. Зимой Нику пришлось нелегко. Им обоим досталось немало вынужденных посадок и срочных ремонтов, но у Пэта не было повода жаловаться на Ника. Тот ни разу не подверг опасности ни один из его драгоценных самолетов, делал все так, как делал бы и сам Пэт. По правде говоря, именно помощь Ника и помогла Пэту расширить бизнес.

Они продолжали заниматься своим делом в течение последующих семнадцати лет. Годы мчались быстрее, чем их самолеты, поднимавшиеся в воздух с четырех ухоженных взлетных полос аэропорта О'Мэлли. Три из этих полос они расположили в форме треугольника, четвертая, проходящая с севера на юг, его рассекала. Это означало, что теперь они могли совершать посадку практически при любом направлении ветра, и им не приходилось закрывать аэропорт даже тогда, когда там скапливалось слишком много самолетов Теперь они владели флотилией из десяти самолетов. Два из них купил Ник на свои собственные деньги, остальные принадлежали Пэту. Ник лишь работал на Пэта, однако Пэт всегда вел себя с ним исключительно великодушно. За эти годы совместной работы они еще крепче сдружились. Не раз Пэт предлагал Нику стать партнером по бизнесу, но всякий раз Ник отвечал, что не хочет этой головной боли. Ему нравится быть наемным рабочим, так он говорил. Хотя все вокруг знали, что Ник Гэлвин и Пэт О'Мэлли — это как одно целое и задеть одного из них означало нажить себе смертельного врага в другом. Ник любил Пэта, как отца, как брата, как друга. И детей его он любил, как родных. Он любил все, что окружало Пэта О'Мэлли.

В общем же семейные отношения, пожалуй, не были самой сильной стороной его натуры. Однажды, в 1922-м, в двадцать один год, он женился, но брак его продолжался всего шесть месяцев, после чего восемнадцатилетняя новобрачная сбежала к родителям в Небраску. Ник познакомился с ней, когда перевозил почту. По дороге он остановился в городе, где она жила, и зашел в единственный ресторан, принадлежавший ее родителям.

Вскоре, однако, выяснилось, что больше всего на свете она ненавидела штат Иллинойс и самолеты. Когда Ник поднимал свою жену в воздух, ей становилось плохо. При виде самолета она разражалась слезами, а когда Ник улетал от нее, громко рыдала. Конечно, она была ему не пара. Оба они почувствовали огромное облегчение, когда родители новобрачной приехали, чтобы окончательно забрать ее. Ник никогда не чувствовал себя таким несчастным, как в период своего кратковременного брака, и поклялся себе, что больше этого никогда не случится. Конечно, в его жизни время от времени появлялись женщины, и наверняка их было немало, но Ник об этом не распространялся. Ходили слухи о какой-то замужней даме из другого города, однако никто так до конца и не сумел выяснить, правда это или нет. Пэту Ник не говорил об этом ни слова.

Из обаятельного большого мальчишки он превратился в красивого мужчину и, похоже, прекрасно знал, что делает. Женщины, если они и присутствовали в его жизни, оставались незаметными для других. Вокруг говорили только о том, как много он работает, или же о том, как много времени проводит с семейством О'Мэлли.

Ник действительно большую часть свободного времени проводил в их доме, с их детьми, выполняя роль доброго дядюшки. Уна давно уже отказалась от мысли сосватать его с кем-нибудь из своих знакомых. Когда-то она даже пыталась обратить его внимание на свою младшую сестру, молоденькую хорошенькую вдову. Несколько лет назад та приезжала к ним погостить. Однако всем давно стало ясно, что женитьба ни в малейшей степени не интересует Ника Гэлвина. Его интересовали самолеты и семья О'Мэлли. Лишь изредка он заводил кратковременную связь с какой-нибудь женщиной. Жил Ник уединенно, много работал, чужими делами не интересовался.

— Он заслуживает лучшей участи, — много раз повторяла Уна.

— А почему ты считаешь, что только женитьба изменит к лучшему его жизнь? — поддразнивал ее Пэт.

Однако независимо от того, что думала Уна, убедить Ника она ни в чем не могла. И наконец отступилась. В свои тридцать пять лет Ник, казалось, был вполне счастлив и к тому же слишком занят для того, чтобы уделять внимание жене и детям. Он проводил по пятнадцать-шестнадцать часов в сутки в аэропорту О'Мэлли. Единственной, кто проводил там не меньше времени, чем Пэт и Ник, была Кэсси.

Ей исполнилось семнадцать лет. Большую часть своей сознательной жизни она провела в отцовском аэропорту. Кэсси могла заправить любой самолет горючим, подать сигнал на посадку и подготовить самолет к взлету. Она содержала в порядке взлетные полосы, чистила ангары, мыла самолеты из шланга, а каждую свободную минуту проводила в разговорах с пилотами. Она знала устройство всех моторов и особенности любого самолета, имевшегося в их распоряжении. Более того, она инстинктивно чувствовала, если что-то было не в порядке. Ни одна мельчайшая деталь, пусть даже самая сложная и запутанная, не ускользала от ее внимания. Она замечала, знала и помнила все. И могла бы, наверное, с закрытыми глазами, по памяти, поднявшись в воздух, описать любой самолет.

Да, она росла необыкновенным ребенком.

Нередко Пэту приходилось ссориться с ней чуть ли не до драки, чтобы заставить пойти домой помочь матери. Кэсси в таких случаях отвечала, что там есть сестры, а в ней мать не нуждается. Пэту же хотелось избавиться от нее. Нечего девчонке торчать в аэропорту, она должна быть дома, там ее место. Но если ему и удавалось прогнать ее, на следующий день в шесть утра, подобно солнцу, возвращающемуся на небо каждое утро, Кэсси снова приходила в аэропорт, чтобы побыть там час или два до начала занятий в школе. В конце концов Пэт оставил ее в покое.

В семнадцать лет она превратилась в высокую, потрясающе красивую девушку с ясными голубыми глазами и ярко-рыжими волосами. Однако ее ничто не интересовало, кроме самолетов, и ни о чем другом она не думала. Ник сразу понял, даже еще не видя ее за штурвалом, что Кэсси — прирожденный пилот. Ему казалось, что Пэт тоже должен бы это почувствовать. Однако Пэт твердо решил ни в коем случае не позволять Кэсси учиться летать. Плевать ему на Амелию Эрхарт, Джекки Кокрэн, Нэнси Лав, Луизу Тэйден и прочих летчиц, вообще на всех этих женщин из Женского воздушного дерби.



Ни одна из его дочерей летать не будет, и точка. Вначале они с Ником часто ссорились из-за этого, но в конце концов Ник понял, что бороться бесполезно. В те времена немало женщин пришли в авиацию, и многие из них даже стали выдающимися летчицами, однако, по мнению Пэта О'Мэлли, дело зашло слишком далеко. Все равно ни одна женщина никогда не сможет летать так, как мужчина. И уж конечно, ни одна женщина никогда не будет водить его самолеты. А Кэсси О'Мэлли — тем более.

Не раз Ник пытался доказать ему, что, по его мнению, некоторые из теперешних женщин-летчиц водят самолеты лучше, чем Линдберг. Во время одного из таких споров Пэт чуть не набросился на Ника с кулаками. Чарлз Линдберг был его богом, его кумиром, таким же, как в свое время Рикенбекер. У Пэта даже хранился снимок — он вместе с Линдбергом, когда тот приземлился в аэропорту О'Мэлли в 1927 году, во время своего трехмесячного путешествия по стране. Сейчас, девять лет спустя, эта фотография, пыльная и выцветшая, все еще висела на стене на самом почетном месте — над письменным столом Пэта О'Мэлли.

Для Пэта не существовало вопроса о том, может ли хоть одна женщина превзойти Чарлза Линдберга или хотя бы сравниться с ним в искусстве управлять самолетом и в отваге. В конце концов, и жена Линдберга — всего лишь обыкновенный штурман и радиооператор. Как можно сравнивать непревзойденного Линди с кем бы то ни было! Да это просто святотатство! Пэт не желал выслушивать подобное от Ника Гэлвина. У Ника же реакция друга вызывала только смех. Ему даже нравилось доводить Пэта до белого каления. Однако он знал, что в этом споре ему никогда не победить. По мнению Пэта, женщины по своей природе не созданы для авиации, и не важно, сколько они там налетали часов, сколько рекордов побили, сколько состязаний выиграли и насколько хорошо смотрятся в своих летных костюмах. Женщины для этого просто не созданы — так считал Пэтрик О'Мэлли.

— А ты, — набрасывался он на Кэсси, возвращавшуюся с летной, полосы в старом комбинезоне, после того как она заправила горючим «форд-тримотор», только что взявший курс на Лонг-Айленд, — ты сейчас должна быть дома и помогать матери готовить обед.

Он без конца это повторял. Кэсси научилась делать вид, что не слышит знакомую песню. Вот и сейчас она поступила так же. Спокойно прошла в кабинет; высокая — почти такого же роста, как эти двое мужчин, — с ярко-рыжими, как пламя, волосами до-плеч, с огромными ясными голубыми глазами. Встретилась взглядом с Ником. Тот улыбался ей озорной улыбкой из-за спины отца.

— Скоро пойду домой, папа. Вот только закончу здесь кое-что.

Да, Кэсси превратилась в настоящую красавицу, однако, казалось, совершенно этого не сознавала, что придавало ей еще больше очарования. Даже старый комбинезон прекрасно обрисовывал ее фигуру. Но это еще больше раздражало отца.

Не место ей здесь, этой девчонке. Это его мнение, и он не собирается его менять. Споры отца с дочерью по этому поводу слышали все, кому случалось находиться в это время в аэропорту О'Мэлли, и сегодняшний день не был исключением.

Стоял жаркий июньский день. В школу Кэсси не ходила, так как уже начались каникулы. Большинство ее одноклассников устроились на летнюю работу в аптеки, магазины, кафе. Кэсси же мечтала об одном — помогать как можно больше в аэропорту, причем бесплатно. В этом состояла ее жизнь, только здесь ее душа по-настоящему оживала. Лишь в те редкие периоды, когда она особенно нуждалась в деньгах, Кэсси ненадолго устраивалась на какую-нибудь работу. Однако ни работа, ни друзья, ни мальчики, ни развлечения не могли надолго оторвать ее от аэропорта. Она без него жить не могла.

— Занялась бы лучше чем-нибудь полезным, вместо того чтобы путаться здесь под ногами! — кричал ей отец из своего кабинета.

Ни разу он не поблагодарил дочь, что бы она ни сделала.

Он просто не желал видеть ее здесь.

— Мне надо найти регистрационный журнал по грузам и записать туда кое-что, папа, — спокойно отвечала Кэсси.

Она хорошо знала все их журналы и все, что там записано.

Вот и сейчас она быстро отыскала журнал и теперь листала его в поисках нужной страницы.

— Убери руки от моих журналов! Ты в них все равно не разбираешься!

Пэту уже стукнуло пятьдесят, и теперь он легко приходил в ярость, хотя по-прежнему оставался одним из лучших пилотов. Однако ничто не могло поколебать его убеждений и принципов. Для всех в аэропорту его слово считалось законом, но в спорах, касавшихся женщин-летчиц, все его доводы оставались бесполезными. Так же как и его борьба с Кэсси.

Она никогда не вступала с ним в пререкания. По большей части она, казалось, даже не слышала его. Просто молча делала свое дело. А единственным интересным делом она считала отцовский аэропорт.

Еще в детстве она, бывало, ускользала по ночам из дома, чтобы посмотреть на самолеты, сверкавшие в лунном свете.

Она просто не могла устоять перед искушением. Они казались ей такими прекрасными… Однажды отец целый час искал ее и наконец обнаружил на аэродроме у самолетов… Но у Кэсси тогда был такой отрешенный вид, что у Пэта не хватило духу отшлепать ее, хотя они с Уной сильно испугались, заметив исчезновение дочери. Он лишь приказал ей больше никогда так не делать и увел домой к матери.

Уна тоже знала о любви дочери к самолетам, но, так же как и Пэт, считала, что девочке не пристало интересоваться авиацией. Что скажут люди? Вы только посмотрите на нее! На кого она похожа! А как от нее пахнет, когда она возвращается после заправки самолетов! Или, еще хуже, после того, как покопается в моторе…

Кэсси знала внутреннее устройство самолетов лучше, чем большинство мужчин знают свои собственные автомобили. И она все до мелочей в них любила. Могла разобрать и снова собрать авиамотор быстрее и лучше любого мужчины. Она прочла больше книг о самолетах, чем Ник или ее отец могли себе представить. Самолеты стали великой любовью и страстью всей ее жизни.

Из всех окружающих, казалось, один только Ник ее понимал. Однако и ему не удалось убедить отца Кэсси в том, что это подходящее занятие для девушки. И теперь он лишь пожимал плечами, проходя к своему письменному столу, в то время как Кэсси отправлялась на летную полосу. Она давно усвоила, что, если держаться от отца подальше, можно проводить в аэропорту сколько угодно времени.

— Не могу понять, что с ней, Ник… Это же неестественно, — жаловался Пэт. — Иногда мне кажется, что она это делает, просто чтобы позлить брата.

Однако Ник лучше кого-либо другого знал, что Кристоферу абсолютно все равно. Самолеты интересовали его примерно так же, как, например, полеты на Луну. Иногда он приходил в аэропорт, но только для того, чтобы доставить удовольствие отцу. А с шестнадцати лет, опять же по желанию отца, начал брать уроки пилотажа. Но истинная правда заключалась в том, что Крис ничего не понимал и не желал понимать в самолетах. Они интересовали его не больше, чем неказистый желтый автобус, отвозивший его каждый день в школу. Тем не менее Пэт был убежден — а возможно, ему просто удалось себя убедить — в том, что в один прекрасный день Кристофер станет выдающимся пилотом.

Крис ни в малейшей степени не обладал теми чувствами, которые испытывала к самолетам Кэсси. Он лишь надеялся, что благодаря сестре отец в конце концов от него отстанет.

Однако страсть Кэсси, казалось, лишь подстегивала Пэта в его желании сделать из сына великого пилота. Ему хотелось, чтобы Крис стал тем, чем была Кэсси. Но Крис не мог пойти навстречу желанию отца. Ему хотелось стать архитектором.

Строить дома, а не водить самолеты. До сих пор он так и не решился открыться отцу. Кэсси об этом знала. Ей нравились его рисунки и модели, которые он делал для школы. Однажды он соорудил целый город из коробков, консервных и стеклянных банок. Даже использовал крышки от бутылок и разные кухонные принадлежности матери. Он собирал их несколько недель. Вещи в течение многих дней незаметно исчезали из кухни и.., неожиданно появились в замечательном сооружении Криса.

Единственной реакцией со стороны отца был вопрос, почему он не построил аэропорт. На это Крис ответил, что попытается в следующий раз. Однако суть была в том, что ничто связанное с самолетами его абсолютно не вдохновляло. Он рос умным, тонким и вдумчивым мальчиком. Уроки пилотажа наводили на него невыносимую скуку. Ник несколько раз поднимался с Крисом в воздух, парень налетал уже довольно много часов, однако это его нисколько не увлекало. Летать для него было все равно что водить автомобиль. Что тут особенного?

Для Криса это абсолютно ничего не значило. В то время как для Кэсси в этом заключалась сама жизнь. Больше, чем жизнь.

В тот день она, как всегда, старалась держаться подальше от кабинета отца. В шесть часов вечера Ник увидел ее на взлетной полосе. Она посигналила заходящему на посадку самолету, а потом скрылась с пилотом в одном из ангаров. Позже он увидел ее с выпачканным в машинном масле лицом, грязными руками и жирным пятном на кончике носа. Волосы были собраны в тугой пучок. При виде девушки Ник не смог удержаться от смеха. Картинка, ничего не скажешь…

— Что ты нашел во мне смешного?

Кэсси выглядела усталой, но счастливой. И улыбалась ему радостной улыбкой. Она всегда относилась к Нику как к брату. Конечно, она не могла не видеть, что он красив, но это не имело никакого значения. Они всегда были добрыми друзьями, и Кэсси любила его как друга.

— Ты смешная. Ты сегодня хоть раз посмотрела на себя в зеркало? На тебе машинного масла больше, чем на моей «белланке». Твой отец будет в восторге.

— Мой отец хочет, чтобы я ходила в домашнем платье, убирала в доме и варила ему картошку.

— Ну, в этом тоже есть смысл.

— Да что ты говоришь? А я и не знала. — Кэсси чуть склонила голову набок. Сейчас она воплощала в себе потрясающее сочетание девичьей прелести и несуразности. — А ты умеешь варить картошку, а. Кинжал?

Иногда она называла Ника этим прозвищем, и это неизменно вызывало у него улыбку, вот как сейчас.

— Если нужно, я сумею что-нибудь приготовить.

— Да, но тебе это не нужно. А когда ты в последний раз убирал в доме?

— Не помню… — Он задумался. — Лет десять назад, кажется.., наверное, году в двадцать шестом.

Оба они расхохотались.

— Вот видишь! Вот видишь!

— Вижу-вижу. Но я и его понимаю. Я не женат, и у меня нет детей. Он просто не хочет, чтобы и ты кончила так же: жила в лачуге чуть ли не на взлетной полосе и возила почту в Кливленд…

«Лачуга» Ника теперь на самом деле представляла собой комфортабельный, едва ли не роскошный дом.

— Это мне вполне подошло бы. Я имею в виду перевозку почты.

— Вот это как раз и есть самая большая проблема.

— Вся проблема в нем. Сколько угодно женщин летают и ведут интересную жизнь. Вон, в «99» их полно.

Кэсси говорила о профессиональной организации, созданной девяносто девятью женщинами-летчицами.

— Не пытайся убедить меня. Скажи это лучше ему.

— Бесполезно. Я только надеюсь, что он хотя бы позволит мне пробыть здесь все лето. крыл дверь кабины самолета, она услышала гулкие удары собственного сердца.

Крис раздраженно взглянул на нее:

— Слушай, прекрати, пожалуйста. Я слышу, как ты пыхтишь мне в затылок. Ну просто больная, честное слово!

У Криса внезапно возникло такое чувство, как будто он помогает наркоману удовлетворить свою страсть.

Они обошли самолет, проверяя, все ли в порядке. Крис надел шлем, защитные очки и летные перчатки. Сел на заднее сиденье. Кэсси скользнула впереди него, пытаясь выглядеть как пассажир. Однако ей это плохо удавалось. Слишком уж уверенной в себе и спокойной она казалась, особенно теперь, когда тоже надела шлем и очки. Они застегнули ремни. Кэсси знала, что горючего в самолете достаточно: она сама об этом позаботилась. Это входило в договор между ней и братом: всю черную работу выполняет она. И сейчас она могла не беспокоиться, все в полном порядке. Девушка с наслаждением вдохнула знакомый запах касторового масла — характерный аромат «Дженни».

Через пять минут они уже мчались по взлетной полосе.

Кэсси придирчиво наблюдала за Крисом. Какой он всегда осторожный, какой медлительный! Однажды она не выдержала и обернулась к нему, знаками показывая, что надо увеличить скорость, пора отрываться от земли. Ее не беспокоило, что кто-нибудь может ее увидеть. Она знала — никто за ними сейчас не наблюдает.

Всему, что она умела, Кэсси научилась, слушая и наблюдая за другими — за Ником, отцом, прилетавшими в аэропорт пилотами. Она приобрела навыки настоящего летчика и даже научилась кое-каким трюкам. Все остальное девушка постигала интуитивно. Из них двоих уроки брал Крис, и тем не менее именно Кэсси в любой момент точно знала, что надо делать.

Оба они понимали, что она вполне могла бы вести самолет самостоятельно, без него, причем намного ровнее.

В конце концов Кэсси не выдержала и закричала на него, пытаясь перекрыть шум мотора. Он кивнул, желая только одного — чтобы сестра не наделала глупостей. У них была общая тайна: Крис брал уроки у Ника и, в свою очередь, обучал летать Кэсси. Вернее, дело обстояло так: он поднимал самолет в воздух, а дальше Кэсси вела его и учила Криса летать.

Иди же просто наслаждалась возможностью вести самолет. Она делала все намного лучше, чем Крис. Казалось, для девушки это так же естественно и привычно, как дышать.

Она обещала платить брату по двадцать долларов в месяц за неограниченную возможность летать вместе с ним на отцовском самолете. У Криса появилась подружка, и теперь он нуждался в лишних деньгах. Только поэтому он и согласился. Всю зиму Кэсси не покладая рук зарабатывала эти деньги, бралась за любую случайную работу — сидела с чужими детьми, разгружала продукты в магазине, даже чистила снег.

Сейчас она необыкновенно легко справлялась с пультом управления. Сделала несколько поворотов, «восьмерок», потом пошла на более глубокий разворот, который и выполнила с необыкновенной точностью. Даже на Криса ее стиль управления самолетом производил впечатление. Внезапно он почувствовал к сестре благодарность. Если кто-нибудь сейчас за ними наблюдает снизу, то решит, что это он так хорошо ведет машину. Да, она отличный пилот.

Кэсси пошла в «петлю», и Крис начал нервничать. Они летали вместе уже несколько раз, и он ненавидел такие моменты. Она слишком искусна, слишком смела. Того и гляди увлечется и выкинет что-нибудь чересчур рискованное. Крис не собирался позволять сестре доводить себя до дрожи за двадцать долларов в месяц. Однако она, похоже, совершенно забыла о брате. Вся сосредоточилась лишь на полете. Он кинул яростный взгляд на ее затылок, упрятанный под шлем, вокруг которого развевались ярко-рыжие волосы.

В конце концов ему это надоело. Он с силой постучал пальцами по ее плечу. Пора было возвращаться, и Кэсси это знала. Однако еще несколько минут она делала вид, что не замечает волнения брата. Ей до смерти хотелось сделать «штопор», хотя времени на это уже не оставалось. Кроме того, она понимала, что Криса хватит удар, если она на это решится.

Крис не мог не признавать, что его сестра — превосходный пилот, однако он ей не доверял. В любую минуту она могла выкинуть что-нибудь непредсказуемое. Самолеты приводили Кэсси в такое состояние, что она забывала обо всем на свете.

Все же она начала медленно снижаться и перед самым приземлением передала управление Крису. В результате посадка получилась далеко не такой гладкой, какую могла бы осуществить сама Кэсси. Они сели слишком крыл дверь кабины самолета, она услышала гулкие удары собственного сердца.

Крис раздраженно взглянул на нее:

— Слушай, прекрати, пожалуйста. Я слышу, как ты пыхтишь мне в затылок. Ну просто больная, честное слово!

У Криса внезапно возникло такое чувство, как будто он помогает наркоману удовлетворить свою страсть.

Они обошли самолет, проверяя, все ли в порядке. Крис надел шлем, защитные очки и летные перчатки. Сел на заднее сиденье. Кэсси скользнула впереди него, пытаясь выглядеть как пассажир. Однако ей это плохо удавалось. Слишком уж уверенной в себе и спокойной она казалась, особенно теперь, когда тоже надела шлем и очки. Они застегнули ремни. Кэсси знала, что горючего в самолете достаточно: она сама об этом позаботилась. Это входило в договор между ней и братом: всю черную работу выполняет она. И сейчас она могла не беспокоиться, все в полном порядке. Девушка с наслаждением вдохнула знакомый запах касторового масла — характерный аромат «Дженни».

Через пять минут они уже мчались по взлетной полосе.

Кэсси придирчиво наблюдала за Крисом. Какой он всегда осторожный, какой медлительный! Однажды она не выдержала и обернулась к нему, знаками показывая, что надо увеличить скорость, пора отрываться от земли. Ее не беспокоило, что кто-нибудь может ее увидеть. Она знала — никто за ними сейчас не наблюдает.

Всему, что она умела, Кэсси научилась, слушая и наблюдая за другими — за Ником, отцом, прилетавшими в аэропорт пилотами. Она приобрела навыки настоящего летчика и даже научилась кое-каким трюкам. Все остальное девушка постигала интуитивно. Из них двоих уроки брал Крис, и тем не менее именно Кэсси в любой момент точно знала, что надо делать.

Оба они понимали, что она вполне могла бы вести самолет самостоятельно, без него, причем намного ровнее.

В конце концов Кэсси не выдержала и закричала на него, пытаясь перекрыть шум мотора. Он кивнул, желая только одного — чтобы сестра не наделала глупостей. У них была общая тайна: Крис брал уроки у Ника и, в свою очередь, обучал летать Кэсси. Вернее, дело обстояло так: он поднимал самолет в воздух, а дальше Кэсси вела его и учила Криса летать.

Или же просто наслаждалась возможностью вести самолет. Она делала все намного лучше, чем Крис. Казалось, для девушки это так же естественно и привычно, как дышать.

Она обещала платить брату по двадцать долларов в месяц за неограниченную возможность летать вместе с ним на отцовском самолете. У Криса появилась подружка, и теперь он нуждался в лишних деньгах. Только поэтому он и согласился. Всю зиму Кэсси не покладая рук зарабатывала эти деньги, бралась за любую случайную работу — сидела с чужими детьми, разгружала продукты в магазине, даже чистила снег.

Сейчас она необыкновенно легко справлялась с пультом управления. Сделала несколько поворотов, «восьмерок», потом пошла на более глубокий разворот, который и выполнила с необыкновенной точностью. Даже на Криса ее стиль управления самолетом производил впечатление. Внезапно он почувствовал к сестре благодарность. Если кто-нибудь сейчас за ними наблюдает снизу, то решит, что это он так хорошо ведет машину. Да, она отличный пилот.

Кэсси пошла в «петлю», и Крис начал нервничать. Они летали вместе уже несколько раз, и он ненавидел такие моменты. Она слишком искусна, слишком смела. Того и гляди увлечется и выкинет что-нибудь чересчур рискованное. Крис не собирался позволять сестре доводить себя до дрожи за двадцать долларов в месяц. Однако она, похоже, совершенно забыла о брате. Вся сосредоточилась лишь на полете. Он кинул яростный взгляд на ее затылок, упрятанный под шлем, вокруг которого развевались ярко-рыжие волосы.

В конце концов ему это надоело. Он с силой постучал пальцами по ее плечу. Пора было возвращаться, и Кэсси это знала. Однако еще несколько минут она делала вид, что не замечает волнения брата. Ей до смерти хотелось сделать «штопор», хотя времени на это уже не оставалось. Кроме того, она понимала, что Криса хватит удар, если она на это решится.

Крис не мог не признавать, что его сестра — превосходный пилот, однако он ей не доверял. В любую минуту она могла выкинуть что-нибудь непредсказуемое. Самолеты приводили Кэсси в такое состояние, что она забывала обо всем на свете.

Все же она начала медленно снижаться и перед самым приземлением передала управление Крису. В результате посадка получилась далеко не такой гладкой, какую могла бы осуществить сама Кэсси. Они сели слишком резко и неловко, сильно стукнувшись о посадочную полосу.

Кэсси пыталась научить брата садиться мягче, но Крис не обладал ее интуицией. В результате он выровнял самолет для посадки на слишком большой высоте и сел «блином», ударившись о землю.

Выйдя из самолета, они, к своему удивлению, увидели у посадочной полосы Ника и отца. Оказывается, те за ними наблюдали. Пэт широко улыбался Крису. Ник же не отрываясь смотрел на Кэсси.

— Молодец, сынок! — сияя, проговорил Пэт. — Ты у меня прирожденный пилот.

Похоже, он не обратил внимания на неудачную посадку.

Ник все так же не отрываясь смотрел на Кэсси с того самого момента, как она вышла из самолета.

— Каково там наверху с братом, Кэсс? — улыбаясь спросил ее отец.

— Здорово, папа. Действительно здорово.

В глазах девушки плясали озорные огоньки. Пэт повел Криса обратно в контору. Ник и Кэсси в молчании следовали за ними.

— Значит, ты летаешь вместе с ним, Кэсс? — осторожно спросил Ник.

— Ну да, а что?

Она вся светилась от счастья. Нику захотелось схватить ее за плечи и как следует потрясти. Он знал, что она говорит не правду. И как это Пэт ничего не видит? Так легко позволяет себя дурачить… А может быть, ему и не хочется знать правду?

Но ведь такие игры по-настоящему опасны.

— «Петля» выглядела неплохо:

— И ощущалась тоже неплохо, — проговорила Кэсси, не глядя на него.

— Да уж, я думаю.

Ник покачал головой и пошел в контору. Через несколько минут Пэт повез своих детей домой. Услышав звук отъезжавшего автомобиля. Ник откинулся на стуле и задумался. Он размышлял о том, за чем наблюдал несколько минут назад.

Снова покачал головой с задумчивой улыбкой на губах. Он мог бы поклясться: самолет вел не Крис О'Мэлли. Значит, Кэсси все-таки добилась своего. Нашла способ летать. Кто знает, может быть, она это заслужила за всю тяжелую и грязную работу, которую столько времени выполняла в аэропорту. И может быть, он. Ник, какое-то время не будет ее выдавать. Просто понаблюдает за ней. Пока. Посмотрит, что она умеет делать. Он снова улыбнулся про себя, вспомнив ту «петлю». Если так пойдет и дальше, то очень скоро она сможет участвовать в показательных полетах. А почему бы и нет? Какого черта, в конце концов! Она действительно прирожденный пилот. Не важно, что Кэсси — женщина, ей просто необходимо летать. Так же как и ему самому.

Глава 2

Пэт, Кэсси и Крис вошли в дом. Сестры Кэсси на кухне помогали матери готовить обед. Глиннис, в свои двадцать пять лет очень похожая на Пэта, шесть лет назад вышла замуж и сейчас растила четырех дочерей.

Мэган, двадцати трех лет, такая же тихая и застенчивая, как мать, и внешне очень похожая на нее всем, за исключением темных волос, вышла замуж шестью месяцами позже Глиннис и успела родить троих сыновей. Мужья обеих были фермерами. Их хозяйства располагались по соседству. Оба были порядочными, работящими людьми, так что дочери Пэта оказались счастливы в семейной жизни.

Колин, блондинка двадцати двух лет, три года назад связала свою судьбу с преподавателем английского языка в местной школе и родила ему мальчика и девочку. Оба малыша только-только научились ходить. Колин собиралась поступать в колледж, но сейчас снова ходила беременная. А с тремя малышами вряд ли можно куда-нибудь пойти учиться, разве только придется брать их с собой. И уж конечно, и думать было нечего о том, чтобы оставлять их каждый день на Уну. Да и отец этого не допустит. Может быть, потом, когда дети подрастут, не раньше… Теперь же колледж оставался для Колин несбыточной мечтой. В реальности у нее на руках будут три ребенка и совсем немного денег на хозяйство. Отец время от времени подкидывал им небольшие «подарки», однако муж Колин, самолюбивый молодой человек, этого не выносил. Но при его небольшой зарплате и при том, что вот-вот должен был родиться третий ребенок, они не могли себе позволить: отказываться от чьей бы то ни было помощи. Только сегодня мать тоже дала Колин немного денег на покупку вещей для будущего младенца. Депрессия сильно ударила по заработкам школьных учителей. Тех денег, что получал Дэвид, муж Колин, едва хватало на еду, даже при постоянных «подарках» от родителей и продуктах, которые частенько приносили старшие сестры.

Все трое собирались остаться в родительском доме на обед.

У мужей были свои планы, дочери же часто навещали Пэта и Уну. Мать обожала, когда они приходили, хотя присутствие в доме всех сразу создавало немало шума и суеты.

Пэт пошел переодеваться, Крис тоже отправился в свою комнату, все остальные готовили еду, а Кэсси осталась развлекать племянников и племянниц, у которых пятна грязи и масла на лице тети вызывали неудержимый смех. Кэсси гонялась за ними по всей гостиной, изображая страшное чудище. Крис так и не появился до тех пор, пока не позвали к обеду. За столом он бросал сердитые взгляды на Кэсси. Он все еще не мог простить ей ту «петлю». С другой стороны, благодаря ей он удостоился похвалы отца и поэтому не мог позволить себе ничего высказать вслух. Каждый из них извлекал из тайного соглашения то, что хотел. Кэсси хотела летать, Крис нуждался в деньгах. Похвала отца оказалась приятным дополнением.

Полчаса спустя все сидели за столом, поглощая обильный обед, состоявший из свинины, кукурузы, картофельного пюре и хлеба из кукурузной муки. Свинину принесла Глиннис, кукурузу — Мэган, картофель вырастила сама Уна. Все они питались тем, что выращивали на своих участках, а если требовалось что-то еще, закупали продукты в магазине Стронга — единственном на много миль вокруг и лучшем в их округе.

Дела у Стронгов шли хорошо, даже в это тяжелое время они вели свое дело довольно успешно. Уна часто об этом говорила и сейчас снова повторила то же самое. И в эту минуту, словно по мановению волшебной палочки, за окнами раздался звук подъехавшего автомобиля. Кэсси сразу догадалась, кто приехал: теперь, во время школьных каникул, Бобби Стронг — единственный сын владельца продуктового магазина — появлялся в их доме почти каждый вечер после обеда.

Кэсси знала Бобби с детства, они много лет дружили. Однако в последние два года стали значить друг для друга больше чем просто друзья, хотя Кэсси утверждала, будто не знает, что именно изменилось. Мать и Мэган в ответ на это напоминали ей, что они обе вышли замуж в семнадцать лет, так что ей лучше хорошенько подумать о том, чем они с Бобби занимаются. Родителям очень нравился серьезный и надежный Бобби Стронг, однако Кэсси не решалась признаться ни ему, ни себе самой, что любит его.

Ей нравилось бывать в его обществе, ей нравился и он сам, и его друзья. Ей нравились его поведение, его мягкие манеры, его задумчивость, его терпение и его доброе сердце.

И еще то, как он обращался с ее маленькими племянниками и племянницами. Ей многое в нем было по душе. И все же.., все же он не волновал ее так, как волновали самолеты. Она еще не встречала ни одного молодого человека, который вызвал бы в ней подобную страсть. Возможно, такого и не существовало в природе. И может быть, ей следовало с этим смириться. Тем не менее Кэсси до боли хотелось встретить человека, который мог бы увлечь ее так же, как один из этих гоночных самолетов. Бобби, конечно, очень милый и все же до самолетов ему далеко.

— Привет, миссис О'Мэлли, привет, Глинн, Мэг, Колин…

Ого, я вижу, теперь уже совсем скоро!

Колин в этот момент пыталась собрать своих детишек и вывести их из столовой. Уна помогала ей.

— Может быть, даже сегодня, если я не перестану есть мамин яблочный пирог.

Колин была всего на пять лет старше Бобби и Кэсси, однако девушке иногда казалось, что между ними разница в несколько световых лет. Ее замужние сестры совсем другие и ведут совершенно другую жизнь. Инстинктивно Кэсси чувствовала, что никогда не сможет стать такой, как они.

Временами она даже задавалась вопросом, не лежит ли на ней какое-нибудь проклятие? Может быть, отец так страстно хотел мальчика, что это каким-то образом повлияло на ее организм еще до рождения? Может быть, она какой-нибудь урод.., извращенка? Да, ей нравятся мальчики, и Бобби ей нравится. Но еще больше она любит самолеты и независимость.

Бобби пожал руку ее отцу, поздоровался с Крисом. Малыши сразу облепили его. Через некоторое время мать со старшими сестрами пошли на кухню мыть посуду. А Кэсси мать велела остаться в гостиной с Бобби. К этому времени девушка успела умыть лицо, однако следы грязи и машинного масла еще остались, — Как прошел день? — спросил Бобби с застенчивой улыбкой.

С Кэсси он всегда держался чуть неловко, но даже это в нем подкупало. И он всегда старался быть терпимым по отношению к ее необычному увлечению отцовскими самолетами.

Он даже пытался делать вид, будто тоже этим интересуется, и внимательно слушал ее болтовню о новом, только что прибывшем самолете или о драгоценной «веге» Пэта. На самом же деле, что бы она ни говорила, Бобби это совершенно не трогало. Лишь бы находиться рядом. Он приходил каждый вечер, и каждый раз Кэсси как будто удивлялась его появлению, чем, в свою очередь, вызывала удивление родителей.

Иногда Кэсси приходило в голову, что она попросту еще не созрела для серьезных отношений, для той преданности, которую означали его постоянные визиты. Через год они окончат школу, и, если так будет продолжаться, он может сразу предложить ей пожениться. И будет, наверное, ждать, что она примет его предложение. Выйти замуж сразу после окончания школы! Сама эта мысль приводила ее в ужас. Нет, она не могла даже думать об этом. Она ждала от жизни чего-то большего.

Ей нужно много времени и пространства. Ей нужно учиться дальше, Кэсси мечтала о колледже. И ей необходимы те ощущения, которые она испытывала, когда выполняла «мертвую петлю» или входила в «штопор». А быть все время рядом с Бобби — все равно что ехать на медленной скорости в Огайо.

Спокойно, безопасно и неинтересно. Он никуда лететь не собирается. И тем не менее Кэсси знала, если Бобби перестанет приходить каждый вечер, ей будет его очень не хватать.

— Сегодня я поднималась в воздух на самолете отца вместе с Крисом.

И она рассказала ему все, пытаясь придерживаться небрежного тона. Кэсси почему-то всегда опасалась говорить с Бобби слишком серьезно.

— Это было здорово. Мы сделали несколько «ленивых восьмерок» и «петлю».

— Значит, Крис делает успехи, — вежливо произнес Бобби. Его, так же как и Криса, самолеты не слишком интересовали. — А еще чем ты сегодня занималась?

Его интересовала лишь она сама. Все в ней. Втайне от других он считал Кэсси О'Мэлли прекрасной. Не то что прочие мальчишки. Одним она казалась слишком высокой, другие находили ее волосы слишком яркими. Третьи ценили ее лишь за великолепную фигуру. Четвертые считали чудачкой за то, что она так много знает о самолетах. Бобби же она нравилась такой, какая есть. И он любил ее за это, хотя временами у него и возникало ощущение, что, возможно, он ее не до конца понимает. И это, как ни странно, трогало Кэсси, как и многое другое в нем. Вот почему она никак не могла до конца понять свои чувства к нему. Мать рассказывала ей, что вначале чувствовала к Пэту то же самое. Решиться изменить свою жизнь и посвятить ее другому человеку всегда трудно, говорила Уна. А для Кэсси это казалось еще труднее. Нет, она решительно не могла определить свое отношение к Бобби.

— Еще? Не знаю… — Кэсси попыталась вспомнить, что еще она делала сегодня. Все это так или иначе имело отношение к самолетам. — Заправила несколько самолетов горючим, повозилась с мотором «Дженни». Кажется, мне даже удалось его наладить. — Она сконфуженно дотронулась до своего лица. — Я здорово выпачкалась, пока его чинила. Отец пришел в ужас, когда меня увидел. По-моему, мне так и не удалось отмыться до конца.

Видел бы ты меня перед обедом!

— А я было подумал, у тебя начинается желтуха, оттого и пятна на лице, — поддразнил он ее.

Да, он хорошо ее понимает. Вообще Бобби — отличный парень. Он знает, как она увлечена своими планами и мечтами, например, тем, чтобы поступить в колледж. Для себя он таких планов не строил. Бобби собирался остаться дома и помогать отцу в магазине, точно так же как делал сейчас: зимой после занятий в школе, летом — целыми днями.

— Ты знаешь, в эту субботу у нас в кинотеатре пойдет новый фильм с Фредом Астером «Следуй за флотом». Говорят, отличный фильм. Не хочешь пойти?

Он с надеждой смотрел на нее. Кэсси медленно кивнула и улыбнулась:

— С удовольствием.

Через некоторое время сестры с детьми ушли. Кэсси и Бобби остались на крыльце одни. Родители сидели в гостиной. Кэсси знала, что они могут видеть их с Бобби, однако они никогда не высказывали ни единого замечания по поводу его визитов. Бобби им обоим нравился, и, если бы они с Кэсси решили пожениться в июне будущего года, сразу после окончания школы, Пэт ничего не имел бы против.

Пока же они могли сколько угодно ворковать на крыльце, только бы не делали глупостей. Пэта это устраивало больше, чем то, что дочь целыми днями болталась в аэропорту.

Пэт тем временем рассказывал Уне о «петле», которую в этот день «проделал» Крис. Он весь светился от гордости.

— Этот парень — прирожденный пилот! Можешь мне поверить, Уни.

И Уна улыбалась, благодарная судьбе за то, что муж наконец дождался сына, которого так отчаянно желал. Бобби в это время описывал Кэсси, как провел день в магазине отца и как депрессия влияет на цены на продукты по всей стране, не только в Иллинойсе. Он вынашивал мечту когда-нибудь открыть целую сеть магазинов в нескольких городах, может быть, и в самом Чикаго.

Все люди о чем-нибудь мечтают, вполуха слушая его, размышляла Кэсси. Ее мечты, пожалуй, будет труднее пересказать. Бобби они скорее всего покажутся дикими.

— А ты никогда не думал о том, чтобы заняться чем-нибудь совсем другим, отличным от того, что делает твой отец?

Ее почему-то заинтриговала эта мысль, хотя сама-то она мечтала заниматься тем же, чем Пэт О'Мэлли. Разница состояла в том, что именно это ей строго запрещалось. А запретный плод, как известно, еще больше привлекает.

— Да нет, — спокойно ответил Бобби. — Мне нравится это дело. Людям нужна еда, и всем хочется, чтобы она была хорошей. Мы делаем полезное дело, хотя, возможно, оно и не выглядит со стороны слишком увлекательным. Но может быть, его тоже можно сделать таким.

— Может быть, — улыбнулась в ответ Кэсси.

В воздухе послышался рокочущий звук. Знакомый звук турбин самолета. Кэсси подняла голову:

— Это Ник… Везет груз в Сан-Диего. На обратном пути остановится в Сан-Франциско, чтобы забрать почту по одному из наших контрактов.

Кэсси по звуку определила, что Ник летит на «хэндлипэйдж».

— Он, наверное, очень от этого устает, — рассудительно заметил Бобби. — Для нас это все выглядит захватывающе, а для него скорее всего просто обычная работа, как и у моего отца.

— Возможно. — Кэсси-то знала, что это не так. — Хотя летчики — это совсем другая порода людей. Они любят свое дело больше всего на свете. Они даже подумать не могут о том, чтобы заняться чем-нибудь другим. Это у них в крови.

Они этим дышат и живут. Ничто другое их не интересует.

Глаза девушки возбужденно блестели. Бобби же ее слова поставили в тупик — Наверное, ты права. Но я этого не понимаю.

— Мало кто может это понять. Это какое-то загадочное влечение. Волшебный дар. Для тех, кто любит летать, он значит больше, чем сама жизнь.

Бобби негромко рассмеялся:

— По-моему, ты смотришь на это чересчур романтически.

Я не уверен, что они это так воспринимают. Поверь мне, для пилотов это скорее всего просто обычная работа.

— Может быть.

Она не собиралась с ним спорить, хотя знала куда больше, чем только что высказала. Летчики составляли некое тайное братство, к которому Кэсси страстно хотелось принадлежать.

А ей этого не позволяли. Однако в редких случаях, подобных сегодняшнему, когда Крис позволял ей вести самолет, все остальное переставало для нее существовать.

Некоторое время девушка сидела молча, глядя в темноту, вновь переживая те драгоценные мгновения и совершенно забыв о Бобби. Вспомнила, лишь услышав его голос:

— Наверное, мне пора ехать. Ты, должно быть, здорово устала после заправки всех этих самолетов.

На самом деле ей сейчас больше всего хотелось остаться одной. Еще раз мысленно пережить те несколько минут в воздухе, когда она самостоятельно вела самолет.

— До завтра, Кэсс.

— Спокойной ночи.

Бобби на мгновение задержал ее руку в своей и легонько провел губами по щеке Кэсси, потом двинулся к старенькому грузовику отца с надписью «Продукты Стронга» на борту. Днем его использовали для доставки продуктов, вечерами он принадлежал Бобби.

— Увидимся завтра, — еще раз повторил он. Кэсси улыбнулась, помахала ему на прощание и медленно пошла в дом, думая о том, как повезло Нику. Летит сейчас в ночном небе, держа курс на Сан-Диего…

Глава 3

Ник вернулся с западного побережья поздно ночью в воскресенье, после того как доставил груз и почту в Детройт и Чикаго. Тем не менее в понедельник в шесть утра он, с виду бодрый и энергичный, уже сидел за письменным столом. День выдался хлопотным. Пришли новые контракты, а кроме того, грузов и почты всегда хватало. Теперь на них работало много летчиков, и самолетов в их распоряжении имелось достаточно. Однако в дальние и наиболее трудные рейсы Ник все равно летал сам. Он испытывал невероятное наслаждение, поднимая самолет в небо, особенно по ночам, особенно в плохую погоду.

Пэт служил ему великолепным противовесом, держа под контролем другую сторону их бизнеса. Он оказался просто гением во всем, что касалось управления делами. Он все еще любил летать, почти так же, как и Ник, но теперь у него для этого оставалось мало времени. И недостаточно выдержки. Он раздражался всякий раз, когда что-нибудь случалось с самолетом, или по какой-либо причине возникала задержка с вылетом, или сбивался график. И на летчиков у него не хватало терпения. Их выверты, их маленькие трюки приводили его в ярость. Он заставлял их строго придерживаться правил, иначе, повторял Пэт, пусть не надеются летать у О'Мэлли. Стопроцентная надежность — вот что ему требуется.

— Следи за собой, Ас, — поддразнивал его Ник. — Ты начинаешь вести себя как когда-то Рикенбекер.

— Ну, это еще не самое плохое. Кинжал, и ты это знаешь, — огрызался Пэт.

В таких спорах они называли друг друга старыми кличками времен войны. Военная биография Ника не уступала славной истории Пэта. Однажды он даже сразился с прославленным германским асом Эрнстом Удетом, вывел его машину из строя, а сам вернулся на землю, правда раненый. Но все эти подвиги давно ушли в прошлое. Теперь Ник вспоминал военные времена лишь во время полетов в плохую погоду или же в тех случаях, когда приходилось совершать посадку на неисправном самолете. Такое тоже иногда случалось за те семнадцать лет, что он проработал у Пэта. Правда, за это время не произошло ни одного столь же драматического случая, как в те военные годы…

В тот день они с Пэтом наблюдали за тем, как на востоке собирается гроза. Нику сразу вспомнилось одно из военных приключений, и он напомнил о нем Пэту. Тогда тоже разразилась сильная гроза. Чтобы уйти из-под густых облаков, он опустился так низко, что едва не поцарапал обшивку самолета о землю. Пэт даже засмеялся, вспомнив, как разъярился тогда на Ника за то, что тот летел так близко к земле. Но все-таки Ник тогда спасся сам и спас самолет. Двое других летчиков так и пропали в тот день, — Ну и натерпелся же я страху, — признался Ник теперь, спустя двадцать лет.

— Да, припоминаю, ты тогда совсем позеленел.

Некоторое время оба сидели молча, наблюдая за тем, как на востоке собираются зловещие черные тучи. Ник все еще чувствовал усталость после длительного полета на западное побережье и обратно. Однако ему хотелось покончить с бумагами, прежде чем отправиться спать. Потом пришлось еще проверить состояние нескольких самолетов.

Возвращаясь вместе с Пэтом в контору, он заметил невдалеке Криса, разговаривавшего о чем-то с Кэсси. Увлеченные разговором, те не заметили приближения отца и Ника. «Интересно, чем они так увлечены?» — подумал Ник. Впрочем, его это не волновало. В такую погоду Крис вряд ли решится подняться в воздух, не важно, вместе с ним или самостоятельно.

А Крис и Кэсси продолжали громко спорить. Теперь Кэсси кричала изо всех сил, пытаясь перекрыть гул моторов.

— Не глупи! Тут нет ничего страшного. Мы только поднимемся на несколько минут и тут же вернемся. Гроза начнется еще не скоро. Я сегодня слушала все метеосводки. Да не будь же ты таким трусом, Крис!

— Не хочу я лететь в такую погоду, Кэсс. Поднимемся завтра.

— А я хочу лететь сейчас. Это же так интересно.

Казалось, темные тучи, плывущие над их головами, лишь еще больше заводили ее.

— Ничего в этом нет интересного. А если что-нибудь случится с «Дженни», отец меня убьет.

Они оба хорошо знали отца.

— Не будь идиотом. Тут нет никакого риска. Тучи еще слишком высоко. Если поднимемся прямо сейчас, через полчаса спокойно вернемся обратно. Поверь мне.

Крис с несчастным видом смотрел на сестру. В эту минуту он ее почти ненавидел. Вот сейчас она его опять уговорит. И так каждый раз. Да, она его старшая сестра, и он всегда ее слушает, но почти всегда это едва не кончается катастрофой.

Особенно в тех случаях, когда она, вот как теперь, убеждает его поверить ей. В их семье она самая рисковая, а он самый осторожный. И никогда она не хочет слушать никаких доводов рассудка. Порой легче уступить, чем продолжать бесконечный спор. Крис понимал, что, хотя ее голубые глаза смотрели умоляюще, она явно не собиралась отступать.

— Пятнадцать минут, не больше, — наконец уступил он, — И я сам буду решать, когда спускаться. Мне плевать, если тебе этого покажется недостаточно. Пятнадцать минут, и назад. Иначе не полетим совсем. Идет?

— Договорились. Мне просто хочется ощутить полет в такую погоду.

Она вся сияла, глаза горели. Как влюбленная девчонка перед свиданием.

— Нет, ты точно ненормальная.

Так, наверное, будет проще, подумал он, чем стоять и пререкаться с ней, пока не начнется гроза.

Они пошли к ангару, где находилась «Дженни», выкатили самолет, проверили, все ли в порядке, и сели, каждый на свое место: Кэсси — впереди, Крис — за ней, на место инструктора. Теоретически она, как обычно, считалась пассажиром. Рычаги управления имелись у обоих, поэтому постороннему не было видно, кто из них двоих ведет самолет, Крис или Кэсси.

Через несколько минут Ник услышал над головой гул самолета, однако не придал этому значения. Наверное, какой-нибудь идиот спешит попасть домой до того, как начнется гроза. Слава Богу, его это теперь не касается. Все его летчики на земле, где он и велел им оставаться после того, как прослушал сводку погоды полчаса назад. Он еще раз прислушался.

Теперь он мог бы поклясться, что слышит знакомый гул «Дженни». Нет, это невозможно… Тем не менее Ник подошел к окну.

И сразу увидел их обоих. Рыжие волосы Кэсси развевались над передним сиденьем. Крис сидел позади нее. Значит, самолет ведет Крис… Сильный порыв ветра чуть не отшвырнул самолет, едва он оторвался от земли. Они двигались поразительно быстро и начали молниеносно набирать высоту, возможно также подгоняемые ветром. Ник наблюдал не веря своим глазам. Не может быть, чтобы у Криса хватило смелости.., и глупости подняться в воздух в такую погоду! Они скрылись из виду за огромной тучей, и дочти в то же самое мгновение хлынул дождь. Как будто кто-то на небе открыл кран.

— Ах черт!

Ник выбежал на улицу, ища глазами «Дженни». Однако ему ничего не удалось разглядеть сквозь завесу дождя и черные тучи. Грозовой фронт быстро приближался, сопровождаемый сильными порывами ветра и вспышками молнии. В несколько секунд Ник вымок до нитки. Криса и Кэсси нигде не было видно.

Они набрали высоту, и теперь Крис отчаянно боролся с ручками управления. Кэсси обернулась и что-то кричала ему, но он не мог ее расслышать из-за шума грозы и рева мотора.

— Дай мне! Дай мне! — кричала она, помогая себе жестами.

Наконец он понял ее. Яростно покачал головой, но Кэсси продолжала кричать и бешено жестикулировать. Крис, потрясенный силой разбушевавшейся стихии, явно не мог с ней справиться. Самолет швыряло, словно детскую игрушку, в его неопытных руках. Не говоря больше ни слова. Кэсси буквально силой вырвала управление у него из рук. Своими сильными искусными руками она выправила положение, и через несколько минут самолет пошел почти ровно. Крис оставил борьбу, безвольно опустив руки на рычаги управления, и предоставил сестре самой вести самолет. Пусть у нее нет его знаний, но машину, по-видимому, она чувствует так, как ему и не снилось. Если управление останется в его руках, они наверняка погибнут. Может быть, Кэсси удастся их спасти. На мгновение он закрыл глаза в беззвучной молитве. Если бы только он не поддался на ее уговоры…

Они сразу вымокли до нитки в открытой кабине. Самолет швыряло то вверх, то вниз. Они опускались почти на сто футов, потом снова поднимались, правда, медленнее.

Словно падали с высоты многоэтажного здания, потом снова карабкались вверх, чтобы тут же опять упасть. Игрушки в руках стихии.

Их окружали черные непроницаемые тучи, однако Кэсси, казалось, обладала каким-то интуитивным чувством высоты, И еще она инстинктивно ощущала, с чем самолет сможет справиться, и действовала соответственно. Пока ей все удавалось. К сожалению, они больше не могли определить, где находятся, насколько высоко поднялись, насколько далеко их отнесло. Высотомер словно взбесился. Какое-то представление о высоте у Кэсси было, однако земля теперь совсем пропала из виду, а быстро движущаяся гряда туч окончательно сбила их с курса.

— Все нормально! — ободряюще крикнула Кэсси, обернувшись к Крису. Но он ее не слышал. — Все будет в порядке, — повторяла она снова то ли ему, то ли себе.

А потом девушка заговорила с «Дженни» так, как будто самолет был живым существом и мог следовать ее указаниям.

Она слышала о некоторых трюках, которые в свое время проделывали ее отец и Ник. Существовал один такой прием, который мог бы их сейчас спасти.., или уничтожить. Надо довериться собственной интуиции и в то же время надо чувствовать себя очень-очень уверенно. Так говорила она сама с собой, в то время как самолет резко пошел на снижение. Надо успеть увидеть нижний край облаков до того, как самолет ударится о землю. Но если этот край окажется слишком низко, или если самолет будет снижаться слишком быстро, или если она хотя бы на одно мгновение потеряет управление… Это называлось стремительным скольжением. В случае неудачи смельчака ждет верная смерть. Оба они это знали. Маленький самолет быстро скользил вниз.., так быстро, как только Кэсси могла ему позволить.

На ужасающей скорости они мчались в бездну сквозь чернильно-черные тучи под оглушительный свист ветра. Внезапно, еще не успев ничего увидеть, Кэсси почувствовала близость верхушек деревьев, земли и аэропорта. Она сильно потянула за рукоятку и взмыла вверх на мгновение раньше, чем они упали бы на деревья. Снова их окружили непроницаемые черные тучи, но теперь Кэсси знала, где они находятся и как приблизиться к аэропорту. На секунду закрыла глаза, проверяя свои ощущения.

Самолет снова стремительно пошел вниз. Кэсси опять увидела верхушки деревьев, однако теперь она полностью контролировала ситуацию. Едва не задев дерево крыльями, поднялась вверх, сделала круг над аэропортом, размышляя в то же время, смогут ли они приземлиться или это все-таки окажется невозможным из-за бешеных порывов ветра.

Страха она не чувствовала, просто спокойно размышляла. И в этот момент увидела его.

Ник яростно размахивал флажками. Он видел, что она сделала. Видел, как она нырнула под тучи и едва не ударилась о землю. Меньше пятидесяти футов над землей… Он помчался к тому месту, где Кэсси, по его расчетам, должна была опуститься, и стал сигналить, указывая на самую дальнюю посадочную полосу. Там угол направления ветра мог бы позволить ей совершить посадку. Такую, что дух захватывало при одной мысли об этом.

Маленькая «Дженни» со скрежетом помчалась по полосе.

Кэсси с такой силой стиснула зубы, что скулы заболели. Мокрые волосы прилипли к голове, пальцы, сжимавшие рычаг управления, совсем онемели. Крис сидел позади сестры с закрытыми глазами и открыл их, лишь когда самолет сильно тряхнуло во время посадки. Он не мог поверить в то, что они спасены. Он уже успел попрощаться с жизнью. Подбежал Ник и в буквальном смысле слова вытащил его из самолета. Кэсси сидела неподвижно, вся дрожа.

— Какого черта! Вы что, совсем спятили? Решили покончить с собой или разрушить аэропорт?

Снижаясь, «Дженни» едва не задела крышу аэропорта. Однако Кэсси решила, что это не самое страшное. Она все еще не могла поверить в то, что ей это удалось. Она все-таки сумела посадить самолет! На лице ее против воли появилась улыбка, и она никак не могла с ней совладать. Вспоминала свое недавнее состояние. Да, она страшно испугалась, и в то же время какая-то часть ее существа оставалась абсолютно спокойной и хладнокровной. Единственное, о чем она думала тогда, — как бы им из этого выпутаться. И об этом она разговаривала со своим маленьким самолетом.

— Вы что, спятили?! Я вас спрашиваю!

Ник тряс Криса и яростно сверкал глазами на Кэсси. Из здания аэропорта выбежал Пэт:

— Какого дьявола! Что здесь происходит?

Яростные порывы ветра едва не сбивали их с ног. Кэсси начала тревожиться за самолет. Не хотелось бы, чтобы он перевернулся теперь, после того как ей удалось его посадить.

— Да вот, двум твоим идиотам вздумалось отправиться на увеселительную прогулку в такую погоду. Я думаю, они решили покончить либо с собой, либо с твоими самолетами. Одно из двух. Не знаю точно,; что именно, но уверен в одном: их надо как следует вздуть!

От гнева Ник едва мог говорить. Пэт не верил своим глазам. В немом изумлении смотрел на Криса.

— Ты.., ты что.., правда полетел вот.., сейчас?!

Он имел в виду погоду.

— Я.., я только хотел.., я думал, мы поднимемся и сразу обратно. — Крис всхлипнул, как ребенок. — Кэсси меня вынудила… — Он запнулся и замолчал.

Отец смотрел на него с нескрываемой гордостью. Да, этому парню храбрости не занимать. Он прирожденный пилот.

— И ты сумел посадить машину в такую погоду? Ты что, не знаешь, как это опасно?! Вы же запросто могли разбиться!

Страх за сына боролся в нем с гордостью, и он не мог скрыть этого, как ни старался.

— Знаю, папа. Прости меня, пожалуйста.

Крис с трудом подавил слезы. Кэсси не отрываясь смотрела на отца. Она безошибочно уловила на его лице выражение гордости. Гордости за сына, за его успехи. Эта невысказанная похвала на самом деле предназначалась ей, однако досталась Крису, потому что он мужчина. И так всегда. Ей никогда не дождаться от отца ни одобрения, ни даже простого понимания, что бы она ни делала. Для него она «всего лишь девчонка» и никогда никем другим не станет.

В этот момент Пэт обернулся к дочери, словно услышал ее мысли. И тут же вновь перевел взгляд на сына, на этот раз сердито нахмурившись.

— Никогда не бери ее с собой в такие полеты. Для пассажиров это вдвойне опасно. Тебе и самому не следовало подниматься, и уж тем более с пассажиром. Ты слышишь меня?

Она всего лишь пассажир, ее надо оберегать, но восхищения она не достойна. Такова ее участь, и с этим ничего не поделаешь.

— Да, сэр.

Теперь в глазах Криса стояли слезы. Отец снова с изумлением взглянул на него, потом перевел глаза на самолет:

— Ладно, поставьте «Дженни» на место.

С этими словами он повернулся и пошел к себе. Ник остался молча наблюдать за тем, как Кэсси и Крис загоняют самолет в ангар. Крис выглядел совершенно разбитым и даже двигался с трудом, а Кэсси казалась совершенно спокойной. Вытерла машину, проверила мотор. Брат кинул на нее напоследок сердитый взгляд и побрел прочь. Никогда он ей этого не простит. Она чуть не убила его! И все из-за своей дурацкой прихоти. Нет, она действительно ненормальная. Сегодня она это доказала.

Кэсси убрала на место инструменты, обернулась и увидела Ника, пристально смотревшего на нее. Лицо у него было мрачнее тучи. Брат уже скрылся из виду, отец ожидал их в своем кабинете в здании аэропорта.

— Никогда больше этого не делай. Ты меня слышишь? Ты полная идиотка. Вы оба могли погибнуть. Этот трюк срабатывает в очень редких случаях. Немногим он удавался, и никто еще не сумел повторить его дважды. И тебе не удастся, Кэсс, не надейся.

Правда, ему самому это удавалось не раз. Он снова вспомнил, как много лет назад Пэт пришел в такую же ярость, наблюдая за ним, Ником. Глаза его, полные холодной ярости, казались острыми, как стальные ножи. И все же сейчас Кэсси увидела в них что-то еще. Сердце ее подскочило. То самое, чего она ждала и никак не могла дождаться от Пэта. Восхищение. Это все, что ей сейчас было нужно.

— Не понимаю, что ты хочешь сказать.

Она отвела взгляд. Внезапно почувствовала, что совершен-. но выдохлась. Прежний подъем куда-то исчез. Только сейчас она ощутила последствия недавно пережитого ужаса и полную опустошенность.

— Прекрасно понимаешь!

Ник схватил ее за руку. Черные волосы трепал ветер, временами они почти закрывали его лицо. Он снова пережил недавние мгновения ужаса, то, как стоял на полосе, пытаясь поймать глазами ее самолет, пытаясь сделать так, чтобы она пробилась сквозь тучи, чтобы нашла лазейку и сумела вернуться.

Он не мог даже представить себе, что потеряет их обоих только потому, что им захотелось острых ощущений. Нет, он не смог бы этого пережить. Во время войны пилоты шли на это, потому что у них не было выбора. Но сейчас такой риск не имел никакого смысла.

— Отпусти меня!

Теперь Кэсси внезапно почувствовала злость. На него, на всех них. Ее брат совсем не умеет летать, и тем не менее вся слава досталась ему. Отец так им очарован, что вообще ничего не видит и не замечает. А Нику кажется, что он все знает. Они живут в своем замкнутом мирке, и все самые увлекательные игрушки принадлежат им, мужчинам. Ей они никогда не позволят даже поиграть в них. Она годится только для того, чтобы заправлять их самолеты, копаться в моторах, вечно ходить выпачканной в машинном масле. Но летать на их самолетах!.. Никогда.

— Оставь меня!

Вместо этого Ник схватил Кэсси за другую руку. Такой он ее еще никогда не видел и не знал, что теперь делать — отшлепать ее как следует или просто держать покрепче.

— Кэсси, я видел, что ты делала там, наверху. Я не слепой. Я знаю, что Крис не умеет так летать. Самолет вела ты…

Но ты ненормальная. Вы же могли погибнуть. Этого делать нельзя!

Она смотрела на него с таким несчастным видом, что сердце его рванулось навстречу ей. Вначале ему хотелось наподдать этой девчонке так, чтобы она себя не помнила. Теперь же он сочувствовал ей. Он с внезапной ясностью понял, чего она хочет и как отчаянно к этому стремится. Да она на все готова ради этого.

Он притянул ее ближе к себе.

— Кэсси, прошу тебя.., пожалуйста.., никогда больше этого не делай. Я сам буду учить тебя летать. Обещаю. А Криса оставь в покое. Не надо с ним так поступать. Я сам буду тебя учить, если ты так сильно этого хочешь.

Ник обнял ее, как маленького ребенка, благодарный судьбе за то, что она осталась жива. Он внезапно осознал, что не смог бы вынести ее гибели, и еще крепче прижал девушку к себе. То, что произошло, в одинаковой степени потрясло их обоих.

Однако Кэсси лишь покачала головой. Она знала: то, что он предлагает, невозможно. У нее есть только один способ летать.

— Отец никогда не позволит тебе учить меня летать, Ник.

Теперь она больше не пыталась скрывать правду. Какой смысл, раз Ник все равно обо всем догадался.

— А я не собираюсь спрашивать у него разрешения. Я сказал только, что буду учить тебя летать. Не здесь. — Он улыбнулся и подал ей чистое полотенце. — На, вытри волосы. Ты похожа на мокрую мышь.

— По крайней мере сейчас у меня хоть грязи на лице нет, — смущенно улыбнулась Кэсси.

Никогда прежде она не ощущала такой близости к нему.

Каким-то образом в один момент все переменилось. Она вытерла волосы. Снова взглянула на Ника, все еще не веря тому, что услышала.

— Что ты имеешь в виду, говоря «не здесь»? Где же это можно делать?

— Я знаю с десяток мест, где мы можем заниматься. После школы ты можешь сесть на автобус до Прерия-Сити, а там я тебя встречу. Летом, возможно, Крис тебя когда-нибудь туда подбросит по дороге на работу и обратно тоже. Я думаю, он охотнее пойдет на это, чем на то, чтобы рисковать своей жизнью, летая вместе с тобой.

Кэсси против воли усмехнулась. Бедняга Крис! Она его напугала до смерти. Но тогда ей показалось, что это хорошая мысль. В первые минуты это действительно было захватывающе. В конце концов, ничего похожего она еще не пробовала и не испытывала.

— Ты не шутишь?

Она все еще не могла поверить своему счастью. Ник и сам от себя такого не ожидал и теперь немного испугался собственного предложения.

— Наверное, нет. Правда, до сих пор я никогда об этом не думал. Но теперь мне кажется, хорошая наука сможет уберечь тебя от многих бед. А потом, после того как ты некоторое время потренируешься по-настоящему, попробуем поговорить с Пэтом. Может быть, он все же позволит тебе летать отсюда.

Думаю, в конце концов он уступит. Ему ничего другого не останется.

— Я на это даже не надеюсь.

Они пошли обратно к зданию аэропорта под проливным дождем и снова промокли насквозь. Перед самым входом Кэсси неожиданно остановилась и взглянула на Ника с улыбкой, от которой вся его душа, казалось, растаяла. Он испугался — не хочет он чувствовать к ней ничего подобного. Но сегодня им многое пришлось пережить, и это их очень сблизило, — Спасибо тебе, Ник.

— Не стоит благодарности. Правда.

Ее отец, наверное, придушил бы его собственными руками, узнай он об этих планах.

Ник ласково взъерошил ее мокрые волосы и повел в кабинет отца. Пэт только что налил Крису бренди. Тот все еще выглядел потрясенным. Лицо его оставалось землисто-серым от страха.

— Ты в порядке, Кэсс?

Пэт кинул быстрый взгляд на дочь. Странно, она выглядит совсем не так, как брат. Почти спокойна. С другой стороны, вся ответственность в этом рискованном полете лежала на нем. И опасная посадка тоже досталась ему. Так думал Пэт О'Мэлли. Ни Крис, ни Кэсси не стали его разубеждать.

— Да, папа, все в порядке.

— Ты храбрая девочка.

Наконец-то в его голосе прозвучало восхищение. И все-таки это было не то восхищение. Один лишь Ник ее понял до конца. Ник согласился дать ей то, о чем она мечтала больше всего на свете. Ее мечта сбудется! Теперь она была даже рада, что рискнула подняться в небо в такую грозу. Как оказалось, дело того стоило.

Пэт привез Кэсси и Криса домой. Мать ждала их с обедом. За столом Пэт рассказал Уне о том, что произошло. Вернее, о том, что он сам понял из всей этой истории. Какой невероятный поступок якобы совершил Крис, каким он оказался безрассудным, поднявшись в воздух в грозу, и как в конце концов искупил свое собственное безрассудство тем, что сумел благополучно вернуться и посадить машину. Отец так гордился своим сыном… Сам Крис за все время обеда не произнес ни слова, а потом ушел к себе в комнату, запер дверь, лег на кровать и разрыдался.

Выждав некоторое время, Кэсси отправилась к брату. Долго стучала в дверь, прежде чем он открыл. Выражение его лица представляло собой смесь ярости и муки.

— Что тебе нужно?

— Я хочу попросить прощения за то, что так напугала тебя… за то, что мы чуть не погибли. Прости меня, Крис. Я не должна была этого делать.

Теперь-то она могла позволить себе быть великодушной.

Ведь Ник обещал дать ей то, о чем она мечтала.

— Я никогда больше не поднимусь вместе с тобой в воздух! — Глаза Криса сверкали от ярости. Так обычно младший брат смотрит на старшую сестру после того, как та использовала его в своих целях и предала.

— Тебе и не придется больше этого делать.

— Ты что, не собираешься больше летать?!

Этому он не мог поверить.

— Пока, наверное, некоторое время не буду…

Она пожала плечами так, как будто для нее это ничего не значило. Но Крис слишком хорошо знал сестру.

— Я тебе не верю.

— Посмотрим, как будет дальше. Сейчас мне не хочется об этом говорить. Я просто хотела сказать тебе, что сожалею о случившемся.

— Еще бы ты не сожалела! — Однако в следующий момент Крис потянулся к сестре, дотронулся до ее руки. — Спасибо.., за то, что спасла нас обоих. Там, наверху, я уже приготовился.., к самому худшему.

— Я тоже. В какой-то момент я подумала, что все кончено. — Неожиданно она нервно засмеялась.

— Ты ненормальная… — Но теперь в его голосе зазвучало восхищение. — Ты отличный пилот, Кэсс. Тебе надо учиться по-настоящему, а не так вот.., украдкой, за спиной у отца. Он должен в конце концов позволить тебе летать. Ты такой пилот.., в сто раз лучше меня. Мне таким никогда не стать. Готов поспорить, ты уже сейчас летаешь ничуть не хуже отца.

— Сомневаюсь. Что же касается тебя самого, ты не прав, Крис. Ты нормальный летчик. Только старайся не попадать в рискованные ситуации.

— Спасибо за совет. Обязательно напомню тебе об этом в следующий раз, когда тебе захочется подняться со мной в воздух, чтобы прикончить меня.

Он больше не злился на нее.

— Не буду, не буду, можешь не волноваться.

Она произнесла это ангельским тоном. Однако Крис слишком хорошо знал сестру, чтобы поверить ее словам.

— В чем дело, Кэсс? Ты что-то задумала?

— Да нет. Просто некоторое время.., я намерена.., хорошо себя вести.

— Будем надеяться. В следующий раз, когда захочешь сорваться с цепи, предупреди меня заранее, пожалуйста. Я постараюсь держаться подальше от аэропорта. Может быть, и тебе следовало бы сделать то же самое, хотя бы на время. Похоже, один запах машинного масла сводит тебя с ума.

— Может быть, — произнесла Кэсси с мечтательной улыбкой на лице.

Но она-то знала, в чем дело. Этот запах у нее в крови, ей никогда от него не избавиться. Сегодня она это поняла яснее, чем когда-либо.

Вечером пришел Бобби Стронг. Пэт рассказал и ему свою версию происшедшего. Бобби пришел в ужас, а позже в ярости набросился на Криса:

— Если еще раз поднимешь мою девушку в воздух и вздумаешь рисковать ее жизнью, будешь иметь дело со мной! Что за идиотские игры!

И Крис, и Кэсси смотрели на него с удивлением. Они никогда не видели Бобби в таком состоянии. Крис с удовольствием рассказал бы ему, как Кэсси умоляла его совершить полет перед грозой. Он бы много чего хотел рассказать, но не мог.

— Ладно-ладно, — пробормотал он, поспешно уходя в свою комнату.

Все они ненормальные — Бобби, Кэсс, отец и Ник. Ни один из них так и не понял, кто на самом деле виноват, ни один не догадался, что произошло в действительности.

В этот вечер Бобби долго читал Кэсси лекции о том, как опасно летать, как это глупо и бессмысленно. Он говорил, что все люди, занимающиеся этим делом, незрелые и недоразвитые, как дети. Играют в детские игры. Он выразил надежду, что сегодня она получила хороший урок и теперь будет более благоразумной. И перестанет целыми днями болтаться в аэропорту. Он пояснил, что ждет от нее именно этого. Как может она рассчитывать на приличное будущее, если вечно ходит выпачканная грязью и машинным маслом, если готова попусту рисковать жизнью в глупых приключениях вместе с братом? И потом, девушке это вообще не пристало.

Кэсси пыталась заставить себя слушать его, даже соглашаться с ним. Она понимала, что он желает ей только добра.

Однако когда Бобби наконец ушел, ей показалось, будто у нее гора с плеч свалилась. Лежа в постели и слушая шум дождя, она думала только об одном: о том, что обещал ей Ник, о том, когда же они начнут совместные полеты. Неужели этот счастливый момент действительно наступит?

Так Кэсси лежала без сна, думая о будущем и вспоминая ощущение ледяного ветра на своем лице в те мгновения, когда она ныряла под тучи на маленькой «Дженни», отчаянно ища спасения. Вспоминала, как они чуть не ударились о землю, как едва не задели верхушки деревьев, как снова взмыли вверх и как наконец приземлились. Да, это был необыкновенный день. Кэсси знала — кто бы и что бы ей ни говорил, никогда она не откажется от полетов. Это просто невозможно.

Глава 4

Через три дня после грозы, которая в конце концов перешла в шквал, Кэсси утром встала, сделала кое-что по хозяйству и вышла из дома, сказав матери, что едет в библиотеку, а потом на встречу с одной школьной подругой, которая этой весной вышла замуж и сейчас ждет ребенка. После этого она заедет еще в аэропорт.

Кэсси положила в бумажный пакет яблоко и сандвич, затем взяла доллар из своих сбережений и спрятала в карман.

Она точно не знала, сколько стоит билет до Прерия-Сити, но лучше быть уверенной в том, что денег хватит. Они договорились встретиться с Ником в полдень.

Жаль, что не надела шляпу, думала она, шагая к автобусной остановке под палящими лучами летнего солнца. Но тогда мать обязательно что-нибудь заподозрила бы. Кэсси никогда не носила шляпу от солнца.

Она шла по дороге в одиночестве — высокая худенькая девушка — и выглядела так, как будто собралась на встречу с друзьями. Очаровательная девушка семнадцати лет, еще более симпатичная, чем была ее мать в этом возрасте. Выше, стройнее, и фигура намного более впечатляющая. Однако сама Кэсси никогда не задумывалась о своей внешности, о том, какое впечатление производит на окружающих. Ее это просто не интересовало. Пусть об этом думают другие девушки, у которых в голове пусто. Девушки вроде ее сестер, которые только и мечтают о том, чтобы выйти поскорее замуж и нарожать побольше детей.

Кэсси знала: когда-нибудь и ей захочется детей. И она их родит. Но это подождет. А пока ей хочется множества других вещей, которых ей, возможно, никогда не доведется получить.

Например, свободы и захватывающих ощущений полета. Как ей нравилось читать о женщинах-летчицах! Она перечитала все, что смогла найти, об Амелии Эрхарт и Джекки Кокрэн.

Она прочитала книгу Линдберга «Мы» о его одиночном полете в 1927 году, а за год до этого — книгу его жены под названием «На север и на восток» и еще книгу Амелии Эрхарт «Что в этом самое захватывающее».

Все женщины, так или иначе связанные с авиацией, стали ее кумирами. Кэсси часто задумывалась над тем, как им удалось добиться того, о чем она лишь мечтает. Но может быть, теперь.., с помощью Ника.., может быть… Если бы только удалось самой взлететь, оторваться от земли, вырваться в небо навсегда.., иметь возможность бездумно и лениво парить там.

Погруженная в свои мысли, девушка едва не пропустила автобус. Пришлось припустить бегом, чтобы успеть, пока он не отошел. Кэсси с облегчением увидела, что никого из знакомых в салоне нет. Сорокапятиминутное путешествие в дряхлом, полуразвалившемся автобусе прошло без приключений.

Билет обошелся всего в пятнадцать центов. Всю дорогу Кэсси провела в мечтах о предстоящих занятиях.

Дорога до импровизированного аэродрома оказалась довольно долгой. Ник, правда, в подробностях объяснил ей, как туда добраться, однако он почему-то не сомневался, что ее кто-нибудь подвезет. Ему даже в голову не пришло, что она пройдет целых две мили пешком.

Кэсси появилась перед ним разгоряченная, вспотевшая и пыльная, когда он спокойно сидел на камне, потягивая содовую. В конце заброшенной полосы стояла знакомая «Дженни». Кроме них двоих, здесь не было ни души.

Эта полоса лишь изредка использовалась для сельскохозяйственных распылителей, однако все еще содержалась в хорошем состоянии. Ник знал, что лучшего места для обучения им не найти.

— Ты как, в порядке? — Он заботливо смотрел на нее, наблюдая, как она откидывает волосы с разгоряченного лба и с шеи. Солнце пекло нещадно. — Ты выглядишь такой горячей, что дотронуться страшно. На, попей. — И он протянул девушке бутылку с кока-колой.

Кэсси сделала большой глоток. Ник с восхищением наблюдал за ней. Какая длинная грациозная шея! А кожа шелковистая, бело-розовая, как мрамор. Потрясающе красивая девушка. Последнее время он все чаще сожалел, что она дочь Пэта. Однако Ник тут же напоминал себе, что в любом случае ничего бы не изменилось. Ему тридцать пять, а ей всего семнадцать. Эта добыча не для него. Но бывали моменты, когда он не мог устоять перед искушением хотя бы помечтать.

— Ты чем это занималась? — насмешливо спросил он, чтобы снять неожиданное напряжение. Слишком уж непривычная ситуация: они вдвоем, никого больше нет, они здесь втайне от всех. — Неужели шла пешком от самой Доброй Надежды?

— Нет, — усмехнулась Кэсси. — Всего лишь от Прерия-Сити. Это оказалось дальше, чем я думала. И жарче.

— Извини.

Наверное, не стоило заводить ее так далеко. Но ему это место показалось идеальным для тайных свиданий с самолетом Пэта.

— Не надо извиняться. — Кэсси жадно отпила еще глоток. — Дело того стоит.

По сверкающим глазам девушки Ник понял, как много значат для нее их тайные занятия. Она просто влюблена в самолеты, она без ума от возможности летать. В ее возрасте он чувствовал в точности то же самое. Мотался от одного аэропорта к другому, счастливый лишь от одной возможности побыть рядом с самолетами, готовый делать все что угодно, выполнять любую работу, лишь бы время от времени иметь возможность полетать.

Для него война стала исполнением всех желаний. В девяносто четвертой эскадрилье он летал рядом с людьми, уже ставшими живой легендой. И сейчас он сочувствовал Кэсс всей душой. Для нее все это будет далеко не так просто, в особенности если Пэт не изменит своей твердой решимости не допускать дочь к самолетам. Возможно, в один прекрасный день ему, Нику, удастся поколебать эту решимость. А пока он может хотя бы научить ее наиболее важным, основным вещам, чтобы в следующий раз она не расшиблась, выполняя какой-нибудь сумасшедший трюк. Он снова содрогнулся, вспомнив, как она вылетела из-под туч три дня назад. Как пуля…

Теперь по крайней мере она будет знать, что делает.

— Ну что, испытаем ее? — Ник указал на «Дженни», смирно стоявшую невдалеке и ожидавшую их, как старых друзей.

От волнения Кэсси не могла говорить. Они медленно пошли к самолету. Кэсси столько раз заправляла «Дженни», прочищала мотор, любовно мыла крылья, водила ее в воздухе, пока Крис делал вид, будто берет сестру с собой на прогулку.

Но сейчас «Дженни» показалась ей прекраснее, чем когда-либо.

Они обошли вокруг самолета, осмотрели шасси, желая убедиться, что те не повредились при посадке.

Низкий, с широким размахом крыльев, самолет производил впечатление машины больших размеров, чем на самом деле.

Однако Кэсси не находила его ни слишком большим, ни устрашающим. Сейчас она медленно, осторожно вошла внутрь, села, застегнула ремень. Скоро, совсем скоро небо будет принадлежать ей. Она имеет на это такое же право, как и они все.

Теперь ее уже никто не остановит.

— Все в порядке? — прокричал Ник сквозь рев мотора.

Кэсси кивнула со счастливой улыбкой. Он прыгнул на сиденье позади нее. Вначале он поведет самолет. Потом, когда они благополучно наберут высоту, он передаст ей управление.

Сегодня ей не придется вырывать рычаги чуть ли не силой, как бывало с Крисом. На этот раз все будет по-другому.

Самолет покатил по взлетной полосе. Кэсси обернулась к Нику. Какое знакомое лицо! И все же сейчас, глядя на это лицо, она чувствовала себя счастливой как никогда. Ей хотелось броситься к нему на шею и расцеловать.

— Что?

Ник не расслышал, что она сказала. Может, что-нибудь не в порядке? Да нет, вряд ли, у нее слишком счастливый вид.

Он наклонился вперед. Его черные волосы развевались на ветру, глаза были почти такого же цвета, что и летнее небо, в уголках глаз расходились морщинки — наверное, оттого, что он часто щурился на солнце.

— Я говорю, спасибо тебе!

Глаза Кэсси светились такой радостью, что сердце его растаяло. Он легонько сжал ее плечо. Она отвернулась, положила руки на рычаги. Однако на этот раз вопрос о том, кто ведет самолет, даже не возникал. Самолет вел Ник. Машина легко оторвалась от взлетной полосы и так же легко взмыла в небо. Сердце Кэсси рванулось вверх вместе со старушкой «Дженни». Так бывало каждый раз, когда она отрывалась от земли. Она летит!

Ник сделал мягкий поворот в сторону от взлетной полосы, потом выровнял самолет и тронул Кэсси за плечо. Она обернулась. Он указал на рычаги управления. Девушка кивнула и легко приняла управление. Она хорошо знала, что надо делать. Сейчас они летели по ярко-голубому небу так ровно и легко, как будто она занималась этим всю жизнь. В какой-то степени так оно и было. Ник поразился ее искусству, ее природной интуиции. Вероятно, она многое переняла и от него самого, и от своего отца, просто наблюдая за ними. Однако у Кэсс чувствовался и собственный стиль, на удивление легкий, ровный и свободный. Казалось, она без всякого труда справляется с самолетом.

Для первого раза Ник решил посмотреть, что еще она умеет делать. Девушка выполнила развороты, резкие повороты влево, затем вправо. Он собирался подсказать ей, что надо поднять нос самолета для того, чтобы удержать высоту, однако она, казалось, интуитивно чувствовала, что при поворотах самолет снижается, и без всякой подсказки поднимала нос вверх.

Ее природное чутье казалось просто невероятным. Рука твердо держала рукоятку, нос самолета послушно поднимался в ответ на ее движения.

Потом она по его просьбе выполняла S-образные повороты. Ник заметил, что и в этом случае Кэсс легко контролирует высоту. Она почти не смотрела на приборы и тем не менее знала, когда надо снизиться, а когда подняться выше в небо.

Похоже, она вела самолет, подчиняясь лишь своим ощущениям, а это характерно лишь для прирожденных пилотов. Таких, как она, не часто увидишь, подумал Ник. Ему самому за всю жизнь довелось встретить лишь нескольких.

Дальше Кэсси делала круги. Несколько раз облетела силосную башню, которую они обнаружили на какой-то дальней ферме. Девушка пожаловалась на то, что это скучно, но Нику хотелось проверить ее на точность. Да, она оказалась на удивление добросовестной и аккуратной, что особенно поразительно в человеке, которому довелось так мало летать. Наконец он позволил ей попытаться сделать «мертвую петлю», а потом и «двойную петлю», которой она недавно до смерти напугала брата. После этого Ник стал учить ее, как выводить самолет из «штопора», что считал гораздо более важным. Но она, похоже, и до этого дошла интуитивно.

Его поразило полное спокойствие Кэсси, когда «Дженни» начала стремительно падать носом вниз. В течение нескольких секунд Кэсси ослабила давление на рычаг, затем одним бесстрашным движением вывела машину из «штопора» и молниеносно набрала скорость. Ник вначале объяснил ей, как это делается, но она, судя по всему, не слишком нуждалась в объяснениях. И смелости на то, чтобы все это исполнить в точности, ей хватало с лихвой. Большинство молодых пилотов приходили в ужас при падении и внезапной потере гравитации.

Кэсси ни то ни другое абсолютно не испугало. Как только «Дженни» начала вновь набирать скорость, она подала дроссель вперед, добавила мощности и выровняла самолет, как легчайшего птенца, не моргнув глазом вновь поднялась на нужную высоту.

Ник никогда ничего подобного не видел, и ни один пилот никогда не производил на него такого впечатления. Он заставил Кэсси повторить все еще раз: просто для того, чтобы проверить, сможет ли она и во второй раз сохранить такое же хладнокровие и быстроту реакции, или это просто везение, сопутствующее обычно новичкам. Однако второй выход из «штопора» оказался еще более виртуозным, чем первый. Она вновь набрала ту же самую высоту. Ника это даже встревожило. Это невероятно. Она просто блестящий пилот.

После этого он заставил Кэсси сделать несколько «ленивых восьмерок», а под конец выполнить еще один выход из «штопора», но теперь уже с правым, а потом с левым поворотом. Девушка выполнила все идеально.

Ник посадил самолет, улыбаясь до ушей. Так же как и Кэсси. Никогда в жизни она такого не испытывала. Столько счастья! Обидно только, что он не позволил ей сделать еще один трюк. Однако Ник решил, что на сегодня достаточно.

Надо оставить что-нибудь для следующего раза. Кэсси хотела освоить еще и приземление «кинжалом», его коронный номер, благодаря которому он заслужил свое прозвище. Но для этого у них тоже будет время. Теперь найдется время для чего угодно. Она оказалась просто фантастической ученицей.

Несколько секунд Ник сидел в самолете не двигаясь. Просто смотрел на нее. Невероятно, что она смогла всему этому научиться за эти несколько лет, всего лишь наблюдая за полетами. Правда, несколько раз Пэт брал Кэсси с собой в полеты. Ник тоже кое-куда летал вместе с ней. И значит, каждый раз она впитывала любое их движение, любой жест. Наблюдая за ними, она научилась всему, что умели они.

Его собственные наблюдения не подвели — Кэсси О'Мэлли действительно прирожденный пилот. Он давно эго подозревал. Она рождена для того, чтобы летать, и препятствовать ей в этом просто кощунственно.

Он выключил мотор. Кэсси обернулась к нему:

— Ну, как тебе?

— Ужасно! — ухмыльнулся Ник, все еще не в состоянии поверить тому, что видел собственными глазами.

Естественное чувство высоты, безошибочное ощущение направления, способность правильно вести самолет, полагаясь на интуицию, но при этом точно зная, что она делает…

— Пожалуй, я больше не смогу с тобой летать, — поддразнил он ее.

Однако по его лицу Кэсси все поняла и издала громкий крик радости. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой счастливой. Ник — ее самый лучший друг! Он подарил ей то, о чем она всю жизнь мечтала. И это только начало!

— Хорошая девочка. На, попей.

Он протянул ей кока-колу. Кэсси сделала большой глоток, отсалютовала бутылкой и протянула ее обратно своему новому инструктору.

— Смотри только, чтобы голова не закружилась. Излишняя уверенность в себе тоже опасна. Никогда нельзя слишком полагаться на себя. Никогда не думай, что ты сможешь все, что захочешь. Это не так. Эта птичка — всего-навсего машина, и, если голова у тебя вдруг закружится от успеха, земля неожиданно окажется чересчур близко и ты сядешь на дерево, сама не заметишь как. Не забывай об этом.

— Да, сэр. Не забуду, сэр.

Однако Кэсси чувствовала себя слишком счастливой, чтобы обращать внимание на его предостережения. Да, она должна быть крайне осторожной и внимательной. Она готова к этому. Но в то же время она знала, что рождена для того, чтобы летать. А теперь и Ник это подтвердил. Возможно, в один прекрасный день он убедит отца. Ну а пока.., пока она научится всему что только можно и станет самым лучшим пилотом на свете. Лучше, чем Джин Бэттен, лучше, чем Луиза Тэйден и все остальные.

— Когда мы снова сможем этим заняться?

Больше всего ей хотелось вновь подняться в воздух. Она не сможет долго ждать следующего урока. Правда, Кэсси знала, что Ник оплачивает горючее из собственного кармана, и не хотела вводить его в излишние расходы. И тем не менее она, как наркоман, хотела еще, и поскорее. Ник это прекрасно понимал.

— Ты, конечно, предпочла бы прямо завтра. Угадал?

Он смотрел на нее с доброй усмешкой. В ее возрасте он вел себя точно так же. Фактически он начал летать как раз в семнадцать лет. А после войны объездил чуть ли не все аэропорты страны в поисках работы, пока не прибыл в Иллинойс и не начал летать у своего старого друга Пэта О'Мэлли.

— Надо подумать, Кэсс… — Ник на несколько минут замолчал. — Может быть, через пару дней. Не хочу, чтобы Пэт что-нибудь заподозрил оттого, что я слишком часто беру «Дженни». Обычно я на ней почти не летаю.

Он действительно не хотел вызывать ничьих подозрений.

Пусть Кэсси сначала приобретет побольше практики, прежде чем они решатся подступиться к Пэту и продемонстрировать перед ним все ее мастерство, в котором Ник теперь нисколько не сомневался. Да, она в тысячу раз лучше своего брата и многих из тех, кого он. Ник, когда-либо обучал. Но надо еще убедить в этом Пэта, а это будет не так-то легко.

— А ты не можешь сказать ему, что даешь здесь уроки кому-нибудь другому и для этого берешь «Дженни»? Ему совсем необязательно знать, что это я. И у тебя будет хороший предлог пользоваться «Дженни», когда захочешь.

— А деньги за уроки, мисс? Где они? Мне совсем не улыбается, чтобы твой отец заподозрил меня в мошенничестве.

Они с Пэтом отдавали друг другу доходы в тех случаях, когда один пользовался самолетами другого или занимал под уроки время, предназначенное для полетов по контрактам О'Мэлли.

Услышав об этом, Кэсси совсем растерялась:

— Может быть, я смогу платить тебе.., немного.., из своих сбережений.

Она казалась крайне встревоженной. Ник ласково растрепал ее ярко-рыжие волосы.

— Не переживай. Я что-нибудь придумаю. Найду, как увести «Дженни». Мы еще с тобой полетаем, обещаю.

Она подняла на него глаза и улыбнулась такой нежной улыбкой, что сердце его подскочило. Никакой другой платы ему и не надо.

Ник помог девушке выбраться из самолета. Заметил неподалеку тенистое дерево.

— Ты привезла с собой что-нибудь поесть?

Кэсси кивнула. Они вместе подошли к дереву и сели в его тени. Кэсси поделилась с Ником сандвичем, а он с ней — кока-колой. Он пил много кока-колы, спиртное же — почти никогда, в отличие от Пэта, любившего порой выпить добрую порцию хорошего виски. Ник проводил слишком много времени в воздухе, чтобы позволять себе пить. Нередко его поднимали даже ночью с постели, если дело того требовало. В любой момент могло понадобиться срочно перевезти почту или груз куда-нибудь на дальнее расстояние, от Мексики до Аляски. А Ник не смог бы это сделать, если бы неожиданно оказался выпившим или даже просто с похмелья. Пэт, кстати, тоже вел себя осмотрительно и никогда не пил, если предполагал, что скоро придется лететь.

Они долго говорили о полетах, потом о ее семье, о том, как много все они значили для Ника, когда он впервые приехал в Иллинойс. Он рассказал, что проделал долгий путь из самого Нью-Йорка для того, чтобы работать у ее отца.

— Во время войны он так много для меня сделал. Я тогда был совсем зеленым юнцом. Я счастлив, что тебе никогда не доведется испытать подобное. Например, сражаться на высоте десять тысяч футов с целой группой этих чокнутых немцев.

Мне это иногда казалось игрой. Порой я забывал, что все происходит в действительности… Это было так увлекательно!

Глаза его блестели. Многие из его друзей вспоминали военное прошлое как лучшее время в их жизни, перед которым все остальное меркнет. Кэсси иногда подозревала, что и отец порой испытывает те же чувства.

— Наверное, после этого все остальное кажется таким скучным, будничным. В учебных полетах на «Дженни» или перевозках грузов в Калифорнию на «хэндли» нет ничего увлекательного.

— Конечно. Но теперь мне это нравится. И я здесь на своем месте. На земле я никогда себя так не чувствую, Кэсс, пусть это И звучит нелепо. Вся моя жизнь там, наверху. — Он взглянул на небо, вздохнул. — Все остальное я делаю далеко не так хорошо.

Он откинулся назад, оперся о ствол дерева.

— Что, например?

Ей стало любопытно. Она знает его, можно сказать, всю жизнь, но до сих пор он обращался с ней как с ребенком.

Лишь сейчас, когда у них появилась общая тайна, они в первый раз разговаривают на равных.

— Ну, не знаю.., брак, отношения с друзьями.., вообще с другими людьми.., со всеми, за исключением летчиков, с которыми я работаю.

— Но с нами ты всегда просто чудо.

Она улыбаясь смотрела на него снизу вверх с невинным выражением, а он дивился тому, как она еще молода.

— Это совсем другое дело. Вы моя семья. Но с другими… я не знаю.., иногда мне очень трудно общаться с людьми, которые не летают. Мне нелегко их понимать, и им тоже, я думаю, нелегко понять меня.., особенно женщинам.

Ник усмехнулся. На самом деле его это мало волновало.

Так сложилась его жизнь, и его это вполне устраивало. Существуют земные люди, преданные земле телом и душой, но есть и другие…

— А что Бобби? — неожиданно спросил он. Ник знал о ее дружбе с Бобби. Он часто встречался с этим парнем в доме ее отца. — Как он отнесется к тому, что ты летаешь? Что он скажет, если узнает, как ты летаешь? Ты ведь очень способная, Кэсс.

Тебе только надо немного подучиться, и ты точно справишься.

Справится с чем? В этом вся проблема. Что может делать женщина? Только выступать в состязаниях и ставить рекорды.

— Ну, так что же говорит Бобби? — повторил он свой вопрос.

— То же самое, что и все остальные. Что я ненормальная. — Кэсси засмеялась. — Но мы с ним не женаты, как ты знаешь. Он всего лишь друг.

— Но он же не захочет оставаться «всего лишь другом» вечно. Рано или поздно Бобби пожелает большего. По крайней мере так думает твой отец.

Да, так думали и все остальные. Кэсси об этом знала.

— В самом деле? — ледяным тоном произнесла она.

Ник рассмеялся. Его позабавило это неожиданное высокомерие.

— Ну-ну, не надо обдавать меня холодом. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Не так-то легко быть второй Амелией Эрхарт. У тебя начнется совсем другая жизнь. Трудная.

Он знал об этом по собственному опыту. Он много чего знал, и сейчас ему захотелось поделиться этим с Кэсси. Новые, внезапно возникшие между ними отношения одновременно и увлекали, и пугали его. Он не представлял себе, к чему это может в конце концов привести.

— Ну что в этом такого? — Она все еще раздумывала над его вопросом по поводу Бобби. И никак не могла понять, что он хочет сказать. Ну что плохого в том, что она хочет и может летать?

— Думаю, все дело в том, что такие желания не похожи на желания других. Люди созданы для того, чтобы ходить по земле. А если тебе все время хочется летать, как птица, им кажется, что у тебя должны быть крылья или что ты просто странная.., не совсем нормальная Что я могу тебе сказать?..

Он вытянул свои длинные ноги. Улыбнулся ей. Как интересно с ней разговаривать! Она такая умница, такая молодая, такая.., живая. Так увлечена жизнью, открывающейся перед ней. Ник даже позавидовал ей в этом У нее впереди еще столько открытий, столько свершений… У него же, несмотря на то что ему всего тридцать пять, многое уже за плечами.

— Ну и глупо! — резко произнесла она. — Это же всего-навсего самолеты. А мы обыкновенные люди.

— Вовсе нет. Для них мы супергерои, потому что делаем то, чего они не могут, а многие так и просто боятся. Мы для них вроде укротителей диких зверей или плясунов на канате.

Это все так загадочно и увлекательно.., правда?

На минуту она задумалась. Кивнула. Протянула ему бутылку с кока-колой. Он сделал большой глоток. Закурил сигарету, но ей не предложил. До этого она еще не доросла, хоть и учится летать.

Кэсси задумчиво наблюдала за ним.

— Наверное, это увлекательно и загадочно. Может быть, поэтому мне так нравится летать. Но главное.., это так здорово! Я чувствую себя такой свободной.., такой вольной.., живой… Такой… — Она не могла подобрать подходящего слова.

Ник улыбнулся. Он-то прекрасно понимал, что она хочет сказать. Он сам чувствовал в точности то же самое. Каждый раз когда его самолет отрывался от земли, он испытывал острое ощущение свободы. На фоне этого волшебного ощущения все остальное казалось будничным и неинтересным. Это повлияло на всю его жизнь — на то, что он делал, с кем встречался и чем ему хотелось заниматься.

Это повлияло на его отношения с другими людьми. Рано или поздно с Кэсс произойдет то же самое. Ник чувствовал, что должен как-то предостеречь ее, но не знал, что сказать.

Слишком она молода и полна надежд. Предостерегать ее — почти преступление.

— Вся твоя жизнь может измениться из-за этого, Кэсс.

Подумай хорошенько. — Вот единственное, что он сумел выговорить.

Кэсси кивнула. Ей показалось, что она его поняла.

— Да, я знаю. — Она подняла на него глаза, в которых было столько недетской мудрости, что его это даже испугало. — Но я именно этого и хочу. Поэтому я здесь. Я не могу жить только на земле.., как другие. — Она пыталась объяснить ему, что принадлежит к его кругу.

Но Ник и сам знал, что это правда. Поэтому он и согласился учить ее.

Они еще долго разговаривали. Нику не хотелось отпускать Кэсси одну, чтобы она опять шла две мили пешком до автобусной остановки. Но другого выхода не было. Некоторое время он смотрел ей вслед, потом сел в самолет и поднялся вверх.

Сделал круг, специально для нее, желая показать ей, что он улетает. Она долго смотрела вверх, все еще не в состоянии поверить тому, что произошло. За несколько часов он изменил всю ее жизнь. Они оба это сознавали. От обоих это потребовало немало мужества, однако ни один из них не смог перед этим устоять. Правда, каждый по своим причинам.

Долгий путь до автобуса под палящим солнцем Кэсси прошла, словно танцуя. Вспоминала о том, что проделывала в небе и что при этом ощущала. Вспоминала свое ощущение самолета и выражение глаз Ника. Он восхищался ею, он испытывал гордость за нее! Никогда в жизни она не чувствовала себя так хорошо.

Она села в автобус, улыбаясь водителю, и едва не забыла заплатить свои пятнадцать центов. Автобус прибыл на место довольно поздно, поэтому она не стала заезжать в аэропорт.

Вместо этого пошла домой, чтобы помочь матери. Теперь даже домашняя работа не казалась ей такой ужасной. Душа ее насытилась ощущением полета, а за это никакая цена не кажется слишком высокой.

За обедом в этот вечер она вела себя непривычно тихо, однако никто, похоже, ничего не заметил. Все говорили о своем: Крис увлеченно рассказывал о работе в газете, отец — о новом контракте с правительством на перевозку почты. У Колин накануне ночью родился ребенок, и мать спешила сообщить подробности. Лишь Кэсси молчала — своей новостью она не могла поделиться ни с кем из них.

После ужина, как обычно, приехал Бобби. Они немного поговорили. Однако большую часть времени Кэсси сидела погруженная в свои мысли. Сказала лишь, что ждет не дождется воздушного праздника с показательными выступлениями пилотов, назначенного на начало июля, сразу после Дня независимости. Бобби до этого никогда не бывал на воздушном празднике, но теперь собирался пойти для того, чтобы Кэсси рассказала ему про самолеты. Но для девушки перспектива идти туда с новичком и все ему объяснять не казалась заманчивой.

Она бы с большим удовольствием пошла вместе с Ником и послушала его. Ей даже в голову не пришло, что изменения в ее жизни уже начались. Отныне она пустилась в долгое интересное путешествие в полном одиночестве.

Глава 5

Занятия продолжались весь июль, в полной тайне от всех.

А вот воздушный праздник и нетерпение Кэсси ни для кого не остались секретом. Они поехали на праздник вместе — вся семья О'Мэлли, Ник, некоторые из летчиков, Бобби и его младшая сестра. И все очень волновались по этому поводу. Тем не менее даже праздник в Блэндсвилле не имел для Кэсси такого значения, как занятия с Ником. К концу июля она полностью освоила впечатляющую и крайне трудную посадку «кинжалом» и много других не менее сложных маневров.

Кэсси представляла собой воплощенную мечту любого инструктора. Она как губка впитывала абсолютно все и страстно жаждала учиться. А ее рукам, быстроте ее реакции всякий мог бы позавидовать. Она могла управлять практически любым самолетом. Начиная с августа Ник стал проводить занятия не на «Дженни», а на «белланке», так как с ней труднее было справиться. Нику хотелось, чтобы Кэсси преодолела новое препятствие. Кроме того, «белланка» давала возможность развить большую скорость, необходимую для освоения более сложных трюков и маневров. Пэт так ничего и не заподозрил. Занятия их проходили достаточно часто и легко, невзирая на долгую дорогу в автобусе, а потом пешком.

В августе произошло печальное событие. Один из пилотов, работавших на О'Мэлли, погиб на обратном пути из Небраски. Мотор неожиданно отказал. Все ходили на похороны.

Во время очередного занятия с Ником Кэсси все еще чувствовала себя подавленной. Ее отец потерял хорошего друга и одного из своих лучших пилотов. В аэропорту О'Мэлли долго не могли оправиться от горя.

— Не забывай, Кэсс, такое случается сплошь и рядом.

Они с Ником сидели после занятия под своим любимым деревом. Стоял август. Для Кэсси это лето оказалось замечательным как никогда. И никогда раньше она не ощущала такой близости к Нику. Он ее лучший друг, единственный настоящий друг. Ее наставник.

— Это может произойти с любым из нас. Неисправный мотор, плохая погода, просто невезение… Мы все готовы к этому. И тебе придется быть готовой.

— Я готова. — Она с грустью подумала о том, что это самое прекрасное лето в ее жизни подходит к концу. — Мне кажется, я бы предпочла умереть вот так, чем по-другому. Я хочу только летать. Ник, и ничего больше.

Теперь он и сам это хорошо знал. Ее одаренность, ее прирожденное искусство, ее исключительная способность впитывать и учиться, ее искренняя страсть буквально подкупили его.

Как и многое другое в ней.

— Я знаю, Кэсс.

Он не сводил с нее пристального взгляда. На протяжении многих лет она оставалась единственным человеком, с которым он чувствовал себя легко и свободно. Кроме Пэта и других летчиков. Она единственная из женщин разделяла его взгляды и мечты. Ему просто не повезло, что она еще совсем ребенок и к тому же дочь его лучшего друга. Нет никакой надежды на то, что когда-нибудь она станет для него чем-то большим, чем сейчас. И все же ему так хорошо с ней.

Разговаривать, учить ее летать. Для него это тоже много значило.

— Как будет с нашими тренировками, когда начнутся занятия в школе? — спросил он.

Занятия в школе начинались уже на следующий день. Ее последний год… Нику с трудом верилось в то, что она уже старшеклассница, выпускница. Для него она все еще оставалась маленькой девочкой. Просто теперь он ее лучше узнал. В каком-то смысле она оказалась намного взрослее многих его знакомых мужчин. И в Кэсси уже чувствовалась женщина, хотя она по-прежнему легко и беззаботно смеялась, любила всяческие выходки и проказы, ей нравилось играть с ним, поддразнивать его. Во многих отношениях она все еще оставалась ребенком, которого он так хорошо знал.

— Может быть, по субботам? Или по воскресеньям…

Это означало, что теперь они не смогут встречаться так часто, как теперь. Но все-таки это лучше, чем ничего. Им обоим стали необходимы эти долгие часы, проводимые вместе; ее доверие к нему, незыблемая вера в то, что он говорил, росли.

И ему доставляло наслаждение обучать ее всем чудесам пилотажа. Они делились радостью общения друг с другом, и каждый словно отдавал другому даже больше, чем имел.

— Да, по субботам можно.

Он произнес это как нечто само собой разумеющееся. Ей даже в голову не пришло, что никто не смог бы его остановить. Она была его ученицей номер один, лучшей ученицей, и, что еще важнее, они стали лучшими друзьями, партнерами, участниками тайного заговора, доставлявшего обоим одинаковое удовольствие. Ни один из них не отказался бы от этого по собственной воле.

— Не знаю только, как ты будешь ходить пешком две мили в плохую погоду.

Эти прогулки пешком в одиночестве давно уже начали тревожить его. Однако Ник понимал, что слишком явное беспокойство по этому поводу может лишь вызвать у нее раздражение. Кэсси — натура независимая и уверенная в себе. Она убеждена, что может справиться с чем угодно. А вот Ник в последнее время стал нервничать, представляя, как она идет в полном одиночестве по проселочной дороге.

— Может быть, отец будет давать мне на время свой грузовик.., иди Бобби.

Ник кивнул, однако мысль о Бобби ему тоже не очень понравилась, хотя он сознавал, что не имеет никакого права выказывать недовольство. Просто Бобби ей совсем не подходит. Такой скучный, такой приземленный.

— Да, может быть, это выход.

Он еще раз напомнил себе, что Бобби — ровесник Кэсси, а он сам вдвое старше.

— В общем, я об этом подумаю.

Она улыбалась ему, она казалась абсолютно беззаботной, и Ник не мог не поддаться ее очарованию.

Порой они и сами удивлялись тому, как им удается этот обман, да еще на протяжении столь долгого времени. Эти встречи на заброшенном аэродроме, совместные полеты… До сих пор все шло прекрасно. Однако зимой все наверняка усложнится, и прежде всего из-за погоды.

Но как ни странно, и осенью все шло так же гладко. Они продолжали встречаться регулярно, каждую субботу. Кэсси сказала отцу, что ездит к школьной подруге, с которой они вместе делают домашние задания, и он позволил ей пользоваться грузовиком. Казалось, никого в доме ее отлучки не волнуют.

Она всегда возвращалась вовремя, с охапкой книг и тетрадей, в приподнятом настроении.

Ее мастерство еще больше выросло за это время. Ник совершенно справедливо гордился своей ученицей и часто повторял, что все бы отдал за то, чтобы добиться ее участия в показательных выступлениях на воздушном празднике. Крис уже готовился к очередным выступлениям, как всегда исполнительный и аккуратный, но абсолютно неоригинальный. Он не обладал ни интуицией, ни прирожденными навыками сестры. И Кэсси, и Ник понимали, что, если бы Пэт постоянно не подталкивал сына, Крис вообще никогда не стал бы летать.

Он не раз признавался Нику, что ему это занятие абсолютно не нравится.

Теперь, когда стало холоднее, они ели свои сандвичи в грузовике. Иногда, в хорошую погоду, гуляли по заброшенному аэродрому.

В сентябре они много говорили о Луизе Тэйден, которая стала первой женщиной, принявшей участие в состязаниях на приз «Бендикс трофи». В октябре обсуждали Джин Бэттен, первую из женщин, совершившую перелет из Англии в Новую Зеландию. Вообще они говорили о многих вещах. Могли часами сидеть на поваленном дереве и разговаривать, разговаривать. С течением времени они становились все ближе друг к другу. Казалось, они во всем соглашались друг с другом. Правда, иногда Кэсси находила его политические взгляды слишком консервативными. А он считал, что она еще слишком молода, чтобы встречаться с мальчиками, и не раз говорил ей об этом. В ответ Кэсси его высмеивала, говорила, что женщина, с которой она видела его в последний раз, просто безобразна. Он, казалось, восхищался ее непочтительностью и отвечал, что ее Бобби — самый скучный человек на свете.

Если он и воспринимал некоторые слова Кэсси всерьез, она этого никогда не замечала. Им просто нравилось летать, разговаривать, делиться своими взглядами на жизнь. У них оказалось так много общего . Общие интересы, заботы, общая страсть. Даже чувство юмора их сближало. Их расставания к концу дня в субботу стали полны горечи, теперь придется ждать целую неделю до следующей встречи. А иногда он должен был улетать в длительные рейсы и не успевал вернуться вовремя. Такое, правда, случалось нечасто. Теперь он стал подстраивать график своих полетов под их занятия.

День благодарения Ник, как всегда, встречал вместе с семьей О'Мэлли. Кэсси подшучивала над ним нещадно. Они всегда поддразнивали друг друга, однако теперь эти поддразнивания звучали не так, как раньше. Пэт даже сделал им замечание, что они ведут себя как дикари. Уна же впервые задумалась, нет ли здесь чего-нибудь другого. После стольких лет близкой дружбы в это трудно было поверить, и тем не менее ей показалось, что Ник и Кэсси стали ближе, чем раньше. Она даже сказала об этом Колин, но та лишь рассмеялась в ответ.

Кэсси просто развлекается, успокоила она мать. Ник ей как старший брат. И все же Уна оказалась права. Долгие часы, проводимые вместе, их бесконечные разговоры под деревом в течение шести месяцев, все, чему Кэсси научилась за это время, неизбежно привели к сближению.

Ник лежал на кушетке, жалуясь, что сейчас умрет от всего съеденного. Кэсси сидела рядом, смеялась над ним, напоминала, что обжорство — это грех и что надо пойти в церковь исповедаться. Она знала, как он ненавидит церковь. Ник делал вид, что не обращает на ее слова внимания, и в то же время не мог сдержать ласковую улыбку. В это время в дверях появился Бобби, стряхивая снег с одежды. При взгляде на высокого красивого парня Ник сразу почувствовал себя на тысячу лет старше.

— Ну и холодина! — Бобби широко улыбался всем. Нику, правда, более сдержанно и осторожно. Что-то в летчике было такое, отчего Бобби чувствовал себя неуютно, хотя он не мог бы сказать, что именно. Может быть, как раз его слишком фамильярное обращение с Кэсси. — Ну что, все сегодня наелись как следует? — Он обращался ко всем сразу, гордый тем, что сам послал О'Мэлли индейку весом в двадцать пять фунтов.

Все ответили дружным стоном. Они приглашали и его на обед, однако Бобби предпочел съесть праздничную индейку дома, вместе с родителями и сестрой.

Он позвал Кэсси пойти погулять, но она отказалась. Осталась послушать, как мать играет на пианино. Потом Глиннис запела, и Мэган с мужем присоединились к ней. Мэган только что сообщила всем, что снова ждет ребенка.

Кэсси радовалась за сестру, хотя, слыша подобные известия, она снова и снова ощущала себя не такой, как все остальные. Она просто не могла представить себе, что тоже когда-то выйдет замуж и будет ждать ребенка. Тем более в обозримом будущем. Нет, не этого хочет она от жизни и не скоро захочет, а может быть, и не пожелает вообще никогда. Но в таком случае что же будет с ее жизнью? Ни Амелией Эрхарт, ни Бобби Траут, ни Эми Моллисон ей никогда не стать, в этом она не сомневалась. Они звезды, а ей ни за что в жизни не стать звездой. А никакой золотой середины для нее не существует.

Либо вести такую же скучную жизнь, как сестры — выйти замуж сразу после школы, нарожать детей, остепениться, — либо сбежать из дома и попытаться стать суперзвездой. Но у нее нет денег ни на самолеты, ни на участие в известных состязаниях. Даже если бы отец наконец смирился с тем, что она хочет делать, все равно его самолеты слишком старые, на таких рекорды не поставишь.

Она теперь часто обсуждала эти вопросы с Ником. Что ей делать со своей жизнью, со своим будущим? Через полгода она окончит школу, и что дальше? Они оба знали, что в аэропорту для нее работы не найдется. Она поговорила кое с кем из школьных учителей, и перед ней забрезжила надежда. В том случае если стать профессиональной летчицей не удастся — а сейчас Кэсси не видела для себя никакой возможности осуществить эту мечту, — можно будет поступить в педагогический колледж.

Ей захотелось стать преподавателем. К своей великой радости, она узнала, что в нескольких педагогических колледжах есть отделения машиностроения и аэронавтики. В частности, в колледже Брэдли, в Пеории. А если к тому же Кэсси удастся получить стипендию, что ее учителя считали вполне возможным, то к осени можно надеяться поступить в колледж. В качестве основной специальности она бы взяла машиностроение, а в качестве второй — аэронавтику. В этом случае она приблизится к авиации настолько, насколько это вообще возможно для женщины в настоящее время. Если уж ей не суждено зарабатывать себе на жизнь полетами, как это делают мужчины, по крайней мере она сможет учить других всему, что знает и умеет сама. Родителям она пока ничего не говорила о своих планах, однако ей самой они казались вполне реальными. Один лишь Ник знал об этом, но ему не страшно доверить любую тайну.

Сейчас он поднялся, собираясь уходить, и бросил на прощание пренебрежительный взгляд на Бобби. Тот в это время расхваливал тыквенный пирог Уны. Как-то так получалось, что Бобби Стронг всегда умудрялся вызывать у Ника одно лишь раздражение.

Ник поцеловал Кэсси в щеку и вышел. Бобби после его ухода почувствовал явное облегчение и заметно расслабился.

Он и сам не мог понять, почему в присутствии Ника всегда нервничает.

А Кэсси после ухода Ника совсем ушла в себя. Казалось, что-то занимает ее мысли, но она прервала Бобби, когда тот заговорил о скором окончании школы. Сейчас она не выносила этих разговоров. Похоже, у всех есть какие-то конкретные планы, кроме нее. У нее же только надежды, мечты и секреты.

Бобби ушел довольно поздно. После его ухода Крис начал подшучивать над Кэсси. Когда же наконец она пригласит их всех на свою свадьбу? Кэсси состроила гримасу и сделала такое движение, как будто собиралась ударить брата.

— Не лезь не в свои дела!

Отец посмеялся над ними обоими.

— А мне кажется, он прав, Кэсси. Приходить сюда каждый вечер в течение двух лет подряд — это что-то значит. Удивляюсь, как он до сих пор еще не сделал тебе предложения.

Кэсси же радовалась тому, что Бобби не заговаривает об этом. Она просто не представляла себе, что ответит ему.

Она знала, какого ответа от нее ждут, но Бобби просто не вписывался в ее планы, в которых теперь был прежде всего колледж. Может быть, потом, после.., если он продержится так долго. Хотя, конечно, просить его подождать еще четыре года — это слишком… Хорошо, что пока у нее нет необходимости беспокоиться об этом.

Следующие три субботы они с Ником много летали невзирая на плохую погоду. За два дня до Рождества они поднялись на «белланке». В первые же несколько минут крылья самолета обледенели. Кэсси испугалась, что пальцы ее, державшие рукоятку, отмерзнут даже в перчатках. Как только они нырнули вниз, мотор неожиданно заглох. Все произошло слишком быстро, слишком внезапно.

Самолетом управлял Ник, однако он уже с трудом удерживал рычаги. Кэсси крепко держала их вместе с ним. Им удалось набрать высоту, однако тут же заглох пропеллер. Кэсси хорошо знала, что это означает. Придется совершать вынужденную посадку. Ветер ревел в ушах так, что переговариваться они не могли. Но она инстинктивно почувствовала, что он собирается делать. Оставалось лишь по мере возможности помогать ему.

Внезапно Кэсси поняла, что они снижаются слишком быстро. Она обернулась к Нику и просигналила ему об этом. В первый момент он, казалось, собирался возразить, потом неожиданно кивнул, доверившись ее чутью. Изо всех сил попытался продержаться на высоте, однако земля приближалась слишком быстро. На какое-то мгновение ей показалось, что они сейчас разобьются. Но в последнюю секунду он сбрил верхушки деревьев и этим чуть-чуть замедлил падение. Приземление оказалось отнюдь не мягким, однако оба остались невредимы. Пострадало лишь одно колесо. Их выручило какое-то невероятное везение, и оба об этом знали. Сидели неподвижно, не в силах унять дрожь, сознавая, что были на волосок от смерти.

Кэсси вышла из самолета, все еще дрожа, но теперь уже от холода, а не только от страха. Ник схватил ее в объятия, вне себя от счастья. Еще несколько минут назад ему казалось, что она погибнет. Из-за него…

— Прости меня, Кэсс. Нельзя было подниматься в такую погоду. А тебе это пусть послужит уроком: никогда не учись летать у старого дурака, которому кажется, что он все знает. И спасибо, что просигналила мне, когда мы снижались.

Она подняла на него глаза — он все еще не выпускал ее из объятий — и неожиданно хихикнула:

— А здорово это получилось!

Ник все еще прижимал ее к себе. В этот момент ему захотелось стиснуть ее изо всех сил. Она слишком много для него значила.

— Ты ненормальная. Напомни мне, чтобы я никогда больше не поднимался с тобой в воздух.

— А может быть, теперь я дам тебе несколько уроков?

Так, поддразнивая Ника, Кэсси помогла ему привязать «белланку» к дереву и подложить камни под колеса. А потом довезла самолет до аэропорта на отцовском грузовике. Там, к счастью, никого не заинтересовало, почему они приехали вместе. Ник велел Кэсси ехать домой и как следует согреться. Он боялся, что она может простудиться после долгого полета на пронизывающем ветру. Сам он отправился в контору, чтобы выпить крепкого ирландского виски Пэта. Мысль о том, что он чуть не убил ее, все еще вызывала у него дрожь.

— Чем ты сегодня занималась? — спросил у Кэсси отец, который только что вернулся домой с рождественской елкой.

Все племянницы и племянники собирались прийти украшать ее и, конечно, остаться на обед.

— Да так, ничем особенным.

Она пыталась говорить небрежным тоном. Заметила, что разорвала перчатки и выпачкала руки машинным маслом. Наверное, в то время, когда они с Ником привязывали самолет.

— Заезжала в аэропорт?

— Ненадолго. Всего на несколько минут.

Неужели он что-то заподозрил? Однако отец только кивнул и принялся устанавливать елку. Похоже, он в хорошем настроении и больше не будет ее допрашивать.

Отмокая в горячей ванне, Кэсси вновь переживала случившееся. Они были на грани… Это, конечно, страшно, но…

Кэсси вдруг осознала, что она не возражает против того, чтобы погибнуть за штурвалом. Самолет — единственное место, где ей хочется находиться постоянно. Наверное, это лучшее место для того, чтобы умереть. И все же хорошо, что сегодня этого не произошло.

Ник чувствовал то же самое. Он так до конца и не смог прийти в себя. В десять часов вечера он сидел у себя в гостиной мертвецки пьяный и представлял, что было бы с Пэтом, если бы Кэсси погибла по вине его старейшего друга. Может быть, лучше вообще отказаться от совместных полетов? Однако он сознавал, что теперь уже не сможет остановиться. Он должен продолжать, и не только ради нее. Ему самому стали необходимы эти встречи, ее юмор, ее мудрость, ее огромные голубые глаза. Ему нравилось, как она летает, как жадно стремится научиться всему, чего еще не знает… Хуже всего то, что ему слишком многое в ней нравится…

* * *

Рождественская елка в доме О'Мэлли выглядела великолепно. Дети постарались как могли, наряжая ее с помощью всех дядюшек и тетушек. Развесили гирлянды из воздушной кукурузы, клюквы, множество украшений, сделанных собственными руками. Уна каждый год мастерила что-нибудь новое.

На этот раз гвоздем программы оказался самодельный ангел из шелка. Его разместили почти на самой верхушке елки. Кэсси с восторгом смотрела на него. В этот момент в дверях появился Бобби с домашним сидром и большим пакетом имбирного печенья, тоже самодельного. Уна тотчас засуетилась вокруг него.

Сестры Кэсси вскоре ушли укладывать детей спать. Пэт и Крис пошли набрать еще дров для камина, и Кэсси неожиданно осталась с Бобби наедине.

— Спасибо за подарки.

— Твоя мама сказала, что в детстве ты больше всего на свете любила имбирное печенье, — ответил он со смущенной улыбкой.

Его светлые волосы блестели в свете камина, глаза искрились, как у ребенка, и в то же время в нем сейчас чувствовалось что-то очень сильное, мужское. Такой высокий и держится так серьезно… Ему исполнилось только восемнадцать, однако уже можно было представить себе, каким он будет в двадцать пять или в тридцать лет. Отец его в свои сорок пять сохранил былую красоту, и мать все еще оставалась очень хорошенькой. Бобби — симпатичный парень. А главное, именно таким родители хотели бы видеть ее мужа.

Человек с солидным будущим, из хорошей семьи, добропорядочный, внешне привлекательный. И католик в довершение ко всему.

Кэсси улыбнулась, вспомнив о своей любви к имбирному печенью.

— Однажды я съела его столько, что два дня проболела и даже в школу не могла ходить. Мне казалось, я умираю.., но, как видишь, осталась жива.

А вот сегодня она действительно едва не умерла. Чуть не погибла там, в самолете, вместе с Ником… А вот теперь сидит здесь с Бобби и рассуждает о печенье. Странная все-таки штука жизнь. Порой она кажется такой абсурдной, незначительной.., а порой — просто захватывающей.

— Знаешь.., я.., э-э…

Он смущенно смотрел на нее, не зная, с чего начать, не зная, стоит ли начинать вообще. Перед уходом он обсудил это с отцом. Том Стронг нашел, что это хорошая мысль. Однако Бобби даже не предполагал, что это окажется так трудно, особенно когда взглянул на Кэсси. Она стояла перед ним такая красивая в своих черных джинсах и просторном бледно-голубом свитере. Ярко-рыжие волосы обрамляли лицо, от них, казалось, исходило розовое сияние, как от шелкового ангела, сделанного ее матерью.

— Кэсс.., я.., я не знаю, как сказать.., но.., я… — Он придвинулся ближе, взял девушку за руку. Отец с братом что-то делали в соседней комнате, по-видимому, решив оставить молодых людей наедине. — Я люблю тебя, Кэсс. — Теперь он выглядел взрослее и увереннее, чем в действительности. — Я очень тебя люблю и хочу, чтобы мы поженились сразу после того, как окончим школу.

Ну вот, наконец он все сказал… Кэсси, побледнев, смотрела на него широко открытыми глазами. Как он гордится собой! Сбылись ее опасения. Теперь надо что-то отвечать. Уж лучше бы она разбилась сегодня. И то было бы легче.

— Я.., я.., благодарю тебя.

— Ну и?.. — Он с надеждой смотрел на нее, готовясь услышать давно ожидаемый ответ. — Что ты об этом думаешь?

Он так гордился собой, что готов был кричать от счастья.

К сожалению, Кэсси отнюдь не разделяла его восторга. Она, напротив, испытывала ужас и отчаяние.

— Я думаю, что ты просто замечательный…

От этих слов он пришел в полный восторг.

— И еще я думаю, что это очень мило с твоей стороны… но… Я.., я пока не решила, что буду делать в июне. — Как это глупо! Июнь тут вообще ни при чем. Речь идет об их женитьбе. — Я… Бобби, я, наверное, буду поступать в колледж. — Она выдохнула это едва слышно, боясь, что кто-нибудь еще может ее услышать.

— В колледж? Как это? Почему? — Он явно испугался. В конце концов, ни ее сестры, ни мать, ни даже ее отец ничего подобного не делали.

Вопрос его звучал вполне естественно, но Кэсси не знала, как на него ответить. «Потому что я не могу летать как профессионал» — вряд ли прозвучит убедительно. Сказать, что перспектива выйти замуж сразу после школы никогда ее не привлекала?

— Просто мне кажется, я должна так поступить. Несколько недель назад я разговаривала с миссис Уилкокс. Она тоже считает, что мне следует пойти учиться в колледж. А потом я смогу преподавать, если захочу. — «Совсем необязательно сразу выходить замуж и рожать детей», — хотелось ей добавить.

— Ты что, этого хочешь?! — Бобби был искренне удивлен.

Он никогда не предполагал, что Кэсси захочется пойти учиться в колледж. Конечно, это несколько меняет его планы в отношении нее. Но можно пойти в колледж и будучи замужем.

Он знал таких людей. — Ты хочешь быть учительницей?

— Я пока ни в чем не уверена. Я просто не хочу сразу выходить замуж, рожать детей и.., больше ничего. Я хочу от жизни очень много. — Ну как ему объяснить… С Ником разговаривать гораздо легче. Он старше, мудрее, он все понимает.

— Ты могла бы помогать мне в магазине. Там многое нужно сделать. А папа говорит, что через несколько лет собирается уйти на покой. — Внезапно в голову Бобби пришла мысль, блестящая, как ему показалось. — Знаешь, ты могла бы изучить бухгалтерское дело, а потом вести наши дела. Что ты на это скажешь, Кэсс?

Какой он милый… Беда в том, что ей вовсе не хочется вести его дела.

— Я хочу изучить инженерное дело.

Бобби совсем растерялся. Да, с ней не соскучишься. Хорошо хоть она не говорит о том, что хочет стать второй Амелией Эрхарт. Вообще ни слова не сказала о самолетах, только о колледже, а теперь вот об инженерном деле.

Это, конечно, тоже чудачество. Бобби так и не знал, что скажет отцу.

— Зачем тебе становиться инженером, Кэсс?

— Пока не знаю.

— Похоже, тебе еще многое нужно обдумать. — Он сел, потянул девушку на стул рядом, взял за руку. Попытался увлечь ее картиной их совместного будущего:

— Ты ведь можешь учиться и выйдя замуж.

— Ну да, пока не забеременею. Сколько до этого времени пройдет?

Бобби вспыхнул от такой откровенности. Он не хотел с ней это обсуждать.

— Я наверняка и первый курс не успею окончить, — продолжала Кэсси. — И все произойдет так же, как у Колин. Вечные разговоры о том, чтобы пойти опять учиться, и вечные дети, которые не дают этого сделать.

— Совсем необязательно иметь так много детей. У моих родителей всего двое. — В голосе Бобби снова зазвучала надежда.

— Это ровно на два больше, чем я хочу иметь теперь. Я еще долгое время не решусь завести детей, Бобби. И вообще… я.., я пока не могу. Это даже нечестно по отношению к тебе. Я постоянно буду думать о том, что упустила, что хотела бы сделать. Это будет несправедливо по отношению к нам обоим.

— Может быть, это опять из-за самолетов?

Кэсси покачала головой. Ни за что на свете она не смогла бы рассказать ему, чем занималась все это время. И это была еще одна проблема. Как выйти замуж за человека, которому не можешь довериться? С Ником они только друзья, но от, него она ничего не скрывает.

— Я просто еще не готова.

И это тоже была правда.

— А когда ты будешь готова? — печально спросил Бобби.

Да, для него это большое разочарование. И родители тоже будут огорчены. Отец уже предложил помочь выбрать обручальное кольцо и обещал заплатить за него. Но кольцо пока не понадобится.

— Не могу сказать. Думаю, не скоро.

— Хорошо, а согласилась бы вы выйти за меня замуж, если бы уже окончила колледж?

Этот прямой вопрос испугал ее.

— Наверное, да.

Чем бы еще она могла оправдать свой отказ? Правда.., ей не нужны никакие оправдания. Бобби ей нравится, она ничего не имеет против него. Просто она пока ни за кого не хочет выходить замуж. И наверное, не скоро захочет.

Бобби вновь взглянул на нее с надеждой:

— Тогда я буду ждать.

— Но это же неразумно.

Ну вот, она все-таки дала ему надежду… Но она ведь и сама не знает, чего захочет после того, как окончит колледж.

— Послушай, Кэсси… Я люблю тебя. Я же не просто ищу, на ком бы жениться в июне. Если надо повременить, значит, так тому и быть. Конечно, не хотелось бы ждать целых четыре года, но… Может быть, через пару лет мы придем к какому-нибудь компромиссу, и ты сможешь продолжать учиться, уже будучи замужем. По крайней мере подумай об этом. Может, это и не так ужасно, как тебе кажется. — Он сильно покраснел. — Может, и нет необходимости сразу рожать ребенка.

Этого ведь можно как-то избежать. — Бобби едва не задохнулся от смущения.

Его великодушие так тронуло Кэсси, что она кинулась к нему на шею и порывисто поцеловала.

— Спасибо! Ты такой хороший…

— Я люблю тебя.

Щеки его все еще горели. Этот разговор оказался самым трудным в его жизни. Он наконец сделал предложение, а его отвергли.

Кэсси переполняли осознание собственной вины, нежность и множество иных, самых противоречивых чувств, которые она не смогла бы определить.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она.

— Это все, что мне нужно.

Потом они долго сидели на кухне и разговаривали о самых разных вещах. На прощание он поцеловал ее с ощущением, что они договорились. Правда, окончательное решение отложено, но он может попытаться убедить Кэсси в том, что лучше раньше, чем позже. Сейчас это казалось ему совсем не такой уж трудной задачей.

Глава 6

Парами — юноша с девушкой — класс медленно шел по проходу актового зала школы имени Томаса Джефферсона. Девушки держали в руках букеты маргариток. Стояло лето 1937 года. Все девушки выглядели такими чистыми, такими очаровательными, юноши — такими молодыми и полными надежд.

Глядя на них, Пэт вспоминал тех парней, что летали с ним во время войны. Тот же возраст. Многие из них казались совсем детьми. Сколько их погибло тогда…

Весь класс хором запел школьный гимн. В последний раз.

У девочек на глазах выступили слезы, матери тоже заплакали.

Во время вручения дипломов даже многие из отцов прослезились.

Неожиданно торжественная церемония закончилась, и воцарился настоящий хаос.

Триста молодых людей сегодня окончили школу и готовились вступить в жизнь. Из девушек многие Собирались выйти замуж и рожать детей. Лишь сорок пять выпускников из трехсот четырнадцати намеревались учиться дальше. Сорок из них собирались поступать в университет в Макоме, из этих сорока — всего три девушки, и одна из них, конечно, Кэсси. Она единственная из всех планировала поступать в колледж Брэдли в Пеории на факультет инженерного дела и аэронавтики.

Это означало час езды в один конец каждый день на старом грузовике отца. Однако Кэсси не сомневалась, что дело того стоит, если она сможет изучать аэронавтику.

Дома ей пришлось выдержать нелегкую борьбу. Отец считал, что учеба — это бессмысленная трата времени. Она будет гораздо лучше устроена, если выйдет замуж за Бобби Стронга.

Пэт просто взбеленился, узнав, что Кэсси отвергла предложение Бобби. Успокоился лишь благодаря Уне, которая потихоньку сумела убедить его, что дети в конце концов все равно поженятся и лучше не торопить Кэсси. Ей просто нужно дать время. Именно матери удалось уговорить Пэта позволить Кэсси поступать в колледж. В этом же нет никакого вреда, говорила Уна. Кэсси пришлось пойти на компромисс и взять в качестве основной специальности не инженерное дело, а английский язык. После окончания колледжа она сможет получить диплом преподавателя английского языка. Однако в Качестве второй специальности она все же оставила аэронавтику. За всю историю колледжа ни одна девушка ни разу не подавала заявления на это отделение. Ее предупредили, что придется подождать, пока профессор сам решит, годится ли она для учебы в его классе. Кэсси собиралась поговорить с ним сразу же, как только прибудет в колледж, в первых числах сентября.

После вручения дипломов в школе устроили вечер, на который Кэсси пошла вместе с Бобби. За минувшие полгода он, казалось, смирился со своей участью. Однако в этот вечер снова решил попытать счастья, на всякий случай. Может быть, она передумала насчет колледжа?

— Нет, Бобби, я не передумала.

Кэсси смотрела на него с нежной улыбкой. Бобби такой серьезный и так предан ей, что временами она ощущала вину перед ним. Но она-то предана совсем другим вещам и не хочет их лишиться. И потому совершенно не важно, что Бобби так верен ей, проявляет такое понимание, что он нравится ее отцу.

Даже собственное чувство вины тоже не имеет значения.

В этот вечер он рано покинул их, его бабушка приехала навестить родственников, и Бобби спешил домой повидаться с ней.

После его ухода Пэт снова набросился на дочь. В белом выпускном платье она выглядела просто очаровательно, однако отец, по-видимому, этого не замечал.

— Кэсси О'Мэлли, ты будешь круглой дурой, если упустишь такого парня.

— Можешь не беспокоиться об этом, папа.

Подобное заявление прозвучало чересчур самонадеянно, но Кэсси не могла придумать, что бы еще сказать. Ведь не скажешь же, что ей все равно, упустит она Бобби или нет. От этого отец еще больше разъярится. И к тому же это не правда.

Ей не все равно. Временами Кэсси даже казалось, что она любит Бобби. Особенно в те моменты, когда он ее целовал.

— Не будь такой самоуверенной. И не рассчитывай, что кто-то будет ждать тебя всю жизнь. Но может, когда ты получишь диплом учительницы, тебе уже будет все равно, ждет тебя кто-нибудь или нет. Может, захочешь остаться старой девой, как все эти учителки. Хорошенькое будущее, ничего не скажешь!

Вместо того чтобы, как большинство других отцов, гордиться тем, что его дочь хочет учиться дальше, Пэт все еще злился на нее и считал ее решение глупостью.

— Зато Ник ее одобрял Он давно понял, насколько Кэсси талантлива, как одарена от природы. Даже ему казалось несправедливым вынуждать ее выйти замуж и рожать детей. И ничего больше? Нет, это несправедливо. Ко всему прочему он почувствовал огромное облегчение, узнав, что Кэсси решила не выходить замуж за Бобби Стронга сразу же после окончания школы Если бы случилось иначе, вся его жизнь изменилась бы. А Ник не мог вынести даже мысли об этом. Когда-нибудь все, конечно, будет иначе. Ник это прекрасно сознавал. Но сейчас по крайней мере их драгоценные субботы по-прежнему принадлежат им, так же как и бесценные часы совместных полетов.

Когда все ушли спать, Кэсси долго сидела у радиоприемника. Весь вечер она умирала от желания послушать новости, но отца это разозлило бы еще больше. В этот день Амелия Эрхарт отправилась в полет из Майами вместе с Фредом Нунэном в двухмоторном самолете «локхид-электра». Она собиралась совершить кругосветный перелет, который широко рекламировался ее мужем Джорджем Патнэмом. Из-за угрозы войны маршрут полета, составленный так, чтобы избежать некоторых опасных территорий, оказался довольно сложным.

Пилоты выбрали самый длинный путь вокруг земного шара — по экватору, над отдаленными слаборазвитыми странами, в которых было мало аэродромов и еще меньше возможностей для заправки. Амелия Эрхарт поставила перед собой нелегкую задачу. Кэсси все это необыкновенно увлекало. Подобно множеству других девушек ее возраста, подобно половине населения всего земного шара, она любила Амелию Эрхарт за ее смелость, за то невероятное волнение, которое испытывала благодаря ей.

На кухню вошла мать:

— Чем занимаешься, радость моя?

Ей показалось, что Кэсси выглядит усталой. Да, это был трудный день для всех.

— Просто хотела послушать, нет ли известий об Амелии Эрхарт.

— Ну не в такой же час, — улыбнулась мать. — Завтра, я думаю, новостей будет более чем достаточно. Смелая девушка.

Вообще-то девушкой Амелию уже не назовешь, подумала Кэсси. Через месяц ей стукнет сорок. Для Кэсси это означало чуть ли не старость. Но она все еще живет своей необыкновенно увлекательной жизнью.

Подумать только.., перелет вокруг земного шара! Вот бы и ей, Кэсси, совершить что-нибудь подобное… Ставить рекорды… Летать на дальние расстояния, над незнакомыми странами, над местами, которых нет на картах. Все это ее необыкновенно привлекало и не вызывало ни малейшего страха Об этом она сказала на следующий день Нику, когда они летали кругами над своим секретным аэродромом. Однако тот лишь пренебрежительно махнул рукой:

— Ты такая же сумасшедшая, как она. Только Амелия вовсе не такой великий пилот, каким представляет ее Патнэм. Она хуже многих других женщин-летчиц. Готов поспорить на доллар, что в этой своей «электре» она будет проскакивать все посадочные полосы. Это очень тяжелый самолет, Кэсси, с самым тяжелым мотором, который когда-либо выпускала компания «Локхид». Для женщины ее роста и комплекции это многовато. И весь перелет задуман для того, чтобы привлечь к ней всеобщее внимание. Первая женщина, облетевшая вокруг земного шара… До сих пор на такое решались только мужчины. Но для развития авиации этот «подвиг» ровным счетом ничего не даст. Лишь умножит славу самой Амелии Эрхарт.

Пренебрежение Ника, однако, нисколько не уменьшило восторга Кэсси.

— Да ладно тебе, Ник. Ты просто злишься оттого, что она женщина.

— Вовсе нет. Если бы это совершила Джекки Кокрэн, я бы сказал, здорово. Просто я считаю, что Эрхарт для этого не годится. В Чикаго я разговаривал с одним парнем, который ее знает, и он признался мне: ни она, ни самолет не готовы к такому перелету. Но Патнэм хочет извлечь все, что можно, из рекламной шумихи. Честно говоря, мне даже жаль эту Амелию Эрхарт. По-моему, ее просто используют. Наверняка муж ее к этому принудил.

— А по-моему, ты похож на лису с виноградом. Помнишь. «зелен виноград»?

Так Кэсси поддразнивала Ника, пока они вместе пили кока-колу, Эти встречи превратились в ритуал, любимый обоими.

Ни за что на свете они бы от него не отказались. Подумать только, что это продолжается уже ровно год.

— Вот посмотрим, что ты скажешь, когда она побьет все рекорды.

Ник покачал головой.

— Ничего подобного не произойдет. — Он улыбнулся, отчего в уголках глаз появились тонкие нити морщинок, как в те минуты, когда он смотрел на солнце. — Я бы скорее поставил на тебя.., через несколько лет. — Он и подшучивал над ней, и в то же время говорил серьезно.

— Точно. А спорить будешь с моим отцом, да?

Они так и не решили, как лучше рассказать Пэту о том, что Кэсси теперь летает и, по мнению Ника, стала одной из лучших летчиц, каких он знал в жизни. Ник пообещал, что совсем скоро выберет подходящий момент для разговора с Пэтом О'Мэлли.

Через две недели должен был состояться воздушный праздник в Пеории. Ник тренировал Криса, такого же надежного и неоригинального, как всегда И такого же незаинтересованного. Парень и в соревнованиях собирался участвовать только для того, чтобы угодить отцу. Крис хотел попытаться поставить рекорд в наборе высоты, хотя и сомневался, что у него это получится. Фигуры высшего пилотажа его по-прежнему пугали. Однако отец с сыном немного усовершенствовали «белланку», поставив турбогенератор на мотор.

— Как бы мне хотелось полетать на «белланке»!

— И мне тоже этого хочется. В будущем году мы Так и сделаем.

— Ты правда думаешь, что я смогу?

Кэсси пришла в восторг. Хотя до этого еще целый год, но теперь есть по крайней мере о чем мечтать. Даже больше, чем о колледже — А почему бы и нет, Кэсс? Ты летаешь лучше любого из тех парней. Это произведет на них впечатление, может, немного их подхлестнет. Поверь, им это необходимо.

— По-моему, среди участников состязания есть очень хорошие летчики.

За последние годы Кэсси видела немало впечатляющих фигур высшего пилотажа на воздушных праздниках Однако теперь она знала, что может летать не хуже, а может быть, даже лучше многих.

Довелось ей стать свидетельницей и нескольких трагических случаев, которые, отнюдь не были редкостью на показательных воздушных выступлениях. Именно из-за этого Уна в конце концов заставила Пэта отказаться от участия в таких полетах — слишком опасными могли оказаться фигуры высшего пилотажа. Однако он по-прежнему любил смотреть, как это делают другие.

— Ну что, хочешь поднять меня еще раз и показать какие-нибудь из своих штучек? — спросил Ник после того, как они поели.

Иногда в хорошую погоду, если время позволяло, как сегодня, они поднимались во второй раз и еще немного тренировались.

— Тебе не мешает еще поработать над взлетом и посадкой при перекрестном ветре.

— Ну уж прямо! Посадку я выполняю лучше тебя.

— Не скромничай, дорогая!

На этот раз он позволил своей ученице сесть сзади, и, как всегда, Кэсси его не разочаровала. «Господи, как она великолепна! — думал Ник. — Как жаль, что нельзя включить ее в число участников показательных выступлений уже на этом празднике».

Однако за два дня до праздника Кэсси сидела, не отрываясь от радиоприемника, не в силах поверить тому, что услышала. Самолет Амелии Эрхарт упал в воду где-то неподалеку от острова Хоуленд в южной части Тихого океана. Для Кэсси, как и для большинства, эта новость оказалась громом среди ясного неба. Для всех, кроме, пожалуй, ее отца, не устававшего повторять, что место женщины на кухне, а не в самолете, не в воздухе. Кэсси вспомнила слова Ника о том, что Эрхарт не сможет справиться с тяжелым самолетом. Да и другие люди, хорошо знавшие ее, говорили, что летчица не готова к такому трудному перелету. Все восприняли случившееся как национальную трагедию. Правительство немедленно включилось в поиски. Прошло два дня, но Амелию Эрхарт так и не нашли.

Вот почему в день праздника Кэсси без особого энтузиазма наблюдала за воздушными трюками других летчиков.

— Выше нос! — услышала она знакомый голос. — Ты что такая мрачная?

Перед ней стоял Ник в бумажной шляпе с горячей сосиской в одной руке и банкой пива в другой.

— Извини, — слабо улыбнулась Кэсси. — Я просто думала о…

В течение двух последних дней она практически не ложилась, каждую минуту ожидая новостей об Амелии Эрхарт. Но их не было. Ничего так и не обнаружили. Амелия исчезла бесследно.

— Знаю я, о чем ты думала. Ты думаешь об этом с того самого дня, как она поднялась в воздух. Ничего хорошего тебе это не даст. Нечего сходить из-за нее с ума. Помнишь, что я тебе говорил когда-то? Мы все рискуем. Мы все это сознаем.

И принимаем. Она тоже. Она просто сделала то, что хотела.

Ник угостил ее сосиской, и Кэсси не отказалась. Может быть, он и прав… Может быть, Амелия Эрхарт имела право погибнуть именно так. Кто знает, если бы ей предложили выбор: старость в кресле-качалке или мгновенная смерть в самолете «Локхид», — может быть, она предпочла бы последнее. И тем не менее Кэсси не могла вынести мысли о том, что Амелия погибла так ужасно. Для нее это означало гибель легенды.

— Наверное, ты прав. Просто это очень грустно.

— Согласен. Конечно, это печально. Такой исход всегда вызывает грусть. Но как я сказал, мы все рискуем, и многим из нас это даже нравится. Тебе, например. — Ник приподнял подбородок Кэсси. — Ты, маленькая безрассудная дурочка, поступила бы точно так же, появись у тебя хоть малейшая возможность. Но запомни: если когда-нибудь тебе взбредет в голову отправиться в такой же дурацкий перелет вокруг земного шара, я сам подожгу твой самолет. Запомни это.

— Благодарю. — Кэсси наконец улыбнулась.

Неожиданно Ник в волнении схватил ее за руку:

— Смотри, смотри.., это Крис… Ну, давай, давай, выше, выше…

Самолет Криса почти скрылся в вышине. Он летел на «белланке» Ника, и они очень надеялись, что Крис выиграет приз на высоту. При его серьезном отношении к делу и крепких руках он вполне мог добиться победы в этом виде соревнований. Не обладая ни одним из качеств сестры, Крис, однако, мог похвастать терпением и выносливостью. Сейчас даже Ник поразился тому, как высоко ему удалось подняться.

Когда самолет Криса приземлился, они поспешили туда, где ожидали Уна, Пэт и сестры Кэсси с детьми. Глиннис и Мэган снова ходили беременные, почти на сносях.

Глядя на Колин, Уна решила, что та тоже в интересном положении, только пока не говорит об этом. У Мэган и Колин это будет уже четвертый ребенок, у Глиннис — пятый.

— Тем лучше, — прошептала Кэсси на ухо Нику. — Пусть рожают сколько хотят. Тем более если у меня детей вообще не будет.

В последнее время ей все чаще стало казаться, что сама она не хочет ни мужа, ни детей.

— Не обманывай себя, Кэсс. У тебя тоже будут дети. А как же иначе?

Ник не верил девушке, когда она повторяла, что не хочет ни мужа, ни детей. Да и сама Кэсси до конца в это не верила.

Но сейчас она хочет только летать.

— Почему это ты так уверен, что у меня будут дети?

— Потому что ты родом из семьи, где все размножаются как кролики.

— Вот спасибо! — расхохоталась Кэсси.

Она еще продолжала смеяться, когда появился Бобби Стронг. Наконец-то он ее нашел. Смущенно взглянул на Ника, снова испытывая знакомое ощущение, что тот его за что-то не любит.

Через несколько минут Ник отошел поболтать с другими летчиками.

Еще полчаса спустя объявили, что Крис получил первый приз за рекордную высоту. Отец был вне себя от гордости и тут же отправился на поиски сына. Уна с девочками пошли за напитками. Бобби остался с Кэсси смотреть выступления других летчиков. Они наблюдали за тем, как маленькие красные, голубые и серебристые самолеты проделывают в воздухе замысловатые трюки — «ленивый штопор», «бешеные восьмерки», «двойные восьмерки» и другие фигуры. Некоторые из них Кэсси видела впервые и даже никогда не слышала, что можно делать подобное. От волнения у нее дыхание перехватывало. В какой-то момент все в ужасе вскрикнули и затаили дыхание — катастрофа казалась неминуемой. Но в последний момент все обошлось. Кэсси к такому уже привыкла, и все равно каждый раз это необыкновенно волновало.

— О чем ты сейчас думала?

Бобби, оказывается, внимательно наблюдал за ней. В тот момент когда один из самолетов выполнял «наружную петлю», на лице девушки появилось выражение восторга, оно словно осветилось изнутри. Кэсси знала этот трюк.

Его изобрел Джимми Дуллитл еще десять лет назад, и каждый раз этот трюк поражал ее воображение. Летчик завершил выступление эффектным низким обратным пассом в стороне от толпы, так чтобы никого случайно не задеть. Бобби в это время зачарованно наблюдал за Кэсси.

Девушка обернулась к нему с печальной улыбкой.

— Я думала о том, как бы мне хотелось быть там, наверху, и проделывать все эти трюки, — честно ответила она. — Господи, как это здорово!

Да, единственное, чего ей хотелось, — это быть среди них.

— А меня бы там обязательно затошнило, — так же откровенно признался Бобби.

Кэсси улыбнулась:

— Наверное. Даже меня укачивало несколько раз. Это происходит из-за отрицательной гравитации, при потере скорости, перед тем, как снова набираешь высоту. Ощущение такое, как будто желудок сейчас вылетит изо рта. Но ничего, обошлось…

— Не понимаю, как тебе это может нравиться, Кэсс. Меня все это только пугает до чертиков.

— Наверное, у меня это в крови.

Бобби кивнул. Видимо, так и есть. Он все больше тревожился за подругу, но одновременно смотрел на нее с восхищением. В Кэсси день ото дня все больше проявлялась женщина.

Сам он, красивый, светловолосый, выглядел трогательно молодым.

— Как печально то, что произошло с Амелией Эрхарт!

Кэсси кивнула:

— Да, очень. Ник говорит, что все пилоты заранее к такому готовы. Это может произойти с любым. — Она взглянула вверх, в небо. — С ними тоже. Наверное, они считают, что дело того стоит.

— Ничто не стоит того, чтобы рисковать жизнью. За исключением тех случаев, когда это необходимо. На войне, например, или для спасения человека, которого любишь.

Кэсси смотрела на Бобби с печальной улыбкой.

— Вот в этом-то вся проблема. Большинство пилотов готовы рисковать жизнью за одну только возможность подниматься в воздух. Но их никто не понимает.

— Может быть, именно поэтому женщинам и не следует летать, Кэсс.

Она вздохнула:

— Сейчас ты говоришь, как мой отец.

— Может быть, тебе стоит к нему прислушаться.

Ей захотелось крикнуть «не могу», но она понимала, что Бобби этого говорить нельзя. Только Нику. Он один из всех знает о ней всю правду и полностью ее принимает. Никто из остальных, кто ее окружает, не знает, что она собой представляет на самом деле. И меньше всех ее знает Бобби.

Кэсси увидела Криса, приближавшегося к ним, и побежала навстречу брату. Его лицо светилось торжеством, он с гордостью нес в руке медаль. Отец рядом с ним словно не шел, а летел на крыльях.

— Первая медаль уже в семнадцать лет! — повторял он снова и снова каждому, кто останавливался послушать. — Наш парень!

Пэт раздавал направо и налево банки с пивом, хлопал всех по спине и плечам, не зная, как еще выразить свою радость.

Крис купался в любви и одобрении отца. Кэсси наблюдала за ними, пораженная тем, как страстно хочется отцу, чтобы Крис достиг успехов в воздухе. И в то же время дочь он категорически не хотел допускать к полетам, хотя она летает в десять раз лучше, чем Крис. Пэт ни за что на свете этого не признает.

Более того, даже мысль об этом не придет ему в голову.

Подошел Ник пожать руку Крису, а потом увел его к другим летчикам.

Этого дня Пэт О'Мэлли ждал пятьдесят один год. Ему успех сына представлялся только началом. Он не понимал, что это предел возможностей Криса. Он ожидал большего. Он уже говорил о том, что будет на следующий год. Кэсси могла лишь посочувствовать брату. Она знала, как тот дорожит мнением отца. Чтобы угодить Пэту, Крис пойдет на многое, не важно, чего это будет ему стоить.

Все большое семейство О'Мэлли в этот день пребывало в приподнятом настроении. С праздника они уехали едва ли не последними. Бобби отправился на обед вместе с ними. Ник уже успел отпраздновать событие со своими друзьями-летчиками и к этому времени изрядно захмелел. Он знал, что может себе это позволить, — Крис сам доставит «белланку» в аэропорт О'Мэлли, а его довезут домой на грузовике Пэта.

Уна еще с утра зажарила цыплят. Кроме того, к столу подали кукурузу в початках, салат, печеный картофель, ветчину, пирог с черникой и мороженое. Устроили настоящий праздник. Пэт сам налил Крису полный стакан ирландского виски.

— Выпей, сын. Ты второй ас в нашей семье.

Крис с трудом справился с такой большой порцией виски.

Кэсси с грустью наблюдала за братом. Ее оставили в стороне, хотя это она должна была летать сегодня. Она могла бы удостоиться отцовской похвалы. Неужели это так никогда и не произойдет?.. Неужели все, что ей предстоит, — это повторить судьбу сестер? Очередной ребенок каждый год.., и единственное место в жизни — кухня… Нет, такой удел просто ужасен.

Она любит и мать, и сестер, но лучше умереть, чем прожить такую жизнь, как они.

Кэсси заметила, как прекрасно ладит Бобби со всей их семьей, как он добр к ее сестрам, как обожают его дети. Он хороший, мягкий человек и наверняка будет прекрасным мужем. Сегодня мать еще раз напомнила ей об этом, когда они вместе убирали посуду со стола.

После ужина, когда они с Бобби пошли погулять, тот неожиданно удивил ее.

— Я сегодня наблюдал за тобой, Кэсс. Я понял, как много это все значит для тебя. Можешь считать меня сумасшедшим, но пообещай мне, что никогда не будешь в этом участвовать.

Я не хочу, чтобы ты летала. Не потому, что желаю лишить тебя удовольствия. Я просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.., ты понимаешь.., как с Амелией Эрхарт.

Кэсси тронули его слова, и в то же время у нее непроизвольно вырвался нервный смех. Пообещать кому-либо, что она никогда не будет летать?! Одна эта мысль заставила ее содрогнуться.

— Я не собираюсь совершать перелет вокруг земного шара, если тебя это волнует.

Но он покачал головой. Он имел в виду не только это.

— Нет. Я вообще не хочу, чтобы ты летала.

Сегодня на воздушном празднике он вновь осознал, как это опасно. Два года назад на таком же празднике произошла ужасная трагедия. Бобби понимал, чем рискует Кэсси. Он просто-напросто боялся ее потерять.

— Я вообще не хочу, чтобы ты училась летать, Кэсс. Я знаю, как тебе этого хочется. Но это слишком опасно.

Твой отец прав: для женщины это еще более опасно.

— Зря ты говоришь со мной так. Мне кажется, ты должен больше доверять моим суждениям.

Кэсси не хотела его обманывать, и в то же время она не могла рассказать о своих регулярных занятиях с Ником, длившихся уже больше года.

— Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что не будешь летать.

Такого упрямства и настойчивости Кэсс до сих пор не замечала в своем друге, и это произвело на нее впечатление. Но она не собиралась ничего обещать.

— Но это же неразумно. Ты знаешь, как мне нравится летать.

— Вот поэтому я и прошу, чтобы ты пообещала, Кэсс.

Мне кажется, для тебя это особенно рискованно.

— Я не буду рисковать, поверь. Я буду осторожна. И я хорошо летаю.., вернее, буду хорошо летать. Послушай, Бобби, не надо так…

— Тогда я прошу тебя подумать об этом еще. Для меня это очень важно.

«Так же важно, как для меня летать!» — хотелось крикнуть ей. Это единственное, чем она дорожит, а теперь он хочет связать ее словом. Да что с ними со всеми происходит? С Бобби, с отцом, даже с Крисом… Почему они стремятся отнять у нее то, что ей так необходимо? Никто не может ее понять, кроме Ника. Он единственный знает, что она чувствует, и ему это небезразлично.

А в этот самый момент Ник Гэлвин лежал в забытьи в объятиях девушки, с которой познакомился на воздушном празднике. У девушки были огненно-рыжие волосы и ярко накрашенные губы. Ник прижался к ней теснее и прошептал с улыбкой:

— Кэсси…

Глава 7

Расписание занятий в колледже оказалось более напряженным, чем в школе, однако Кэсси умудрилась к нему приспособиться. Теперь они с Ником встречались даже два раза в неделю — в субботу, как раньше, и еще в какой-нибудь будний день, рано утром. Отец не знал ее расписания, поэтому им не составляло труда договориться об очередном занятии. Кроме того, Кэсси начала вечерами работать официанткой, чтобы иметь возможность возмещать Нику расходы на горючее. За уроки она, конечно, по-прежнему не могла ему платить, но он этого и не ждал. Он занимался с ней из чистой любви к искусству. И к ней самой.

С каждым разом Ник замечал, что она летает все лучше, оттачивая мельчайшие детали. Они старались использовать для занятий самые различные самолеты, чтобы Кэсси могла ознакомиться с особенностями каждого из них. Она летала на «Дженни», на старом «Цыгане Мот», на «белланке» Ника, на «хэвилэнде-4» и даже на старой развалине «хэндли». Ник настаивал, чтобы Кэсси попробовала полетать на всех самолетах, имевшихся в их распоряжении. Он старался отточить ее мастерство до пределов точности и совершенства. Он даже обучил ее некоторым приемам, позволяющим спастись в опасных ситуациях, рассказал во всех подробностях о самых рискованных вынужденных посадках, которые ему пришлось совершить во время войны и которые едва не стоили ему жизни.

Кэсси теперь знала до мелочей, как управлять «Дженни», «белланкой» и даже «хэндли», к которому, как считал Ник, ей тоже необходимо привыкнуть. Двухмоторный «хэндли», весивший намного больше других самолетов, гораздо труднее поддавался управлению.

Теперь Кэсси приходилось тратить больше времени на дорогу, поэтому она меньше бывала в аэропорту отца. Но все же каждую свободную минуту она проводила там. При случайных встречах с Ником они незаметно обменивались улыбками, как двое заговорщиков.

Однажды, когда Кэсси занималась мотором от одного из самолетов в дальнем ангаре, к ее удивлению, туда вошли отец и Ник. Они обсуждали покупку нового самолета — подержанного «локхид-вега». Отец опасался, что это может обойтись слишком дорого.

— Пэт, он того стоит, поверь мне. Это тяжелая, но тем не менее прекрасная машина. Когда я летал в последний раз в Чикаго, я там опробовал один такой самолет.

— И кто, по-твоему, сможет на нем летать? Только мы с тобой. Остальные сразу же посадят его на деревья. Это действительно чертовски хорошая машина. Ник. У нас здесь вряд ли найдется человек пять, а может, и того меньше, кому я решусь его доверить.

В тот момент когда отец произносил эти слова, Кэсси заметила странный взгляд Ника и похолодела от ужаса. Она догадалась, что он задумал. Ей захотелось крикнуть ему: «Не надо», — и в то же время другой частью своего существа она уже стремилась к этому. Не может же она скрываться от отца всю жизнь. Рано или поздно ему все равно придется узнать правду. А Ник уже говорил с ней о том, чтобы принять участие в следующем воздушном празднике.

— Пятеро мужчин, может, и не найдется, но я знаю одну женщину, которая могла бы им управлять с закрытыми глазами.

— О чем ты?

Одно лишь упоминание о женщине, способной вообще управлять самолетом, не говоря уж о том, чтобы водить такую машину, моментально вызвало у Пэта раздражение.

Ник продолжил очень тихо и спокойно. Кэсси в ужасе смотрела на них, моля Бога, чтобы отец его выслушал.

— Пэт, твоя дочь — лучший из пилотов, каких я когда-либо видел в своей жизни. Она летает со мной уже больше года.., полтора года, если быть точным. И повторяю, ничего подобного я в жизни не встречал. Я говорю серьезно, Пэт.

Пэт смотрел на старого друга и соратника, раскрыв рот от изумления. Постепенно оно перешло в ярость.

— Что?! Ты с ней летаешь?! Ты же знаешь, как я к этому отношусь! Да как ты посмел?

— Если бы я не посмел, она бы сделала это сама. Она бы разбилась еще год назад. Она терроризировала брата, заставляла его подниматься с ней в воздух в любую погоду. И я еще раз говорю тебе, Пэт: она прирожденный пилот, она лучше всех, кого я когда-либо знал. А ты осел, если не даешь ей показать, что она умеет. Предоставь девчонке эту возможность.

Будь она парнем, ты бы давно разрешил ей летать и сам это знаешь.

— Ничего я не знаю! Знаю только, что вы два идиота. — Он повернулся к Кэсси:

— И вот что я тебе скажу, Кассандра Морин: я запрещаю тебе подниматься в воздух. — Пэт перевел взгляд на Ника:

— И твой бред я выслушивать не собираюсь. Ник Гэлвин. Ты сам осел, слышишь ты?

— Ты не прав, Пэт, — не сдавался Ник.

Однако его друг был слишком взбешен, чтобы воспринимать чьи-либо слова.

— Мне плевать на то, что ты думаешь! Ты еще больший идиот, чем она! В моем аэропорту на моих самолетах она летать не будет. А если ты такой дурак, что будешь летать с ней на своем самолете где-нибудь в другом месте, то я возложу всю ответственность на тебя, если с ней что-нибудь случится.

Если же ты разобьешься из-за нее — в чем я не сомневаюсь, — сам будешь виноват. Ни одна женщина не может нормально летать, и ты это знаешь не хуже меня.

Одним ударом Пэт безжалостно разделался с целым поколением выдающихся женщин-летчиц и среди них со своей собственной дочерью. Однако его это мало трогало. Он так считал, и никто не смог бы его переубедить.

— Позволь мне подняться с ней и показать тебе, что она может. Она умеет летать на всех наших самолетах. У нее есть природное чувство скорости и высоты. Она больше полагается на свои глаза и интуицию, чем на все наши приборы. Пэт, она непревзойденный пилот.

— Ничего ты мне не покажешь, потому что я ничего не хочу видеть. Два идиота! Наверняка она хитростью тебя в это втянула.

Он смотрел на дочь почти с ненавистью. Конечно, это только ее вина. Маленькое упрямое чудовище. Надумала разбиться в аэропорту отца, в его собственном самолете.

— Ни во что она меня не втягивала. Год назад я видел, как она садилась в грозу вместе с Крисом. Я сразу понял, что это не он ведет самолет, — признался Ник. — Если бы я тогда не вмешался, боюсь, они оба уже погибли бы. Поэтому я и решил учить ее по-настоящему.

— Тогда, в грозу, самолет вел Крис!

— Нет, это была Кэсси! — Ник тоже пришел в ярость оттого, что Пэт оказался таким непробиваемым. Он защищал давно устаревшие принципы. — Ты что, слепой? У парня нет ни рук, ни смелости, ни интуиции. Единственное, на что он способен, — это подняться, никуда не уклоняясь, и точно так же опуститься обратно. Как обыкновенный подъемник… То же самое он проделал на воздушном празднике и старался только для тебя. Да с чего ты взял, что он смог бы вывести самолет из грозы? Говорю тебе, это сделала Кэсси.

Он взглянул на нее с видом собственника. И с удивлением увидел, что девушка плачет, не спуская глаз с разъяренного отца.

— Да, папа, это сделала я, а не Крис. Ник сразу понял. Он тогда набросился на меня и…

— Ничего не хочу слышать, Кассандра Морин! А ты вдобавок ко всему еще и лгунья. Пытаешься отнять славу у собственного брата.

От такого обвинения у Кэсси дыхание перехватило. Она еще раз убедилась: это безнадежная задача — пытаться переубедить отца. Может быть, когда-нибудь в будущем… А скорее всего никогда.

— Дай ей шанс, Пэт. Прошу тебя. Дай ей только возможность показать свое мастерство. Она это заслужила. А на будущий год я бы хотел включить ее в число участников показательных выступлений.

— Нет, вы оба ненормальные. Два круглых идиота. Да откуда ты знаешь, что она не убьет себя, тебя, меня и еще десяток людей на том празднике?

— Потому что она летает лучше любого из участников. — Ник старался сохранять спокойствие, однако чувствовал, что начинает терять терпение. Слишком уж трудно разговаривать с Пэтом. — Она летает лучше Рикенбекера, черт побери. Дай же ей это показать!

На этот раз он зашел слишком далеко. Затронул святыню — командира девяносто четвертой воздушной эскадрильи. Пэт круто повернулся и, широко шагая, направился к себе в контору, ни разу не оглянувшись. Дочери он больше не сказал ни слова.

Теперь она плакала не скрываясь. Ник подошел, обнял ее за плечи.

— Черт, ну и упрям же твой отец! Я и забыл, каким он бывает невозможным, если вобьет себе что-нибудь в голову.

Но на этот раз я добьюсь своего. Обещаю.

Он легонько сжал ее плечи. Кэсси улыбнулась сквозь слезы. Если бы на ее месте оказался Крис, отец позволил бы ему показать все что угодно. Но ей — ни за что.., никогда. И все только потому, что она девушка. Какая несправедливость! А главное, она чувствовала: ничто не заставит его изменить отношение к дочери.

— Он никогда не уступит. Ник.

— А в этом и нет необходимости. Тебе уже исполнилось восемнадцать, так что ты можешь делать все, что захочешь.

И ничего плохого, кстати, ты не затеваешь. Берешь уроки пилотажа? Ну и что в этом такого особенного? Ну хватит, успокойся.

Скоро она сможет получить удостоверение пилота. Ее квалификация вполне этому соответствует. В 1914 году, когда Пэт начал летать, ему и удостоверения не потребовалось.

— А вдруг он выгонит меня из дома? — Глаза девушки расширились от страха.

Ник только рассмеялся. Он слишком хорошо знал Пэта.

Да и Кэсси тоже его знала. Отец легко выходит из себя, может быть, он немного ограничен в своих взглядах, но детей своих любит.

— Никогда он этого не сделает, Кэсс. Ну, может, осложнит твою жизнь на какое-то время, но выгнать из дома.., никогда. Он слишком любит своих детей.

— Он любит Криса.

— И тебя тоже. Просто он немного отстал от жизни и к тому же упрям как черт. Иногда он доводит меня до бешенства.

— Да.., меня тоже. — Кэсси улыбнулась сквозь слезы, вытерла нос. Подняла встревоженные глаза на Ника:

— Ты будешь продолжать со мной заниматься?

— Конечно! — Он по-мальчишески озорно улыбнулся. Потом нахмурил брови и взглянул на нее с показной суровостью. — И сейчас же забудь все, что я тут наговорил. Командиру девяносто четвертой эскадрильи ты и в подметки не годишься. — Неожиданно он ухмыльнулся. — Но если подчистишь кое-какие повороты и будешь слушаться инструктора, в один прекрасный день будешь летать лучше его.

— Да, сэр. Слушаюсь, сэр.

— А теперь иди умойся. Ты выглядишь как.., я не знаю кто. Увидимся завтра на нашем аэродроме, Кэсс. — И Ник снова улыбнулся своей такой привлекательной мальчишеской улыбкой. — Не забывай, нам надо готовиться к показательным выступлениям.

Кэсси с благодарностью смотрела ему вслед. Что же все-таки смогло бы образумить Пэта О'Мэлли?..

К вечеру, однако, он так и не образумился. За обедом не разговаривал с дочерью и не отвечал на ее вопросы. Он рассказал Уне о том, что сделала Кэсси. Мать даже заплакала, услышав об этом. Пэт давным-давно убедил ее в том, что женщины ни физически, ни умственно не годятся для того, чтобы водить самолеты.

Позже мать попыталась поговорить с младшей дочерью.

Теперь, после замужества сестер, у Кэсси появилась своя отдельная спальня. После ужина мать зашла к ней.

— Это очень опасно, — пыталась она вразумить дочь.

Кэсси снова разрыдалась. Она уже устала от этой бесплодной борьбы со всеми. Ей не победить, она это чувствовала.

— Для меня не более опасно, чем для Криса.

Даже Крис ни слова не проронил в ее защиту. Он вообще терпеть не мог спорить с родителями.

— Ты не права. Крис — мужчина. Для мужчины летать не так опасно. — Мать произнесла это как неопровержимую истину, потому что так считал ее муж.

— Ну как ты можешь так говорить? Это же абсурд!

— Вовсе нет. Твой отец считает, что женщины для этого не подходят.

— Мам, это не правда, клянусь тебе. Вспомни всех великих летчиц.

— А ты вспомни Амелию Эрхарт. Вот прекрасный пример в подтверждение тому, что говорит твой отец. Скорее всего она потеряла направление или просто растерялась. Да еще взяла с собой этого беднягу.

— А может, все произошло по его вине, откуда ты знаешь?

Он был штурманом, а не Эрхарт. И кто знает, может быть, их подбили… — Кэсси охватила тоска. Она понимала, что все эти разговоры бесполезны. Мать безоговорочно верила тому, что говорил ей отец.

— Кэсси, нельзя так себя вести. Мне не следовало позволять тебе болтаться столько времени в аэропорту все эти годы.

Но тебе это так нравилось, и мне казалось, что ты помогаешь отцу. Ты должна выбросить из головы эти глупые бессмысленные мечты, Кэсси. Ты теперь студентка, учишься в колледже. Скоро станешь учительницей. Не можешь же ты к тому же еще и летать…

— Могу! Могу, черт побери! — Кэсси незаметно для себя повысила голос до крика.

В комнату ворвался отец и снова накинулся на нее.

Требовал, чтобы она извинилась перед матерью. Они обе разрыдались. Пэт, взбешенный до последней степени, не знал, что делать.

— Прости меня, мам…

— Да, тебе следует просить прощения! — выкрикнул отец и хлопнул дверью.

Мать вышла вслед за ним. После их ухода Кэсси долго лежала на постели и плакала. Ну как ей разговаривать с родителями?..

Позже приехал Бобби Стронг, но Кэсси к нему не вышла.

Попросила Криса сказать, что у нее очень болит голова. Бобби уехал расстроенный. Оставил ей записку; написал, что уверен: ей скоро станет лучше, и обещал приехать завтра.

Кэсси мрачно смотрела на его послание.

— Завтра… Может быть, еще до завтра я умру. От этого всем только станет легче, — сказала она Крису.

— Успокойся, Кэсс. Все образуется. Они смирятся.

— Нет, никогда. Особенно отец. Он не допускает мысли, что женщины могут летать и вообще способны на что-либо, кроме вязания и кормления детей.

— А что, это не так уж плохо. Как у тебя обстоит дело с вязанием? — поддразнил ее брат.

Кэсси запустила в него тапкой, и он скрылся за дверью.

На следующий день Кэсси немного приободрилась и почувствовала себя лучше. Они с Ником поднялись на «белланке». Он решил пока не брать самолеты ее отца. Кэсси вела машину мастерски, как всегда. Уже одно то, что она в воздухе вместе с Ником, подняло ей настроение. Потом они, как обычно, сидели в кабине грузовика, ели, разговаривали, Кэсси казалась задумчивой, — Не хуже, чем Рикенбекер? Это правда?

— Я уже сказал тебе: забудь об этом. Я соврал только для того, чтобы произвести впечатление на твоего отца.

— Да уж.., впечатление ты произвел. — Она наконец улыбнулась.

Ник облегченно рассмеялся. Она молодец, ничего не скажешь. Рано или поздно они справятся с Пэтом. Не может же он до конца жизни прятать голову под крыло? Или может?

График их занятий практически не изменился. Встречи отменялись лишь в тех случаях, когда Нику приходилось улетать в длительные рейсы с грузами или когда у Кэсси накапливалось много домашних заданий. Однако оба они слишком дорожили этими встречами и старались устраивать свою работу так, чтобы ничто им не мешало. Странно, что Пэт после того бурного разговора ни разу не спросил, продолжают ли они занятия.

В День благодарения Ник, как всегда, приехал к О'Мэлли на обед. Пэт обращался с ними обоими холоднее, чем обычно.

Он все еще не простил ни тому, ни другому их предательства.

Так он это называл. В аэропорту Ник по возможности старался не встречаться с другом. Дома Пэт с самого октября едва обменялся с Кэсси несколькими словами. Обстановка оставалась накаленной. Однако к Рождеству он, казалось, немного успокоился. А когда Бобби в канун Рождества подарил Кэсси обручальное кольцо с маленьким бриллиантом, Пэт окончательно смягчился.

Бобби сказал, что готов ждать ее сколько угодно, но будет чувствовать себя увереннее, если они будут обручены. Он считал, что для этого уже настало время. Ведь он ухаживает за ней уже три года. Бобби говорил так серьезно и выглядел таким влюбленным, что у Кэсси не хватило духа отказать. В тот момент когда он надевал ей на палец обручальное кольцо, она ощущала лишь смущение и растерянность. И еще чувство вины и безысходности. Родители подняли такой шум, узнав, что она учится летать. И лишь эта помолвка, казалось, заставила их смягчиться.

Да, родители были очень довольны. На следующий день за рождественским обедом они объявили о помолвке остальным членам семьи. Ник тоже присутствовал на обеде, и это известие, судя по всему, его поразило. Однако он не сказал ни слова. Лишь внимательно взглянул на Кэсси, гадая, изменится ли что-нибудь в отношениях между ними. Но как ни странно, поведение девушки осталось прежним. И с Бобби она держалась точно так же, как раньше. Не стала с ним ни искреннее, ни раскованнее. И с Ником сохранила все тот же легкий дружеский тон. В общем, все осталось как раньше. После ужина Бобби ненадолго задержался с ней на крыльце. Однако это оказалось совсем не то, чего сама Кэсси ожидала от помолвки.

Встретившись с ней в следующий раз на заброшенном аэродроме, Ник не удержался и завел об этом разговор.

— Что все это значит? — Он показал на кольцо.

Кэсси помолчала некоторое время, потом неожиданно пожала плечами. Казалось, она всегда и на все реагирует не так, как другие люди.

— Сама не знаю.

После того как Бобби надел ей на палец кольцо, она не почувствовала к нему ничего такого, чего не ощущала до сих пор.

Он ей по-прежнему нравился, он был ей небезразличен, но она и представить не могла, что их отношения могут стать какими-то другими, не такими, как сейчас. Она обручилась с Бобби только потому, что помолвка так много значила для него и для ее родителей. В особенности для него. Кэсси это почувствовала.

— У меня просто духа не хватило отказаться.

Она смущенно подняла глаза на Ника. Они хорошо полетали сегодня. Кэсси узнала кое-что новое о том, как садиться при перекрестном ветре.

— Он знает, что я хочу сначала окончить колледж, — беспомощно добавила она, прекрасно понимая, что дело вовсе не в колледже.

— Бедняга. Это будет самая долгая помолвка во всей истории. Сколько ему ждать? Еще три с половиной года?

— Да.

Она улыбнулась озорной улыбкой. Ник засмеялся, едва удержавшись, чтобы не поцеловать ее. Он испытывал огромное облегчение. Тогда, вечером, увидев у нее на пальце обручальное кольцо, он едва не задохнулся от одной мысли о том, что она может очень скоро стать женой другого человека. Бобби не представляет опасности, он не в счет. Рано или поздно Кэсси сама это поймет. Но тогда может появиться кто-нибудь другой. Ник представлял себе заранее, что он будет чувствовать, когда это произойдет.

— Ну ладно, Кэсси О'Мэлли, давай поднимайся, лентяйка. Посмотрим, как ты выполнишь еще один «кинжал».

Значит, он собирается еще раз подняться с ней в воздух…

Это хорошо.

— Ты что, может быть, думаешь, что я собираюсь провести полжизни не в небе, а на земле? Похоже, это единственный трюк в твоем репертуаре. Ты можешь меня еще чему-нибудь поучить, Кинжал? — подчеркнула она последнее слово.

Ей нравилось поддразнивать его, нравилось быть вместе с ним, единственным человеком на свете, который ее понимал. А еще больше нравилось летать вместе с ним.

На этот раз он оставил ее в самолете одну, а сам наблюдал снизу, как безупречно Кэсси выполнила «мертвую посадку», потом еще раз и еще раз. Все это не моргнув глазом и не сделав ни одного лишнего движения крылом при перекрестном ветре. Какая жалость, какая трагедия, что отец отказывается посмотреть, как она летает! Ему наверняка было бы очень приятно это увидеть.

— Ну что, хватит на сегодня? — спросил он по пути к грузовику.

— Да, наверное, — с грустью ответила Кэсси. — Знаешь, мне всегда так не хочется спускаться. Хочется, чтобы полет продолжался без конца.

— Может, хочешь стать «небесной ласточкой», когда вырастешь?

Она шутливо ударила Ника перчаткой. Однако печаль ее не проходила. У нее нет никакой надежды. Если бы не Ник, она вообще не могла бы летать.

— Выше нос, девочка. В конце концов он образумится.

— Нет, он никогда не образумится.

Кэсси слишком хорошо знала отца.

Ник коснулся ее руки. Взгляды их встретились. Как ей выразить благодарность за его доброту, за все, что он для нее сделал? Между ними возникла дружба, какой ни у одного никогда не было ни с кем другим. Оба они одинаково наслаждались этими крадеными часами на заброшенном аэродроме. Ник мечтал лишь об одном — чтобы это длилось вечно. Он не мог себе представить, что когда-нибудь прекратятся их встречи, совместные полеты, обмен мнениями… Кэсси оказалась единственным человеком, с которым он мог разговаривать по-настоящему. И Ник для Кэсси тоже был единственным настоящим другом. Главная их трагедия заключалась в том, что для них не существовало совместного будущего.

Кэсси ехала домой в отцовском грузовике и думала о Нике.

Вскоре после ее возвращения пошел снег. Кэсси прошла на кухню к матери помочь приготовить обед на четверых. Однако отец почему-то задерживался. Прошел час, но он так и не появился. Уна послала Криса на грузовике в аэропорт найти отца и выяснить, в чем дело.

Двадцать минут спустя Крис вернулся, чтобы захватить еды для себя и отца. Оказывается, в двухстах милях к юго-западу произошло крушение поезда. Пострадали сотни людей, которые теперь обращались за помощью. Пэт организовал у себя в аэропорту команду спасателей и хотел; чтобы Крис присоединился к ним. Ник тоже был там. Они вызвали всех своих пилотов. Но трое болели и лежали дома, кое до кого они так и не смогли дозвониться. Сейчас в аэропорту ждали, пока прибудут остальные. Пэт попросил Криса передать матери, что они не вернутся до утра. Уна кивнула — такое время от времени случалось — и собрала им внушительных размеров пакет с едой.

— Постой! — крикнула Кэсси вслед Крису. — Я еду с тобой.

— Ни в коем случае… — начала было Уна, но, взглянув в лицо дочери, пожала плечами: в конце концов, большого вреда в этом нет. Пусть посидит в аэропорту. — Хорошо. Сейчас я и тебе заверну поесть.

Уна дала детям корзину с продуктами, и Крис с Кэсси поехали по старой заснеженной дороге к аэропорту. Дул пронизывающий ледяной ветер, снег валил уже в течение двух часов. Кэсси сомневалась, удастся ли им вообще взлететь. Погода для полетов совсем неподходящая.

В аэропорту их встретил встревоженный Пэт:

— Привет, ребята.

Корзинку с едой он сразу отставил в сторону. Они с Ником обсуждали, какие использовать самолеты и кого из людей послать. Решили отправить четыре самолета со спасателями, Собрали все необходимое, подготовили людей. Дело было только за пилотами. Двоих не хватало, их тщетно пытались найти.

Пэт сам собирался лететь на новой «веге» вместе с Крисом, хотя в случае необходимости мог бы справиться и в одиночку.

Появился наконец один из их лучших пилотов со своим напарником. Каждому из них дали по самолету. Однако требовались еще двое — для «хэндли», такого старого и громоздкого, что вести его в одиночку да еще в такую погоду было бы слишком рискованно. Ник мог бы полететь на нем один, но оба друга решили, что это неразумно. Ему требовался хороший напарник. Ник исподтишка взглянул на Кэсси, но ничего не сказал.

Вскоре поступили известия от двух других пилотов. Один скачал, что до смерти устал после шестнадцатичасового полета с почтой в жуткую погоду, другой сразу признался, что выпил.

— Остался только один, — уныло сказал Ник.

Они ждали звонка еще от одного из летчиков. Тот позвонил около десяти и сообщил, что у него дико разболелись уши.

— Все, Пэт, конец связи, — со значением произнес Ник.

Им не хватало одного человека. Пэт догадался, кого имеет в виду Ник, и покачал головой. Но на этот раз Ник не обратил на него внимания.

— Я беру с собой Кэсси. И не трать время на пустые разговоры, Ас. Сотни покалеченных людей ожидают помощи. Я не собираюсь спорить с тобой. Я знаю, что делаю. Она полетит со мной.

Кэсси могла бы лететь на «веге» с отцом, но Ник понимал, что этого Пэт ни за что не допустит.

Он взял куртку и двинулся к двери. Пэт раздраженно смотрел ему вслед.

— Ты дурак, самонадеянный дурак, Ник!

Они собрали вещи. Пэт позвонил У не и попросил ее ждать их в аэропорту.

С дрожью в сердце Кэсси последовала за Ником к знакомому самолету. Успела перехватить яростный взгляд отца. Ей захотелось сказать ему что-нибудь, но она не знала, что именно. Через секунду он скрылся в «веге» вместе с Крисом.

Ник помог Кэсси сесть в самолет на привычное место.

— Все будет в порядке.

Она молча кивнула. Ник снова выступил в ее защиту, как всегда. Он верит в нее и не боится говорить об этом вслух. Он удивительный человек. Только бы не подвести его. Только бы не подвести… Все-таки самолет совсем старый, а лететь придется до самого Миссури в такой ужасный снегопад.

Они, как обычно, все проверили снаружи и внутри самолета. Внутри особенно тщательно. Благодаря Нику Кэсси успела хорошо изучить этот самолет. Заняв привычное место, она почувствовала такое сильное волнение, что даже забыла об отце. Подумать только, они летят! Они везут помощь пострадавшим!

Другие самолеты тоже должны были доставить все необходимое и, кроме того, двух врачей и трех медсестер. Помощь шла из четырех штатов. В железнодорожной катастрофе пострадали около тысячи человек.

Ник поднял самолет в воздух осторожно и вместе с тем легко. Крылья еще не успели обледенеть. Снегопад немного утих. К тому времени как они поднялись на нужную высоту в восемь тысяч футов, снег совсем прекратился.

Они взяли курс на юго-запад, к Канзас-Сити. Долетят за два с половиной часа, тогда как Пэту с Крисом на «веге» на это понадобится немногим больше часа. Их почти всю дорогу болтало, однако ни Кэсси, ни Ник не обращали на это внимания.

Кэсси сидела молча, потрясенная красотой ночи. Она чувствовала себя на удивление легко и спокойно, держа в руках рычаги управления, среди ночного неба, усыпанного яркими звездами. Как будто на краю света или в бесконечной Вселенной… Никогда еще она не ощущала себя такой маленькой и в то же время такой свободной, живущей по-настоящему полной жизнью.

Большую часть времени Ник позволял вести самолет ей, однако посадил его сам, на большом поле неподалеку от места катастрофы.

У поезда повсюду лежали раненые, плакали дети… Вновь прибывшие принесли медикаменты и все необходимое для оказания помощи. Медики и все остальные, включая Ника и Кэсси, помогали пострадавшим до самого утра, до тех пор, пока полиция не взяла дело в свои руки. Со всего штата прибыли машины «скорой помощи» и медицинский персонал.

Утром Ник, Кэсси и все остальные улетели домой. С отцом она за всю ночь так и не виделась — оба были слишком заняты.

В тот момент когда они снялись с места, взошло солнце.

Всю обратную дорогу Кэсси сама вела самолет и совершила идеальную, классическую посадку, несмотря на сильный ветер и на то, что посадочная полоса совсем обледенела. Когда она выключила мотор. Ник пожал ей руку и очень серьезно поздравил с отлично выполненной работой. Выходя из самолета, Кэсси не могла сдержать счастливой улыбки. И.., неожиданно столкнулась с отцом. Тот не сводил усталых глаз с Ника.

— Кто сейчас посадил этот самолет?

Кэсси встревожилась: самолет принадлежал отцу. Быть беде.

— Я… — нерешительно проговорила она, готовая принять на себя вину за любую ошибку.

— Чертовски хорошая работа.

Он неловко повернулся и быстро пошел прочь.

Как же он теперь поступит? Кэсси доказала: все, что говорил о ней Ник, — правда, но реакцию Пэта О'Мэлли трудно предугадать. Кэсси смотрела вслед отцу со слезами на глазах.

Это первая похвала, которой он ее удостоил. Ей хотелось кричать от счастья. Но она лишь улыбнулась Нику и увидела ответную счастливую улыбку на его лице. Рука об руку они пошли обратно в контору.

Мать принесла для всех кофе и булочки. Кэсси тихонько сидела в углу, пила кофе и разговаривала с Ником. Это была долгая утомительная ночь, но по крайней мере они сумели принести пользу.

— Значит, ты считаешь себя героиней? — внезапно услышала она резкий голос отца.

Кэсси подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В глазах Пэта она не увидела ни гнева, ни раздражения — Нет, папа. Я просто хочу летать.

— И все равно я считаю, что это противоестественно.

Вспомни, что произошло с этой несчастной Эрхарт.

Кэсси сотни раз слышала подобные доводы и уже приготовилась к тому, что произойдет дальше. Однако через несколько мгновений она буквально открыла рот от изумления. Взглянула на Ника. Не ослышалась ли она?

— Я дам тебе кое-какую работу, здесь, в аэропорту. Будешь работать после занятий в колледже. Так, кое-что по мелочи. Хватит Нику тратить время и горючее на занятия с тобой.

Ник издал победный крик. Кэсси кинулась на шею отцу.

Подошел Крис и обнял сестру.

Никогда в жизни Кэсси не чувствовала себя такой счастливой. Он позволит ей летать! Ее отец позволит ей летать… Он даст ей работу в аэропорту!

— Подожди до июля, до воздушного праздника, — шепнула она Нику и порывисто обняла его.

Ник расхохотался. Да, ее отца ждет большой сюрприз. И это только начало.

Глава 8

Оставшиеся до праздника шесть месяцев пролетели как на крыльях. Дни мчались один за другим. Каждый день Кэсси ездила в колледж Брэдли, а три раза в неделю после занятий работала в ресторане, чтобы заплатить Нику за горючее. Потом она старалась успеть попасть в аэропорт до наступления ночи. Но большей частью Кэсси летала по заданиям отца в конце недели, по субботам и воскресеньям. И эти дни стали для нее счастливейшими. Иногда Ник брал ее с собой в почтовые рейсы до Чикаго, Кливленда или Детройта Никогда еще она не жила такой полной, такой прекрасной жизнью. Порой, правда, она чувствовала, что ей не хватает прежних тайных встреч с Ником, их долгих увлекательных бесед. Зато теперь он мог открыто, не таясь ни от кого, учить ее летать прямо в аэропорту отца, когда для этого выдавалось время. А главное, Пэт, хотя и не говорил об этом, явно одобрял стиль и манеру дочери управлять самолетом. Однажды он даже по секрету сказал Нику, что она чертовски способный пилот. Но это только по секрету. Вслух же он продолжал нахваливать Криса, который действительно очень старался, но тем не менее не заслуживал этих похвал. Однако Кэсси это теперь мало трогало. Она получила все, что хотела.

Но на сердце у нее лежал груз — Бобби. Парень пришел в ужас, узнав о том, что отец позволил ей летать. Он ничего не мог с этим поделать и лишь постоянно напоминал своей невесте о том, что не одобряет ее постоянные полеты Уна Же считала, что у Кэсси это временное увлечение, которое пройдет после того, как они с Бобби поженятся и заведут детей.

Наступила весна, а с ней и самая большая новость этого года — в марте Гитлер оккупировал Австрию. В первый раз в Америке всерьез заговорили о войне, хотя большинство людей все еще продолжали верить Рузвельту, который заявил, что войны не будет, а если она и начнется, Америка ни в коем случае в нее не вступит. Американцы извлекли уже свой горький урок. Одной войны для них было вполне достаточно.

Однако Ник не думал, что все так просто. Он кое-что читал о Гитлере и считал, что ему нельзя доверять. Некоторые из его друзей два года назад летали добровольцами сражаться в Испанию, во время гражданской войны. По его мнению, очень скоро вся Европа могла оказаться в беде. Ник вполне допускал, что и Америка вопреки уверениям Рузвельта снова втянется в войну.

— Не могу поверить, что мы снова ввяжемся во все это. А ты? — спросила его однажды Кэсси.

Они в тот день тренировались, готовясь к предстоящим показательным выступлениям на воздушном празднике.

— А я могу. Думаю, в конце концов так и случится. Боюсь, что Гитлер зайдет слишком далеко и нам придется вступить в войну, чтобы поддержать союзников.

— Трудно это представить.

Однако еще труднее было до конца поверить в то, что отец действительно позволит младшей дочери участвовать в соревнованиях на воздушном празднике. Ник его уже почти уговорил, но Пэт больше всего на свете боялся оказаться в смешном положении. Он успел убедиться в том, что у Кэсси отличные руки и голова, что она прошла хорошую школу, и все же…

Что, если она его опозорит на этом празднике? Он тогда глаз не сможет поднять от стыда.

— Крис тебя не подведет, — пытался Ник приободрить его.

Пэт наивно поддавался на эту ложь, хотя знал, что Ник скорее поручился бы за Кэсси, чем за Криса. Однако он не мог сказать об этом Пэту, который все еще хотел верить в то, что у Криса большое будущее, и не замечал, что сына полеты абсолютно не интересуют. По правде говоря, Крис сам старался, чтобы Пэт этого не заметил. Он боялся гнева отца.

Наконец наступил долгожданный великий день, и все предсказания Ника сбылись. Крис снова получил приз за высоту, а Кэсси.., заняла второе место за скорость по прямой и первое — в состязаниях по «спирали». Когда объявили результаты, Пэт не мог поверить своим ушам. Так же как и сама Кэсси. Они с Ником обнимались, целовались, визжали, кричали, плясали и прыгали как дети. Местная газета поместила два ее снимка — портрет и Кэсси рядом с отцом.

Крис не завидовал сестре. Он знал, как много это для нее значит. В этом заключалась вся ее жизнь. Пэт никак не мог поверить в то, что она сумела добиться своего. Ника, напротив, успех девушки нисколько не удивил. Он давно это предвидел. Он даже не удивился, когда один из судей сказал, что никогда не видел летчика, которому бы так хорошо удавались высокоскоростные развороты.

— Получилось! Получилось, девочка!

Они с Ником возвращались домой после того, как доставили все отцовские самолеты в аэропорт.

— Мне все еще не верится.

— Твоему отцу тоже.

— И всем этим я обязана тебе…

Ник покачал головой:

— Нет, всем этим ты обязана только себе самой. Бог одарил тебя способностями. Я просто немного помог.

— Нет-нет, это все ты. — Она обернулась и подняла на него печальные глаза. Что, если он перестанет с ней заниматься? Неужели прекратятся их встречи, беседы? — Ты иногда будешь подниматься в воздух вместе со мной?

— Ну конечно, если ты пообещаешь, что не станешь пугать меня всякими штучками.

Ник с искренней гордостью передал Кэсси слова судьи.

Она издала победный клич, но вслед за этим едва не застонала от огорчения, увидев на пороге Бобби Стронга. Он так боялся за Кэсси, что даже не приехал посмотреть, как она летает. Им надо бы поговорить, но она все никак не могла решиться. В любом случае он не стал бы ее слушать. Бобби никак не хотел понять, как много значит для его невесты возможность летать и как ей не хочется выходить за него замуж и рожать ему детей. Сейчас ей хотелось лишь одного — вновь пережить каждый момент воздушного праздника вместе с Ником и еще раз услышать от него, что их встречи и совместные полеты будут продолжаться. А вместо этого придется проводить время с Бобби.

— А вот и твой друг, — тихо заметил Ник. — Ты вообще собираешься выходить за него замуж?

Этот вопрос давно уже не давал ему покоя.

Кэсси вздохнула:

— Сама не знаю.

Она всегда говорила честно то, что думала. Не ее вина, если Бобби честные ответы не устраивают. Ей всего девятнадцать, и она еще не готова связать себя с кем-либо. А ее семья только этого и ждет.

— Все твердят мне, что я изменюсь, что замужество и дети полностью меняют женскую натуру. Кажется, этого я больше всего и боюсь. Мама говорит, что все женщины этого хотят.

Так почему же мне нужно лишь то, что было сегодня, и еще ангар с самолетами?

Ник ухмыльнулся:

— И мне никогда ничего другого не хотелось. — Он на секунду задумался. — Нет, это не совсем правда. В твоем возрасте мне хотелось и другого. Я даже попытался…

Я очень старался, но ничего не получилось. И с тех пор я боюсь женитьбы как огня. В моей жизни не хватает места и для самолетов, и для семьи. Но ты-то, может быть, не такая, Кэсси.

И Нику действительно хотелось верить, что она другая, но не для Бобби Стронга.

— А вот у отца, кажется, получилось и то и другое. Мы с тобой, наверное, оба странные. Не такие, как все. А может быть, мы просто трусы. Наверное, самолеты любить легче, чем людей.

Все так, если бы не сознание, что его-то она любит. Он ее самый близкий друг, самый дорогой. Она знала, что и он любит ее, еще с детства. Но теперь-то она уже не ребенок…

Ник с задумчивым видом слушал Кэсси. По-видимому, ее слова насчет трусости заставили его задуматься.

— Знаешь, то же самое я говорил себе. И сегодня, глядя, как ты делаешь «тройную петлю», потом «обратный штопор», потом «вращение», я сказал себе: «Вот уж никогда бы не подумал, что Кэсси — трусиха».

Девушка расхохоталась и шутливо толкнула его в бок.

— Может быть, дело вовсе не в том, что мы такие незадачливые, — продолжил Ник, — Просто не стоит связывать свою жизнь с тем, кто тебе не подходит. Можешь мне поверить, я это попробовал.

— Ты хочешь сказать, что Бобби мне не подходит?

Кэсси говорила приглушенным тоном: Бобби терпеливо дожидался на крыльце. Ему уже было известно о ее двойной победе.

— Я не могу этого знать наверняка, Кэсс. Это решать только тебе. Но не слушай и тех, кто твердит, что он самый подходящий. Думай сама. Если не подумаешь как следует, потом горько пожалеешь.

Ее тронула неожиданная мудрость этих слов. Она молча кивнула и еще раз порывисто обняла Ника. За все, что он для нее сделал.

— Увидимся завтра на работе.

Кэсси собиралась провести в аэропорту все лето. Отец разрешил ей бросить работу в ресторане. Теперь она будет работать только у него за мизерную плату. Может быть, теперь он разрешит ей выполнять почтовые рейсы в одиночку.

Может быть, ее успех на соревнованиях все изменит.

Кинув прощальный взгляд на Ника, Кэсси легко спрыгнула с грузовика и пошла навстречу Бобби. Тот, конечно, радовался ее победам, но он слишком долго ждал, переволновался и теперь ощущал сильное раздражение. Весь день, работая в магазине у отца, он с ужасом ждал страшных новостей о катастрофе на воздушном празднике. А она… Только посмотрите.., выглядит такой спокойной, как будто ездила с сестрами в магазин за покупками.

— Это несправедливо по отношению ко мне, Кэсс. Я весь день дрожал за тебя. Ты не представляешь себе, что это такое — воображать все ужасы, которые могут произойти!

— Прости меня, Бобби. Я, наверное, виновата. Но для меня сегодня особый день.

— Да, я знаю.

Он выглядел очень недовольным. Что она все время пытается доказать? Никто из ее сестер не летает. Он не хочет, чтобы она летала, он ей так и сказал. Конечно, сейчас не время выяснять отношения. Но Кэсси, казалось, рассердилась не меньше его.

— Как ты можешь разговаривать со мной таким тоном?

* * *

Она уже слишком далеко зашла, назад пути нет. Воздушный праздник, отступление отца, все эти занятия с Ником в течение многих месяцев… Она уже наверху, в небе. И спускаться на землю не собирается, что бы ни говорил Бобби: нравится ему это или нет. Он рассчитывал, что в конце концов заставит ее измениться. Однако к концу лета понял, что собирается связать свою жизнь с семьей летчиков, что голос крови значит больше, чем какие бы то ни было помолвки и обручения. Сейчас он мог просить ее только об одном — быть осторожнее. И Кэсси старалась быть осторожной, но не ради Бобби, а просто потому, что хорошо знала свое дело. Она теперь постоянно летала. К осени, к тому времени когда Джекки Кокрэн завоевала приз «Бендикс» в воздушных гонках от Бирбанка до Кливленда, Кэсси начала выполнять для отца почтовые рейсы. К этому времени он успел убедиться в ее мастерстве.

Кэсси летала с ним по всему штату и сама вела самолет. В конце концов Пэт вынужден был признать, что Ник прав.

Конечно, в данном случае это случайность, не больше.

Обычно женщине нельзя доверять так, как мужчине.

Однако Кэсси — поразительно хороший пилот. Конечно, самой девушке Пэт ничего такого не говорил.

Пошел второй год ее учебы в колледже Брэдли Всю зиму Кэсси продолжала работать в аэропорту. Несколько раз оказывала помощь при несчастных случаях. Когда могла, летала вместе с Ником. К следующей весне она стала признанным членом команды аэропорта. Она поднималась в небо при малейшей возможности. И разумеется, готовилась к очередному летнему воздушному празднику. Иногда практиковалась вместе с Ником, вспоминала их тайные встречи и совместные полеты. Теперь они могли свободно встречаться и беседовать в аэропорту. При каждой возможности Кэсси старалась сопровождать его в почтовых или грузовых рейсах.

Она все еще считала себя помолвленной с Бобби Стронгом, однако в эту зиму его отец много болел, и Бобби приходилось больше времени проводить в магазине. К Кэсси он теперь приезжал значительно реже. Но она, занятая своими делами, казалось, даже не замечала этого.

В марте Гитлер оккупировал Чехословакию. Теперь все почувствовали исходившую от него угрозу. Снова начались разговоры о войне и возможном участии в ней Америки. Рузвельт продолжал утверждать, что на этот раз ничего подобного не произойдет. Ник ему все так же не верил.

Весной 1939 года Чарлз Линдберг вернулся из Европы. О нем говорили как о самом известном мастере высшего пилотажа, который держался в стороне от европейской войны. Последнее особенно радовало Пэта. Что бы там ни говорили другие, он верил каждому слову знаменитого летчика Для Пэта О'Мэлли имя «Линдберг» по-прежнему оставалось священным.

— Это не наша война. Ник. Мы уже извлекли урок из прошлых сражений.

В это Пэт твердо верил. Никому не удастся втянуть Соединенные Штаты в очередную войну в Европе. Однако признаки приближения войны чувствовались повсюду. Начались распри между Китаем и Японией. Муссолини захватил Албанию. Гитлер уже посматривал в сторону Польши.

Кэсси это пока мало волновало. Она думала только о предстоящем летнем воздушном празднике. Девушка упорно трудилась, отрабатывая развороты, «вращение» и некоторые новые аэробатические трюки, которые впервые увидела на небольшом аэродроме в Огайо, куда летала вместе с Ником. Она работала и над скоростью. Практиковалась каждую свободную минуту, какую удавалось выкроить. К началу июня она окончила второй курс в колледже и, как ей казалось, хорошо подготовилась к состязаниям.

Бобби все так же не одобрял ее участия в соревнованиях.

Его это по-прежнему раздражало. Однако теперь ему приходилось заниматься собственными проблемами, связанными с магазином, и, кроме того, он уже понял, что отговаривать Кэсси бесполезно. За весь июнь они только один раз сходили вместе в кино — на экраны вышел новый фильм о Тарзане.

Наконец долгожданный день наступил. В четыре часа утра Кэсси вместе с Ником уже была на аэродроме в Пеории. Крис с Пэтом собирались приехать позже. В этом году Крис совсем не горел желанием участвовать в состязаниях. Он поступил в колледж университета Западного Иллинойса в Макоме и весь год с энтузиазмом занимался там, так что времени на тренировки почти не оставалось. Тем не менее Пэт по-прежнему связывал все свои надежды только с сыном, а об участии Кэсси в предстоящих состязаниях даже не упоминал.

Ник помог Кэсси заправить самолет. Они вместе все проверили. В шесть часов утра он повел ее завтракать.

— Успокойся, — ободряюще улыбнулся он.

Ник хорошо помнил, как он себя чувствовал перед своим первым выступлением на воздушном празднике. Это было сразу после войны. Пэт тогда поехал вместе с ним. Уна даже привезла детей, и Кэсси тоже, хотя той исполнилось всего два года.

Вспомнив об этом, Ник сразу почувствовал себя стариком. За последние полтора года они с Кэсси так сблизились, что порой он забывал об их разнице в возрасте. Между ними возникла связь, которую, казалось, ничем нельзя разорвать.

Но иногда он почти насильно заставлял себя вспоминать о том, что годится ей в отцы. Эта мысль причиняла ему настоящую боль. Сейчас ей двадцать. Между ними восемнадцать лет разницы. Правда, он выглядит намного моложе своего возраста и временами ощущает себя совсем мальчишкой. Даже Кэсси часто выговаривала ему за то, что он ведет себя как ребенок. И все-таки факт остается фактом — ему тридцать восемь, а ей всего двадцать… Он отдал бы все на свете, чтобы сократить эту разницу хотя бы наполовину. Кэсси, похоже, это совсем не смущало, ей абсолютно все равно. Но ему не все равно. Не говоря уж о том, что она дочь его ближайшего друга и этого не изменишь. Пэту никогда не понять, что происходит между ними. Ник сознавал, что это препятствие им не преодолеть. Пэт согласился на то, чтобы его дочь летала, но дальше он не пойдет.

Ник заказал Кэсси яичницу, сосиски, гренки и чашку черного кофе. Но когда все это принесли, девушка только отмахнулась:

— Не могу. Ник. Я не голодна.

— Все равно поешь. Потом поймешь, что это необходимо.

Я знаю, что говорю, девочка. Не поешь как следует, и во время «петель» и прочих фокусов у тебя от слабости коленки подогнутся. Давай, будь умницей и съешь все. Иначе мне придется силой запихнуть в тебя еду. Боюсь, официантка может не правильно меня понять.

По взгляду Ника Кэсси поняла — ему все равно, что скажет официантка. И улыбнулась ему счастливой улыбкой.

— Ты совершенно невыносимый.

— А ты у меня умница. Особенно когда берешь первые призы. Мне это очень нравится в девушках. По правде говоря, я и сегодня на это рассчитываю.

— Не надо меня подталкивать. Сделаю все, что смогу.

Кэсси не меньше Ника жаждала завоевать первый приз.

Может быть, даже не один. Ради него, ради себя самой, но главное, чтобы произвести впечатление на отца.

— Он тебя и так любит, ты же знаешь. Просто он ненавидит признаваться в собственных ошибках. Но теперь-то он знает, какой ты классный пилот. На прошлой неделе я слышал, как он разговаривал о тебе в аэропорту с группой летчиков. Он просто не может заставить себя сказать об этом тебе самой.

Ник знал Пэта О'Мэлли лучше, чем его дочь. Несмотря на укоренившееся раздражение по отношению к женщинам-летчицам, несмотря на внешнюю грубость, Пэт невероятно гордился дочерью и в то же время отчаянно стеснялся это показать.

— Может быть, сегодня, если я загребу кучу призов, он наконец признает, что я летаю нормально… Я имею в виду, признает вслух, скажет об этом мне самой, а не каким-то там летчикам.

Иногда отец действительно выводил ее из себя. Вечно он нахваливает Криса, который не может и не любит летать. И никогда ни слова о ней.

— Неужели его слова и в самом деле так много значат для тебя?

Ник ел бифштекс с яичницей. Несмотря на то что он сегодня не собирался показывать фигуры высшего пилотажа, себе он тоже заказал плотный завтрак.

— Да, наверное. Вот хочу их услышать от него, и все тут.

Хочу почувствовать, что это такое.

— Ну услышишь, и что дальше?

— Да ничего, наверное. Буду продолжать летать.

— А потом окончишь колледж и станешь учительницей.

Нику нравилось об этом говорить, хотя ни он, ни Кэсси не верили в ее будущую преподавательскую карьеру.

— Я бы лучше учила других летать, как ты.

Кэсси сделала глоток кофе.

— Ну да. И еще летала бы с почтой. Завидная судьба для выпускницы колледжа.

— Ну-ну, не надо так переживать. Ник. Всему, что я умею, я научилась от тебя.

Она на самом деле так думала. Прежде чем Ник успел возразить, их прервали. Несколько молодых людей закончили завтракать и в нерешительности остановились рядом с их столиком, поглядывая то на Ника, то на Кэсси.

— Ты знаешь этих ребят? — спросил Ник. Кэсси покачала головой. Она никого из них никогда не видела.

В конце концов один из молодых людей несмело подошел ближе. Долго смотрел то на Ника, то на Кэсси и наконец решился. В этот момент он выглядел совсем мальчишкой.

— Простите, вы не… Вы ведь Кинжал Гэлвин? — Он перевел глаза на Кэсси:

— А вы… Кэсси О'Мэлли?

— Да, — ответила Кэсси, прежде чем Ник успел что-нибудь произнести.

— Меня зовут Билли Ноулэн. Я из Калифорнии. Мы выступаем сегодня на воздушном празднике. Я вас там видел в прошлом году. — Он сильно покраснел от смущения. — Вы грандиозно летали.

Ник едва не застонал. Билли Ноулэн, со своими взлохмаченными светлыми волосами и крупными веснушками, выглядел лет на четырнадцать, не больше, хотя на самом деле ему было двадцать четыре.

— Мой отец вас знал, — обратился парень к Нику. — Он летал в девяносто четвертой эскадрилье, его подбили. Возможно, вы его уже не помните… Томми Ноулэн.

— О Господи! — Ник протянул руку и пригласил Билли сесть к ним за столик. — Как он?

— Нормально. Он сильно хромает, еще с войны, но, похоже, его это мало беспокоит. У нас обувной магазин в Сан-Франциско.

— Рад за него. Он еще летает?

Ник хорошо помнил старого товарища. Интересно, что Билли так на него похож…

Молодой человек ответил, что отец Не летает уже много лет. Оказалось, того совсем не радовало, что сын пошел по его стопам.

Билли подозвал четверых своих друзей, которые, по-видимому, уже устали стоять и ждать его. Все они были примерно одного возраста с ним, прибыли из разных мест Калифорнии и выглядели как ковбои.

— Вы в каких состязаниях собираетесь участвовать? — спросили они у Кэсси.

— Скорость, аэробатика, — стала перечислять Кэсси, — и еще несколько других.

Ник считал их слишком показными, но для девушки это так много значило. Кроме того, Кэсси хотелось провести в воздухе как можно больше времени. Поэтому Ник решил не портить ей настроение. Она так долго ждала этого дня.

Билли представил своих друзей. Все оказались симпатичными парнями. Во второй раз за сегодняшнее утро Ник Гэлвин почувствовал себя древним стариком. Эти ребята моложе его на пятнадцать лет. По возрасту все они гораздо ближе к Кэсси.

Они вышли из ресторана все вместе, громко смеясь и болтая. С энтузиазмом обсуждали предстоящие выступления. Ни дать ни взять толпа ребятишек, предвкушающих школьный праздник.

— Я бы с удовольствием оставил вас одних, ребята, но, боюсь, Кэсси может забыть о состязаниях. Так что я, пожалуй, покручусь тут около вас и прослежу за тем, чтобы вы хорошо себя вели и не забыли о выступлениях.

Все дружно расхохотались. На Ника посыпались вопросы о девяносто четвертой эскадрилье, о войне, о немцах.

— Сейчас-сейчас, подождите, ребята, не все сразу.

Они обращались с ним как с героем. На летное поле все пришли в приподнятом настроении. Вот так и должно быть между летчиками — дружба, товарищество, неожиданные встречи, готовность поделиться опытом. Вот что главное, а совсем не долгие одинокие рейсы в ночном небе, когда кажется, что мир принадлежит тебе одному. Хотя и это тоже важно. В этом и заключается жизнь пилота: во всех этих контрастах, взлетах и падениях, в чередованиях тревоги и спокойствия.

Они пожелали Кэсси удачи и отправились проверять свой самолет. Друзья пользовались одним самолетом, на котором собирались летать по очереди, в разных видах состязаний. Лишь один Билли должен был состязаться с Кэсси.

— Очень симпатичный, — небрежным тоном произнесла она.

Ник оглянулся на нее через плечо:

— Ты помолвлена, не забывай об этом.

Кэсси расхохоталась. До сих пор она как-то не замечала, чтобы Ника интересовал Бобби Стронг или ее верность жениху.

— Да будет тебе! Я только сказала, что он симпатичный, и. мы приятно побеседовали. Бежать с ним я не собираюсь.

Кэсси стала заправлять самолет. Внезапно ей пришла в голову мысль, а не ревнует ли Ник. Но она тут же ее отбросила. Слишком уж это нелепо.

— А почему бы нет? Возраст у него подходящий. И он по крайней мере летает. Это уже что-то.

— Ты что, подыскиваешь для меня женихов? Вот уж не знала, что это тоже входит в твои обязанности.

— Я сейчас покажу тебе, что входит в мои обязанности.

Если не подготовишь самолет как следует, прикую тебя цепью к земле, и ты никуда не полетишь. Не валяй дурака, Кэсс. И тебе, и этому самолету сегодня предстоит большая нагрузка, так что будь очень внимательна.

— Да, сэр. Слушаюсь, сэр.

Все. Игры закончились. И тем не менее на какую-то долю секунды в нем проявилась ревность. Кэсси могла бы в этом поклясться, хотя и не понимала, чем вызвано подобное чувство. Она помолвлена с Бобби. С Ником же они старые добрые друзья. Может быть, ему не нравится то, что она так же по-дружески ведет себя и с другими пилотами? Да, наверное, в этом все дело. Он очень гордится ее успехами и не хочет делить их ни с кем. В общем, трудно сказать…

Сейчас Ник помогал ей заправлять самолет горючим, и лицо его не выражало никаких эмоций. Через несколько минут Кэсси увидела брата с отцом. Часы показывали около восьми. Соревнования начнутся в девять, а ее первое выступление в половине десятого.

— Все в порядке, Кэсс? — спросил отец. Он явно нервничал. — Ты все проверила?

— Конечно!

Неужели он сомневается, что она в состоянии это сделать!

А если Пэт беспокоится за нее, почему не приехал помочь ей, вместо того чтобы ждать Криса? Он мог бы проявить одинаковое внимание к ним обоим, но не сделал этого. Он думает только о Крисе. А брат, судя по его виду, совсем не жаждет участвовать в выступлениях. В этом году он записался на участие всего в одном виде соревнований. Кэсси очень надеялась, что он победит.

— Ну, желаю удачи, — тихо произнес отец.

Кэсси с Крисом направились на летное поле.

— Что он вообще беспокоится? — пробормотала Кэсси.

— Он любит тебя, — мягко ответил Ник, — но не знает, как это показать.

— Иногда он проявляет свою любовь довольно странно.

— Ты так считаешь? Может быть, это оттого, что в ту ночь, когда ты родилась, он так и не ложился спать. Ты не дала ему заснуть. Может быть, ты это заслужила.

Кэсси непроизвольно усмехнулась такому неожиданному ответу. Нику всегда удается поднять ей настроение. Мысль о том, что он здесь едва ли не с самого момента ее рождения, подействовала на нее успокаивающе.

Перед первыми состязаниями она еще раз увидела Билли Ноулэна с друзьями. Они кричали, хохотали, вообще вели себя слишком шумно. И это при том, что им предстояло такое серьезное испытание.

— Надеюсь, они знают, что делают, — тихо произнес Ник.

Выглядели они как расшалившиеся школьники, а что представляли собой на самом деле — трудно было сказать. Нику в своей жизни приходилось встречать настоящих асов, которые выглядели обыкновенными ковбоями. Однако трагедия здесь никому не нужна, а несчастные случаи чаще всего происходят тогда, когда люди переоценивают свое мастерство или возможности самолета.

— У них все будет нормально, — с уверенностью заявила Кэсси. — У них квалификация по высшему пилотажу.

— У тебя тоже. И что это меняет?

— Ах ты… — расхохоталась она.

Через полчаса подошла ее очередь. Кэсси направилась к самолету. К этому времени кое-кто из пилотов продемонстрировал сложные трюки, и в толпе зрителей уже несколько раз раздавались испуганные возгласы. Все это тоже входило в программу праздника.

— Покажи им! — крикнул Ник вслед Кэсси.

Она выводила свой самолет на короткую взлетно-посадочную полосу. Начинались соревнования по аэробатике. В первый раз за многие годы Ник поймал себя на том, что молится. В прошлом году он за нее так не волновался. Но сейчас он боялся, что Кэсс может совершить что-нибудь необдуманное, чтобы произвести впечатление на него и отца. Он знал, как девушка жаждет победы.

Начала она с нескольких «медленных петель», потом выполнила «двойную петлю» и «вращение». Дважды показала весь свой репертуар, включая «кубинскую восьмерку» и «падающий листок». Ник пристально наблюдал за ней и не заметил ни одной оплошности. Каждую фигуру Кэсси выполнила идеально. Потом она показала «тройную петлю» и «пикирование».

Рядом с Ником какая-то женщина громко вскрикнула. Она не знала, что в следующее мгновение Кэсси снова наберет высоту. И девушка проделала это так же безупречно, как и все остальное. Ничего более совершенного Ник в своей жизни не видел. Кэсси завершила свое выступление «наружной петлей», которая вызвала всеобщее восхищение. Когда она приземлилась, Ник так и сиял.

— Неплохо для начала, Кэсс Все проделано довольно чисто.

Они смотрели друг на друга сияющими глазами.

— И это все?! — Внезапно, вероятно, под действием адреналина в крови, возбуждение Кэсси сменилось сильнейшим разочарованием.

Ник порывисто прижал ее к себе:

— Ты была бесподобна. Лучше всех!

Полчаса спустя судьи это подтвердили. Отец вежливо поздравил Кэсси. Однако похвала его больше предназначалась Нику, чем дочери.

— Вижу, учитель у тебя хороший.

— Нет. У меня хорошая ученица, г; поправил его, Ник, и оба улыбнулись.

Однако дочери Пэт больше не сказал ни слова. Крис участвовал в следующем состязании. Он очень старался, но не завоевал никакого призового места. Причина состояла отчасти в том, что его это больше нисколько не интересовало. Для него пора полетов осталась позади. Его гораздо больше увлекали занятия в университете и прочие вещи, не связанные ни с аэропортом, ни с самолетами. Ему это не дано, и все тут. Вот только не хотелось разочаровывать отца.

— Мне очень жаль, что так получилось, папа. Наверное, надо было больше тренироваться.

Сегодня он летал на отремонтированной и усовершенствованной «белланке» Ника. Кэсси тоже собиралась ее использовать в сегодняшних выступлениях.

— Да, сынок, надо было больше практиковаться.

Пэта очень огорчил провал сына. Ему казалось, затрать Крис чуть больше усилий, он мог бы победить. Но пожалуй, Пэт единственный из всех так считал. Остальные давно знали, что Крис по натуре своей не летчик. Но Кэсси все равно поздравила брата:

— Молодец, братишка. Ты хорошо летал.

— По-видимому, недостаточно хорошо.

И Крис, улыбаясь, обнял сестру, поздравляя с первым призом.

Один из друзей Билли Ноулэна занял в этих состязаниях второе место. Кэсси видела его выступление. Он очень неплохо отлетал.

Следующие соревнования, в которых участвовала Кэсси, начинались в десять часов. Они включали более сложные трюки и требовали большей скорости. Кэсси боялась, что на «веге» это не получится. Машина позволяла развить достаточно высокую скорость, но некоторые гоночные самолеты летали еще быстрее.

— Все получится, если будешь правильно с ней обращаться, — заверил Ник перед самым взлетом.

Он знал, что «вега» — отличный самолет и что Кэсси прекрасно его освоила. По его мнению, для этого вида состязаний «вега» подходила больше, чем «белланка».

— Спокойствие, Кэсси. Главное — не бояться.

Девушка кивнула и повела самолет по взлетной полосе. Через минуту она уже была в воздухе и летела просто великолепно. Ник в жизни не видел подобной точности, да еще при такой скорости. Кэсси проделала несколько сложнейших маневров. Ник глаз не мог отвести от ее самолета. Заметил, что Пэт тоже не отрываясь наблюдает за дочерью.

Так же как и высокий светловолосый молодой человек в блейзере и белых брюках, внимательно следивший за самолетом Кэсси в бинокль и что-то говоривший стоявшему рядом мужчине, который делал пометки в блокноте. Молодой человек, казалось, был здесь совершенно не на месте. Ник решил, что это корреспондент какой-нибудь чикагской газеты.

В этом соревновании Кэсси заняла второе место, но только из-за того, что самолет не развил нужную скорость. Со всеми прочими недостатками «веги» она справилась отлично. Ник не мог поверить своим глазам. Он вообще не ожидал, что она займет призовое место в этих соревнованиях. Когда Кэсси приземлилась, подошел Билли с поздравлениями. Сам он занял третье место. По мнению Ника, на фоне множества других пилотов Билли смотрелся совсем неплохо. Он вел самолет достаточно осторожно и в то же время уверенно и опередил других, несмотря на то что его самолет был не из лучших. Как и Кэсси, он заставил свою машину работать на пределе.

Кэсси в этот день предстояло еще два состязания. Одно состоялось в полдень и прошло очень хорошо, а последнее ожидалось во второй половине дня. Ник предпочел бы, чтобы Кэсси в нем не участвовала.

Они пошли на ленч вместе с Билли и его друзьями. Крис в конце ленча тоже присоединился к ним. Отец прошел рядом с их столиком, и Кэсси представила молодым летчикам знаменитого Пэта О'Мэлли. Молодые люди ему очень понравились. Билли немного поговорил с ним, рассказал о своем отце, которого Пэт хорошо помнил. Он пожалел, что потерял след старого однополчанина, которого когда-то искренне любил.

Подошло время выступления Кэсси. Когда Пэт услышал, что она собирается принять участие в этом состязании, он пришел в ярость и набросился на Ника:

— Почему ты ей не запретил?!

Ник и сам уже сожалел о том, что не сделал этого. Теперь он еще сильнее почувствовал свою вину.

— Она вся в отца. Делает что хочет.

— Самолет для этого не годится! И у нее недостаточно опыта.

— Я все это ей говорил. Но Кэсси много практиковалась.

И кроме того, она достаточно умна, чтобы оставить эту затею, если увидит, что не получается. Если дело не пойдет, она остановится, Пэт. Я сам ей это приказал.

Оба застыли на месте, с тревогой глядя в небо, так же как и Крис, Билли Ноулэн с друзьями и незнакомец в белых брюках. Предстоял сложнейший и крайне рискованный трюк, который выполняли только летчики с большим стажем, да еще на аэробатических самолетах. «Белланка» была явно не из таких. Но Кэсси жаждала испытать себя в этом трюке, где она могла бы показать все свое мастерство и даже выполнить несколько фокусов, если самолет послушается ее на низкой высоте. Девушка знала, насколько это рискованно, и готова была остановиться, если потребуется.

Ей предстояло продемонстрировать более десятка фигур, одинаково впечатляющих и рискованных. Половину она выполнила с потрясающей легкостью. Пэт даже заулыбался против воли. Потом, на последнем «пикировании», она как будто потеряла контроль над машиной. Самолет стремительно несся вниз со скошенными крыльями. «Да что она там!» — хотелось крикнуть Нику. Может быть, запаниковала, или забыла все, чему он ее учил, или потеряла сознание? Кэсси не предпринимала абсолютно ничего для собственного спасения. Внизу все стояли остолбенев, с ужасом глядя в небо. Сейчас неминуемо произойдет трагедия… И вдруг, в последнюю секунду, самолет, уже почти опустившийся на головы зрителей, с ревом взмыл вверх, выше, еще выше и завершил подъем «тройным вращением», от которого у всех на поле перехватило дыхание.

Кэсси повторила все фигуры и в конце еще выполнила финальную «петлю». Из этого состязания она вышла безусловной победительницей. Можно было не дожидаться решения арбитров.

У Ника стоял комок в горле, мешая дышать. Пэт стал серым. Осознав наконец, что сделала Кэсси, Ник почувствовал неодолимое желание задушить ее. Как она могла подвергнуть их такому испытанию! Никакой приз этого не стоит.

Он подбежал к ее самолету, уже стоявшему на посадочной полосе, и чуть не силой вытащил летчицу из кабины.

— Ты что, совсем с ума сошла, идиотка?! Решила убить себя всем напоказ? Ты что, не поняла… Всего один фут и ты могла бы и не подняться!

— Я это знала, — спокойно ответила Кэсси. Она заметила, что его трясет. Это ее испугало Она проделала все совершенно сознательно и безупречно рассчитала каждый момент.

— Ты ненормальная! Ты не человек! Тебя и близко нельзя подпускать к самолету!

— Я провалилась?

Нику захотелось вытрясти из нее всю душу. В это время Пэт как зачарованный наблюдал за ними на расстоянии. На лице Ника он увидел выражение, которого никогда раньше не замечал. «Интересно, — подумал Пэт, — а сам Ник это сознает?»

— Что?! — взревел Ник, схватив ее руку. — О чем ты спрашиваешь? Ты что, совсем обезумела? Ты чуть не простилась с жизнью. чуть не убила себя и еще сотню человек в придачу!

— Прости, Ник. Я не подумала. Я решила, что справлюсь.

— И справилась, черт тебя побери! Такого пилотажа я в жизни не видел. Но если проделаешь что-нибудь подобное еще раз, я сам тебя убью, запомни.

— Да, сэр.

— Все! Убирайся из этого чертова самолета и иди проси прощения у отца.

Но как ни странно, отец повел себя с ней намного мягче, хотя волновался ничуть не меньше Ника. Он только порадовался, что Уна ничего этого не видела. Она осталась дома с Глиннис — та снова ждала ребенка, а все пятеро ее детей болели корью. Пэт видел реакцию Ника и решил, что для Кэсси этого достаточно.

Вместо того чтобы ругать дочь, он похвалил ее за смелость и мастерство.

— Похоже, что Ник в конце концов оказался прав, — почти униженно произнес он. — Ты настоящая летчица, Кэсс, — Спасибо, папа.

Он крепко обнял дочь. И для Кэсси это был величайший момент в жизни.

Потом они смотрели выступление Билли Ноулэна. В последнем состязании он тоже занял первое место. Кэсси в общей сложности получила один второй приз и три первых О таком она даже мечтать не могла. Репортеры постоянно щелкали фотоаппаратами, снимая ее для газет.

В конце дня они все стояли в кругу, пили пиво и наблюдали последнее выступление. Внезапно Кэсси заметила, как напряглись скулы у Ника; Она проследила за его взглядом и увидела в небе черную струю дыма. Всех мгновенно охватил страх. Они знали пилота, который сейчас выступал, — молодой летчик Джим Брэдшоу. Все знали, что у него молодая жена и двое маленьких детей. И скверный самолет.

Но Джим больше всего на свете любил воздушные праздники.

— Быть беде, — прошептал Ник.

— О Господи! — выдохнула Кэсси.

Все с ужасом наблюдали за тем, как самолет медленно описывает спирали, в точности такие, какие делала перед тем Кэсси. Только на этот раз все было несколько иначе. Клубы дыма, вырывавшиеся из фюзеляжа, говорили о том, что это не аэробатический трюк. Надвигалась катастрофа. Зрители кинулись бежать от того места, над которым кружил самолет. Раздались громкие испуганные возгласы. Кэсси почувствовала, что не может пошевелиться, и не отрываясь смотрела на огромную птицу, падавшую на землю. Раздался удар, потом треск и оглушительный взрыв. Со всех сторон к самолету бежали люди. Ник и Билли прибежали первыми, надеясь вытащить Джима из-под обломков. Поздно… Он обгорел до неузнаваемости. Погиб он, очевидно, в момент удара о землю. Жена истерически рыдала и билась в руках двух других женщин. Ее мать держала детишек.

Прибыли машины «скорой помощи». Праздничный день закончился совсем не празднично. Словно участникам соревнований и другим летчикам напомнили о той опасности, которой все они подвергаются постоянно, совсем не думая о ней.

— Поехали домой, — мрачно сказал Ник.

Пэт кивнул. Он вспомнил, как незадолго до этого боялся за Кэсси, и теперь со стыдом поймал себя на чувстве облегчения и благодарности судьбе за то, что несчастье произошло не с ней.

Они погрузили три своих самолета на платформы и крепко привязали канатами. Билли подошел попрощаться. Они с Пэтом пожали друг другу руки.

— Я бы хотел приехать к вам в аэропорт, прежде чем вернусь домой.

— Буду рад. В любое время. Вы возвращаетесь в Сан-Франциско?

— Вообще-то я хотел спросить.., не нужна ли вам еще пара рабочих рук? Я мог бы тут задержаться.., полетать у вас.

— Такого пилота мы бы взяли с удовольствием. Заезжай завтра утром.

Билли рассыпался в благодарностях. Его друзья собирались вернуться домой на следующий день. Билли, похоже, чувствовал себя счастливым оттого, что остается.

Они еще раз попрощались.

— Зачем нам еще один сорвиголова? — раздраженно спросил Ник.

— А ты что, до конца жизни собираешься летать ночами? — Пэта, казалось, все это забавляло. — Не волнуйся. По-моему, он не в ее вкусе. — Пэт расплылся в улыбке. А Ник покраснел — наверное, впервые в жизни — и отвернулся. — Должен, однако, заметить тебе. Ник Гэлвин, что она помолвлена с Бобби и в конце концов они поженятся. Таково мое слово. Ей нужен человек, крепко стоящий на земле, а не болтающийся в небе, вроде нас с тобой.

Пэт О'Мэлли действительно так считал'. Однако то, что он случайно увидел сегодня в глазах Ника, его не на шутку заинтриговало. Он почувствовал, что между Ником и дочерью что-то происходит. Что-то необычайно сильное. Кэсси, наверное, еще слишком молода для того, чтобы это осознать. В то же время Пэт полагался на Ника. Он достаточно разумный человек и не позволит собственным эмоциям увлечь себя слишком далеко.

Все поехали в дом О'Мэлли, где Уна ждала их с обедом.

Она поразилась, услышав об успехах Кэсси. Этот день мог бы стать счастливым, если бы не гибель Джима Брэдшоу. В середине обеда появился Бобби. Он ворвался прямо в комнату.

Извинился, увидев, что семья еще не встала из-за стола. Глаза его остановились на Кэсси. Казалось, что он сейчас разрыдается. Бобби выглядел таким расстроенным и потрясенным, что Уна инстинктивно встала из-за стола и сделала движение к нему. Бобби с извиняющимся видом отступил назад и остановился у двери.

— Я.., простите меня.., мне сказали, что там произошла катастрофа. — Глаза его снова наполнились слезами.

Всем сидящим за столом стало его жаль. Они легко могли себе представить, что он чувствует. Кэсси встала из-за стола и подошла к жениху:

— Прости, Бобби. Это Джим Брэдшоу.

— О Господи… Несчастная Пэгги!

Девятнадцатилетняя Пэтги осталась вдовой с двумя маленькими детьми на руках. Бобби переполняло сочувствие к ней. Но конечно, больше всего его потрясла мысль о том, что это могла быть Кэсси. К кому он ни обращался, никто не знал, что именно произошло на воздушном празднике.

Они вышли на крыльцо. Кэсси закрыла за собой дверь.

Сидящие в комнате не могли слышать, о чем они разговаривают. Видели только расстроенное лицо Бобби. Кэсси сидела молча и лишь, кивала в ответ на все, его слова.

Бобби говорил, что больше так жить не может. Считается, что они помолвлены, но они нигде вместе не бывают. Он даже не уверен, поженятся ли они когда-нибудь, есть ли у них будущее, Он знает, что она хочет окончить колледж, но не уверен, что сможет ждать еще два года. Отец очень болен, мать все больше зависит от сына. Кэсси видела, что его все это очень угнетает, что он нуждается в ее помощи. Однако теперь для обоих стало очевидно, что Кэсси не готова пожертвовать тем, к чему стремится, и стать такой, какой хочет видеть ее Бобби.

— И еще эти твои полеты, — с мукой в голосе продолжал Бобби. — Я больше не могу так жить. Все время только и думаю о том, что с тобой может случиться. А сегодня.., ты же могла.., ты же могла… — Он не выдержал и разрыдался.

Кэсси обняла его, прижала к себе:

— Бедный Бобби.., бедненький.., ну не надо так.., все в порядке.

Она как будто успокаивала одного из своих племянников.

И одновременно Кэсси понимала, что на плечи Бобби свалилось слишком много, а она лишь увеличивает это бремя. Он отчаянно нуждается в помощи. Ему всего двадцать один год…

Совсем еще мальчик… Он заслуживает гораздо большего, чем она готова ему дать. Они оба это понимали.

Кэсси тихонько стянула с пальца кольцо и вложила в руку бывшему жениху.

— Ты заслуживаешь намного большего. Ты заслуживаешь всего и сейчас. А у меня впереди еще долгий-долгий путь. Теперь я в этом уверена. Раньше я сомневалась, но теперь знаю наверняка.

Ей нужна жизнь, свобода и самолеты. Теперь, когда отец это признал, все изменилось. Она не может дать Бобби Стронгу то, чего он заслуживает. А главное, ей совсем этого не хочется.

— Значит, ты все-таки будешь продолжать летать, Кэсс?

Он всхлипывал как ребенок. Члены семьи О'Мэлли старались не смотреть в их сторону.

— Да, — кивнула она. — Я не могу без этого. Это моя жизнь.

— Только не разбейся… О Господи, Кэсс.., только не разбейся! Я люблю тебя. Сегодня я подумал, что тебя уже нет… — Он снова рыдал в голос.

Кэсси чувствовала невыносимую жалость к нему. Она могла лишь вообразить себе, что это такое. Наверное, почти то же самое, что чувствует сейчас Пэгги Брэдшоу.

— Все в порядке, Бобби. Со мной все в порядке. — Она улыбнулась сквозь слезы. — А ты заслуживаешь только хорошего… Тебе нужна не такая девушка, как я. Найди себе хорошую жену, Бобби Стронг. Ты этого заслуживаешь.

— Ты собираешься остаться здесь?

Ей этот вопрос показался странным. Ей некуда ехать, она всю жизнь прожила здесь.

— А где же еще?

— Не знаю, — печально улыбнулся он, чувствуя, что уже тоскует по ней. — Ты кажешься такой свободной. Иногда я ненавижу этот чертов магазин со всеми его проблемами.

— Ты многого добьешься в жизни, — уверенно произнесла Кэсси, зная, что это ложь. Но Бобби сейчас так нуждался в ободрении.

— Ты в самом деле так думаешь, Кэсс? — Он вздохнул. — Смешно, но мне хочется всего-навсего иметь жену и детей.

— А мне этого совсем не хочется, вот в чем проблема.

— Надеюсь, когда-нибудь захочешь. Может быть, мы снова найдем друг друга.

Он упорно возвращался к своей мечте. Кэсси всегда казалась ему такой необычной, такой волнующей. Может быть, даже слишком необычной…

Но девушка грустно покачала головой — ей-то лучше знать.

— Не надо этого ждать. Просто найди то, что тебе нужно.

— Я люблю тебя, Кэсс.

— Я тоже люблю тебя. — Она снова обняла его. Потом встала. — Пойдем в дом?

Он покачал головой, глядя на нее блестящими от слез глазами:

— Нет, я поеду домой.

Кэсси молча кивнула. Он опустил кольцо в карман. Долго стоял, глядя на нее, потом быстро повернулся и зашагал к грузовику, боясь снова разрыдаться.

Кэсси вернулась в комнату и села за стол. Никто ни о чем ее не спрашивал, но все, по-видимому, догадались, что произошло. Ник кинул взгляд на ее руку и, судя по всему, не удивился, не увидев обручального кольца. Нет, он почувствовал лишь облегчение. Теперь оставался только Билли Ноулэн.

Глава 9

На следующее утро Кэсси долго лежала в постели, вспоминая вчерашний день. Внезапно ее пронзила мысль: она больше не помолвлена… Не то чтобы это что-нибудь меняло в ее жизни, но у нее появилось такое чувство, что она больше никому не принадлежит. С одной стороны, возникло восхитительное ощущение свободы, с другой — неожиданное чувство одиночества.

Но ведь она же с самого начала понимала, что обручение с Бобби — неверный шаг. Просто у нее не хватало смелости сказать ему об этом. А вчера вечером она окончательно поняла, как жестоко продолжать мучить Бобби и дальше, заставлять его ждать еще два года, а потом снова сказать, что она не готова выйти за него замуж. Похоже, она никогда не будет готова к той жизни, какую он ей предлагает, к жизни с ним.

Теперь она знает это наверняка.

Кэсси приготовила себе завтрак. Увидела на столе записку матери. Уна снова пошла к Глиннис, помочь той с детьми.

Наверное, мать не успеет вернуться вовремя, чтобы приготовить обед. Крис тоже оставил записку: он поехал к друзьям.

Полчаса спустя Кэсси уже позавтракала, приняла душ, оделась и направилась в аэропорт. Там она надела чистый комбинезон и, как обычно, начала заправлять самолеты. До самого полудня она не виделась ни с отцом, ни с Ником.

— Что, мы теперь спим до полудня или, может быть, почиваем на лаврах, а, Кэсс? — поддразнил ее Ник.

— Ладно, не строй из себя умника. Я здесь с девяти часов. Работала в дальнем ангаре.

— Ах вот как. Могу предложить тебе один рейс, если, хочешь.

Кэсси почувствовала, что заинтригована.

— Куда?

— В Индиану, с почтой и грузом. На обратном пути можно ненадолго остановиться в Чикаго. В общем, к обеду успеешь вернуться домой. Полетишь на «хэндли».

— Звучит неплохо.

Ник сказал Кэсси, где взять бортовой журнал. В этот момент из конторы вышел Пэт. Он велел Билли погрузить в самолет почту и грузы. Билли целый день работал не покладая рук, и теперь отец удивил Кэсси, приказав Билли отправляться вместе с ней.

— Но я же вполне могу лететь одна, папа.

— Знаю, что можешь. Ему надо изучить наши маршруты, а кроме того, мне не нравится, что ты окажешься в Чикаго одна.

Кэсси сделала большие глаза, а отец ответил ей насмешливой гримасой. Ладно, слава Богу, что он не запретил ей лететь. Вообще все складывается прекрасно.

Ник предостерегающе смотрел на них с Билли, как будто они были непослушными детьми.

— Ну вы там, ведите себя нормально. Чтобы никаких трюков. — Он повернулся к Билли:

— А ты следи за ее «двойными петлями».

— Пусть только попробует. Я ее мигом выброшу из самолета.

Билли счастливо улыбался. Этакий добрый веселый братишка…

Они направились к самолету, а Ник стоял и смотрел им вслед. Казалось, они наслаждались обществом друг друга. И в то же время выглядели как двое беззаботных ребятишек. Не похоже, чтобы Кэсси могла им увлечься. Однако в жизни порой происходят и более неожиданные вещи. И потом, даже если она и не влюбится в Билли, для него, Ника Гэлвина, это ничего не меняет. У него нет никакого права гоняться за девушкой ее возраста. И он никогда этого не сделает. Кэсси заслуживает гораздо большего, чем лачуга в аэропорту О'Мэлли.

Едва они успели взлететь, как к аэропорту подъехал сверкающий, с иголочки, зеленый «линкольн». Из машины вышел мужчина в сером двубортном костюме. Огляделся, с приятной улыбкой взглянул на Ника, потом на небольшое здание аэропорта, в котором располагались их служебные помещения.

— Вы не скажете, где я могу видеть Кэсси О'Мэлли?

.Стройный, с вьющимися светлыми волосами, неожиданный гость походил на кинозвезду. Уж не собирается ли он предложить Кэсси сниматься в кино, внезапно пришло в голову Нику. Это ведь тот самый парень, которого он вчера видел на воздушном празднике, в белых брюках и блейзере. Теперь-то он уже не выглядел как газетный репортер. Скорее как бизнесмен или агент. Ник указал на небо:

— Она только что улетела с почтой. Не могу ли я вам чем-нибудь помочь?

— Я хотел бы поговорить лично с ней. Вы не знаете, когда она вернется?

— Часов через семь-восемь, не раньше;. Вечером. Может быть, вы хотите ей что-нибудь передать?

В ответ мужчина протянул Нику визитную карточку. Десмонд Уильямс. Еще на карточке значилось «Самолеты Уильямса» и адрес в Ньюпорт-Бич, штат Калифорния. Теперь Нику стало ясно, кто перед ним. Молодой магнат, унаследовавший от отца огромное состояние и авиакомпанию в придачу. На самом деле он не так уж и молод. Они с Ником почти одногодки: Десмонду Уильямсу тридцать четыре. Во всяком случае, для Кэсси он слишком стар, так решил Ник.

— Передайте ей, пожалуйста, мою карточку. Я остановился в «Портсмуте».

Ник знал, что это самый шикарный отель в городе. Лучшее, что могла предложить Добрая Надежда, хоть и не бог весть что. Ник почувствовал, что умирает от любопытства.

— Обязательно передам. Что-нибудь еще?

Уильямс покачал головой. С интересом оглядел Ника. Тот не удержался от вопроса:

— Как вам понравился наш воздушный праздник? Неплохо для такого небольшого городка, правда?

— Да, очень интересно. — Уильямс вежливо улыбнулся.

Снова оглядел Ника. Держался он холодно и отстраненно: весь такой идеально одетый и наманикюренный, и все у него точно рассчитано и спланировано. Человек, который никогда не совершает ошибок и не поддается эмоциям. — Вы ее инструктор?

— Был. А теперь, думаю, она сама может учить меня летать.

— Сомневаюсь, — все так же холодно-вежливо произнес Уильямс.

Несмотря на лос-анджелесский адрес, сын магната говорил с восточным акцентом. Двенадцать лет назад он окончил университет в Принстоне.

— Она прекрасно выступала. Вы можете гордиться своей ученицей.

— Благодарю.

Что все-таки ему нужно от Кэсси? В этом человеке чувствовалось что-то зловещее и в то же время странно интригующее. Невероятно холодный, красивый, аристократичный.., и вместе с тем деловой.

Не сказав больше ни слова, Десмонд Уильямс сел в свой автомобиль, купленный за несколько дней до того в Детройте, и бесшумно укатил из аэропорта.

— Кто это был? — спросил Пэт. Он как раз перед этим вышел из конторы. — Ишь сколько пыли поднял. Интересно, а еще быстрее он может ехать?

Автомобиль Уильямса представлял собой последнее чудо от Форда, с мотором В-12.

— Это Десмонд Уильямс. Кэсси привлекла их внимание, Пэт. Я не думал, что это когда-нибудь произойдет, но похоже, так и вышло. Вчера на воздушном празднике она наделала слишком много шума. — — Этого я и боялся.

Пэт с несчастным видом смотрел на друга. Он не хотел, чтобы его дочь эксплуатировали, использовали в своих целях.

Уж он-то знал, как легко это может произойти. Кэсси красива, молода, неопытна, и она прекрасная летчица. Опасное сочетание. Оба компаньона слишком хорошо это понимали.

— Где она?

— Улетела. Они с Ноулэном поднялись в воздух как раз перед его появлением.

— Вот и хорошо. — Пэт взял из рук Ника визитную карточку, мельком взглянул на нее и разорвал. — Забудем о нем.

— Ты не собираешься ей об этом говорить?! — Ник изумленно смотрел на старого друга.

— Конечно, не собираюсь. И ты тоже не скажешь. Понял, Кинжал?

Ник расплылся в улыбке:

— Да, сэр.

Оба вернулись к работе с одинаковым чувством удовлетворенной мести в душе.

На обратном пути из Чикаго Кэсси передала управление самолетом Билли Ноулэну, чтобы посмотреть, как он с этим справится. Парень поразил ее своим мастерством. Билли сказал, что отец научил его управлять самолетом в четырнадцать лет и он уже десять лет летает самостоятельно. Видя, как легко он ведет самолет, Кэсси поверила не задумываясь. У него уверенные руки, хороший глаз, он летит ровно и легко. Отец наверняка будет им доволен. Для их аэропорта Билли весьма ценное приобретение. А кроме всего прочего, он такой славный, приятный, умный, с ним ей свободно и легко. В этот день они хорошо провели время в полете, рассказывая друг другу всякие истории.

— Вчера я заметил на твоем пальце кольцо и решил, что ты помолвлена. А сегодня не вижу его. Ты выходишь замуж?

— Нет. Я больше не обручена. Вчера вечером я разорвала помолвку.

Кэсси и сама не знала, зачем рассказывает ему об этом.

Просто Билли здесь, рядом, они почти одного возраста, ей с ним хорошо. И потом, она не заметила, чтобы он ею как-то особенно интересовался. Просто держался по-дружески, и ее это вполне устраивало.

— Ты расстроена? Надеешься, что вы с ним снова сойдетесь?

— Нет. — Теперь Кэсси испытывала к себе почти жалость. — Он мировой парень, только ему не нравится, что я летаю. Он хочет, чтобы мы поскорее поженились, а я хочу сначала окончить колледж. Сама не знаю… Не надо было затевать это с самого начала.., я сделала неверный шаг, просто у меня не хватило смелости сказать ему об этом.

— Да, я знаю, как это бывает. Я дважды был помолвлен и оба раза боялся до жути.

— И что ты сделал?

— В первый раз попросту сбежал, — честно признался Билли, улыбаясь своей открытой мальчишеской улыбкой.

— А во второй раз? Женился? — Кэсси удивилась.

Билли Ноулэн не был похож на женатого человека.

— Нет. В прошлом году она погибла. Во время воздушного праздника в Сан-Диего.

Он произнес это очень спокойно, т Кэсси уловила выражение боли в его глазах.

— О.., прости.

Она не знала, что еще сказать. Похоже, на этих воздушных праздниках все теряют своих друзей. Хуже, если, он действительно любил ее.

— Ничего… Я научился с этим жить. Но с тех, пор я ни с кем не встречаюсь. Просто не хочу.

— Это предупреждение?

— Ага. На тот случай, если тебе вздумается наброситься на меня на высоте в десять тысяч футов. Я всю дорогу этого боялся.

Он произнес это с таким комично-серьезным выражением, что Кэсси не выдержала и расхохоталась. Пять минут спустя они оба уже снова непринужденно смеялись и болтали. Домой вернулись, чувствуя себя старыми добрыми друзьями. Нет, думала Кэсси, в Билли Ноулэне нет ничего романтического. Он ей нравится, и он потрясающий пилот. Отцу с ним очень повезло. И Нику он наверняка понравится.

Их самолет приземлился в аэропорту около девяти часов.

Кэсси предложила подвезти Билли до пансиона, где он остановился. Его друзья уже уехали в Калифорнию вместе с самолетом и грузовиком. Ему придется копить деньги на машину, а при той зарплате, которую, как она догадывалась, собирается платить ему отец, это произойдет не скоро.

— На сколько ты собираешься здесь остановиться?

— Не знаю.., лет на тридцать, сорок.., а хочешь, навсегда?

— Не возражаю, — рассмеялась она.

— В общем, не знаю. Мне просто надо было уехать из дома. Мама умерла. А после того, что случилось с Салли, я понял, что надо расстаться с Калифорнией. Конечно, я скучаю по отцу, но он все понимает.

— Нам с отцами повезло. Ну, до завтра. Мы хорошо провели день.

Кэсси махнула Билли рукой на прощание и поехала домой. Мать уже вернулась и сделала для Кэсси сандвич. Отец сидел на кухне и пил пиво. Он стал расспрашивать о том, как прошел полет. Кэсси не утаила, что ее поразило мастерство Билли Ноулэна. Пэт удовлетворенно кивал. Конечно, надо еще посмотреть самому, но пока он доволен. Дочери он велел поесть чего-нибудь и сразу ложиться спать. О визите Десмонда Уильямса не было сказано ни слова.

Глава 10

На следующий день Кэсси лежала под «электрон», вся перепачканная грязью и машинным маслом: она поправляла хвостовое колесо. Оторвав взгляд от работы, она увидела, что совсем рядом стоит кто-то, облаченный в безупречные белые брюки, и против воли улыбнулась: эти брюки выглядели здесь совсем не к месту, так же как и элегантные туфли ручной работы. Кэсси с любопытством выглянула из-под машины и увидела привлекательного светловолосого молодого человека, смотревшего на нее сверху вниз с неподдельным изумлением.

Да, узнать ее сейчас, конечно, нелегко. Волосы подняты высоко вверх и скручены в тугой узел, все лицо выпачкано машинным маслом и просто грязью, да еще старый синий линялый комбинезон, бывший отцовский, дополнял картину.

Молодой человек нахмурился:

— Мисс О'Мэлли?

Кэсси снова не смогла сдержать улыбку. Слишком все происходящее походило на сценку из плохого водевиля. Белые зубы девушки сверкнули на черном от грязи лице. Отполированный молодой человек улыбнулся в ответ.

— Да, я мисс О'Мэлли.

Кэсси вдруг сообразила, что она все еще лежит на спине.

Надо бы встать и выяснить, что ему нужно. Она легко вскочила на ноги. Помедлила, прежде чем подать ему руку. Он такой чистенький, отглаженный, так идеально одет. Все в нем выглядит безупречно. Может быть, он клиент и хочет нанять у них самолет? В таком случае надо отослать его к отцу.

— Чем я могу быть вам полезна?

— Меня зовут Десмонд Уильямс. Я видел вас на воздушном празднике два дня назад. Если можно, мне бы хотелось с вами поговорить. — Он оглядел ангар, потом снова обернулся к Кэсси:

— Куда мы могли бы пойти?

Кэсси растерялась. К ней никто никогда не приезжал с деловыми визитами. Единственное место в аэропорту, где можно разговаривать без помех, — это контора отца.

— Если вас не очень беспокоит шум самолетов, можно просто пройтись по полю вдоль посадочной полосы. — Девушка не знала, что еще ему предложить.

Они направились к посадочной полосе. Кэсси едва сдерживала смех, представляя себе эту картинку как бы со стороны. Он, весь начищенный и наглаженный, и она, вся перемазанная, неумытая. Усилием воли Кэсси заставила себя слушать его серьезно. Неизвестно еще, есть ли у этого человека чувство юмора. Билли Ноулэн увидел их и помахал Кэсси рукой. Она кивнула в ответ.

— Позавчера на воздушном празднике вы произвели на меня незабываемое впечатление.

— Благодарю вас.

Они шли по краю поля. Шикарные туфли Десмонда сразу покрылись слоем пыли.

— Я еще ни разу не видел, Чтобы один участник соревнований завоевал столько призов.., и уж конечно, не девушка вашего возраста. Сколько вам лет, кстати?

Уильямс внимательно оглядел Кэсси. Говорил он очень серьезно, но сейчас одарил ее мимолетной улыбкой. Кэсси так и не могла понять, к чему он, собственно, клонит.

— Двадцать. Этой осенью буду заниматься на третьем курсе колледжа.

— Понятно. — Он кивнул с таким серьезным видом, как будто этот факт мог что-то изменить. Потом резко остановился и со значением взглянул на нее. — Мисс О'Мэлли, задумывались ли вы когда-нибудь о своем будущем в авиации?

Кэсси совсем растерялась. Неужели он собирается предложить ей стать «небесной ласточкой»? Нет, вряд ли…

— В каком смысле? Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду.., хотелось бы вам, чтобы это стало вашей основной специальностью.., вашим будущим? Делать то, что вы любите больше всего… По крайней мере мне кажется, в этом я не ошибся. Вы летаете так, как будто это вам нравится больше всего на свете.

Кэсси кивнула, невольно счастливо улыбнувшись.

Десмонд, не скрываясь, внимательно наблюдал за ней.

— Я имею в виду самые замечательные, самые новейшие самолеты, на которых никто еще не летал.., испытывать их, ставить рекорды, стать незаменимым человеком в современной авиации.., как Линдберг.

— Как Линдберг?! — Не может быть, он, наверное, шутит. — А на кого я должна буду работать? Кто-то даст мне эти прекрасные самолеты или мне придется их покупать? — Может быть, он пытается продать ей свой новый самолет?

Десмонд улыбнулся. Какая наивность, какая неопытность!

И как хорошо, что он успел добраться до нее раньше других.

— Вы будете работать на меня, точнее, на мою компанию — «Самолеты Уильямса».

Только теперь Кэсси поняла, кто перед ней. Она не могла поверить своим ушам. Неужели он действительно приехал поговорить с ней? Неужели это ее он сравнивает с Чарлзом Линдбергом?

— Для такой девушки, как вы, мисс О'Мэлли, работа в моей компании сулит большое будущее. Вы можете творить чудеса. И летать будете на таких самолетах, каких еще никогда не видели. А без меня вы их и не увидите. Я говорю о самых лучших самолетах. Не таких, как эти.

Он пренебрежительно окинул взглядом ангар. На секунду Кэсси почувствовала себя уязвленной. Ей стало обидно за отца.

Это были его лучшие машины, и Кэсси давно с ними сроднилась.

— Я говорю о настоящих машинах, — продолжал Уильямс. — Таких, на которых ставят рекорды. Увлекательно, не правда ли?

Кэсси с подозрением смотрела на него.

— А что я должна сделать, чтобы получить эту работу?

Может быть, за нее надо заплатить?

Кэсси никто ничего подобного никогда не предлагал, и она не знала, как делаются такие вещи. Ей казалось, что у всех знаменитых пилотов есть свои собственные самолеты. Ей и в голову не приходило, что машины выдаются им какой-нибудь компанией вроде той, что владеет Уильямс.

Да, ей еще многому предстоит научиться, подумал Десмонд, и он готов ее просветить. Это первое по-настоящему свежее, интересное лицо, которое он встретил с тех пор как вошел во владение компанией отца.

— Вы ничего не должны мне платить. Наоборот, это я буду вам платить, и достаточно много. Вас все время будут фотографировать для прессы, вы станете известным человеком. А если вы и в самом деле такая отличная летчица, как мне показалось, то станете одной из первых в нашей авиации. — Уильямс внимательно взглянул на нее и наконец улыбнулся. — Конечно, придется чаще умываться.

Кэсси вспомнила, что лицо у нее все еще испачкано. Попыталась вытереть его рукавом комбинезона. Господи, ужас какой! Десмонд, однако, был еще сильнее потрясен тем, что увидел под слоем грязи. Именно то, что ему нужно… Девушка его мечты. Теперь дело только за контрактом. Надо, чтобы она подписала контракт.

— И когда я должна начать?

Кэсси не терпелось рассказать обо всем отцу и Нику.

— Завтра. На следующей неделе. Как только сможете прилететь в Лос-Анджелес. Дорогу мы вам, разумеется, оплатим.

И дадим вам квартиру.

— Квартиру?!

— Да, в Ньюпорт-Бич, там находится главный офис Машей компании. Место изумительное. И в город можно попасть за считанные минуты. Ну, что скажете? Хотите получить эту работу?= Контракт он привез с собой и надеялся, что Кэсси подпишет его без колебаний. Однако девушка лишь кивнула и замолчала в нерешительности.

— Да… Но сначала я должна спросить отца. Мне ведь придется бросить колледж. Ему это может не понравиться.

И уж тем более Пэту О'Мэлли не понравится, если она оставит колледж ради того, чтобы летать. Он с самого начала не одобрял ее планов насчет учебы, однако и то, что происходит сейчас, едва ли вызовет его одобрение.

— Мы можем устроить так, чтобы вы продолжали учиться в свободное время. Должен, однако, сказать, что большую часть времени вы все же будете заняты. Будет много работы и.., много рекламы.

Просто фантастика какая-то… Кэсси не знала, что сказать.

— Вообще-то я приезжал сюда вчера. В офисе мне сказали, что вы улетели в рейс. Я оставил свою визитную карточку и попросил передать, чтобы вы мне позвонили. —Наверное, вы вернулись слишком поздно. Я решил приехать еще раз, на всякий случай. Может, мою карточку потеряли.

Он улыбнулся обезоруживающей улыбкой.

— Вы отдали свою визитку мужчине?

Это мог быть либо Ник, либо отец.

— Да. И сказал, что остановился в «Портсмуте». Вы мне звонили? Может быть, мне просто не передали?

— Нет, я не звонила. И никто мне ничего не говорил.

— Ну, это не страшно. Я рад, что все-таки разыскал вас сегодня. Вот контракт. Можете просмотреть его вместе с отцом.

— И что в этом контракте?

— Вы обязаны проработать год на «Самолеты Уильямса».

Испытательные полеты и реклама, ничего больше. Я думаю, ни ваш отец, ни вы не усмотрите в этом ничего плохого.

Своим тоном, всем своим видом Десмонд пытался внушить Кэсси, что для нее это колоссальная возможность, что ей крупно повезло.

Девушка растерянно держала контракт в руке, пытаясь понять, что все это на самом деле значит и зачем Десмонд Уильямс сюда приехал. Не может быть, чтобы все было так просто.

— Хорошо, я покажу контракт отцу.

Ей нужно еще спросить отца, почему ни он, ни Ник ничего не сказали ей о вчерашнем визите Уильямса. Может быть, просто забыли? Нет, она подозревала, что дело не в этом. Скорее всего они решили скрыть, что он приезжал. Но почему?

Это же такое прекрасное предложение.

— Знаете что? Давайте договоримся так: вы все обдумайте, а завтра утром мы опять встретимся. Как насчет того, чтобы позавтракать у меня в отеле в половине девятого? После этого я должен отправляться обратно, на западное побережье.

Надеюсь, через несколько дней вы тоже там окажетесь.

Он снова улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. Во всей его манере было что-то.., убеждающее. Такой красивый, уверенный в себе. И слова звучат так, что им невозможно противостоять. Невозможно, а главное, не хочется.

— Так, значит, завтра, в половине девятого утра?

Кэсси кивнула. Они пожали друг другу руки, и через минуту он уже отъезжал в своем автомобиле. Кэсси смотрела, как «линкольн» скрывается за горизонтом. Она попыталась вспомнить все, что когда-либо слышала о Десмонде Уильямсе.

Возраст — тридцать четыре года, один из самых богатых людей в стране, унаследовал от отца целую империю. Его компания производит лучшие в стране самолеты. В бизнесе он беспощаден, так она где-то читала. Кэсси видела несколько его фотографий в компании с кинозвездами. Но даже в самых безумных мечтах девушка не могла предположить, чтобы Десмонд Уильямс захотел иметь что-либо общее с Кэсси О'Мэлли.

Кэсси медленно шла к небольшому зданию аэропорта, обдумывая все услышанное и пытаясь понять, что это все может значить для нее. Вряд ли еще когда-нибудь ей представится такая фантастическая возможность. Она даже и сейчас еще не могла поверить, что это предложение сделано всерьез.

Все в том же перепачканном комбинезоне девушка вошла в кабинет отца. Он взглянул на ее вымазанное лицо и растрепанные волосы и спросил, нет ли проблем с «хэвилэндом». Он им нужен к полудню в полной готовности для дальнего рейса.

Но Кэсси даже не обратила внимания на его слова. Просто стояла и смотрела на отца, держа в руке контракт.

— Почему ты скрыл, что вчера кто-то меня спрашивал?

На лице Пэта появилось испуганное выражение.

— Кто тебе сказал?

Ну если это Ник его предал, он с него голову снимет.

Однако Ник стоял как в столбняке, глядя на них обоих. Он заметил странное выражение лица Кэсси, как только она вошла.

— Не важно. Вчера приезжал человек и оставил для меня визитную карточку. Но ни один из вас мне об этом не сказал. — Теперь Кэсси в гневе повернулась к Нику, и мужчины опустили глаза под ее обвиняющим взглядом. — Это все равно что обман.

Почему вы мне ничего не сказали?

Отец попытался заговорить небрежным тоном:

— Кажется, я просто забыл. Не думал, что это так важно.

— Вам известно, кто он такой?

Кэсси переводила взгляд с одного на другого, не в силах поверить, что оба настолько невежественны. Не знать Десмонда Уильямса — одного из крупнейших производителей самолетов в мире и второго по величине в Соединенных Штатах… Как можно не знать, такую важную персону!

— И чего он хочет? — небрежно спросил Ник.

По поведению девушки он уже догадался, о чем говорил с ней Десмонд Уильямс.

— Он сказал, что даст мне замечательные самолеты, на которых я смогу летать… Ну знаешь, он предложил мне испытывать новые самолеты, ставить на них рекорды. Ничего особенного. Такая небольшая приятная работа за большие деньги и квартиру.

Мужчины обменялись мрачными взглядами. Произошло как раз то, чего они больше всего опасались.

— Звучит неплохо, — небрежным тоном заметил Ник. — А в чем загвоздка?

— Нет никакой загвоздки.

— Наверняка есть, — рассмеялся Ник.

Она еще совсем ребенок. Они с Пэтом должны сделать все возможное, чтобы удержать ее от этого шага. Десмонд Уильямс летает по всей стране в поисках моделей, пригодных для рекламы. Если ему удастся заполучить Кэсси, он выжмет из нее все, будет использовать не столько для испытательных полетов, сколько для всего прочего — для кинороликов, всевозможной рекламы, бесконечных съемок. Она у него станет чем-то вроде «небесной ласточки».

— Он уже дал тебе контракт? — все тем же небрежным тоном осведомился Ник.

— Конечно. — Кэсси помахала перед ними листками бумаги.

— Можно взглянуть?

Она протянула ему контракт. Пэт яростно сверкнул глазами. Именно от этого он и пытался уберечь дочь.

— Кассандра Морин, ты откажешься от этого предложения, — решительно сказал Пэт.

Ник тем временем просматривал контракт. На первый взгляд он был составлен честно, хоть он. Ник, и не юрист. Ей дадут в пользование машину и квартиру. Она должна будет летать на любом самолете, который ей предоставят, и проводить для фирмы испытательные полеты. Во второй части контракта говорилось, что она должна постоянно быть в их распоряжении для всевозможной рекламы, связанной с продукцией компании, присутствовать на всех публичных мероприятиях и в любую минуту по первому требованию быть готова для фотосъемок. Она будет считаться представителем компании по связям с общественностью и должна вести себя соответствующим образом. Ей не позволяется курить, пить разрешается лишь совсем немного. Ей будет выдаваться форма для полетов, но никаких денег для приобретения личного гардероба. Все оговорено до мелочей… Контракт заключается на год. Годовая оплата — пятьдесят тысяч долларов. Кроме того, оговаривалась возможность продления контракта еще на год, если обе стороны того пожелают; причем в этом случае предполагалась более высокая зарплата, разумеется, в разумных пределах. Лучшего контракта Ник в своей жизни не видел. Мало кто из летчиков отказался бы от такой возможности. Однако в этом контракте указывалось, что компании «Самолеты Уильямса» требуется именно женщина. Да, от такой возможности, конечно, трудно отказаться, даже невзирая на то что Кэсси скорее всего будут использовать не только как летчика-испытателя. Она станет чуть ли не фотомоделью.

И все же, размышляя о Десмонде Уильямсе, Ник не мог отделаться от смутных подозрений.

— Что ты об этом думаешь, Пэт? — Ему захотелось узнать реакцию друга.

— Она останется здесь, вот что я думаю. Она не сдвинется с места. И уж тем более не поедет в Калифорнию.., в эту их квартиру.

Кэсси смотрела на отца вне себя от гнева. Он ведь даже не потрудился рассказать ей о приезде Десмонда Уильямса!

— Я еще не решила, папа. Мы должны встретиться с ним завтра утром.

— Ни с кем ты встречаться не будешь!

Нику не хотелось спорить с Пэтом в присутствии Кэсси.

Конечно, контракт предоставляет Десмонду Уильямсу массу возможностей эксплуатировать Кэсси, и все же предложение стоит как следует изучить. В течение целого года девушка сможет летать на замечательных самолетах. Ей это, несомненно. представляется потрясающей возможностью. Эта компания проводит испытания даже военных самолетов и открыто соперничает с немцами. И потом, те деньги, которые Кэсси заработает за год, дадут ей возможность спокойно жить долгое время. Нику казалось несправедливым насильно удерживать Кэсси дома. По крайней мере нужно тщательно все обдумать.

Пэт скрылся в кабинете, громко хлопнув дверью.

— А как насчет колледжа? — тихо спросил Ник.

— Уильямс сказал, что я смогу заниматься в свободное время.

— Похоже, что такой возможности у тебя все-таки не будет. В промежутках между полетами ты будешь занята рекламой… Скажи, Кэсси, ты уверена, что тебе этого хочется?

Девушка задумчиво взглянула на Ника. Вообще-то она никогда не мечтала уехать из дома. Но что ждет ее в будущем? Ей нравится работать в аэропорту. И воздушные праздники — это, конечно, здорово. Но быть учительницей ей, по правде говоря, совсем не хочется. И не хочется выходить замуж: ни за Бобби Стронга, ни за кого-то другого. Иногда она задумывалась о том, что ее ожидает. Наверняка жизнь сулит нечто большее, чем чистить и заправлять горючим отцовские самолеты или летать в короткие рейсы до Индианы вместе с Билли Ноулэном.

— А что мне делать здесь?

— Быть рядом со мной. — «И если можно — всегда». — хотелось ему добавить.

— Вот это и есть самое плохое в контракте — то, что придется расстаться со всеми вами. Если бы можно было взять вас с собой…

— В контракте сказано, что время от времени они будут предоставлять в твое распоряжение самолет, чтобы ты могла слетать домой. Как насчет того, чтобы привести сюда «фаэтон XW-1» на тихий, спокойный уик-энд?

— Для тебя я бы еще и не то привела. Украла бы, если надо.

— А что, это хорошая мысль. Может, тогда и твой старик смягчится. Несколько хороших самолетов нам здесь не помешают.

Ник шутил, чтобы скрыть свое отчаяние при мысли о том, что она может уехать. Кэсси успела превратиться в неотъемлемую часть его существования. За три года совместных полетов у них накопилось столько общего. Он просто не мог представить себе, что она уедет в Лос-Анджелес, и никак не ожидал, что такое может когда-нибудь случиться.

Так же как и Пэт. О'Мэлли не собирался отдавать им свою девочку. Даже то, что Крис стал поговаривать об отъезде в Европу на год или два для изучения архитектуры, достаточно плохо. Но это произойдет только через несколько лет. А то, что грозит Кэсси, может произойти уже сейчас. И потом, это не Крис, это Кэсси!

— Ты никуда не поедешь, и точка! — снова повторил Пэт в конце рабочего дня.

Однако Кэсси и сама никак не могла принять окончательное решение. Снова и снова обсуждала это с Ником. Конечно, она нужна в аэропорту, но в Ньюпорт-Бич для нее открывается столько возможностей, что все остальное практически ничего не значит по сравнению с ними. Деньги, слава, великолепные самолеты, интересные испытания, рекорды, которые ей предстоит поставить.., можно перечислять еще и еще. От такого невозможно отказаться. Но как убедить отца?

Она обсуждала контракт и с Билли Ноулэном. Парень был родом с западного побережья и много слышал о Десмонде Уильямсе. Одни хорошо о нем отзывались, другие терпеть его не могли. Уильямс предложил подобный контракт одной девушке, которую Билли знал по Сан-Франциско, и той совсем не понравилось. Она жаловалась на тяжелую беспросветную работу и на то, что с ней обращались как с собственностью фирмы. Правда, летчицей она была никудышной, признал Билли.

С другой стороны, для пилота такого класса, как Кэсси, это предложение открывает невиданные горизонты.

— Ты можешь стать второй Мэри Николсон.

Билли имел в виду одну из самых ярких современных звезд.

Кэсси и представить себе такого не могла.

— Сомневаюсь.

Как же трудно принять решение! Бывали моменты, когда ей казалось, что она сейчас сойдет с ума. Кэсси совсем не хотелось оставлять дом и семью, и в то же время она знала, что здесь у нее нет никакого будущего. Если она действительно хочет летать по-настоящему, то предложение компании «Самолеты Уильямса» предоставляет ей такую возможность. И не важно, сколько дурацких фотографий в форменной одежде они с нее сделают и сколько придется дать интервью. Она хочет летать, а у Десмонда Уильямса самые лучшие самолеты.

— Подумай хорошенько, девочка. Другого такого случая может не представиться, — очень серьезно посоветовал Билли.

В это время Ник в офисе говорил Пэту почти то же самое.

Кэсси — великолепный летчик, а здесь у нее нет реальных перспектив. Провести всю жизнь в этом маленьком аэропорту, летать одними и теми же маршрутами Среднего Запада в компании парней, которые никогда не: смогут достичь такого же уровня мастерства, как она…

— Я же запрещал тебе учить ее летать! — Пэт злился на всех — на Кэсси, на Ника, на Криса. Кто-то из них в этом виноват. Но больше остальных, конечно, этот дьявол — Десмонд Уильямс. — Может, он вообще преступник. Гоняется за молодыми девушками, желая лишить их невинности.

Нику стало до боли жаль старого товарища. Ему грозит потеря любимой дочери. Ник понимал, что должен чувствовать отец. Ему и самому от этого тошно. Но они все равно не имеют права удерживать девушку. Она хочет летать.., как птица. Пришло ее время парить среди орлов.

— Ты не вправе ее останавливать, Пэт. Она заслуживает большего, чем мы можем ей дать. — Ник сожалел, что не может рассказать Пэту о том, как ему самому больно.

— Это все ты! — снова набросился на друга Пэт. — Ты во всем виноват! Не надо было учить ее так хорошо летать.

Ник против воли рассмеялся, а Пэт проглотил большой глоток виски. Сегодня он уже никуда не полетит, а потерю дочери пережить нелегко. И он еще должен посвятить во все жену.

Уна пришла в ужас, когда поздно вечером он все рассказал ей. Ее воображению сразу представились самые страшные вещи. Она и представить не могла, что Кэсси будет жить где-то вдали от дома, одна, без семьи. И подумать только, девочка собирается работать испытателем и вдобавок представителем по связям с общественностью. Работать на самого Десмонда Уильямса…

— Разве порядочные девушки занимаются такими вещами? Позировать для фотографов и все такое… Она хоть будет сниматься в одежде?

— Ну конечно, Уна. Это не зал для стриптиза. Там делают самолеты.

— Тогда зачем им понадобилась наша девочка?

— Твоя девочка, может быть, самый лучший пилот, какого я когда-либо видел в жизни, включая Ника Гэлвина и даже Рикенбекера. Она лучший пилот в стране. И Десмонд Уильямс не дурак. Он все видит и понимает. Два дня назад на воздушном празднике она наделала много шума. Я не хотел тебе рассказывать, но она проделала смертельный номер.

Запросто могла разбиться. Вышла из «штопора» всего в пятидесяти футах от земли, дурочка! Я там чуть с ума не сошел. А она это проделала не моргнув глазом, как и много других сумасшедших трюков. Она все выполнила безупречно.

А он это видел.

— И у него она тоже будет выполнять такие трюки?

— Нет, она будет испытывать самолеты и, может быть, ставить рекорды, если получится. Я читал контракт. Он выглядит вполне прилично. Но мне не хочется даже думать о том, что она может уехать. Я уверен, тебе это тоже не нравится. — Уна с трудом пыталась все это воспринять. Слишком уж много новостей за такое короткое время.

— А чего хочет сама Кэсси?

Они знали, что Кэсс должна принять решение до завтрашнего утра.

— Думаю, она хочет ехать. Она так и сказала. Вернее, она сказала, что будет решать сама.

— А ты что ответил?

— Я? — улыбнулся Пэт. — Я запретил ей ехать. Так же как когда-то запретил ей летать.

Уна улыбнулась в ответ:

— Да, но на нее это не подействовало. Наверное, и сейчас не подействует.

— Так как же нам себя вести?

Он обращался к жене за советом, так как доверял ее суждениям иногда даже больше, чем ему бы хотелось. Ее мнение было для Пэта очень важно, особенно в том, что касалось дочерей.

— Пусть поступает как хочет, Пэт. Она все равно так сделает. Но ей будет легче, если она почувствует, что может сама принимать решения. Она все равно вернется к нам, сколько бы самолетов ни испытала там, в Калифорнии. Она знает, как мы ее любим.

И они позвали дочь к себе в комнату. Уна предоставила Пэту сообщить Кэсси о том, к какому мнению они пришли.

— Мы с мамой хотим… — Пэт на секунду остановился, взглянул на Уну и продолжил:

— ..чтобы ты сама приняла решение. В любом случае мы тебя поддержим. Но если все-таки уедешь, смотри почаще приезжай домой.

Со слезами на глазах он обнял дочь. Она прижалась к отцу, целовала мать. Уна, не скрываясь, плакала.

— Спасибо! Спасибо вам… На такое нелегко решиться. — Кэсси снова обняла их обоих. Села в ногах кровати.

— Ну и как же ты поступишь? — спросила Уна.

Пэт не осмелился сам задать этот вопрос Он догадывался, что собирается сделать дочь.

Кэсси кивнула. По телу ее прошла дрожь возбуждения.

— Я поеду.

* * *

Однако расставание оказалось тяжелее, чем она предполагала.

На следующее утро она встретилась с Десмондом Уильямсом и подписала контракт. Они сидели за кофе с гренками, но Кэсси так волновалась, что не могла есть. Он сообщил ей некоторые новые детали, настолько захватывающие, что Кэсси совсем растерялась. Они организуют ей перелет от Чикаго до Лос-Анджелеса. Квартира и машина ее уже ждут. У нее будет форменная одежда, целый гардероб.., сопровождающие.., компаньонка, если понадобится.., коттедж в Малибу, которым она сможет пользоваться во время уик-эндов.., персональный самолет, который она сможет использовать в любое время, когда захочет отправиться домой. И еще он описал самолеты, на которых она будет летать… Это были самолеты ее мечты.

Она должна приступить к работе через пять дней. В первый же день ей предстоят пресс-конференция, съемки рекламного фильма и испытательный полет на новом «старлифтере». Уильямс хотел, чтобы Кэсси показала всей Америке, что она умеет делать. Но прежде всего он хотел, чтобы она увидела удивительные возможности его самолетов. Поэтому первые две недели они проведут в основном в полетах. Он будет летать вместе с ней.

— Не могу поверить, — призналась девушка Билли.

Они грелись на солнце, лежа у дальней взлетной полосы.

— Да, тебе крупно повезло, — с завистью произнес парень, хотя сам он прекрасно чувствовал себя здесь и не имел ни малейшего желания возвращаться в Калифорнию.

— Через две недели приеду вас навестить, что бы ни случилось, — пообещала она.

Вечером накануне отъезда родители устроили большой обед в ее честь. Пришли все сестры с мужьями и детьми, Ник, Крис и Билли. Бобби, конечно, не пришел, хотя Кэсси видела его два дня назад на поминках Джима Брэдшоу. Он разговаривал с Пэгги и держал на руках одного из ее малышей.

Для Кэсси труднее всего оказалось расставание с Ником.

Последние годы он один поддерживал ее во всем. Она не представляла себе, как сможет жить без него. Они провели этот последний вечер вместе.

На следующее утро все пришли проводить ее в аэропорт Ник собирался доставить Кэсси в Чикаго на «веге» Девушка расцеловала мать и сестер. Подошла к отцу. У обоих в глазах стояли слезы. Пэт едва сдержался, чтобы не попросить ее остаться. Но он понимал, что этого делать нельзя. Они крепко обнялись.

— Спасибо, папа, — прошептала она ему в самое ухо.

— Будь осторожна, Кэсси. Думай о том, что делаешь. И ни на минуту не расслабляйся в этих шикарных самолетах.

Они этого не прощают.

— Обещаю, папа.

— Хотелось бы верить. Знаю я тебя, барышня-пилот… — Он рассмеялся сквозь слезы и еще раз крепко прижал дочь к себе.

Взлетая, Кэсси видела, как машут с посадочной полосы Крис и Билли. Девушка тяжело вздохнула. Оказывается, уезжать из дома намного тяжелее, чем она себе представляла.

Сейчас она думала лишь о тех, с кем расставалась. Обернулась, чтобы взглянуть на Ника, и на сердце стало еще тяжелее. Ей захотелось удержать в памяти каждую минуту, проведенную с ним.

— Тебе повезло, — заговорил Ник, чтобы отвлечь ее мысли от родных, которые все еще махали им вслед там, внизу. — Но ты это заслужила. Только не позволяй всяким городским ловкачам использовать себя.

Десмонд Уильямс, конечно же, ловкач. И в то же время он кажется достаточно честным бизнесменом. Он не пытается скрыть, чего хочет от нее. Ему нужен лучший в мире пилот, который одновременно является самой привлекательной и благовоспитанной девушкой, какую только можно найти. Ему нужно, чтобы эта лучшая из лучших представляла публике его самолеты и ставила рекорды, и чтобы самолеты оставались невредимыми, и чтобы как можно больше американцев смогли их увидеть. Нелегкая задача, но Кэсси в состоянии с этим справиться, и он сразу это почувствовал. Она лучшая летчица, какую он когда-либо встречал, и к тому же хороша собой. Этого достаточно для начала. Однако то, что для Уильямса было началом, для Ника означало конец. И все же он охотно жертвовал собой ради будущего Кэсси. Это был последний дар его любви. Сначала — возможность летать, теперь — свобода.

— Не позволяй им собой помыкать. Помни, что ты для них величайшая ценность. Если станут слишком зарываться, пошли их к черту и возвращайся домой. Тебе стоит только позвонить, и я тут же прилечу за тобой.

Это прозвучало глупо, но на Кэсси слова Ника произвели успокаивающее впечатление.

— А ты сможешь меня навещать?

— Конечно. Как только будет рейс в ту сторону, я сделаю небольшой крюк и заверну к тебе.

— Тогда не давай Билли рейсы до Калифорнии. Бери их все себе.

Кэсси явно начала нервничать. Ник улыбнулся:

— А мне казалось, что тебе больше захочется увидеть его, чем меня. Я не прав?

Ее слова принесли ему огромное облегчение, хотя он уже и сам начинал чувствовать, что Билли для нее только друг и никаким романом здесь не пахнет. В точности как предсказал ее отец. Однако приятно услышать подтверждение своим мыслям от самой Кэсси.

Чего же, собственно, он ждет от нее? Верности, обета безбрачия? Безоговорочного поклонения? Но это сумасшествие.

В один прекрасный день она все-таки найдет себе мужа, и уж конечно, это будет не он. Но как бы ему хотелось стать им…

— Мы с Билли только друзья, ничего больше. Ты же это знаешь.

— Знаю.

— Ты много чего знаешь. Обо мне, о жизни, о том, что важно, а что не имеет значения. Ты наполнил мою жизнь смыслом. Ты дал мне все, что у меня есть.

— Если бы это было так, Кэсс! И потом, ты этого заслуживаешь.

— Ты, ты дал мне все это! — Она произнесла это с нескрываемым восхищением и любовью.

— Я не Десмонд Уильямс, Кэсс.

— Как и все прочие. Немногим везет до такой степени.

— В один прекрасный день и ты можешь стать такой же важной персоной, Кэсс, — С помощью фотографий и рекламных роликов? Сомневаюсь. Это же все сплошная показуха. Я все-таки немного разбираюсь в жизни.

— Ты умница, Кэсс. Ты чудо. Оставайся такой, не дай им себя испортить.

Вскоре они приземлились в Чикаго. Ник проводил ее до следующего самолета и поднес ее дорожную сумку. Кэсси была в темно-синем костюме, принадлежавшем матери. Он давно вышел из моды и, кроме того, был ей великоват. Но Кэсси О'Мэлли ничто не могло испортить. В любой одежде она выглядела очаровательно. Эти ярко-рыжие волосы, эти огромные голубые глаза, полная грудь, длинные стройные ноги, тонкая талия, которую Ник так любил обнимать, помогая ей выходить из самолета, сводили его с ума. От красоты Кэсси у него просто дух захватывало.

Сейчас девушка смотрела на него испуганными глазами ребенка, и ему захотелось отвезти ее обратно к мамочке. Глаза Кэсси наполнились слезами — она не могла расстаться с ним.

— Ник, приезжай ко мне, пожалуйста. Я буду так по тебе тосковать.

— Я всегда в твоем распоряжении, не забывай этого, девочка.

— Не забуду. — Она всхлипнула.

Ник обнял ее, прижал к себе. Он ничего больше ей не сказал. Поцеловал в макушку и пошел прочь. Он знал, что, если произнесет еще хоть одно слово, голос может его выдать, и тогда он уже не сможет от нее уйти.

Глава 11

Самолет приземлился в Лос-Анджелесе. Кэсси с удивлением увидела, что ее встречают три человека. Это оказались шофер, представитель компании и секретарша мистера Уильямса. Десмонд Уильямс говорил Кэсси, что в аэропорту ее будут встречать, однако она не ожидала, что это будет выглядеть так официально.

По дороге в Ньюпорт-Бич представитель компании сообщил ей о том, что намечено на эту неделю: знакомство с новыми самолетами, испытательный полет на каждом из них, пресс-конференция для важнейших представителей местной прессы и съемки для рекламного ролика. Затем секретарша дала Кэсси перечень мероприятий, на которых она должна будет присутствовать либо в одиночестве, либо в сопровождении официальных лиц или мистера Уильямса. Все это ошеломляло.

Однако квартира, которую Кэсси увидела в Ньюпорт-Бич, потрясла ее еще больше. Спальня, столовая, гостиная, и все комнаты выходят окнами на океан. А какие открываются потрясающие виды! Квартиру окружает терраса. Холодильник до отказа забит продуктами, комнаты обставлены прекрасной мебелью, в ящиках гардероба сложено итальянское постельное белье и полотенца из тонкого льна.

Кэсси сообщили, что горничная будет убирать квартиру каждый день. Если же девушка захочет принять у себя гостей, горничная придет помочь.

— Боже.., о Боже!

Кэсси открыла один из ящиков и увидела, что он доверху заполнен кружевными скатертями. Видела бы это мама! Кэсси, однако, не могла понять, зачем они ей.

— А это здесь зачем?

— Мистер Уильямс полагает, что иногда вы будете принимать гостей, — чопорно ответила личная секретарша Уильямса, мисс Фитцпатрик.

По виду вдвое старше Кэсси, она окончила школу мисс Портере, на востоке, очень мало разбиралась в самолетах, зато знала все, что необходимо знать о всевозможных светских мероприятиях.

— Но я здесь ни с кем не знакома…

Кэсси засмеялась и вприпрыжку побежала осматривать квартиру. О таком она даже мечтать не могла. Как бы ей хотелось рассказать об этом кому-нибудь! Показать им всем… Билли, Нику, сестрам, маме. Но их здесь нет. Есть только сама Кэсси и «сопровождающие ее лица».

В спальне девушка обнаружила аккуратно развешанную в шкафах одежду. Четыре или пять отлично скроенных костюмов неброских тонов и к ним несколько шляп в тон, длинное черное вечернее платье и два коротких. И еще туфли и сумочки. Все в точности тех размеров, которые она им сообщила. В другом шкафу, поменьше, висела форменная одежда темно-синего цвета. Все костюмы выглядели очень официально, так же как и специально скроенная маленькая шляпка и туфли. На мгновение сердце у Кэсси упало. Может быть, Ник прав? Может быть, из нее собираются сделать «небесную ласточку»?

И все же.., все же это похоже на какой-то необыкновенный сон. Все так тщательно продумано и подготовлено. Как будто она внезапно попала в другой мир и должна вести чью-то чужую жизнь, жить в чужой квартире, носить чужую одежду. Трудно поверить, что все это теперь принадлежит ей.

Кэсси подняла глаза и увидела перед собой молодую женщину, по виду немного за тридцать, с теплой улыбкой, живыми голубыми глазами, темно-русыми волосами до плеч, стриженными «под пажа», в аккуратном сером костюме и серой шляпке.

— Это Нэнси Фэйрстоун, — представила ее мисс Фитцпатрик. — Она будет сопровождать вас в тех случаях, когда, по мнению мистера Уильямса, вам потребуется компаньонка. Она может также помогать вам во всем остальном, например, разбирать прессу, сопровождать вас на встречи и ленчи.

Молодая женщина с теплой улыбкой пожала руку Кэсси и повела показывать квартиру.

Кэсси задумалась. Компаньонка? Сопровождающая? Зачем она ей? Что ей с ней делать? Не оставлять же ее ждать на взлетной полосе во время испытательных полетов. Впрочем, теперь Кэсси стала сомневаться, останется ли у нее время для того, чтобы летать.

— Вначале это все, наверное, кажется поразительным, — сочувственно произнесла Нэнси Фэйрстоун. — Позвольте, я распакую ваши вещи, а потом, за ленчем, мы сможем обсудить наш график.

Кэсси оглядывалась по сторонам в полной растерянности.

На кухне она уже заметила женщину постарше, в черном форменном платье. Та готовила салаты и сандвичи и, казалось, чувствовала себя здесь как дома. Чего никак нельзя было сказать о самой Кэсси. Что ей делать со всеми этими людьми? Очевидно, они все здесь для того, чтобы ей помогать. Десмонд Уильямс постарался обеспечить ей максимальный комфорт. Более того, он создал для нее жизнь-сказку. Но Кэсси неожиданно ощутила себя страшно одинокой среди всех этих незнакомых людей.

Нэнси Фэйрстоун мгновенно это уловила. Поэтому Уильямс и нанял именно ее. Он хорошо ее знал и сразу понял, что Нэнси — как раз тот человек, который подойдет для Кэсси.

— Мы сегодня будем смотреть самолеты? — печально спросила Кэсси.

По крайней мере самолеты — это что-то знакомое, понятное. Они интересуют ее гораздо больше, чем содержимое всех гардеробов на свете. Самолеты — дело привычное, а вот шикарный образ жизни — совсем нет. Она прибыла в Калифорнию не для того, чтобы играть в переодевания, а для того, чтобы летать. Теперь же, среди всех этих туфель, шляпок, сумочек и посторонних людей, собравшихся для того, чтобы ее обслуживать, у нее возникло впечатление, что летать-то как раз и не придется. Внезапно она ощутила острую тоску по своей простой и понятной жизни в Иллинойсе, по ангару, полному отцовских самолетов.

— На летное поле мы поедем завтра, — мягко ответила Нэнси.

Десмонд Уильямс предупредил ее — да она и сама это почувствовала, — что с Кэсси надо обращаться очень мягко.

Девушка оказалась в новом, совершенно незнакомом мире и вначале может почувствовать испуг и растерянность. В то же время Кэсси умна и независима. Ему совсем не хотелось, чтобы его новая протеже решила, что это все не для нее. Напротив, он желал, чтобы ей это понравилось.

— Мистер Уильямс не хочет, чтобы вы выбились из сил в первый же день, — улыбнулась Нэнси.

Они сели за ленч, хотя Кэсси совсем не ощущала голода.

— В пять часов у вас пресс-конференция. Парикмахерша придет сюда в три. А до этого нам с вами о многом нужно поговорить.

Это прозвучало так, будто они две подружки, которые готовятся к вечеринке. Однако у Кэсси голова шла кругом. Секретарша Уильямса, мисс Фитцпатрик, удалилась, оставив перед уходом кипу бумаг с описаниями самолетов.

И все это Кэсси должна прочесть. Таково требование мистера Уильямса. Мисс Фитцпатрик сообщила также, что мистер Уильямс заедет за Кэсси между четырьмя часами и половиной пятого.

— Он повезет вас на пресс-конференцию, — объяснила Нэнси после того, как за секретаршей закрылась дверь.

Она произнесла эти слова таким тоном, как будто для Кэсси это большая честь. Наверное, так оно и было, но все же Кэсси испугалась до смерти. Она всех их боялась. Сейчас она сидела неподвижно и в отчаянии смотрела на Нэнси Фэйрстоун. Что это, к чему? Что все это значит? Что она здесь делает? И какое это имеет отношение к самолетам и к пилотажу?

По выражению лица Кэсси Нэнси догадалась, о чем она думает, и попыталась приободрить девушку:

— Я знаю, вначале это все выглядит и звучит пугающе. — Она произнесла это спокойно, со своей мягкой улыбкой.

Хорошенькая женщина. Однако в ее глазах Кэсси сразу заметила какую-то печаль. Тем не менее Нэнси, казалось, твердо решила сделать так, чтобы Кэсси все же почувствовала себя как дома в этой непривычной обстановке.

— Но я даже не знаю, с чего начать… — неуверенно произнесла девушка.

Кэсси захотелось плакать, но она знала, что этого делать нельзя. Эти люди так добры к ней, но уж слишком много нового ей надо воспринять. Она не знает, чего от нее ждут, что ей говорить на пресс-конференции. Единственное, чего ей сейчас хочется, — так это познакомиться с самолетами или хотя бы почитать о них. А вместо этого она должна думать о том, как выглядит, как одета, как звучит ее речь. Это все ее пугало, и даже теплота Нэнси Фэйрстоун мало утешала.

Похоже, ее привезли сюда не столько для полетов, сколько для какой-то демонстрации.

Они с Нэнси сидели у окна, глядя на Тихий океан.

— Для чего я им нужна? Зачем он пригласил меня сюда?

Теперь она уже почти жалела о том, что подписала контракт.

— Он пригласил вас сюда, потому что вы один из лучших пилотов, каких он встречал. Так я слышала. Вы, должно быть, и в самом деле потрясающая летчица, Кэсси. На Десмонда Уильямса нелегко произвести впечатление. Он говорит о вас непрерывно, с самого дня воздушного праздника, когда впервые увидел вас. Но привез он вас сюда еще и потому, что вы не только потрясающий пилот, а еще и красивая женщина. Для Десмонда это тоже очень важно.

В каких-то случаях женщины имели для Десмонда Уильямса большое значение, в других — ничего не значили. Однако этого Нэнси Фэйрстоун не стала говорить Кэсси. Десмонд Уильямс любил окружать себя женщинами, когда они служили его целям. Но он никогда ни с кем себя не связывал.

— Он считает, что с женщинами легче продавать самолеты, чем с мужчинами, потому что женщины лучше умеют заинтересовать покупателей. А такие женщины, как вы, по его мнению, — это будущее авиации. Кроме того, он полагает, что вы способны внести неоценимый вклад в отношения компании с прессой и общественностью.

Нэнси не стала говорить о том, что немалую роль сыграла внешность Кэсси. Она настоящая красавица, вот почему она здесь. Нэнси знала, что Десмонд давно искал кого-то в этом роде, встречался со многими летчицами, посещал множество воздушных праздников, прежде чем нашел Кэсси О'Мэлли.

Он давно вынашивал эту идею, еще до того, как Джордж Патнэм открыл Амелию Эрхарт.

Но Кэсси все еще выглядела потрясенной. Ободряющие слова Нэнси не очень помогли.

— Нет, не понимаю. Почему именно я? Кто обратит внимание на меня?

Она действительно не могла этого понять, хотя отнюдь не была глупа. Просто наивна. Многие люди, более искушенные, чем она, зачастую не могли понять Десмонда Уильямов. Нэнси узнала о нем многое от мужа, погибшего при испытаниях одного из самолетов Десмонда, от других пилотов и из своего собственного опыта. Десмонд Уильямс немало сделал для нее после смерти мужа. Иногда он казался ей посланцем самого Бога. И тем не менее было в нем что-то пугающее. Какая-то однобокость… Если он хотел чего-то или считал, что это принесет выгоду компании, то не останавливался ни перед чем, чтобы добиться своего.

После гибели Скипа он проявил к Нэнси необыкновенную щедрость и доброту. Он сделал для нее и ее дочери все возможное. Повторял, что они с Джейн — члены «семьи», что компания будет всегда о них заботиться. Он открыл для них счет в банке, так что они ни в чем не нуждались. Образование для Джейн было обеспечено, так же как и пенсия для Нэнси. Скип погиб ради Десмонда Уильямса, говорил он, и Десмонд Уильямс никогда этого не забудет. Он даже купил для них небольшой дом. И составил контракт, по которому Нэнси могла оставаться служащей компании в течение двадцати лет, выполняя проекты вроде вот этого. Ничего невозможного от нее не требовалось, и было даже не слишком утомительно. Однако чтобы заниматься подобными проектами, нужно было обладать тонким умом и быть человеком, искренне преданным интересам компании. Изредка Десмонд ненавязчиво напоминал ей о том, как много он для них Сделал.

И в один прекрасный день Нэнси ясно поняла, что у нее нет выбора: она должна делать только то, что нужно Десмонду Уильямсу. Скип не оставил им ничего, кроме долгов и приятных воспоминаний. Теперь, после всего что дал им Десмонд Уильямс, Нэнси стала его собственностью. Он держал ее в маленькой золоченой клетке, он использовал ее с выгодой для себя. Десмонд казался честным и справедливым, однако ни на минуту не позволял забыть о том, что она его собственность, Нэнси даже не могла никуда уехать без предупреждения, иначе они с дочерью снова остались бы ни с чем. У нее не было никакой профессии, вряд ли она нашла бы приличную работу, а Дженни тогда не сможет пойти учиться в колледж. Лишь оставаясь здесь, она могла сохранить то, что у них было.

Уильямс увидел, что сможет использовать ее с выгодой для себя, так же как и в случае с Кэсси. И получил то, что хотел. А попросту говоря, купил за хорошую цену. Ошибки тут быть не могло — после того как сделка совершилась и контракт был подписан, Кэсси тоже стала его собственностью. Да, Десмонд Уильямс умен и всегда знает, чего хочет.

— Вот подождите немного, и все обратят на вас внимание.

В конце концов все только о вас и будут говорить.

Нэнси достаточно много знала о планах Десмонда, но не собиралась раскрывать их перед Кэсси. Уильямс — гений во всем, что касается отношений с прессой и создания впечатляющих проектов практически из ничего.

— Американцы вас полюбят, — продолжала Нэнси. — Женщины и самолеты — вот что сейчас больше всего занимает воображение людей. Компания «Самолеты Уильямса» производит лучшие самолеты из существующих в настоящее время.

Теперь надо донести это до публики через вас, увидеть это вашими глазами. Это будет очень мощное средство рекламы. То, что самолеты Уильямса окажутся связанными с вами, с вашим образом, придаст им особую привлекательность.

Это Десмонд Уильямс понял сразу, как только увидел Кэсси. И именно этого он ждал от нее. Не один год он провел в поисках женщины, которая олицетворяла бы американскую мечту, — молодой, красивой и в то же время простой девушки «из народа», разумной и в довершение ко всему хорошей летчицы. К удивлению многих, он нашел такую в лице Кэсси О'Мэлли, которая даже превзошла его ожидания: она оказалась просто блестящим пилотом. Уильямс считал, что для нее это тоже неслыханная удача. И Нэнси тоже так считала. Что лучше этого могла бы найти Кэсси? И пусть в конце концов окажется, что она связана по рукам и ногам, опутана цепями, пусть Уильямс в конце концов потребует от нее рабской верности на всю жизнь, он ей за все воздаст с лихвой. Она станет знаменитой, богатой, станет живой легендой, если, конечно, правильно поведет себя. Даже Нэнси Фэйрстоун, знавшей на собственном опыте, как тесны могут быть эти путы, даже ей казалось, что Кэсси можно только позавидовать. Десмонд Уильямс сделает из нее звезду, какой до сих пор еще не бывало.

Кэсси задумчиво смотрела на нее.

— Если вдуматься, все это так странно… Ну кто я такая? Я не Джин Бэттен, не Эми Джонсон. У меня нет громкого имени. Я простая девушка из Иллинойса, завоевавшая четыре приза на местном воздушном празднике. Ну и что из этого?

Кэсси откусила кусочек идеально приготовленного сандвича с цыпленком.

— Ну нет, вы больше не «простая девушка из Иллинойса».

Во всяком случае, сегодня после пяти часов вы перестанете ею быть. — Нэнси знала, как тщательно Десмонд готовил почву для этого, с того самого момента как Кэсси подписала контракт. — И потом, как, по-вашему, начинали все знаменитые летчицы? Без поддержки кого-либо вроде Десмонда, без рекламы им никогда бы не удалось стать тем, кем они стали сейчас.

С этим Кэсси не могла согласиться. Репутация знаменитых летчиц основана на их мастерстве, а не на одной только рекламе. Однако Нэнси, по-видимому, верила лишь в то, что делал Десмонд Уильямс.

— Амелия Эрхарт стала такой, какой сделал ее Джордж Патнэм. Десмонда это заинтересовало еще много лет назад. Он считал, что она далеко не столь блестящий пилот, каким представлял ее Патнэм. И возможно, Десмонд был прав.

Скип, кстати, тоже так считал. При мысли о Скипе в глазах Нэнси снова появилось выражение грусти. Кэсси не знала, что думать. «Компаньонка» ее заинтриговала. Девушке многое нравилось в Нэнси, однако понять эту женщину до конца она не могла. Нэнси Фэйрстоун, казалось, с большим энтузиазмом относилась к тому, что предстояло Кэсси, и в то же время как будто немного ревновала. В ее устах все звучало необыкновенно заманчиво. О Десмонде же она говорила так, будто знала его намного лучше, чем хотела бы показать. Кэсси даже пришла в голову мысль, нет ли между ними близких отношений. А может быть, Нэнси им просто восхищается и хочет, чтобы Кэсси в полной мере оценила все, что он для нее сделал.

Да, для одного дня впечатлений оказалось слишком много. Они просмотрели и разобрали вещи Кэсси, а потом Нэнси попыталась разъяснить ей всю важность такого понятия, как «маркетинг». Подобно Десмонду, Нэнси считала, что это самое главное. Это то, что побуждает людей покупать вещи, произведенные другими. В данном случае — самолеты Уильямса.

Кэсси представляла собой часть большого плана. По замыслу Десмонда, она должна стать своего рода инструментом, помогающим продавать самолеты. Для девушки такая точка зрения оказалась совершенно непривычной. К трем часам, когда появилась парикмахерша, она все еще пыталась это осмыслить.

К этому времени Нэнси уже рассказала ей о муже и дочери. Объяснила, что Скип погиб год назад во время испытательного полета над Лас-Вегасом. Она говорила об этом очень спокойно, однако в глазах ее появилось какое-то отсутствующее выражение. В определенном смысле ее жизнь окончилась с его смертью. Так ей казалось. Однако Десмонд Уильямс помог ей перенести боль утраты.

— Он очень много сделал для меня и для Джейн.

Кэсси кивнула, внимательно глядя на Нэнси.

Приход парикмахерши отвлек их от мрачных мыслей. Та начала размышлять по поводу пышных ярко-рыжих волос Кэсси. Решила, что аккуратно их подровняет и оставит ту же длину, чтобы Кэсси могла носить волосы распущенными, как актриса Лорен Бейкол. Она даже нашла между ними некоторое сходство, отчего Кэсси расхохоталась. Вот смеялся бы Ник, если бы услышал такое. Нэнси, однако, отнеслась к словам парикмахерши очень серьезно и соглашалась со всем, что та предлагала.

— Чего же все-таки они от меня хотят? — так и не поняла Кэсси.

Парикмахерша в это время решительно срезала концы волос. Нэнси внимательно наблюдала за ней.

— Они хотят, чтобы вы выглядели хорошенькой, умно говорили, правильно себя вели и летали, как ангел. Вот так.

Нэнси улыбнулась. Кэсси ответила ей улыбкой. В устах Нэнси все звучит так просто.

— Ну, это не слишком трудно. Особенно что касается полетов. Поведение… С этим я, пожалуй, тоже справлюсь, если правильное поведение означает не падать со стула, не напиваться и не путаться с парнями. А вот что касается того, чтобы «выглядеть хорошенькой» и «умно говорить», то здесь я совсем не так уверена.

Кэсси усмехнулась. Теперь, когда страх ушел, все предстоящее стало выглядеть очень и очень заманчиво. Как вообще делаются такие вещи? Все это похоже на кино… Она не могла отделаться от ощущения нереальности происходящего.

— Создается впечатление, что вы довольно давно не смотрели на себя в зеркало, — заметила Нэнси.

Кэсси кивнула:

— Времени нет. Я постоянно занята на работе. То летаю, то чиню самолеты в аэропорту у отца.

— Теперь вам придется научиться следить за собой.

Вот поэтому Уильямс так полагался на Нэнси во всех делах, подобных этому проекту. Она отличалась тактом, деликатностью, тонким восприимчивым умом, вела себя как настоящая леди, всегда делала именно то, что требовалось, и знала, чего от нее ждут. Десмонд Уильямс никогда не ошибался в своих подчиненных и всегда точно знал, что именно он покупает. Подписывая контракт с Нэнси, он ни минуты не сомневался в том, что она будет ему полезна.

— Просто улыбайтесь побольше и напоминайте себе, что несколько фотографий не принесут никакого вреда. А в остальное время вы сможете летать на чем только пожелаете.

Такая возможность мало кому выпадает, Кэсси. Можете считать, что вам необыкновенно повезло.

Нэней хорош знала, как надо разговаривать с пилотами-: фанатиками. Ей было известно, что им больше всего нравится и как уговорить их делать то, что им не нравится. Например, как убедить Кэсси появляться на пресс-конференциях, давать интервью, сниматься в рекламных фильмах и посещать вечеринки и приемы. Десмонд настаивал, что ее должны там видеть. Мисс Фитцпатрик даже подготовила список сопровождающих.

— А это еще зачем? — с подозрением спросила Кэсси по поводу вечеринок и приемов.

— Затем, что о вас должны узнать. Как можно больше, людей должны знать ваше имя. Мистеру Уильямсу пришлось приложить немало усилий, чтобы вас включили в списки приглашенных, так что вы не должны его разочаровать. — Нэнси произнесла это неожиданно твердо.

— О…

Кэсси совсем не Хотелось выглядеть неблагодарной. Кроме того, она уже начала доверять мнению Нэнси. Все произошло так внезапно, так быстро. Нэнси казалась ей единственным другом в этом незнакомом мире. И потом, Нэнси сказала правду: Десмонд Уильямс действительно много для нее. сделал, возможно, она теперь в долгу перед ним и должна отплатить добром, принимая все эти приглашения. И все же… список светских мероприятий показался ей бесконечным.

Но Десмонд Уильямс точно знал, что делает. Так же как и Нэнси.

Парикмахерша закончила трудиться над волосами Кэсси.

Результат всем очень понравился. Девушка теперь выглядела более элегантной, более утонченной, хотя прическа казалась совсем простой. Потом парикмахерша помогла ей сделать макияж. В пятнадцать минут четвертого Кэсси пошла принимать ванну, без пятнадцати четыре надела нижнее белье и шелковые чулки, заранее приготовленные для нее. В четыре часа она облачилась в темно-зеленый костюм, предназначенный специально для этого случая. Теперь она выглядела на миллион долларов.

— Боже мой! — воскликнула Нэнси, тщательно расправляя воротничок Кэсси, и проверила, соответствуют ли туфли костюму и сумочке.

Кэсси сияла:

— Подумать только, шелковые чулки! Вот расскажу маме!

Совсем как ребенок. Нэнси рассмеялась и спросила, есть ли у нее какие-нибудь серьги. Кэсси непонимающе взглянула на нее и покачала головой. У мамы есть пара сережек, доставшихся ей от ее матери, но ни у Кэсси, ни у сестер украшений никогда не было.

Нэнси отметила это про себя. Надо будет сказать мистеру Уильямсу. И еще понадобится нитка жемчуга. Десмонд в точности описал ей, как должна выглядеть Кэсси. Никаких грязных комбинезонов, никакой рабочей одежды. Это можно оставить для одной-двух фотографий на будущее, например для журнала «Лайф». Но на земле она должна выглядеть как настоящая леди. Правда, сейчас девушка напомнила Нэнси известную актрису Риту Хейуорт.

Десмонд прибыл ровно в четыре. Он остался доволен тем, как выглядит Кэсси. Вручил ей несколько снимков и описания «фаэтона» и «старлифтера» для первого ознакомления с этими самолетами. На них ей придется летать на этой неделе. На следующей неделе предстоят очень важные испытания самолета, который он пытается переделать для военно-воздушного флота. Глядя на эти фотографии, Кэсси не могла не вспомнить о муже Нэнси Фэйрстоун. Что, если самолеты Уильямса недостаточно надежны? Не подвергает ли он ее слишком большому риску? Однако, как и у большинства хороших пилотов, слепая смелость в ней взяла верх над осторожностью. Она не побоится вести любой самолет.

Теперь Кэсси уже с вожделением смотрела на снимок экспериментальной модели «фаэтона».

— Вот на этом самолете я буду летать?! Это правда?!

Уильямс кивнул.

— Ура! — воскликнула девушка. — Поедем прямо сейчас!

Плюнем на прессу. Поедем на аэродром!

Десмонд рассмеялся. Ему очень нравилось, как выглядит Кэсси. И Нэнси уже сказала, что у них наладилось взаимопонимание. Да, он доволен ими обеими. Пожалуй, это его самый блестящий план рекламной кампании.

— На прессу никогда нельзя плевать, Кэсси. Газетчики могут поддержать бизнес, но могут и погубить его. Мой, во всяком случае, точно могут. Поэтому мы будем с ними очень приветливы. Всегда.

Он со значением взглянул на нее. Кэсси кивнула. Она все еще испытывала перед ним благоговейный страх. Сейчас на Десмонде был безупречно скроенный темно-синий двубортный костюм и блестящие черные туфли ручной работы. Светлые волосы так же безукоризненно причесаны, как во время их первой встречи. И весь он такой отглаженный, накрахмаленный, нигде ни складочки, ни пятнышка. Такого идеально одетого мужчину Кэсси еще не встречала. Сейчас она смотрела на него как зачарованная. У него все было просчитано, выверено, предусмотрено заранее и продумано до мельчайших деталей. Однако Кэсси, по своей молодости и неопытности, этого не понимала. Она видела лишь конечный результат всех этих расчетов, то есть именно то, что он и хотел дать ей увидеть. Десмонд и ее хотел научить тому же. Научить показывать внешнему миру лишь то, что нужно показать. А что именно нужно показать — это решать ему, Десмонду Уильямсу.

Он хочет, чтобы мир увидел улыбающуюся, сияющую, пропитанную солнцем и ветром провинциальную девушку, летающую лучше любого мужчины, не боящуюся никакого риска, выходящую из кабины самолета со счастливой улыбкой. Через полгода, а может быть и раньше, все мужчины в стране будут в нее влюблены. Все до одного. А для всех женщин она станет кумиром. Чтобы достичь этого, она должна прекрасно выглядеть, идеально себя вести и летать на таких самолетах, от которых даже самых лихих пилотов бросает в дрожь.

Десмонд Уильямс хорошо изучил ошибки других летчиков-испытателей и не намеревался повторить ни одну из них.

Нет, с Кэсси провала не будет, если только удастся сохранить над его «находкой» полный контроль. Он сделает из нее самую большую знаменитость во всей стране. И он сам создаст ее, эту новую знаменитость. А Нэнси Фэйрстоун поможет ему в этом, создавая вокруг Кэсси обстановку максимального комфорта и в то же время не спуская с нее глаз ни на минуту. Он не позволит, чтобы все его планы пошли прахом из-за того, что Кэсси, например, напьется или пошлет кого-нибудь к черту, а то и предстанет перед камерой в неподобающем виде после длительного полета или, еще хуже, свяжется с каким-нибудь подонком. Нет, ей придется изображать совершенство во всем.

— Ну что, готовы к большому событию? — с улыбкой спросил он.

Да, она выглядит прекрасно, однако можно в дальнейшем добиться и лучшего. У нее великолепные внешние данные, но костюм чуть великоват. Нэнси придется об этом позаботиться. Пусть отдаст костюм в переделку. Кэсси оказалась чуть-чуть тоньше, чем он думал. Но выглядит на самом деле еще грандиознее, чем запомнилась ему. Ей нужно нечто более молодежное и немного более броское. И потом, он даже не предполагал, что у нее такая потрясающая фигура. На этом тоже надо будет сыграть, но так, чтобы не скатиться до дешевых эффектов, чтобы не возникло даже намека на вульгарность. В общем, он точно знал, чего хочет добиться. Этого они пока еще не достигли, но для начала совсем неплохо.

На пресс-конференции все прошло как нельзя лучше. Даже удачнее, чем он ожидал. Встреча с представителями прессы проходила в большом конференц-зале рядом с его офисом.

Уильямс пригласил двадцать наиболее популярных журналистов, которым, как он знал, всегда удавалось поразить публику.

Присутствовавшие здесь мужчины отличались слишком теплым отношением к молодым девушкам. Но не было ни одного из самых известных циников.

Уильямс представил Кэсси. Она вошла в зал, бледная, испуганная, чувствуя себя неловко в непривычной одежде, с ярко-красной помадой на губах. И все равно с новой прической, в зеленом костюме она выглядела потрясающе. Ее природная прелесть и естественная доброжелательность, казалось, озарили теплыми лучами весь зал.

С первой же минуты она покорила всех. Уильямс рассказал журналистам о воздушном празднике, на котором она выступала. Кэсси же упомянула об этом очень скромно. Объяснила, что почти всю свою сознательную жизнь провела в аэропорту отца, работала с моторами, заправляла самолеты.

— Большую часть времени я ходила перепачканная грязью и машинным маслом. Кажется, только здесь я обнаружила, что у меня рыжие волосы.

Все сразу полюбили ее за остроумие. У нее оказалась легкая и приятная манера общения. Как только Кэсси немного освоилась, она стала разговаривать с представителями прессы так, будто это ее старые друзья, и их это сразу подкупило. Десмонд Уильямс пришел в такой восторг, что в течение всей пресс-конференции не мог согнать с лица улыбку.

В конце концов ему пришлось чуть не силой вырвать ее у журналистов. Они слушали ее целый вечер. Кэсси рассказала им даже о том, что отец сначала не позволял ей летать и что ей удалось убедить его лишь после того, как они с Ником Гэлвином полетели ночью в метель помогать пострадавшим в железнодорожной катастрофе.

— На чем вы летели, мисс О'Мэлли?

— На старом «хэндли» отца.

У тех репортеров, которые разбирались в самолетах, ее ответ вызвал одобрительные взгляды. Они знали, как тяжело водить такой самолет. Но они знали и еще кое-что: если бы Кэсси не была выдающейся летчицей, Десмонд Уильямс не привез бы ее сюда.

Прощаясь, они уже обращались к ней просто по имени.

Кэсси покорила их своей необыкновенной естественностью и отсутствием всякой претенциозности.

На следующий день на первых страницах журнала «Лос-Анджелес тайме» появилась сенсационная фотография и рассказ о рыжеволосой летчице, которая поразит Лос-Анджелес и весь мир. Вместо всего этого множества слов журналисты могли бы написать большими буквами короткий заголовок «Кэсси, мы тебя любим!», потому что содержание всей статьи сводилось именно к этому. Любовь проглядывала в каждой строчке.

Рекламная кампания началась. С этого момента Десмонд Уильямс не давал Кэсси даже минутки, чтобы свободно вздохнуть.

На следующий день Кэсси «посетила» все его самолеты.

Разумеется, в присутствии прессы и съемочной группы «Мувитоун», делавшей рекламный фильм.

Когда фильм вышел на экраны, мать с сестрами и со всеми детьми пошли его смотреть. Кэсси очень хотелось, чтобы отец с Ником тоже его увидели. Однако в ответ она получила лишь открытку от Ника с короткой фразой; «Мы скучаем по тебе, Небесная Ласточка!»

Эти слова ее не на шутку рассердили. Конечно, она прекрасно сознавала, как смотрится в этом фильме, в новенькой, с иголочки, форменной одежде. Но их самолеты не могли не поразить Ника. Они превосходили самую буйную фантазию.

Первый полет она совершила на «фаэтоне», который находился в стадии разработки. Потом на «старлифтере», который Уильямс показывал ей чуть раньше. После этого он поручил ей летать на совершенно новом высотном самолете и сделать замечания для разработчиков. Она поднялась на высоту сорок шесть тысяч футов. В первый раз в жизни ей пришлось воспользоваться кислородной маской и комбинезоном с электронагревателем. Кэсси сумела собрать немало важной информации. Задача разработчиков состояла в том, чтобы переделать этот самолет в бомбардировщик высокого класса для военно-воздушных сил.

Новая работа оказалась нелегкой для Кэсси. Не раз ей бывало по-настоящему страшно. Зато Уильямс был от нее в полном восторге. Несколько его инженеров и один из пилотов летали вместе с ней. Они потом говорили, что Кэсси летает лучше, чем Линдберг. К тому же она намного привлекательнее, заметил один из них Это Уильямс и сам знал. Но признание необыкновенного мастерства Кэсси в пилотаже порадовало его гораздо больше. Она превзошла все его ожидания.

На следующей неделе Кэсси поставила рекорд по высоте, а еще через три дня — рекорд по скорости на «фаэтоне». Оба достижения были официально зарегистрированы. Именно о таких самолетах Кэсси мечтала всю жизнь.

Единственной досадной помехой оставались пресс-конференции, фото— и киносъемки. Порой они просто выводили девушку из себя.

Прошло три месяца с тех пор, как Кэсси приехала в Лос-Анджелес. Теперь представители прессы начали всерьез докучать ей. Репортеры ходили за девушкой по пятам. Она стала настоящей знаменитостью, поэтому они ловили каждый ее шаг.

Кэсси старалась быть с ними доброжелательной, однако временами их приставания ее не на шутку раздражали. Однажды она чуть не раздавила одного такого на взлетной полосе.

Тогда Кэсси по-настоящему испугалась. Не хватало еще кого-нибудь покалечить… Однако работники аэропорта лишь пожали плечами. Они уже начали привыкать к постоянному присутствию фоторепортеров. Пожалуй, никто во всей стране не привлекал такого внимания, как Кэсси. О ней постоянно писали, публиковали ее фотографии. Публика с жадностью поглощала все, и Десмонд Уильямс продолжал кормить ее тем, чего ей так хотелось. Причем именно в тех количествах, какие требовались для того, чтобы держать людей в напряжении, не дать угаснуть их любви. Но ни в коем случае не больше. Нельзя было, чтобы публика устала от Кэсси. Это требовало настоящего искусства, в котором Десмонд Уильямс был непревзойденным мастером. Нэнси Фэйрстоун снабжала его мелкими деталями и подробностями, которых так жаждала толпа. Кроме того, Нэнси продолжала оставаться незаменимой помощницей Кэсси.

Девушка снялась в фильме, рекламировавшем детские завтраки из зерновых. Фото Кэсси поместили в рекламе ее любимого иллюстрированного журнала. Увидев его однажды в аэропорту, Ник с раздражением швырнул журнал в мусорный ящик и в ярости набросился на Пэта:

— Как ты можешь это допускать? Чем она там занимается — летает или рекламирует детские завтраки?

— Похоже, и тем, и другим. — Пэта это мало волновало.

Он по-прежнему считал, что женщинам в серьезной авиации делать нечего. — Ее мать очень довольна.

— Когда только она находит время для полетов?

— Понятия не имею, Кинжал. Почему бы тебе не слетать к ней и не выяснить это самому?

Теперь, когда Кэсси уехала в Калифорнию, Пэт окончательно успокоился. Правда, его немного огорчало то, что дочь оставила колледж, но что поделаешь… Зато на каких шикарных самолетах она летает. Против воли Пэт гордился дочерью, хотя ни за что бы в этом не признался.

Ник не раз подумывал о том, чтобы слетать к Кэсси, но времени все не находилось. С ее отъездом работы у него прибавилось, несмотря на присутствие Билли Ноулэна, который приносил немалую пользу. Аэропорт О'Мэлли процветал, и работы у всех было невпроворот. По-видимому, немалую роль в этом сыграла и неожиданная слава дочери. Пэт это понимал больше, чем кто-либо другой. Репортеры наведались и сюда.

Сделали несколько фотографий аэропорта, дома, где выросла Кэсси, но, не найдя для себя достаточно пищи, исчезли.

Жизнь Кэсси на западном побережье мчалась, казалось, еще быстрее, чем ее самолеты. В коротких промежутках между испытательными полетами, проверкой новой аппаратуры, встречами с инженерами, которые разъясняли ей основные законы аэродинамики, девушке едва удавалось заниматься собой. Для того чтобы быть в курсе основных направлений развития компании, она посетила также несколько заседаний, на которых обсуждались новые проекты. Сам Десмонд Уильямс не мог поверить тому, что Кэсси настолько глубоко в это вникала. Она хотела знать о его самолетах абсолютно все, чем немало поразила его. И польстила ему тоже.

Теперь он еще больше гордился правильностью своих суждений. Он унаследовал от отца целую империю, стоимость которой удвоил за небывало короткий срок. В свои тридцать четыре года он заслуженно считался одним из самых богатых людей в стране, а может быть, и во всем мире. Он мог получить все, что хотел. Или почти все. Дважды он был женат и оба раза разводился. Детей у него не было. По-настоящему он любил лишь свой бизнес. В его жизни постоянно появлялись новые люди, они приходили и уходили. Его имя постоянно связывали с какими-нибудь женщинами. Однако единственным, что имело для него значение, оставались самолеты. И еще — стремление быть на вершине самолетостроительного бизнеса. В данный момент Кэсси О'Мэлли помогала ему достичь этой цели.

Десмонда приятно удивляли ее поразительная интуиция, проявлявшаяся во всем, что касалось самолетов, и ее несколько наивное, но тем не менее ясное представление о его бизнесе. Она не боялась высказывать свою точку зрения, а иногда, в случае необходимости, даже возражать ему. Ему нравилось видеть ее на своих деловых заседаниях. Ему льстило то, что Кэсси считает нужным их посещать. А ее рекорды в пилотаже его буквально потрясали. Она охотно шла на риск, но в то же время всегда сохраняла удивительное спокойствие и хладнокровие. Единственным, что ее по-прежнему пугало и отталкивало, оставались светские приемы. Их она посещать не любила, считая, что все это блажь и пустая трата времени. Десмонд же настаивал на том, что это очень важно.

— Но почему? — не раз обращалась Кэсси к Нэнси Фэйрстоун. — Зачем мне это? И как я могу хорошо летать, если отправляюсь в полет в четыре часа утра после ночи, проведенной на званом вечере?

— Значит, надо назначать полет на более позднее время.

Мистер Уильямс это поймет. Он хочет, чтобы по вечерам вы выезжали в свет.

— А я не хочу! — Кэсси и здесь, в Лос-Анджелесе, сохранила свое природное упрямство. На этот раз она твердо решила выиграть сражение. — Я бы с большим удовольствием осталась дома и почитала что-нибудь про его самолеты.

— Нет, это не то, что нужно мистеру Уильямсу.

Пока победа Обычно оставалась за Нэнси, однако несколько раз Кэсси удавалось увильнуть от неприятных обязанностей. По вечерам она предпочитала одиночество. Гуляла по пляжу, писала письма Нику, сестрам или матери. Она отчаянно тосковала по родным, по людям, среди которых выросла. В те минуты когда она писала Нику, сердце у нее по-настоящему болело. Иногда, в те моменты, когда Кэсси рассказывала ему о своей жизни в Лос-Анджелесе, у нее появлялось ощущение, будто из нее выкачали весь воздух и нечем стало дышать. Кэсси тосковала по их совместным полетам, задушевным беседам, даже спорам. Ей хотелось рассказать, как сильно она по нему скучает, однако на бумаге это выходило странно и ненатурально. Так, во всяком случае, ей казалось. Не раз она рвала письмо и начинала снова. Рассказывала про самолеты, на которых теперь летает.

Ни ему, ни родным она не сообщала подробностей о своей светской жизни. Для Кэсси она ровным счетом ничего не значила, сколько бы ни писали о ней в газетах. Нэнси нашла массу молодых людей, готовых сопровождать ее на званые вечера. Большинство из них абсолютно не разбирались в самолетах. Некоторые, в основном молодые актеры, появлялись с Кэсси только для того, чтобы их увидели вместе. Вообще все сводилось к тому, чтобы тебя видели. Знали, где ты появляешься и с кем. Кэсси не хотела, чтобы ее видели ни с одним из этих молодых людей. Чаще всего они вместе позировали для фотографий, а потом ее отвозили домой, и Кэсси укладывалась в постель, счастливая, что избавилась от них. Единственным, что скрашивало эту новую «звездную» жизнь, били самолеты.

Полеты действительно приносили ей счастье. Подниматься в рассветное небо на «фаэтоне», ставить рекорды по скорости — ничего прекраснее этого она не знала. И опаснее, пожалуй, тоже. Однако к своему удивлению, Кэсси очень скоро ощутила, как оттачивается на этих великолепных машинах ее летное мастерство. Она училась управлять тяжелыми самолетами и даже исправлять их недостатки. Она указывала на них инженерам и участвовала вместе с ними в совершенствовании самолетов. К ее суждениям начали прислушиваться. Все здесь восхищались мастерством ее пилотажа и понимали ее с полуслова. Любой пилот мог бы только мечтать о таком. В те минуты, когда Кэсси находилась в воздухе, никаких вопросов не возникало. Она любила такую жизнь и была счастлива.

Однажды после полудня, когда Кэсси выходила из скоростного военного истребителя с новым мотором «мерлин» после короткого полета над Лас-Вегасом, кто-то подал ей руку, помогая выйти из самолета. Она с удивлением увидела Десмонда Уильямса, как всегда одетого безукоризненно. Легкий ветерок чуть приподнял прядь волос над его лбом, отчего Десмонд показался ей моложе и приятнее, чем всегда.

— Хорошо полетали?

— Я — да. Но вот ваш «мерлин» меня разочаровал. По-моему, он не годится для того, что мы хотим получить от этого самолета. Придется попробовать что-нибудь другое. У меня есть кое-какие мысли, и я собираюсь обсудить их завтра с группой разработчиков. При взлете самолет накренило влево.

Это необходимо исправить.

Кэсси постоянно думала о его самолетах, о разнообразных проблемах, которые требовали разрешения. По ночам она видела эти самолеты во сне, а днем старалась довести их до совершенства. Глядя на нее, Десмонд снова, в который раз, поразился тому, что услышал. Она просто сокровище!

Кэсси стояла перед ним, откидывая с лица волосы и разглаживая форменную юбку. Порой она тосковала по своим старым комбинезонам и по тем дням, когда не приходилось думать о том, как она выглядит во время полета. Для нее это и сейчас не имело никакого значения.

Десмонд улыбнулся:

— Похоже, вам нужна небольшая передышка. Как насчет того, чтобы пообедать вместе сегодня вечером?

Это предложение ее удивило. Что у него на уме? Может, ему что-нибудь не нравится? Он еще ни разу никуда ее не приглашал. До сих пор их отношения оставались чисто деловыми.

— Что-нибудь не так, мистер Уильямс? — Кэсси встревоженно смотрела на своего босса.

Может быть, она боится, что он ее уволит? Уильямс рассмеялся и покачал головой. Нет, она просто прелесть.

— Только одно: вы слишком много работаете и совершенно не представляете себе, какое вы чудо. Все в полном порядке. Я просто подумал, что неплохо бы пообедать вместе.

— Да, конечно, — смущенно пролепетала Кэсси.

Интересно, как это будет выглядеть? Он такой красивый, такой элегантный, такой совершенный во всем и такой богатый. Этот человек ее немного отпугивал. Нэнси, правда, не раз говорила о том, каким интересным и занимательным собеседником он бывает. А Нэнси, по-видимому, хорошо знала своего шефа. Кэсси, однако, все еще немного побаивалась его.

— В Лос-Анджелесе немало хороших ресторанов. В какой вы хотите пойти? Французский, итальянский? Я думаю, вы уже успели их узнать.

— Да. — Кэсси взглянула ему прямо в глаза, на минуту преодолев робость. — Но меня это вовсе не радует. Это мне совсем не нравится.

— Да, я слышал, — улыбнулся Уильямс. — Как я понял, слишком плотный график светских мероприятий вас раздражает?

Он смотрел на нее почти по-отечески, невзирая на свой возраст. В эту минуту Кэсси поняла, почему Нэнси Фэйрстоун так ему предана.

— Это еще слишком мягко сказано. Не понимаю, почему я должна куда-то выезжать каждый вечер, если на четыре часа утра у меня намечен испытательный полет. Для вашей же компании, кстати говоря.

— Может быть, стоит перенести полет на более позднее время?

Кэсси застонала в ответ:

— Вот и Нэнси так же говорит. Но полеты — это самое важное. Все эти светские выезды не имеют абсолютно никакого значения.

Он на минуту остановился, глядя на нее сверху вниз. Впервые Кэсси заметила, какой он высокий. Да, Уильямс очень представительный мужчина.

— Все имеет значение, и все одинаково важно, Кэсси. Абсолютно все, а не только пилотаж. Вы только почитайте, что пишут газеты. Послушайте, что о вас говорят.., как все вас любят… Это очень много значит.., приближает вас к публике.

Вы только подумайте, какое вы приобрели для всех значение, и это всего лишь за месяц. Люди хотят знать, что вы едите, что читаете, что думаете. Этого нельзя недооценивать.

— Все равно я этого не понимаю.

Кэсси смотрела на него глазами обиженного ребенка. Десмонд рассмеялся. Теперь-то он ее хорошо знал. Он вообще тонко чувствовал людей.

— Все вы понимаете. Просто вам это не нравится. Вы хотите играть по своим правилам. Но если будете играть по моим, в конечном итоге выиграете гораздо больше, можете мне поверить.

— Присутствие на обеде в «Кокосовой роще» или в «Мокамбо» не сделает меня лучшей летчицей, чем я есть.

— Конечно, нет. Зато придаст вам блеска в глазах людей.

Они захотят больше знать о вас. Они будут вас внимательно слушать, и уж тогда вы сможете говорить им все, что захотите.

— А если я буду спокойно спать по вечерам у себя дома, меня не будут слушать? — Кэсси недоверчиво усмехнулась, однако уловила то, что он имел в виду.

Десмонд это сразу почувствовал.

" — В этом случае, мисс О'Мэлли, они услышат только ваш храп.

Кэсси расхохоталась. Через несколько минут Десмонд Уильямс ушел, пообещав, что заедет за ней в семь часов вечера и тогда скажет, куда они поедут обедать.

Придя домой, Кэсси сразу сообщила своей компаньонке, с кем она сегодня обедает. Однако Нэнси уже обо всем знала от мисс Фитцпатрик. В компании «Самолеты Уильямса» не любили секретов. Нэнси примерно представляла себе, куда Уильямс может повезти Кэсси обедать. Скорее всего к Перино. Она помогла ей выбрать самое изысканное платье и уверила девушку, что это именно то, что нравится Десмонду.

— Как вы думаете, почему он решил пригласить меня на обед?

Девушка все еще немного волновалась. Может быть, ему все-таки что-то не нравится? Может, он недоволен тем, как она относится к светским приемам, и решил сделать ей выговор…

— Думаю, он хочет показаться вместе с вами в ресторане, потому что вы так безобразны, — поддразнила ее Нэнси.

Она обращалась с Кэсси как с дочерью. Во многих отношениях Кэсси все еще оставалась ребенком, так же как и ее Дженни. Раза два Нэнси приглашала Кэсси к себе на обед, и девушка прекрасно поладила с Джейн. Нэнси приглашала бы ее и чаще, но у Кэсси теперь не оставалось времени для спокойных семейных вечеров.

— Теперь идите умойтесь и перестаньте волноваться. Он настоящий джентльмен.

Это была сущая правда. Десмонд Уильямс всегда оставался джентльменом независимо от того, чего хотел в данный момент — дела или удовольствий. Человек большого ума, он отличался безупречными манерами и полным отсутствием сердца. Так, во всяком случае, говорили о нем женщины. Если сердце у него и имелось, никто его до сих пор не обнаружил.

Нэнси, однако, знала наверняка, что на сердце Кэсси он не покушается. Ему нужны ее ум, смелость, искренние суждения, а также преданность компании и.., вся ее жизнь. То есть то же самое, чего он требовал от остальных своих сотрудников. Десмонд хотел получить от Кэсси все, за исключением того единственного, что действительно имело значение. А взамен он будет о ней по-своему заботиться, то есть с помощью денег и контрактов.

Кэсси была абсолютно готова, когда Уильямс приехал за ней в новеньком «паккарде». Он обожал машины и покупал все самые лучшие, какие только появлялись. Тот «линкольн», в котором Кэсси видела его дома, в Иллинойсе, он уже переправил в Калифорнию.

Кэсси надела облегающее черное платье, черные шелковые чулки и черные атласные туфли на платформе, в которых казалась еще выше. Фигура ее выглядела просто сказочно в этом платье. Волосы были подняты вверх и уложены крупными завитками. За месяц пребывания в Лос-Анджелесе Кэсси в совершенстве научилась накладывать косметику.

— Потрясающе! — воскликнул Уильямс. — Просто великолепно!

— Вообще-то я собиралась надеть свой старый комбинезон, — пошутила Кэсси, — но оказалось, что Нэнси отдала его в чистку.

— Я очень разочарован, — не растерялся Десмонд.

По дороге они говорили о новом самолете, который, как она знала, сейчас разрабатывался инженерами компании. Кэсси сразу задала несколько вопросов о конструкции фюзеляжа. Как всегда, глубина ее суждений произвела на Уильямса сильное впечатление.

— Откуда вы так много знаете о самолетах, Кэсси?

— Просто я их очень люблю. Для меня они.., как любимые игрушки для детей. Всю жизнь я играла с самолетами, в Девять лет в первый раз собрала мотор. Отец стал давать мне работу у себя в аэропорту, когда мне исполнилось пять лет.

Но потом, узнав, что я научилась летать, пережил настоящий шок. Копаться в моторах — это сколько угодно, а вот летать — это только для мужчин, считал он.

— Трудно поверить.

Для Десмонда это звучало чуть ли не отзвуком первобытных времен.

— Да, знаю. Он такой симпатичный старый динозавр, но я его очень люблю. Понимаете, он ведь тогда выбросил вашу визитную карточку. Ну, когда вы в первый раз приезжали к нам в аэропорт.

— Я подозревал что-то в этом роде. Поэтому и вернулся.

И теперь очень рад, что поступил именно так. Подумать только, что я мог потерять.., что могла бы потерять вся страна…

Это можно назвать настоящей трагедией.

Фраза прозвучала и в самом деле трагично. Однако Кэсси только рассмеялась. Какие страшные слова! Все это чепуха, ей-то лучше знать. Она считала, что знает себе цену. Да, она неплохой пилот, но совсем не идеал, каким он хочет ее представить, и не гений. И уж тем более не красавица.

Однако вся Америка уже думала по-другому. Американцы были согласны с Десмондом Уильямсом.

Машина подъехала к Лос-Анджелесу. Кэсси осматривалась вокруг. Она уже узнавала окрестности, но еще не догадалась, какой ресторан он выбрал.

— Куда мы пойдем?

— В «Трокадеро».

Оказавшись в вестибюле, Кэсси сразу поняла, что это один из самых роскошных ресторанов. В полутемном зале оркестр играл румбу.

— Ты ведь здесь еще не бывала, Кэсси?

Она покачала головой, явно потрясенная и окружавшей ее роскошью, и тем, что оказалась здесь в его обществе. В свои двадцать лет она еще не видела ничего подобного — Нет, сэр.

Он наклонился к ней ближе, коснулся ее руки.

— Можешь называть меня Десмонд.

Он ободряюще улыбнулся, а Кэсси вспыхнула. Как странно.., вдруг оказаться с ним чуть ли не в приятельских отношениях. Он такой важный, он ее босс, и потом.., он намного старше.

— Да, сэр… Я хочу сказать, Десмонд.

На лице ее все еще горел румянец. Их подвели к столику для самых именитых посетителей.

— Вообще-то «сэр Десмонд» тоже неплохо звучит. Как я раньше об этом не подумал?

Кэсси рассмеялась, немного оправившись от смущения.

Он помог ей сделать заказ. Очень скоро она почувствовала себя легко и свободно, несмотря на непривычность всего, что ее здесь окружало. Десмонд Уильямс ни разу не дал ей почувствовать себя невежественной дурочкой. Напротив, он обращался с Кэсси так, словно для него большая удача — оказаться здесь вместе с ней. И словно для них обоих это значительное событие. Он с необыкновенным искусством заставил ее забыть о смущении и почувствовать себя здесь как дома. Вскоре, еще до того как им подали обед, она уже беззаботно смеялась и танцевала с ним. Танцевала в его объятиях так, как будто наслаждалась этим уже много лет. Фоторепортерам удалось сделать великолепный снимок, на котором Кэсси улыбалась Уильямсу с таким видом, как будто безмерно обожала его.

Увидев этот снимок в газете на следующий день, Кэсси испытала чувство страшной неловкости. Фотография производила такое впечатление, как будто у них с Десмондом любовная связь. Ничего неподобающего не произошло, ничего даже сколько-нибудь романтического, однако во взгляде, которым он смотрел на нее, чувствовалось нечто непередаваемо интимное.

Но ведь и в самом деле все осталось по-прежнему. Он ее босс, человек, который ее «открыл», который дал ей небывалые возможности. Она ему безмерно благодарна. Но больше между ними ничего нет. Интересно, заметит ли снимок кто-нибудь еще? Скажет ли кто-нибудь из тех, с кем она работала, хоть слово по этому поводу?

Но никто не сказал ни слова. А через три дня ей позвонил Ник. Ночью он должен лететь с почтой в Сан-Диего и на следующее утро, в субботу, может быть в Лос-Анджелесе. Он поинтересовался, свободна ли Кэсси. Да, в субботу она свободна и сможет провести с ним целый день. Правда, на вечер у нее намечено посещение благотворительного бала в сопровождении одного из молодых людей, подобранных Нэнси Фэйрстоун, но ради Ника она это с радостью отменит.

После того как они договорились о встрече у нее на квартире, Ник больше не мог сдерживаться:

— Что происходит, Кэсс? Уильямс к тебе клеится или ты в него втюрилась?

— Ты это о чем?!

— Вчера в Чикаго я увидел фотографию в газете. Вы неплохо смотритесь вместе.

В голосе Ника прозвучало нечто такое, чего Кэсси до сих пор никогда не слышала, и ей это не понравилось.

— Я работаю на него, если ты об этом забыл. Он пригласил меня пообедать. Вот и все. Я его интересую не больше, чем любой из инженеров. Так что прекрати болтать глупости, Ник.

— Боюсь, ты слишком наивна. И платье на фотографии совсем не выглядит рабочей одеждой.

Он злился, он ревновал, он сожалел о том, что отец позволил ей работать на Уильямса. Эти испытательные полеты слишком опасны. Но сейчас его больше беспокоили не полеты, а то, как смотрел на нее Уильямс на той фотографии.

— Ник, это был деловой обед, ничего больше. И с его стороны это всего лишь простая любезность. Боюсь, я ему дико наскучила за этот вечер. А что касается платья… Хочешь верь, хочешь нет, но это действительно моя рабочая одежда. Все платья покупает для меня компаньонка. Каждый вечер меня заставляют выезжать на светские приемы, словно дрессированную собачку, показываться в обществе и позировать для фоторепортеров. Это называется «связи с общественностью».

— Что-то не очень похоже на работу. Тем более на пилотаж.

Ника снедало раздражение, вызванное тоской. Он не видел Кэсси уже больше месяца. Он до боли тосковал по ней. До сих пор у нее так и не нашлось времени приехать домой. Ник сам поражался тому, как сильно по ней скучает. Как будто он лишился части собственного тела. Или потерял лучшего друга.

И то, что Уильямс пригласил ее обедать, ему совсем не понравилось.

— Мы обо всем поговорим, когда ты приедешь. — Кэсси произнесла это спокойно, и голос ее звучал по-взрослому, не так, как дома.

Она уже изменилась, сама того не заметив. Помимо всего прочего, она приобрела светский лоск. Месяц жизни в большом городе, да еще таком, как Лос-Анджелес, не прошел даром.

— Сколько ты сможешь пробыть здесь?

— До шести часов. Я должен еще заехать за обратной почтой.

Кэсси ощутила острое разочарование, еще и потому, что теперь у нее не будет уважительной причины отказаться от посещения благотворительного бала в пользу больных детским параличом.

— Ну ладно, постараемся извлечь из этого все возможное.

Только приезжай пораньше.

— Как только смогу, девочка. Я ведь летаю не на таких чудо-машинах, как ты.

— Тебе они и не нужны. При твоем мастерстве ты мог бы летать хоть на ящиках из-под яиц и делал бы это лучше, чем многие здешние пилоты.

Ник немного смягчился.

— Ну-ну, не надо так безудержно льстить старику. До завтра.

Кэсси едва дождалась встречи. Встала, как обычно, в половине четвертого. Ожидание той минуты, когда Ник позвонил в дверь — в четверть восьмого, — показалось ей бесконечным. Она сбежала по лестнице и кинулась Нику на шею так стремительно, что едва не сбила его с ног. Она даже сама не сознавала, до какой степени соскучилась по нему, по их доверительным беседам, по всему, что их связывало.

Ник стоял, потрясенный ее красотой и силой ее чувства.

— Постой.., погоди немного.., дай же человеку опомниться. Ты меня сейчас задушишь. Все нормально, Кэсс… Все хорошо.

Она целовала его, обнимала. Она вела себя как потерянный ребенок, наконец-то нашедший родителей. В глазах ее стояли слезы. Она прижалась к нему и замерла. Ник обхватил девушку так крепко, словно не собирался больше отпускать ее от себя. Господи, как же она хороша! И как невыносимо приятно держать ее в объятиях. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы отпустить Кэсси. Он чуть отступил назад, любуясь ею.

— Вот это да… Ты просто картинка!

Он заметил ее новую прическу и косметику. В бежевых брючках и белом свитере она поразительно напоминала знаменитых кинозвезд — Хепберн или, может быть, Хейуорт.

— По твоему виду не скажешь, что ты уж очень здесь страдала, — поддразнил он ее. — И ты еще смеешь говорить о тяготах и лишениях, — добавил он, оглядываясь вокруг.

Кэсси просияла:

— Здесь хорошо, правда?

Она повела его показывать квартиру, которая произвела на Ника такое впечатление, что ему пришлось напомнить себе: перед ним та самая девочка, которую он знает с младенчества.

Не какая-нибудь незнакомая кинозвезда, нет, это дочь Пэта О'Мэлли.

— Похоже, удача действительно тебе улыбнулась, Кэсс. — Он произнес это вполне искренне, напомнив себе, что она все это заслужила. Она и должна жить вот так. И тем не менее его многое беспокоило. — С тобой здесь хорошо обращаются?

— Они все для меня делают. Покупают одежду, готовят еду, убирают. У меня есть горничная, чудесная женщина, ее зовут Лавиния. И еще есть компаньонка и наставница, Нэнси, которая покупает для меня одежду и все организует. Ну, знаешь.., всякие вечеринки и приемы, которые я должна посещать… Она выбирает сопровождающих.., планирует, с кем и когда я должна встретиться.

— Сопровождающих?! Что ты имеешь в виду? Они подбирают для тебя мужчин?!

Он выглядел встревоженным, едва ли не испуганным. Кэсси в это время подавала ему завтрак и жарила яичницу.

— Да, вроде того. Но это совсем не… Некоторые из них… я хочу сказать.., не любят женщин.., ну ты знаешь… Но они друзья Нэнси, по крайней мере она их знает. Иногда это актеры, которым нужно, чтобы их видели в обществе. И мы.., я… мы ходим с ними на вечера или приемы.., и нас там фотографируют. — Кэсси смущалась, она не знала, как обрисовать ему то, что ей самой нравилось меньше всего. Правда, после объяснений Десмонда она пыталась с этим смириться. — Мне и самой это не нравится, но для Десмонда это очень важно.

— Для Десмонда?!

Ник в это время ел яичницу, которая казалась ему восхитительно приготовленной. Однако при упоминании имени Уильямса таким фамильярным тоном он замер.

— Он считает, что в бизнесе самое важное — это отношения с прессой, вообще с публикой.

— Вот как? А пилотаж? Это для него совсем не важно? Ты хоть когда-нибудь этим занимаешься?

— Да будет тебе, Ник. Ты же знаешь, я должна делать то, что от меня требуют. Посмотри на все это. — Она обвела рукой просторную современную кухню, указала в сторону комнат. — Посмотри, как я живу. Если они хотят, чтобы я выезжала в свет и позировала фотографам, пусть так и будет. Подумаешь, какая ерунда Я считаю, что я им обязана.

— Все это сущая чепуха! Ты приехала сюда не для того, чтобы работать моделью, Кэсс. Единственное, что ты обязана для них делать, — это рисковать собственной жизнью, испытывая их самолеты, и бить все рекорды. Только это и больше ничего. Все остальное — на твое усмотрение. По крайней мере так должно быть. Ты же не собственность Десмонда! Или, может быть, я ошибаюсь?

Кэсси покачала головой. Теперь она стыдилась того, что позволила увлечь себя их планами. Но она действительно считала, что обязана компании Уильямса. И кроме того, она, кажется, поняла, что нужно ее боссу. Он хочет сделать из нее звезду для того, чтобы она могла сделать карьеру в пилотаже и одновременно рекламировать его самолеты. В этом нет ничего плохого. Другие женщины в авиации делали то же самое. Им приходилось так поступать.

— По-моему, ты несправедлив.

— А по-моему, тебя используют. И это выводит меня из себя. — Он отодвинул тарелку, сделал глоток кофе. — Кэсс, я чувствую, он хочет тебя использовать.

— Это не так. Он хочет мне помочь. Ник. Он уже многое для меня сделал.

— Что, например? Выводит тебя по вечерам? Как часто?

— Всего один раз. Он вел себя очень мило. Пытался объяснить, как для него важно, чтобы я участвовала в светских мероприятиях, потому что Нэнси сказала ему, что я этого терпеть не могу.

— По крайней мере я вижу, что он тебя еще не совсем охмурил. Сколько раз ты с ним встречалась по вечерам?

Кэсси посмотрела ему прямо в глаза:

— Я уже сказала тебе — один раз. Он вел себя очень вежливо, даже почтительно. Как настоящий джентльмен. Мы с ним два раза потанцевали, и получилось так, что во время второго танца нас сфотографировали.

— Конечно, это вышло совершенно случайно.

Ник поразился ее наивности. Для него теперь все стало предельно ясно. Вначале он считал этот контракт большой удачей для Кэсси. Но он надеялся, что основное внимание в ее работе будет сосредоточено на вождении самолетов. Однако то, что рассказала ему Кэсси обо всей этой светской суете, выездах и приемах, заигрывании с прессой, говорило о другом. О том, что Уильямс использует ее гораздо интенсивнее и не совсем так, как рассчитывала она. Этот человек знает, что девушка слишком молода и неопытна для того, чтобы это понять. Что еще ему от нее нужно? Возможно, он прочит ее для себя? При ее молодости и наивности ему ничего не стоит вскружить ей голову.

Ник внезапно осознал, что такая перспектива ему совсем не по вкусу. Кэсси совсем не подходит для такого человека, как Уильямс. А главное, он ее не любит. Ник уже говорил об этом Пэту. Он даже высказал предположение, что Уильямс вынашивает какие-нибудь неподобающие планы в отношении Кэсси, и пытался «завести» Пэта. Но Пэт находился под влиянием Уны, а та с восхищением смотрела рекламные фильмы, в которых снималась ее дочь. Поэтому Пэт не собирался вмешиваться. Его дочь в полном порядке, она хорошо обеспечена, ей ничто не угрожает, и, судя по письмам, с ней обращаются как с королевой. У нее даже есть компаньонка и наставница. О каких же неподобающих планах может идти речь? И в довершение ко всему ей платят немалые деньги. Чего еще можно требовать?

— Неужели ты не понимаешь? — Ник попытался разъяснить все это Кэсси. — Либо он сам имеет на тебя виды, либо хочет изобразить, что между вами что-то есть, и для этого приглашает тебя туда, где вас могут увидеть вместе и сфотографировать. Наверняка он шепнул фоторепортерам, где вас можно найти. Так что теперь у американской публики есть не просто красавица, в которую они все влюблены. Теперь к их услугам потрясающий роман, за которым можно следить, замирая от восторга. Блестящий мужчина и всемирно известный магнат Десмонд Уильямс ухаживает за той, которую полюбила вся Америка, за простой девочкой со Среднего Запада, а в данный момент известной летчицей Кэсси О'Мэлли. Очнись, Кэсс! Этот человек тебя использует, причем мастерски. Ювелирная работа, ничего не скажешь… Он сделает из тебя самую большую знаменитость только для того, чтобы продать как можно больше своих проклятых самолетов. А что дальше?

Этот вопрос беспокоил Ника больше всего. Что, если Уильямс решит жениться на Кэсси О'Мэлли? От одной этой мысли ему стало тошно. Однако он ничего не сказал.

— Ну и что из этого? Что здесь такого ужасного? — Кэсси все еще не могла понять, чем это опасно для нее.

— Он делает это для себя, для своей компании, а вовсе не ради тебя, Кэсс. На тебя ему плевать. Для него это чистый бизнес. Он неискренний человек, Кэсс, он тебя эксплуатирует, и меня это пугает.

Его действительно пугало все, что касалось Уильямса и его планов относительно Кэсси.

— Но почему?!

Кэсси никак не могла понять: почему Ник так настроен против Уильямса? И почему с такой подозрительностью относится к нему, хотя тот сделал для нее столько хорошего?

Однако Ник видел и другие опасности.

— Вспомни, что произошло с Амелией Эрхарт. Она решила превзойти себя и сделала то, чего ей ни в коем случае нельзя было делать. Большинство людей вокруг считали, что она способна совершить тот последний перелет. Но она сама — и это совершенно очевидно — оказалась не способна на такое. А если он для тебя задумал нечто в этом роде? Может быть, он к этому и ведет? Кэсс, я боюсь за тебя. — Сердце его сжалось при одной мысли о подобном риске. Больше всего ему сейчас хотелось забрать Кэсс обратно в Добрую Надежду, где — Ник знал — она всегда будет в безопасности.

— Да нет же. Ник, я клянусь тебе. Нет у него никаких планов в отношении меня. По крайней мере я ничего об этом не знаю. И ты забываешь: я летаю лучше, чем Амелия Эрхарт. — Кэсси сама поразилась своим словам и даже засмеялась над собой.

Однако Ник воспринял ее слова вполне серьезно. Он любовался ею и думал о том, что за месяц она стала еще красивее, но, по-видимому, сама не знает об этом.

— Ты быстрее ее. Но ты не знаешь всех его самолетов.

Думаю, этот парень мелочиться не станет. Наверняка он нацелился на что-нибудь грандиозное.

— Может быть, и так. — Кэсси на секунду задумалась.

Что, если Уильямс и в самом деле вынашивает планы кругосветного перелета? — Если он упомянет что-нибудь в этом роде, я тебе сразу же скажу. Обещаю.

— Будь осторожна. — Он закурил сигарету, все еще не оправившись от тревоги за нее.

Кэсси, закрыв глаза, вдыхала знакомый запах «Кэмел». Он напомнил ей об аэропорте отца, о прежних днях, об их встречах с Ником на заброшенном аэродроме за Прерия-Сити. Уже само его присутствие заставило ее почувствовать острую тоску по дому, по всем, кого она любила. Но все-таки больше всех Кэсси тосковала по Нику.

В конце концов он успокоился и смог полностью ощутить радость от того, что он здесь, вместе с ней. Наконец-то. Прожить столько времени вдали от нее… Он чуть с ума от этого не сошел. День за днем ему мерещились всякие ужасы, коварные планы, которые мог вынашивать Уильямс, чтобы ее поработить.

Наконец Ник отключился от этих назойливых мыслей, полностью расслабился, и они прекрасно провели оставшуюся часть дня. Долго гуляли по пляжу, потом сидели на песке в лучах августовского солнца, глядя на океан, в молчании наслаждаясь обществом друг друга.

— В Европе скоро начнется война, — первым заговорил Ник. — Я вижу ее признаки так же ясно, как это солнце. Гитлер становится неуправляемым. Придется его остановить.

— Ты думаешь, и нам придется вступить в войну?

Она снова с удовольствием говорила с ним о политике.

Здесь ей совсем не с кем общаться. Она ведет в общем-то уединенную жизнь, и потом, она все время занята. С Нэнси они разговаривают в основном о нарядах, а «сопровождающие» только позируют для снимков.

— Большинство людей считают, что этого не случится. Но я думаю иначе.

— И что же ты тогда будешь делать? — Она слишком хорошо его знала. Не пытается ли он сказать ей, что настроен так же, как и двадцать лет назад? Остается только надеяться, что нет. — Ты тоже пойдешь воевать?

— Боюсь, я слишком стар для этого.

Тридцать восемь лет никак нельзя назвать старостью. Он, конечно, может остаться дома, если захочет. Вог Пэт, тот действительно стар для войны. Но у Ника все еще есть выбор.

Он улыбнулся ей:

— Не знаю, может быть, мне и захочется еще повоевать.

Соленый морской ветер развевал их волосы. Они сидели сплетя руки, касаясь друг друга плечами. Как спокойно, как хорошо только оттого, что он здесь, рядом! Почти всю свою сознательную жизнь Кэсси полагалась на него. Она так многому от него научилась. И сейчас, в разлуке, тосковала по Нику больше, чем по всем остальным. Для него же ее отсутствие ощущалось как физическая боль, которая до сих пор еще не утихла.

— Не хочу тебя отпускать. — Она с несчастным видом смотрела в его голубые глаза с мелкими морщинками-лучиками в уголках. В эти глаза, которые она так хорошо знала.

Невыносимо даже думать о том, что она может его потерять. Нет, она заставит его пообещать, что он не пойдет на эту новую войну. — Я не вынесу, если с тобой что-нибудь произойдет. Ник.

— Мы оба рискуем каждый день. Завтра с тобой что-нибудь может случиться так же, как и со мной. Мы оба это знаем.

— Это совсем другое.

— Да нет. Знаешь, как я за тебя все время волнуюсь. Испытывать самолеты — рискованное занятие. Ты имеешь дело с большими скоростями, тяжелыми машинами, новыми моторами и непривычной высотой. И к тому же пытаешься ставить рекорды. Опаснее ничего не бывает. Я не перестаю тревожиться.

Ты можешь разбиться в одном из его проклятых экспериментальных самолетов. — Он смотрел на Кэсси очень серьезно.

Оба они знали, что это правда. Внезапно Ник ухмыльнулся:

— Да еще твой отец все время повторяет, что женщинам не место в авиации и что они не умеют летать нормально.

— Благодарю.

— И я знаю, какой у тебя был никудышный учитель.

— Это точно. — Она улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

Коснулась его щеки. — Я так по тебе скучаю.., по тем дням, когда мы работали в аэропорту и болтали на взлетной полосе.

— Я тоже. Хорошие были времена.

Кэсси кивнула. Некоторое время они молчали. Потом снова гуляли по пляжу. Разговаривали о ее семье, о друзьях, оставшихся дома. Брат со дня воздушного праздника не садился за штурвал самолета, но отца, похоже, это теперь не волновало.

Крис занят учебой в колледже. Колин снова беременна. Этому, как видно, не будет конца, подумала Кэсси. Бобби начал встречаться с Пэгги Брэдшоу, вдовой, оставшейся с двумя малышами. Ник несколько раз видел, как грузовик Бобби подъезжал к ее дому.

— Она ему подойдет. — Кэсси удивилась тому, как мало ее затронула эта новость. Неужели они почти полтора года были помолвлены с Бобби? Им не следовало этого делать. — Наверное, теперь она так же ненавидит самолеты и все, с ними связанное, как и он, — печально добавила девушка, вспомнив недавнюю трагедию.

— Ты бы с ним чувствовала себя несчастной.

Ник смотрел на Кэсс с видом собственника. Хорошо бы остаться здесь и защищать ее от всяких бед и неприятностей.

— Я знаю. Мне кажется, я и тогда это понимала. Только не знала, как освободиться, не обидев его. И потом, мне тогда действительно казалось, что я обязана выйти за него замуж.

Ник.., я не знаю, что мне делать. Все, наверное, ждут, что в один прекрасный день я повзрослею, спущусь с небес на землю.., и что тогда. Ник? Боюсь, я этого не вынесу.

— Может быть, ты найдешь способ это совместить? Я имею В виду реальную жизнь и полеты. Мне это не удалось, но ты умнее меня.

Он привык говорить с ней откровенно. Большинству людей приходится выбирать. Он сделал свой выбор. Она тоже — на какое-то время.

— Не понимаю, почему нельзя иметь и то, и другое. Но похоже, никто вокруг не верит, что это возможно.

— Для того, кто будет рядом с тобой, это не жизнь. И большинство людей это понимали. Например, моя бывшая жена. И Бобби тоже.

— Да, наверное, ты прав.

Они вернулись в ее квартиру. Снова сидели и разговаривали. Ник пообещал рассказать обо всем ее матери Потом Кэсси отвезла его в аэропорт. Вошла вместе с ним в знакомую «белланку» и чуть не расплакалась. Это походило на возвращение домой. Она долго сидела в самолете вместе с Ником.

Вышла лишь после того, как он вырулил на взлетную полосу.

Он смотрел на нее сверху вниз с улыбкой, которую она так хорошо знала, которую любила всю жизнь. Ей хотелось плакать, хотелось умолять его увезти ее с собой. Но теперь у каждого из них своя жизнь. Ему надо возвращаться в Иллинойс, а ей… У нее подписан контракт с Десмондом Уильямсом. Многие сделали бы все что угодно за такой контракт.

Однако где-то в глубине души Кэсси жаждала выкинуть этот контракт в мусорное ведро и уехать домой, где жизнь намного проще.

— Береги себя. И не позволяй им так много фотографировать.

Ник улыбался. Он все так же не доверял Уильямсу. Кто знает, что у этого человека на уме… Но теперь, после того как увиделся с Кэсси, у него стало легче на душе. У этой девочки есть голова на плечах. И никто ее пока не охмурил. Не похоже, что она влюблена в Десмонда Уильямса.

— Приезжай еще, Ник. Приезжай скорее.

— Я постараюсь.

Несколько минут он смотрел ей в глаза. Так много хотелось ей сказать! Но сейчас не время, да и момент неподходящий.

— Передай им всем привет.., маме.., папе… Билли… Крису… — Она медлила, как бы пытаясь его задержать, хотя знала, что он не может остаться.

— Да, обязательно. — Как бы хотелось схватить ее и унести с собой! Ему так давно этого хочется… Но Ник знал, что никогда этого не сделает. Не судьба… Надо научиться жить с этим. — Смотри же, не сбеги с Десмондом Уильямсом. Я все равно тебя догоню, учти это. Пусть твоя мать и убьет меня за то, что я разрушил твое счастье.

— Скажи ей, чтобы не волновалась, — рассмеялась Кэсси.

Вот уж чего никогда не случится, в этом она уверена. — Передай, что я люблю ее. — Мотор заревел, и последние слова ей пришлось прокричать:

— Я люблю тебя, Ник. Спасибо, что приехал.

Он лишь кивнул, не смея сказать в ответ, что тоже любит ее. Этого делать нельзя… Он помахал ей, сделал знак отступить назад и через несколько минут уже медленно кружил над аэропортом Пасадены. Кэсси наблюдала за ним, пока самолет не скрылся за горизонтом.

Глава 12

Ровно через две недели Германия оккупировала Польшу.

Разрушения, которые принесла оккупация, потрясли весь мир.

Два дня спустя, третьего сентября, Англия и Франция объявили войну Германии. Итак, это в конце концов произошло… В Европе началась война.

Услышав об этом, Кэсси сразу позвонила в аэропорт отцу.

Однако Ника на месте не оказалось, а отец собирался везти пассажиров в Кливленд. За ленчем Десмонд Уильямс сообщил ей, что только утром разговаривал с президентом. Нет никаких сомнений. Соединенные Штаты не намереваются участвовать в этой войне. Кэсси вздохнула с облегчением. Тем не менее она сказала Уильямсу, что хотела бы побывать дома, и он дал ей один из своих персональных самолетов на уик-энд. С самого июля Кэсси мечтала провести хоть пару дней дома, но времени все не находилось. Теперь же представилась идеальная возможность, и никто не возражал.

В пятницу поздно вечером она приземлилась в аэропорту отца. В полдень вылетела из Лос-Анджелеса и в восемь тридцать по местному времени прибыла в Добрую Надежду. Опустилась на длинную посадочную полосу, пролегавшую с востока на запад. Еще не совсем стемнело, но в аэропорту никого не было. Выбравшись из самолета, девушка пошла к старому грузовику, который, как она знала, отец всегда оставлял здесь.

Она никому не сообщила о своем прибытии. Хотела преподнести сюрприз. И ей это удалось.

Кэсси проскользнула в дом в десятом часу вечера. Родители уже легли. На следующее утро, когда она появилась на пороге своей комнаты в ночной рубашке, мать едва не потеряла сознание.

— Боже мой! Пэт!

Отец выбежал из спальни и застыл в дверях с улыбкой на губах.

Кэсси сияла от удовольствия.

— Привет, ма. Привет, папа. Вот решила заехать.

— Ах ты, хитрюга…

Отец крепко прижал ее к себе. Мать, причитая и кудахча как наседка, приготовила великолепный завтрак и разбудила Криса.

— Ну, расскажи, каково это — быть кинозвездой? — не унимался отец.

Сам он еще не решил, как к этому относиться, однако в городе все считали, что лучше и быть не может. Пэт не мог не считаться с общим мнением.

— Ник рассказывал, что ты живешь в настоящем дворце.

Мать внимательно оглядывала Кэсси. Вид у дочери здоровый и цветущий. Пожалуй, она не изменилась, если не считать искусной стрижки и ухоженных ногтей с ярким маникюром.

— Да, квартира у меня чудесная. Я рада, что ему понравилось.

Некоторое время они разговаривали о ее жизни в Лос-Анджелесе. Потом Кэсси оделась, и они с отцом поехали в аэропорт. Кэсси с радостью встретилась со старыми друзьями.

Билли завопил от удовольствия, увидев ее. Она надела старый комбинезон и пошла покопаться в самолете вместе с ним.

Полчаса спустя она услышала, как подъехал старый грузовик Ника. Однако до самого ленча он так и не зашел в ангар, чтобы встретиться с ней. Наверное, занят, подумала Кэсси. Ей было радостно уже от одного сознания, что он рядом.

— Поздно вы здесь начинаете свой рабочий день, ребята, — поддразнила она Ника, когда они наконец увиделись. — Я обычно в четыре часа утра уже на высоте четырнадцать тысяч футов.

И так каждый день.

— Да неужели? А с парикмахершей вы встречаетесь там же, на высоте четырнадцать тысяч футов?

Ника переполняло радостное возбуждение от того, что он видит ее. В глазах плясали озорные огоньки, сердце так и прыгало в груди Такая реакция на одно лишь ее появление встревожила его самого. Может, это и к лучшему, что она сейчас живет так далеко, в Калифорнии. В последнее время ему все труднее становилось скрывать свои чувства.

— Очень смешно, — ответила Кэсси.

— Я слышал, ребята из «Мувитоуна» появятся здесь в три часа. — Он ухмыльнулся, глядя на Билли и двух других пилотов. — Пожалуй, вам лучше переодеться во что-нибудь чистое.

— И тебе лучше бы сделать то же самое. Кинжал, — отпарировала Кэсси.

Он облокотился на самолет, над которым трудились Кэсси с Билли, оглядел ее с головы до ног. Ему показалось, что она стала еще красивее. Лучше, чем когда бы то ни было.

— А компаньонку-наставницу ты с собой привезла?

— С какой стати? С тобой я и сама управлюсь.

— Это точно. Пойдем куда-нибудь, поедим?

Он задал этот вопрос приглушенным тоном, что ее немного удивило. Так же как и само приглашение. Раньше Ник никуда ее не приглашал. Они только бродили вместе по аэропорту.

— Давай, — просто ответила она.

Они сели в его грузовик и поехали в молочную Паоли.

Сели за дальний столика задней комнате кафе, заказали сандвичи и мороженое, приготовленное здесь же.

— Надеюсь, ты не возражаешь. Конечно, это не «Браун дерби».

— Меня вполне устраивает.

Кэсси с радостью пошла бы куда угодно, только бы побыть вместе с ним.

Ник заказал еще сандвичи с ростбифом, молочный коктейль с шоколадом для нее и черный кофе для себя.

— Послушай, у меня же сегодня не день рождения, — неожиданно сказал он.

Кэсси все еще не могла прийти в себя от того, что Ник ее куда-то пригласил. Она не могла припомнить, чтобы раньше он хоть когда-нибудь это делал.

— Я просто подумал, что ты теперь так избаловалась…

Сандвичи в заднем ангаре наверняка тебя не устроили бы.

Он пожал плечами, пытаясь скрыть, как он счастлив, оттого что она рядом. Довольно скоро Кэсси заметила, что он почти ничего не ест. Возможно, за его приглашением на ленч кроется что-то еще? Девушке показалось, что взгляд Ника выражает смущение и тревогу.

— В чем дело. Кинжал? Ты ограбил банк?

— Пока нет. Но я об этом подумываю.

На этом шутки закончились. Их взгляды встретились, и она все поняла. Страшные слова вырвались сами собой, прежде чем он успел их произнести.

— Ты едешь?!

Он кивнул.

В горле у нее пересохло, молочный коктейль, казалось, свернулся в желудке.

— О нет, Ник! В этом нет никакой необходимости… Мы ведь не вступили в войну…

— Вступим, что бы там ни говорили. Держу пари, Уильямс тоже это знает. Может быть, он даже на это рассчитывает.

Ведь тогда он сможет продать кучу своих самолетов. В общем, я не верю всей этой чепухе по поводу того, что Америка будет держаться в стороне. Но даже если и так.., там нужна помощь.

Я еду в Англию. Вступлю в Королевский воздушный флот. Я уже навел справки. Им очень нужны летчики, берут всех желающих. У меня есть все, что им нужно, а здесь вполне смогут обойтись без меня. Чтобы привозить почту в Цинциннати, гении не требуются.

— Но если тебя собьют, им тоже легче не станет. Это ведь даже не твоя война. Ник… — Глаза Кэсси наполнились слезами. — Отец знает?

Он кивнул. Очень тяжело говорить с ней об этом, но он сразу решил, что сам ей расскажет. Он сказал об этом Пэту, как только узнал, что Кэсси дома, и Пэт с ним согласился.

— Я сказал ему вчера. Он ответил, что ждал этого. — Ник взглянул на нее странным взглядом. — Я вернусь, Кэсс.

Впереди у меня еще уйма времени. И кто знает, может быть, на этот раз я повзрослею. Я столько еще не сделал в своей жизни…

— Но разве ты не можешь повзрослеть здесь? Неужели обязательно рисковать жизнью, для того чтобы что-то в ней изменить?

— Мне не нравится, что я стал ленивым, что мне так легко все дается и что я успокоился. Последние двадцать лет я летаю с грузами, потому что это легко. Время промчалось так быстро, что я забыл о том, где я нахожусь и что я такое. Вот я здесь, полжизни прошло.., а сколько времени потеряно… Больше я так не хочу.

Кэсси не совсем понимала, что он хочет сказать.

Чувствовала только, что Ник сожалеет о чем-то, чего не сделал. Ему всегда казалось, что время еще есть. Так и было на самом деле, И однако в чем-то ему не хватало смелости. Он так и не женился во второй раз, он опасался слишком увлечься другим человеком, боялся иметь детей. Он никогда не хотел ничем рисковать на земле. Может быть, оттого, что слишком боялся потерь. Смерти же он никогда не боялся. Такая странная форма трусости, свойственная многим людям этой породы. В небе они проявляют невиданные чудеса храбрости, на земле же ведут себя как жалкие трусы.

— Не надо, Ник.., прошу тебя, не уезжай.

Она не знала, как его остановить. Она не может, не может его потерять!

— Я должен это сделать.

— Ничего ты не должен! Ты никому ничего такого не должен! — Кэсси повысила голос почти до крика, так что за соседними столиками стали оглядываться.

— Так же как и ты, Кэсс. Но ведь ты же сделала свой выбор в жизни. Вот и я хочу сделать свой. Я имею на это право. Не собираюсь здесь сидеть, пока там сражаются без меня.

Они вышли на улицу, продолжая выкрикивать свои возражения в лучах сентябрьского солнца.

— Ты что, считаешь себя таким незаменимым? Может, таких летчиков больше нет? Ник, ради Бога, ну стань же ты наконец взрослым человеком… Останься.., ну пожалуйста Не хочу, чтобы тебя убили на этой чужой войне.., и даже если она не чужая… Пожалуйста… Ник… — Кэсси плакала не скрываясь.

Ник схватил ее в объятия. И прежде чем успел удержать себя, он уже говорил о том, как ее любит. Он столько раз обещал себе, что никогда ей этого не скажет, но теперь не мог остановиться:

— Девочка моя, не надо… Я так тебя люблю… Но я должен… А когда я вернусь, может быть, все изменится. Может быть, ты перестанешь изображать «небесную ласточку» для Десмонда Уильямса, может быть, я научусь чему-то такому, чего никогда не знал. Мне нужно много больше, чем то, что у меня есть сейчас… Кэсси, я никогда Не знал, как этого достичь.

— Тебе стоит только протянуть руку…

Она крепко прижалась к нему. Ей хотелось убежать, скрыться куда-нибудь вместе с ним, забыть о воине. Но бежать было некуда.

— Все это не так просто, — медленно произнес он, глядя на нее сверху вниз.

Ему так много нужно ей сказать… И все же он не мог решиться. Возможно, он никогда не осмелится. У него пока нет ответов на многие вопросы.

Держась за руки, они пошли к грузовику. Приехав в аэропорт, Ник сразу направился к ангару, где стояла «Дженни», на которой он учил ее летать. Кэсси без слов поняла, куда они полетят. Из уважения к нему села на переднее сиденье — инструктор всегда сидит сзади. Через несколько минут они все проверили и вырулили на взлетную полосу. Ее отец видел, как они взлетали, но ни слова не сказал Он понял, что Ник сообщил Кэсси о своем решении.

Они достигли заброшенного аэродрома. Ник предоставил Кэсси самой совершить посадку. Они долго сидели под знакомым деревом на мягкой траве, глядя в небо. Кэсси положила голову ему на грудь. Не верилось, что где-то идет война и что Ник собирается уезжать — Почему? — прошептала она.

По щекам ее катились слезы. Нику показалось, что сердце у него сейчас разорвется. Он коснулся ее щеки, осторожно вытер пальцами слезы.

— Ну почему, почему ты должен ехать туда? — Почему после всех слов о любви он собирается покинуть ее, возможно, навсегда?

— Потому что я верю в то, что делаю. Я верю в такие понятия, как честь, свобода, мирная спокойная жизнь для всех.

И все это я собираюсь защищать в небе над Англией.

— Ты уже однажды это делал. Пусть теперь этим занимаются другие. Ник, это тебя не касается.

— Ошибаешься, касается. А здесь я не очень-то и нужен.

Пусть это и моя собственная вина.

— Значит, ты уезжаешь на войну, потому что тебе здесь наскучило?

Все мужчины таковы. Это у них общее, как инстинкт охотника. Кэсси, конечно, понимала, что Ником движут и благородные мотивы тоже, но она считала это глупостью, потому что очень за него боялась.

— Не волнуйся, я слишком хорошо летаю, чтобы им удалось меня сбить.

— Когда ты усталый, ты летаешь отвратительно.

Он засмеялся:

— Ну, там у меня будет достаточно времени, чтобы отоспаться. — Неожиданно он нахмурился. — А как же ты? Водишь эти проклятущие тяжелые самолеты над пустыней. Не думай, что я не знаю, как ты рискуешь, испытывая их. Столько мужчин на этом погибло, а летали они не хуже тебя.

Кэсси вспомнила о муже Нэнси Фэйрстоун и молча кивнула. Да, конечно, у нее опасная работа, этого она не могла отрицать. Но она мастер своего дела, и потом, над Лас-Вегасом нет немцев, которые бы пытались ее сбить.

— Я очень осторожна.

— Да, как и все мы. Иногда этого недостаточно. Иногда требуется чистое везение.

— Пусть тебе повезет. Ник.., пожалуйста…

Он долго смотрел на нее, не говоря ни слова, и наконец решился. Сделал то, чего ему так давно хотелось, но чего он никогда себе не позволял, и думал, что никогда не позволит.

Однако теперь он почувствовал, что должен это сделать. Он не мог уехать, не дав ей понять, как сильно ее любит. Он медленно наклонился и нежно поцеловал Кэсси в губы. И она ответила на его поцелуй. Она поцеловала его так, как никогда в жизни не целовала ни одного мужчину. Да в ее жизни и не было мужчин.., всего один мальчик, одноклассник… И вот теперь Ник, мужчина, которого она любила с тех пор, как помнила себя.

— Я люблю тебя, — едва слышно прошептал он. — Всегда тебя любил.., и всегда буду любить… Мне так много хотелось бы тебе дать, Кэсс.., но у меня ничего нет…

Ей показалось, что его слова рвут ей сердце.

— Как ты можешь так говорить! Я влюблена в тебя с пяти лет. Я всю жизнь тебя люблю. И больше мне ничего не нужно.

— Нет, ты заслуживаешь гораздо больше. Тебе нужен дом и дети.., и многое другое.., все то, что тебе дали там, в Калифорнии. Но ты должна получить это от мужа.

— У моих родителей никогда ничего такого не было. И это их мало волновало. Они нуждались только друг в друге.

Отец создал свой бизнес из ничего, из клочка сухой земли. И я готова начать с нуля.

— Я не могу на это пойти. Касс'. И отец твой меня убьет.

Я старше тебя на восемнадцать лет.

— Ну и что из этого?

Ее это и в самом деле нисколько не волновало.. Сейчас она могла думать лишь об одном — он любит ее. И она не хотела его терять. Нет, только не сейчас…

— Я старик.., по крайней мере по сравнению с тобой. Ты должна выйти замуж за парня своего возраста и нарожать ему кучу детей. Вот как твои родители.

— Если это и в самом деле произойдет, я сойду с ума. И не нужна мне куча детей. Я никогда этого не хотела. Вполне достаточно одного или двоих. — С Ником даже перспектива иметь детей уже не казалась ей такой ужасающей, как раньше.

Он нежно улыбался ей. Что она говорит? Это все невозможно. Он уезжает на войну, а у нее контракт в Калифорнии.

Может быть, когда-нибудь потом… Но нет, он не настолько везучий.., или, может быть, не настолько сумасшедший. Она заслуживает большего, чем он когда-либо сможет ей дать.

— Я так хотел бы дать тебе детей, Кэсси… Я бы с радостью отдал тебе все, что у меня есть. Но беда в том, что у меня ничего нет и никогда ничего не будет, кроме нескольких старых самолетов и лачуги на задворках аэропорта твоего отца.

— Он отдаст тебе половину своего имущества, ты это прекрасно знаешь. Ты это заработал. Ты помог ему создать этот бизнес. Он же предлагал тебе стать его партнером.

— Смешно.., я тогда был так молод, что хотел навсегда остаться лишь наемным работником и никем иным. Сейчас я об этом жалею. Может быть, ты и правильно поступила, Кэсс, что согласилась на эту сумасшедшую работу. Заработай побольше денег и приезжай сюда. Я ничего подобного не сделал. Меня это не трогало.., до тех пор, пока ты не выросла. Только тогда я осознал, что ничего не могу тебе дать. И еще то, что я почти вдвое старше тебя. Да твой отец меня просто убьет.

— Сомневаюсь. — Кэсси всегда понимала отца лучше, чем Ник. — Мне кажется, он даже не будет слишком удивлен. Я уверена, он предпочтет, чтобы я была счастлива, чем вышла бы замуж не за того человека и раскаивалась бы в этом всю жизнь.

— Тебе следует выбрать кого-нибудь вроде Десмонда Уильямса. — Одна мысль об этом вызывала у него отчаяние, однако Ник понимал, что Десмонд многое может ей дать.

Кэсси рассмеялась:

— А тебе следует жениться на английской королеве. Не глупи. Ник. Кому это все нужно?

— Будет нужно, когда станешь старше. Сейчас ты еще ребенок, Кэсси. Думаешь, твои сестры очень счастливы, живя в нужде? Или твоя мать?

— Мама никогда ни на что не жаловалась. Я думаю, она счастлива. И сестры не жили бы в такой нужде, если бы перестали рожать каждый год.

Кэсси всегда считала, что у сестер слишком много детей.

Один или два ребенка — вот разумный предел. Но Глиннис вынашивает уже шестого, а Колин и Мэган беременны по пятому разу. Это уж чересчур.

Ник снова поцеловал ее, думая о детях, которых хотел бы ей дать, но которых никогда не будет. Он не может позволить себе такую роскошь, как брак с Кэсси, и не важно, как сильно он ее любит. А может быть, именно поэтому. Она заслуживает много большего.

— Я люблю тебя. Ник Гэлвин, и не собираюсь никуда от тебя бежать. И тебе не позволю. Где ;бы ты ни оказался, я тебя найду, чего бы мне это ни стоило.

Он знал, что она так и сделает.

— И думать об этом не смей. Если понадобится, я тебя силой выдворю из Англии. И не позволяй Уильямсу уговорить себя на какой-нибудь дурацкий кругосветный перелет. Я чувствую, он это уже планирует. Не забывай о том, что идет война. Сейчас ты нигде не будешь в безопасности — ни в Европе, ни над Тихим океаном. Оставайся дома, Кэсс. Обещай мне… — Он смотрел на нее с тревожной мольбой.

Кэсси кивнула:

— И ты тоже.

Она поцеловала его. Ему пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не ответить на ее страсть. Они лежали на траве, не выпуская друг друга из объятий. Остаться так навсегда — вот единственное, чего ему сейчас хотелось.

— Когда ты едешь? — спросила она внезапно охрипшим голосом.

Он долго молчал.

— Через четыре дня.

— Отец знает?

Кэсси понимала, как тяжело придется отцу, и сожалела, что не сможет ему помочь.

— Да. Билли обещал, что обо всем позаботится. Он отличный парень и пилот отменный. Я так понимаю, что ему просто понадобилось уехать подальше от своего отца. Старые асы часто делают жизнь своих детей невыносимой. Уж тебе-то об этом хорошо известно, я думаю.

Кэсси улыбнулась, вспомнив, каким несносным бывал ее отец. Теперь, однако, он полностью изменился по отношению к ней.

Она села, глядя на Ника сверху вниз. Как же теперь будут складываться их отношения?..

— Что все это значит. Ник? Мы наконец выяснили, что любим друг друга, а ты уезжаешь. А дальше? Что я должна делать, пока тебя не будет?

— То же самое, что делала до сих пор. Поезжай обратно в Калифорнию и продолжай мило улыбаться перед камерами.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что сказал. Ничего не изменилось. Ты по-прежнему свободна. А я еду в Англию.

— Что за чушь! Как это так? Я тебя люблю, ты меня любишь.., и ничего? Пока, до встречи, я еду на войну, желаю тебе всего хорошего, встретимся, когда вернусь.., может быть.

Так, что ли?

— Точно. Ты все правильно поняла. — Ник весь напрягся.

Он уже давно все решил И не намеревался отступать от своего решения. Ради нее же самой.

— И что потом? Ты вернешься, и, если нам повезет, мы найдем друг друга и вместе начнем все сначала?

— Нет, — печально ответил он. — Если тебе повезет, мы найдем друг друга и ты познакомишь меня со своим мужем и детьми. Это в том случае, если я буду отсутствовать достаточно долго. Если же нет, познакомишь меня со своим мужем.

— Ты что, больной?! Или сумасшедший?

Внезапно ей захотелось его ударить. Что за игру он ведет?

Ей не приходило в голову, что это вовсе не игра, что Ник Гэлвин много лет назад дал самому себе слово, что не позволит себе разбить ее жизнь только потому, что он ее любит.

— А ты что, меня не слышала? Мне нечего тебе дать, Кэсс. И положение вещей не изменится за время моего отсутствия. И после моего возвращения-дела скорее всего не улучшатся. Разве только я ограблю банк или выиграю в рулетку в Лас-Вегасе. Ты скорее заработаешь большие деньги, чем я.

— Ну так иди работать на Десмонда Уильямса.

Теперь они кричали друг на друга, не боясь, что их услышат в этом уединенном месте. Ну как можно быть таким идиотом!

— Мои ноги не так хороши. Ты-то для него предмет торговли. Ты блестящая летчица с потрясающей внешностью. Ты хорошенькая куколка, которая умеет сказочно летать. Да ты для него просто золотая жила, Кэсс. В то время как я — просто еще один летчик. Один из многих.

— Ну и что? Разве это моя вина? Почему ты говоришь так, будто упрекаешь меня в чем-то? Что я такого позорного сделала? Мне просто повезло, вот и все. — Ее трясло от ярости и возмущения. Ну почему мужчины так несправедливы? Иногда это просто невыносимо — быть женщиной.

— Ты ничего плохого не сделала. Беда в том, что и я за последние двадцать лет ничего не сделал. Водил старые самолеты и болтался в аэропорту вместе с твоим отцом. Конечно, я жил неплохо и даже сделал кое-что полезное. Например, научил тебя летать. А вернее сказать, уберег тебя от падения — летать-то ты сама научилась. И все же этого недостаточно, Кэсс. Я не собираюсь с пустыми карманами, без солидного счета в банке жениться на тебе.

— Нет, ты и в самом деле больной! У тебя есть три самолета. Ты создал этот проклятый аэропорт для моего отца! — Она кричала сквозь слезы.

Ник старался говорить спокойно:

— Я могу не вернуться, Кэсс. — В этом, пожалуй, главное.

Он не собирался заставлять ее ждать его здесь. Это было бы несправедливо по отношению к ней. Она еще так молода. — Это вполне возможно. Я могу вернуться не раньше чем лет через пять, а могу и вообще не вернуться. Ты что, собираешься сидеть и ждать меня? При той жизни, какую ты сейчас ведешь, при тех возможностях, которые перед тобой открыты?

Ждать человека вдвое старше тебя, человека, который может оставить тебя вдовой без единого пенни еще прежде, чем ты начнешь жить? Забудь об этом, Кэсс. Это моя жизнь. Я ее такой сделал. Я хочу летать. Не хочу никаких привязанностей. Никаких обещаний. Так что.., забудь обо всем.

— Как ты можешь так говорить!

— Очень просто. Потому что я слишком тебя люблю. Я хочу, чтобы ты оставалась свободной и добилась сногсшибательных успехов, чтобы ты получила от жизни все, что можно, летала на всевозможных самолетах — при условии, что это не слишком опасно. И еще я хочу, чтобы ты была счастлива. Всю жизнь. И я не желаю волноваться о том, чем ты там занимаешься, пока буду гоняться за каким-нибудь «краутом» над Ла-Маншем.

— Ты просто жуткий эгоист!

— Как и большинство людей. Особенно летчиков. Иначе, я думаю, невозможно. Каждый день рисковать жизнью и знать, что те, кого ты любишь, в это время с ума сходят от страха…

Или того лучше — разбиться на воздушном празднике на глазах своих любимых… Только подумай об этом, Кэсси. Подумай, на какую жизнь мы обрекли бы тех, кого любим.

— Я много об этом думала. Но мы-то с тобой оба хорошо это знаем. Вот в чем наше преимущество. В этом мы на равных.

— Да нет же. Тебе всего двадцать лет, черт побери! У тебя вся жизнь впереди, И какая жизнь! Ты же не можешь сидеть и ждать меня. Впрочем, если я вернусь целым и невредимым да при этом выиграю большой куш на скачках, я тебе позвоню.

Нет, его невозможно переубедить! Такой же упрямец, как и она сама.

— Я тебя ненавижу.

— Я предполагал, что так случится. Особенно в тот момент, когда целовал тебя.

И он снова поцеловал ее. Вся ее ярость, гнев и отчаяние, казалось, слились воедино и взорвались в бурном порыве страсти, не уступавшей по силе той, что испытывал Ник. Он так много хотел бы изменить, но не мог. Он хотел бы заниматься с ней любовью, пока оба они не умрут от наслаждения. Огромным усилием воли он заставил себя оторваться от Кэсс, пока не поздно. Оба они почувствовали, что стали ближе друг другу в этот момент. Кэсси едва могла говорить.

— Ты будешь мне писать? — спросила она.

— Если смогу. Но особенно не жди и не слишком волнуйся, если писем не будет. Этого я как раз и не хочу. Не хочу, чтобы ты ждала меня. Наша история любви — самая короткая в мире. Я люблю тебя. Все. Конец. Наверное, мне вообще не следовало это говорить.

— Тогда почему ты сказал?

— Потому что я эгоистичный сукин сын. Просто не мог больше выдержать. Я сдерживал себя всякий раз, когда мы с тобой встречались. А когда уезжал от тебя из Калифорнии… вообще чуть не умер. В последнее время мне невыносимо хотелось сказать тебе о своей любви. Но это ничего не меняет, Кэсс, я все равно уезжаю.

Они еще долго говорили все о том же. Казалось, они кружат по одному и тому же месту. Ей так и не удалось переубедить его. В конце концов они полетели обратно после бесчисленных поцелуев, во время которых едва не сорвали друг с друга одежду.

Почти весь этот печальный уик-энд Кэсси провела вместе с ним. Когда пришло время уезжать, ей показалось, что сердце у нее разорвется. Такого отчаяния она не испытывала ни разу в жизни.

Отец чувствовал, что происходит, и попытался поговорить с Кэсси перед отъездом. Но ей это мало помогло. Она просто почувствовала, что он стал ей ближе, однако в ее отношениях с Ником это ничего не изменило. Как это возможно? Они любят друг друга, а Ник велит ей забыть об этом! Она не стала рассказывать отцу все в подробностях, но он, кажется, и без слов понял.

— Он такой, и с этим ничего не поделаешь, Кэсс, Хочет оставаться свободным для того, чтобы иметь возможность делать то, что считает нужным.

— Но это же не наша война, папа.

— Он намерен сделать ее своей. У него это хорошо получится. Он вообще хороший парень, Кэсси.

— Я это знаю… — Кэсси с несчастным видом взглянула на отца. — Он считает, что слишком стар для меня.

— Он прав. Знаешь, раньше меня беспокоило то, что он может в тебя влюбиться. Теперь я думаю, что он дал бы тебе много хорошего. Но в этом мужчину невозможно убедить, пока он сам не созреет.

— И еще он боится, что ты на него рассердишься.

— Он знает, что это не так. Дело не в этом. Проблема в нем самом. В том, что он считает наилучшим для тебя. Боюсь, сейчас ты не найдешь ответа на все свои вопросы, Кэсс. Если вам повезет, он вернется, и вы сможете попробовать… когда-нибудь потом.

— А если он не вернется?

— Тогда у тебя останется сознание, что ты в своей жизни знала незаурядного человека и что он тебя любил.

Кэсси крепко прижалась к отцу. Какие невыносимо тяжелые уроки дает нам жизнь…

Она попрощалась с родными. Ник отвез ее на летное поле, помог проверить самолет. Против воли залюбовался этой необыкновенной машиной. Моторы заревели. Внезапно Ник привлек ее к себе.

— Береги себя, — в отчаянии проговорила Кэсси. — Я тебя люблю.

— Я тебя тоже. Будь умницей и летай как следует… Теперь-то я понимаю, почему они приставили к тебе компаньонку и наставницу. — Он поддразнивал ее, чтобы снять напряжение разлуки. За этот уик-энд они уже столько раз едва не теряли рассудок.

Слезы текли по ее щекам.

— Пиши мне.., пожалуйста.., дай хоть знать, где ты находишься.

С печальной улыбкой он указал на небо, и Кэсси без слов все поняла. Он больше не мог говорить. Они расстаются, а там кто знает, что уготовано им судьбой, даже если он вернется. Не может быть никаких обещаний, и нет никакой уверенности в будущем. Существует лишь настоящее. Сейчас он любит ее так, как никогда никого не любил и вряд ли когда-нибудь полюбит.

— Спокойно, Кэсс. И выше нос, девочка. — С улыбкой на губах Ник отступил в сторону, однако в глазах его тоже стояли слезы. — Я люблю тебя, — произнес он едва слышно.

Она долго смотрела на него сквозь слезы. Почти вслепую вырулила на взлетную полосу. В первый раз в жизни она не почувствовала обычного счастья, поднимаясь над землей. Медленно помахала ему крыльями и двинулась на запад.

Ник смотрел ей вслед.

Глава 13

Первые недели после расставания с Ником оказались для Кэсси особенно тяжелыми. Мысли ее постоянно возвращались к нему. Приходилось делать над собой усилие, чтобы сосредоточиться на другие вещах. Она теперь все время летала, с раннего утра до позднего вечера. В сентябре поставила два рекорда на «фаэтоне».

К началу октября вся Польша оказалась под пятой у немцев. Кэсси знала, что Ник находится на аэродроме Хорнчерч и назначен инструктором отряда летчиков-истребителей. Он обучал молодых пилотов тому, что сам делал во время прошлой войны. На боевые задания он пока не вылетал. Отец Кэсси полагал, что Ник уже вышел из этого возраста, однако в случае необходимости вряд ли кто-то посмотрит на его возраст — ведь репутация Ника Гэлвина говорила сама за себя. Но пока по крайней мере он в безопасности. Кэсси еще не получила от него ни строчки, он только передал записку для ее отца через одного из пилотов.

Ее жизнь в Лос-Анджелесе протекала так же сумбурно, как и раньше. Фотографов, киносъемок и светских мероприятий стало, как ей казалось, еще больше. И Десмонд все так же настаивал на их важности для дела. Время от времени он приглашал Кэсси на ленч, чтобы обсудить с ней вопросы, связанные с его новыми самолетами, и услышать ее мнение. Ее суждения по-прежнему поражали его глубиной и точностью. Кроме того, он использовал эти совместные ленчи для того, чтобы еще и еще раз напомнить ей о важности прессы и общественного мнения. Беседы их касались в основном самолетов и носили чисто деловой характер. Разговоры всегда велись в тоне взаимного уважения. Лишь иногда Десмонд переходил на чуть более дружеский тон. Однако по-настоящему его интересовал только бизнес. Кэсси иногда удивлялась тому, что в прессе практически не появлялось сообщений о его личной жизни. Для человека, который придает такое значение газетной шумихе, это по меньшей мере странно, думала она.

По отношению к Кэсси он проявлял прежнюю щедрость.

Поощрял ее полеты на всех своих новых самолетах и платил большие премии за каждый рекорд. На День благодарения она полетела домой на «буревестнике» — «Уильямс-6» — черном, с изящным вытянутым силуэтом. Красота этой машины буквально потрясла ее отца. Она поднялась вместе с ним в небо.

Предложила то же самое и Крису, но брат отказался, сказав, что занят. Он встречался с новой девушкой в Ореховой Роще и не хотел терять время в аэропорту. Зато Билли с удовольствием поднялся с ней в небо на этом шикарном самолете.

Он кое-что слышал о Нике. Похоже, что Ник сообщал о себе всем, кроме Кэсси. Это выглядело так, будто он хотел ей что-то доказать. Но она уже все поняла. Все было так, как он и обещал, несмотря на ее возражения и мольбы. «Я люблю тебя Все. Конец». И с этим ничего не поделаешь, ни теперь, ни когда бы то ни было. Однажды вечером она разговорилась об этом с Билли. Тот сказал, что Ник — самый лучший парень, какого он когда-либо встречал в своей жизни, и в то же время он живое воплощение вечно одинокого странника.

— Я думаю, он с ума сходит по тебе, Кэсс. Я понял это сразу же, как только вас увидел, и удивился, что ты не знаешь.

По-моему, он просто боится причинить тебе боль. Он не привык брать кого-то с собой. Тем более в этот раз, когда он знает, что может не вернуться.

— Прекрасно. И поэтому он говорит, что любит меня, и тут же бросает.

— Он решил, что ты должна выйти замуж за какую-нибудь важную птицу в Лос-Анджелесе. Он сам мне об этом говорил.

— Как мило с его стороны решать за меня.

Однако сколько об этом ни говорила, поделать она ничего не могла. Тем не менее разговор с Билли ей немного помог. Это все равно что поплакаться в жилетку брату. А Билли даже лучше, чем брат, потому что любит летать так же, как она. Он собирался до Рождества прилететь в Лос-Анджелес навестить ее.

Перед отъездом Кэсси пообещала приехать на Рождество домой. До этого у нее будет много работы. Уильямс собирался представить публике два новых самолета. В этой процедуре Кэсси всегда отводилась важная роль. Будет много испытательных полетов, интервью, позирования перед камерами.

Однако она рассчитывала, что к Рождеству самое худшее останется позади. Десмонд уже согласился дать ей неделю отпуска между Рождеством и Новым годом.

В тот день, когда она вернулась в Лос-Анджелес, русские войска оккупировали Финляндию. Стало ясно, что в Европе все совсем плохо. Кэсси очень волновалась за Ника, однако из-за своего слишком напряженного графика даже не успевала следить на новостями. Она лишь испытывала облегчение от того, что по крайней мере в данный момент Ник работает инструктором и, значит, ему ничто не грозит.

В середине декабря Билли приехал навестить ее, и она поднялась с ним вверх в одном из лучших самолетов Уильямса. Билли был потрясен. Неужели она действительно летает на таких?

— Да, вот это машины, Кэсс!

С горящими глазами он смотрел на преобразованную модель патрульного самолета с деталями от скоростной машины фирмы Говарда Хьюза.

— Если когда-нибудь захочешь, я думаю, они и тебя могут взять испытателем.

Если бы отец ее услышал… Пэт теперь во всем полагался на Билли, который прекрасно об этом знал.

— Я не могу его бросить, Кэсс. Лучше ты время от времени приезжай домой на какой-нибудь и этих машин, и я буду счастлив.

Тем не менее Кэсси все-таки познакомила его с Десмондом Уильямсом, а потом, за ленчем, рассказала Уильямсу, какой Билли классный пилот. Десмонд проявил некоторый интерес, но не больше. Сейчас его мысли занимала только Кэсси. Он не знал никого, кто летал бы так, как она.

Они много говорили и о войне в Европе. Десмонд собирался продавать свои самолеты за границу. Теперь он тоже считал, что Америка в конце концов вступит в войну.

— Боюсь, дело кончится тем, что союзники нас застыдят, — сказал он.

— У меня там друг, — призналась ему однажды Кэсси. — Он записался в Королевский воздушный флот. Сейчас работает там инструктором. В Хорнчерче.

Это был один из тех редких случаев, когда они разговаривали не только о деле. Официант подал кофе. Они сидели за ленчем в личном офисе Десмонда.

— Судя по твоим словам, он благородный человек, — заметил Десмонд.

— Да нет. Просто еще один глупец, как и все мы.

Уильямс рассмеялся. Оба они хорошо знали, что летчики — это особая порода людей.

— Ну а как ты, Кэсс? Не вынашиваешь никаких грандиозных планов или благородных идей? Ты ведь многого достигла за последнее время. Есть какие-нибудь мысли?

Кэсси не могла понять, к чему ведет Десмонд, но чувствовала, что у него есть что-то на уме, о чем он пока не хочет говорить.

— Пока нет. Мне и здесь хорошо. Вы очень добры ко мне, Десмонд.

Уильямс не мог не заметить, как она повзрослела за истекшие пять месяцев. И выглядит такой изысканной, лощеной. Отчасти благодаря помощи Нэнси Фэйрстоун, конечно.

Но у Кэсси теперь появились и собственные идеи насчет одежды. С журналистами она держалась прекрасно, публика ее обожала. Правда, с точки зрения Десмонда, еще недостаточно много людей знали о ее существовании. Весной он собирался начать новую кампанию. Кэсси появится на всех местных воздушных праздниках. Сама она порой недоумевала, какой прок от такой рекламы. Неужели это и впрямь может способствовать продаже самолетов? Большинство воздушных праздников носят чисто локальный характер и слишком незначительны по своим масштабам. Однако Десмонд по-прежнему считал это очень важным. Он напомнил девушке, что она должна еще посетить несколько больниц и детских приютов, где будут снимать рождественский рекламный фильм.

— Тебе придется найти для этого время, прежде чем ты поедешь домой.

— Не волнуйтесь, все будет в порядке.

Десмонд засмеялся. У нее всегда такие озорные глаза. Ему это нравилось. Он знал, как она не любит все его рекламные затеи. Иногда он ждал, что она попытается увильнуть, однако в конце концов Кэсси выполняла все, что от нее требовалось.

— Кстати, в январе мы летим в Нью-Йорк. — Теперь в его глазах появились озорные огоньки. — Там состоится встреча королевы штурвала Кэсси О'Мэлли и блистательного Чарлза Линдберга.

Кэсси подумала, что отец придет в восторг от такой новости. Даже на нее это произвело впечатление. Она внимательно слушала пояснения Десмонда.

Они возьмут самый новый из его самолетов. Кэсси проведет показательный полет перед Линдбергом, после чего он должен будет публично одобрить и ее, и самолет. Он уже пообещал это Уильямсу, с которым они давно дружили. Чарлз Линдберг, так же как и Десмонд Уильямс, знал цену общественному мнению и рекламе. А кроме того, ему не терпелось взглянуть на легендарную юную летчицу Уильямса.

Кэсси успела совершить рекламную поездку по больницам, как они и планировали. Десмонд остался очень доволен получившимся в результате рекламным фильмом, и Кэсси на неделю поехала домой.

Мать в это время болела гриппом, однако сумела приготовить для всех чудесный рождественский обед. Отец держался в отличной форме. Билли тоже уехал домой к отцу, в Сан-Франциско. Крис был по уши увлечен Джесси, той самой девушкой из Ореховой Рощи. Так что Кэсси оказалось не с кем провести время. Но это не повлияло на ее радостное настроение. В канун Рождества она отправилась в дальнюю прогулку, а в рождественский вечер вместе с сестрами пошла в церковь. На обратном пути остановилась на летном поле взглянуть на свой самолет. Она всегда чувствовала особую ответственность за эти самолеты, когда летала на них домой. Слишком уж они большая ценность.

Девушка убедилась, что все в полном порядке: окна закрыты, и кабина надежно защищена. Отец отвел ей свой лучший ангар. Кэсси знала, что все его друзья придут взглянуть на эту машину. Мало-помалу она и ее самолеты превращались в местную легенду.

Убедившись, что все на месте, Кэсси вышла в ночную прохладу. Ее обдало морозным воздухом. На земле лежал снег.

Кэсси медленно шла по дороге к дому, вспоминая детство, когда на Рождество она приезжала сюда вместе с отцом и Ником. Почти все ее воспоминания связаны с Ником. С мыслями о нем она взглянула вверх.., и едва не подскочила, услышав за своей спиной чей-то шепот:

— Счастливого Рождества!

Кэсси резко обернулась и вскрикнула. Перед ней стоял Ник в военной форме…

— О Боже… — У нее перехватило дыхание. — Что ты здесь делаешь?

В следующий момент она кинулась к нему на шею. Он прижал ее к себе.

— Может, мне вернуться обратно?

— Нет! Ни за что!

Они стояли, сжимая друг друга в объятиях. Он целовал ее, чувствуя себя счастливым как никогда.

И полетели незабываемые дни. Они разговаривали, они смеялись, они летали, они ходили на прогулки, они катались на коньках на пруду. Один раз пошли в кино — посмотреть Грету Гарбо в фильме «Ниночка». Время летело как сон, короткий и от этого еще более драгоценный. Это была настоящая идиллия. Они могли часами сидеть и целоваться. Однако Ник оставался тверд и непреклонен — никто не должен знать о том, как изменились их отношения.

— Моему отцу все давно известно. И вообще, какая разница?

Ник настаивал на своем:

— Я не хочу губить твою репутацию.

— Ты это о чем? О поцелуях? Неужели ты так старомоден?

— Не важно. Совсем необязательно всему свету знать, что ты влюбилась в старика.

— А я никому не скажу, сколько тебе лет.

— Благодарю.

И тем не менее переубедить Ника она не смогла. Никаких обещаний, никаких пут и никакого будущего. Существует лишь настоящее, лишь бесконечная прелесть и боль этой минуты.

Стоило им только остаться наедине, как они начинали целоваться, и требовались немалые усилия, чтобы не пойти дальше. Однако Ник больше всего боялся оставить ее беременной.

За день до отъезда Ник впервые заговорил о войне. Сказал, что условия в Англии хорошие и что он еще ни разу не вылетал на боевые задания.

— Может быть, они меня вообще не пошлют из-за возраста. Так что после войны получишь меня обратно, как негодную монету. Вот когда ты пожалеешь, моя дорогая.

— И что тогда?

Она пыталась вырвать у него хоть какое-то обещание. Но он не поддавался:

— Тогда.., я уговорю тебя выйти замуж за Билли. И не за старого козла вроде меня.

В свои тридцать восемь лет он нисколько не напоминал старого козла, однако, невзирая ни на что, по-прежнему считал, что слишком стар для нее. Иногда Кэсси спрашивала себя: может быть, он относился бы к ней иначе, если бы она не росла у него на глазах, если бы он не видел ее в ползунках?

— К твоему сведению, я не люблю Билли.

— Не имеет значения. Все равно тебе придется выйти за него замуж.

— Вот спасибо!

— Не стоит благодарности.

— Так может быть, следует его предупредить?

Кэсси так нравилось быть вместе с ним. Он всегда заставлял ее смеяться, даже после того как доводил до слез, что в последнее время случалось достаточно часто.

— Потом. Пусть пока отдыхает. Кто знает, как он это воспримет.

— Я польщена.

Кэсси толкнула его, и Ник чуть не упал на лед. Подтолкнул ее в ответ, и через несколько минут они уже катались по снегу и целовались, целовались…

Счастливые дни пролетели слишком быстро. Казалось, неделя закончилась, едва успев начаться. Кэсси на своем самолете доставила Ника в Чикаго, где он сел на поезд до Нью-Йорка. Оттуда он собирался лететь в Англию.

— Ты сможешь приехать еще? — спросила Кэсси на вокзале. — И как скоро?

— Не знаю. В этот раз просто подвернулся счастливый случай. Посмотрим, как пойдут дела в Хорнчерче.

Кэсси кивнула. Все понятно. И на этот раз никаких обещаний. Только слезы и острое чувство почти физической боли от сознания, что он может не вернуться, что, возможно, она видится с ним в последний раз. Он поцеловал ее на прощание.

Потом она долго бежала вслед за поездом, пока тот не скрылся из виду. Она осталась одна на платформе.

За этим последовало печальное возвращение домой в одиночестве, а на следующий день Кэсси встретил Лос-Анджелес и роскошная квартира, где на этот раз она ощущала страшное одиночество и тоску. Как это ужасно — постоянно тревожиться и испытывать боль, не зная, где он и что с ним, увидит ли она его когда-нибудь, смогут ли они когда-нибудь соединить свои судьбы! Удастся ли ему забыть о разнице в их возрасте?

Трудно предугадать, что ждет их в будущем…

В январе они с Десмондом полетели в Нью-Йорк демонстрировать перед Чарлзом Линдбергом новый самолет. Как всегда, при этом присутствовали толпы фоторепортеров и кинооператоров. Потом появилась масса снимков и рекламных фильмов.

А за этим последовала долгая одинокая весна. Кэсси отчаянно тосковала, невзирая на длительные полеты, постоянные испытания, проверки и перепроверки новых самолетов и оборудования. Слухи о ее мастерстве и настоящей страсти к пилотажу распространялись все шире, создавая ей репутацию непревзойденного пилота Теперь она начала встречаться с другими знаменитыми летчицами, о которых раньше только читала. Такими, как Панчо Барнес и Бобби Траут. Эти встречи как бы ввели ее в новое измерение.

В то же время она проводила вечера с Нэнси Фэйрстоун и ее дочерью Джейн. Это доставляло Кэсси настоящее удовольствие, хотя она в конце концов осознала, что им с Нэнси никогда не стать близкими друзьями, как она надеялась вначале.

Возможно, виной тому все та же разница в возрасте.

Однажды в апреле Десмонд Уильямс снова пригласил Кэсси пообедать вместе. Во время обеда он немало удивил ее, спросив, есть ли у нее кто-нибудь. При тех чисто деловых отношениях, которые давно и прочно утвердились между ними, этот вопрос показался Кэсси более чем странным. Она ответила, что нет и что Нэнси по-прежнему подбирает для нее «сопровождающих».

— Я удивлен.

— Наверное, я слишком безобразна.

Он рассмеялся. Никогда еще Кэсси не выглядела такой обворожительной. За последнее время она еще больше похорошела. И все его планы и проекты претворялись в жизнь как нельзя лучше.

— Может быть, ты слишком много работаешь? — Он взглянул ей прямо в глаза. — Или, может быть, дома кто-нибудь ждет?

— Теперь уже нет. Он в Англии. И он не мой. Он принадлежит только самому себе.

— Понятно… Но это может измениться, Десмонд был по-настоящему заинтригован. Она выполняет свою работу лучше любого мужчины и относится к делу гораздо серьезнее, чем кто бы то ни было. При этом светская жизнь ее, по-видимому, совершенно не интересует, и она абсолютно не думает о собственной славе. В этом отчасти и заключается секрет ее очарования. Публика это почувствовала.

За это ее еще больше любят. Невзирая на потрясающий успех последних девяти месяцев, несмотря на то что ей приходилось почти постоянно находиться на виду, Кэсси О'Мэлли каким-то чудом сумела остаться такой же скромной, как и в самом начале своей карьеры. Уильямс еще не встречал ни одной женщины, подобной ей. Его самого начало удивлять, как много ему в ней нравится. Вообще-то он редко проявлял личную заинтересованность в отношении кого-либо из подчиненных. Исключение составляла, пожалуй, лишь Нэнси Фэйрстоун, и то только благодаря исключительным обстоятельствам.

— Война порой творит с людьми настоящие чудеса. Иногда они полностью меняются.., начинают сознавать, что на самом деле важно в жизни.

— Да, — с печальной улыбкой ответила Кэсси. — Важнее всего их бомбардировщики. Летчики — это особая порода мужчин. По крайней мере все, кого я знаю, таковы. И женщины тоже. Все немного ненормальные.

— В этом часть их обаяния.

— Постараюсь это запомнить.

Кэсси отпила глоток вина, внимательно наблюдая за Уильямсом. Ей показалось, что он сегодня выглядит не таким «застегнутым на все пуговицы», как всегда, а более открытым и дружелюбным.

Интересно, почему он начал этот разговор? Но разве его поймешь…

Даже в те минуты, когда он держится вот так непринужденно, все равно старается сохранять дистанцию. Нэнси с самого начала ей об этом говорила, а теперь Кэсси и сама поняла.

— Ну а кроме того, есть ведь и другие, — улыбнулся он. — Те, которые обеими ногами стоят на земле. Такие простые, понятные и приземленные.

— Я бы не сказала. Возможно, более благоразумные, но и только. Более практичные, нацеленные на решение своих задач. Думаю, у них есть свои преимущества.

— А ты, Кэсси? Себя ты к кому относишь? К тем, кто на небе или на земле? Насколько я успел заметить, ты вполне успешно живешь в обоих мирах.

Невзирая на эти слова, он прекрасно знал, что Кэсси предпочитает небо и живет для того, чтобы летать. На земле она лишь проводит время до той минуты, когда приходит пора взлететь и снова оказаться в воздухе вместе с птицами.

В этот момент Уильямс решил высказать ей свою идею.

Конечно, еще не время, но, может быть, пора заронить зерно в почву. Зачать драгоценного младенца…

— Как бы ты отнеслась к кругосветному перелету?

Кэсси испуганно посмотрела на него. Вот оно… То самое, о чем предупреждал ее Ник.., обо всех опасностях, связанных с этим. Он еще говорил, что Уильямс давно нацелился на это.

Но как он мог знать?

Кэсси растерянно смотрела на Уильямса, подыскивая слова для ответа.

— Сейчас?! Не слишком ли это опасно? Большая часть Европы для нас недоступна, а Тихий океан слишком ненадежен.

Немцы уже захватили Данию и Норвегию. Они приближались к Бельгии и Нидерландам. Тихий океан стал действительно опасным. Это и погубило Амелию Эрхарт три года назад. А теперь дела обстоят намного хуже.

— Мы могли бы выработать обходной маршрут. Конечно, это будет нелегко, но возможно. Я всегда считал это своей конечной целью — перелет вокруг земного шара. Если его правильно спланировать и выполнить как следует… Конечно, не сейчас. Подготовительные работы займут не меньше года.

— Мне это всегда казалось фантастикой, недостижимой мечтой. Вообще не представляю, как это можно осуществить.

Сама идея ее завораживала, но и пугала тоже. Кроме того, Кэсси не забывала о предостережениях Ника. Однако Десмонд, казалось, твердо знал, чего хочет.

— Это моя забота, Кэсс.

Десмонд коснулся ее руки. Сейчас он выглядел даже взволнованным, пожалуй, впервые за все время, что она его знала.

Он поделился с ней мечтой, которую лелеял многие годы.

— От тебя потребуется лишь вести самый лучший самолет, какой только существует в мире. Все остальное я возьму на себя. Это в том случае, если ты вообще согласишься.

— Надо подумать.

Конечно, это перевернуло бы всю ее жизнь. Имя Кэсси О'Мэлли стало бы известно в любом доме Америки, так же как имена Кокрейн, Линдберга, Элинор Смит или Хелен Ричи.

— Вернемся к этому разговору летом.

Оба помнили, что летом заканчивается срок действия ее контракта, который Кэсси может либо возобновить, либо прекратить. Десмонд не видел причины, по которой она не захотела бы продлить контракт. Она никогда не скрывала, что ей нравится эта работа. Но перелет вокруг земного шара — совсем другое дело. Это и ее давняя мечта тоже. Только вот Ник… Он настаивал, чтобы она ни в коем случае этого не делала, особенно для Уильямса. «Он тебя использует, — звучали в ее ушах слова Ника. — Не делай этого, Кэсси. Меня это пугает». Но почему? Что в этом плохого? Сам Ник всегда делает то, что хочет. А теперь он даже не дает себе труда ей писать. С Рождества она получила от него всего два письма, в которых говорилось лишь о том, чем он занимается, и ни слова о его чувствах. Ник ничего не делал для того, чтобы сохранить их отношения. Он, по-видимому, считал, что Кэсси это не принесет ничего хорошего, и поэтому даже не попросил ее дождаться его. Его письма скорее напоминали бюллетени из летной школы.

В этот вечер Десмонд повел ее танцевать и все время, пока они кружились в танце, говорил лишь о кругосветном перелете. Теперь, поделившись с ней своей самой сокровенной мечтой, он уже не мог остановиться. Он не сомневался в том, что и ее эта идея захватит так же, как захватила его.

На следующей неделе он снова вернулся к этой теме, но не для того, чтобы на нее давить, а как бы упоминая об их общем секрете, о тайной цели, к которой оба они одинаково стремятся. Очевидно, для него перелет слишком много значил, и теперь, поделившись своим планом с Кэсси, он почувствовал к ней еще большее доверие, чем раньше.

Он даже предложил отпраздновать вместе ее двадцать первый день рождения. Кэсси это почти испугало — ведь она знала, как он всегда занят. Она и не думала, что он знает дату ее рождения, однако у Десмонда существовала целая армия подчиненных, которые напоминали ему о подобных мелочах. Впрочем, он всегда придавал значение мельчайшим деталям, иногда они его буквально завораживали. В этом, по его мнению, и крылась разница между обычным и идеальным, между заурядным и безупречным руководителем.

За неимением рядом близких друзей Кэсси обрадовалась его приглашению. Он повел ее в ресторан «Виктор Гюго», а потом в дансинг к Сайро. В ресторане для нее приготовили торт со свечами. И в ресторане, и в дансинге им подавали шампанское. По-видимому, Десмонд консультировался с Нэнси Фэйрстоун о том, что Кэсси больше всего любит, и на этом построил весь праздничный вечер. Ее любимый обед, ее любимый пирог, ее любимые песни. Она чувствовала себя маленькой принцессой, девочкой из сказки. А в конце вечера Десмонд подарил ей бриллиантовую булавку в форме самолета с цифрой двадцать один на крыльях и именем «Кэсси» на борту. Он приготовил подарок заранее, за несколько месяцев до дня ее рождения. Он сам ей об этом сказал в тот момент, когда она открыла коробочку. Кэсси не могла поверить, что Десмонд Уильямс действительно взял на себя подобные хлопоты.

— Как вам удалось такое сделать?

На щеках девушки вспыхнул румянец. Никогда в жизни не видела она ничего более прекрасного. Она этого не заслужила…

Десмонд смотрел на нее очень серьезно. Такой взгляд она заметила лишь однажды, когда он смотрел на самолет, изучая его, прежде чем решить вопрос о необходимых преобразованиях.

— Я всегда знал, что когда-нибудь, в один прекрасный день, ты станешь для меня самым важным человеком. Я понял это в тот день, когда увидел тебя в первый раз.

Он говорил необыкновенно серьезно. Кэсси же не могла удержаться от смеха, вспомнив тот случай.

— А, это тогда, когда я была в старом комбинезоне, с грязью на лице? Представляю себе картинку. Должно быть, я действительно произвела на тебя впечатление.

Кэсси не могла оторвать взгляд от своего нового прекрасного украшения. Когда она дотронулась до пропеллера, оказалось, что тот двигается.

— Это верно, произвела. Ты единственная женщина, которая прекрасно смотрится даже с черным от грязи лицом.

— Десмонд, ты невыносим!

Она теперь тоже ощущала особую близость к этому человеку, невзирая на всю огромную дистанцию между ними. Он один из немногих ее друзей здесь. Кроме него, она дружна только с Нэнси и еще одним или двумя пилотами. Но ни с кем из них Кэсси не проводила свободное время. Десмонда она безмерно уважала за все, что он делает, за то, как упорно он работает для достижения своих целей. Он добивался совершенства любой ценой, не важно, для себя лично или для своей компании. И никогда не соглашался на меньшее.

Вот и этот крошечный самолетик, который она держит в руке, — настоящее совершенство. Только таким и мог быть подарок Десмонда Уильямса…

— Что, я в самом деле невыносим, Кэсс? Многие говорили мне то же самое. Может быть, они правы?

Он произнес эти слова таким обезоруживающим тоном, что Кэсси сразу стало его жаль. Внезапно она почувствовала, насколько он одинок, невзирая на свое богатство и влияние.

Ни жены, ни детей, очень мало друзей, а сейчас, если верить газетам, у него даже девушки нет. Все, что у него есть, — это самолеты, его бизнес.

— Да нет, это я просто так сказала.

— Я бы хотел быть твоим другом, Кэсс. — Он протянул ей руку через стол.

Кэсси не знала, как его понимать, однако ее глубоко тронуло то, что он для нее сделал. А теперь еще этот дружеский жест…

— Ты давно мой друг… Ты столько для меня сделал… Мне всегда казалось, что я этого не заслуживаю.

— За это я тебя и люблю. Ты ничего не ждешь, ничего не требуешь. А ведь ты заслуживаешь гораздо большего, чем вот это. — Десмонд указал на бриллиантовую булавку, потом взял украшение у нее из рук и приколол к платью, перегнувшись через стол. — Ты особенная девушка, Кэсси. Такой я еще не встречал.

Кэсси улыбалась, польщенная и тронутая его словами, благодарная ему за это выражение дружбы.

В этот вечер Десмонд отвез ее домой и даже поднялся с ней вместе до самой двери квартиры. Однако не попросил разрешения войти и о кругосветном перелете больше не заговаривал. На следующий день он прислал Кэсси цветы, чем немало удивил ее. А в воскресенье позвонил и предложил поехать на прогулку. До этого Кэсси никогда не задумывалась о том, что он делает в выходные дни. Сама она в эти дни обычно летала, если было свободное время, или посещала светские мероприятия в сопровождении какого-нибудь молодого человека из длинного списка Нэнси Фэйрстоун.

Десмонд заехал за ней в два часа, и они отправились в Малибу. Гуляли по пляжу. День выдался великолепный, однако пляж оказался почти безлюдным. Десмонд рассказывал о своей юности, о днях, проведенных в школе-интернате, о Принстоне. В тот период жизни он большую часть времени проводил вдали от дома. Мать умерла, когда он был еще ребенком. Отец с головой ушел в свой бизнес. Он построил целую империю, однако, погруженный в свое занятие, совершенно забыл о единственном сыне. Ни разу не потрудился привезти мальчика домой на каникулы. Десмонд жил в школе сначала в Фессендене, потом в школе святого Павла и, наконец, в Принстоне. Со временем одиночество перестало причинять ему боль. Он проводил каникулы как хотел и где хотел, иногда один, иногда с друзьями.

Кэсси слушала этот рассказ об одиноком детстве почти с ужасом.

— Значит, у тебя вообще не было семьи?!

— Никакой. Мои родители в свое время тоже росли единственными детьми в своих семьях. Дедушки и бабушки умерли еще до моего рождения. У меня не было никого, кроме отца.

Да и его я, в сущности, не знал. Наверное, поэтому мне самому никогда не хотелось иметь детей. Ни за что на свете не хотел бы я заставить собственного ребенка пережить такую боль. Сейчас я вполне счастлив тем, что имею, и не собираюсь никого разочаровывать.

В Десмонде всегда чувствовалось что-то мрачноватое.., какая-то угрюмость и печаль. Теперь Кэсси поняла откуда это в нем. От одиночества, длившегося годами. В конце концов он сумел извлечь из этого немалую пользу для себя, но сколько боли он, должно быть, пережил.

— Десмонд, ты не мог бы никого разочаровать. И ты всегда так добр ко мне.

Действительно, насколько она помнила, встречи с Десмондом всегда доставляли ей удовольствие. Настоящий джентльмен, превосходный друг, идеальный работодатель. Кэсси не видела причин, почему бы ему не быть таким же идеальным мужем и отцом. Она знала, что он уже дважды был женат, но детей так и не завел. Во многих журнальных статьях, которые она читала, не раз подчеркивалось, что огромная империя может остаться без наследника. Теперь она поняла причину, он просто не хочет иметь детей.

Они сидели на песке, глядя на воду.

— Я женился очень молодым, еще будучи в Принстоне.

По-моему, тогда я совершил величайшую глупость. Эми была прелесть, но жутко избалована родителями. После окончания колледжа я привез ее сюда, и она здесь сразу же все возненавидела; — Он с любопытством взглянул на Кэсси. — А знаешь, ей ведь было столько же лет, сколько тебе сейчас… Но она считала себя гораздо взрослее и думала, что знает все и обо мне, и о том, чем я занимаюсь. Она настаивала, чтобы мы переехали в Нью-Йорк, но я не собирался этого делать. Она хотела жить поближе к своей семье, а мне это казалось странным. Вместо этого я повез ее в Африку, на сафари, а потом на шесть месяцев в Индию. Потом мы с ней поехали в Гонконг, откуда она с первым же пароходом уехала домой к родителям.

Она жаловалась им, что я мучаю ее, таскаю по всяким ужасным местам, даже говорила, что ее держали заложницей у дикарей.

Десмонд улыбнулся, а Кэсси не выдержала и рассмеялась.

В его изложении все это действительно звучало смешно.

Он продолжил:

— Когда я вернулся, адвокаты ее отца уже возбудили дело о разводе. По-видимому, мы с ней просто не поняли друг друга. Ей хотелось быть поближе к матери, а я стремился сделать ее жизнь более увлекательной.

Моя вторая жена оказалась намного более интригующей особой. Во второй раз я женился в двадцать пять лет на очаровательной англичанке из Бангкока. Она была на десять лет старше и до встречи со мной вела какую-то сложную жизнь. Оказалось, что она уже замужем за кем-то другим, и этот человек неожиданно объявился в самый разгар нашей счастливой семейной жизни. Ему это, естественно, не доставило удовольствия, и наш брак был аннулирован.

После этого я вернулся сюда и решил, что с меня достаточно. Боюсь, что ни одну из этих попыток нельзя назвать настоящим браком, но больше я их и не предпринимал. А после того как я унаследовал дело отца, у меня просто не осталось времени на всю эту чепуху. Не осталось времени ни на что, кроме бизнеса. И вот я снова здесь, десять лет спустя… все тот же одинокий зануда…

— Я бы так не сказала. Сафари… Индия… Бангкок… Далековато от моего родного Иллинойса. Я родилась четвертой в семье, где пятеро детей. Всю свою жизнь я провела в отцовском аэропорту. У меня шестнадцать племянников и племянниц. Ничего более земного и придумать нельзя. В нашей семье я первая поступила учиться в колледж, первой из женщин стала водить самолет и первая уехала из родного дома. Мой отец родом из Ирландии, а мать из Нью-Йорк ка. И все это, в общем, заурядно, в этом нет ничего захватывающего.

— Зато теперь ты стала блестящей женщиной.

Десмонд внимательно смотрел на Кэсси, ожидая, как она это воспримет. Казалось, его всегда интересовала ее реакция.

— Я так не думаю. Я все та же девочка, которую ты впервые увидел в комбинезоне с грязью на лице.

— Люди считают иначе.

— Может быть, я этого просто не осознаю.

— Да.., нельзя сказать, что между нами много общего. Но порой это даже к лучшему. Честно говоря, я теперь не знаю, что лучше, что хуже. Давно об этом не думал.

Внезапно у Кэсси возникло ощущение, что ее интервьюируют. Непонятно только, с какой целью.

— А ты, Кэсс? Как получилось, что, дожив до двадцати одного года, ты все еще не замужем?

Он лишь наполовину шутил. Он как будто хотел выяснить, действительно ли она свободна. Он никогда не знал этого наверняка, хотя казалось, Кэсси ни с кем не связана, кроме разве того летчика в Англии.

— Никто меня не хочет брать.

Оба рассмеялись. Кэсси чувствовала себя с ним Удивительно легко и свободно.

Десмонд растянулся на песке, с удовольствием глядя на нее, ощущая ту же легкость и свободу в ее присутствии.

— Попробуй еще раз. Скажи что-нибудь, чему я бы поверил. — При ее красоте такого не может быть…

— Я говорю правду. Ребят моего возраста женщины-летчицы просто отпугивают. А мужчин-пилотов отпугивает возможность конкуренции.

— А как насчет ребят моего возраста? — спросил он нарочито небрежным тоном.

— Их пугает разница в возрасте. Некоторых по крайней мере. Тех, которые на четыре года старше тебя…

— Понятно. Им кажется, что ты недостаточно созрела для брака?

— Нет, им кажется, что они слишком стары для меня, ничего не добились в жизни и что им нечего мне предложить. Поэтому они улетели в Англию и сказали, чтобы я развлекалась с мальчиками своего возраста. Все. Никаких надежд, никаких обещаний.

— Понятно. И что же ты? Развлекаешься с мальчиками своего возраста или нет?

Рассказанная Кэсси история заинтересовала Десмонда. Не тот ли это летчик, партнер ее отца, которого он видел тогда в аэропорту? Наверняка он, ведь неспроста этот парень тогда пытался оградить Кэсси от него, Десмонда. Но уточнять Десмонд не стал.

— Нет, — честно ответила Кэсси. — Во-первых, у меня нет времени для мальчиков какого бы то ни было возраста. Я слишком занята. Провожу для тебя испытательные полеты и хожу на всякие дурацкие мероприятия, которые ты считаешь важными.

Она не стала говорить ему, что, помимо всего прочего, не хочет ни с кем себя связывать. Она слишком любит Ника, чтобы думать о ком-нибудь другом.

— Светские мероприятия действительно очень важны, Кэсси.

— Не для меня.

— А вам нелегко угодить, мисс О'Мэлли В течение года вы по пять вечеров в неделю выезжаете в свет в сопровождении самых разных молодых людей. Неужели ни один из них так и не поразил ваше воображение?

— Похоже, что нет. Слишком я занята, нет времени. Да и неинтересно. Они все наводят на меня тоску.

Кэсси решила не говорить ему, что большинство из них — либо фотомодели, либо женоподобные актеры, которые любят мальчиков. Впрочем, для нее это все равно не имело значения.

— Ты избалованная сумасшедшая девчонка. — Он в комическом негодовании покрутил у виска пальцем.

Кэсси весело рассмеялась.

— Если и так, то это твоя вина. Только подумать, что ты мне дал… Квартира, наряды, все эти шикарные самолеты, о которых можно только мечтать, включая и бриллиантовый… автомобили, отели, сказочные рестораны… Кого бы это не избаловало?

— Тебя.

Он потянул Кэсси за руку, помог подняться, и они снова пошли босиком по пляжу. Рассказывали друг другу смешные истории из жизни. Пообедали В маленьком мексиканском ресторанчике рядом с ее домом. Десмонд заявил, что еда отвратительная, но Кэсси все понравилось.

Потом он проводил ее домой. На прощание пообещал, что позвонит утром.

— Меня не будет дома, — сказала на это Кэсси. — Я улетаю в четыре часа.

— Я тоже, — улыбнулся Десмонд. — Мы работаем на одного и того же тирана. Я позвоню тебе в половине четвертого.

К ее удивлению, он действительно позвонил Странный человек.., и такой одинокий. Его рассказы о детстве тронули Кэсси до глубины души. Неудивительно, что он никогда никого не любил. Ведь и его тоже никогда не любили. У Кэсси появилось желание исправить эту несправедливость, защитить его каким-то образом. Хотя до сих пор только он ей что-то давал… Какое странное сочетание холода и теплоты, полной невосприимчивости и глубокой душевной ранимости представляет собой этот человек.

Во второй половине дня он заехал за ней в аэропорт и отвез домой, однако заходить в квартиру не стал С тех пор Десмонд заезжал за ней каждый день, несколько раз в неделю возил ее обедать в тихие спокойные места. Больше он ничего не предпринимал. Кэсси по-прежнему чувствовала, что они лишь друзья и ничего больше, однако за короткое время они стали очень близкими друзьями. О кругосветном перелете он больше не упоминал. Зато Кэсси сама порой думала о его предложении во время испытательных полетов. О перелете и о предостережениях Ника. Почему он так тревожился? Десмонд, похоже, и не собирается ее подталкивать Судя по всему, он желает ей лишь добра, теперь она в этом уверена. Более того, теперь они настоящие друзья.

Он взял привычку появляться на аэродроме в самые неожиданные моменты — когда она выходила из самолета или собиралась выезжать из дома около четырех часов утра Он оказывался к ее услугам, если она в нем нуждалась. Однако он никогда не навязывался и не требовал больше того, что Кэсси готова была ему дать. Казалось, ему ничего от нее не нужно, но все же девушка постоянно ощущала его присутствие.

В конце июня он привез новый контракт, который ее поразил. Большинство пунктов остались теми же, однако теперь посещение многих светских мероприятий стало необязательным, а плата удвоилась. Десмонд по этому контракту обязался предоставить ей возможность испытывать все свои лучшие самолеты, Кэсси же должна была гарантировать свое участие в минимальном количестве рекламных фильмов в этом году. Однако последний пункт контракта буквально сразил ее. Там говорилось, что за дополнительную оплату в сто пятьдесят тысяч долларов плюс премии и все необходимые выплаты в зависимости от обстоятельств он предлагает ей в течение этого года совершить кругосветный перелет на лучшем самолете их компании по самому безопасному маршруту, какой только можно разработать. Перелет должен начаться второго июля 1941 года, почти через год после подписания контракта, в четырехлетнюю годовщину исчезновения Амелии Эрхарт. Это будет величайший рекламный перелет века. Без сомнения, Кэсси установит новые рекорды.

Весь проект выглядел необыкновенно соблазнительно. Однако Кэсси не могла решиться подписать его, не посоветовавшись с отцом. На этой неделе она так или иначе должна лететь домой на воздушный праздник.

— Ты думаешь, он будет возражать? — спрашивал Десмонд.

По всей видимости, он страшно нервничал и вообще очень напоминал ребенка, который боится, что у него отнимут любимую игрушку. Кэсси улыбнулась и попыталась его приободрить:

— Не думаю. Конечно, он может решить, что это опасно.

Но если ты утверждаешь, что все можно организовать так, что риск будет сведен к минимуму, я тебе верю.

Он еще ни разу ее не обманул, не пытался обвести вокруг пальца. И ни разу не разочаровал ее: ни как друг, ни как работодатель. Они теперь много времени проводили вместе. Странная эта дружба основывалась на деловых отношениях и взаимной приязни. Ничего больше. Он даже не попытался поцеловать ее. И все же хотел знать, свободна ли она. А услышав, что, кроме Ника, от которого она за несколько месяцев не получила ни строчки, у нее никого нет, явно почувствовал облегчение. Что же касается Ника… Кэсси знала, как яростно он воспротивился бы этому контракту.

— Мой отец — вполне разумный человек.

— Кэсси, мне так давно этого хотелось, но я не знал ни одного пилота, способного на такое.., человека, на которого я мог бы положиться, с которым хотел бы работать. Ты первая, кому я полностью доверяю. И я не знаю летчика, который водил бы самолеты лучше тебя.

Против воли Кэсси почувствовала себя польщенной. Да, искушение слишком велико. И все же ей необходимы хотя бы несколько дней, чтобы все обдумать.

— Поговорим об этом, когда я вернусь.

— Но ты ведь не собираешься участвовать в этом воздушном празднике? — Он встревоженно взглянул на нее.

Кэсси покачала головой. Ее жизнь теперь — это сплошные показательные выступления в воздухе. А к этому празднику она не готовилась: не хватило времени.

— Мой брат собирается участвовать. Не могу понять зачем. Он совсем не любит летать. Просто хочет угодить отцу.

— Он такой же, как все. В Принстоне я занимался борьбой только потому, что отец когда-то ею увлекался. Это самый отвратительный вид спорта, я его ненавидел всей душой, но мне казалось, что отец будет доволен. Сомневаюсь, что он вообще узнал об этом. Как вспомню, скольких синяков, ссадин и кровоподтеков мне это стоило…

Кэсси засмеялась и пообещала позвонить ему из дома — рассказать о том, как прошел воздушный праздник.

— Я буду по тебе скучать. Мне ведь здесь некому позвонить в три часа утра, кроме тебя, — признался Десмонд.

— Можешь позвонить мне домой. Я проснусь, чтобы поговорить с тобой. У нас в это время будет уже пять часов.

— Да нет. Желаю хорошо провести время. А потом возвращайся, чтобы подписать контракт о кругосветном перелете.

Но даже если ты откажешься, — он сразу посерьезнел, — мы все равно останемся друзьями. Не забывай об этом. Если тебе не захочется рисковать, я это пойму.

Он произнес это таким тоном, что Кэсси почувствовала желание кинуться ему на шею и сказать, что она его любит.

Какая одинокая душа! И как стремится поступать правильно, оставаться честным… Кэсси хорошо знала, как отчаянно Десмонд мечтает об этом кругосветном перелете. Ей совсем не хотелось его разочаровывать.

— Я постараюсь тебя не подвести, Десмонд. Обещаю. Просто мне нужно время, чтобы все обдумать.

Хорошо, что Ника не будет. Ей совсем не улыбалось столкнуться с ним по этому поводу. Наверняка взорвался бы, как вулкан.

— Я понимаю.

Он поцеловал ее в щеку и пожелал удачи ее брату.

Кэсси летела домой в одном из двухмоторных самолетов Десмонда и думала о том, что скажет отец. Без сомнения, этот проект таит в себе немалую опасность даже в мирное время, даже если не принимать во внимание долгий полет над Тихим океаном. Перелет на такое расстояние может оказаться гибельным, если не знать свое дело безупречно или если не повезет и начнутся непредвиденные грозы и шторма. Никому так и не удалось выяснить, что же произошло с Амелией Эрхарт. Ее внезапному исчезновению не нашлось никакого разумного объяснения. Разве что у нее кончилось горючее и она упала в воду. Ничего больше никому в голову не приходило.

Существовали, правда, более фантастические теории, но на них Кэсси не обращала внимания.

И тем не менее мысли о кругосветном перелете не давали ей покоя всю дорогу домой. Опасно это или нет, но ей до боли хотелось испытать себя.

Глава 14

Показательные выступления в Пеории остались тем же чудесным праздником, каким Кэсси его запомнила. Она стояла рядом с отцом и Билли, чувствуя себя счастливой как никогда.

Мать с сестрами отсутствовали. Вероятно, занимались детьми.

Крис нервно расхаживал взад и вперед, жуя горячую сосиску.

— Слушай, мне от твоего вида сейчас плохо станет, — прикрикнула на него Кэсси.

Он натянуто улыбнулся и отправился покупать себе сладкую вату.

Все старые друзья тоже были здесь. И давние приятели отца, и молодые летчики. Фанатики из соседних мест на много миль вокруг по настоянию Пэта собрались еще вчера. Воздушный праздник в Пеории считался здесь большим событием. В этом году в некоторых более простых выступлениях даже участвовало несколько девушек. Крис собирался выступить в последних соревнованиях этого дня — как обычно, на высоту. Ясно, что этим он никакого особого впечатления не произведет, зато доставит удовольствие отцу.

— А ты ничего не хочешь показать, сестричка? Отец одолжил бы тебе самолет.

Тот самолет, на котором она прилетела сюда, слишком большой и громоздкий. И слишком дорогой. Кроме того, он принадлежит Десмонду. Кэсси испытывала его в самом начале, когда только начала работать в компании Уильямса. А совсем недавно самолет усовершенствовали по ее рекомендациям. Для девушки своего возраста она выполняла исключительно важную работу. Все вокруг знали, какой Кэсси стала знаменитостью, все о ней говорили. По соглашению с Десмондом здесь уже появились толпы репортеров, чтобы приветствовать ее.

Кэсси сказала брату, что не собирается участвовать в выступлениях.

— Я не готова, Крис. Весь год водила только этих монстров и совсем не тренировалась к празднику.

— Я тоже, — ухмыльнулся Крис.

В свои двадцать лет он стал очень похож на отца. Он хорошо успевал в колледже и все так же мечтал стать архитектором, если удастся получить стипендию в Иллинойсском университете через год или два. А сейчас он каждую свободную минуту проводил с Джесси. Они представляли собой очаровательную пару. Пэт повторял, что не удивится, если они скоро поженятся.

Билли выглядел не старше Криса. Кэсси показалось, что за этот год у него появилось еще больше веснушек. По первым же двум его выступлениям девушка поняла, что в отличие от ее брата Билли много тренировался. Он завоевал два первых приза, а полчаса спустя еще один. Он победил в трех самых сложных состязаниях.

— Ты что, весь год только и делал, что тренировался? — полюбопытствовала Кэсси — Я вижу, вам тут, ребята, вольготно живется.

Она обняла его. Репортеры лихорадочно щелкали фотоаппаратами. Кэсси специально сообщила им фамилию Билли и даже назвала ее по буквам, напомнив при этом, что Билли за сегодняшнее утро завоевал три первых приза.

— И еще не вечеру прощу заметить, — добавил Билли, подмигнув ей.

— А как вы, мисс О'Мэлли? — спросил один из репортеров. — Не будете сегодня выступать?

— Боюсь, что нет. Сегодня день моего брата и мистера Ноулэна.

— У вас с мистером Ноулэном роман?

Кэсси рассмеялась, а Билли едва не захлебнулся лимонадом.

— Никакого романа нет, — спокойно ответила Кэсси.

— А с мистером Уильямсом?

— А с мистером Уильямсом мы самые добрые друзья, какие только бывают на свете.

— И ничего больше? — продолжал наседать репортер.

Отец поражался, как она это выносит. Кэсси, однако, держалась не просто вежливо, но даже грациозно. Десмонд ее многому научил. Она чувствовала, что ради него обязана быть терпеливой с прессой, хотя иногда испытывала сильное искушение подшутить над журналистами. Слишком уж всерьез они себя воспринимали.

— Мне он, во всяком случае, ничего об этом не говорил. — Кэсси мило улыбнулась и отвернулась к друзьям.

Репортеры наконец отстали.

— Какие настырные! — раздраженно произнес Билли. — Они все время так действуют тебе на нервы?

— Да. Но мистер Уильямс считает, что это полезно для дела.

Когда они остались одни. Билли снова вернулся к этой теме:

— А кстати, что все-таки у тебя с Уильямсом? Может, эти ребята что-нибудь пронюхали?

— Нет, мы только друзья. Я думаю, он не хочет ни с кем себя связывать. Я для него самый близкий человек, насколько вообще возможно быть с ним близкой. Он очень одинок. Иногда мне его даже жаль. — Кэсси говорила очень тихо, чтобы никто не мог услышать эти слова.

Однако Билли не был настроен на серьезный лад. К тому же он никогда не испытывал почтения перед магнатами с состоянием более чем в миллиард долларов.

— Мне тоже его жаль. Столько денег, о которых все время приходится думать! Столько кинозвезд, с которыми приходится проводить время! Бедняга…

— Заткнись! — шутливо толкнула его Кэсси.

К ним подошел Крис. Он снова что-то жевал. Кэсси сделала гримасу. Она помнила, что брат беспрерывно ел, наверное, лет с четырнадцати. И все равно оставался худым как щепка. Рядом стояла Джесси. Она вся сияла, глядя на Криса с немым обожанием. Джесси работала в местной библиотеке и весь заработок отдавала родителям, помогая растить четырех младших сестренок. В округе ее знали как серьезную, скромную девушку. Она не скрывала, что без ума влюблена в Криса, и очень доброжелательно относилась ко всем членам семейства О'Мэлли, в особенности к детям.

— Ты когда-нибудь закончишь жевать? — спросила Кэсси у брата с напускным раздражением.

— Никогда, во всяком случае, если это будет зависеть от меня. Если правильно рассчитать время, можно есть практически без перерыва с того момента, как встаешь с постели, и до самой ночи. Мама говорит, что я съедаю больше, чем вся семья.

— Кончится тем, что очень скоро станешь старым толстяком.

Билли подмигнул Джесси. Та весело хихикнула.

Все были в отличном настроении. Кое-кто из выступавших показал несколько интересных трюков, однако ни один не мог сравниться с тем, что делала Кэсси на прошлогоднем празднике. Особенно если вспомнить то ужасающее падение и последовавший за этим мгновенный взлет.

— Я не мог этого вынести, — признался Крис. — У меня тогда все внутри перевернулось. Я не сомневался, что ты разобьешься.

— Ну, для этого я слишком ловка.

Однако Кэсси втайне порадовалась тому, что брат не собирается предпринимать никаких опасных трюков. В соревнованиях по высоте нет ничего захватывающего, но и никакого риска тоже нет. Хорошо, что ему ничто не грозит.

— Ну, как там, в Лос-Анджелесе? — спросил Билли во время перерыва в состязаниях.

Кэсси рассказала о своей работе, о новых самолетах, однако о планах насчет кругосветного перелета пока умолчала.

Сначала она хотела обсудить условия контракта с отцом и только после этого поговорить с Билли. Девушка много думала об этом. Если она решится лететь вокруг земного шара, то предложит Билли отправиться вместе с ней. Он лучший пилот, какого она знает. Даже за год работы в Лос-Анджелесе, среди знаменитых летчиков, она не встречала никого лучше Билли.

Через некоторое время он снова поднялся в небо и завоевал очередной приз, чем еще раз подтвердил ее мнение. А потом едва не произошла катастрофа. Два самолета чуть не столкнулись в небе. Разошлись в последнюю секунду под громкие возгласы зрителей. В конце концов все обошлось, однако всем сразу вспомнилась прошлогодняя трагедия, когда разбился Джимми Брэдшоу. Нечего и говорить о том, что на этот раз Пэгги на праздник не пришла. Кэсси уже слышала от Криса, что Пэгги и Бобби Стронг собираются пожениться. Она совершенно не сожалела, что рассталась с ним, — ее жизнь умчалась слишком далеко от Бобби. Она желала ему добра и радовалась за Пэгги.

Вскоре вызвали на соревнование и группу Криса.

— Ну ладно, пошел доказывать, что я ничего не значу.

Крис явно нервничал. Кэсси коснулась его рукава:

— Успеха тебе, малыш. Когда вернешься, мы добудем тебе чего-нибудь поесть, а до тех пор постарайся как-нибудь продержаться.

— Спасибо.

Джесси ушла разыскивать одну из своих сестер. Кэсси смотрела вслед брату. Неожиданно, повинуясь внезапному импульсу, крикнула ему вслед:

— Я люблю тебя!

Он обернулся, сделал знак рукой, что услышал, и скрылся из виду.

Наступила его очередь. Он поднимался все выше и выше в своем маленьком красном самолете. Кэсси внимательно следила за ним. Внезапно ей показалось, будто она заметила что-то неладное. Девушка обернулась к Билли, чтобы сказать ему об этом. Порой она чувствовала, что все идет не так, как следует, раньше других. Однако прежде чем Кэсси успела что-либо сказать, она ясно увидела то, чего так опасалась, — тонкую черную струю дыма. Девушка не отрываясь смотрела в небо, моля брата поскорее спуститься, пока еще не поздно.

Она даже не знала, понял ли он, что происходит. Через несколько мгновений стало ясно, что понял, — загорелся мотор самолета. Крис полетел вниз еще быстрее, чем поднимался. Снова раздались крики ужаса. Кэсси мысленно молила брата потянуть за рычаг. Не сознавая, что делает, она вцепилась в руку Билли, не отрывая глаз от самолета. Он упал на землю в столбе пламени. Все кинулись к нему, однако пламя бушевало слишком яростно, черные столбы дыма скрыли Криса. Билли добрался до него раньше остальных. Вместе с Кэсси они с трудом вытащили Криса, но тот был уже мертв и весь объят пламенем. Кто-то подбежал с простыней, чтобы загасить огонь. Кэсси громко рыдала. Она даже не почувствовала, что сильно обожгла руку. Она сознавала лишь, что держит в руках тело брата, который никогда уже не откроет глаза, не засмеется, не возмужает и не женится. Она рыдала, не в силах остановиться. Из толпы раздался громкий крик — самолет взорвался, в воздух полетели обломки металла. Билли пытался оттащить ее подальше от опасного места, а Кэсси все не выпускала тело Криса из рук. Отец, тоже рыдая, попытался отнять его у нее.

— Мой мальчик.., о Боже.., мальчик мой… Ни может быть.., нет…

Теперь они оба держали Криса. Вокруг суетились и кричали люди. А потом чьи-то сильные руки подняли Криса и отвели отца в сторону. Кэсси почувствовала руки Билли, который крепко держал ее. Увидела мать, рыдавшую в объятиях отца. Увидела плачущую Джесси. Все вокруг плакали и кричали.., как в прошлом году. Однако на этот раз все казалось еще страшнее — ведь это Крис.., ее маленький братишка.

Кэсси не помнила, что было потом. Очнулась в больнице.

Билли сидел рядом. Боли в руке она не ощущала, однако врачи что-то делали с ней. Говорили об ожоге третьей степени.

Говорили о несчастном случае.., о самолете.., но ведь она не разбилась… Ее самолет не разбился. Она повторяла и повторяла это Билли.

— Я знаю, Кэсси, знаю, радость моя. Ты не разбилась.

— А с Крисом все в порядке?

Она вдруг вспомнила — что-то произошло. Но что? Этого она никак не могла припомнить.

Билли молча кивнул. Он понял, что она еще в шоке.

Кэсси дали успокоительное, и на некоторое время она заснула. Проснувшись, почувствовала нестерпимую боль в руке.

Однако не это ее мучило теперь. Внезапно она вспомнила все.

Слава Богу, Билли оказался рядом. Они плакали вместе. Позже пришли родители. Мать была почти в историке, отец тоже вне себя от горя. Появилась и сестра Глиннис с мужем. Все плакали. Глиннис рассказала, что друзья Криса отвезли Джесси домой. Ее родителям пришлось вызвать к девушке врача.

Крис весь обгорел, поэтому прощание проходило при закрытом гробе. Похороны состоялись на следующий день на кладбище святой Марии в Доброй Надежде. Все, кто хоть немного знал Криса, пришли на похороны, все его школьные друзья тоже. Джесси приехала в сопровождении сестер. Она была в ужасном состоянии. Кэсси подошла поцеловать ее.

Бобби Стронг тоже был на похоронах и подошел поговорить с Кэсси. Пэгги, однако, не смогла заставить себя появиться здесь. Зато приехали многие друзья Криса по колледжу и почти все, кто был на воздушном празднике, так же как и в прошлом году во время похорон Джима Брэдшоу. Какая нелепая смерть… Подняться в небо только для того, чтобы доказать, как высоко ты сможешь забраться.., или не сможешь…

Кэсси казалось, будто умерла какая-то часть ее самой. Им с отцом пришлось поддерживать мать, когда все выходили за гробом из церкви. Ничего ужаснее Кэсси в своей жизни не испытывала.

Выйдя из церкви, она увидела Десмонда Уильямса. Ей и в голову не приходило, что он знает о случившемся. Но потом она вспомнила, что на празднике крутились репортеры.

Сейчас сообщение о гибели Криса, наверное, уже появилось во всех газетах. Она ведь теперь звезда, поэтому гибель ее брата — важное событие. Но все равно Кэсси обрадовалась Десмонду. Само его присутствие действовало успокаивающе. Она подошла к нему, поблагодарила и пригласила к себе домой после того, как церемония закончится. Должны прийти еще несколько близких друзей. Кэсси старалась говорить так, чтобы Десмонд понял, как для нее важно то, что он приехал. Уильямс кивнул. Кэсси неожиданно разразилась слезами. Он неловко обнял ее, не зная, что сказать, что еще сделать. Увидел ее обгоревшую руку.

— Как ты? Очень больно? — Он очень встревожился, узнав, что Кэсси обожглась, пытаясь спасти брата.

— Ничего. Мы с Билли хотели его вытащить, но.., но.., он весь горел.

Десмонд представил себе эту картину, и ему чуть не стало плохо. Но Кэсси успокоила его, сказав, что, по мнению врачей, она вне опасности. Десмонд ответил, что, вернувшись в Лос-Анджелес, она обязательно должна пройти обследование. Он подошел к ее родителям, поговорил немного с Билли и уехал. Сказал Кэсси, что должен лететь обратно в тот же вечер. Он специально приехал на похороны ради нее.

— Спасибо, Десмонд.., за все.

Десмонд опять ни словом не упомянул о кругосветном перелете, однако Кэсси не сомневалась в том, что он не перестает об этом думать. Она все еще не отказалась от мысли поговорить об этом с отцом. Сказала, что хочет задержаться дома на неделю или две. Десмонд ответил, что она может оставаться сколько потребуется, обнял ее на прощание и исчез.

Кэсси вернулась в дом. Отец, рыдая, говорил, что Крис пошел на это ради него. Ему ни в коем случае не следовало позволять сыну участвовать в состязаниях.

— Он сделал это, потому что ему так хотелось, папа. Мы все такие, ты же знаешь. Он сам сказал мне перед соревнованием, что ему это нравится.

Это была ложь во спасение. Но Кэсси чувствовала, что обязана хотя бы так утешить отца.

— Правда? — с видимым облегчением проговорил Пэт, вытер глаза и сделал глоток виски.

— Это ты хорошо придумала, — сказал ей позже Билли.

Кэсси молча кивнула, думая о своем.

— Как жаль, что нет Ника.

— Ты знаешь.., я ведь послал ему телеграмму, в тот же вечер. Я подумал, может быть, ему как добровольцу дадут отпуск на несколько дней. Даже не знаю.., я просто подумал…

Билли, по всей видимости, боялся, что Кэсси рассердится на него за это. Теперь он видел, что ошибался.

— Я рада, что ты это сделал.

Кэсси поднялась, оглядела друзей, собравшихся в комнате. Какой печальный повод для того, чтобы собраться вместе…

Интересно, сможет ли Ник приехать, отпустят ли его?..

В этот вечер она долго сидела с родителями. Они говорили о Крисе, о том, что он любил, о том, каким был в детстве.

Они плакали и смеялись сквозь слезы, вспоминая все те мелочи из прошлого, которые приобрели такое значение теперь, когда его не стало.

На следующее утро Кэсси поехала в больницу. Ей осмотрели руку, сменили повязку, и она сразу же вернулась домой к родителям, заехав в аэропорт лишь на минуту.

Отец не появлялся там с самого дня гибели Криса. Всеми делами заправлял за него Билли. Увидев Кэсси, он спросил, как чувствует себя ее отец.

— Не очень хорошо.

Все утро до отъезда дочери Пэт пил виски. Он все еще не мог заставить себя смириться с тем, что произошло. Обычно он выпивал только по праздникам или в моменты сильных душевных потрясений.

Когда Кэсси вернулась домой, отец сидел в одиночестве в гостиной и плакал. Сама Кэсси не спала всю ночь, с раскаянием вспоминая о том, как часто злилась на Криса, как порой ей казалось, будто отец любит его больше. Чувствовал ли он это когда-нибудь? Оставалось лишь надеяться, что нет.

— Привет, папа. Как ты?

Он лишь пожал плечами, не потрудившись ответить. Кэсси попыталась поговорить с ним о чем-нибудь, например о друзьях, которые собрались в их доме накануне вечером. Рассказала о том, что заезжала в аэропорт. В первый раз за всю жизнь отец даже не поинтересовался, как там идут дела.

Кэсси не знала, о чем еще с ним поговорить. Он смотрел на нее совершенно пустым взглядом. , — Ты вчера видел здесь Десмонда Уильямса, папа?

На этот раз отец по крайней мере отреагировал на ее слова:

— А он разве приезжал?

Кэсси кивнула, села к нему поближе.

— Какой он из себя, Кэсс? — спросил Пэт.

На самом деле накануне он даже разговаривал с Десмондом Уильямсом, правда, очень недолго. Однако, отдавшись мучительным переживаниям, уже не помнил об этом.

— Он.., очень спокойный, честный.., много работает.., и очень одинок. — Странно говорить подобные вещи о своем работодателе, подумалось ей. — Наверное, это называется одержимостью. Он живет только ради своего дела. Больше у него ничего нет.

— Печально.

Отец долго смотрел на нее. И наконец снова разразился слезами.

— Бедному мальчику исполнилось всего двадцать лет. А ведь на его месте могла бы оказаться и ты, Кэсс. В прошлом году я испугался как никогда в жизни.

— Знаю, папа. Ник тогда тоже чуть с ума не, — сошел от страха. Но я-то знала, что делаю.

— Все мы так думаем. И Крис, наверное, тоже так считал.

— Но он-то никогда не был уверен в том, что делает. Он был не такой, как мы.

— Да, это верно. — Крис действительно никогда не чувствовал себя свободно в воздухе. Они все это понимали. — Не могу забыть о том, как он выглядел, когда вы с Билли вытащили его из самолета.

По-видимому, воспоминание об этом действительно было для Пэта слишком мучительным. Кэсси, не зная, чем еще помочь, налила ему виски. Ко времени ленча у него уже заплетался язык, он сидел в полудреме и в конце концов совсем отключился. Они не стали его трогать, оставили сидеть на месте.

Решили, что сон для него сейчас самое полезное. После полудня пришла мать с двумя сестрами. Отец к этому времени уже проснулся и протрезвел. Кэсси приготовила всем поесть. Они сидели на кухне, негромко разговаривая.

Кэсси охватило какое-то странное чувство. Внезапно ей пришло в голову, что все словно чего-то ждут. Они, по-видимому, еще не осознали, что Криса больше нет, и словно ждали, что он вот-вот появится. Или придет кто-нибудь другой и скажет им, что ничего не произошло. Однако трагедия случилась, и ничего уже нельзя было изменить. Случилось самое страшное, что только можно вообразить. Оставалось одно утешение, что все произошло мгновенно и он, наверное, совсем не мучился.

Глиннис и Мэган ушли. Приехала Колин с детьми, которые сразу подняли шум и гам и этим немного отвлекли всех от мрачных мыслей. Потом и Колин с детьми ушли. Они снова остались одни. Кэсси приготовила родителям обед. Хорошо, что она сейчас с ними. Девушка пока не представляла себе, когда сможет уехать.

В конце обеда мать снова разразилась слезами. Кэсси уложила ее в постель, как ребенка. Отцу к вечеру, казалось, стало получше. Он немного успокоился, и голова как будто прояснилась. После того как Уна легла, он захотел поговорить с дочерью. Расспрашивал ее о работе, о том, на каких самолетах Кэсси летает, как ей живется в Лос-Анджелесе. Он помнил, что срок действия контракта закончился, и хотел знать, что решила Кэсси — остаться в Лос-Анджелесе или вернуться домой. Теперь, после случившегося с Крисом, он еще больше тревожился за дочь.

— Мне предложили новый контракт.

— И что тебе обещают?

— Вдвое большую оплату. Я собираюсь посылать разницу вам с мамой. Мне так много не нужно.

— Эти деньги могут понадобиться тебе самой. Никогда не знаешь, что может случиться. У твоих сестер есть мужья, которые о них заботятся, а вот ты и Крис… — Он вдруг осознал, что на мгновение забыл о том, что сына больше нет. Глаза его снова наполнились слезами.

Кэсси коснулась руки отца, он крепко сжал ее пальцы.

— Иногда я забываю…

— Знаю, папа, я тоже…

Сегодня днем она поймала себя на том, что думает, где сейчас Крис: может быть, в Ореховой Роще вместе с Джесси?

И внезапно все вспомнила. Мозг и сердце словно отказывались воспринимать случившееся. Сегодня она разговаривала по телефону с Джесси, и та сказала, что чувствует то же самое.

Все время прислушивается, не едет ли грузовик Криса.

— В любом случае я хочу, чтобы ты оставила деньги себе, — твердо произнес Пэт.

— Папа, но это же глупо.

В глазах Пэта неожиданно появилось встревоженное выражение.

— А почему он так много тебе платит? Он не заставляет тебя делать что-нибудь незаконное, Кэсс? Или, может быть, что-нибудь слишком опасное?

— Ничего опаснее работы любого из его летчиков-испытателей. Он говорит, что я его самое выгодное капиталовложение. Будучи женщиной, я будто бы приношу больше пользы компании, занимаясь рекламой. И рекорды, которые я ставлю, тоже важны для его самолетов.

Кэсси внимательно смотрела на отца. Наверное, еще слишком рано говорить с ним о кругосветном перелете. И тем не менее ей хотелось рассказать обо всем именно сейчас. Сразу по возвращении она собиралась подписать контракт. Несмотря на гибель брата, Кэсси много думала об этом и теперь знала, чего хочет.

— Он предлагает мне совершить кругосветный перелет папа.

Наступило долгое молчание, Пэт, по-видимому, пытался осмыслить ее слова.

— Какой еще кругосветный перелет? Ты же знаешь, сейчас идет война.

— Знаю. Он считает, что войну можно обойти и выработать безопасный маршрут.

— Джордж Патнэм тоже так считал. Для кругосветного перелета не существует безопасных маршрутов, Кэсси: с войной или без нее. Слишком много опасностей в самой природе, слишком много непредвиденных обстоятельств. Мотор может отказать, или ты сама сделаешь ошибку, или попадешь в грозу. Масса случайностей, которые невозможно предугадать…

— Для его самолета опасность будет не так велика. А если еще взять с собой подходящего напарника…

— У тебя кто-нибудь есть на примете?

Кэсси кивнула:

— Я думала, может быть, Билли…

Отец задумался:

— Да, он отличный пилот, только слишком молод. А может, это и к лучшему. Никто из тех, кто постарше, не пойдет на такое безумство.

На лице Пэта на какую-то долю секунды даже промелькнула улыбка. У Кэсси появилась надежда, что отец собирается одобрить ее планы. Ей очень хотелось получить его благословение.

— Значит, поэтому он и предлагает тебе такие деньги?

— Нет. За перелет он заплатит дополнительно.

Кэсси даже не решалась назвать сумму, предложенную Десмондом. Сто пятьдесят тысяч долларов — для отца невиданные деньги. Целое состояние. Кэсси не хотелось, чтобы он подумал, будто она идет на риск из алчности. Это ведь совсем не так.

— Будут еще премии и прочие выплаты по дополнительным контрактам, связанным с перелетом.

На самом деле даже упоминание о таких огромных деньгах ее скорее пугало.

— Если ты погибнешь, пользы от всех этих денег не будет никакой. В общем, подумай как следует, Кассандра Морин.

Это очень серьезно. Твоя жизнь теперь в твоих собственных руках.

— Но что ты мне посоветуешь, папа? Как мне поступить?

Кэсси ждала его благословения, и Пэт это понимал.

— Не знаю. — Он в задумчивости прикрыл глаза, потом открыл их, взял дочь за руки. — Поступай так, как считаешь нужным, Кэсс. Так, как подсказывают тебе разум и сердце. Я не могу возражать против планов, которые открывают перед тобой такие большие возможности. Но если с тобой что-нибудь случится, я никогда себе не прощу.., ни себе, ни Десмонду Уильямсу. Больше всего мне бы хотелось, чтобы ты осталась с нами и никогда больше не рисковала своей жизнью… особенно после того, что произошло с Крисом. Но это не правильно. Ты должна следовать велению собственного сердца.

То же самое я сказал Нику, когда он решил ехать в Англию.

Ты молода, и если эта затея тебе удастся, будет просто здорово. Если же нет, это окончательно разобьет сердце мне и твоей матери.

Он долго и напряженно смотрел на дочь, не зная, что еще сказать. Окончательное решение она должна принять сама. Год назад дочь поступила правильно, уехав в Лос-Анджелес. Что же касается теперешнего предложения, он просто не знал, что ей посоветовать.

— Мне бы очень хотелось это сделать, папа.

Пэт кивнул:

— В твоем возрасте, если бы мне предложили что-нибудь подобное, я бы решил так же. Но мне никто ничего такого не предлагал. — Он едва заметно улыбнулся. — Тебе больше повезло, Кэсс. Этот человек дает тебе возможность прославиться на весь мир. Это величайший дар.., но и очень опасный. Надеюсь, он по крайней мере знает, что делает.

— Я тоже на это надеюсь, папа. Я ему доверяю. Он слишком умен для того, чтобы полагаться на случай. И он полностью уверен в том, что делает.

— Когда он это планирует?

— Не раньше чем через год. Он хочет тщательно все подготовить.

— Вот это мне нравится. Ну, значит, обдумай все как следует и скажи мне, что ты решишь. Маме я пока ничего не буду говорить.

Кэсси кивнула. Через некоторое время они погасили свет и легли спать. Кэсси испытывала огромное облегчение после разговора с отцом. Как хорошо, что он не рассердился, не пришел в ярость! Похоже, он наконец понял, что она собой представляет и чем занимается. И принял это как должное. Да, как много изменилось с тех пор, когда он запрещал ей летать и даже брать уроки пилотажа. Вспомнив об этом, Кэсси против воли улыбнулась.

На следующий день она решила поговорить с Билли. Когда она предложила ему лететь вместе с ней в качестве напарника, он не поверил своим ушам:

— Ты предлагаешь это мне?! Ура-а-а! — Билли схватил ее в объятия и расцеловал.

— Так ты согласен?

— Она еще спрашивает! Когда мы вылетаем? Я пошел укладывать вещи.

Кэсси засмеялась:

— Успокойся. Мы полетим не раньше чем через год. Точнее, второго июля 1941 года. Десмонд хочет совершить это в годовщину исчезновения Амелии Эрхарт. Я согласна, что это пижонство, но ему так хочется. — Во всем, что касалось паблисити, она целиком полагалась на своего босса.

— Почему так нескоро?

— Он хочет тщательно все подготовить и спланировать, выбрать самый подходящий самолет, испытать его. Пока Уильямс остановился на «старлифтере» — за его выносливость и способность летать на далекие расстояния. Хочет сделать ему рекламу.

Да, на самом деле ради этого все в основном и затевается.

Однако и для них в случае успеха после перелета все в жизни изменится. Кроме того, Кэсси уже знала, что Билли за участие предназначается пятьдесят тысяч долларов, и сказала ему об этом.

— Ну, с такими деньгами можно неплохо пожить, правда? — улыбнулся он.

Однако Билли, так же как и Кэсси, интересовали не столько деньги, сколько сама возможность совершить нечто подобное.

Так же, кстати говоря, как и Десмонда Уильямса, и даже ее отца. Кэсси заметила, как искорка возбуждения промелькнула в глазах Пэта во время их разговора накануне. Оба они — и отец, и Десмонд — закончили одними и теми же словами: «Скажи мне, что ты решишь». И наверняка и тот, и другой подозревали, что Кэсси уже приняла решение, и даже знали какое.

Они правы, она приняла решение, а сейчас как бы проверяла его, примеряла на себя: то ли это, чего она действительно хочет? Согласиться еще год работать на Десмонда — одно дело, на это решиться ничего не стоит. А вот дать согласие на кругосветный перелет — совсем иное, и она это прекрасно понимала.

Кэсси представляла себе и весь риск, и все выгоды в случае успеха. Подумать только, кем стала бы Амелия Эрхарт, если бы тот перелет закончился удачно. Конечно, трудно вообразить себе еще большую славу — Амелия и так была одной из самых больших знаменитостей, — и все же, соверши она перелет благополучно, ее слава стала бы не сравнимой ни с чем… Если бы только.

После полудня Билли улетел ненадолго в Кливленд. Отец все еще оставался дома. Поэтому Кэсси решила побывать в аэропорту, посмотреть, что там делается, узнать, не нужна ли ее помощь. Сначала она зашла в офис и привела в порядок кое-какие бумаги. Потом надела старый, хорошо знакомый комбинезон и пошла заправлять самолеты горючим. Ей больше нечем здесь заняться, а у Билли утром все-таки будет поменьше работы.

Кэсси как раз покончила с последним самолетом и стала убирать инструменты, когда на главную посадочную полосу приземлился маленький самолет. Похоже, летчик здесь все хорошо знал. Быстро пройдя посадочную полосу, он без промедлений начал выруливать к дальнему ангару. Наверное, кто-то из постоянных клиентов, подумала Кэсси. Иначе не объяснить то, что пилот так хорошо здесь ориентируется. С минуту она наблюдала за ним. Солнце слишком слепило глаза… Наконец она его разглядела. Нет.., не может быть! И все-таки это он… Ник! Он все же прилетел домой, узнав о несчастье. Слезы брызнули у Кэсси из глаз, она побежала к нему навстречу, кинулась на шею. Он сжал ее в объятиях, стараясь не задеть обожженную руку.

Кэсси внезапно ощутила, что все вернулось — острая боль после гибели Криса, ее отчаяние. И все это смешалось с радостью оттого, что она снова видит Ника. Он целовал ее долго и яростно. Наконец она успокоилась. Ник здесь, он дома, он вернулся. Теперь все будет хорошо.

— Меня отпустили сразу же, как только пришла телеграмма, но добраться до Нью-Йорка оказалось чертовски трудно. Пришлось лететь через Лиссабон. В Нью-Йорк я прилетел ночью, и только сегодня утром мне удалось зафрахтовать этот самолетик. Я уже не надеялся, что долечу. Проклятая керосинка едва не свалилась в Нью-Джерси.

— Я так счастлива, что ты здесь! — Кэсси теснее прижалась к нему, испытывая невероятное облегчение от одного его присутствия.

А какой он стал красивый! Военная форма ему очень вдет.

— Как отец?

— Не очень. Он будет рад тебя видеть. Сейчас поедем. Ты можешь остановиться у нас. — Слова застряли у нее в горле. — Можешь занять комнату Криса.., или мою… Я буду спать на кушетке.

Дело в том, что в доме Ника теперь жил Билли. И потом, зачем ему ехать так далеко на эти несколько дней?

— Я могу спать и на полу, это не проблема. У англичан не такие уж комфортабельные бараки, так что я привык. Не помню, чтобы с прошлого сентября удалось нормально выспаться.

— Когда ты собираешься вернуться домой? — спросила Кэсси в машине.

— Когда все закончится.

Но Кэсси знала, что конец наступит не скоро. Три недели назад Гитлер захватил Францию, и теперь большая часть Европы оказалась в его руках. Англичане же пытались, кроме всего прочего, захватить то, что осталось от французского флота в Северной Африке. В общем, конца войны пока не предвиделось.

Ник заботливо спросил, как ее рука, и Кэсси призналась, что еще болит, но уже совсем не так сильно.

Они подъехали к дому. Пэт сидел на стуле на крыльце, печально глядя перед собой.

— Найдется у тебя раскладушка для солдата, Ас?

Ник подошел к старому другу и крепко обнял его. Оба не выдержали и разрыдались. Кэсси оставила их наедине и отправилась готовить еду. Мать лежала в постели: она все еще не могла оправиться от потрясения, потеряв своего ребенка, самого младшего из всех, такого молодого.

Уна успела только приготовить салат. Кэсси сделала сандвичи, налила мужчинам пива. Этого оказалось достаточно, оба были не очень голодны. За едой Ник рассказывал о том, что происходит в Европе. Он слышал много душераздирающих историй об оккупации Франции и падении Парижа. Немцы были повсюду. Англичане опасались, что могут оказаться следующими. Хотя вслух об этом никто не говорил, возможность победы Гитлера и захвата Англии не исключалась.

— Тебя теперь тоже посылают на задания? — спросил Пэт.

— Нет, Ас, они не дураки. Они понимают, что я уже вышел из того возраста.

— Да нет. Подожди, вот когда станет действительно горячо, они не задумываясь пошлют тебя на истребителе.

Ну что делать с этими мужчинами! Им так нравится война, что они готовы идти на любой риск, только бы их взяли, только бы не списали в тираж.

— Надеюсь, что этого не случится! — в сердцах проговорила Кэсси.

В тот вечер Ник с отцом долго сидели на крыльце и разговаривали. Кэсси оставила их одних. Ей самой очень бы хотелось поговорить с Ником, но она понимала, что отцу нужна сейчас поддержка друга. А у нее еще есть время. Ник пробудет с ними три дня. Утром они увидятся.

На следующий день отец наконец пошел в офис. Там все было в полном порядке. Билли следил за самолетами, Кэсси позаботилась о бумагах, пилоты стояли в ряд и ждали указаний Пэта. Он почувствовал, что здесь ему сразу стало лучше.

Около полудня, к большому удивлению Кэсси, позвонил Десмонд. Спросил, удобно ли ей сейчас разговаривать. Кэсси закрыла дверь офиса.

— Хорошо, что ты позвонил.

— Я тревожусь за тебя, Кэсс. Просто не хотел быть назойливым. Как твоя рука?

— Все будет в порядке. — Сначала ей казалось, что все очень плохо, но рука заживала прекрасно. — А у тебя все нормально?

Кэсси почувствовала себя виноватой в том, что так долго остается дома. Однако Десмонд успокоил ее. Пусть не торопится и побудет с родителями столько, сколько нужно. Она поблагодарила его и еще раз извинилась.

— Как родители?

— Пока не очень хорошо. Отец сегодня первый раз пошел на работу. Надеюсь, скоро ему станет лучше, особенно если кто-нибудь выведет его из себя. Это отвлечет его от горестных мыслей.

Десмонд невесело рассмеялся. Немного помолчав, спросил, думала ли она о кругосветном перелете.

— Да. Я уже поговорила об этом с отцом.

Десмонд едва не застонал от огорчения. Разве можно было делать это сейчас!

— Могу себе представить его реакцию. Вы не очень удачно выбрали время, мисс О'Мэлли.

Однако следующие слова Кэсси удивили его еще больше.

— Ты знаешь, отец почти не возражает против этого. Конечно, он очень тревожится за меня, но все равно отреагировал на удивление разумно. Кажется, он считает, что для меня это небывалая возможность. В общем, он сказал, что я должна решать сама.

Кэсси, казалось, услышала, что Десмонд задержал дыхание.

— Ну и как? Ты что-нибудь решила? — выдохнул он.

С самого ее отъезда он не находил себе места. Его самого это удивило. Он не ожидал, что ему будет так не хватать Кэсси. И еще он боялся, что после гибели брата она может вообще не вернуться в Лос-Анджелес. Не захочет продлевать контракт. Это его пугало больше всего. Кэсси стала слишком важной частью его жизни.

— Почти. Просто хочу еще раз все обдумать, пока я здесь.

Обещаю, что скажу тебе о своем решении сразу же, как только вернусь.

— Я не могу дождаться.

Он не шутил. Похоже, эта идея сводила его с ума.

— Думаю, когда услышишь ответ, ты поймешь, что ожидание того стоило.

Десмонду понравился ее тон. Он не мог забыть, как она выглядела тогда, на похоронах. Казалось, что с перевязанной рукой и лицом, потемневшим от горя, она стала еще красивее, Нехорошо, конечно, так думать, но он ничего не мог с собой поделать.

— Обещания, обещания… Приезжай лучше поскорее обратно. Я по тебе соскучился, — признался он.

— Я по тебе тоже.

Она сказала это так, словно обращалась к Крису или к любому из своих друзей, например к Билли. Ей действительно не хватало разговоров с ним в сумасшедшие часы суток, когда все нормальные люди еще крепко спят, бесед о том, что одинаково интересовало их обоих, — о его самолетах.

— До скорой встречи, Кэсс.

— Береги себя. И спасибо, что позвонил.

Кэсси положила трубку и вышла из офиса. Отец с Ником ждали ее. Отец спросил, кто звонил. Кэсси ответила.

— Десмонд Уильямс? — раздраженно произнес Ник. — Что ему нужно?

— Поговорить со мной, — холодно ответила Кэсси.

Ей совсем не понравился его тон. Ведет себя так, как будто она его собственность. По меньшей мере странно, если вспомнить, что за три месяца он даже не потрудился написать ей ни строчки.

— Поговорить? О чем?

— О делах.

Кэсси переменила тему.

Пэт ухмыльнулся и отошел в сторону. Он чувствовал, что назревает буря. Да, Кассандра Морин — настоящая О'Мэлли.

— Как рука? — спросил Ник, когда они остались наедине.

— Так себе. Начала сильно болеть. Врачи уверяют, что это хороший признак. — Кэсси пожала плечами, кинула на него мимолетный взгляд и предложила пойти прогуляться.

Они медленно двинулись к дальней границе аэропорта.

— Чем ты занималась в последнее время, Кэсс? — Теперь его голос звучал гораздо мягче.

Он обнял ее за плечи, и сердце ее сразу растаяло.

— Все тем же. Летаю, устанавливаю рекорды. Мой контракт кончается на этой неделе. Мне предложили новый.

— Условия те же?

— Нет, намного лучше.

— Ты решила согласиться?

— Да, наверное.

И тут Ник задал вопрос, которого Кэсси никак не ожидала:

— Скажи, ты влюблена в него, Кэсс?

Он выглядел таким встревоженным, что Кэсси не могла не улыбнуться.

— В Десмонда? Нет, конечно. Мы с ним друзья, ничего больше. Просто он очень одинокий человек.

— Я тоже. Особенно теперь, в Англии.

Это прозвучало без всякой печали. Он явно ревновал и злился на Уильямса.

— По всей видимости, ты не чувствовал себя настолько одиноким, чтобы написать мне хотя бы одно письмо.

Кэсси с гневом вспомнила, как ждала от него хотя бы открытку. А между тем отцу и Билли он иногда писал.

— Ты знаешь мое мнение, Кэсс. Не могу позволить себе связывать тебя. У нас нет будущего.

— Я этого не могу понять. Если только ты меня не любишь… Тогда все понятно. Атак.., нет. Не вижу никакого смысла в твоей сдержанности.

— Все очень просто, Кэсс. Кто знает, буду ли я жив через неделю.

— Так же как и я. И что из этого? Мы же летчики. Я готова рискнуть вместе с тобой. А ты готов?

— Дело не в этом, ты прекрасно знаешь. Даже если мне повезет и я останусь жив, это будет означать, что повезло только мне, но никак не тебе. Что тогда? Что тебя ждет? Полуголодное существование в лачуге? Примите мои поздравления. Я пилот, Кэсс, никогда никем другим не стану и золотых гор обещать тебе не могу. До сих пор меня это нисколько не трогало, так же как и Билли сейчас на это наплевать. Он живет в свое удовольствие, как я жил когда-то. До самого последнего времени. И что же? Такое будущее тебя устраивает? Я на это никогда не пойду. И отец твой мне не простит.

— Он скорее не простит, если ты не покончишь с этой ужасной неопределенностью. Пэт считает, что мы оба ненормальные. Я — потому что влюбилась в тебя, ты — потому что от меня бегаешь.

— Может быть, он прав, кто знает. Но я смотрю на это только так.

— Ну хорошо. А если я скоплю достаточно денег?

— Тем лучше для тебя. Наслаждайся жизнью. Думаю, так и будет. Ты же теперь почти кинозвезда Тебя показывают чуть ли не во всех киножурналах, почаще, чем Гитлера.

— Вот спасибо.

— А что? Это правда. Уильямс наверняка знает, что делает. Да, так о чем ты меня спросила? Если ты разбогатеешь благодаря Уильямсу, соглашусь ли я жить на твои деньги?

Конечно, нет.

— Тебе не угодишь. — Кэсси это начинало всерьез раздражать. Послушать его, так все невозможно, что бы она ни предложила. Голову вытащишь — хвост увязнет Никак ей не переспорить Ника. — Значит, ты хочешь сказать, что, если бы тебе удалось скопить достаточно денег, мы могли бы пожениться, но если это сделаю я, дело не пойдет. Так?

— Точно. Я не живу на деньги женщин. — Он твердо решил, что не станет разбивать ее жизнь, и не собирался отступать от этого решения.

— Да ну тебя! Ты еще упрямее, чем мой отец. С возрастом он и то становится разумнее. И сколько же мне еще ждать?

— Пока я не вознесусь к звездам, легкий как дым. Думаю, этого теперь ждать недолго.

Ник тоже устал от этих бесплодных споров. Больше всего ему сейчас хотелось сжать ее в объятиях и целовать без конца.

Видя ее на киноэкране, он чуть с ума не сходил. Ему хотелось вскочить на ноги и крикнуть: «Эй вы! Это моя девушка!» Но он знал, что это не правда и никогда не станет правдой. Он не допустит. Кэсси — дочь его лучшего друга. Он влюблен в нее, наверное, с тех пор, когда ей исполнилось три года. Ну как объяснить это ребятам из эскадрильи? У некоторых ее фотографии приколоты на стене над кроватями.

Она стояла, скрестив руки на груди, сердито постукивая ногой.

— Подойди поближе, — резко произнес Ник. — И не смотри на меня так.

— Это почему?

— Может, я совсем ненормальный, может, я и правда хочу, чтобы ты вышла замуж за какого-нибудь парня вдвое моложе меня и родила ему десятерых детей.., но я все равно люблю тебя, Кэсс.., и всегда буду любить. Ты ведь это знаешь, девочка.

— Ох, Ник!

Он снова сжал ее в объятиях. Кэсси почувствовала, что хочет его.., только его. Так они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и целовались, целовались до бесконечности, забыв обо всем на свете. Потом медленно пошли обратно к зданию аэропорта. Отец, наблюдавший за ними из окна своего офиса, понял, что они помирились. Интересно, когда же они наконец совсем поумнеют и поймут, что могут потерять что-то редкое, драгоценное? Упрямые оба как черти… Пэт не собирался вмешиваться в их отношения. Сказала ли она ему о кругосветном перелете? И что он на это ответил?

Ник услышал новость лишь на следующий день. Они втроем сидели в офисе Пэта, и он случайно упомянул о предстоящем кругосветном перелете.

Ник вопросительно посмотрел на них,:

— Вы это о чем?

Пэт взглянул на дочь, поднял брови:

— Ты что, не собираешься ему рассказать?

— О чем рассказать? Что у вас за секреты?

Кэсси не влюблена в кого-то другого и ни с кем не встречается, это он теперь знал наверняка. Хотя сам не раз советовал ей найти себе мужа и однажды даже вывел ее из себя. И она, конечно же, не беременна. Насколько он может судить, она еще девственница. Кроме него и Бобби, она никогда ни с кем не встречалась. А с Бобби они только целовались на крыльце, ничего больше. И он, Ник, ее не трогал, уж в этом-то он уверен.

— Так в чем же дело? — снова спросил Ник.

Кэсси решилась. Конечно, контракт еще не подписан, но она уже приняла решение и собиралась сказать об этом Десмонду, как только вернется в Лос-Анджелес.

— Я получила интересное предложение от компании «Самолеты Уильямса».

— Да, я знаю. Продлить контракт еще на год. Ты мне говорила.

— Нет, я имею в виду другое. Мне предлагают совершить кругосветный перелет. Через год. Я все время думала об этом и поговорила с папой, как раз перед твоим приездом. Хотела сначала принять решение, а потом уже сказать тебе.

— Кругосветный.., перелет?! — Ник в ярости вскочил на ноги.

— Да, Ник.

Кэсси не стала говорить об обещанной оплате. Это прозвучало бы просто вульгарно, и потом, она ведь соглашается на это не ради денег.

— Я ведь говорил тебе! Сукин сын! Он с самого начала имел в виду именно это. Черт побери, Кэсс, ты что, меня не слышала? Вот для чего все эти киножурналы и бесконечная рекламная шумиха. Он хотел сначала создать тебе имя, а потом использовать тебя на полную катушку! Он рискует твоей жизнью. Кругом идет война. Как, черт побери, ты собираешься это сделать? Даже если вы и попытаетесь разработать какой-нибудь безумный маршрут.., какого дьявола… Кэсс, я запрещаю тебе это, слышишь?!

— Решать буду я сама, Ник. Тебя это не касается.

Ты ведь не стал слушать меня, когда вздумал записаться добровольцем. И ты, и я принимаем решения самостоятельно.

— Прекрасно! И что это в таком случае с твоей стороны?

Месть? За то, что я пошел на войну или, может быть, за то, что не писал тебе? Кэсс, неужели ты не понимаешь, что он делает, этот человек? Он же тебя использует! Очнись, ради Бога, пока ты еще жива! Пока он тебя не убил!

В ярости Ник, похоже, сам не понимал, что говорит.

— Что ты мелешь? Никто не собирается меня убивать.

— Ты что, совсем рассудок потеряла? Не понимаешь, как это опасно, даже когда нет войны? Это просто самоубийство, Кэсс! У тебя нет для этого ни достаточного опыта, ни достаточной выносливости.

— Теперь уже есть.

— Чушь! Ты выполняешь только испытательные полеты.

Это же совсем другое. Когда ты в последний раз летала на дальние расстояния?

— Неделю назад, когда прилетела сюда. Я постоянно это делаю. Ник.

— Ты разобьешься, идиотка! — Он в ярости повернулся к Пэту; — А ты что молчишь?

Пэт смотрел на друга печальными глазами. Он только что потерял сына… Однако за последние годы он многому научился, и кое-чему — от Кэсси.

— Меня это тоже не радует. Но она достаточно взрослый человек, чтобы решать за себя. Ник, плохо ли, хорошо ли. Я не имею права ей запрещать.

— Да что это с тобой стало!

— Я постарел. И кажется, поумнел. Думаю, тебе стоит прислушаться к моим словам. То ты говоришь ей, что она должна жить независимо от тебя, что ты не можешь на ней жениться, потому что слишком стар или еще не знаю почему, то начинаешь указывать, что ей делать. Даже если вы и поженитесь в конце концов, она ведь может не позволить тебе решать за нее. Это совсем новое поколение женщин. Даже я это понял наконец. Какое счастье, что я в свое время женился именно на Уне, а не на одной из таких… С ними нелегко, с этими современными девицами.

— Я тебе не верю. Не может быть, чтобы ты на самом деле так думал. Она тебя уговорила. Она тебя подкупила.

— Нет. Она еще даже не сказала мне, какое приняла решение. В любом случае это будет ее решение, Ник. Не твое и не мое. Я не собираюсь ни удерживать, ни останавливать ее. И тебе не советую.

— А если она погибнет?

— Я никогда себе не прощу. И все-таки я должен позволить ей поступить так, как она захочет. — На глазах его выступили слезы. Кэсси подошла к отцу и поцеловала его. Ник не отрываясь смотрел на нее.

— И что же ты решила? Полетишь?

Оба затаили дыхание. Кэсси кивнула. Ник, казалось, был готов разрыдаться.

— Да. Но я еще не сказала Десмонду.

— Тогда понятно, почему он вчера звонил! — Ник даже застонал от бессильной ярости. Неужели она действительно собирается это сделать?! Он сам учил ее летать. Он знал, что она способна на многое. Но не на такое. Не сейчас.., а может быть, и никогда.

— Десмонд просто поинтересовался, как я себя чувствую… как папа.

— Ах как трогательно с его стороны! — Внезапно ему пришла в голову новая мысль:

— Значит, это пойдет у него следующим номером, так?

— Что именно?

И Кэсси, и Пэт вопросительно смотрели на него. Ник больше не мог сдерживаться:

— Новая шумиха. Новая реклама. В прошлом году он ведь не случайно повел тебя в ресторан и пригласил танцевать: хотел, чтобы вас сфотографировали вместе. Это подогрело интерес публики. Теперь ему надо идти дальше, намного дальше, чтобы этот интерес не угасал. Спорим, он предложит тебе выйти за него замуж.

Ник себя не помнил от гнева. Кэсси смотрела на него с негодованием, а ее отец — с изумлением. Он никогда еще не видел старого друга в таком состоянии.

Приступ бешеной ревности, вот что это такое, догадался Пэт. Его это немало позабавило.

— Что за чушь! — выговорила наконец Кэсси.

Пэт попытался образумить друга:

— Если ты заявляешь, что ни за что не женишься на ней, потом уезжаешь и не пишешь ей ни строчки, чего ты ждешь от девушки? Может, ей уйти в монастырь и остаться девственницей на всю жизнь? Она имеет право распоряжаться своей жизнью. Ник. Если не с тобой, значит, с кем-нибудь другим. А этот Десмонд Уильямс, на мой взгляд, вполне приличный человек, какими бы мотивами он ни руководствовался, затевая кругосветный перелет. Ну и что из того, что он делает себе рекламу? Он же торгует самолетами. Ему приходится любыми способами привлекать к ним внимание публики. И если хорошенькая девушка, которая к тому же оказалась отличным пилотом, этому способствует, что ж, тем лучше И если ты не намерен на ней жениться, а он захочет, что я могу сказать? И что ты можешь сказать?

Кэсси с трудом сдержала улыбку. Никогда в жизни она не слышала, чтобы отец говорил подобные вещи. И он прав! Ник, однако, не мог заставить себя признать это.

— Он ее не любит, Пэт… А я ее люблю.

— Так женись на ней.

Пэт встал и вышел из кабинета, оставив их наедине. Он знал, что им это очень нужно. Однако час спустя они все еще спорили, так и не придя к согласию. Ник обвинял Кэсси то в наивности, то в том, что она намеренно завлекает Десмонда.

Девушка, в свою очередь, упрекала его в инфантильности. К концу дня оба изнемогли от бесконечных споров и взаимных упреков. На следующее утро Нику предстояло лететь в Нью-Йорк. Они проговорили почти всю ночь, но так ни до чего и не договорились. Ник продолжал напоминать ей о своем возрасте, снова и снова повторяя, что ни за что не женится на такой молоденькой девушке, что не хочет портить ей жизнь.

— Ну так оставь меня в покое! — выкрикнула в отчаянии Кэсси и ушла спать.

Утром они все еще сердились друг на друга.

— Я запрещаю тебе этот кругосветный перелет! — крикнул Ник, перед тем как сесть в самолет.

Кэсси умоляла его быть благоразумным и не ставить ультиматумов.

— Давай забудем об этом на время. Это же будет только через год. А ты все равно улетаешь в Англию.

— Не важно, куда я улетаю. Хоть на Луну. Я запрещаю тебе подписывать этот контракт!

— Прекрати, Ник. Ты не имеешь на это никакого права.

— Не прекращу, пока ты не откажешься, черт побери!

— Ну так вот, я не откажусь. Я подпишу контракт! — Она почти кричала. Рыжие волосы развевались на ветру.

Ник схватил ее, притянул к себе:

— Не подпишешь!

Он яростно поцеловал ее в губы, а она так же яростно пыталась вырваться.

— Подпишу!

— Заткнись!

— Я люблю тебя.

— Тогда не делай этого.

— О Господи!

Он снова поцеловал ее. Но спор их так ничем и не разрешился. Ник поднялся в воздух. Кэсси, плача, стояла на взлетной полосе. Однако через пять минут она как буря ворвалась в кабинет отца:

— Он сведет меня с ума!

— Боюсь, что рано или поздно вы подеретесь и убьете друг друга. Удивляюсь, как этого до сих пор не случилось. Оба упрямые как ослы. Жаль, если вы все-таки не поженитесь. Вы друг друга стоите. Один из вас обязательно доведет другого до умопомрачения. — Пэт немного помолчал, серьезно глядя на дочь. — Как ты думаешь. Ник прав насчет Уильямса? Может быть, этот парень действительно собирается предложить тебе выйти за него замуж ради рекламы кругосветного перелета?

— Нет, не думаю. Этот человек больше всего боится связать себя с кем-нибудь. У него уже было два неудачных брака.

Я думаю, если он когда-нибудь и женится снова, то лишь по любви.

— Надеюсь, что ты права. Скажи, Кэсс, он оказывает тебе какие-нибудь особые знаки внимания? Кроме того, что прилетел на похороны Криса. Это ведь тоже было очень любезно с его стороны…

— Да нет. Мы только друзья. Ник сам не знает, что говорит.

— Когда-нибудь он и меня доконает. Я помню, как мы с ним ссорились в молодости. Самый упрямый сукин сын, какого я когда-либо знал.

С этим Кэсси не могла не согласиться.

Через некоторое время она пошла домой посмотреть, как себя чувствует мать.

На следующей неделе Кэсси уехала из Иллинойса. Вернулась в Ньюпорт-Бич, в свою квартиру, к своей работе. Вернулась, чтобы подписать новый контракт с оплатой вдвое выше прежнего.

В первый же день после возвращения она зашла в офис к Десмонду поговорить с ним наедине.

Увидев Кэсси, он вскочил из-за стола, с тревогой глядя на нее. Десмонд всегда вставал, когда она входила в комнату, и Кэсси это нравилось.

— Что-нибудь случилось? Фитцпатрик сказала, что ты срочно хочешь меня видеть.

— Это зависит от того, как посмотреть. Мне казалось, ты ждешь ответа по поводу кругосветного перелета.

Уильямсу вдруг показалось, что она решила отказаться.

Сердце у него упало.

— Я.., я все понимаю, Кэсс. Я так и подумал, что после гибели брата… Родители наверняка не… Это несправедливо по отношению к ним…

Он изо всех сил пытался смириться с ее отказом и даже делал вид, что для него это не так уж важно. Однако разочарование оказалось слишком сильным. Он так страстно об этом мечтал… Он хотел сам во всем этом участвовать, помогать ей чем только может.

— Ты прав, это несправедливо по отношению к ним. И отец не в восторге от наших планов. — Матери они решили пока не говорить. — И все же он сказал, что я должна принять решение самостоятельно. Так я и сделала.

Уильямс не произнес ни слова, лишь смотрел на нее не отрываясь. Кэсси подошла ближе:

— Я полечу, Десмонд.

— Что?! — прошептал он. Голос его срывался.

— Я отправлюсь в этот кругосветный перелет. Я хочу сделать это ради тебя.

— О Господи!

Десмонд Уильямс опустился в кресло, прикрыл рукой глаза. Потом взглянул на Кэсси, вскочил из-за стола, кинулся к ней и поцеловал. Легким, мимолетным поцелуем, в котором он сумел, однако, выразить всю свою безмерную благодарность. Сейчас ничто не имело для него большего значения. И никогда не будет ничего более важного. Он это знал. Уж он об этом позаботится. У него есть сотни самых различных планов, и он все их разделит с ней. А впереди у них невероятно счастливый год.

Он сидел, не сводя с Кэсси глаз, крепко сжимая ее руку и говорил, говорил… Он не уставал благодарить ее. Кэсси почувствовала себя по-настоящему счастливой. Как хорошо, что она решилась! И к черту Ника! Это ее собственная жизнь.

Глава 15

Рекламирование предстоящего кругосветного перелета началось почти сразу же с грандиозной пресс-конференции в Ньюпорт-Бич. Затем последовал целый ряд объявлений и кратких лекций, которые дала Кэсси. Организовывал и планировал рекламную кампанию Десмонд. Кэсси выступала перед слушателями, членами политических ассоциаций, читала лекции в клубах, давала интервью на радио, снялась в рекламном киножурнале, посвященном только ей одной.

В течение двух недель пресса, казалось, не могла насытиться сообщениями о предстоящем кругосветном перелете и о Кэсси О'Мэлли. Однако в середине августа ее имя внезапно исчезло с первых полос газет и журналов, вытесненное известиями об эскалации войны в Европе.

Началась «битва за Британию», или «блиц», как ее еще называли. Самолеты люфтваффе note 1 буквально наводнили небо над Англией. Немцы намеревались разрушить всю страну.

Кэсси сразу поняла — Ник в опасности. Хотя бы потому, что он находился там. И хотя гнев ее еще не совсем утих, сейчас она не могла думать ни о чем другом. Ник там, в Англии… Эта мысль приводила ее в ужас. Она позвонила отцу узнать, нет ли известий от Ника. Конечно, ничего не было… За весь август от него не пришло ни строчки.

— Оттуда сейчас нечего ждать, Кэсс. Я думаю, отсутствие известий означает, что с ним ничего не случилось, иначе мне сообщили бы первому, — пытался успокоить ее отец.

Однако оба они пришли к выводу, что Ник теперь наверняка летает на боевые задания. Вряд ли он все еще обучает пилотов. Скорее всего сам водит бомбардировщики или истребители. Люфтваффе поставил перед собой задачу уничтожил, британский воздушный флот. Ник, конечно, сейчас воюет на стороне Англии, сражается в воздухе. Кэсси прекрасно это понимала. Тревожные мысли не покидали ее.

Воспоминания о том, как плохо они расстались, не давали ей покоя. В такое время нельзя злиться друг на друга. Только бы он остался жив. Остальное не имеет значения.

Невзирая на эскалацию войны, Десмонд продолжал планировать кругосветный перелет, тщательно и скрупулезно разрабатывая все детали. Они с Кэсси пришли к соглашению о том, какой лучше всего использовать самолет, и сейчас машину готовили с величайшей тщательностью, снабжая новейшей аппаратурой и дополнительными баками для горючего. Доверяя добросовестности Десмонда и зная о том, что он уделяет пристальное внимание мельчайшим деталям, Кэсси не сомневалась в том, что он все сделает, чтобы обеспечить ее безопасность.

Единственной серьезной проблемой стала необходимость изменения маршрута. К 1940 году война распространилась практически по всей Европе, территория которой теперь оказалась для них закрыта. Некоторые области над Тихим океаном и Северной Африкой тоже стали небезопасны. Сейчас казалось немыслимым даже думать о полете вокруг земного шара. Однако ставить рекорды и летать на дальние расстояния все-таки было можно. Десмонду, при его теперешнем повышенном интересе к военным самолетам, не терпелось испытать надежность своих машин в бескрайних просторах над океаном. Иными словами, он планировал десятидневный перелет вокруг Тихого океана, который покрывал бы расстояние в пятнадцать тысяч пятьсот пятьдесят миль и включал восемь этапов.

Самолет должен вылететь из Лос-Анджелеса, взять курс на Гватемала-Сити, оттуда на Галапагосы, потом на остров Пасхи, Таити, Паго-Паго и остров Хоуленд, где Уильямс планировал провести краткую церемонию в честь Амелии Эрхарт. После этого самолет направится в Гонолулу, где, разумеется, состоятся праздничные торжества. Десмонд намеревался встретить Кэсси там и лететь вместе с ней и Билли обратно до Сан-Франциско. Это будет последний триумфальный этап перелета. Конечно, Уильямс испытывал некоторое разочарование от того, что не удастся совершить задуманный кругосветный перелет, однако и «тихоокеанский маршрут», как они его теперь называли, может послужить тем же целям. А путешествие вокруг земного шара придется отложить до окончания войны. Полет на расстояние почти в шестнадцать тысяч миль сослужит практически ту же службу и для репутации Кэсси, и для рекламы компании «Самолеты Уильямса».

Способность Десмонда прислушиваться к голосу разума и приспосабливаться к обстоятельствам произвела сильное впечатление на Кэсси. По сути дела, его последнее решение опровергало все домыслы и ужасные обвинения Ника. Десмонд не безумец, и он не желает ее гибели. Конечно же, сейчас никто, будучи в здравом уме, не решится лететь через Европу.

Осенью Десмонд организовал для Кэсси еще несколько пресс-конференций и, кроме того, следил за тем, чтобы о ней обязательно упоминали во всех выпусках новостей. Он хотел, чтобы внимание публики было постоянно приковано к Кэсси.

И люди к тому же находили в этом какую-то возможность отвлечься от мрачной военной темы. Предполагавшийся полет был для них чем-то захватывающим, увлекательным, приятно волнующим и обнадеживающим. Кэсси выглядела просто очаровательной на всех фотографиях, ее все любили и желали ей успеха. С ней теперь заговаривали на улицах, останавливали машины, чтобы поприветствовать ее, просили автограф.

В этом Ник оказался прав — с Кэсси обращались как с кинозвездой. Однако в последнее время Десмонд практически освободил ее от светских мероприятий. Казалось, он хочет перед предстоящим грандиозным перелетом оградить девушку от всех досужих вымыслов и сплетен по поводу ее личной жизни.

Нэнси Фэйрстоун все еще работала у Кэсси, но подбором «сопровождающих» больше не занималась. Теперь если Кэсси и выезжала на какие-нибудь значительные мероприятия, то только вместе с Десмондом. Он объяснял это тем, что хочет сам все контролировать. Они посещали открытия престижных выставок и премьеры фильмов в Голливуде, ходили в театры и дансинги. Кэсси чувствовала себя с ним легко и свободно. Было в этом и еще одно преимущество: Десмонд вставал по утрам так же рано, как и Кэсси, и поэтому вечерами охотно отвозил ее домой пораньше.

Между тем положение Великобритании не улучшалось. Немцы так же бомбили страну. Кэсси знала, что отец наконец получил весточку от Ника. В октябре он писал, что с ним все в порядке, он все еще на аэродроме Хорнчерч, летает на истребителях пятьдесят четвертой эскадрильи. Казалось, Ник даже получал от этого удовольствие. Обещал, что сделает все от него зависящее, чтобы прогнать немцев из Англии. О Кэсси упомянул только один раз попросив Пэта передать от него привет своей неразумной дочери и сказать, что он ее любит. Итак, борьба между ними еще не окончена. Слава Богу, он жив. Все члены семейства О'Мэлли вздохнули с облегчением.

Десмонд вежливо поинтересовался его судьбой, и Кэсси сообщила ему все, что знала. К ноябрю самолеты люфтваффе, казалось, несколько ослабили натиск: до этого бомбардировки практически не прекращались.

В Соединенные Штаты начали приезжать дети из Англии Кэсси узнала, что ее сестра Колин взяла к себе в семью двоих ребятишек, и это тронуло девушку до глубины души. Она приезжала домой на День благодарения и видела этих очаровательных малышей — трехлетнюю Аннабел и четырехлетнего Хамфри, все еще не оправившихся от пережитого ужаса. Их родители лишились своего дома в Англии, никаких родственников у них не было. Красный Крест организовал переезд детей в Нью-Йорк, откуда Билли и привез их к Колин. На обратном пути дети спросили, не собирается ли он бомбить аэропорт, чем повергли его в настоящий шок.

Кэсси сразу же полюбила малышей, как и все остальные.

Мать благодаря детям немного отвлеклась от мыслей о Крисе.

Семья все еще тяжело переживала его гибель, однако в День благодарения все сумели пересилить себя, выказывая любовь и благодарность друг другу. Кэсси съездила навестить Джесси, которая, судя по всему, понемногу приходила в себя. Конечно, она была молода, у нее все еще было впереди. Джесси еще могла встретить свою любовь, а вот у Кэсси другого брата уже не будет.

Случайно увидев однажды на улице Бобби и Пэгги, Кэсси заметила, что Пэгги беременна, и поздравила молодоженов.

Бобби, как ей показалось, очень возмужал. Отец его недавно умер, и теперь Бобби самостоятельно управлял магазином. Он все так же мечтал создать сеть магазинов по всему Иллинойсу, однако сейчас его больше волновало предстоящее рождение ребенка.

— Ну а как ты, Кэсс? — нерешительно спросил он.

Ему не хотелось ничего выпытывать. О тихоокеанском перелете он, конечно, уже слышал, но его интересовало, чем она еще занимается, кроме полетов.

— Я по горло занята подготовкой к этому перелету.

Бобби стало ее жаль. Он уже давно решил, что Кэсси никогда не выйдет замуж. Не узнает того счастья, какое испытывают сейчас они с Пэгги. Что же до перелета, то предстоявшее событие его не слишком занимало. Однако Бобби с удивлением слушал ее рассказ. Просто поразительно, сколько времени отнимает одна только подготовка… Чтение отчетов, проверка и перепроверка любого мельчайшего изменения, производимого инженерами в конструкции самолета, тренировочные полеты на дальние расстояния, ознакомление со всеми деталями маршрута…

Все это Кэсси объяснила и отцу. Пэт был поражен. Ему очень хотелось увидеть самолет, на котором она полетит. Кэсси пригласила его приехать в Калифорнию, но отец повторял, что у него нет на это времени. Он слишком занят в аэропорту, слишком много дел. А будет еще больше: сразу после Рождества Билли улетает в Ньюпорт-Бич, чтобы тоже начать подготовку.

Парень не мог дождаться этого момента и ни о чем другом не мог говорить. А Пэт со страхом думал о том, как будет справляться в аэропорту без Билли в течение семи или восьми месяцев. Весь перелет, по их прикидкам, должен был занять не больше месяца, однако потом предполагались еще бесчисленные интервью и пресс-конференции… В глубине души Пэт сомневался, что Билли вообще захочет вернуться в аэропорт после столь грандиозного мероприятия. В случае успеха он, как и Кэсси, станет героем дня и сможет получить гораздо более выгодные предложения, чем аэропорт О'Мэлли. Пэт очень боялся потерять такого прекрасного помощника.

В декабре Кэсси собиралась ехать домой на Рождество, однако до этого предстояло закончить массу дел. Двадцати четырех часов в сутки ей не хватало. В конце концов пришлось послать Нэнси покупать подарки для многочисленных племянников, племянниц, Аннабел и Хамфри. Родителям, сестрам и их мужьям Кэсси купила подарки сама.

А вот Крису в этом году подарок не понадобится. И Никогда больше ей не придется покупать для него подарки. В детстве она дарила ему игрушечные автомобильчики, которые выменивала у друзей на свои куклы. Ей очень хотелось порадовать брата. А теперь его больше нет…

Вечером накануне ее отъезда зашел Десмонд с подарками.

Кэсси купила для него очень красивый темно-синий кашемировый шарф и шикарный новый портфель. Все это она выбрала в фешенебельных магазинах Беверли-Хиллз.

Ей бы и в голову не пришло подарить ему что-нибудь легкомысленное вроде кричащего галстука или мешковатого свитера. Вещи Десмонду, по всей видимости, очень понравились.

Он сказал, что с удовольствием будет ими пользоваться.

Его же подарки лишний раз показали Кэсси, насколько у него все продумано. Десмонд вручил ей книгу «Послушай, Ветер!», написанную Энне Морро Линдберг, супругой прославленного летчика, которая и сама была профессиональным пилотом. Еще он преподнес ей акварель с изображением пляжа в Малибу — он знал, что ей там очень понравилось. И наконец протянул маленькую коробочку. С улыбкой следил за тем, как Кэсси ее разворачивает.

— Не уверен, что тебе понравится. — Он неожиданно взял ее за руку. — Если нет, просто верни мне обратно. Я пойму.

Ты вовсе не обязана это принимать. — Он явно нервничал, что было на него совсем не похоже.

— Не думаю, чтобы мне захотелось вернуть твой подарок.

Кэсси развернула красную оберточную бумагу и увидела маленькую черную коробочку. Что же там такое? По-видимому, что-то совсем крошечное…

Десмонд снова остановил ее, взяв ее руки в свои. Он сильно побледнел. Кэсси встревожилась. Все это так необычно…

Он едва ли не сожалеет о том, что вручил ей свой последний подарок. А может быть, просто не уверен в ее реакции?

— Я никогда ничего подобного в жизни не делал. Ты можешь счесть меня ненормальным.

— Не волнуйся, — мягко произнесла Кэсси.

Их лица оказались совсем рядом. Впервые за полтора года Кэсси ощутила какие-то токи, словно пробежавшие между ними.

— Что бы здесь ни оказалось, мне это наверняка понравится. Не беспокойся.

Однако он все еще нервничал. Этот могущественный человек казался сейчас таким неуверенным, таким беззащитным и ранимым. Кэсси не могла понять, что происходит. Может быть, ему тяжело даются эти праздники — он ведь так одинок.

При мысли об этом она испытала к нему жалость. Девушка мягко улыбнулась Десмонду. Ей захотелось его успокоить, приободрить. Они ведь друзья. А долгие приготовления к тихоокеанскому перелету еще больше их сблизили.

— Все будет в порядке, Десмонд. Я тебе обещаю.

— Не обещай ничего, пока не увидишь мой подарок.

— Ну хорошо, тогда дай же мне на него посмотреть.

Он отпустил ее руки, и Кэсси наконец открыла коробочку. В немом изумлении, не веря своим глазам, она смотрела на обручальное кольцо с огромным бриллиантом в пятнадцать карат. Почувствовала, как Десмонд надел ей кольцо на палец.

— Но, Десмонд… Я… — Она не знала, что сказать. Этого она никак не ожидала. За все время их знакомства он даже ни разу по-настоящему не поцеловал ее.

— Как бы ты ни решила поступить, главное — не сердись на меня.., очень тебя прошу. Знаешь.., я не собирался этого делать.., во всяком случае, не так.., но… Кэсс… — Он смотрел на нее умоляюще и растерянно; Кэсси никогда его таким не видела. — Я по уши в тебя влюбился. Я сам от себя этого не ожидал. Думал, мы будем добрыми друзьями и все.., но вдруг… я даже не знаю, как это получилось… Кэсс, если ты не хочешь выходить за меня замуж, я это пойму. Все останется по-прежнему.., мы продолжим работу и.., совершим этот перелет. Кэсс… пожалуйста, скажи хоть что-нибудь… О Господи, Кэсси… Я люблю тебя.

Он уткнулся лицом ей в волосы. Кэсси почувствовала, как ее заливает волна нежности. Она сознавала, что не любит его так, как Ника, — это было просто невозможно. Но она все же любит его как самого близкого, дорогого друга и так, как обычно начинаешь любить человека, который в тебе сильно нуждается. Ей до боли хотелось помочь ему забыть о том, как несправедлива к нему судьба, быть рядом с ним. Может быть, даже совсем стереть из его памяти боль одинокого прошлого, если это удастся. Однако ни на одну секунду Кэсси не приходила в голову мысль о возможности брака с ним.

— О Десмонд…

Он оторвался от нее, поднял голову, взглянул ей в глаза:

— Ты сердишься на меня?

— Ну что ты, как я могу на тебя сердиться? — Кэсси не сердилась, нет, она просто растерялась. Не знала, что, сказать.

— Господи… Кэсси.., я так тебя люблю…

От волнения он произнес это шепотом, едва слышно. Не ожидая больше, что она скажет, Десмонд поцеловал Кэсси, в первый раз. Сила его страсти буквально потрясла девушку. Она даже не подозревала, что он способен на такие эмоции. До этого момента его чувства словно дремали, наглухо упрятанные где-то глубоко внутри. Он снова поцеловал ее, и Кэсси, к своему изумлению, внезапно почувствовала, что отвечает на поцелуй. Оторвалась от него, перевела дыхание. У нее кружилась голова.., такого она еще никогда не испытывала. Оказывается, он еще более могущественный человек, чем она предполагала.

— Послушай.., в любом случае это только обручение, а не медовый месяц, — проговорила она внезапно охрипшим голосом и неожиданно для самой себя улыбнулась озорной улыбкой.

— Это правда, Кэсс? Правда, что это помолвка?

Он не мог поверить своему счастью. Он ждал от нее подтверждения, однако Кэсси почувствовала, что пока ни в чем не уверена. Слишком внезапно все это произошло, слишком неожиданно.

— Я не знаю… Я.., я этого не ожидала.

Десмонд видел только, что она не сердится на него. И она пока не сказала «нет».

— Я и не надеюсь на то, что ты сразу же меня полюбишь.

Я знаю о твоем друге. О том, который сейчас в Англии. Если ты считаешь, что… Кэсси, поступай так, как считаешь правильным.., но.., что у вас с ним?

Теперь он во что бы то ни стало хотел знать правду. И Кэсси понимала, что должна быть с ним абсолютно откровенной.

— Я все еще его люблю. — Она даже представить себе не могла, что можно любить кого-то другого. Сколько себя помнила, она всегда любила только Ника. — Он сказал, что никогда на мне не женится. После нашей последней встречи он уехал в ярости. Мы поссорились из-за этого кругосветного перелета. И с тех пор я ничего от него не получала. Думаю, что теперь уже и не получу.

Она во всех подробностях вспомнила свою последнюю встречу с Ником. Ну почему с Десмондом все складывается совсем по-другому?

— Ну и что теперь будет с нами?

Кэсси в растерянности смотрела на него. Она не может просто взять и оставить его после всего, что он для нее сделал.

Но ведь это нехорошо — любить одного человека, а выйти замуж за другого. Это несправедливо по отношению к Десмонду. И тем не менее он, кажется, готов принять такое положение вещей. А Ник никогда на ней не женится.., теперь она в этом не сомневалась. Он самый упрямый человек на свете. И кроме того, у них с Десмондом так много общего. Они работают вместе, у них одна и та же страсть, одна и та же цель — кругосветный перелет. Они вдвоем смогут многого достичь.

Если добиться Ника невозможно, то, может быть, самое лучшее для нее — это брак с хорошим другом. Так, как Ника, она уже все равно никого не полюбит. А вдруг со временем она полюбит Десмонда так же, как Ника? Хотя, честно говоря, Кэсси в это не верилось. В то же время она очень привязана к Десмонду, он ей далеко не безразличен. Брак может стать последним связующим звеном между ними. И все же.., все же.., больно даже думать о том, что ее мужем может стать не Ник Гэлвин, а кто-то другой.

— Я не знаю. Мне бы не хотелось, чтобы у нас слишком быстро все распалось. У тебя уже было два неудачных брака… в обоих случаях тебя несправедливо лишили того, что тебе так необходимо. Я…

Она взглянула в его глаза и увидела в них отчаянную мольбу и надежду. Он без слов молил ее, и ей так же отчаянно захотелось утешить его, сделать ему приятное, помогать ему, быть рядом с ним. Может быть, это и есть любовь?

— Я знаю, как много этот человек значит для тебя, Кэсс… и не собираюсь в один миг занять его место. Я все понимаю…

Просто я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — мягко произнесла Кэсси.

А ведь это правда. Она уважает его и восхищается всем, что он делает. Она ценит его дружбу и преданность. Он сделал ей столько хорошего. С самого первого дня их знакомства он вел себя просто удивительно по отношению к ней. А теперь он готов отдать ей все, что у него есть. Он хочет, чтобы она, Кэсси О'Мэлли, стала миссис Десмонд Уильямс. Просто поразительно… При этой мысли Кэсси против воли улыбнулась.

— Если тебе покажется, что совместная жизнь у нас не получается, мы разведемся. — Он произнес это, словно желая успокоить ее.

Однако Кэсси при одном упоминании о разводе пришла в ужас. Родительский брак всегда служил для нее примером.

— Никогда… Знаешь, не думай, что я не могу решиться… и не сочти меня неблагодарной… — Она никак не могла подобрать нужные слова.

Десмонд не сводил глаз с ее лица. Кэсси чувствовала, как его безудержное желание словно проникает в нее. Поразительно, сколько силы, сколько страсти в этом человеке! Он сел рядом, взял ее руку, и она сразу почувствовала всю силу его влечения к ней. Как будто ощутила все, что он готов и может ей дать.

— Я никогда не причиню тебе боли, Кэсс. И ты всегда будешь вольна поступать так, как захочешь. Ты мне слишком дорога, чтобы я стал пытаться подрезать тебе крылья. После свадьбы ты по-прежнему останешься самой собой и сможешь вести себя так, как найдешь нужным.

— А ты хочешь иметь детей? — смущенно спросила Кэсси.

Неловко задавать такой прямой вопрос. Ведь их отношения никак нельзя назвать интимными.

— Для меня это совсем не важно, — признался Десмонд. — Когда-нибудь, если тебе действительно этого захочется и ты будешь не так занята полетами. Но это, конечно, надо будет очень серьезно обдумать. Тебе еще столько всего предстоит совершить в жизни. Дети — это скорее для женщин типа твоих сестер. В этом их предназначение. А у тебя оно свое, и очень важное. Я не хочу сказать, что я против ребенка. Просто важно убедиться, что ты действительно к этому готова.

— Я никогда не знала этого наверняка. Раньше мне казалось, что я не хочу детей.

Когда она поняла, что любит Ника, то впервые подумала, как хорошо бы иметь от него ребенка. И Кэсси пока еще не совсем отказалась от этой мысли…

Она еще слишком молода, чтобы принимать такие решения, догадался Десмонд.

— У тебя впереди масса времени, чтобы разобраться в своих намерениях. В двадцать один год это действительно не так важно. Кроме того, сейчас тебе нужно думать о перелете.

Именно предстоящий перелет по-настоящему сблизил их.

И теперь Кэсси было не очень трудно представить себе еще большую близость. В том случае если они и в самом деле поженятся.

— Десмонд, я не знаю, что тебе ответить. — Кэсси почувствовала, что сейчас заплачет.

Он привлек ее к себе, обнял за плечи:

— Скажи, что выйдешь за меня замуж. Скажи, что доверяешь мне. Скажи, что, хотя ты пока и не уверена в своих чувствах, настанет день, когда ты поймешь, что любишь меня. Я-то в своих чувствах уверен, Кэсс. Я люблю тебя так" как никогда и никого не любил.

Ну как ему отказать? Как можно отвергнуть такое чувство? Можно ли уйти от него теперь? Неужели так всю жизнь и ждать Ника, который все равно на ней не женится? И отец в последний раз сказал ему то же самое. Если Ник не собирается на ней жениться, он не имеет права вмешиваться в ее жизнь и диктовать ей, что делать.

— Да, — прошептала она едва слышно.

Десмонд смотрел на нее не двигаясь.

— Да, — повторила она.

Не говоря больше ни слова, он наклонился и снова поцеловал ее. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он отпустил Кэсси. Она вся трепетала от возбуждения.

— Родители будут в шоке… — Внезапно ей пришла в голову новая идея. Да, пожалуй, так будет легче. — Поедем со мной к нам домой на Рождество.

Ей вдруг захотелось ввести Десмонда в свою семью. Если они станут мужем и женой, ему придется общаться с ее родителями. Кэсси поняла, что для нее это очень важно. Сейчас родители даже не могли вспомнить, что встречались с ним на похоронах Криса. Объявление о помолвке очень скрасило бы эти рождественские праздники для семьи О'Мэлли.

Однако Десмонда ее приглашение, по-видимому, вовсе не обрадовало. Он уже не помнил, когда в последний раз проводил рождественские праздники в кругу семьи, и его это совсем не привлекало.

— Кэсс, любовь моя, я боюсь показаться назойливым. Наверное, неудобно врываться к вам в дом, особенно на нынешнее Рождество. Это будет слишком неожиданно для твоих родителей. И потом.., знаешь, праздники.., это не мой конек.

Кэсси ощутила острое разочарование.

— Десмонд, ну пожалуйста, прошу тебя. А то они решат, что я все это выдумала и украла кольцо.

— Ни в коем случае. Я буду звонить тебе по три раза в день. Если честно, у меня масса работы. Ты об этом знаешь лучше, чем кто-нибудь другой. А когда ты вернешься, мы с тобой поедем на неделю покататься на лыжах.

На самом деле ему меньше всего хотелось проводить праздники в Иллинойсе в семье О'Мэлли. При одной мысли об этом ему становилось неуютно, и что бы Кэсси ни говорила, переубедить его она не смогла.

— Я не хочу ехать кататься на лыжах. Я хочу, чтобы ты поехал со мной к родителям.

На глазах ее выступили слезы. По-видимому, сказалось нервное перенапряжение. Подумать только, она помолвлена с Десмондом Уильямсом! Ну не поразительно ли это! Между тем все это время она старалась выбросить из головы мысли о Нике Гэлвине.

— Обещаю тебе, что в будущем году мы обязательно поедем.

— Надеюсь. А как же иначе? Пойми, Десмонд, ты получаешь не только меня, но и всю мою семью. А нас очень много.

Она просияла, представив себе, как сообщит им всем о своей помолвке.

— Для меня существуешь только ты одна.

Он снова поцеловал ее. На какую-то долю секунды перед ее глазами промелькнул образ Ника. А ведь она только что предала его… Вместе с этой мыслью пришли воспоминания о его предостережениях по поводу Десмонда Уильямса. Но ведь Ник оказался не прав. Десмонд — порядочный человек. Он любит ее. И она со временем тоже его полюбит. У них будет невероятно интересная жизнь.

Ее мысли прервал голос Десмонда:

— На какое время назначим свадьбу? — Он налил ей еще шампанского. — Пожалуйста, давай сделаем это поскорее. Теперь, когда ты согласилась, я не уверен, что выдержу слишком долго. Тебе придется все время оставлять при себе Нэнси для безопасности.

Он смотрел на нее с понимающей улыбкой. Кэсси залилась румянцем.

— Я ее предупрежу.

Ей так хорошо с ним, так легко, как будто они друзья, а вовсе не жених и невеста. Если бы не эти обжигающие поцелуи…

— Как насчет Дня Святого Валентина? Это, конечно, несколько банально, но мне все равно нравится. Что ты скажешь? — спросил он.

Кэсси это немного напомнило планирование кругосветного перелета, но она решила не обращать внимания.

Десмонд есть Десмонд, он всегда все раскладывает по полочкам. Однако Кэсси уже знала, что он прислушивается к ее мнению.

И вообще, это так романтично… Она выходит замуж за человека, о котором любая женщина может только мечтать. И он хочет, чтобы венчание состоялось в День Святого Валентина. Ну можно ли придумать что-либо более идеальное, более романтическое? Пожалуй, только одно… Свадьбу с Ником. Однако Кэсси не позволила себе даже думать об этом. Нельзя…

Все это лишь пустые мечты, которые никогда не станут реальностью.

— Но ведь День Святого Валентина меньше чем через два месяца. У нас будет очень пышная свадьба? — Кэсси повернула на пальце кольцо. Бриллиант вспыхнул как огонь. Все вокруг показалось ей нереальным.

— Тебе нравится? — Десмонд снова привлек ее к себе и поцеловал.

— Очень. — Кэсси никогда в жизни не видела бриллианта таких размеров. Поразительный камень. Такой же поразительный, как и сам Десмонд Уильямс…

Она снова повернула кольцо. Отсвет от великолепного камня упал на Десмонда. Кэсси нервно засмеялась.

— Что касается твоего вопроса… Нет, я не думаю, что мы будем устраивать пышную церемонию. Я полагаю, свадьба будет очень скромной. Пригласим только избранных. — Он снова поцеловал ее. — В отличие от тебя, моя радость, в моей жизни это не первая свадьба. А когда женишься в третий раз, не стоит поднимать слишком много шума.

Об этом Кэсси даже не подумала… Но он, конечно, прав.

И поскольку он разведен, венчаться в церкви они не смогут.

Родители, наверное, будут очень разочарованы. Хотя они никогда не отличались особой религиозностью.

— Кстати, какой ты веры, Десмонд? Я тебя никогда об этом не спрашивала. Я, например, католичка.

Десмонд улыбнулся. Во многих вещах она еще совсем ребенок. Но ему это нравилось.

— Я приверженец епископальной церкви. Но это не имеет значения. Думаю, нам вполне подойдет какой-нибудь симпатичный доброжелательный судья. Как ты считаешь?

Кэсси, несколько утратившая способность ясно мыслить, лишь кивнула в ответ.

— Тебе понадобится красивое платье.., недлинное, но элегантное.., что-нибудь из белого атласа. И шляпка с небольшой вуалью. Как жаль, что сейчас мы не можем заказать все это в Париже!

Шляпки из Парижа, перстни с бриллиантами в пятнадцать карат.., свадьба в День Святого Валентина… Кэсси смотрела на него широко раскрытыми глазами. Не пригрезилось ли ей все это? Вот он сидит рядом, рассуждая о белом атласном платье и шляпке с вуалью, а у нее на пальце самый большой бриллиант, какой только можно себе представить. Она подняла на него глаза, полные слез:

— Десмонд, скажи же, что мне это не снится.

— Тебе это не снится, любовь моя. Мы с тобой обручены и очень скоро станем мужем и женой, на радость и на горе — навсегда. — Глаза его возбужденно блестели, в голосе звучали торжествующие нотки.

Кэсси прислонилась к нему. Она вдруг почувствовала слабость. Слишком все неожиданно, слишком много перемен… трудно это все воспринять. Она снова ощутила всю его силу и неожиданно открывшуюся ей сексуальность, которую он до этого все время держал под контролем. Теперь же Кэсси постоянно чувствовала его близость и его влечение к ней. С того момента как он сделал предложение, Десмонд не переставал целовать ее. У нее голова шла кругом.

— Свадьба будет здесь?

— Да, наверное, здесь. Так проще, удобнее, не надо никому ничего объяснять. Не думаю, что мы сможем венчаться в церкви в Иллинойсе.

— Наверное, ты прав. Надеюсь, что родители приедут.

— Конечно, приедут! Мы полетим за ними. Они смогут остановиться в отеле «Беверли-Уилшир».

Кэсси нервно засмеялась:

— Мама умрет на месте.

— Надеюсь, что нет.

Десмонд снова заключил ее в объятия. И забыл обо всех планах и приготовлениях, обо всем на свете. Она так молода, так прелестна, так чиста… Он чувствовал себя едва ли не совратителем. Однако не мог остановиться. Целовал и целовал ее. Ему нестерпимо хотелось пойти дальше, но он знал, что еще рано.

В этот вечер он с трудом оторвался от Кэсси, Позвонил ей сразу же, как только вернулся домой. А потом еще раз, как обычно, в половине четвертого утра. Они болтали, как старые друзья, испытывая при этом волнующее чувство, что скоро соединятся навсегда. Они решили не сообщать никому до тех пор, пока Кэсси не скажет своим родителям. Оба прекрасно понимали, что эта новость поднимет на ноги всю страну.

Десмонд сам отвез ее в аэропорт. Как обычно, Кэсси проверила самолет. Теперь он непрестанно повторял, чтобы она была осторожна.

— Надеюсь, все это не повлияло на мои умственные способности, — шутливо заверила его Кэсси. — А может, и повлияло, кто знает.

Они поцеловались на прощание. Кэсси заметила, что один из работников аэропорта внимательно смотрит на них и улыбается.

— Осторожнее, Десмонд, иначе это будет во всех газетах.

— В газетах может появиться и кое-что поинтереснее, если мы не поженимся в самое ближайшее время, мисс О'Мэлли.

— Постыдись, ты только вчера вечером сделал мне предложение. Дай мне возможность добыть себе приличное платье и пару туфель. Не хочешь же ты, чтобы я выходила замуж в форменной одежде.

— Почему бы нет? А еще лучше без нее. Может быть; мне и в самом деле поехать с тобой в Иллинойс…

Конечно, он лишь подшучивал над ней. Кэсси знала, сколько у него работы. Он никак не мог сейчас уехать. И все же она сожалела об этом. Родители наверняка будут огорчены, особенно когда услышат невероятную новость. Кэсси и сама все еще не могла поверить в то, что это правда, даже глядя на обручальное кольцо на пальце. А как деликатно, как нежно вел себя Десмонд вчера вечером…

— Желаю тебе благополучно долететь. Береги себя любовь моя.

Десмонд вышел из самолета. Долго смотрел ей вслед, стоя на взлетной полосе. Она легко поднялась в воздух. Полет про, шел очень гладко. В самолете она думала о Десмонде… и о Нике. Сердце все еще болело при мысли о том, кого она полюбила, когда была еще совсем ребенком. Но ведь он сделал свой выбор, а теперь и она сделала свой.

Полет до Доброй Надежды занял ровно семь часов. Первым она увидела Билли.

— Ну как, ты собираешься лететь со мной в Калифорнию на следующей неделе?

Вопрос оказался излишним. Билли готов был лететь хоть сейчас. Уже долгое время он только об этом думал и говорил.

Когда Кэсси расписывалась в журнале, он заметил у нее на пальце кольцо.

— А это что такое? Летающая тарелка?

— Да, вроде того. — Кэсси усмехнулась, внезапно ощутив неловкость. Ну да делать нечего, все равно рано или поздно придется ему сказать. — Вообще-то это мое обручальное кольцо. Вчера вечером мы с Десмондом обручились.

Билли смотрел на нее не веря своим ушам.

— Ты обручена с Десмондом Уильямсом?! Не может быть!

А как же Ник?

— А что Ник? — холодно произнесла Кэсси.

— Да.., да, извини.., не стоило об этом спрашивать, но…

Он знает?

Кэсси покачала головой.

— Но ты собираешься ему сообщить? Ты ему написала?

Почему-то Кэсси вдруг почувствовала себя виноватой.

— Он мне не пишет. Узнает сам рано или поздно.

— Да, наверное. Его это очень огорчит, как ты думаешь?

Билли совсем растерялся. С того самого момента как с ними познакомился, он сразу понял, что Кэсси и Ник любят друг друга.

Кэсси кивнула, с трудом подавляя слезы. Она приняла решение и не собирается оставлять Десмонда. Десмонд хочет, чтобы она стала его женой, а Ник ее отверг. Он сделал это со всей определенностью. Однако само по себе возвращение домой словно приблизило Ника, сделало его более реальным.

Кэсси снова ощутила нерешительность.

— Если его это и в самом деле огорчит, ничем не могу помочь. Улетая, он сказал, что не желает меня связывать, и посоветовал выйти замуж за кого-нибудь другого.

— Надеюсь, он сказал то, что думал на самом деле.

Билли отвез Кэсси домой к родителям. Все уже собрались и ждали ее. Мэган первая заметила кольцо и громко вскрикнула:

— О Боже, что это?

Глиннис и Колин позвали мать, игравшую с детьми.

— Я думаю, это маленькая лампочка, — пошутил муж Колин.

Родители переглянулись. Кэсси ничего им не сказала" когда звонила в последний раз.

— Это мое обручальное кольцо, — спокойно произнесла девушка.

— Мы так и поняли, — сказала Глиннис. — И кто же этот счастливчик? Альфред Вандербильд? Кто он?

— Десмонд Уильямс.

В ту же минуту зазвонил телефон: это оказался Десмонд.

— Я им только что сказала. Сестры в шоке.

— А родители как отреагировали?

— Они пока еще не успели ничего сказать.

— Можно поговорить с твоим отцом, Кэсси?

Кэсси передала трубку Пэту. Потом Десмонд поговорил с матерью. У сестер к этому времени голова пошла кругом, их мужья, столь же растерянные, неловко подшучивали над Кэсси. Она успела сообщить им всем, что выходит замуж в Лос-Анджелесе в День Святого Валентина и что Десмонд Уильямс собирается прилететь за родителями, чтобы повезти их на свадьбу.

Мать уже положила трубку и теперь тихонько плакала.

Впрочем, в последнее время она много плакала. Она обняла дочь.

— Кажется, он очень хороший человек. Обещал, что всегда будет о тебе заботиться как о маленьком ребенке.

Пэт тоже выглядел почти счастливым. Ему понравилось все, что говорил по телефону Десмонд.

Однако позже, когда они с дочерью остались одни, он задал ей несколько трудных вопросов:

— А как же насчет Ника, Кэсс? Бог даст, он в конце концов все-таки вернется. Ты же не можешь злиться на него всю жизнь. И нельзя выходить замуж за другого человека только потому, что ты обиделась на Ника. Это ребячество. Я считаю, что мистер Уильямс этого не заслуживает.

После телефонного разговора у Пэта сложилось очень хорошее мнение о женихе дочери, но он хотел знать, честно ли поступает с этим человеком Кэсси, осознает ли она, что делает.

— Папа, клянусь тебе, я выхожу за него не для того, чтобы отомстить Нику. Он сделал мне предложение только вчера вечером и захватил меня врасплох. Он совсем одинок.., у него было такое тяжелое детство.., он очень порядочный человек… и он хочет на мне жениться. В каком-то смысле я его люблю, хотя и не так, как Ника. Мы с ним друзья.., я стольким ему обязана.., за все, что он для меня сделал.

— Ты ему вовсе не обязана, Кэсси О'Мэлли. Он платит тебе, и ты эти деньги отрабатываешь. Сполна.

— Я знаю. Но он так добр ко мне, папа. Я хочу быть рядом с ним. А про Ника он знает. Говорит, что все понимает. Папа, я думаю, что со временем смогу его полюбить.

Пэт посмотрел дочери в глаза:

— А как же Ник? Можешь ты мне сказать честно, что не любишь его?

— Нет, папа, я все еще его люблю. Но ведь ничего не изменится. Он вернется и опять начнет доказывать, что не может на мне жениться. Он слишком стар, слишком беден, и я не знаю, что еще. А может быть, правда в том, что он меня не любит. За все это время он не написал мне ни строчки. А перед отъездом повторял одно и то же: никаких обещаний, никаких пут и никакого будущего. Я ему не нужна, папа. А Десмонду нужна. Он действительно во мне нуждается.

— Сможешь ли ты с этим жить? Зная, что любишь другого?

— Думаю, что смогу, папа.

Однако при одной мысли о Нике она почувствовала слабость в коленях. Здесь, дома, все выглядело по-другому и Ник казался более реальным, чем там, в Лос-Анджелесе. Тем не менее Кэсси понимала, что должна выбросить Ника из головы.

— Ты лучше подумай хорошенько, Кэсси О'Мэлли. Не выходи замуж за этого человека, пока не будешь полностью уверена в своих чувствах.

— Да, я знаю. Я его не обману, обещаю.

— Я не потерплю, чтобы ты водила его за нос, а потом сбежала с Ником, когда он вернется. В нашей семье замужняя женщина есть замужняя женщина.

— Да, сэр. — Слова отца и его тон искренне тронули Кэсси.

— Брак — это священно, не важно, где ты выходишь замуж.

— Я знаю, папа.

— Не забывай этого и не навлеки бесчестья на этого человека. Похоже, он действительно тебя любит.

— Я его не подведу И тебя тоже, обещаю.

Отец удовлетворенно кивнул. Однако он хотел выяснить еще кое-что, пусть это сейчас было и не совсем к месту — Ты помнишь, перед отъездом Ник сказал, что Уильямс попытается на тебе жениться перед этим кругосветным перелетом, поскольку это сделает ему еще большую рекламу? Как ты думаешь, сейчас он ведет себя искренне? Я плохо знаю этого человека, Кэсси. Не торопись с ответом, подумай как следует.

Слова Ника всплыли в памяти Пэта в ту самую минуту, как он услышал о предстоящем браке дочери с Десмондом Уильямсом. В конце концов, ей всего двадцать один год, и она еще так наивна. Уильямсу тридцать пять, и он многое в жизни повидал. Ему ничего не стоит провести ее.

После недолгого размышления Кэсси покачала головой.

Нет, на этот раз Ник ошибся, она в этом уверена.

— Я не верю, что он мог бы так со мной поступить. Это просто совпадение. С тех пор как я согласилась на перелет, мы много работаем вместе, и я хорошо его узнала. Я думаю, чистая случайность, что все произошло именно сейчас. И Ник наверняка сказал это несерьезно. В нем просто говорила ревность.

Пэт, желавший поверить словам дочери не меньше, чем она сама, кивнул с облегчением. Неожиданно губы его тронула улыбка.

— Представляю себе, что с ним будет, когда он вернется и узнает, что ты замужем. А ведь я его предупреждал. Сам виноват.

— Да, я знаю. Он не хочет себя ни с кем связывать, и меньше всего со мной.

Однако теперь Кэсси, похоже, примирилась со своей судьбой, не такой уж несчастливой, надо сказать. И отец, судя по всему, доволен.

Он с нежностью взглянул на дочь, взял ее руку, поцеловал в лоб. В глазах его стояли слезы.

— Благословляю тебя, Кассандра Морин.

Глава 16

Утром тридцать первого декабря Кэсси вместе с билли Ноулэном улетела в Лос-Анджелес. Почти вся семья поехала провожать ее в аэропорт, включая малышей — Аннабел и Хамфри. Время ее пребывания дома оказалось слишком волнующим для всех.

Новый год Кэсси решила встретить вместе с Десмондом.

Когда ее самолет приземлился, он уже ждал на посадочной полосе. Темно-синий плащ развевался на ветру. В лучах заходящего солнца он выглядел очень высоким, красивым и значительным. Аристократичным. Вместе они представляли потрясающую пару.

Едва самолет остановился, он бросился прямо к кабине и, к изумлению Кэсси, поцеловал ее в губы, не позволив даже подняться с места и не обращая никакого внимания на Билли.

Тот деликатно отвернулся.

— Добро пожаловать, мисс О'Мэлли. Я тосковал по тебе.

— Я тоже.

Кэсси смущенно улыбнулась. Только накануне вечером вся ее семья собралась на праздничный обед, и все поздравляли ее с помолвкой, взволнованные мыслью о том, что через полтора месяца состоится свадьба. Им всем не терпелось увидеть жениха. Кэсси, единственной из всей семьи, неожиданно и невероятно повезло. Она стала звездой А кольцо, сверкавшее на ее пальце, словно подтверждало это.

Уильямс наконец заметил Билли Ноулэна, который уже собирал вещи, готовясь выйти из самолета, и поздоровался с ним. Потом с широкой улыбкой снова обернулся к Кэсси:

— У меня для тебя сюрприз.

— Опять сюрприз?! — Кэсси, вся сияя, откинулась на сиденье. — Всю последнюю неделю меня подстерегают сюрпризы.

Теперь ей уже с трудом верилось в то, что они обручились совсем недавно. Казалось, она принадлежит ему всю жизнь.

Кэсси начала привыкать к этому, и ей даже нравилось новое положение. Помолвка с этим человеком — поистине волнующее событие.

Там, дома, в Иллинойсе, она часто думала о Нике.

И постоянно заставляла себя вспоминать его слова о том, что ей лучше всего выйти замуж за кого-нибудь другого.

Он от нее отказался, а Десмонд отчаянно нуждается в ней. И она будет ему хорошей женой. Кэсси подняла на него глаза и улыбнулась. Десмонд снова поцеловал девушку, нежно коснувшись ее лица. На земле почтительно ждали работники аэропорта. До них уже дошли слухи о том, что Кэсси О'Мэлли скоро станет очередной миссис Уильямс.

Билли стоял в стороне, наблюдая за ними. Похоже, Уильямс действительно без ума от Кэсси. И все же парень переживал за Ника Гэлвина. Потеря любимой может оказаться для него настоящей катастрофой.

— Что же это за сюрприз? — спросила Кэсси.

Десмонд повесил голову в показном раскаянии и улыбнулся шутливой глупо-виноватой улыбкой.

— Там нас кое-кто ждет. Боюсь, в последнее время я от возбуждения слишком разболтался. Там ребята из прессы хотят заснять нас вместе. Каждый пытается опередить других. Я говорил им, что ты улетела и вернешься сегодня вечером. И вот, когда я сюда приехал, они оказались тут как тут. Ты не против, Кэсс? Может быть, ты слишком устала? Знаешь, я просто больше не мог скрывать, что мы обручились. Я так горд этим.

Он смотрел на нее с таким виноватым и встревоженным видом.., как провинившийся мальчишка. Иногда он выглядел как типичный магнат, несгибаемый и безжалостный бизнесмен, однако бывали случаи, когда он превращался в беззащитного мальчика, и тогда Кэсси хотелось обнять его и погладить по голове.

— Нет, все нормально. Я тоже рассказала всем в Иллинойсе. Боюсь, что теперь репортеры не будут давать нам прохода с утра до вечера.

Кэсси встала, взяла дорожную сумку, журнал и карту. Десмонд забрал все это у нее из рук, затем снова посмотрел на Билли:

— Знаешь, я думаю, присутствие твоего напарника по тихоокеанскому перелету не повредит. Присоединяйтесь к нам.

Билли смутился:

— Может быть, не стоит?

— Нет-нет, все нормально.

Кэсси поправила волосы, подкрасила губы.

Десмонд первым вышел из самолета, Кэсси — за ним. Раздался оглушительный звук множества вспышек. Она буквально ослепла. Десмонд обернулся и поцеловал ее. Господи, сколько же здесь фотографов? Наверное, не меньше двадцати. Билли Ноулэна никто из них даже не заметил.

— Когда наступит великий день? — прокричал репортер из «Лос-Анджелес тайме».

Репортеры из «Пасадена стар ньюс», отталкивая друг друга, лихорадочно пытались снимать. «Нью-Йорк тайме» сумел заполучить две фотографии. Журналист из «Сан-Франциско кроникл» интересовался тихоокеанским перелетом и планами на медовый месяц.

— Минутку, минутку, не все сразу, — дружелюбно смеялся Десмонд. — Великий день наступит в День Святого Валентина.., тихоокеанский перелет состоится в июле.., нет, мы не планируем провести медовый месяц на «Северной звезде».

Это название Кэсси выбрала для самолета, предназначенного для путешествия вокруг Тихого океана.

Последовало еще множество вопросов. Все это время Десмонд стоял рядом с ней, дружески улыбаясь репортерам, а Кэсси едва переводила дыхание, пытаясь осознать, что происходит.

— Все, ребята, — произнес он наконец, так же дружелюбно улыбаясь. — Моя невеста устала после долгого полета. Ей пора отдохнуть. Мы едем домой. Благодарю за внимание.

По дороге к «паккарду» их успели заснять еще бессчетное количество раз. Кэсси обернулась и помахала Билли. Его отвезут работники аэропорта. Кэсси же за один этот вечер стала невестой года и самой большой знаменитостью Америки в летной форменной одежде.

— Как странно… Они ведут себя так, будто мы кинозвезды. Все так взволнованы…

По дороге к дому люди останавливали их на улицах, спрашивали о тихоокеанском перелете. А ведь они еще даже не знали о помолвке.

— Американцы любят волшебные сказки, Кэсс. Если есть возможность, почему бы не рассказать им такую сказку? — Десмонд ласково погладил ее по колену. Он действительно по ней соскучился.

— Да, наверное. Странно, когда сама оказываешься в такой сказке. Я все время думаю… Ведь это по-прежнему я.., совсем не изменилась.., но они ведут себя так, как будто.., даже не знаю, как сказать.., как будто это не я, а кто-то совсем другой, незнакомый. И теперь они хотят все обо мне знать.., хотят во всем этом участвовать.

У Кэсси возникло странное ощущение, будто ею завладели посторонние, чужие люди, будто теперь она принадлежит им. От этой мысли ей стало очень неуютно. Однажды вечером она попыталась поговорить об этом с отцом, и он предупредил ее, что после перелета будет еще хуже. Вспомнить только, какую цену пришлось заплатить бедняге Линди… Его сына похитили и убили… Да, за славу иногда приходится платить страшной ценой. Пэт, однако, надеялся, что Десмонд сумеет защитить его дочь. "

Как ни странно, Десмонд неожиданно подтвердил ее мысли. И что еще удивительнее, он, похоже, полностью принимал такое положение вещей.

— Ты теперь принадлежишь им, Кэсс. Они хотят разделить с тобой твое счастье. Не стоит им в этом отказывать. И потом, всегда приятно дать людям немного счастья.

По-видимому, Десмонд Уильямс сейчас, как и всегда, не забывал о своем долге перед публикой.

Однако Кэсси оказалась не готова к тому непрерывному и пристальному вниманию, каким окружили ее репортеры в эти полтора месяца перед свадьбой. За ней следовали по пятам, ее фотографировали в ангаре, в офисе, где они вместе с Билли просматривали планы и карты, у двери ее квартиры, по дороге на работу, в магазинах и, конечно, везде, где она появлялась вместе с Десмондом.

Теперь Кэсси повсюду брала с собой Нэнси Фэйрстоун для защиты, а иногда даже пыталась скрыть лицо, надев широкополую шляпу, темные очки или шарф. Назойливость репортеров буквально потрясала. Они висели на пожарных лестницах, неожиданно выскакивали из-под навесов, прятались в кустах и автомобилях. Они набрасывались на нее, выскакивая неизвестно откуда.

В начале февраля Кэсси начала серьезно опасаться за свой рассудок. Эти журналисты в конце концов сведут ее с ума. И Нэнси на этот раз ничем не могла помочь. Более того, она все время была погружена в свои мысли и даже не интересовалась подробностями предстоящей свадьбы.

Десмонд успокоил Кэсси на этот счет. Он попросит мисс Фитцпатрик с ассистенткой позаботиться обо всем. У Кэсси и без того достаточно дел: ей нужно готовиться к тихоокеанскому перелету, да и контакты с прессой отнимают много времени. Она не должна отвлекаться еще и на подготовку собственной свадьбы.

Кэсси обратила внимание на то, что Десмонд никогда не воспринимает всерьез ее рассказы о странном поведении Нэнси Фэйрстоун. Девушка, например, пыталась объяснить ему, что в последнее время Нэнси часто раздражается в ее присутствии, и она, Кэсси, не может понять почему. С того самого момента, как они с Десмондом объявили о помолвке, Нэнси стала враждебной и раздражительной без всякой видимой причины.

Она теперь старалась проводить с Кэсси как можно меньше времени, а однажды вечером в ответ на приглашение Кэсси пообедать вместе сказала, что должна остаться дома и помочь Дженни с домашними заданиями"

— Я не могу понять, в чем дело, и мне от этого не по себе.

Иногда у меня даже появляется ощущение, что она меня ненавидит.

Правда, они с Нэнси так и не стали близкими подругами, о чем Кэсси мечтала в самом начале их знакомства, однако всегда оставались в приятельских отношениях и, как ей казалось, наслаждались обществом друг друга.

— Возможно, ее расстраивают приготовления к свадьбе, — задумчиво произнес Десмонд с видом человека, пытающегося проанализировать ситуацию. — Может быть, они напомнили ей о муже, разворошили болезненные воспоминания. Вот она и пытается отойти в сторону, чтобы избежать неприятных эмоций. — Десмонд улыбнулся, всем своим видом показывая, что его невеста еще слишком молода и о многих вещах просто не думает. — Я ведь уже говорил тебе, со всеми проблемами обращайся к мисс Фитцпатрик.

— Да-да, я так и сделаю. Ты, конечно, прав. Я просто идиотка, что не подумала об этом.

Встретившись с Нэнси в следующий раз, Кэсси убедилась, что объяснения Десмонда, по всей видимости, в точности описывают то, что происходит с ее компаньонкой. Несколько раз та замыкалась в себе, разговаривая с Кэсси, а однажды даже оборвала ее на полуслове, когда Кэсси заговорила о каких-то деталях свадебной процедуры и попросила ее совета. После разговора с Десмондом Кэсси решила последовать его совету и некоторое время держаться от Нэнси подальше.

Теперь ей приходилось справляться с прессой самостоятельно, однако временами это становилось невыносимым.

Однажды она вбежала в дом Десмонда через черный ход и без сил упала в кресло. Неужели они никогда не отстанут?

Некоторое время назад Кэсси начала перевозить вещи из своей квартиры, и кто-то, по-видимому, продал эту информацию репортерам. Сейчас они столпились перед дверью дома еще прежде, чем она сюда приехала, и теперь поджидали ее. Десмонд появился у парадного входа через полчаса, и они, конечно, сразу его окружили. В конце концов ему удалось уговорить Кэсси выйти к ним, чтобы попозировать для нескольких фотографий и покончить с этим. Сам он превосходно управлялся с журналистской братией. Давал ровно столько информации, сколько требовалось, чтобы осчастливить на некоторое время.

— Вы все еще нервничаете? — выкрикнул один из репортеров.

Кэсси кивнула:

— Я тревожусь только о том, что вы и в день свадьбы не дадите мне прохода.

Все дружно рассмеялись:

— Мы будем там, можете не сомневаться.

Через несколько минут Кэсси и Десмонд вошли в дом, а репортеры исчезли.., до завтрашнего утра.

Родители прилетели за день до свадьбы. Десмонд Заказал для них номер в «Беверли-Уилшир». Сестры не смогли приехать из-за детей. Десмонд предложил Билли стать его шафером на свадьбе, и Кэсси была тронута. Похоже, это будет почти семейный праздник. Отец благословит ее, несмотря на то что всю церемонию будет проводить судья, а не священник. В качестве подружки невесты Кэсси пригласила Нэнси Фэйрстоун. Та вначале отказалась, предложив Кэсси пригласить одну из сестер, однако после того как Десмонд поговорил с ней, неохотно согласилась. Для нее купили платье из серого атласа, а для Кэсси — роскошное белое атласное платье и маленькую шляпку с короткой белой вуалью. В руке она будет держать букет из белых орхидей, ландышей и белых роз. Десмонд подарил ей нитку жемчуга, принадлежавшего его матери, и серьги с жемчугом и бриллиантами.

Кэсси пошла показаться матери. Уна с гордостью оглядела дочь. На глазах ее выступили слезы. Никогда еще она не видела Кэсси такой прекрасной, такой возбужденной, такой сияющей.

— Ты будешь невестой года, Кэсс. Как ты хороша! Знаешь, я вижу твои фотографии каждый день, во всех газетах и журналах.

Следующий день не обманул ничьих ожиданий. Фотографы, репортеры и кинооператоры ждали за дверями дома судьи. Приехали даже представители иностранной прессы. Молодых осыпали рисом и цветами всю дорогу до «Беверли-Уилшир», где Десмонд устроил небольшой банкет в отдельном зале.

В вестибюле отеля тоже толпились репортеры: кто-то успел шепнуть им, что свадьба состоится здесь.

Десмонд пригласил с десяток друзей и некоторых ведущих конструкторов. Тот, который разрабатывал модель самолета для тихоокеанского перелета, тоже был приглашен. Гости представляли впечатляющее зрелище. Невеста выглядела в точности как кинозвезда. Никого красивее Десмонд в жизни не видел.

Они танцевали медленный вальс под звуки «Голубого Дуная». Десмонд весь сиял, с гордостью глядя на Кэсси.

— Ты потрясающе выглядишь, моя дорогая. — Он широко улыбнулся. — Кто бы мог подумать, что маленькая, выпачканная машинным маслом мартышка, которую я увидел под самолетом меньше двух лет назад, превратится в такую красавицу. Как жаль, что в тот день я тебя не сфотографировал! Это просто невозможно забыть.

Кэсси счастливо рассмеялась и слегка хлопнула его по плечу букетом. Растроганные родители наблюдали за дочерью со слезами на глазах.

Потом Кэсси танцевала с отцом и с Билли, который прекрасно выглядел в новом костюме, купленном специально по этому случаю. Билли отлично проводил время в Лос-Анджелесе, особенно при тех деньгах, которые теперь зарабатывал. Но самым важным для него было то, что теперь он имел возможность летать на таких самолетах, о которых мечтал всю жизнь.

Десмонд подошел к своей новообретенной теще:

— У вас чудесная дочь, миссис О'Мэлли.

Кэсси купила матери к этому празднику голубое платье под цвет глаз и маленькую голубую шляпку. Уна выглядела просто великолепно. Теперь стало еще более заметно, как они с Кэсси похожи.

— Ей повезло в жизни, — смущенно ответила Уна.

Десмонд произвел на нее такое сильное впечатление своей изысканностью и элегантностью, что она с трудом находила слова. И вел он себя очень вежливо и дружелюбно.

— Нет, это мне повезло, — возразил он.

Потом Пэт поднял тост за новобрачных, пожелал им долгих лет счастливой жизни и много детей.

— Но не раньше тихоокеанского перелета, — уточнил Десмонд, и все дружно рассмеялись. — А вот после этого — сразу же.

— Вы только послушайте! — воскликнул Пэт.

Десмонд еще раньше решил допустить прессу в зал, чтобы журналисты смогли сделать несколько снимков. Все равно репортеры толпились в вестибюле. Лучше уж держать ситуацию под контролем.

Дружной толпой, под предводительством Нэнси Фэйрстоун, репортеры заполнили зал и успели сделать великолепные снимки невесты, танцующей с Десмондом, потом с отцом. Они раздули целую историю из того факта, что отец невесты оказался пилотом-асом, героем прошлой войны. Зная, что отцу это будет приятно, Кэсси сообщила им все подробности его биографии.

Наконец новобрачные вышли из зала, осыпаемые дождем цветочных лепестков и риса, и скрылись в лимузине, ожидавшем у входа, — Кэсси теперь была в изумрудно-зеленом костюме и шляпе с широкими полями. Фотографы запечатлели тот момент, когда Десмонд легко поднял ее на руки и посадил в машину. Пока автомобиль медленно удалялся, молодые махали из заднего окна. Мать и отец со слезами на глазах смотрели им вслед.

Свою первую брачную ночь молодожены провели в отеле «Бель-Эр», а наутро улетели в Мексику, на крошечный остров, где Десмонд снял для них двоих целый отель, стоявший на безлюдном пляже. Песок пляжа, идеально белый, отливал жемчугом под ярким горячим солнцем, с моря постоянно дул легкий ветерок. Более прекрасного и романтического места Кэсси в своей жизни не видела. Они часто лежали у моря и разговаривали. Во время одной из таких бесед Десмонд напомнил ей, что во время перелета ей встретятся еще более красивые и экзотические места.

— Но там, насколько я понимаю, мне не придется лежать на пляже вместе с тобой. Я буду по тебе скучать.

— Зато ты будешь делать необыкновенно важное дело для развития авиации. — Десмонд произнес это строгим тоном, каким обычно говорят со школьниками, которые не хотят делать домашние задания.

— Нет ничего важнее нас самих, — возразила Кэсси.

Десмонд покачал головой:

— Ты не права, Кэсс. То, что ты собираешься сделать, намного важнее и будет иметь огромное значение для будущего. Люди запомнят тебя на века. Мужчины будут стремиться повторить твой подвиг, самолеты будут конструировать по образу и подобию твоего и называть твоим именем.

Ты докажешь, что перелет над океаном на дальнее расстояние может быть безопасным, если для этого правильно подобрать самолет. То, что ты совершишь, повлияет на умы людей и даст толчок новым идеям. Как ты можешь хоть на минуту сомневаться в исключительной важности того, что тебе предстоит!

В его устах все это звучало так серьезно, так торжественно.., словно Кэсси предстоял и не полет, а нечто совсем другое. Кэсси иногда приходило в голову, не слишком ли большое значение придает этому Десмонд… Это как игра, которая увлекает настолько, что перестает быть игрой, захватывает человека целиком, становится для него чем-то жизненно важным. Казалось, будто вся его жизнь зависит от этого. Кэсси сознавала, что и ее жизнь зависит от того, сможет ли она летать. И жизнь Билли тоже. Но для нее в этом заключается и радость. Кэсси никогда об этом не забывала. А вот Десмонд, похоже, об этом даже не думал.

— И все равно ты для меня важнее, чем этот перелет. — Кэсси перевернулась на живот. Лежала в своем новом купальном костюме, опершись на локти, с улыбкой глядя на него.

Десмонд непроизвольно улыбнулся в ответ. Какое у нее волнующее тело…

— Знаешь, ты слишком прекрасна. Ты меня все время отвлекаешь от дела.

— Вот и хорошо. Тебе это сейчас необходимо.

— Ах ты бесстыдница! — Десмонд наклонился и поцеловал ее.

Через некоторое время они пошли в отель.

Их обоих удивило, насколько легко они «притерлись» друг к другу. Вначале Кэсси немного его боялась. Вернее, боялась физической близости. Однако Десмонд поразил ее тем, что ни на чем не настаивал и не торопил ее. Первую ночь в отеле «Бель-Эр» он провел просто держа ее в объятиях и осторожно лаская. Всю ночь они разговаривали обо всем — о своей жизни, о своих мечтах, о будущем, даже о предстоящем перелете и о том, что он для них значит.

Это позволило Кэсси расслабиться, почувствовать себя с Десмондом так же легко и свободно, как раньше. Лишь на следующий день, когда они оказались в отеле в Мексике, он позволил себе раздеть ее. Он медленно и осторожно стягивал с нее одежду, а потом долго стоял, любуясь ее телом, длинным, стройным, с высокой грудью, тонкой талией и узкими, но округлыми бедрами. Он овладел ею неторопливо, осторожно. Всю неделю потом он показывал Кэсси, какое наслаждение могут получить их тела, соединяясь. В этом, как и во всем остальном, Десмонд Уильямс был безупречен, являя собой идеального партнера. Любовью, как и всем прочим, он занимался с величайшей тщательностью, даже, можно сказать, точностью.

И Кэсси оказалась готова к этому. Она хотела быть его женой, хотела быть с ним рядом, делить с мужем ложе, хотела доказать ему, что кто-то его любит. Здоровая, молодая, полная жизни, необыкновенно волнующая, она сумела довести Десмонда до такого накала страсти, что он забыл о своей сдержанности.

Он словно неожиданно вернулся в свою молодость и временами забывал обо всем. Такого уже давно с ним не случалось.

Десмонд был потрясен.

— Оказывается, я тебя совсем не знал… Ты опасная женщина, — хрипло произнес он однажды, оторвавшись от Кэсси.

Он наслаждался ее телом больше, чем сам от себя ожидал.

Он обнаружил в ней искренность и теплоту, которые делали страсть непреодолимой и одновременно необычайно трогали и подкупали его.

— Может быть, мне бросить авиацию? Будем лучше лежать в постели и делать детей. — Поймав себя на этих словах, Кэсси едва не застонала вслух.

Ну вот, она стала такой же, как сестры. А может быть, с ними произошло то же самое? Как, оказывается, легко унестись на волнах страсти в объятиях человека, которого любишь. Забыть обо всем, кроме плотских радостей, за которыми неизбежно следует естественный результат.

Сейчас они лежали в постели, насытившись друг другом, соприкасаясь горячими влажными телами.

— Я всегда считала, что сестры многое в жизни потеряли, выйдя замуж так рано и все время рожая детей. А сейчас мне кажется, я понимаю, как это произошло. Так легко позволить себе ни о чем не думать, быть просто женщиной, любить и рожать детей.

Десмонд покачал головой:

— Ты себе не можешь этого позволить, Кэсс. У тебе гораздо более высокое предназначение.

— Возможно. — Пусть будет так. Однако сама Кэсси сейчас ощущала свое предназначение лишь в том, чтобы лежать в его объятиях. Ничего другого ей и не хотелось. Только принадлежать ему, навсегда. — И все же наступит день, когда мне захочется иметь детей. Ты ведь сам говорил, что если мне этого действительно захочется, то не будешь против.

— Но не сейчас. Сейчас тебе предстоят гораздо более важные дела. Очень важные.

В этот момент он снова напомнил ей школьного учителя.

Кэсси усмехнулась. Повернулась к нему, медленно и возбуждающе провела пальцами по его телу.

— А по-моему, есть кое-что и поважнее…

Десмонд рассмеялся и уступил…

Они оторвались друг от друга в полном бессилии, когда солнце уже садилось. Их утомленные тела раскинулись на белом песке пляжа, словно выброшенные на берег гигантской волной.

* * *

— Как прошел медовый месяц? — кричали репортеры. Как всегда, они каким-то образом узнали, когда Уильямсы должны вернуться, и встречали их лимузин у дома на лужайке. Порой их осведомленность ставила Кэсси в тупик. Каким образом им всегда удается выяснить, куда она едет, когда возвращается и где находится?

Новобрачные буквально не могли подойти к дверям. Как обычно, Десмонд остановился на несколько минут, и за это время репортеры успели нащелкать массу фотографий На следующий день на обложке журнала «Лайф» появился снимок, запечатлевший, как Десмонд на руках переносит Кэсси через порог своего дома.

С этого момента медовый месяц для Кэсси закончился.

Им удалось провести вдали от всех две идиллические недели, однако на следующее же утро после возвращения Десмонд разбудил ее в три часа утра, а в четыре она уже тренировалась, как и раньше, на «Северной звезде».

Они работали в изнурительном режиме. Кэсси и Билли тысячу раз отрабатывали каждый шаг, проигрывали всевозможные неожиданные ситуации, взлет и посадку сначала на одном моторе, потом на двух, полет при заглохших моторах, приземление на самой короткой посадочной полосе, при сильнейших перекрестных ветрах, вообще посадку при любых условиях — от труднейших до невозможных. Они без конца проводили многочасовые тренировочные полеты на дальние расстояния. В свободное же от полетов время занимались изучением маршрутов, климатических карт, таблиц расхода горючего.

Они беседовали с инженерами, конструкторами и механиками, обсуждали все мыслимые возможности и детали ремонта, если в таковом возникнет необходимость. Билли, кроме того, часами практиковался с радиоаппаратурой, а Кэсси на тренажере училась летать вслепую при любых условиях.

Они с Билли составили отличную команду. Оба прекрасно летали и отличались большой выносливостью. К апрелю они легко выполняли такие трюки, которые обеспечили бы им победу на любых показательных соревнованиях. Каждый день они проводили по четырнадцать часов за совместной работой. Десмонд привозил Кэсси на аэродром в четыре часа утра и приезжал за ней в шесть вечера. Привозил ее домой, где она принимала ванну, после чего они быстро обедали, а затем Десмонд удалялся в свой кабинет с портфелем, полным бумаг.

Просматривал записи, планы и маршруты, организовывал бесперебойную подачу горючего во все пункты, где они будут останавливаться.

В последнее время ему еще приходилось иметь дело с бесчисленными запросами по поводу виз. И конечно же, он вел переговоры о будущих газетных и журнальных статьях и о книгах. Часто он привозил с собой бумаги и для Кэсси — сведения о погодных условиях по всему земному шару, о новых достижениях в авиации или о потенциально опасных участках предстоящего маршрута. Так что каждый вечер Кэсси приходилось еще выполнять нечто вроде домашнего задания. После длинного утомительного дня ей это вовсе не улыбалось. Ей хотелось хотя бы изредка поехать с ним куда-нибудь пообедать или пойти в кино. В конце концов, она молодая женщина, ей всего двадцать один год, а он обращается с ней как с роботом. Лишь изредка они выезжали на светские мероприятия, которые Десмонд считал полезными для дела и на которых, по его мнению, публика должна была видеть Кэсси.

Однажды вечером он принес домой толстую кипу бумаг и газет и подчеркнул, что их необходимо просмотреть как можно скорее.

— Послушай, мы что, ничем другим, кроме подготовки к этому перелету, больше не можем заниматься? — спросила Кэсси.

— Сейчас нет. Развлекаться будешь следующей зимой. Если только не задумаешь поставить какой-нибудь новый невиданный рекорд. А сейчас занимайся делом.

— Мы и так только этим и занимаемся.

Десмонд смотрел на нее неодобрительно:

— Может, ты хочешь кончить так же, как Эрхарт?

Он теперь слишком часто это повторял. Кэсси надоело это слышать.

Она с раздражением взяла бумаги, пошла наверх в свой кабинет и громко хлопнула дверью. Позже она перед ним извинилась, и Десмонд, как всегда, сказал, что все понимает.

— Кэсси, я хочу, чтобы ты была готова абсолютно ко всему, чтобы не было ни одного просчета, ни единого промаха.

Тем не менее оба сознавали, что есть вещи, которые невозможно предусмотреть, например, грозы или неожиданные неполадки с мотором.

Даже на Пэта тщательность приготовлений произвела сильное впечатление. Да, Десмонд Уильямс — просто гений во всем, что касается планирования и точности. И еще больший гений в вопросах рекламы, воздействия на общественное мнение. Пусть порой он бывает чересчур дотошным и непреклонным, но ведь все это ради безопасности Кэсси, ради ее успеха.

В награду за тяжкий труд в конце апреля Десмонд повез жену в Сан-Франциско на романтический уик-энд. Кэсси была счастлива, ей все понравилось за исключением трех интервью, которые организовал для нее Десмонд в эти дни.

В мае рекламная кампания набрала новые обороты. Каждую неделю устраивались пресс-конференции, снимались многие метры пленки для киножурналов, показывавших Кэсси в полете. Они с Билли постоянно появлялись на радио, в женских клубах, позировали фоторепортерам, раздавали автографы. Кэсси теперь не покидало ощущение, что у нее больше нет собственной жизни.

Чем ближе подходило время перелета, тем напряженнее она работала и тем меньше времени они с Десмондом проводили вместе. По вечерам он теперь иногда уходил на несколько часов в свой клуб. Оставаясь же дома, сидел в своем кабинете за бумагами, пока не засыпал прямо за столом. Кэсси это настолько надоело, что в конце мая Десмонд понял это и предложил ей поехать на уик-энд домой, на что Кэсси с радостью согласилась. Она уже соскучилась по родителям. Правда, день рождения придется отпраздновать без Десмонда…

Перед тем как Кэсси улетела домой, он подарил ей браслет с сапфирами и сказал в утешение, что следующие пятьдесят дней ее рождения они обязательно будут праздновать вместе. Даже Кэсси теперь не слишком переживала, что этот праздник пройдет без него. Все равно она не сможет веселиться по-настоящему, слишком напряжены нервы перед перелетом.

А с Десмондом они за последнее время отдалились друг от друга настолько, как будто и не жили рядом. Он думал лишь о предстоящем перелете.

Как все-таки странно… Ей исполняется всего двадцать два года, она замужем за одним из самых богатых и влиятельных людей на земле, сама она стала чуть ли не самой большой знаменитостью… Почему же она не чувствует себя счастливой? Ее переполняли тревога и неудовлетворенность.

Десмонд ничем не интересуется, кроме этого перелета. Это единственное, чем ему хочется заниматься, и от нее он требует, чтобы она по пятнадцать часов в сутки летала, а в остальное время позировала фотографам. Но ведь жизнь состоит не только из этого. Она живое существо, а ее муж, похоже, этого не замечает. В их жизни больше нет никакой романтики. Только предстоящий перелет и бесконечные приготовления к нему.

Билли решил лететь вместе с ней в Иллинойс, устроить и себе долгий уик-энд.

— Ну скажи, сколько можно еще летать?! — пожаловалась ему Кэсси на пути домой. — Иногда кажется, я этого больше не вынесу. Я начинаю это-все ненавидеть.

— Скоро ты себя почувствуешь лучше, Кэсс. Это все ожидание. Оно изматывает нервы.

Сейчас, за пять недель до перелета, оба они жили в постоянном напряжении. У Кэсси же, помимо всего прочего, теперь все чаще появлялось ощущение, что три с половиной месяца, прошедшие после свадьбы, нисколько не сблизили их с Десмондом. Сейчас их ночи никак нельзя было назвать романтическими… Билли она, конечно, не стала об этом рассказывать.

Они поговорили о пресс-конференциях, которые организовал для них Десмонд в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке И еще муж хотел, чтобы после уик-энда они заехали в Чикаго для интервью. На это Кэсси еще не дала согласия.

— Устала я от этого!

Билли улыбнулся:

— Я думаю, когда все это закончится, нам покажется, что дело стоило таких жертв.

— Надеюсь, — улыбнулась в ответ Кэсси.

Хорошо, что она летит домой. Так хочется повидать родителей.

Некоторое время они летели в молчании. Билли искоса смотрел на нее. В последнее время Кэсси выглядела изможденной и несчастной. Наверное, действительно устала от прессы. На Билли репортеры наседали гораздо меньше, а вот ей просто прохода не давали. И Десмонд не прилагает ни малейшего усилия, чтобы ее защитить. Скорее наоборот, он их приветствует, всех этих журналистов.

— Как ты себя чувствуешь, Кэсс?

Билли относился к ней как к младшей сестренке или как к самому близкому другу. Они теперь практически все время проводили вместе. И еще ни разу не поссорились, не почувствовали, что надоели друг другу. Лучшей напарницы для тихоокеанского перелета ему не найти. Билли теперь с еще большей радостью ждал этого.

— Сейчас, кажется, получше, — ответила Кэсси. — Хорошо, что мы летим домой. Так хочется увидеть всех.

Билли кивнул. Неделю назад он тоже съездил в Сан-Франциско к отцу, который теперь безумно им гордился. Билли хорошо понимал, как много значит для Кэсси ее семья. Ей нужно повидаться с ними, так же как неделю назад он сам почувствовал необходимость увидеть отца.

Внезапно ему пришла в голову новая мысль. Раньше он не решался спросить Кэсси об этом. Но теперь она, кажется, успокоилась, расслабилась.

— Ты что-нибудь слышала о Нике?

Он спросил это нарочито небрежным тоном. Кэсси долго молчала, глядя в окно на облака. Потом покачала головой:

— Нет, ничего. Он хотел, чтобы мы жили каждый своей жизнью. Ну вот, он получил то, что хотел.

Билли все это очень огорчало. Он переживал за них обоих.

Ник — отличный парень, и Кэсси его любит. Билли это сразу почувствовал, с первого же дня, как их увидел Почему-то ему показалось, что они созданы друг для друга.

— Он знает?

— О чем? О Десмонде?

Билли кивнул.

— Не могу сказать. Он же мне не пишет. Я тоже решила, что не буду писать о своей свадьбе. Подумала, что он все равно как-нибудь услышит. — Кэсси решила не писать Нику еще и потому, что не могла предугадать, как на него это подействует. Он может потерять душевное равновесие настолько, что совершит какую-нибудь фатальную ошибку, летая на своем истребителе. — Я думаю, сейчас он, наверное, уже обо всем знает. Иногда он пишет отцу.

Кэсси так ни разу и не спросила отца о Нике. Все мысли и разговоры о нем причиняли ей острую боль.

Когда самолет приземлился в Иллинойсе, их встретила толпа репортеров, целый день ожидавших в аэропорту О'Мэлли. Кэсси поняла, что и здесь ей не удастся скрыться от прессы. По-видимому, покоя не стоит ждать до самого конца перелета.

Она сделала то, чего ждал от нее Десмонд. Ответила на вопросы, дала репортерам возможность отснять множество фотографий, после чего попросила их удалиться и дать ей возможность попасть домой к матери. Отец ожидал ее в аэропорту. Их сфотографировали вместе, а потом еще сделали несколько снимков с Билли.

Наконец репортеры удалились. Кэсси вздохнула с облегчением. Они с Билли бросили свои вещи в отцовский грузовик. Отец смотрел на нее с улыбкой, однако Кэсси сразу заметила, что он плохо выглядит.

— Как ты себя чувствуешь, папа?

Лицо у Пэта как будто посерело, приобрело землистый оттенок. Кэсси это совсем не понравилось. Может быть, он перенес грипп? Кэсси знала, что мать переболела гриппом сразу после возвращения из Калифорнии… Кроме того, для своего возраста отец слишком много работает. Особенно теперь, после того как они все его покинули — и она, и Билли, и Ник, и Крис. Теперь у него остались лишь наемные работники да временные «бродячие» пилоты.

— Нормально, — ответил он, однако это прозвучало неубедительно.

Пэт с тайной тревогой взглянул на дочь. Уна предлагала сообщить ей по телефону, но Пэт не мог найти подходящие слова. Однако теперь.., теперь она должна об этом узнать. Нику он тоже ничего не сказал. И как ни странно, никто другой не обмолвился Нику о недавнем событии. Правда, тот прилетел лишь вчера вечером.

В отличие от Билли, который, ничего не замечая, с удовольствием разглядывал знакомый пейзаж, Кэсси почувствовала, что отца что-то беспокоит.

— Что-нибудь случилось, папа?

— Ник здесь.

Пэт произнес это на одном дыхании, глядя прямо перед собой.

— Правда?! Где он остановился?

— У себя в доме. Думаю, что в конце концов он у нас появится, вот и решил тебя предупредить.

— А он знает, что я должна приехать?

Билли, услышав их разговор, внимательно смотрел в глаза Кэсси, пытаясь понять, как она восприняла эту новость.

Пэт отрицательно покачал головой:

— Еще нет. Он прилетел только вчера вечером, на несколько дней. Я не успел ему сказать.

Кэсси не решилась спросить отца, рассказал ли он Нику о том, что она вышла замуж.

Они ехали в полном молчании. Через несколько минут Кэсси уже обнимала мать. Билли внес ее вещи. Пэт проводил его в комнату Криса. Его вещи все еще лежали и висели повсюду в доме так, как он их оставил. Глядя на них, Кэсси снова ощутила боль в сердце. Казалось, будто брат с минуты на минуту вернется.

Кэсси устроилась в своей прежней комнате. Обед уже ждал их. Горячая простая вкусная пища, какую Кэсси любила больше всего: жареный цыпленок, вареная кукуруза в початках, картофельное пюре. Кэсси жевала со счастливой улыбкой на лице.

— Если бы я жила дома, сейчас бы уже в дверь не пролезала.

— И я тоже, — ухмыльнулся Билли.

Мать, польщенная, ласково смотрела на них. Потом нахмурилась, с тревогой взглянув на дочь:

— Ты очень похудела.

Билли стал поспешно объяснять:

— В последнее время мы очень много работали, миссис О'Мэлли. Испытательные полеты по пятнадцать часов в сутки, тренировочные перелеты на дальние расстояния по всей стране. Понимаете, мы хотим до июля проверить все, что только возможно.

— Рад это слышать, — заметил Пэт.

Уна убрала со стола и приготовилась подать яблочный пирог с домашним ванильным мороженым. В это время на крыльце послышались шаги. Сердце у Кэсси остановилось. Она сидела, глядя в тарелку, и лишь огромным усилием воли заставила себя поднять глаза в тот момент, когда Ник вошел в комнату. Она не хотела с ним встречаться, хотя знала, что этого не избежать. При взгляде на него у нее перехватило дыхание.

Он стал еще красивее… Эти угольно-черные волосы, ярко-голубые глаза, темный загар… Вся кровь бросилась Кэсси в лицо, она едва не задохнулась.

Никто не двинулся с места и не проронил ни слова. Все как будто предчувствовали, что сейчас произойдет.

Ник сразу ощутил напряжение, царившее в комнате.

— Я не вовремя? — В этот момент он заметил Билли. — Привет, дружище. Как дела?

Он подошел к столу пожать Билли руку. Тот встал. Все такой же веснушчатый, с широкой улыбкой, глаза светятся радостью.

— Все очень здорово. А ты как, Кинжал?

— Кажется, я уже начинаю говорить как англичанин.

Глаза его обратились на Кэсси. Их взгляды встретились.

Ее — бесконечно грустный, его — изумленный. Он так по ней тосковал! Больше, чем мог от себя ожидать.

— Привет, Кэсс. Прекрасно выглядишь. Готовишься к перелету, как я понимаю?

В последнем киножурнале, который он видел, много об этом говорилось. Правда, то был старый киножурнал, пятимесячной давности. В Хорнчерч новости здорово запаздывали по вполне понятным причинам. В последние полгода он только и делал, что летал: каждый час, каждую минуту, каждую секунду. Больше ничего он, кажется, и не видел. Нет, еще груды трупов — женщин, детей, которые он вытаскивал из-под обломков горящих зданий в Лондоне. Да, трудноватый выдался год, однако Ник наконец ощутил, что приносит пользу. Во всяком случае, это было куда лучше, чем сидеть здесь, не зная, чем заняться, в ожидании почтового рейса на Миннесоту.

Уна пригласила его к столу, подала десерт. Ник осторожно сел, чувствуя, что помешал, будто по какой-то неизвестной ему причине вызвал неловкость своим появлением. А может, это ему только померещилось? Не будучи ни в чем уверен, он тем не менее сделал над собой усилие и завел оживленный разговор с Билли и Пэтом. Кэсси не произнесла ни слова, а через несколько минут вышла на кухню помочь матери. Но в конце концов ей пришлось вернуться. К яблочному пирогу она даже не притронулась, хотя все знали, что это ее любимое блюдо. Все понимали, в чем дело, кроме Ника, который и представления не имел о том, что произошло в его отсутствие.

Он покончил с десертом, закурил сигарету, встал, потянулся. Он тоже сильно похудел, выглядел стройным, молодым и очень здоровым.

— Не хочешь пойти прогуляться?

Он задал вопрос нарочито небрежным тоном, хотя и почувствовал что-то неладное. Хотел спросить об этом у нее самой. Может быть, у нее роман с Билли? Мысль об этом показалась невыносимой. Ник почти год не был дома, уехав после гибели Криса. И сейчас лишь по прихоти судьбы Кэсси оказалась здесь в одно время с ним. Как всегда, при одном только взгляде на нее Ник ощутил непреодолимую радость, почти забытую легкость на душе. Сейчас ему хотелось только одного — целовать ее. Однако он почувствовал, что Кэсс намеренно отстраняется, как бы закрывается от него. Может быть, все еще сердится? Он сознательно не писал ей весь год. Не хотел ее связывать. Он ведь так и сказал ей при расставании.

Они дошли до широкого ручья, окружавшего владения отца.

За все время Кэсси так и не произнесла ни слова.

— Что-нибудь случилось, Кэсс?

— В общем, нет. Ничего особенного.

Она старалась не смотреть на него, однако глаза против воли стремились к его глазам. Что бы там она ни говорила себе весь этот год, как бы ни пыталась убедить себя, что привязана к Десмонду, что любит его, что нужна ему, сейчас ей стало до боли ясно, что она все так же влюблена в Ника, как и раньше. И не важно, что он чувствует к ней. Все осталось по-прежнему. И вместе с тем Кэсси знала, что никогда не предаст Десмонда. Она до боли ясно помнила слова отца. И она твердо намеревалась сохранить свой брак, пусть даже это и сведет ее в могилу.

А ведь это вполне возможно, внезапно осознала она, глядя на Ника. Одно его присутствие причиняло сейчас нестерпимую боль.

— В чем дело, радость моя? Мне ты можешь все рассказать. Как бы там ни было, мы ведь старые друзья.

Они присели рядом на старое бревно, он взял ее руку.., и увидел тонкий золотой обруч на среднем пальце. На этот раз Кэсси не надела свой шикарный обручальный перстень с бриллиантом, только это простое колечко, которое сказало ему обо всем. Взгляды их встретились, Кэсси молча кивнула. Ник смотрел с таким видом, как будто получил неожиданный удар.

— Ты.., вышла замуж?!

— Да, — печально произнесла Кэсси.

Теперь, несмотря на все попытки уговорить себя, несмотря на то что Ник сам дал ей полную свободу, у нее снова появилось ощущение, будто она предала его. Ведь можно было подождать… Почему она так поспешила?

— Я вышла замуж три месяца назад. Я бы сказала тебе… но ты за весь год не написал мне ни строчки.., и потом, я все равно не знала, как об этом сказать… — Голос ее прервался, По щекам медленно потекли слезы.

— Кто он? — Может быть, все-таки Билли? Они прилетели вместе, и выглядит он как-то.., не так, как обычно. Нику всегда казалось, что из них получилась бы прекрасная пара.

Во всяком случае, по возрасту они друг другу подходят. Кажется, он именно этого желал для нее, и тем не менее сейчас ему стало так больно, что на глазах выступили невольные слезы. Голос срывался. — Это… Билли?

Кэсси от неожиданности засмеялась сквозь слезы.

— Нет, конечно. — Она надолго замолчала, отвела взгляд.

Потом снова взглянула ему прямо в глаза. — Десмонд.

Воцарилось молчание, показавшееся бесконечным. Ник словно не мог уразуметь, что она сказала. В конце концов он непроизвольно издал звук, похожий на стон. Он все понял.

— Десмонд Уильямс?!

Как будто среди их общих знакомых существовали десятки других людей по имени Десмонд.

Кэсси молча кивнула. Он долго смотрел на нее с мучительным чувством, постепенно перераставшим в ярость.

— Господи ты Боже мой… Ради всего святого, Кэсс… Как можно быть такой дурой! Ведь я же тебя предупреждал! Ты же знаешь, почему он на тебе женился.

— Потому что ему этого хотелось, Ник. Я ему нужна. Он любит меня, по-своему. — Кэсси теперь и сама в это не очень верила. Она знала лучше, чем кто бы то ни было, что в жизни Десмонда нет места ни для чего иного, кроме самолетов и прессы.

— Ему никто не нужен, только пилот-навигатор и съемочная группа. И ты это знаешь не хуже меня. Я видел только киножурналы пятимесячной давности, но готов поклясться, что он уже выкачал все, что мог, из вашего брака и что ты проводишь больше времени перед камерой, чем Грета Гарбо.

— Ник, до перелета осталось всего пять недель. Разве может быть иначе?

— Я все-таки ожидал, что в твоей голове окажется больше мозгов и ты разглядишь, что это за человек. Он шарлатан и ничтожество! Он будет эксплуатировать тебя до тех пор, пока не выжмет все без остатка, или заставит летать до тех пор, пока ты не свалишься где-нибудь или не врежешься в дерево в машине, которая окажется для тебя слишком тяжелой. Его интересуют только две вещи: его чертова компания и реклама.

Это же не человек, а машина. Он гений рекламы, и больше ничего. Неужели ты его любишь?! Скажи мне честно!

Теперь он кричал на нее, не помня себя. Кэсси непроизвольно поморщилась от его жалящих слов.

— Да, люблю. И он меня любит. Он постоянно обо мне думает. Заботится ©-том, чтобы… Конечно, он заботится о своих самолетах и о нашем перелете. И все-таки он делает абсолютно все возможное, чтобы меня обезопасить.

— Что, например? Может, собирается послать тебя вместе с командой людей-амфибий с водонепроницаемыми кинокамерами? Очнись, Кэсс! Ну скажи мне, разве он уже не использовал в рекламных целях вашу свадьбу, ваш брак? Сам я этих фильмов не видел, но они наверняка есть, держу пари. И свадебный букет ты, наверное, бросила прямо оператору.

— Ну и что из того?

Кэсси сознавала, что Ник говорит сущую правду, хотя сам, возможно, не подозревает, что попал в цель. Десмонд постоянно убеждал ее быть терпеливой, повторял, что пресса составляет важную часть их будущего перелета и вообще всей их жизни. Но женился он на ней не ради этого, в этом Кэсси не сомневалась. Даже слушать эту гадость не хочется. И вообще, какое право имеет Ник говорить все это! Он сам ей даже ни разу не написал.

— А тебе какое дело до этого? Ты же не захотел на мне жениться. Тебе я не нужна. Ты не написал мне ни строчки, ты не пожелал остаться здесь со мной, ты даже не оставил мне надежды на будущее. Тебе захотелось поиграть в героя в чужой драке. Вот и занимайся этим. Ты меня не хотел, ты сам сказал мне об этом. Тебе просто нравилось забавляться со мной, пока ты был здесь. А потом ты просто-напросто снялся с места и улетел, чтобы жить своей жизнью, не думая ни о ком.

Скатертью дорога! Но у меня тоже есть право распоряжаться собой, и я теперь тоже живу своей жизнью.

— Нет, ты не живешь. Это только игра твоего воображения. Как только перелет закончится и ему больше не понадобится подпитывать прессу все новыми и новыми иллюзиями, он тебя тут же бросит, ты и оглянуться не успеешь. А может быть, оставит тебя при себе, но не будет обращать на тебя никакого внимания.

Да ведь Десмонд именно так и ведет себя сейчас, невольно подумала Кэсси. Но нет, это все из-за предстоящего перелета, из-за того, что у них сейчас слишком много работы. Нет-нет, Ник не прав, и все, что он говорит, ложь. Он просто злится оттого, что сам проиграл. Кэсси очень хотелось так думать.

Ник придвинулся к ней ближе. Он едва удерживался, чтобы не схватить ее в объятия. Сдерживал себя лишь из уважения к Кэсси, ставшей чужой женой.

— Я слышал, он содержит с полдюжины любовниц, Кэсс.

Тебе кто-нибудь об этом говорил или ты сама уже догадалась?

— Что за ерунда! И в любом случае ты-то откуда можешь об этом знать?

— Слухами земля полнится. Он вовсе не такой святоша, каким может показаться. И не такой муж, какого ты ждала. — Ну почему, почему он сам на ней не женился! Тогда ему казалось, что это нехорошо, не правильно. Ему и сейчас так кажется. Однако ее брак с Десмондом Уильямсом — еще хуже. — Он просто подонок, Кэсс. Скорее всего он тебя вовсе не любит. Посмотри же правде в глаза. Он все время играет на публику, он показушник, толпа — его стихия. И ты вовсе не вышла за него замуж на самом-то деле. Тебя просто включили в труппу.

Эти слова вызвали у Кэсси такой страх, что сейчас ей хотелось лишь одного — остановить Ника, заставить его замолчать. Она с силой взмахнула рукой, намереваясь ударить его, однако он оказался быстрее. Схватил ее руку, заломил за спину и.., он больше не мог сдерживаться. В следующий момент, не сознавая толком, что делает, он уже целовал ее так, как не целовал никогда раньше. И Кэсси — она больше не была той незрелой девочкой, она превратилась в женщину — почувствовала, что отвечает