Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Бронеходчики. Гремя огнем…" Калбазов Константин

Книга: Бронеходчики. Гремя огнем…



Бронеходчики. Гремя огнем…

Константин Калбазов

Бронеходчики. Гремя огнем…

Купить книгу "Бронеходчики. Гремя огнем…" Калбазов Константин

Часть первая

Июнь-июль 1939 года

Глава 1

Как тесен мир

– Тихо, маленький. Не нужно меня бояться. Я же тебя не боюсь, вот и ты не бойся. Во-от та-ак. Мо-олоде-эц. Ай у-умничка!

Алина, все это время понемногу опускавшая руку между ушей корсака, наконец коснулась пальцами его гладкой, светлой шерстки. По виду натуральная лисичка, только мельче и окрас другой. Ни капельки рыжего, сплошной серый, но не волчий, а куда светлее.

Принимая руку человека и, как видно, недоумевая по этому поводу, корсак прижал уши к голове, скосив на девушку удивленный взгляд. Она же осторожно, легонько погладила его по шерсти кончиками пальцев, потом осмелела и приложила всю ладонь. Наконец почесала зверька за ушами. Тот, как видно, все еще не понимал, отчего позволяет человеку так много, но тело отреагировало весьма неожиданно. Пушистый хвост вдруг зажил своей жизнью и начал мести практически высохшую траву.

Вообще-то, ребячество и глупость несусветная – вот так совать руки к дикому степному животному. Но Дробышева просто не удержалась. Корсаки не особо пугаются человека и подпускают его довольно близко. Могут и вовсе вместо бегства затаиться или даже притвориться мертвыми. Но стоит зверьку осознать, что игра раскрыта, как он тут же бежит прочь, выказывая поразительное проворство.

Этот стоял на месте, даже когда Алина приблизилась к нему на расстояние нескольких шагов. Забавы ради она начала с ним разговаривать успокаивающим, ласковым тоном. Подействовало. Зверек был готов в любое мгновение сорваться с места, но все же позволил себя коснуться. И чем дольше она его гладила, тем больше он расслаблялся. Сначала лег на живот, а потом перевалился на правый бок, явно ожидая продолжения наслаждения. И она его не разочаровала – пощекотала ногтями грудь, и корсак ощерился в довольной улыбке. Вот как хотите, так и понимайте.

– Алина Владимировна!

– Р-тяв!

– Ой!

От неожиданности Алина даже вскрикнула, но все же была начеку и успела отдернуть руку. Маленькие острые зубки клацнули буквально в нескольких миллиметрах от ее пальцев. Корсак резко подорвался и отбежал на пару десятков метров. Остановился, полуобернувшись, посмотрел на девушку, словно сожалея о содеянном, и побежал прочь.

– Вы что делаете, Алина Владимировна? – вскинулся мужчина лет тридцати, крепкого сложения и довольно высокого роста.

Нетипично для броненосных войск, куда даже механиков стараются брать невысоких. Впрочем, «стараться» и «непременно отбирать» – понятия совершенно разные. А потому среди них встречаются чудо-богатыри. Им ведь не лезть в рубку. Ну а как понадобится по технической части, то найдется в команде и кто поменьше, а то и экипаж не постесняются привлечь.

К механикам, что у бронеходчиков, что у летчиков, отношение особое. Потому как их почитают за ангелов-хранителей. Нередко матери пилотов состоят с ними в переписке, непременно знают все об их родных, поздравляют с праздниками, и не только словом. Подношения всегда скромные, но тут главное – внимание. А то как же. Ведь жизни бронеходчиков зависят от того, насколько верно и добросовестно техники будут крутить болты и гайки.

– Егор Степанович, вот зачем вы его напугали? – поднимаясь на ноги, попеняла Алина старшему механику обслуги их бронехода.

– Вы бы поменьше руки свои тянули куда не след, – укоризненно покачал головой сержант.

– У меня с животными всегда было хорошее взаимопонимание. Всякая собака в округе подпускала, будь то самый злой цепной пес. И птицы дикие в руки давались, и белочки. Было дело, я даже соболя прикормила.

– А то, что от тех зверьков болезни могут приключиться, вам ведомо? Корсак – он ведь ночной зверь, а тут светлым днем бродит. Знать, не все с ним в порядке. И вообще, велено вам было господином поручиком из лагеря ни ногой. Чего своевольничаете, госпожа юнкер?

– Егор Степанович, не начинайте, а? Ну что такого может приключиться? До передовой добрых двадцать километров. Самураи сидят в предгорьях и носа оттуда не высовывают. Ведь ясно же, что дальше не пойдут.

Действия японцев серьезно озадачивали. То они на протяжении нескольких лет досаждали Российской империи, раз за разом тревожа границы на Дальнем Востоке. А тут вдруг ни с того ни с сего предприняли молниеносный захват обширной территории Монголии.

Систематические стычки на границе, подчас с использованием тяжелого вооружения, были в порядке вещей. Случались даже целые сражения с использованием бронетехники и авиации. Но тут все было ясно и понятно. Прощупывались в первую очередь силы российской армии. То, что русские – не редкость в китайских частях, это понятно. Но кого отправляют в помощь настоящим или будущим союзникам, как не лучших? Японцев же интересовало состояние дел в линейных частях.

Случившееся же в мае этого, тридцать девятого, года не лезло ни в какие ворота. Часть Квантунской армии в составе не менее ста тысяч человек совершила стремительный бросок по ущельям и перевалам невысоких гор и предгорий Большого Хингана. Японцы всегда скрупулезно подходили к сбору данных и изучению местности. Так что ничего удивительного в том, что они досконально разведали все пути. Как результат ими была занята горная местность в юго-восточной части сомона[1] Халгол.

Выдвинувшись к предгорьям, японские дивизии начали спешно окапываться, устраивая на захваченных высотах мощные опорные пункты. Оборонительная линия отсекала большой ломоть Монголии. Порядка шести тысяч квадратных километров – не баран чихнул.

В российском Генеральном штабе удивленно разводили руками. К чему самураям понадобилась незаселенная территория? Население всего сомона не превышало четырех тысяч человек. На данной же территории и вовсе можно встретить только пограничников. Здесь нет нормальных пастбищ, почва каменистая, с чахлой травой. Но при этом японцы подошли к вопросу основательно.

Конечно, таким образом они выходили в тыл китайской армии, в противостоянии с которой наметилось некое равновесие. Однако подобный маневр сулил куда больше проблем, чем выгод. Поди еще наладь дороги для нормального снабжения армии…

Изначально для обеспечения войск генерал-лейтенант Мититаро задействовал эскадру дирижаблей, что было обусловлено несомненным превосходством в небе японской авиации. На верхних эшелонах эти гиганты недосягаемы для самолетов, но превращаются в добычу при посадке. Впрочем, японские летчики проявили себя наилучшим образом, установив господство в небе, а потому воздушным транспортам ничего не угрожало.

Долго мириться с подобным положением вещей российская сторона не собиралась. Вскоре в Монголию прибыли летчики, имевшие богатый опыт боев как в Испании, так и в Китае. Боевая подготовка в авиационных частях поднялась на качественно новый уровень. Военно-воздушные силы значительно увеличились, и это принесло свои плоды.

Японцев пока еще не удалось потеснить в небе, но потеря двух дирижаблей заставила их отказаться от использования полевых аэродромов. Вместо этого грузы начали сбрасывать на парашютах. Но и это продлилось недолго. События в Испании показали, что с дирижаблями могут бороться только дирижабли, а грузом может оказаться и сотня тонн бомб.

Поэтому в России создали первую истребительную эскадру дирижаблей. Эти аппараты имели большой запас хода, не уступали гигантам в практическом потолке и отличались куда более скромными размерами. Для дирижаблей, само собой. Экипаж – десять человек и серьезное вооружение из нескольких крупнокалиберных пулеметов и авиационных пушек.

Достаточно было появиться в небе двум таким истребителям, как японцы поспешили отказаться от использования дирижаблей. Хотя это вовсе не означало, что они поставили крест на снабжении войск.

Два инженерных батальона с помощью нескольких тысяч наемных, ну или согнанных, рабочих все это время прокладывали дорогу по ущельям и перевалам. И как это ни удивительно, результаты впечатляли. Автостраду им соорудить не удалось, но уже к концу июня по дороге пошли грузовики.

Конфликт длился уже порядка двух месяцев, а российский обыватель относительно его пребывал в неведении. Проскальзывали отдельные сведения, но представлялось это как пограничный инцидент. Не более. Отправка же войск на Дальний Восток и вовсе удерживалась в тайне.

Алина, как и остальные жители Российской империи, прекрасно знала о том, что в Монголии находится корпус императорской армии. Но была крайне удивлена, столкнувшись с действительностью.

Обычный корпус, в зависимости от штатного состава, имеет численность от двадцати до тридцати тысяч. Особый корпус не превышал и шести. Зато количество офицерского и сержантского состава было чрезвычайно высоко. С началом же боевых действий его подразделения начали насыщаться личным составом за счет частичной мобилизации Сибирского военного округа. Он и стал костяком разворачивающейся здесь армии.

– Вы, Алина Владимировна, уж простите, но пока еще дите дитем. Моя бы воля, так ноги бабьей в армии не было бы. А уж юнкеров отправлять на такое дело – и вовсе непотребство, – оглаживая пышные усы, назидательно произнес сержант.

– Вы, Егор Степанович, еще титьку мамкину помяните, – не выдержав, огрызнулась девушка.

– Алина Владимировна! – опешив от подобного заявления из уст девицы, вскинулся старший механик.

– Ой да ладно вам! А то я не знаю, как нас за глаза называют, – отмахнулась она.

– Про вас – это правда?

– Нет.

– Ну так и ведите себя как порядочная девица, а не как баба базарная.

– Все, извините, Егор Степанович. Больше не буду.

– А касаемо одиночного гуляния я так скажу. Японские разъезды и пешие отряды в отдалении от их опорных пунктов – отнюдь не редкость.

– Я при оружии, – указывая на свой самозарядный карабин ТК и кобуру с вальтером, возразила Алина.

– И что с того?

– Да то, что я еще в пятнадцать лет подстрелила почти два десятка японцев.

– О том я знаю. Но бить наступающего врага из окопа – не одно и то же, что и встретиться с ним в чистом поле. Так-то, Алина Владимировна. Пойдемте обратно.

Путь в лагерь занял немного времени. А там ее встретил командир машины, поручик Веретенников. Встретил весьма гневно, еще и угрожал списать с машины вчистую. Угу. Как бы не так. Они сейчас неразлучны, как две половинки одного целого. Нет одного – нет и другого. Поди управься в одиночку с «Богатырем». Эта машина изначально рассчитана на экипаж из двух человек.

Известен случай, когда однотипным германским бронеходом «Крестоносец» управлял один-единственный пилот. Но это исключение из правил. Лишь оказавшись в рубке этого гиганта, Алина по-настоящему осознала, насколько талантлив бронеходчик Азаров, коль скоро в одиночку справлялся с такой громадой, да еще и израненной в бою.

На первом курсе юнкера учились управлять только паукообразными машинами. Затем практика в войсках. С переходом на второй курс приступали к изучению «Богатырей». Это уже человекообразная машина, и перед стажировкой студенты получали специальность механика-водителя.

Управлять двуногой машиной было куда интересней, но в то же время значительно сложней. Впрочем, это ничуть не пугало тех, кто совладал-таки с человекоподобным бронеходом. Наоборот, девушки с нетерпением ожидали начала третьего курса, где им предстояло знакомство с «Витязями». Одноместная машина, отличающаяся большей подвижностью и маневренностью. Еще более сложная в управлении, но зато полностью находящаяся в воле одного лишь пилота.

– Алина, к чему это ребячество? – наконец начав остывать, поинтересовался Веретенников.

– Скучно сидеть в пределах лагеря. Все уже опостылело хуже горькой редьки.

– И что, за постами не такая же степь?

– Там она другая. Вольготная. А не истоптанная сапогами, копытами, гусеницами и колесами.

– Н-да. Уверены, что не ошиблись с выбором специальности?

– Хотите сказать, что солдат должен уметь только две вещи – выживать и убивать, а ценить – только чувство товарищеского локтя? А все прекрасное побоку?

– Кхм. Н-нет, конечно…

– Вот и я так думаю.

Признаться, отношения у них никак не складывались. С самого прибытия напарницы поручик относился к ней предвзято. Поначалу Веретенников и слышать не хотел о закреплении за его бронеходом юнкера-девицы. Однако выбор был невелик. Либо так, либо машина окажется на приколе ввиду болезни механика-водителя, угодившего на операционный стол с аппендицитом.

Потом посыпались сальные шуточки сослуживцев, намекавших на то, что он идиот, коль скоро отвергает подарок судьбы. Лучше бы озаботился тем, чтобы для него стажировка столь милого юнкера обернулась приятным времяпрепровождением. Но и тут не срослось. Едва уловив первый намек на ухаживания, Алина безапелляционно заявила, чтобы господин поручик и думать не смел в эту сторону.

Для начала механикам пришлось вдумчиво поработать над педалями, ход которых оказался слишком жестким для такого легкого и слабенького механика-водителя. С настройкой мудрили долго. Но когда все же получили приемлемый результат, девушка выступила во всей красе. То, как она управлялась со стальной громадиной, не могло не восхищать.

На сегодняшний день верхом мастерства пилота-бронеходчика считалось управление «Витязем». В боевые рубки этих машин попадали действительно лучшие. Тем, кто не мог совмещать движение бронехода и управление вооружением, была уготована рубка двухместной машины. Поручик, как и его механик-водитель, в свое время не прошел отбор и довольствовался «Богатырем». Эта же девчонка…

Словом, куда ни кинь, везде клин. Что никак не способствовало душевному равновесию. Но справедливости ради стоит заметить – в рубке эти двое забывали обо всех разногласиях. Только полное взаимопонимание и никак иначе.

– Хорошо. Тогда поступим иначе. Юнкер Дробышева, как ваш непосредственный начальник я вам запрещаю впредь покидать пределы расположения роты без особого на то моего разрешения.

– Есть, господин поручик!

– Вот и ладно. А сейчас отправляйтесь в медсанчасть. Прибыла бригада врачей, организовала прививки для личного состава. Тут местные особенности, так что не пренебрегайте.

– Разрешите идти?

– Алина, не паясничайте, – с кислой миной произнес Веретенников.

– Ну так и вы ведите себя соответственно, Артур, – уже примирительным тоном отозвалась она.

– Знаю, у нас не заладилось, – вздохнул поручик. – Но пока будете идти до санчасти, подумайте, а так ли уж я не прав, и сделайте соответствующие выводы… Всё, одна нога здесь – другая там, и наоборот. Нам еще предстоят регламентные работы с бронеходом.

– Есть!

Полк рассредоточился, зарывшись в капониры, окопы и щели, укрытые маскировочными сетями. По периметру расставлены посты воздушного наблюдения, так как японские самолеты – довольно частые гости. От наземной разведки разбросаны секреты и наблюдательные посты на господствующих высотах.

Но конкретно от их расположения до санчасти рукой подать. Что не могло не радовать. Потому как долгие прогулки под палящими лучами солнца – не столь уж приятное занятие. Это ведь не корсака подманивать, чтобы пощекотать ему за ушами.

– Алина!

До боли знакомый голос послышался, когда она уже вышла из палатки с красным крестом, потянувшись к правой лопатке. Очень хотелось почесать место прививки. Уколов она не боялась и лекарства переносила нормально. Но вот отчего-то раззуделось.

– Клим?! Господи, ты как тут?.. – обрадованно и в то же время удивленно проговорила девушка, протягивая ему обе руки.

И было с чего удивляться, наблюдая нескладную худощавую фигуру друга в форме подпоручика медицинской службы. Все те же очочки-блюдечки, нерешительное выражение лица, никак не соотносящееся с военной формой. И то, что кожа покрылась загаром и огрубела на степном суховее, не придавало ему ни капли мужественности. В этих диких краях Клим выглядел белой вороной. Впрочем, все же не птенцом.

– Ну, я-то, допустим, попутным ветром, – радостно улыбаясь и прикладываясь к ее ручке, ответил Клим.

– Не надо! – Смутившись, девушка бросила вороватый взгляд по сторонам, не видел ли кто эдаких нежностей между юнкером и подпоручиком.

– Не буду, – заверил он. – Ну а ты-то каким образом очутилась в Монголии? Да еще и накануне серьезных событий. Анна Олеговна говорила о том, что ты ей обещала не ввязываться в сомнительные предприятия. И насколько я помню, ты всегда держала свое слово. А тут вдруг… – Клим повел рукой вокруг, словно охватывая военный лагерь.

– Я не виновата, так вышло, – нахмурилась девушка. – Полк, в который меня отправили на стажировку, квартировал под Петроградом. Две недели назад нас подняли по тревоге, погрузили в эшелоны и отправили на Дальний Восток. Как ты понимаешь, различий по половому признаку или погонам не делали. Тем более что механик-водитель нашего бронехода в госпитале, и в его отсутствие пришлось бы отказаться от машины. Ну и учли мое боевое прошлое. А вот ты чем тут занимаешься?



– Ну, я тут уже больше года. Вот как окончил университет, так и приехал. Стараниями тетушки Аглаи.

– Я в курсе, что Аглая Никоновна участвует в проекте взаимного сотрудничества с Монголией и развития ее экономики. Знаю, что финансируемая ею геологоразведочная экспедиция обнаружила богатое месторождение рудного золота в местечке Талгойт, как и то, что она там разворачивает прииск, горно-обогатительный комбинат и рабочий поселок. Ну а тебя отправила туда обустраивать больницу.

– Держишь руку на пульсе? – лукаво покосившись, спросил Клим.

От этих слов в груди что-то екнуло, а под ложечкой появился холодок, словно ее застали за чем-то непотребным. Однако внешне Алина этого никак не проявила. С совершенно равнодушным видом пожала плечами и ровным тоном пояснила:

– Не забываю навещать тетушку Анну, а она уж рассказывает мне все новости. Кстати, как дела с твоим вторым начинанием? – имея в виду больницу в Талгойте, сменила она тему.

– Знаешь, а хорошо. Поначалу-то было тяжко. Местные ламы путались под ногами что твой репей. Основное население Талгойта – монголы. Предоставление рабочих мест и обучение специальностям так же являются условием разработки месторождения. Вот ламы и куражились. Но и русских там более сотни. Есть семейные. А уж они-то ни разу не дураки пользоваться услугами бесплатной медицины. Ну и общаются с местными, а у тех тоже болячки случаются. Так что сейчас поселковые монголы и жители округи потянулись в больницу, наплевав на проклятия лам.

– Ясно. А здесь-то ты как?

– Ты разве не в курсе, что император объявил частичную мобилизацию?

– Разумеется, я в курсе. Но как-то не думала, что это может коснуться тебя. В Монголии ведь нет российских военных присутствий. И вообще, людей, задействованных на таких проектах, как у Аглаи Никоновны, не должны призывать по мобилизации.

– Все верно. Но я пошел добровольцем.

– Ты-ы?!

– Тебя это удивляет?

– Признаться, да.

– Но вот он я, – слегка развел руками Клим, словно красуясь. – Подпоручик медицинской службы, хирург корпусного полевого госпиталя. Но пока суд да дело, катаюсь по частям старшим команды, делаю прививки. Кстати, не чешись. Не то хуже будет.

– Меня предупредили, – поведя плечом, хмыкнула Алина. – Да только чешется, зар-раза.

– Перетерпи. Полчаса – и все пройдет, – посоветовал Клим.

– Поверю на слово, – вздохнула девушка. – Как Катя? Сережа? Ему вроде уже год?

– Год и месяц. И у них все замечательно, – осветившись улыбкой, охотно поведал Клим. – Сережка уже вовсю бегает и говорит отдельные слова. А я в этих степях… Как разберемся с японцами, обязательно скатаюсь в отпуск. А там… Работу больницы я уже наладил, осталось подобрать кандидатуру на должность заведующего. Словом, максимум еще годик – и вернусь в Петроград. Хватит самостоятельной практики. Пора учиться дальше. Благо есть у кого и чему.

– Понятно. Рада за тебя, – бодро проговорила Алина, хотя внутри грыз какой-то червячок.

А еще отчего-то поймала себя на мысли, что переполняющее Клима чувство полного удовлетворения ее вдруг стало раздражать. Да что там! Когда он вещал о семье, ей вдруг захотелось его одернуть и даже нагрубить. Вот с чего бы это? И ведь никак не отпускает.

– Спасибо, – ничего не замечая, искренне поблагодарил он.

– Ты извини, Клим, я побегу. У нас там еще целая куча регламентных работ. Нужно быть готовыми выступить в любой момент. Увидимся как-нибудь, – поспешно засобиралась Алина.

– Обязательно увидимся, – пожимая ей руку, заверил Клим.

Плечо все не унималось и продолжало зудеть. Так и подмывало почесать, благо с ее способностью едва ли не завязываться в узел это не проблема. Но… Отчего-то она была уверена, что Клим продолжает за ней наблюдать. И ей категорически не хотелось чесаться у него на виду. Бог весть почему, но вот не хотелось, и все тут.

С чего бы это? Что с ней происходит? Хм. Скорее всего, чувствует себя уязвленной тем, что была не права в оценке Кати. Посчитала ее охотницей за приданым, а на деле та оказалась достойной, любящей супругой и заботливой матерью.

Алина не сомневалась, что Катя непременно погрузится с головой в светскую жизнь столицы. Балы, приемы, банкеты, салоны, драгоценности, наряды, внимание кавалеров и многое другое – ведь это, в понимании Астаховой, пардон, Кондратьевой, так захватывающе. Вот только выяснилось, что Дробышева не права. Может, Катя и не любит Клима, но уж точно готова сделать его счастливым. Она уже это делает. И именно это-то и раздражает Алину.

Девушка остановилась. Протянула руку к прививке и начала легонько хлопать по лопатке ладошкой, притупляя зуд и чувствуя, как успокаивается. Есть у нее привычка все и всегда раскладывать по полочкам в ясную, понятную и стройную картину. И вот мозаика сложилась. Ее мотивы стали очевидными. Да. Причина именно в том, что Алина не любит чувствовать себя неправой, а тут ошиблась.

Она в очередной раз прихлопнула зудящую прививку, на пару секунд прижав ее ладошкой. Полностью успокоиться все же не получилось. В глубине души все еще оставался неприятный осадок. Но оно и понятно, она ведь не машина, чтобы вот так, в одночасье, переключаться с одного на другое. Нужно просто чем-то себя занять, чтобы отвлечься.

Кстати, сейчас ведутся регламентные работы по обслуживанию бронехода. И чем качественнее они их проведут, тем надежнее машина поведет себя в бою. Никто не станет требовать от девушки тягать железо, но найдется где применить и ее нежные ручки. Хм. Ну, не такие уж теперь и нежные: несмотря на кожаные перчатки, которыми она все время пользуется, им все же достается. Помнится, тетушка по этому поводу сильно ругалась, но потом просто приняла как данность.

– Алина! Алина!

Да что ты будешь делать! Ну прямо день встреч со старыми друзьями. Правда, при виде этого здоровяка хандра рассеялась, как утренняя дымка под солнечными лучами. Плотников стоял перед ней с лучезарной улыбкой, подтянутый и весь из себя видный, даром что в полевых условиях. На ремне – кобура с ТТ, подсумки с парой ручных гранат и запасными магазинами к карабину ТК-37, угнездившемуся на плече.

– Коля!

Позабыв обо всех приличиях, она подбежала к другу и едва ли не с визгом повисла на его шее, подогнув ноги. И надо заметить, что парень, успевший за прошедшие два года еще сильнее раздаться в плечах и прибавить в росте, принял эту ношу без труда. Самому рядовому лезть с обнимашками к юнкеру, да еще и к девице, как-то не пристало, вот и замер, бросив руки по швам. Правда, потом все же аккуратно обхватил своими лапами ее талию и, легонько отстранив, поставил на землю.

– Алина, ты это… Кхм… Ну… Люди же кругом. Чего подумают. Опять же, субординация…

– Ох какой ты стал важный, Коля! – без сопротивления отстранившись от него, посетовала Дробышева.

При этом поворачивала здоровяка то одним боком, то другим. Рассматривая его со всех сторон и восхищаясь открывшимся зрелищем, чем вогнала солдата в краску.

– Ну так, живи по уставу – завоюешь честь и славу! – зардевшись от подобного внимания, ответил тот.

– Ой, да брось. А помнишь наш разговор? «Не увидимся, не увидимся»… А вот и увиделись. Ты уж на второй год службы пошел? Вижу, как и говорил, после учебного полка в линейные части подался.

– Есть такое дело.

– А чего в автобат? – рассмотрев его петлицы, поинтересовалась она. – Не дали права выбора?

– Так ить механик я. Какая разница, где паровиками заниматься? А так я еще и на шофера отучился.

– Ну что ж, дело хорошее. А чего это вас не по уставу вооружили? Водителям вроде бы кавалерийские карабины положены.

– То наш комбат пробил. Мол, шоферам тоже не помешают компактные и скорострельные карабины. Экспериментируют, – отмахнулся Николай, в руках которого это оружие смотрелось сущей игрушкой.

– А пистолет?

– Ну а что пистолет? Подвернулась возможность, а командир взвода и не возражает.

– Плотников, ты чего замер? Забыл, где санчасть находится? – послышался властный голос.

– Знакомую встретил, господин поручик.

Николай тут же обернулся на окрик, не забыв вытянуться в струнку. Заодно открывая обзор Алине, ну и давая возможность поручику рассмотреть маленького юнкера в черном комбинезоне.

Н-да. А вот этот голос она не узнала. Чего не сказать о его обладателе… Высокий, широкоплечий, все так же хорош собой, с ухоженными тонкими усиками. Гроза девиц. Хм. Ну и бронеходчик от Бога, чего уж. Вот только… Эмблемы автобата? Как такое возможно?

А какое ей, собственно, до этого дело? Ну, в общем-то, никакого, но непонятно отчего сердце вдруг заколотилось так, что вот-вот выпрыгнет из груди. И вновь холодок под ложечкой. А еще бог весть с чего она вдруг обежала взглядом его фигуру на предмет целостности, мысленно отмечая, что поручик не заикается. Разговоров о герое войны в Испании было много, а потому она слышала и о его контузиях, и о нарушении речи. Значит, выправился. Едва осознала, о чем именно думает, как тут же озлилась на себя.

– Алина Владимировна… – растерянно произнес Азаров. – Добрый день. Кхм… – замялся он и ввиду того, что она не проронила ни слова, лишь буравила двумя угольками глаз, стушевался еще больше. – Н-да. Я давно хотел повиниться перед вами. Хм. Простите мне ту глупость и недостойное поведение.

И вновь молчание. Разве что и без того тонкие губы девушки сжались в линию. Правда, при этом взгляд преобразился. Ее глаза стали походить на две льдинки. Руки она сцепила за спиной, чтобы не положить правую на кобуру с вальтером. Очень хотелось прострелить эту тупую башку. А вот выглядеть смешно – желания никакого. Ведь не исполнит же задуманного, ибо преступление. Вот и нечего народ смешить.

– Ясно, – поведя подбородком, словно воротник вдруг стал тесным, произнес Григорий. – Плотников, заканчивай и в санчасть! – Отдав распоряжение, поручик и сам направился в сторону санитарной палатки.

– Вы знакомы? – спросил Николай, когда они вновь остались одни.

– Было дело, – неопределенно ответила девушка. – А что, он твой командир?

– Ну да. Взводный наш.

– А как он оказался в автобате? Он же бронеходчик. Еще и награды имеет за Испанию.

– Мм… – протянул Николай, а потом начал объяснять: – Дуэлянт он. Через это в Испанию отправился, счастья пытать. И вроде как хорошо все было. Потом по ранению его в Россию на излечение. Но в санатории опять подрался. Поставили перед выбором – стройбат, автобат либо вообще на гражданку. Ну, он и согласился к нам.

– А в бронеходчиках не пытался восстановиться?

– Да как не пытался, до сих пор пороги обивает. Вот только без толку. Алин, ты извини, бежать надо.

– Конечно. Ты вот что… У меня сейчас регламентные работы, а вечером я тебя найду. Вы где расположились?

– Не. У меня никак не получится, – виновато улыбнувшись, мотнул головой парень. – Знаешь, поди, что снабжение армии идет автотранспортом. А у нас груз для другого полка. Тут остановились, чтобы обслужить машины. Ну и полковой медик нас заприметил, поинтересовался насчет прививок. Наш взводный ни разу не дурак шутить с этим делом, сказал, что прививок не было, вот и погнали нас. Уколемся, разведем пары и вперед.

– Ну что ж, до свидания, Коля, – протянула она руку.

– Ага. Бывай, Алина. Свидимся еще. Как говорит наш взводный, армия – она маленькая. А, ну да! – спохватившись, что брякнул не к месту, сграбастал маленькую ручонку в свою лапу, после чего поспешил прочь.

Хм. Ну и кто бы объяснил, отчего на душе стало еще тоскливей? Ладно бы разозлилась. Но ведь как пришибленная. То Клим, теперь вот этот нарисовался… И чего, спрашивается, разволновалась? Оно, конечно, очень хочется потащить его к барьеру. Но… Наверное, дело в том, что, несмотря на ее отношение к Азарову, она все же не видела бронеходчика, равного этой сволочи. А бронеходы она любила и просто не могла не отдать должное настоящему мастерству.

Глава 2

Странный автовзвод

– Николай, ты откуда знаешь Дробышеву? – встретил Азаров вопросом своего подчиненного возле санитарной палатки.

– Дак года четыре как знакомы. Она в Колпино к тетке гостить приезжала, и мы вместе рыбачили. Любит она это дело.

– Ясно.

– Вы это, Григорий Федорович… Насчет того, что там, в училище, у них традиция… Вы не сомневайтесь, она не из таких. Я вам точно говорю.

– Николай, а с чего ты взял, что мне это интересно? – сам не понимая отчего, вдруг вызверился Азаров.

– Не могу знать, господин ка… Кхм. Поручик.

– Вот что, братец, ступай-ка ты за своей порцией.

– А это обязательно, господин поручик?

– Только не говори, что боишься уколов.

– Я это… Ну… Не боюсь, – как-то неуверенно произнес здоровяк.

– Вот и топай. Не задерживай движение.

Григорий легонько подтолкнул бойца в сторону входа, отмечая для себя, что сам он пойдет на укол последним. Страх тут ни при чем. Просто сначала забота о личном составе и только потом – о себе. Это в него уже въелось, пусть и командует людьми меньше года.

Поначалу пришлось совмещать лечение и новую работу. Профессор ругался безбожно, мол, все лечение прахом пойдет. Но и воспрепятствовать не мог. Ибо приказ сверху. На первых порах нагрузка у Григория была минимальной, а организм у него крепкий. Так что от былых контузий никаких последствий. Во всяком случае, пока. А ведь могло случиться все что угодно. Повезло оказаться в руках светила современной медицины – полковника Бурденко.

После прививки вернулся к своему взводу. К стоящим в рядок четырнадцати тентованным грузовикам ВАЗ-37. Трехосные внедорожники грузоподъемностью в четыре тонны начали производить два года назад. Столько же существовал и сам Волжский автомобильный завод.

Вообще-то, он располагался в Ставрополе-Волжском[2]. Но акционеры новообразованного общества «Волжанин» решили не приплетать к автомобилю название города. Не хотели путаницы с губернским Ставрополем, что на Кавказе. Гордость купеческая – она не попустит никому.

Поначалу завод строили под конкретную модель грузовика для поставок в армию. МАЗы имели хорошую проходимость, но недостаточную грузоподъемность. ЯАЗы – слишком мощные тягачи, удел которых – транспортировка либо бронеходов, либо серьезных грузов. К слову сказать, на гражданском рынке был востребован только самый мелкий из них, способный транспортировать пятнадцать тонн груза. Более крупные так же пошли бы на ура, будь они подешевле. «Аксаи» имели достаточную грузоподъемность, но не обладали повышенной проходимостью. Армия же нуждалась во внедорожном грузовике среднего тоннажа. Вот и разместили заказ.

Грузовик получился исключительным. Помимо приемлемой грузоподъемности – машина с котлом замкнутого цикла и запас хода две тысячи километров. Завязнуть этот красавец мог, если только ложился на брюхо. При полной загрузке брал такие крутые склоны, которые были по плечу лишь шагающим машинам.

В настоящий момент на базе этого грузовика был разработан и уже проходил испытания бронетранспортер. Урок, вынесенный из войны в Испании, свидетельствовал о чрезвычайной эффективности подобного транспорта как для перевозок, так и для поддержки пехоты. Его производство планировалось развернуть на уже возводящихся новых производственных площадях завода.

Российская армия не столь велика, как это было в прежние времена. Линейных частей в разы меньше. Но зато хватает всевозможных строительных, железнодорожных и иже с ними батальонов, где потребность в технике ничуть не меньше. Опять же, необходимо пополнять и содержать в порядке мобилизационные склады, учитывая события Великой войны.

Основываясь на негативном довоенном опыте, сделали соответствующие выводы по заводам, производящим вооружение. Сегодня правительство роет землю в поисках заказчиков военной продукции. К примеру, Испания имеет лишь производство стрелкового оружия. Военную технику закупает в Российской империи. Финляндия, остающаяся верной союзницей, поступает так же. Или, вот, Монголия и Китай. Алексей Второй согласен помогать союзникам, но делает это вовсе не безвозмездно.

Григорий остановился, оглядывая свое воинство. В обычном взводе двенадцать автомашин, двенадцать шоферов, безлошадный только офицер. Рота четырехвзводного состава состоит из сорока восьми грузовиков. Плюс подвижная ремонтная мастерская, автомобиль снабжения и легковой МАЗ-32 командира роты.

В его подразделении насчитывалось четырнадцать автомобилей, за двенадцатью из которых закреплен боец из роты охраны. Именно они-то и вооружены столь нестандартно. В тринадцатой восседал сам Азаров, четырнадцатая – за сержантом. Несколько необычно, но в целом ничего особенного.

А что до охраны, то тут и вовсе нечему удивляться – снабжение разворачивающейся Особой полевой армии осуществлялось автотранспортом. Полторы тысячи километров. Прогон в оба конца составляет в среднем пять суток. В пути возможно что угодно. Японцы активно использовали банды хунхузов. На территории Маньчжоу-Го им разгуляться не давали. Зато покрывали за непотребства на монгольской или русской стороне.



Когда стало известно о начавшихся боевых действиях, все прочили отправку в Монголию генерала Слащева. Уж больно хорошо тот проявил себя в Испании. Без ложной скромности стоит отметить, что во многом именно его трудами республиканцам удалось одержать верх над националистами.

Ватутин окончил Академию Генерального штаба только в тридцать седьмом и сразу же написал рапорт на отправку его в Испанию. Там получил под командование один из полков Русского добровольческого корпуса. В ходе боев проявил себя с наилучшей стороны, а с гибелью начальника штаба корпуса занял его место.

К концу тридцать восьмого года, когда было сломлено последнее сопротивление франкистов, Ватутин получил звание генерал-майора. По возвращении домой его ожидал выбор между отпуском и назначением на должность командира 57-го Особого корпуса в Монголии. Нацеленный на карьерный рост, офицер тут же собрался в дорогу. Что говорится, едва обнял жену и детей.

К моменту начала боев он успел добиться существенных положительных сдвигов в боевой подготовке личного состава. А также предотвратить захват территории в районе нижнего течения реки Халхин-Гол, куда были выдвинуты незначительные части японцев. Согласно его донесениям противник преднамеренно раздергивал части 57-го Особого корпуса и монгольских вооруженных сил, чтобы предоставить возможность основной группировке закрепиться на занятых позициях уже захваченной территории. И японцам задумка удалась. Сколь-нибудь серьезно помешать этому у Ватутина не было сил.

Однако вопреки ожиданиям император и не подумал смещать командира корпуса. Напротив, поставил его во главе разворачивающейся Особой полевой армии. В настоящий момент ее численность достигла уже двух полноценных армейских корпусов и имела более восьмидесяти тысяч личного состава. Пока японская группировка из ста тысяч человек значительно превосходила русских. Но Ватутин продолжал наращивать силы, и обретение превосходства – лишь вопрос времени.

– Дудин, как у нас дела? – окликнул Григорий взводного сержанта.

– Полный порядок, господин поручик. Максимум двадцать минут, и можем выдвигаться, – тут же отозвался сержант.

Н-да. Такой же необычный, как и взвод. Ну невозможно представить себе вот такого сержанта. Худой, высокий и нескладный, с очочками-блюдечками. Слабосильным его, конечно, не назвать, но общий облик не впечатлял. Ладно бы проглядывал стальной стержень, но не было и этого. Мало того, наличие высшего образования у него, что говорится, написано на лбу. Ну вот какой это сержант? Но ошибки здесь нет. Вот они, погоны, и поручик обращается именно к нему.

Азаров бросил взгляд на наручные часы. Удовлетворенно кивнул и отпустил сержанта заниматься своими обязанностями. Сам же от нечего делать обошел с обратной стороны все автомобили, проверяя, хорошо ли закреплены глухие тенты на кузовах. Никуда не денешься, ответственность за груз лежит именно на нем.

Через назначенное время колонна из четырнадцати автомобилей покинула расположение броненосного полка, подняв за собой изрядный шлейф пыли. Обычное, в общем-то, дело. Если только забыть о том, что передвижение автоколонн в прифронтовой полосе осуществлялось в ночное время. Японская авиация все еще продолжала хозяйничать в небе, а потому охота на автотранспорт, и уж тем более на колонны, в порядке вещей.

Едва скрывшись за очередным увалом, колонна свернула с наезженной дороги и двинулась по целинной степи. Скорость заметно снизилась ввиду возможности напороться на сюрприз в траве. Но зато практически исчез пыльный шлейф, что тут же оценили экипажи автомобилей.

Благодаря наличию проводника шли уверенно, не останавливаясь. Признаться, Григорий не представлял, как можно ориентироваться в этой однообразной местности. Холмы похожи друг на друга, как братья-близнецы. Но невысокий монгол, которому на вид можно дать как тридцать, так и все пятьдесят, вел колонну, молча указывая направление водителю головной машины.

Через каких-то полчаса после съезда с наезженной дороги они выкатили к озеру с поросшими камышом берегами. Загнали транспорт в заросли, растянули маскировочные сети, выставили охранение и шест с условным сигналом. Все. Теперь только ждать.

Глава 3

Светские условности

– Господи, хорошо-то как! – Шумно вздохнув, взмокшая Катя откинулась на подушку и блаженно улыбнулась.

– Ты просто чудо, – подкатившись к ней под бочок, в самое ушко прошептал мужчина невысокого роста и крепкого сложения.

– Тебе действительно понравилось или ты таким образом желаешь отомстить моему мужу, а, Леша?

– Брось, о какой мести может идти речь? Я и тогда-то не хотел с ним стреляться. Но он лишил меня выбора.

– И тем не менее ты едва не сделал меня вдовой.

– Я стрелял в белый свет, как в копейку. Но эти дуэльные пистолеты… – Бабичев неопределенно пожал плечами, словно говорил о некоей непостижимой загадке.

– И все же признавайся – ты решил ославить честную представительницу светского общества? – потрепав его волосатую грудь, игриво поинтересовалась Катя.

– И кем бы я после этого стал? Нет, дорогая, ославиться или нет, решай ты сама. С меня достанет и того, что такая искренняя и неотразимая женщина изволила облагодетельствовать меня своим вниманием.

– Да-а… А эту лейб-гвардии потаскуху ты все же ославил.

– Я не сказал о ней ни единого дурного слова. И никогда не скажу. Ибо никогда не лгу.

– Ну-у, порой достаточно промолчать, чтобы окружающие сделали правильные выводы.

– Вот и веди себя так, чтобы не дать свету повод истолковать чье-либо молчание превратно, – легонько куснув ее грудь и обдавая жарким дыханием, посоветовал князь.

– Я стараюсь, – шумно втянув воздух, отозвалась Катя. – Прекрати, ненасытный. Дай перевести дух.

– Всенепременно. Я и сам пока не готов к подвигам. Но кто сказал, что это может мне помешать ласкать твое столь желанное тело?

– Прекрати…

Катя обняла его голову, с силой прижимая к высокой и упругой груди, а потом резко отстранила любовника от себя. Поймала невинно-обиженный взгляд и, состроив извиняющуюся мину, потрепала волосы, стриженные по-военному коротко.

– Ну дай мне хоть пять минуточек. К тому же сегодня на диво теплая ночь. Словно мы и не в Петрограде.

– Как скажешь, дорогая.

Бабичев вновь потянулся к ее губам, но на этот раз запечатлел не жаркий, а всего лишь легкий, практически невесомый поцелуй.

– Леша, так у тебя было с этой потаскухой что-то или нет?

– Ничего не было, – пожал плечами Бабичев.

– Как так могло случиться, чтобы она отвергла такого красавца? Я не могу в это поверить. Ты так напорист, неудержим и целеустремлен, а тут вдруг спасовал перед девкой, готовой раздвинуть ноги.

– Она не девка.

– Даже так?

– Девочка. И я сейчас не о физиологии. Она тут еще ребенок. – Он постучал себя по лбу. – А я с детьми не сплю.

– Предпочитаешь взрослых женщин?

– Умудренных и точно знающих, чего они хотят.

– И все же почему именно я? Ты – желанная добыча для многих светских львиц. Отчего ты вился коршуном именно вокруг меня?

– Господи, Катенька, не ищи подвоха там, где его нет. Я с тобой потому, что люблю тебя, жажду общения с тобой и желаю всем своим существом. Что же до твоего супруга, то я ему должен быть благодарен, а не мстить.

– Даже так?

– Разумеется. Дуэль, проведенная в полном соответствии с законом, да еще и при том, что я был вынужден ответить на прямое оскорбление, а не спровоцировал поединок, подняла мой авторитет в глазах офицерского собрания и света.

– Но это правда, что вы стрелялись именно из-за этой потаскухи, – не спрашивая, а утверждая, произнесла Катя.

– Ну, Клим так и не озвучил причину своего поведения. Даже на суде заявил, что поступил так, как считал нужным, и коль скоро это кого-то задевает, то готов драться. Но потом я узнал, что он дружен с Алиной. Два плюс два – четыре.

– Не больше и не меньше.

– К черту ее. К черту твоего мужа. Эта ночь – только наша и ничья больше, – покрывая поцелуями ее грудь, шею, подбородок, глаза и подбираясь к устам, горячо зашептал он.

– О-о-о бо-оже-э, Леша, что ты делаешь…

– Я хочу тебя.

– Ненасытный. Иди ко мне.

Номер недорогой гостиницы на окраине столицы вновь наполнился жаркими всхлипами, тихими вскриками, шумным дыханием и легким скрипом широкой и массивной кровати. Любовники отдавались друг другу целиком и без остатка, позабыв обо всем на свете. Весь мир для них сейчас сузился вот до этой комнатки с минимумом мебели и небольшой ванной…

– Что ты делаешь? – приподнявшись на локте, поинтересовался Алексей, глядя на вышедшую из ванной Катю.

– Одеваюсь.

– Но-о…

– Ты отвезешь меня домой.

– Катя…

– Леша, я замужняя женщина, и меня дома ждет ребенок. Я не могу вот так пропасть на всю ночь.

– Прости. Разумеется, я отвезу тебя, – вскакивая с кровати, с готовностью заверил Бабичев.

Мужской туалет во все времена был значительно проще женского. А потому и управился с одеванием Алексей достаточно скоро. Ну и, разумеется, предложил даме свою помощь. Та потребовалась лишь для того, чтобы застегнуть платье. После чего Катя напутствовала его разводить пары в автомобиле, пока она приведет свой вид в порядок.

Служба в гвардии накладывала свой отпечаток ввиду множества неписаных правил. Никакого офицерского жалованья не хватит, чтобы следовать им всем. Если только не сидеть на хлебе и воде, оставаясь при этом холостяком.

К примеру, одно из таких правил гласило, что, отправляясь в гости, офицер не может прибыть туда пешком, даже если пройти необходимо меньше сотни шагов. Раньше это был непременно свой экипаж или извозчик. Сегодня – такси или собственный автомобиль. Но непременно лимузин. Ведь может случиться и такое, что доведется подвозить дам. И как же тогда быть в открытом кузове, с петроградской погодой, изобилующей дождями?

Вот и пришлось родителю Алексея раскошелиться на лимузин. Правда, при этом он все же решил сэкономить и приобрел более дешевую модель – АМО-33, то есть тридцать третьего года. В отличие от модели тридцать шестого, у этой котел был не замкнутого цикла. Это не сказывалось на мощности и скорости, но значительно уменьшало запас хода и увеличивало время разведения паров.

Впрочем, все сугубо относительно. Если для АМО-36 требовалось полминуты, то АМО-33 укладывался в пять. Не столь уж долго, учитывая время на сборы. Пусть она и торопится домой, но попросту не может себе позволить явиться в растрепанном виде.

Катя не подвела. Она вышла из темного подъезда в обволакивающую и кокетливую петербургскую белую ночь, будучи одета так, что можно вновь возвращаться на бал. Безупречность туалета и прически серьезно удивили Алексея. Особенно при том, что после их расставания прошло около десяти минут.

– Катенька, ты неотразима!

– Только не думай, что это так просто, милый.

– Ну что ты. Я и не думаю. От одной мысли о том, сколько сил и умений вы прикладываете для того, чтобы радовать мужской глаз, мной овладевает безграничное восхищение, – открывая заднюю дверь салона, произнес Алексей.

Вообще-то, у Кондратьевых есть собственный автомобиль. Причем более представительный, чем тот, на котором раскатывал Бабичев. Но по понятной причине Катя отпустила водителя. Впрочем, ничего зазорного в том, чтобы проехать в этом авто, она не видела. К тому же в такой компании. Она вообще устроилась бы на сиденье рядом с шофером, чтобы иметь возможность вложить свою руку в его, обменяться игривыми взглядами, а то и поцелуями, как это случалось в любовных кинокартинах. Но…

Следовало соблюдать приличия. Даже Аглая Никоновна сможет отнестись с пониманием к невинной шалости родственницы. Ведь Клим укатил невесть куда, оставив ее одну в холодной постели. Правила света весьма строги, полны условностей и на первый взгляд могут показаться пуританскими. Но на самом деле главное – чтобы внешне все выглядело невинно и пристойно. Если никто не заступил за грань, все в порядке.

И Катя не позволяла себе ничего лишнего, пока не усвоила все уроки. Сегодняшнее приключение стало ее дебютом. Хм. Весьма многообещающим, головокружительным и страстным. Это просто праздник какой-то!

– Леша, а гвардию не собираются отправлять в Монголию? – когда он тронулся, полюбопытствовала она.

– Слава богу, нет.

– Слава богу?! То есть все эти разговоры господ офицеров о жажде воинской славы, о подвигах и стремлении оказаться на поле брани – не что иное, как пустая бравада?

– Разумеется, нет, Катенька. Каждый из нас, и я в том числе, готов сражаться во благо России и интересов короны. Но Монголия… Я просился в Испанию. Написал с десяток рапортов, но их так и не удовлетворили. Но то Европа. Когда же началась заварушка в этих диких степях… Я готов положить свою жизнь на алтарь служения родине. Но как-то не горю желанием проливать свою кровь в бесплодных землях, среди этих немытых степняков-скотоводов.

– А если поступит приказ?

– О-о, тут все в порядке. Пусть и без особого энтузиазма, но я возьму под козырек и заберусь в боевую рубку бронехода, чтобы с честью выполнить свой долг, – искренне и с чувством собственного достоинства заверил Алексей.

Эти слова породили в Катином сердце гордость за избранника, которая отразилась одобрительной улыбкой на алых губах. Не то что этот дурачок Клим. Ведь мог же настоять на своем и отправиться на практику в Европу. В тот же Париж. Французские медики добились в медицине больших высот. На крайний случай – в Германию, где медицина тоже на приличном уровне.

Но нет же, стоило тетушке заикнуться о больнице для этих немытых дикарей, как он тут же ринулся к черту на кулички. Ну и кто повинен в случившемся сегодня, как не этот рогатый глупец?!

Впрочем… а рогатый ли? Чем является ее приключение, как не утехой брошенной в одиночестве женщины? Ведь она не испытывает к Алексею никаких чувств и не готова променять Клима на этого молодого, крепкого и целеустремленного поручика. А раз так, то и измены нет. Так, небольшая интрижка. И не более того.

Глава 4

Рейд

Григорий вслушался в звуки гор, но ничего не различил, кроме приглушенного стрекота нескольких «стирлингов». Его прошлый опыт говорил о том, что бронеходчику слух не нужен, и лучше бы поберечь уши знатными тампонами. Кстати, это однажды спасло ему в Испании жизнь.

Но на «Гренадере» это не работает. Слишком уж незначительна броневая защита. То, что сможет серьезно контузить, с большой вероятностью и убьет. А вот слух в этой машине находится далеко не на последнем месте. К тому же акустическую систему можно и отключить. Нужно всего-то надавить подбородком на соответствующий клапан.

Система слизана с недавно изобретенного стетоскопа. Резиновые трубки подведены к клапанам шлемофона, в которых находятся механические динамики; такие же, только более массивные, усиленные небольшими рупорами, находятся снаружи. Они действуют в режиме приема и передачи. Григорий даже может общаться голосом с теми, кто находится неподалеку от него. На панели есть раструб все с тем же динамиком. Система далека от совершенства, но работает и предоставляет массу удобств.

Кстати, она оказалась востребована и в кинотеатрах. Такое оборудование куда дешевле и проще в установке. Правда, и качество звука страдало. Зато теперь звуковое кино могут позволить себе не только солидные, дорогие кинотеатры, но даже шапито.

Да что там, уже появились кинопередвижки с подобной системой. Григорий лично наблюдал одну из них здесь, в Монголии. Так что никаких сомнений: даже если кинотеатров на колесах еще нет в гражданском секторе, то это дело не за горами. Семьдесят процентов населения империи составляют крестьяне. И немое кино уже давно катается по весям, так что скоро подтянется и звуковое.

Взгляд привычно пробежал по приборной панели. Целый ряд манометров отражает состояние сервоприводов и всей гидравлической системы. Масло – это кровь бронехода, приводящая его в движение. А вот привычных манометров давления контуров котла тут нет.

Зато есть два механических термометра, отслеживающих состояние рабочих цилиндров. И в настоящий момент их стрелки зашкалило на максимальной позиции. Что вполне объяснимо. После замены химических патронов не прошло и трех часов. И в запасе остается еще как минимум девять. Уйма времени, если подумать.

Тем более что рассчитывать на него можно вне зависимости от нагрузок, чего никак не скажешь о паровиках. Даже если речь идет о замкнутых системах. С возрастанием нагрузки растет и расход пара, а как следствие – и топлива. «Стирлинги» «Гренадеров» лишены этого недостатка напрочь и работают с постоянной максимальной отдачей. По причине невозможности контролировать данный процесс.

Григорий припал к перископу и всмотрелся в панораму. В обзорные триплексы ничего не увидеть, кроме высокого, каменистого берега ручья, в русло которого он завел своего «Гренадера». Присел, чтобы над урезом осталась только труба перископа, и как результат – отличная позиция, не просматриваемая со стороны дороги. Если не выдаст блик линз. Но Азаров сейчас находится в тени одного из крутых склонов ущелья. Так что этой напасти случиться не должно.

Снабжение японской армии, как и русской, осуществляется автотранспортом. С этой целью самураи, не щадя сил ни своих, ни согнанных китайцев и корейцев, день и ночь трудились над прокладкой горной дороги. Вот этой. Которая берет начало на территории Маньчжоу-Го и тянется по перевалам и ущельям западных отрогов Большого Хингана на равнинную территорию Монголии.

Так себе дорога, надо признать. Ни разу не автострада. Но тем не менее в столь краткий срок японцам удалось наладить проезжий путь для обычных автомобилей. А это уже ой как немало. К примеру, по этому ущелью извивается река Халхин-Гол, берущая начало километрах в двадцати. Поток несерьезный, воробью по колено, и особо бурным его не назвать. Иное дело – отвесные обрывистые берега высотой от двух до четырех метров. Даже для пешего человека это сложное препятствие, что уж говорить об автомобилях.

Но японцы срыли берега, обеспечив броды, либо устроили деревянные мосты. И подобных переправ пришлось ладить множество. Река закладывает такие петли, что на километр длины ущелья может приходиться до трех километров потока.

Гудок Григорий расслышал без труда. Акустическая система сработала исправно, донеся его до ушей бронеходчика. Бог весть отчего шофер решил его дать. Может, от скуки, а может, таковы правила проезда данного участка. А вот и колонна из пятнадцати грузовиков японской постройки.

Автомобили по облику напоминают мини-паровозы, ну или паровые трактора. Разве что привод классический автомобильный. Эти грузовики начали производить в Японии в девятнадцатом году, когда во всей красе проявила себя установка Теслы. Модель была соткана буквально на коленке как пожарный вариант и выпускалась порядка двух лет. Потом на смену ей пришли уже более совершенные автомобили, полностью сопоставимые с мировыми образцами.

Но эти старички, видать, были изготовлены на славу, коль скоро вот уже почти двадцать лет находятся на службе в армии. Впрочем, это вполне могли быть и гражданские автомобили, мобилизованные для нужд Квантунской армии. Обычная практика. Свели в одно подразделение однотипные машины, что вполне оправданно, и вся недолга.

Хм. А ведь вполне вероятно, что транспорт мобилизовали вместе с их владельцами. При мысли об этом появившийся было боевой задор ухнул вниз. Ну вот никакой радости в том, чтобы убивать отцов семейств, оказавшихся на службе помимо своей воли. Ладно бы еще в грузовиках находился личный состав. Но нет, видно, что какие-то грузы. Это может быть что угодно: от продовольствия до боеприпасов.

И приказ своим никак не отдать. Согласно плану они начнут действовать разом, как только головная машина приблизится к намеченному валуну. Просто выйдут цепью из укрытия и атакуют противника, до которого не больше сотни метров. Автоколонна растянута на полторы. Тринадцать рассредоточившихся бронеходов перекроет ее всю, от головы до хвоста.

Оно, конечно, можно этих пропустить и обождать добычу пожирнее, но… Кто сказал, что следующая колонна будет под завязку забита солдатами? А эти, кем бы они ни были, доставляют важный для японской группировки груз. В любом случае важный. В армии нет ничего второстепенного. Даже иголка с ниткой имеют свою ценность.

Н-да. Но вот множить на ноль водителей решительно не хотелось. И как быть? Да гори оно все синим пламенем!

Григорий одним рывком выпрямил своего «Гренадера» и сделал первый решительный шаг. Под стальной подошвой захрустела галька, смешанная с песком. Шаг, другой, и легкий бронеход вышел из укрытия своей характерной подпружиненной походкой – результат использования рессор.

Прошел немного и остановился. Бойцы, приметив действия командира, поняли, что прежний план приказал долго жить, и поспешили присоединиться к начальству. Несколько секунд, и неподалеку от дороги замерла шеренга бронированных монстров. Не таких высоких, как тот же «Витязь», всего-то два с половиной метра против четырех. Вот только выглядят машины не менее грозно.

При виде этой картины колонна остановилась. Машины затормозили. Даже не стали подтягиваться, сокращая дистанцию, что вполне естественно и происходит постоянно. Только отнесло в сторону пыльный шлейф, истаивающий с каждой секундой.

Григорий вскинул левую руку с модернизированным БРС, к которому из короба на спине тянулся гибкий рукав с рассыпной лентой. Ствол – с ребрами и кожухом охлаждения. Можешь хоть весь боекомплект выпустить без последствий. При одиночной стрельбе не критично. А автоматическая не предусмотрена. Пулемет оказался слишком громоздким, вот и модернизировали бронебойное ружье, оснастив механизмом подачи, на манер пулемета Дегтярева.

Выстрел!

Четырнадцать с половиной миллиметров – это серьезно даже для брони. Что уж говорить об автомобильном котле, пробитом насквозь. И сразу же из пробоин рванула струя пара, обильно сдобренная кипятком, а по ущелью разнесся характерный свист перегретого чайника. Большого чайника. Коль скоро все это слышит даже Григорий.

Вслед за командиром начали палить и его подчиненные. И свист усилился многократно. Иное дело, что звучал он недолго. Ну какой объем у тех котлов? При таких делах и паровозный быстро растеряет давление.

Японцы бросились прочь от машин. Вот только колонну прихватили как раз на очередной излучине. Берег Халхин-Гола здесь высокий, порядка четырех метров. Его даже срывать не стали. Предпочли устроить парочку мостов, благо с материалом проблем нет. Не сказать, что склоны сплошь покрыты лесами, но древесины хватает. Так что некуда деваться беглецам. Либо разбиваться о камни, либо падать под пулями.

Когда котлы закончили стравливать пар, Азаров прошел к ближайшему грузовику. С помощью ствола БРС отвел в сторону задний тент кузова. Ящики с артиллерийскими снарядами. В остальных груз, скорее всего, тот же. Взглянул в боковой триплекс. Японцы… А японцы ли? Да бог весть. Солдаты, это да. А уж кто они, разбираться желания нет. Тем более что решил их не убивать. Хотя им это невдомек.

Выстрел. И тут же щелчок пули по броне. Солдатики, может, и бросились в бега, а вот офицер и не подумал. Будучи единственным, кто вооружен карабином и пистолетом, он решил дать бой. За пистолет не берется – заведомо проигрышный вариант. Зато винтовочный патрон способен набедокурить. Если стрелять по триплексам, то теоретически есть шанс поразить пилота. Впрочем, и теоретически нет. Разве что видимость ухудшится.

Толщина стали карабину тоже не по зубам. Даже злиться на подобную выходку не хочется. Но с другой стороны, если целеустремленный человек задастся целью выковырять из панциря своего противника, он это все же сделает. Чего-чего, а целеустремленности у самураев в избытке. Недолго думая Григорий разрядил в офицера короткую очередь, уложив его на гальку. Остальные все-таки с большей долей вероятности не японцы, а китайцы или корейцы. Вот и ладно, не нужно ему конфликтов с собственной совестью.

Отошел на пару шагов, осмотрелся. Колонна полностью контролируется его взводом. Николай, находившийся на правом фланге, уже поливает из огнемета мост впереди движения колонны. Григорий намеревался вести своих людей в противоположную сторону, заодно разберутся и с другим мостом. Ну и дальше устроят светопреставление.

Навел на тент спарку пулемет-огнемет, что в правой руке. Пустил сначала струю огнесмеси и тут же дал короткую двойку. Выстрелы послужили запалом, и из огнемета вырвалось жидкое пламя, охватившее весь автомобиль, стоило слегка повести стволом.

Еще немного отошел в сторону и поднял флажковый сигнал «действуем по плану». В принципе отступление от него пока случилось всего одно. Григорий не стал расстреливать личный состав противника. Вообще, чтобы разобраться с этой колонной, хватило бы и одного «Гренадера». Ну пары – чтобы прикрыть друг друга. И уж точно можно было разделить взвод на три отделения. Так удалось бы охватить куда больший участок этой горной дороги. А если учесть интенсивность движения – то и причинить более существенный вред.

Вот только с Григория вполне достаточно уже того, что он ввязался в эту авантюру. Дробить взвод он и не подумает. Его задача – не выиграть войну, не сыграть решающую роль в предстоящей наступательной операции, а испытание нового бронехода в боевой обстановке. И соблюдение секретности никто не отменял. То, что ему отдал приказ сам генерал Ватутин, не имело ровным счетом никакого значения. Азаров мог его и проигнорировать. Однако не стал этого делать, посчитав план командующего дельным.

Опять же, помимо испытания самой машины, можно сразу же начать вырабатывать и тактику ее применения. Согласно задумке конструкторов «Гренадер» должен стать эдаким штурмовиком для взлома укрепления противника. Хорошо вооруженный, подвижный, со скромными габаритами и с противопульной броней. Попасть в такой из пушки мудрено, да и из бронебойного ружья или крупнокалиберного пулемета не вдруг управишься.

Но Григорий решил попробовать его в иной ипостаси. Вернее, предложил Ватутин, а Азаров ухватился за эту идею. Диверсии в тылу противника. Легкие, быстрые, маневренные бронеходы, да еще и с местными плотными грунтами. Просто идеально. Тем более что есть возможность перерезать единственную транспортную артерию, питающую японскую группировку. Словом, не удержался от соблазна.

А эт-то еще что такое?! Триплексы не дают приближения, поэтому воспользовался перископом. Кстати, рубка – и не рубка вовсе в обычном понимании. «Гренадер» – вообще, по сути, не бронеход, а доспех с движителем. Поэтому ни о каком управлении оптикой не может быть и речи. Только и того, что поднять или опустить трубу да изменить кратность. Для этого приходится тыкать подбородком в клапана перед лицом. Нечто похожее на вентили музыкальных труб. Панорама перископа находится чуть ниже ряда обзорных триплексов. Чтобы осмотреться, необходимо поворачиваться всем корпусом. Словно шею прихватило и головой не повернуть.

Так и есть. Не показалось. Кинохроникер. Укрылся за спинами шоферов и приник к своей камере, снимая машины противника во всей красе. А с такого расстояния, да еще и с использованием максимального приближения, он способен рассмотреть все детали.

Вот не хотел же!

Ствол пулемета направился в сторону толпы в форме песочного цвета. Шофера тут же повалились на землю. Парочка особо впечатлительных прыгнула с обрыва. Скорее всего выживут, но точно покалечатся, там, внизу, валуны недетские. А хроникер продолжает снимать. Вновь укрылся за одним из бедолаг, что распластался на камнях, прикрыв голову руками, и навел объектив на бронеходы.

Птичка оптического прицела села точно на лоб. Двойка из «дегтярева». Кепка японца улетела вбок, вокруг головы на краткий миг возник кровавый нимб. Готов. Григорий двинулся к солдатам грозной поступью бронированной машины. Большинство из них трясет так, что дрожь различается без труда. Вот только разбегаться они не спешат, прижатые к земле ужасом.

Пришлось дать короткую очередь, выбив строчку фонтанчиков в непосредственной близости от людей. Это вкупе с устрашающим обликом все же возымело свое действие, и шофера ударились в паническое бегство. Не все. Но с Азарова вполне достаточно и того, что рядом с телом убитого не осталось живых. Приблизился, обдал струей огня камеру. Досталось и телу, но тут уж ничего не поделаешь. Поднял сигнал «уходим» и двинулся к все еще целому мосту.

Когда они скрылись за поворотом ущелья, позади все пылало, включая и второй мост. А потом вдобавок к этому рванул первый грузовик, за которым последовали остальные. Не иначе как эти снаряды – из старых запасов, начиненных еще шимозой. Новые, с тротиловой начинкой, без взрывателей не сдетонировали бы.

Шли, как и положено, с выдвижением передового дозора из пары машин. Сейчас в этом, по сути, нет никакой необходимости. Их появления здесь никто не ждал. Переброска боевой техники маловероятна. Ее на передовой и без того в избытке. Кстати, японцы предпочитают покупать технологии и строить уже свои машины, зачастую проводя глубокую модернизацию. Нормальная практика государства с имперскими амбициями. А уж это у самураев не отнять.

Давно известно, что все беды начинаются с излишней самоуверенности, с пренебрежения своими обязанностями и мерами безопасности. Вот Григорий и не расслаблялся, действуя по всем правилам военной науки. Оно, конечно, не стоит воспринимать устав как догму, скорее уж – как руководство к действию. Но сейчас не тот случай.

Идти было легко. Основное отличие «Гренадера» от бронеходов в том, что приходится реально стоять на ногах и шагать. Никаких педалей, подвесной и уж тем более подпружиненных кресел. Только и того, что предохранительные ремни через плечи и пояс, чтобы не болтало в корпусе. Физическая форма бронеходчика играла далеко не последнюю роль.

А тут солнечный, даже жаркий, день конца июня. Но благодаря «стирлингу» новой конструкции система вентиляции исправно нагнетала вовнутрь прохладный воздух. Причем посредством системы вентиляции он подавался не только к торсу, но и к конечностям. Так что, по совести, выходить из машины на улицу совершенно не хотелось. Чего никак не сказать об остальных модификациях бронеходов, в которых летом по-настоящему жарко, и никакая система вентиляции не способна справиться с этой напастью.

Они отдалились от разгромленной колонны всего на километр, когда дозорные замерли, укрывшись за огромным валуном у очередного коленца, закладываемого ущельем. И тут же последовал доклад световым кодом. Флажковый годится только для передачи определенного набора стандартных сигналов. Удобно в бою, но неприемлемо для уточнения подробностей. А так получается очень даже информативно, пусть и занимает несколько больше времени.

Итак, из доклада Аслана следовало, что им повстречалась очередная колонна. Порядка пятнадцати автомашин. С артиллерией. И на сладкое – четыре бронетяга Т-2. Это по русской классификации, по японской – «Тип-95».

Уйти уже не получится. Укрыться негде. Отдал флажковый сигнал «рассредоточиться» и, пока взвод рассыпался согласно требованиям наставлений, поспешил к дозорным. Уже с четвертого шага сумел разогнаться и перейти на бег, каждый раз преодолевая пару метров. Благодаря подпружиненным опорам «Гренадер» способен развивать рекордные для бронеходов двадцать километров в час. Правда, сохранять эту скорость может ровно столько, насколько хватит сил у самого пилота. Хорошо хоть бег в броне давался легче, чем без нее.

Подбежав, резко остановился, подогнув колени, чтобы погасить колебания пружин. «Гренадером» невозможно управлять. С ним можно только срастись и просто носить, как доспех. Именно так и никак иначе. Конечно, никому не по плечу в нем бороться или даже самостоятельно подняться после падения. Но в остальном – именно что доспех, разве только с системой сервоприводов и движителем.

Когда выглянул из-за валуна самолично, то обнаружил, что Бичоев не ошибся. Все так и есть. Четыре Т-2 собственной персоной. Эквивалент германского Б-2, но длиннее на метр, имеет три котла вместо двух, скорость повыше, броня тоньше, клепаная, ну и экипаж не три человека, а пять. Вооружение идентичное. Но это не суть важно. Главное, что для БРС их броня в двенадцать миллиметров на дистанции до пятисот метров – что лист бумаги. А тут о таких расстояниях и речи быть не может.

Колонна из пятнадцати автомобилей. Шесть – под личный состав. Не меньше роты. Четыре транспортируют батарею полевых пушек. Еще пять – явно с каким-то грузом. Может, боеприпасы, а может, еще что. Как уже говорилось, потребности армии велики и разноплановы.

Личный состав, воспользовавшись остановкой, оправляет естественные надобности. В голове колонны собралась группа офицеров, и среди них бронетяжник. Не расслышать взрывы они попросту не могли. Горы тут невысокие, и вполне возможно, что с их точки даже виден столб дыма пожарища. Похоже, они сейчас решают, как быть дальше.

Наконец решение принято. Прозвучала команда, и солдаты поспешили к автомашинам. Кстати, на этот раз грузовики – новой конструкции, пусть котлы и не замкнутого цикла. Один из бронетягов принял на борт отделение десанта и сорвался с места, направившись к повороту. Ясно. Хотят двигаться дальше, выдвинув передовой дозор. Ну что ж, вполне закономерно.

А вот Григорий, похоже, все же опростоволосился. По-хорошему укрыться негде. В контейнере на спине «Гренадеров» имеется маскировочная сеть. Но времени для пряток и организации засады уже нет. Нужно было заблаговременно озаботиться проволочным каркасом и развешать на него всякой всячины. Получалось очень даже недурно. Но теперь остается только встречный бой. При наличии готовых к схватке бронетягов расклад не очень. Не ожидал он такого. И вот теперь придется платить за излишнюю самоуверенность.

Плевать, что в башнях Б-2 тридцатисемимиллиметровые орудия наверняка заряжены осколочными. Не могут они здесь ожидать броненосных сил русских. Но для их бронеходов и этого достаточно. Разрывом не пробьет, но может посечь отлетевшей изнутри окалиной. Ну и при попадании в грудную пластину гарантированно контузить. Если очень сильно повезет, то придешь в себя быстро. Если нет, то потеряешь сознание, а тогда уж до тебя доберутся. Без вариантов. Бронеходчиков солдаты ненавидят люто, так что выковыривать из панциря будут с выдумкой.

А еще есть рота пехоты, по самые брови напичканная легкими пятидесятимиллиметровыми гранатометами. И это не фигура речи. Гранатомет имелся в каждом отделении, мог забросить внушительную гранату на расстояние до шестисот метров. И заряда взрывчатки в нем раза в три больше, чем в тридцатисемимиллиметровом снаряде. С точностью, конечно, проблемы. Но если учесть, что в роте таких гранатометов – целых двенадцать, то и шансы попасть увеличиваются.

Словом, получить из перечисленного вооружения крайне нежелательно, это влечет за собой одни сплошные неприятности. Но и выбора особого нет. Лучше уж самим задавать ритм.

Световым кодом отстучал команду взводу разделаться с головным бронетягом и переходить в атаку. Голосом разъяснил двоим находившимся рядом с ним, что как только их минует первая машина, выходят из-за укрытия и атакуют колонну. Распределил между тройкой оставшиеся бронетяги и другие цели. Что до пушек, то артиллеристам нипочем не успеть изготовить их к бою. Никто им не даст на это времени.

Едва закончил раздавать команды, как мимо прогрохотал бронетяг, вздымая из-под гусениц облако пыли. Но каким бы густым оно ни было, солдаты на броне все же сумели рассмотреть три странных боевых машины, укрывающиеся за валуном. Как и остальные бронеходы, коим укрыться было практически негде. Возможно, именно странность и послужила причиной их оторопи. А может, все дело в неожиданности. Впрочем, даже если бы они сразу подняли тревогу, это не имело ровным счетом никакого значения.

Бронетяжники успели среагировать, начав ворочать орудие в башне. Но именно в этот момент раздался нестройный залп БРС, и в стальное тело Т-2 с дробным перестуком впились сразу несколько крупнокалиберных пуль. Парочка угодила в людей. Одному оторвало руку, другого попросту разметало, словно он взорвался изнутри. Из бортов вырвалось сразу две молочно-белых струи перегретого пара, и ущелье огласилось воплями ужаса и боли ошпаренных солдат.

Не принимая участия в избиении этой машины, все три передовых бронехода поспешили покинуть свое укрытие. До головного бронетяга порядка полутораста метров. До замыкающего – не больше двухсот. Григорий остановился, вскинул БРС и нажал на спусковой рычаг. Легкая отдача, погашенная массивным стальным телом. Хлесткий выстрел. Короткий росчерк трассера, ткнувшегося в лобовую броню.

Еще выстрел. Еще. И еще. Одновременно с этим вскинул пулемет и полил свинцом третий с головы грузовик с личным составом. Все как условились. От двух первых так же полетела щепа, взлохматились тенты. Из кузовов выпало несколько убитых и раненых солдат. Остальные бросились на землю в поисках укрытия. Не новички. Довелось уже понюхать пороху.

Отстучав в бронетяг пять патронов, Григорий оставил окутанную паром машину в покое. Пока она опасности не представляет. А может, уже и вообще. Пусть у пули БРС заброневое поражение невелико, пять таких гостинцев, влетевших в тесное боевое отделение, по определению должны наделать там бед. А то и вовсе перебить весь экипаж.

Его внимание привлек автомобиль в конце колонны. Водитель вывалился из строя и начал разворачиваться, явно намереваясь податься в бега. Дорога в ущелье довольно узкая. По обочинам хватает как валунов, так и ям, а потому двигаться там практически нереально.

Отстучал пяток патронов из БРС и в эту машину. Да еще и сосредоточил на ней огонь пулемета. Расстояние порядка пятисот метров, но и котел повредил, и бойца подстрелил. Хм. И в кузов со снарядами попал. Похоже, опять шимоза. Ничем иным тот факт, что грузовик разметало от попадания крупнокалиберной пули, не объяснить.

Все. Колонна заперта. Теперь нужно ее добивать. Глянул в триплексы заднего обзора. Взвод со всех ног бежит на выручку своему командиру. Хм. Ну или чтобы успеть принять участие в бою. Расстреливать всей толпой один-единственный бронетяг все же не так интересно. Да, скорее всего именно последнее. Боятся, что им не останется. В недавнем столкновении стрелять пришлось только ради того, чтобы подпалить огнеметы. А личный состав во взводе – сплошь молодые и горячие. Самому старшему, то есть Григорию, всего двадцать два.

А вот и артиллеристы. Ничего так, молодцы. Не растерялись. Один из расчетов уже успел отцепить пушку и выкатить на прямую наводку. Но и двое напарников Григория не дремали. Тут же захлестали выстрелы БРС. Пули ударили в щиток, из-за которого выметнуло кровавое облако и ошметки разорванного тела. Или тел. Бог весть. Пушкари там скучились неслабо.

Едва подтянулся остальной взвод, двинулись вперед цепью, поливая пространство перед собой из пулеметов. Григорий в очередной раз отстучал несколько выстрелов из БРС по одному из дальних грузовиков в надежде устроить очередной бум. Но автомобиль безропотно получил пару попаданий, так и не сподобившись взорваться или отреагировать хотя бы пробитым котлом. Ну и бог с ним.

Оставив в покое дальние грузовики, выстрелил в ближний. Струя пара и свист. Красота! Н-да. Вот только впредь лучше бы от подобного воздержаться. Уж больно плотная завеса получается, за которой не рассмотреть вражескую пехоту. А ведь у них может найтись и что-то повесомее обычных винтовок. Да хоть те же бронебойные гранаты, кто знает, до чего додумались японцы. У русских они появились.

Не успела эта мысль окончательно оформиться, как со стороны залегшей пехоты послышался гулкий выстрел из чего-то весьма солидного. А еще начал донимать частый перестук ударяющих в броню винтовочных пуль, и послышался стрекот пулемета. Ну, эти ладно. Не беда. А вот тот…

Григорий лихорадочно обежал взглядом триплексы, стараясь нащупать бронебойное ружье. Никаких иных аналогий в мозгу попросту не возникло. Это должна быть бронебойка! Снова выстрел. И опять ничего не видно. Зато когда пар слегка развеялся, Азаров наконец приметил искомое. И не он один. Вокруг стрелка, залегшего за массивным бронебойным ружьем, заплясали фонтанчики земли. А там и сам стрелок уткнулся носом в землю. Второй номер поспешно откатился в сторону, укрывшись за большим камнем.

Убит стрелок или просто выжидает, непонятно. Рисковать же нет никакого желания. Григорий активировал пневматический гранатомет, пристроившийся на левом плече, и потянул за спусковой рычаг. Хлопка не услышал. Только легкий отголосок отдачи, рассеявшейся по корпусу «Гренадера». Цилиндросферическая граната устремилась к цели. Попал удачно. И даже очень. Двести граммов тротила с легкостью опрокинули массивное ружье на станке. Бронебойщика так же отбросило. Но никаких признаков жизни он так и не подал. Как видно, его все же достали пулеметным огнем.

– Ч-черт!

Григорий дернул головой, ощутив резкий укол в щеку. Так, словно иголку вогнали. Солидную такую иглу. Желая понять, в чем дело, выдернул руки из рукавов и, несмотря на тесноту, сдернул лайковую перчатку. Провел пальцами по месту укола. Занозу нащупал сразу. Оно и подушечку царапнуло, и щека отозвалась знакомой болью. Подхватил ногтями и вытянул. Тут же почувствовал, как по щеке побежала влажная дорожка.

Света через триплексы попадает достаточно, чтобы рассмотреть стальную окалину. Пускай пули и не способны пробить броню, но неприятности доставить им все же под силу. Броня с внутренней стороны голая, а потому сколы летят во всех направлениях. Сомнительно, чтобы энергии хватило на что-то серьезное. Но вот мелкие порезы или, того хуже, получить такую бяку в глаз – уже проблема. Учтет, укажет в отчете и настоит. А пока нужно заняться делом.

Когда был метрах в пятидесяти от второго с головы бронетяга, его башня вдруг ожила, зашевелился ствол, нашаривавший свою цель. Григорий остановился. Вскинул БРС и нажал на спуск. Трассер ткнулся в башню и пропал внутри. До слуха донесся запоздалый стук пули о броню. Еще две пули туда же. Чтобы с гарантией.

И вновь взглядом обежал триплексы, мысленно считая подчиненных. Не достал ли кого этот японский бронебойщик. К счастью, все в строю и продолжают наступать. А вообще, интересные дела творятся. Впредь будет наукой. Засада. Налет. И отход. Никаких встречных боев. Никакого геройства. Бог с ними, с пушками на любой тяге. А вот эти бронебойки…

К гадалке не ходить – японец промазал только из-за того, что поторопился и бил сквозь завесу пара, не видя отчетливо цель. Попади он даже в ногу – и все. Смерть от болевого шока гарантирована. И кстати, есть ведь еще и гранатометы.

Японцы держались до последнего, даже не помышляя об отступлении. Возможно, опыт им подсказывал, что бежать по открытой местности под пулеметным огнем – это самоубийство. А может, готовили какую бяку. После первого бронебойного ружья Григорий вдвойне усилил внимательность, выискивая нечто подобное. Ну и в сторону пушек посматривал. Однако те продолжали сиротливо торчать на прицепе у грузовиков, ожидая своей участи.

Когда до ближайших солдат оставалось не больше десятка метров, Григорий пустил перед собой дугу жидкого пламени. Остальные бойцы последовали его примеру. И тут же по ущелью забегало сразу несколько живых факелов. А противник, осознавший, что противопоставить сейчас, по сути, ничего не удастся, наконец побежал.

Задумка с огнем была хороша, нечего сказать. Вот только, помимо положительного эффекта, был и отрицательный. Огнесмесь при горении выделяла густое черное облако дыма. А так как перед наступающими пролегала полоса огня, то беглецы улепетывали под прикрытием непроницаемой завесы. И ветер в спину оказался японцам на руку. Даже миновав огонь, гренадеры имели все ту же ограниченную видимость.

Зато пришлось спешно перекрывать клапана вентиляции. Потому как исправно работающие механизмы вместе с прохладой начали закачивать вовнутрь дым и… С одной стороны, вроде как гарь. С другой – запах прожаренного мяса. У Григория даже слюнки потекли. А едва осознал, что может так пахнуть, как сразу озлился на себя и едва сдержал рвотные позывы. Блевать в «Гренадере» – затея дурнее не придумаешь.

Проходя мимо бронебойного ружья, Азаров навел на него свой БРС и выстрелил. Ствольная коробка брызнула отлетевшими частями. Все. Металлолом. Но, судя по тому, что видит Григорий, весомая штука. Калибр куда солидней русского. Миллиметров двадцать. Правда, и само оружие значительно массивней и тяжелей. Н-да. Надо бы учитывать на будущее таких вот монстров. Германцы – те не придают особого значения бронебойным ружьям, а вот японцы, подобно русским, разработали самозарядную версию.

Хм. Вообще-то, с гансами все относительно. То, что они не зациклены на бронебойных ружьях, вовсе не значит, что их нет в немецкой армии. Еще как есть. Война в Испании не заставила их пересмотреть свое отношение к данному оружию, но Григорий уверен, что с выходом на сцену «Гренадеров» изменится и отношение вермахта к бронебойкам…

Можно, конечно, преследовать противника. Пехотинцу нипочем не убежать от «Гренадера», пусть хоть на пупе извернется. Но устраивать тут погоню – последнее дело. Уничтожить колонну и уходить на условленную точку. Вот это будет правильным решением.

Когда они удалялись по примыкающему небольшому ущелью, позади уже пылала и рвалась уничтоженная колонна. Скольких солдат они отправили к их богине Аматерасу, Григорий не считал. С одной стороны, на это нет времени. С другой – не суть важно. У них совершенно другая задача. И вот с ней-то они пока справляются на отлично. Правда, впредь он все же пересмотрит тактику действий. Они здесь не для геройства, а для испытания машины. В боевых условиях, не без того. Но испытания.

Глава 5

О друзьях и политике

– Вопросы, Игнат Пантелеевич? – Полковник Сухарев вперил в Егорова внимательный взгляд.

– Нет вопросов, господин полковник, – не подскакивая, но и не медля, поднялся со стула Егоров.

– Спешите?

– Встретил однокашников по академии. Шампанское уже греется, – невольно расплываясь в улыбке, ответил майор.

– Опять, значит, вся компания в сборе, – не удержавшись от добродушной улыбки, заметил начальник чехословацкого отдела.

В связи с нарастающими событиями генштаб Российской империи никак не мог остаться в стороне. Чехословакия для Алексея Второго стояла в особом ряду. Он вовсе не забыл, скольким обязан Чехословацкому корпусу, принявшему активное участие в подавлении бунта. Поэтому всячески поддерживал республику, пусть и пошедшую по демократическому пути.

Увы и ах, но когда страны-победительницы решали вопрос о создании европейских государств на руинах Австро-Венгрии, Россия была объята пламенем Гражданской войны. Да и после окончания ее голос на внешнеполитической арене звучал достаточно тихо. Но все течет, все меняется. И Россия заговорила, расправив плечи, заявив о своих геополитических амбициях.

Императору же, как оказалось, не важно, монархия в стране или демократия. Главное, чтобы союзнические обязательства выполнялись в должной степени. А вообще, Российская империя сегодня была куда более демократическим государством, чем те, кто продавал этот товар. И народ жил куда вольготнее.

В Чехословакии назревало обострение. Пока вроде бы никаких предпосылок. Так, всего лишь выводы аналитиков без какой-либо конкретики. Только возможный сценарий развития событий. Но император и генштаб решили подстраховаться, чтобы потом не бегать и не тушить пожар ведрами. В итоге эта деятельность все одно пойдет на пользу. Траты, не без того, зато предотвращение серьезных проблем.

Ввиду вышеизложенного и был создан чехословацкий отдел, замыкавший на себя как разведку, так и контрразведку. И Егорову предстояло возглавить группу, отправляющуюся в помощь чехословацким друзьям. Разумеется, по согласованию на самом высоком уровне. В стране вообще наблюдалось самое дружеское расположение к России. Она единственная по-настоящему помогала и поддерживала молодое государство. Не сказать, что русские не думали о собственной выгоде. Вовсе нет. Но, в отличие от тех же Англии и Франции, не забывали и об интересах союзника.

– К сожалению, собрались не все, Сергей Демьянович, – разочарованно пожав плечами, возразил Егоров. – Василия нет, Пчелкина. Он в Монголии, пыль сапогами метет.

– А вы загляните в восточный отдел. Быть может, приятно удивитесь. Во всяком случае, я его сегодня наблюдал на третьем этаже. И уверяю вас, ошибиться не мог.

– Вот ни капли не сомневаюсь, – расплылся в радостной улыбке Егоров, надел фуражку и, отдав честь, скользнул за дверь.

– Смотрите не переверните столицу! – только и успел бросить ему вслед полковник.

И покачал головой, горько усмехнувшись. Невольно вспомнил своих друзей молодости. С одними они оказались по разные стороны баррикад, других уж давно приняла земля. У него остались лишь воспоминания о дружбе. И то, что кому-то повезло больше… Да радоваться нужно этому. Ну еще и малость позавидовать майору, у которого при одной только мысли о возможной встрече с друзьями тут же появлялась улыбка на устах, а в глазах – счастливый блеск.

До восточного отдела Егоров добраться не успел. Сначала решил спуститься в курилку, где они условились встретиться, и сообщить Антону и Сане, что Васька тоже рядом. Но едва только вышел во двор, как сразу же понял, что надобности в этом нет. При виде Егорова Пчелкин слегка присел, расставив ноги, и распахнул объятия, словно приглашая в них старого друга. Ну а что, чиниться не стал. Радостно обнял его и даже слегка подбросил. Не забыв при этом поймать. Все же Василий и росточком уступит, и сложением пожиже будет.

– Ну что, как в былые времена, в «Асторию»? – предложил невысокий крепыш Калугин.

Он всегда был в их четверке заводилой. Ну и душой компании. Кстати, и этот поход в ресторан – его рук дело. Он же и узнал о том, что троих из их квартета одновременно занесло в генштаб. Игнат ничуть не удивится, если и Ваську разыскал тоже он.

– Не, Саня, «Астория» отпадает. И даже не спрашивай почему. Оно и тебе, и Антону ни разу не нужно, чтобы ваши личности наблюдали в обществе господ офицеров российской контрразведки, – покачал головой Егоров.

– Это да. Э-эх, а как здорово было в прежние времена, когда мы учились в академии! – мечтательно произнес Калугин. – И что делаем?

– Буквально в двух кварталах отсюда открылась новая таверна «Талавера». Весьма популярное заведение, – предложил Егоров.

– Тянет в Испанию? – не удержался от подначки Александр.

– Да чего ему в той Испании, если он женат на испанке, – проявил осведомленность Пчелкин.

– Да ну? – искренне удивился данному обстоятельству все тот же извечный балагур Александр.

– Да гадом буду! Не смотри, что я в монгольских степях пропадаю, руку на пульсе держу, – заверил Василий.

– Н-да. Первый из нас решил остепениться, – с нарочито горестным видом подвел итог Антон Золотарев, в котором совершенно невозможно было признать офицера.

– Ты еще панихиду закажи, – отмахнулся Егоров. – Ну что, как и положено, выдвигаемся порознь.

– Нет, дружище. Ты для начала организуй кабинетик, а уж потом мы начнем подтягиваться, – поправил Антон. – Испания в последние годы весьма популярна, как и испанская кухня. Как думаете, не рискуем, нет?

– Что до таверны, то я так скажу. Никакая агентурная сеть не в состоянии взять под наблюдение все популярные заведения Петрограда. Чего я никак не могу сказать об «Астории». Там двойные и тройные агенты друг на друге сидят, – усмехнулся Егоров.

– Звучит убедительно. И как будем выяснять, есть ли там свободный кабинет? – полюбопытствовал Александр.

– Кабинет уже заказан, – успокоил друзей Игнат.

До места добирались порознь. Егорову-то и Пчелкину без разницы. Они служили в контрразведке, да еще носили форму, пусть и пехотных офицеров. Иными словами, в определенных кругах были личностями известными и боролись, если можно так выразиться, с открытыми забралами.

А вот оставшиеся двое их друзей обретались на нелегальной работе в главном разведывательном управлении генштаба. То есть подвизались в роли рыцарей плаща и кинжала. Не то чтобы работа под прикрытием на нелегальном положении. Вовсе нет.

Официально Калугин был в отставке. Являлся литовским гражданином, занимался предпринимательской и общественной деятельностью. Имел вполне легальные и обширные связи с Россией. Мало того, продукция его предприятий во многом ориентирована именно на российский рынок. Закупка сырья так же осуществлялась в империи.

Золотарев, имевший сугубо гражданский облик, служил военным атташе в Австрии. То есть занимался разведывательной деятельностью практически на легальной основе. Посольские вообще все задействованы в этом правом деле. А уж те, кто состоит на его должности, так и вовсе в обязательном порядке возглавляют этот список.

Словом, застань кто их компанию вместе, в принципе ничего страшного, но осадочек может остаться. А к чему им сложности, коих можно с легкостью избежать? Поэтому даже Егоров и Пчелкин проявили солидарность и прибыли в таверну порознь.

Игнат, отлично знакомый с испанской кухней, помимо того что забронировал кабинет, так еще и озаботился заказом. Разумеется, холодных закусок и салатов. Ни одно уважающее себя заведение не станет подавать заранее приготовленные и разогретые блюда. Но и закуски выглядели настолько же аппетитно, насколько оказались вкусными. А уж под охлажденную водочку, в прохладный столичный день, да под радость встречи давних друзей, так и вовсе выше всяческих похвал.

– Слушай, Вася, может, объяснишь, чего это японцы так взбеленились, что развернули целую армейскую операцию по захвату никому не нужных гор? Или государственная тайна? – когда утолили первый голод и произнесли три традиционных тоста, поинтересовался Игнат.

– Да какая тайна. Не завтра так послезавтра все газеты начнут об этом трубить.

– Уж не очередной ли Клондайк там обнаружился? – не удержался Антон.

– Нет, австрияк ты наш, – намекая на его посольскую деятельность, отозвался Василий. – Гораздо круче.

– Алмазы?

– Дались тебе эти золото да алмазы. Вспомним о том, что Япония все же сделала серьезный скачок и на сегодняшний день является индустриальной державой. А что важно для государства с развитой промышленностью?

– Ресурсы, – уловив паузу Пчелкина, произнес Егоров.

– В точку. Монголия в геологическом плане – едва ли не одно сплошное белое пятно. Как и наша Сибирь. Каким-то образом японцы обнаружили на западных отрогах Большого Хингана целую драгоценную шкатулку из богатых залежей. Антрацит, железная руда, вольфрам, магний, цинк, свинец, медь, сурьма. Это то, что известно. Опять же, скорее всего еще и сопутствующие элементы. И все это компактно, как в кладовке. Вот и решили оттяпать кусочек.

– Ясно. Как говорится, ларчик просто открывался, – констатировал Игнат, разливая по рюмкам водку.

– Это точно. Эх, хорошо вам! Игнат вон в Испании кровушку погонял. Василий в Монголии самураям жизнь портит. А я сижу в Прибалтике, как сыч. Превратился в дельца какого-то, – вздохнул Калугин.

– Ну так в чем проблема, устрой военный переворот в Литве. Тут тебе и масштаб, и адреналин, и все полагающиеся прелести. А потом объяви о воссоединении с Россией. Так сказать, возвращение блудного дитяти, – предложил Игнат, поднимая рюмку. – Ну, чтобы нам не помереть со скуки.

– Типун тебе на язык, – все же поднимая рюмку, попенял Александр. – Мне, конечно, хочется встряхнуться, так чтобы кровь по жилам. Но лучше все же тихой сапой. Так что давайте за то, чтобы нам всегда сопутствовал успех.

– Принимается, – поддержал его Антон.

За что и выпили. Закусили. Принесли горячее. Тут же позабыв про разговоры, налегли на мясо, усугубив под это дело еще по рюмочке.

– Саня, а что вообще творится в Литве и Прибалтике в целом? – не удержался от вопроса Игнат. – Дергаются эти гребаные карлики, тявкают, как шелудивые псы. Ладно бы их хорошо кормили новые благодетели, но сдается мне, в составе империи им все же жилось куда лучше. Уверен, спроси народ, так они уже побежали бы в объятия России. Там ведь мутит верхушка, поддерживаемая активным меньшинством.

– В общем и целом все так и есть, – подтвердил Александр.

– Ну и не проще ли отправить в Прибалтику три корпуса да успокоить ребяток?

– Не проще. Мир меняется. И прямая агрессия постепенно отходит на второй план. В чести все больше войны не явные, а, так сказать, гибридные. Ну вот как мы с Германией и Италией схлестнулись в Испании. Вроде и не воюем друг с другом, но в то же время надавали им по мордасам. И союзников приобрели, а вернее, привязали к себе. И заметь, сами испанцы этому безмерно рады. А направь в Прибалтику войска, и ты получишь вместо лояльно настроенных жителей серьезное противостояние, и очень даже возможно – партизанскую войну при солидной поддержке наших заклятых союзников по Антанте.

– И? – вздернул бровь Игнат.

– Еще когда гремела Гражданская война, Колчак решил пойти иным путем. И император сегодня полностью разделяет его мнение. В Эстонию, Литву и Латвию направились русские дельцы. Из числа тех, что наловили рыбки в мутной водице. У них не стали ничего отбирать. Просто указали, где именно они должны заниматься предпринимательством. Чем заниматься – это решать им самим, но перед ними поставили три непременных условия. Первое: они должны вкладываться в экономику прибалтийских республик. Второе: завязывать и расширять экономические связи с Российской империей. И третье: переманивать на свои предприятия русских. Тащить их из России-матушки всеми доступными способами.

– Хочешь сказать, что такие нашлись? В смысле дельцы.

– Поначалу-то посмеялись. А когда пару-тройку показательно покарали, предварительно выдоив до последней копейки, тут же поняли, что предложение очень даже выгодное. Далее. Уже после Гражданской началось плановое финансирование различных обществ вспомоществования русским общинам. Бесплатное образование, медицина, получение специальностей, помощь в трудоустройстве. И под занавес – пособия по рождению детей. Конечно, коренных прибалтийцев никто не собирается обижать, но русские проживают в основе своей в городах, и довольно компактно, а потому львиные траты идут именно на них.

– Как-то дороговато выходит, – усомнился Пчелкин.

– Двухмесячное содержание Русского добровольческого корпуса в Испании или месячное содержание Особой армии в Монголии обходится куда дороже, чем годовые траты на все три республики. А на выходе… – Александр сделал многозначительную паузу и продолжил: – Сегодня пятую часть населения Прибалтики составляют русские. И их голос становится все более весомым. В сеймах республик появились устоявшиеся фракции сторонников сближения с Россией. Причем часть депутатов – русские.

– То есть добиться большинства, провести свое правительство и объявить о воссоединении с Россией? Умно, – хмыкнул Игнат.

– Н-да. Хватать и не пущать. О чем с тобой говорить, – отмахнувшись, вздохнул прибалтийский гость.

При этом показал, что неплохо бы и обновить рюмочки-то. Весьма дельное замечание. Они ведь собрались, чтобы не просто поговорить, но и выпить. А коней, как известно, на переправе не меняют. Игнат тут же подхватил бутылку и плеснул всем четверым. А там и новая перемена блюд поспела.

– А что я не так сказал-то? – закусив, вернулся к беседе Егоров.

– Никто, никого и никуда тянуть не собирается. Нас вполне устроят независимые, но дружеские государства. Пускай живут своим укладом, кто же против. Но только не враждебно настроенные по отношению к нам. В конце концов, это просто выгодно. Причем как нам, так и им. Путь этот небыстрый, но зато надежный, – пояснил Калугин.

– А что, если Россия поможет Литве в решении вопроса с Польшей? Это не ускорит процесс? – предположил Пчелкин.

– Нет. Литовское правительство на это не пойдет. Они просто убеждены, что стоит только русской армии оказаться на их территории, пусть и в качестве добровольцев, как выпихнуть их уже не получится.

– Но своих-то сил им явно недостаточно. Чуть ли не треть Литвы под поляками. А что, если в этих условиях они решат броситься в другую крайность и попросят помощи у Германии? А тогда уж плакали мечты Колчака и царя о независимых, но добрых союзниках, – усмехнулся Василий.

– Еще года три назад литовцы, пожалуй, так и поступили бы, – согласился Александр. – Но Гитлер их малость напугал своим заявлением: «Одна страна – одна нация». Они и без того опасаются, что как только Германия сумеет продавить аншлюс[3], то начнет предъявлять права на области, заселенные немцами. Если так будет, то прибалтийские республики потеряют часть своих территорий в пользу Пруссии, на границе с которой преобладает немецкое население.

– Кстати, штаны преют не у одних прибалтийцев, – отметил Егоров, отправляя в рот очередной кусок мяса. – В отношении Чехословакии имеются такие же опасения. Сформировали даже самостоятельный чехословацкий отдел. Мне дали три дня на сборы – и вперед. Что скажешь, Антон, долго еще Дольфус[4] сможет противиться Гитлеру? – обратился Игнат к Золотареву, служившему военным атташе в Австрии.

– Пока бьется его сердце, у Гитлера есть только одна возможность – прямое военное вторжение. Нам удалось помочь предотвратить три попытки переворота и два покушения непосредственно на канцлера. Вот только если кто-то задался целью убить другого, то остаться в живых можно, лишь устранив эту проблему. Гитлер Дольфусу не по зубам, а вот наоборот – лишь вопрос времени. Аншлюс все еще не свершился исключительно усилиями наших разведки и дипломатов в формате «Большой пятерки». Но вечно это продолжаться не может. Император это прекрасно сознаёт, оттого и чехословацкий отдел.

– А почему же тогда в Прибалтике ничего подобного нет? – удивился Александр.

– Потому что, не пройдя Чехословакию, немцы в Прибалтику не сунутся. И напротив, если сумеют откусить Судетскую область, значит, подвинут в военном плане нас. А тогда эти три суверенные карликовые республики сами подожмут хвост и, весело повизгивая, лягут под Гитлера. И тот, я уверен, проявит дальновидность, откусив лишь часть приграничных земель и оставив Прибалтику в качестве буфера между собой и Россией. Под своим протекторатом конечно же.

– Весело, – заключил Игнат.

– Угу. Прямо обхохочешься, – подтвердил Антон.

– Да ну вас к лешему! – возмутился Александр. – Ну вот что мы за люди? С бабами – о работе, на работе – о бабах. Совесть поимейте. Игнат, я слышал, у тебя к первому кабальеро прибавился еще один.

– Ну, оно и первого не больно-то можно назвать кабальеро. Из крестьян все же. А второй так и вовсе казак, без всяких кривотолков, – откидываясь на спинку стула и подбочениваясь, заявил Егоров.

– О как! Мало того что лишился холостяцкой воли, так еще и кандалами обзавелся, – вновь сокрушенно покачал головой Антон.

– Не завидуй, – подмигнул Игнат.

– А и правильно, – поддержал друга Василий. – Хороших людей должно быть много. Я вот тоже возьму и женюсь.

– На монголке, – подначил Александр.

– Почему сразу на монголке? Правда, и русской назвать ее сложно. Рождена от брака русского почтмейстера и бурятской крестьянки.

– То есть?.. – подбодрил его Александр.

– То и есть. Настя, она, конечно, отличается от истинных бурят, но скажу я вам, кровь у этого народа сильна. Но русская серьезно так сгладила резкие бурятские черты лица, и получилась эдакая восточная красавица.

– Нормально, да! То есть Игната в Испании захомутали, Василий готов сдаться на милость азиатки…

– Она русская, – вставил Пчелкин.

– Ну да, только малость восточная красавица, – отмахнулся Александр. – Так а мне теперь что же, на литовке жениться?

– Ну чего ты вскинулся? Сам же сказал, что русских в тех краях более чем достаточно.

– Согласно тайной директиве я должен всячески способствовать смешанным бракам, в особенности мужеского населения прибалтийцев с русскими девицами.

– Да ладно тебе. Уж себе-то малость попустишь, – хохотнул Антон.

– Э-э не-эт, – возразил Игнат. – Коль скоро есть подобное распоряжение в отношении мужчин, то должно быть и насчет женщин. Так что, Саня, давай вдохновляй массы личным, так сказать, примером.

– Да ну вас к лешему! Давайте лучше выпьем за игнатовского первенца. Как назвали-то?

– Пантелеем, – разливая по рюмкам водку, не без гордости ответил счастливый отец.

– Специально под святцы подгадывали? – намекая на имя родителя Игната, спросил неугомонный Александр.

– Само так вышло, – улыбнулся Игнат.

– Ну и ладно. Здоровья первенцу, – провозгласил тост Калугин.

Выпили. Закусили. И вновь полилась по рюмочкам водочка. Все время служба, служба и служба. В их же случае – в постоянном напряжении, с необходимостью контролировать каждое слово. А потому вот такие моменты, когда можно полностью расслабиться в кругу тех, кому всецело доверяешь, ценны невероятно. И они собирались воспользоваться этим шансом по полной.

Глава 6

По тылам противника

К условленному месту вышли за пару часов, преодолев за это время порядка пятнадцати километров. Горы здесь низкие: если бы не высота вершин более двухсот метров, то их и вовсе можно было бы считать холмами. Причем в немалой своей части поросшими лесами.

Григорий остановил «Гренадера» на опушке. Передвинул рычаг в левом «рукаве», и тут же послышался звук нагнетаемого под высоким давлением масла. Сзади выдвинулись два телескопических гидроцилиндра, и их подошвы уперлись в землю, придавая бронеходу устойчивое положение.

Затем пришла очередь рычага в правом «рукаве». И вновь звук работы сервопривода, приведшего в движение лобовую пластину, разделившуюся на две части. Одна пошла вверх, другая, соединенная с ней посредством троса, – соответственно вниз. В лицо тут же дохнуло жаром. Ощущение такое, что приоткрыл дверь в парилку. На нижней пластине с внутренней стороны начали распрямляться две ступеньки, служащие для удобства пилота.

Приборная панель с рядом манометров и термометров, а также с подбородочными клапанами осталась на месте, выше подвижной пластины. Оно и понятно, поди подведи к механическим манометрам многочисленные трубки высокого давления, если будет откидываться еще и панель. Конечно, ничего невозможного, но к чему, если можно просто пригнуться?

Азаров выпростал руки из рукавов «Гренадера», отстегнул страховочные ремни. Особым образом повел ступнями, расстегивая специальные крепления на подошвах бронеходных ботинок. Одновременно расстегнул подбородочный ремень клапанов шлемофона, отсоединил резиновую трубку гарнитуры.

Ухватился за рукояти над головой и, повиснув на них, поджал ноги, после чего выбросил их наружу и выпрыгнул на каменистую землю. Вообще-то, полагалось воспользоваться ступенями на нижней пластине. Но кому это нужно. Другое дело, когда приходится, наоборот, устраиваться в рубке. Тут уж никакой акробатики.

Снаружи было еще жарче, пусть они и находились в тени сосен. Вот ни разу ни о чем не говорит. Ветра нет, солнце жарит, духота неимоверная. Хм. А кстати, чего это ветра нет? Горы здесь или где? Н-да. Горы, они, пожалуй, все же восточнее, а эти… Холмы. Да, с крутыми склонами, но высота так себе. Чем-то напоминает Испанию, где ему довелось повоевать. Хотя-а… Нет. Там растительности было побольше. Здесь же все какое-то чахлое и неприглядное. Унылые края, что тут еще сказать.

Повел взглядом вокруг, осматривая своих парней. Все в порядке. Кое-где на краске видны сколы от попаданий пуль, но в целом неплохо. И вылезать ребятки не собираются. Хм. Да оно и понятно. Чего спешить.

Химпатронов в «стирлингах» хватит еще часов на шесть полноценной работы, и часа два химическая реакция еще будет угасать. При этом скорость серьезно снизится, но «Гренадеры» вовсе не потеряют подвижность. И уж тем более будет работать система вентиляции, а как следствие – подачи прохладного воздуха. Да хоть холодного, все в их руках. Ну и какой тогда смысл жариться на солнцепеке?

Азаров осуждающе покачал головой застывшим истуканами бронеходам. Пилоты исправно сделали вид, что ничего не понимают. И вообще, команды ведь не было. А коль скоро так, то и покидать уютную утробу машин вовсе не обязательно. Угу. Как бы не так.

– Сержант Бичоев, двух человек в охранение, там и там, – указал Григорий рукой, зная, что все прекрасно слышат своего командира. – Остальным спешиться, оправиться и обслужить машины.

Недовольных не нашлось. Аслан усиленным механическим голосом отдал команду своим подчиненным. Затем раздались уже знакомые характерные звуки, сопровождающие постановку «Гренадеров» на стоянку.

Григорий невольно залюбовался красавцами-бронеходами. При их создании за основу был взят полный средневековый доспех. Многое, разумеется, переделано, но общая схожесть наблюдалась. Вместо головы – невысокий цилиндр с множеством смотровых щелей по кругу, причем это прямые триплексы, никакой перископической конструкции. С другой стороны, винтовочную пулю держит, а на большее не способна и стальная броня машины. А еще сверху имелся запасной эвакуационный люк. И в отличие от бронеходов типа «Богатырь» или «Витязь», он куда большего диаметра. Потому как машина изначально проектировалась под весьма крупных мужчин.

Тот самый инженер Полянский не забыл о пожелании своего заступника и принялся-таки за создание бронехода нового поколения. Благодаря его «стирлингу» оригинальной конструкции габариты боевой машины можно было уменьшить в разы. Правда, вопрос с мощностью двигателя все же оставался открытым. Поначалу она была явно недостаточной для полноценной его работы.

Но тут уж пришел на помощь знакомый инженера и весьма перспективный химик. Они давно работали совместно. Полянский вовсе не вчера захотел получить химические патроны для своей машины. Изначально этот предмет интересовал его для применения во все тех же протезах. Так что химик, работавший над вопросом уже пару лет, выдал результат достаточно быстро.

Было два типа патронов. Содержимое одного из них, вступая в длительную реакцию, разогревалось до температуры свыше тысячи градусов. В другом – охлаждалось до менее минус ста градусов. Вот на этой колоссальной разнице и работал «стирлинг», приводя в движение масляный насос высокого давления. Ну и заодно продумали системы отбора части производимых холода и тепла для охлаждения в летний и отопления в зимний периоды.

Машина и насос, как и в прочих бронеходах, располагались на спине в машинном отделении, эдаком ранце. Там же нашлось место для инструментального ящика с запасными частями и для герметичного контейнера, где содержались личные вещи и продовольствие. Объем получался куда солидней, чем в том же солдатском вещевом мешке.

Орудием, ясное дело, такую машину не вооружить. «Гренадер» весил всего-то полторы тонны. Так что пришлось обойтись БРС, модернизировав его под новые нужды. Этого вполне достаточно для противодействия большинству бронированных целей потенциального противника. А для чего-то посерьезнее предусматривался огнемет. Конечно, это уже оружие ближнего боя. Но ничего более действенного под такого малыша попросту не подобрать.

На левом плече примостилась труба пневматического гранатомета, разработанного полностью, с нуля, как и сами гранаты. Увы и ах, но использовать их против бронированных целей бесполезно. Двести граммов тротила – не баран чихнул, но сомнительно, что это сможет даже оглушить экипаж боевой машины. Их задача – уничтожение пехоты и подавление укрепленных огневых точек. При должной подготовке гранату можно забросить в небольшое окно за сотню метров. А с трех попыток – так и в амбразуру дзота. Весьма неплохой результат.

Обойдя своего «Гренадера», Григорий вскрыл контейнер и извлек футляр с теодолитом. К сожалению, с проводниками сейчас определенные трудности ввиду нахождения на вражеской территории. Поди найди того, кто хорошо знаком с этой безлюдной местностью. Да еще и такого, что согласился бы ввязываться в игры военных.

Поэтому приходилось пользоваться картами, составленными на основе аэрофотосъемок. Раньше-то не озаботились. Но как только клюнул жареный петух, так сразу же отправили дирижабль с картографами и специальным оборудованием. Несмотря на спешку, карта получилась достаточно точной. Ну и ориентиры обозначены. Самая обычная триангуляция – и пожалуйста. Вот она, точка их нахождения.

По всему видно, вышли они достаточно точно. Снаряжение должны будут сбросить на соседнюю вершину, до которой через седловину не больше километра. Условившись с Ватутиным о действиях в тылу противника, обговорили и вопрос со снабжением. В контейнерах на спинах бронеходов имелся дополнительный запас химических патронов. Но по одному комплекту они уже израсходовали. И теперь оставался последний.

Если поставки не будет, Григорий уведет свой взвод обратно. «Гренадер», безусловно, хорош. Но больно уж зависит от особого вида топлива. Довольно дорогого, надо заметить. Причем сомнительно, что оно сильно подешевеет при начале серийного производства. Так что, оставшись без химических патронов, из опасного, подвижного и ловкого хищника машины превращались в груду бесполезного металла.

– Будем менять стоянку, господин капитан? – обратился Плотников, едва узнал, что они малость промахнулись.

Работы над бронеходом проходили на удивление быстро и без особых трудностей. Сказывалось наличие наработок в процессе создания «Витязя». В «Гренадере» многое было взято от него, разве что в уменьшенном варианте. И едва стало понятно, что опытный образец получился работоспособным, военное ведомство заказало опытную партию таких машин.

Управлять новинкой было не в пример проще, чем прежними машинами. Всего-то нужно научиться носить этот стальной костюм. При наличии технического образования пилота можно подготовить за несколько месяцев. И им мог стать любой рядовой. Именно простота обучения бронеходчика и возможность массового использования в глазах военных победили дороговизну производства и обслуживания.

В качестве штатной расстановки приняли решение взять за основу роту бронеходов. Только это подразделение должно было являться взводом. А так, все по аналогии. Отделение из четырех машин, три отделения и командир взвода. Ну и под этих красавцев предстояло подобрать настоящих великанов. Что Григорий и осуществил, самолично проехавшись по учебным полкам в поисках достойных кандидатов.

Григорий смерил Плотникова взглядом. Не смотри, что молод. Росточку в нем два метра. Хм. И лучше бы ему на этом остановиться. Потому как более высокому в рубке делать нечего. Попросту упрется головой в верхний люк. Во взводе вообще нет ни одного ниже метра девяноста пяти. Нижняя отметка – метр девяносто, но так уж вышло, что все обладали ростом от среднего и выше.

Гренадеры, что тут еще сказать. Вот только как ни пытаются посвященные именовать их подобным образом, парни противятся всеми силами. Сказывается популярность в массах бронеходчиков и летчиков. Поэтому подчиненные Азарова всячески налегают на то, что они пилоты.

Последнее, скорее всего, заденет выпускников Павловского училища. Они проходят жесточайший отбор, чтобы с гордостью именоваться пилотами. К тому же все без исключения – офицеры. А тут пара-тройка месяцев – и тоже пилот, да еще и рядовой. Кстати, во взводе Григория сейчас все служат по призыву.

– Менять позицию не будем, – начал он пояснять сержанту. – Нам нужна соседняя вершина. Не так далеко. Парни вы здоровые, груз перенесете без труда. Зато здесь мы под деревьями.

– Ясно.

– Николай, ты как после боя?

– Нормально, господин капитан. Оно, конечно, малость неприятно. А уж когда паленым потянуло, и вовсе чуть не поплохело. Но так нормально.

– Вы там с сержантами к парням присмотритесь.

– Сделаем.

Люди с отсутствием боевого опыта – это было самым слабым местом в плане генерала Ватутина. Не сказать, что Григорий так-то уж сильно переживал за реакцию своих подчиненных. Все же как смог, подготовку он с ними провел. Даже как-то договорился, и они несколько дней проработали на бойне, осваивая профессию забойщика и мясника. Но тут ведь дело такое: сколько человека ни готовь, а действительность всегда оказывается ни с чем не сравнимой.

Пока ожидали условленного часа, приготовили еду и пообедали. Вообще-то, с собой у них были сухие пайки. Так что ни о какой готовке особо говорить не приходилось. Но есть даже разогретые консервы из банки или из котелка – уже большая разница. Из котелка оно и приятней, и вкуснее. А тут еще и такое удобство, как «стирлинги» с химическим подогревом.

Достаточно открыть кожух и пристроить котелок на раскалившееся дно патрона. Каша разогревается на раз, и при этом не надо оттирать с котелка копоть. Разве только отмыть изнутри. Но тут уж никуда. Хотя на костре было бы еще вкуснее. Однако Григорий предпочел не расслабляться так-то уж сильно. Мало ли кто может увидеть дым. Они уже примечали в небе двойки японских истребителей.

Пара У-2, шедшая на минимальной высоте, как и условились, прибыла на закате. Эта учебная машина была настолько хороша и надежна, что ее использовали на все руки от скуки. Кроме собственно учебных машин, наличествовали санитарные, пассажирские, связи. Причем как в военной сфере, так и в гражданской. Вот сейчас, к примеру, они задействованы в доставке груза в тыл врага.

Обозначились сигналами. Самолеты прошли на бреющем, снизив скорость до минимально допустимой, и сбросили тюки с грузом чуть ли не под ноги бронеходчикам. Не понадобилось даже идти на соседнюю вершину. Правда, погоняться за покатившимся под гору тюком все же пришлось. Потребности взвода не так чтобы и велики, а потому этих двух машин, способных доставить в общей сложности порядка полутонны припасов, вполне достаточно.

Тут были запасные химические патроны, немного боеприпасов и суточный сухой паек. Запасы на следующие сутки должны доставить к вечеру завтрашнего дня. Если передача не состоится, независимо от того, припоздали бронеходчики или случилась накладка у Ватутина, Азаров должен уводить взвод обратно. Благо под это дело топлива в запасе вдвое против потребного.

Остаток вечера и ночь прошли спокойно. Все успели хорошо отдохнуть. И даже помыться в холодном ручье, что еще днем обнаружился неподалеку от вершины, в распадке, укрытом лесом. С завтраком покончили еще в предрассветных сумерках. После чего поспешили обслужить машины.

Григорий, натянув асбестовые рукавицы, вскрыл термоизоляционную крышку цилиндров двигателя и, ухватившись за раскаленные ручки, вынул все четыре патрона. Вместо них надел на рабочие цилиндры новые. Поочередно вставил в паз ключ с рукоятью и провернул. Разбив, таким образом, ампулы с реагентом, запустил химическую реакцию. Минута, и гильза патрона раскалится докрасна. Закрыл крышку и перешел к цилиндрам охлаждения. Та же самая последовательность, но с противоположным эффектом.

Вновь вставить ключ в паз вала маховика и резким движением запустить машину. В ответ раздался стрекот заработавшего «стирлинга», с каждой секундой набирающего все большее число оборотов. Наконец подошла пора подключить сцепление с масляным насосом. В дополнение к стрекоту послышался шелест заработавшего агрегата. Порядок. Теперь можно двигаться в путь.

– Внимание, взвод! Оправиться! Плотников, что с охранением?

– Уже заменил, господин капитан. Парни заканчивают обслуживать машины.

– Принял. Пятиминутная готовность, братцы.

Выступили без задержек. Григорий поначалу даже не подключал охлаждение воздуха. Утро выдалось достаточно прохладным, рабочие же цилиндры «стирлинга» имели термоизоляционную рубашку.

За пару часов вышли к уже знакомой дороге. Азаров намеревался атаковать саперов, которых должны были отправить на восстановление уничтоженных мостов. Но по здравом рассуждении все же отказался от этого замысла. Противник просто не мог не озаботиться прикрытием данного участка. Ведь это куда проще, чем охранять всю дорогу. Ну и остальные мосты, скорее всего, постараются обезопасить.

А вот внезапная атака скопившихся в ущелье автомобильных колонн может доставить японцам массу неприятностей. Поди обеспечь безопасность на таком протяжении. Не так-то уж это и просто. И, опять же, потребует больших сил. Если сведут несколько колонн в один лагерь, тоже нормально получится. Скученного противника можно расстрелять с дальней дистанции. Для этого вполне годятся как БРС, так и их гранатометы, способные забросить гостинец на добрых четыре сотни метров. А если с какой вершины, так и подальше.

К намеченной цели – километрах в десяти от места последнего боя – вышли примерно через два с половиной часа. Благо с картами местности и ориентированием трудностей не возникало. Но, к его сожалению, на обозримом пространстве лагерь японцев не наблюдался. Возможно, он где-то есть. Да и наверняка. Не станут же они гонять грузовики взад и вперед.

Но, пораскинув мозгами, Азаров решил, что искать лагерь глупо. Опять же, это встречный бой, с открытым забралом. А он вроде как намеревался почем зря не рисковать и действовать из засады. Даже хорошо, что они никого не обнаружили. Это уберегло его от необдуманного шага. Да и местность, лежащая перед ним, хорошо подходит для засады.

Здесь все еще были верховья Халхин-Гола. Река обмелела еще больше, берега покатые, никаких проблем для переправы, если не считать здоровые валуны. Долина не так чтобы и широка, всего-то около полукилометра. Зато испещрена потоками нескольких ручьев, между которыми высятся сосновые рощи. Остальное пространство покрыто травой, крупными камнями и редким, низкорослым кустарником.

Осматривая представшую перед ним картину, Григорий удовлетворенно улыбнулся. То, что нужно. Дорога пролегает в полусотне метров от реки. Ее противоположный берег порос лесом. В том, что движение по этому маршруту восстановят уже в ближайшие часы, сомнений никаких. Постоят, укрывшись за деревьями. Невелика потеря. Зато потом – стремительный удар и отход.

Они уже спустились к основанию склона. До рощи оставалось порядка двух сотен метров, когда Григорий вдруг расслышал грохот пулеметов, звонкий и глухой перестук ударяющих в каменистую почву пуль. И четыре строчки фонтанчиков, пронесшихся по земле. Несколько пуль клюнули его броню, ударив по ушам. По счастью, это был винтовочный калибр, которому «Гренадер» оказался не по зубам. Но Азаров почувствовал, как дернулась правая штанина. Опять отлетела окалина. На этот раз до кожи не добралась, но с этим определенно нужно что-то делать.

– Во-оздух! – раздалось запоздалое предупреждение одного из бойцов, спешно дублируемое остальными.

Зло выматерившись, Григорий задрал голову, бросая взгляд в триплексы верхнего обзора. Таковых предусмотрено три. Каждый захватывал сектор в сто двадцать градусов. Вот только рассмотреть машину, уже проникшую в тыл, не получилось. Пришлось разворачиваться всем корпусом, а там еще и приложить усилия, выискивая цель. Все же обзор через смотровые щели ограниченный. И это еще мягко сказано.

Тем не менее он обнаружил объект. Вскидывать БРС или пулемет было уже поздно – пара самолетов противника достаточно отдалилась. Зато удалось поймать их в перископ и рассмотреть один из них поближе.

Истребители. По счастью, японцы пока еще не осознали опыт испанских боев и не торопятся вооружать свою авиацию пулеметами с более крупным калибром, полагая их избыточно мощными и обходясь винтовочным. Ну это они пока не сталкивались с уже перевооруженными русскими машинами, которые только начали прибывать в Монголию. Ничего, еще осознают преимущества крупного калибра.

Но Григория данное обстоятельство более чем устраивало, иначе он уже богу душу отдал бы. А может, и еще кто из его парней. Все же японские летчики хороши – точно положили строчки очередей. Не иначе как решили проверить сведения, поступившие от пехоты. Выживших более чем достаточно, и свидетельств, что винтовочная пуля не берет броню, – тоже. Но ведь в пулеметах мощность патронов всегда больше. Как говорится, попытка – не пытка.

– Ну слава богу, – облегченно выдохнул Григорий, внимательно всмотревшись в самолеты.

Японские истребители, подобно русским, имеют подвесное вооружение. Но они используют не ракеты, а четыре двадцатипятикилограммовые авиационные бомбы. Осколки такого гостинца без труда пробьют броню «Гренадера» в двенадцать миллиметров, взорвавшись на расстоянии до пяти метров. Не говоря о том, что его может даже опрокинуть взрывной волной.

Однако пара, задействованная для патрулирования с воздуха, предпочла подвесить под крылья дополнительные баки. Ну что ж, глупостью это назвать сложно. Только к чему было бросаться в атаку? Один остается наблюдать, второй возвращается на аэродром с сообщением об обнаружении противника. А так…

Да ничего они не теряют. Некуда Григорию с парнями деться. Лишь уходить в поисках большого лесного массива. А ты поди еще добеги до него. Тот, что они наблюдают перед собой, – всего лишь маленькая роща, которую перепашут бомбами вдоль и поперек. Наверняка на аэродроме дежурит звено штурмовиков, готовое к вылету. Н-да. Но в любом случае нужно уходить.

Стоп! А это еще что?! Да эти ребятки совсем их ни во что не ставят. Ох зря вы так-то. Ох зря.

– Взво-од! Слушай мою команду! Рассредоточиться! Приготовиться к отражению воздушной атаки!

Механические динамики и громкоговорители многократно усилили его голос. Сержанты поспешили продублировать команду. И бойцы пришли в движение, действуя согласно вбитой в них на учениях схемы. Недостатки недостатками, но это ведь вовсе не значит, что возможность воздушного нападения не отрабатывалась.

Насчет «рассредоточиться» – это на случай, если пилоты решат сбросить на них баки. Поскольку его взвод использует огнеметы, возможность подобной ситуации сложилась в голове Григория сама собой. Ну что может быть проще? Емкости с топливом непременно разобьются и расплещут свое содержимое. Потом ударить из пулеметов трассирующими. Понятно, что бензин – не огнесмесь и прогорит практически безболезненно. Но это единственная неприятность, которую могут доставить им самолеты.

Японцы заложили вираж и вновь пошли в атаку. Похоже, желают убедиться в тщетности пулеметного огня. Вот и ладушки. Милости просим. Как говорится: подходи, не бойся, отходи, не плачь. Дистанция – порядка пятисот метров. На фюзеляжах самолетов появились огненные всполохи заговоривших пулеметов.

Уже вскинувший свой БРС Григорий поймал в панораму головной истребитель и потянул за спусковой рычаг. Выстрел послужил сигналом взводу открыть огонь. Росчерк трассера указал выбранную цель. Пара секунд на наведение – и ущелье огласилось дробным грохотом одиночных выстрелов тринадцати БРС. Вскоре выстрелы слились едва ли не в пулеметную очередь, а в атакующего противника устремились десятки огненных росчерков.

Одни проходили сильно в стороне, другие ближе, третьи – впритирку. И лишь единицы нашли-таки свою цель, впившись в цельнометаллический дюралевый корпус, прошивая его насквозь и разрывая легкий металл. Вместе с корпусом доставалось и внутренней начинке самолета. Вот он окутался паром, ударившим жаркой струей из пробитого котла. А вот пуля угодила в бензобак, и машина тут же загорелась.

Прыгать бесполезно. Слишком низко. Отбрасывая черный шлейф дыма, летчик повел пылающую машину на рассредоточившийся взвод бронеходчиков. Поделать с этим Григорий ничего не мог. Попросту не успевал. Впрочем, отважный пилот тоже оказался не всесилен. Он сделал все, что от него зависит, бросив машину вниз. Но все же промахнулся.

Ки-27 рухнул буквально в десятке метров за спинами крайних «Гренадеров». Выметнувшиеся от удара камни и обломки самолета улетели в противоположную от бронеходов сторону. Гулкий удар, слившийся со скрежетом. Вздрогнула под ногами земля, что передалось даже сквозь стальные опоры. И все. Пылающие обломки замерли на земле.

Второй самолет пронесся над их головами. Пилот заложил вираж, всматриваясь в место гибели своего товарища и отдавая ему дань памяти. Затем отвернул и начал удаляться, неся весть об обнаруженных русских.

Бронеходчики еще пытались его достать, но тщетно. Ни одна из пуль так и не достигла своей цели. А вскоре истребитель уже вышел из зоны поражения. Все. Эта страница перевернута, принеся новый опыт и знания. Слава богу, без потерь.

– Взвод! Уходим! – разворачивая свою машину, отдал приказ Григорий.

Ни о какой засаде на дороге больше не могло быть и речи. Тут бы самим унести ноги. Нужно успеть отбежать на пару-тройку километров, а там можно воспользоваться маскировочными сетями.

Радует одно: у японцев нет бронеходов. Слишком дорогая и капризная техника, требующая тщательного ухода. Боевая же эффективность, по мнению японского командования, сомнительная. И это Григорию на руку. Бронетягам до него не дотянуться. Техника не для гор.

То, что у пехоты противника есть бронебойки, значительно увеличило ее шансы против «Гренадеров». Но ты поди нагони эти машины, да еще и в гористой местности. А японское ружьишко более чем тяжелое, с БРС не сравнить, хотя и тот не пушинка.

Остается только одно. Поиск и уничтожение с воздуха. И тут такое простое и действенное средство, как маскировочная сеть, куда как эффективнее. Лес, конечно, лучше. Но что-то подсказывало Азарову, что до ближайшего массива им не успеть.

Глава 7

Штурм высоты

Жара. Проклятье. Как жарко-то! Теплоизоляция котла не больно-то помогает. Поговаривают, что вскорости бронеходы должны пройти модернизацию и получить более надежную защиту от избыточного тепла. Но, признаться, верится в это с трудом. Хотя бы потому, что подобные разговоры ведутся с момента появления этих боевых машин. Но воз и ныне там.

Впрочем, грех жаловаться. Задняя стенка вовсе не горячая, а лишь чуть теплая. И это при том, что в топке температура превышает тысячу градусов. Вот только в условиях общей жары даже собственное тело подобно печке.

Проклятая жара! И ведь еще раннее утро. Солнце едва поднялось над горизонтом, одаривая землю своими первыми лучами. Дальше все повторится, как это уже было в течение месяца. А день этот обещает быть долгим. Хоть бы дождь пошел, что ли.

Н-да. Мечты, мечты. Сейчас начало июля, в Монголии самая засушливая пора. Так что ни о каких дождях не может быть и речи. Тут будешь рад даже ветерку. Хотя-а-а… В такой-то жаре он скорее иссушит, чем подарит прохладу. Даже ночью ни разу не нужен. Температурная разница столь велика, что спать приходится под одеялом.

Но сегодня дождь все же излишен. Особая армия наконец завершила сосредоточение войск и переходила к активным действиям. Разумеется, японцам об этом ничего не известно. Из полученных ими разведданных следовало, что русские войска активно готовятся к довольно суровой монгольской зиме. Об этом свидетельствовали некоторые документы, перехваченные вместе с курьерами.

Контрразведке при штабе Ватутина удалось дезориентировать противника относительно и состава армии. Генерал Комацубара убежден, что перед ним развернут всего лишь один армейский корпус численностью порядка сорока тысяч человек, насыщенный авиацией и бронетехникой. Причем основную долю техники составляют именно бронетяги, эффективность которых в гористой местности Хингана крайне сомнительна.

Японцы легко поверили в подобное, потому что сами отказались от вооружения своих броненосных сил дорогими и капризными шагающими машинами. Признаться, те в первую очередь не вписывались в их военную концепцию. Японская императорская армия нацелена на влажные регионы с густыми зарослями джунглей, где бронеходам не развернуться.

Опять же, собственный опыт самураев позволял им делать выводы относительно уязвимости бронеходов. И то, что их доля в китайской армии крайне мала, – лишнее тому подтверждение. Бережливость русского императора им была понятна.

Вот только на самом деле ситуация отличалась от описанной. Даже месяц назад картина выглядела совершенно иначе. Основу броненосных сил составляли именно бронеходы. Неверная оценка шагающих машин японскими военными обуславливалась тем, что, по сути, до сих пор им приходилось сталкиваться с паукообразными «Сороками» и «Громобоями». Причем в основе своей именно с первыми. То есть имеющими лишь противопульную броню.

«Громобои» ввиду невозможности использования своих мощных орудий с ходу применялись в основном со стационарных позиций. В наступательных операциях принимали участие крайне редко. Поэтому если и попадали под бронебойный огонь, то в основном из засад. А в этом случае стрельба преимущественно ведется в слабозащищенные борта и корму.

Вопреки сведениям, полученным японцами, русские ни о какой зимовке не думали. И готовились взломать серьезную систему обороны, возведенную противником, в сжатые сроки. Зажать его в тиски и перемолоть. Легкой прогулки никто не ждал. И в немалой степени оттого, что нарастить армию до трех корпусов и получить численное превосходство Ватутину так и не удалось.

К сожалению, политическая обстановка не позволяла перебросить в Монголию более значимые силы. В проведении второй очереди мобилизации Иркутского военного округа император отказал. Иными словами, Ватутин имел в своем распоряжении более восьмидесяти тысяч русских солдат и офицеров. И неполные три тысячи монгольских кавалеристов при поддержке незначительного числа броневиков и бронелетучек. Вот и все, что мог выставить русский командующий против стотысячной армии противника.

Но, несмотря на это, в успехе никто не сомневался. Особая армия, уступая численно, превосходила противника качественно. Что в первую очередь относится к вооружению и оснащению частей. Вопреки сведениям, полученным генералом Комацубарой, в подразделениях достаточно высокий процент ветеранов, прошедших через китайскую и испанскую войны, а также через локальные конфликты на границах империи. Половина личного состава бронеходчиков и летчиков представлена пилотами, уже участвовавшими в боях.

Кстати, именно за летчиками первое слово. И они его только что сказали. Наступление началось с массированного авианалета на позиции японцев. Причем бомбардировщики и штурмовики в расчете на внезапность отработали по своим целям без прикрытия истребителями.

Эти ребята подошли, уже когда вдогонку бросились японские асы. И тут в небе закрутилась невероятная схватка. Алина, находясь в бронеходе, накрытом маскировочной сетью, имела возможность наблюдать за боем. И, признаться, не могла оторвать взгляд от четырех десятков самолетов, кружащихся в завораживающем смертельном танце. Время от времени из этого клубка выпадала то одна, то другая машина. И девушка не без удовольствия отметила, что самолетов с красными кругами на крыльях падает больше.

Подобные схватки она приметила и значительно в стороне. Сражение за господство в небе велось на всем участке прорыва. Дробышева буквально ощущала, с каким остервенением бьются летчики. И это чувство невольно передавалось ей. А тот факт, что русские теснят противника, вселял в нее уверенность и в собственных силах.

Истребители бились все время, пока бомбардировщики пополняли боекомплект и топливо. Одновременно с этим на смену авиационному налету пришла артиллерийская подготовка. Снаряды рвались так часто и густо, что казалось, в разверзшемся на склонах горы аду выжить не сможет никто. Огромные султаны земли от крупных калибров перемежались более скромными – полевой артиллерии или и вовсе взвесью пыльных облаков минометного обстрела.

Отметилась и реактивная артиллерия. Конкретно по горе, которую предстояло атаковать роте, где служила Алина, прилетело более полусотни ракет. Калибр никак не меньше ста тридцати миллиметров. Уж она-то знала. На полигоне юнкера бывают регулярно. И сами участвуют в стрельбах, и наблюдают за стрельбами других. Получается, на их участке атаки сосредоточена батарея реактивных установок.

Впрочем, с их никудышной точностью иначе и быть не может. Использовать их для прицельного огня – глупость несусветная. А вот если необходимо накрыть определенную площадь, тогда совсем другое дело. Правда, пускать в дело меньше батареи нет смысла. Если только восьмидесятимиллиметровые, у которых в одном залпе установки по двадцать четыре ракеты. Но они хороши на открытой местности, а не против деревоземляных укреплений.

Едва истребители разошлись и потянулись к аэродромам зализывать раны, как вновь появились бомбардировщики. Боги войны тут же прекратили обстрел, уступая место ангелам смерти. Сначала по горе прошлась эскадрилья тяжелых «Муромцев». На смену им явились закрутившие свою карусель штурмовики. А затем вновь заговорила артиллерия. Так и не прекратившийся ад продолжился.

Наконец нарисовались бомбардировщики японцев. Не иначе как собираются атаковать русские батареи. Вот только не заладилось у них с этим. На перехват им тут же выметнулись эскадрильи истребителей, разбросанные по небольшим полевым аэродромам. Практика, полученная в Испании, в действии.

В этой волне русских летчиков асов практически не было. Охотиться за неповоротливыми бомбардировщиками отправился молодняк. Командование справедливо рассудило, что для первоначальной наработки опыта эта цель подойдет лучше всего. Правда, даже эти машины способны огрызнуться. Причем серьезно.

Дробышева видела, как истребители разогнали эскадрильи бомбардировщиков. Как машины падали одна за другой или пытались спастись бегством, сбрасывая бомбы на голую степь и уходя за линию фронта на бреющем. Но наблюдала и пару русских По-16, устремившихся к земле, оставляя за собой шлейф черного дыма или окутавшись белоснежным облаком пара. А вот парашют она приметила всего один.

– Алина, девочка, ты готова? – поинтересовался в гарнитуру Веретенников.

При этом голос его звучал ровно и спокойно, вселяя уверенность. Хотя у нее не было и тени колебаний, девушка все же оценила заботу поручика. И даже не подумала придавать значения его фамильярности. Да и не было ничего подобного. Сейчас она ощутила желание командира уберечь и защитить не просто подчиненного, но боевого товарища. Пусть первый бой им еще только предстоит.

– Я в порядке, Артур Николаевич, – впервые за долгий срок назвав его по имени-отчеству, слегка наклонившись к микрофону, заверила Дробышева.

Гарнитура связи появилась совсем недавно, но ее тут же по достоинству оценили в броненосных войсках. Отсутствие нормального общения создавало множество трудностей. А тут вдруг можно просто поговорить, даже в пылу сражения. Не то что раньше: все эти сигналы, состоящие из ударов по голове и выставления пальцев. Правда, их все же продолжали пользовать. Ну мало ли что может случиться. Да хоть та же трубка порвется.

Вдобавок к этому посредством громкоговорителей можно было слышать, что происходит вокруг машины. И даже перекинуться парой слов с пехотой или посыльным. Такую возможность трудно переоценить. К тому же чтобы не получить контузию или просто отрезать себя от раздражающих внешних звуков, достаточно перекрыть вентиль, и всех дел-то.

Взглянув на наручные часы, Алина поняла, что вопрос Веретенникова был вовсе не праздным. До конца артподготовки оставалось две с половиной минуты. Едва она осознала это, как ею тут же овладело волнение. Взгляд лихорадочно забегал по приборной панели, в очередной раз проверяя все параметры. Руки сами собой отработали схему, проворачивая из стороны в сторону ствол огнемета.

Это оружие пришло на смену нижнему пулемету. Опыт боев показывал, что огнемет куда более эффективен против солдат, пытающихся атаковать бронеход. Разумеется, радиус действия куда меньше, но и пехотинцу нужно приблизиться вплотную, чтобы бросить увесистую гранату или закрепить магнитную мину. А еще – тут не нужно особо целиться, площадь поражения куда как обширная. Ну и, наконец, не менее главное, – психологический эффект. Солдат испытывает панический ужас перед огнем, а при виде пылающих товарищей впадает в ступор.

– Алина! – вновь послышался голос поручика.

– Я в порядке, – поспешно ответила она.

– Тогда успокойся и прекрати вращать стволом огнемета. От тебя не требуется ничего особенного. Просто веди машину, как ты это делала сотни раз на тренировках.

– Я все знаю. Просто…

– Что?

– Это ожидание…

– Нормально, Алина. Все в порядке. Ждать и мне муторно. Уж скорее бы начать. Но лишний раз суетиться все же не следует… А вот и сигнал. Пошли, девочка. Трогай!

– Есть! – неожиданно для себя самой буквально выкрикнула она, рассмотрев в небе красную ракету.

Однако, несмотря на явную нервозность, «Богатырь» двинулся с места без рывков и дерганых движений. Едва механики сдернули маскировочную сеть, как левая опора согнулась в колене и пошла вперед. Вес машины перенесся на правую. Бронеход слегка качнулся. Наконец стопа с гулким стуком опустилась на землю, и девушка перенесла вес машины на левую опору, приводя в движение правую.

Шаг. Другой. Третий. «Богатырь» уверенно набирал ход, отправляясь в свой первый бой. А в голове Алины вдруг пронеслись слова марша броненосников, увидевшего свет год назад: «Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход…»[5] Она даже начала подпевать, правда, одними губами, чтобы поручик не услышал. Желания показывать, насколько сильно она нервничает, не было никакого.

Батальон бронеходов атаковал сразу три высоты с расположенными на них ротными опорными пунктами, образующими единый узел обороны. Примерно половина личного состава японской армии занимала линию обороны. Весьма плотное насыщение, и уж тем более учитывая то, что противник умело использовал вершины гор и холмов. Вторая половина выведена в резервы, которые по мере надобности должны были перебрасываться по рокадным дорогам.

Для выполнения поставленной задачи бронеходный батальон разделили на три части. В каждой по восемь-девять «Сорок» и «Громобоев» с ротой десантников на броне и по взводу «Богатырей» в качестве усиления.

Поначалу ничего не происходило, если не считать все еще продолжающейся артподготовки. Расстояние до подножия горы, или, как она была помечена на карте, «высоты десять девяносто один», расположенной на правом фланге обороняющихся, – порядка полутора километров. Неблизко. И это с учетом того, что первая волна наступающих выдвинулась к рубежам начала атаки еще ночью. С соблюдением мер маскировки. Все же степь, пусть и предгорья.

При столь широкой полосе ничейной земли попасть под дружественный огонь шансы крайне малы. А уж получить осколок и вовсе нереально. Ну и японцам открывать огонь из своих пушек нет смысла. Их бронебойки, имея одинаковый калибр с немецкими, серьезно уступают им в бронепробиваемости. «Богатыри» им не по зубам даже с сотни метров. Как, впрочем, и лобовая броня «Громобоев». Остаются полевые орудия с их осколочно-фугасными снарядами. Но их не так чтобы и много, и дистанция все еще остается приличной. Опять же, непрекращающийся обстрел с русской стороны. Вот и ждут самураи. Уж чего-чего, а терпения им не занимать.

– Алина, видишь истребители?

– Да, Артур Николаевич.

– Некогда разводить политесы, так что на «ты» и по имени. Имей в виду, у них на подвесных – бомбы. Наших летунов я пока не наблюдаю. Так что сейчас может быть весело.

– Приняла.

У пилота имеется перископ с переменной кратностью, и он может рассмотреть детали, которые ей не увидеть при всем желании. А потому не доверять его мнению причин никаких. Опять же, над машиной командира взвода поднят сигнал «воздух». Не представляй самолеты для бронеходов опасности, тот не стал бы так-то уж обращать на это внимание.

Возможно, она и ошибается. Винтовочный патрон машинам ничего не сделает. Но зато очень даже может навредить десанту на броне. Нет пока в российской армии бронетранспортеров, ни шагающих, ни ездящих.

Она что-то такое слышала, но так до конца и не поняла, то ли ведутся разработки, то ли уже налаживается производство. Но вот здесь, в Монголии, их нет. А значит, нет на вооружении в принципе. Потому как даже незначительный военный конфликт для проверки оружия в разы эффективней любого полигона.

Истребители не обманули ожиданий и, воспользовавшись тем, что их воздушные противники припаздывают, ринулись в атаку на бронеходы. В качестве целей избрали в первую очередь именно «Богатырей». Что неудивительно, ведь эти машины точно не по зубам бронебойным средствам опорных пунктов.

Когда первый самолет начал заходить на бомбометание, Алина и не подумала пугаться. Напротив, продолжая вести машину, она внимательно наблюдала за полем боя. Отчего-то даже подумалось, что все происходящее вокруг очень похоже на звуковое кино. Только цветное.

Интересно, а появится ли когда-нибудь цветное кино? Пока ей доводилось видеть лишь фотографии в цвете. И как ее заверяли, получение подобного фото – весьма трудоемкий процесс. Фотографические аппараты, реактивы, бумага и пленки невероятно дороги и остаются уделом энтузиастов. Ну или весьма дорогих фотоателье.

Поймав себя на отвлеченной мысли, Алина спрятала улыбку. Хотя если бы кто увидел ее, то скорее все же назвал бы ухмылкой. И обращена она была не к кому иному, как к самой себе. Кино? Ну-ну. Это она серьезно так перенервничала, раз уж подумать больше не о чем. Прислушалась к внутренним ощущениям и… Осталась довольна. Страха нет. А нервничает она только по одной причине – боится что-то сделать не так.

Ду-ду-ду-думм! Все же голосок у ЕКПБ[6] немногим уступит той же «сорокапятке». Звучит солидно и весомо. Не смотри, что она за броней и ствол вынесен перед машиной. Очередь на четыре патрона Алина расслышала отчетливо и даже вздрогнула от неожиданности. Но машину продолжала вести ровно, насколько это вообще возможно.

Бросив взгляд в перископический триплекс, различила росчерки трассеров, устремившиеся к головному истребителю. На нем сошлось сразу несколько очередей, в том числе и с идущих следом «Сорок», вооруженных таким же пулеметом.

Вообще-то, стрелять по воздушным целям с ходу – дело неблагодарное. Бронеход раскачивает, выдержать прицельную линию практически нереально. Конечно, можно подстроиться под монотонную качку, а опытному водителю при движении по ровной местности это вполне по силам. Но все одно, о сколь-нибудь приемлемой точности при этом говорить не приходится. Хорошо как удастся отправить пули в район цели.

В принципе так и получилось. Но с учетом того, что на одной машине сошелся огонь сразу восьми пулеметов, результат все же был. Алина не видела, сколько трассеров уткнулось в алюминиевое тело самолета. Ее задача – вести «Богатыря», а не глазеть по сторонам. Но головной истребитель изверг белую струю пара, тут же истаявшего на ветру.

Самолет начал терять высоту. Пробит котел, без вариантов. У истребителей он лишь один, а значит, машина осталась без движителя. Было очевидно, что пилот пытается планировать, но у него из этого ничего не выходит. Истребитель и без того тяжелый, а тут еще и с полной загрузкой.

Не долетев до цели добрых три сотни метров, летчик разом сбросил все четыре двадцатипятикилограммовые бомбы, а на брюхе появился шлейф, отдаленно похожий на дым. Однако Алина сразу же догадалась, что японец сбрасывает топливо. О парашюте тут думать не приходится. Пилот пытается максимально облегчить машину и попробовать спланировать на вынужденную посадку. Ситуация, в которой он оказался, – это вовсе еще не приговор. И летчик решил бороться до конца.

Тем временем пулеметные трассеры сосредоточились на второй машине. Но на этот раз заградительный огонь оказался не столь эффективным. Наблюдая судьбу товарища и широкий поток трассеров, летящий им навстречу, летчики занервничали и начали совершать ошибки. Сбрасывали бомбы либо с большим недолетом, либо с поспешностью. Ни о каком прицельном бомбометании не могло быть и речи.

Как и ожидала Алина, все усилия истребителей сосредоточились на «Богатырях». К слову сказать, весьма неудобная цель. Тем более для используемого японцами маломощного боеприпаса. Эта авиабомба имеет шанс подбить машину с подобным бронированием только в случае прямого попадания. Ну или должна упасть на дистанции не более одного метра, чтобы машина угодила в воронку, запнулась и упала. А тогда уж толку от бронехода, как с козла молока. Осколки этой бомбы представляли опасность для брони до двадцати миллиметров, каковой у «Богатыря» нет по определению.

Так что, заслышав грохот комьев земли, камней и звонкие удары осколков, Алина сохраняла спокойствие. Она продолжала вести машину, свято веря, что если будет делать все как положено, как учили и как того требуют наставления и уставы, то все будет в полном порядке.

Когда Дробышева увидела отделившиеся от крыльев очередного истребителя сигарообразные оперенные снаряды, она и не подумала теряться или пугаться. Имея талант математика, Алина мгновенно прикинула траекторию и скорость полета бомб, сопоставила с движением бронехода и, отвернув, успела сделать два шага, уводя машину в сторону.

На этот раз бомбы упали неподалеку, а одна так и вовсе довольно близко. Ударная волна пришлась в бок, заставив «Богатыря» слегка вздрогнуть. Осколки, комья земли и камни выбили дробь по броне. И все. Никаких дурных последствий. А продолжай девушка вести машину прежним курсом, по всему выходило, что прямого попадания им было бы не миновать.

– Молодец, девочка! С меня бутылка сухого! – раздался в гарнитуре возбужденный голос Веретенникова.

– Я не пью, – не отвлекаясь от управления машиной, не менее возбужденно отозвалась девушка.

– Это ты зря, красавица.

– Знаю.

– Ладно. Тогда коробка монпансье.

– Большая?

– Всенепременнейше. Ты только выведи нас из этого боя живыми.

– Вот как скажешь, Артур, так и сделаю.

– Правда?

– Но-но, без фанатизма, – подыгрывая ему, одернула девушка.

– Эх-х, а я уж обрадовался! – нарочито сокрушенно вздохнул поручик, что с легкостью передала механическая аудиосистема.

Нет, ну а отчего бы не поговорить, коль скоро стремительный воздушный налет миновал? В небе уже начинает закручиваться своя круговерть боя, к которой они не имеют никакого касательства, а до подножия горы еще топать и топать. Хм. Вообще-то, уже не особо далеко. Но чтобы переброситься парой-тройкой шуточек, времени достаточно. А то, что соленые… Так а какие они еще должны быть в армейской среде?

Когда «Богатыри» достигли подножия, наконец заговорили японские пушки и минометы. Алина явственно различила короткий росчерк трассера, пронесшийся рядом с их машиной. И еще один пролетел рядом с бронеходом взводного. Как минимум две бронебойки. Разрыв фугаса у опоры следующей машины. Похоже, из полевой семидесятипятимиллиметровки.

Оно бы японцам сосредоточить огонь на тех, кто идет позади. Они им будут хотя бы по зубам. Но, похоже, задачу причинить как можно больше вреда обороняющиеся перед собой не ставят и намерены отбить атаку. А тогда все верно, в первую очередь надо разбираться с самыми опасными.

Банг!

А вот заговорила и их автоматическая пятидесятисемимиллиметровая пушка. После Испании сделали соответствующие выводы не только насчет замены нижнего пулемета на огнемет, но и по поводу боекомплекта пушки. Теперь он включал в себя два вида боеприпасов, осколочно-фугасные и бронебойные.

Находились они в двойном дисковом магазине. Достаточно переключить рычаг подачи боепитания, и отсекатель меняет тип боеприпаса. Правда, тот, что уже в стволе, нужно либо выстреливать, либо извлекать из ствола ручным приводом. Ясное дело, теряя его безвозвратно.

В этот раз боекомплект «Богатырей» составляют только осколочно-фугасные снаряды. Атаки бронетягов ожидать не приходится. Они тут попросту не пройдут. Бронеходы у японцев отсутствуют как класс. Так что пальба Веретенникова вовсе не бесполезна. Особенно если он приметил позицию какого-либо из орудий.

– Алина, короткая.

– Приняла.

Останавливаться в наступательном бою, в трех сотнях метров от позиций противника, при наличии у него бронебойных средств… Н-да. Словом, не рекомендуется. Но тут дело такое, что артиллеристам попросту нечего противопоставить. Как пить дать, теперь японцы пересмотрят свою военную доктрину.

Дробышева послушно остановилась, и тут же вновь мелькнул росчерк трассера. На этот раз он попал в цель и с зубодробительным рикошетом ушел куда-то в сторону. У Алины от испуга даже сердце зашлось. Вот так резко вдохнула и забыла, как дышать. Только мельком как-то отметила, что их орудие рявкнуло еще дважды. Рассмотрела два султана земли у амбразуры, откуда, собственно, и стреляла японская пушечка.

– Алина, вперед.

Спокойный и уверенный голос поручика вывел ее из ступора, и она сделала первый шаг. Со вторым наконец вспомнила, что человеку свойственно дыхание, кое способствует насыщению крови кислородом. Выдохнула. И тут же судорожно вдохнула. И снова выдох. Нормально. Интересно. Артур не заметил. Вот не хотелось бы.

И в этот момент очередной снаряд ударил в грудную плиту. Никакого рикошета не случилось. Увесистый, гулкий и одновременно звонкий удар прямого попадания. Алине бросило в лицо крошки отколовшейся краски. Хорошо еще успела зажмуриться.

А с нервами совладать не получилось. Испуг был столь силен, что она на какое-то время потеряла связь с реальностью. Они проходили разноплановые тренировки. Были и такие, когда после длительного нахождения в стальном ящике, имитирующем боевую рубку, по крышке наносили несколько ударов кувалдой. Признаться, звук попадания снаряда не шел ни в какое сравнение с теми. Но отчего-то именно в этот момент ее прострелило ощущение реальности происходящего и буквально осязаемой опасности. И как ни краток был этот миг, она запнулась и едва не уронила машину.

– Алина, с тобой все в порядке?! – выкрикнул обеспокоенный пилот.

Девушка все же совладала-таки с машиной и, сумев ее выправить, продолжила движение. Покрылась холодной испариной, по телу пробежала дрожь, а зубы отбили мелкую дробь. Х-холодно! А ведь еще недавно на жару пеняла.

– Все в порядке, Артур. Я это…

– Ты цела? – не став дожидаться объяснений, уточнил поручик.

– Цела, – уверенно ответила она.

– Ну и слава богу. Остальное чешуя. Я сам чуть не обделался.

И снова росчерк трассера и ударивший по нервам отрикошетивший снаряд.

– Алина, короткая!

– Приняла.

Бронеход замер на месте. Третий снаряд все же влетел в амбразуру, выметнув из нее облако пыли. Все. Из бронебойщиков кто-то мог выжить, но самой бронебойке, похоже, пришел абзац. Ствол задрался вверх и в сторону. Может статься, что пушка и уцелела. Но это маловероятно.

К моменту, когда они добрались-таки до позиций обороняющихся, «Богатыри» сумели заткнуть последнюю бронебойку и обе полевые пушки. Минометы еще вели обстрел с противоположного ската горы, но пока вроде особых бед не наделали.

Когда до бруствера оставалось не больше пары десятков метров, Алина пустила струю из огнемета, обильно орошая жидким пламенем пространство перед машиной. Все как учили, согласно требованиям уставов и наставлений. Она даже приметила одного бедолагу, объятого пламенем, мечущегося по окопам. Правда, недолго. Кто-то его сшиб на дно траншеи, чтобы сбить пламя.

Как такое возможно?! Наблюдая за бомбардировкой и артобстрелом, девушка полагала, что выживших тут попросту не может быть. Однако не трупы вели по ним огонь. И судя по всему, в строю остается вся вражеская артиллерия. Просто сомнительно, чтобы на ротный опорный пункт выделяли больше полубатареи. Разобраться с ними удалось, только приблизившись практически вплотную и расстреляв прицельным огнем.

Солдаты так же очень активно вели огонь. И действовали пулеметные огневые точки. И даже после того, как Дробышева прошлась струей огнесмеси, нашелся кто-то не просто живой, но и не потерявший головы, чтобы хотя бы постараться спасти товарища.

Веретенников сумел заглянуть в траншею, когда они были метрах в десяти от нее. И тут же заговорил «дегтярев», бывший в спарке с «березиным». Алина отметила, что струя трассеров уходит куда-то за бруствер, но противника, по которому стреляет Артур, она не видела.

Еще пара шагов. Вот теперь и она видит траншею практически до ее дна. И снова струя жидкого пламени. На этот раз огнесмесь попала вовнутрь окопа, и укрыться от нее не так уж просто. Тут же заметалось сразу несколько горящих фигур. Не останавливаясь на достигнутом, девушка вновь выпустила струю огня.

Мечущиеся человеческие фигурки, крики, полные боли и страдания, сквозь броню и клапана шлемофона доносятся словно издалека. А потому и воспринимаются как-то отстраненно. Опять это чувство нереальности происходящего, словно в звуковом кино.

Подчиняясь команде пилота, Алина повела машину вдоль траншеи, продолжая время от времени поливать ее огнем. Веретенников так же не оставался в стороне: пулемет беспрерывно жалил частыми, короткими очередями. А раз залился длинной и злой, не меньше чем на полсотни патронов. Группа японских солдат не выдержала и побежала прямо по открытому полю. Дурная затея.

Откуда он взялся? Где нашел столько решимости? Как сумел избежать огненного смерча?.. На все эти вопросы у Алины попросту не было ответа. Японский капрал выбежал сквозь бурое пламя и, метнув в «Богатыря» ранец, скользнул в боковой ход сообщения. Алина попыталась достать его струей огня, но успела отметить, что задумка оказалась безуспешной. А потом рванул заряд ранца, угодившего точно в грудную пластину бронехода.

Сознание померкло мгновенно. Поэтому Дробышева не видела, как замерший было в хрупком равновесии стальной гигант качнулся пару раз. Словно подрубленное дерево, «Богатырь» величественно и неотвратимо начал заваливаться на землю. С грохотом упал на спину, сминая броню, раскурочивая котел, окутываясь белоснежным, невесомым и раскаленным паром…

Глава 8

Бой в ущелье

Большая колонна. И это еще мягко сказано. Сколько их там, вообще не рассмотреть. Дым из труб и пыль вздымаются плотным шлейфом, заполняя собой все ущелье. Ладно еще те, кто находится в голове, но всем последующим не позавидуешь. Остается только гадать, чем они там все дышат.

С рокадными дорогами в предгорьях Хингана как-то не очень. Оно вроде скалистые горы далеко на западе, а здесь если бы не высота, то и местность была бы скорее холмистой. Но при этом склоны до того крутые, что техника перед ними попросту бессильна. В смысле та, что на колесном или гусеничном ходу. Шагающие машины тут пройдут, пусть и не без труда.

Вот и пришлось прокладывать дороги между узлами обороны по ущельям и невысоким перевалам. В обход слишком крутых склонов. По принципу «проще обойти, чем мостить серпантин». Так что стоит перекрыть вот это ущелье, и все. Ни о какой переброске резервов к опорным пунктам на высотах «десять девяносто один», «десять шестьдесят восемь» и «десять сорок» не может быть и речи. Только к соседнему узлу и далее через гряду, теряя время и изматывая личный состав.

На сей раз взвод Григория действовал не по собственной инициативе, а во исполнение приказа генерала Ватутина. Хм. Ну или, если быть более точным, то скорее все же пожелания. Не мог генерал отдавать подобные приказы. Вот отправить в лобовую атаку, где есть все шансы предотвратить попадание секретной разработки в руки противника, – это да, в его силах. Но отправлять «Гренадеров» в тыл противника он не имел права.

Азаров фактически действовал на свой страх, риск и под персональную ответственность. Разумеется, при условии, если не ставить в известность контрразведчика, курировавшего их взвод. Чего Григорий делать и не стал.

Дня за два до начала наступления поручик поднял взвод ночью по тревоге, и они выдвинулись на полевой аэродром. Там в течение часа погрузились в малый транспортный дирижабль. Предварительно приняв кое-какие меры, чтобы не повредить дюралюминиевую конструкцию летательного аппарата.

Григорию пришел на ум очередной тактический ход касательно использования его «Гренадеров». По сути, Ватутину пришлось идти ему на уступку. Оба получали свою выгоду и шанс предстать перед военным трибуналом. Но каждый из них посчитал, что оно того стоит.

Дирижабль успешно воспользовался темнотой ночи и переправил свой необычный груз через линию фронта. После чего без происшествий вернулся обратно. «Гренадеры» же вышли противнику в тыл, обустроили стоянку и до поры затихли. Уж в чем в чем, а в скрытности они успели поднатореть, пока битую неделю бегали по японским тылам.

Разок даже довелось оказаться под ударом бомбардировщиков. Слава богу, обошлось без потерь. Здорово выручило безветрие и маскировочные дымы. Прикрывшись ими и исчезнув из поля зрения противника, бронеходчики все же могли наблюдать кружащиеся в небе самолеты. Потеряв двоих товарищей, остальные предпочли по-быстренькому отбомбиться по дымам и отвалить обратно на аэродром.

Как это ни смешно звучит, но убраться от греха подальше штурмовиков заставила пехота. Японское командование направило по следам бронеходов охотников. Роту, усиленную дюжиной расчетов бронебойных ружей.

«Гренадер» в принципе не умеет ходить, не оставляя следов. Полторы тонны веса, как ни крути, – это не перышко. Иное дело, что ему под силу труднодоступные места. Но с человеком машине в этом все же не тягаться.

Пришлось покружиться и подраться. Как результат – от японской роты мало что осталось. А уж бронебойки штурмовики прибрали в первую очередь. При всей своей мощи оружие это крайне неповоротливое и легко демаскирующее себя. Кстати, при ближайшем рассмотрении оказалось, что ружье это не такое-то уж и простое. Не в смысле конструкции, хотя и это тоже. А в том, что способно вести автоматический огонь при наличии в магазине семи патронов. Весьма с...

Купить книгу "Бронеходчики. Гремя огнем…" Калбазов Константин


Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Бронеходчики. Гремя огнем…" Калбазов Константин

на главную | моя полка | | Бронеходчики. Гремя огнем… |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 6
Средний рейтинг 3.7 из 5



Оцените эту книгу