home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восьмая

Сюрприз для помощника коменданта

После затяжного поцелуя, Артём, не обращая внимания на ехидные смешки Никоненко, уточнил:

– О каких «нужных бумагах» ты толкуешь, радость моя хрустальная?

– О тех самых, которые позволяют по ночам кровати пододвигать вплотную друг к другу, – девушка лукаво улыбнулась, после чего резко отстранилась, став непривычно серьёзной и строгой. – Ладно, Тёма, я тебе потом всё подробно объясню! Сейчас мне надо бежать. Уколы, перевязки, операции… А вам велено, как только появитесь, сразу же следовать в бункер, на доклад к подполковнику Мельникову. Так что, до вечера, женишок! – развернулась, тряхнув косичками-бантиками, и быстрым шагом направилась к ближайшей пятнистой палатке.

– Смотри-ка, ты! – одобрительно хмыкнул Лёха. – Ребята тут тоже дурака не валяли. Установили шестьдесят-семьдесят стандартных армейских палаток. Горячую пищу раздают «пассажирам»…

На середине платформы они повстречались с Ханом и Хантером, облачёнными в белые халаты и волокущими куда-то тяжёлый бидон-термос, на боку которого было написано – красными корявыми буквами: – «Каша».

– Здравия желаем! – хором поздоровались Танины приятели.

– Привет, ребята! – добродушно откликнулся Артём. – Какой кашей угощаете станционное народонаселение?

– Каш в сегодняшнем меню, вовсе, не предусмотрено, – радостно сообщил легкомысленный Хантер. – А в бидоне – макароны с говяжьей тушёнкой. Видимо, и в армии лёгкий бардак имеет место быть…

– Куда же без него? Имеется, конечно! – не стал возражать Никоненко. – Привыкайте, дорогие новобранцы! Куда, кстати, транспортируете калорийный харч?

– В госпиталь, – невозмутимо откликнулся рассудительный Хан. – Нас комендант определил в помощь к профессору Фёдорову. Извините, господа офицеры, но мы спешим. Приказ!

Глядя вслед удаляющимся «официантам», Артём уточнил:

– А где размещён госпиталь? И, вообще, каково расположение подземных помещений? Я имею в виду – «наших», то есть, профильных помещений. Понимаешь, о чём спрашиваю?

– Дык, понимаю! Расположение… Госпиталь находится в левом туннеле, что ведёт к «Площади Мужества». Ну, мы с тобой ходили на разведку по правому, а это – левый… Госпиталь расположен отдельно, подальше от бункера (то есть, от командного пункта) и всех складов. Потому, что он предназначен не только для тяжелораненых, но и для заболевших всяческими инфекционными гадостями. Основные хозяйственные и бытовые помещения, кухня, машинный зал и склады размещены рядом с командным пунктом. Там, естественно, имеется и второй вход-выход в туннель, по которому можно попасть на кухню и в столовую, не проходя мимо кабинета военного коменданта. Из запасного входа-выхода «пассажирам» сейчас и выдают горячую пищу…

– А где размещается тюрьма? (Гауптвахта, изолятор временного содержания?) Имеется ли в наличии морг, предназначенный для хранения мёртвых тел?

– Ну, в общем, да…, – замялся Никоненко. – В другом туннеле, ведущем к «Выборгской». Не в том, где бункер, а в соседнем. Метрах в семидесяти-восьмидесяти за туалетным помещением.…Только, майор, ты об этом лучше Мельникова – лично – спрашивай. Это его исключительная епархия, так сказать. Не велено – лишний раз – трепаться на эту тему.

Дверь бункера им открыл высокий худенький брюнет, неизвестный Артёму.

– Старший лейтенант Егоров, с шестого поста, – представился брюнет. – Проходите, товарищи офицеры! Подполковник Мельников уже ждёт. Капитан Горнов по рации сообщил о вашем возвращении…


Мельников выглядел страшно замотанным и усталым.

«Натуральная тень отца Гамлета!», – принялся острить неугомонный внутренний голос. – «Легендарный Павел Корчагин, построивший три четверти знаменитой узкоколейки…».

При появлении подчинённых, подполковник, коротко кивнув головой, торопливо сгрёб со стола различные бумаги, запихал их в потрёпанный портфель и, пройдя в угол помещения, запер портфель в массивном сейфе. Вернувшись на место, он предложил:

– Присаживайтесь, соратники! Докладывайте о результатах!

Выслушав подробное сообщение Артёма (без упоминания о неизвестном подземелье, в котором усердно трудились кандальники, осуждённые на пожизненное заключение), Борис Иванович, помолчав минуты две-три, велел:

– Никому и никогда больше не рассказывайте про это – так называемое – «Метро-2»! Понятно, бойцы? Не знаю, как сейчас, а в старые времена за такое неадекватное знание можно было пострадать очень и очень серьёзно. Вплоть до расстрела!

– Как-то оно строго избыточно, – недоверчиво хмыкнул Лёха. – Типа – до расстрела, ни больше и ни меньше…

– А ты, голубь сизый, поверь, – мягко посоветовал подполковник. – Мне недавно Виталий Палыч, – непонятно покосился на Артёма, – рассказывал о временах его бурной молодости… Так вот, в восьмидесятых годах ушедшего века охрана «Метро-2» имела жёсткие и чёткие инструкции: стрелять на поражение по любому подозрительному и незнакомому объекту. И по двигающемуся, и по абсолютно неподвижному. Причём, безо всяких предварительных: – «Стой, кто идёт?! Назови свежий пароль! Стрелять буду!», и без предупредительного выстрела в воздух. То бишь, в туннельный потолок… Усекаете, чудаки недоверчивые? Говорите, что данные подземные выработки нынче не эксплуатируются?

– Лет двадцать, как не используются, – подтвердил Никоненко. – Однозначно! Там такой толстый слой пыли, что утонуть можно ненароком, ежели упасть на шпалы по пьянке…

– Странно. Очень странно… Мне Палыч ничего не сообщал про это. Наоборот, из его слов можно было сделать однозначный вывод, что тайное «Метро» успешно функционирует до сих пор. Чёрт, только таких гадких и неразрешимых загадок мне и не хватает! И так голова распухла – от всего происходящего…

«Вот, оно, даже, как!», – назойливо зашелестел в голове Артёма внутренний голос. – «Если он так нервничает из-за «Метро-2», мол: – «Страшная секретность! Расстрелять могут!», то, что будет после сообщения о существовании «Метро-3»? Даже думать не хочется… Нет, братец, ты – лучше – молчи! Как тот молодогвардеец из старинного фильма… А то, не дай Бог, по-настоящему пристрелят – как носителя наиважнейшей Государственной тайны…».

Нервно закурив, Мельников продолжил:

– В общем и целом, молодцы! Вход в боковой коридор заделали, уже хорошо… Надеюсь, что заварили надёжно? Без дураков?

– Обижаешь, господин военный комендант! – надулся Лёха. – Когда это старший лейтенант Никоненко подводил боевых товарищей? Не, когда? Ты, пожалуйста, ответь…

– Не кипятись, Лёха! – прикрикнул подполковник, хлопнув ладонью по столешнице. – Не время сейчас для выкрутасов, честное слово… Верю я тебе, верю! Успокойся… Итак, перехожу к текущему моменту и наиболее острым проблемам. Во-первых, вы рассказали Горынычу и его новому напарнику о голых старухах?

– Предупредили.

– Хрен редьки, как известно, ни на йоту не слаще… Ладно, я свяжусь с Горынычем, предупрежу. Пусть всем рассказывает, что бабульки регулярно появляются (и тут же убегают обратно!) со стороны «Площади Мужества», а никакого тайного бокового хода нет и в помине… Нам же надо срочно готовить мобильную группу для посещения станции «Маяковская». Естественно, через станцию «Площадь Восстания». Необходимо – в срочном порядке – доставить дополнительные запасы вакцины от бешенства. Василий Васильевич внимательно осмотрел трупы ливийских шакалов. По его авторитетному мнению возможны…, э-э-э, неприятные эксцессы. Понятно излагаю? Ну, и вообще, неплохо было бы прояснить и общую обстановку, так её растак… Вдруг, на других станциях есть свежие новости с земной поверхности? Хотя, иногда бывают такие новости, о которых лучше и не знать вовсе… Как бы там ни было, но тебе, Тёмный, придётся возглавить данную мобильную группу. Подумай, кого возьмешь с собой для подстраховки. Много народа не дам, сам, наверное, понимаешь. Человека два-три, не больше.

– Я пойду с майором! – заявил Лёха. – Всегда любил лихие разведывательные рейды! Так что, пригожусь…

– Отставить! На тебя, Никоненко, у меня имеются другие виды. Причём, связанные с должностным повышением, – Мельников сделал многозначительную и загадочную паузу.

– Какие, Борис Иванович? Не томи…

– Ты назначаешься ночным комендантом станции «Лесная»! Вернее, только её платформы… То есть, по ночам будешь разгуливать между палаток, выслушивать пожелания «пассажиров», разбираться в различных бытовых ситуациях и конфликтах. А также жёстко пресекать всякие неуставные непотребства, если, конечно, такие будут иметь место.

– Ну, а я-то подумал…, – расстроено заканючил Лёха. – Это вы меня, просто-напросто, определили в ночные няньки-сторожа, не более того. Буду, понимаешь – все ночи напролёт, совместно с собственным важным видом – шествовать по перрону с автоматом наперевес…

– В капитанском звании, заметь! – веско уточнил Мельников. – Произвожу, заслужил! – вытащил из ящика письменного стола новенькие погоны в запаянной пластиковой упаковке. – Лови, служивый! А приказ о присвоении очередного воинского звания я подпишу чуть позже, вместе с другими накопившимися бумагами. В военное время должность коменданта много чего позволяет. Так что, орлы, будем потихоньку пользоваться делегированными полномочиями, отбросив ложную скромность.

– Спасибо, конечно, Борис Иванович! Я уже и не чаял…

– Пожалуйста, братец! Помни о моей доброте и щедрости. Но, придётся отслужить! Оправдать, как принято выражаться, высокое доверие мудрого руководства…

– Отслужу! Не сомневайтесь!

– Поздравляю, Лёха! – тепло улыбнулся Артём.

– Спасибо, Тёмный!

– А теперь, капитан, свободен! – скомандовал Мельников. – Приказываю, немедленно лечь спать! Твоя смена начинается в двадцать два ноль-ноль, непосредственно после завершения вечернего приёма пищи. Выполнять, моржову мать!

– Всего один вопрос, товарищ подполковник! Можно? – взмолился Никоненко. – Спасибо за доброту! А как бы…, обмыть новые звёздочки, а? Ведь, полагается! Мол, старинная традиция…

– Вот, во время ужина и обмоем. По пятьдесят капель, понятное дело. Благо, и другой серьёзный повод – усугубить – имеется… Всё, иди!

Когда за Лёхой захлопнулась дверь, Мельников вопросительно уставился на Артёма:

– Больше ничего не хочешь мне сказать, майор Белов?

– В смысле?

– Не заметил ли, часом, в этом секретном подземелье других странностей, про которые не стал говорить при капитане Никоненко?

– Только звук слышал подозрительный, – почти по-честному признался Артём. – Словно бы кто-то гвозди молотком – в доски – заколачивал. Но, если в этом подземелье водятся говорящие вороны, то почему бы там, собственно, и дятлам не летать? Долбают себе острыми клювами, к примеру, подгнившие шпалы, покрытые цветной плесенью. Типа – ищут полноценное и калорийное пропитание…

– Ну-ну! – криво усмехнулся комендант. – Дятлы, так дятлы. Тебе, Тёмный, виднее…

– Борис Иванович! А можно, я капитана Горнова прихвачу с собой к «Маяковской»?

– Извини, но, нет! Я без него – как без рук. Ещё вопросы будут?

– Мне Татьяна сказала мимоходом, что, мол, подготовила какие-то важные бумаги…

– Ну, этот вопрос мы, пожалуй, отложим на вечер, – досадливо отмахнулся Мельников. – Впрочем, кое-что и сейчас можешь подписать, коль охота заняться каллиграфией. Да, и почитать – кое-чего – будет не вредно.

Он снова подошёл к сейфу, отомкнул и, покопавшись в его недрах, достал две папки: одну тонкую, пластиковую, вторую – картонную, солидную по толщине.

– Заявление о временном приёме в славные Ряды и инструкции «По продвижению в туннелях метрополитена во время Особого режима»? – предположил Артём наугад.

– Догадливый! Читай, Белов, изучай, подписывай… Не выходя из моего кабинета, понятное дело. Сорок пять минут у тебя – на всё и про всё… Я тоже, пожалуй, займусь бумажной волокитой. Алексея Никоненко – по всем правилам – оформлю в новом звании. Подготовлю пару-тройку других текущих приказов… А потом мы с тобой пойдём на платформу, поможем народу. Дельный командир всегда, а особенно, в пиковых ситуациях, должен быть рядом с подчинёнными. Личным примером, так сказать, вселять бодрость, оптимизм и неугасимую веру в светлое будущее…

Заявление, отпечатанное на лазерном принтере, оказалось самым стандартным, хорошо знакомым Артёму по прошлым временам. Впрочем, ему самому ещё не приходилось подписывать таких документов, мол: – «Я, такой-то, паспортные данные, военный билет… Прошу зачислить – вплоть до полного завершения боевых действий – в состав подразделения ГРУ Министерства обороны России за номером… Подпись. Обязуюсь соблюдать… Подпись. Обязуюсь не разглашать в течение…лет… Подпись. Обязуюсь, обязуюсь, обязуюсь… Подпись, подпись, подпись…

Поверх заявления уже была (заранее!) наложена резолюция: – «Звание «майор запаса» считать действующим! Назначить Белова А.П. заместителем военного коменданта станции метрополитена «Лесная»! Военный комендант станции – подполковник Мельников Б.И. Дата. Подпись…».

«Однако! Нас здесь, безусловно, ценят! Заместитель коменданта – это вам ни хухры-мухры!», – принялся дурачиться восторженный внутренний голос, но уже секунд через десять-двенадцать насторожился: – «Э-э! Это, что же у нас получается, а? Если подполковник, не дай Бог, погибнет, то тебе, братец, придётся отвечать за всю эту разношерстную банду. И за фашиствующих гопников, и за упрямых сектантов, и за легкомысленных фанатов «Зенита», а так же за женщин, стариков и детей, покусанных ливийскими шакалами… Оно тебе надо?».

Мельников, который, оказывается, невзначай наблюдал за Артёмом, спросил – насмешливо и чуть насторожённо:

– А ты, Тёмный, думал, небось, что всё будет по лёгкому? Типа – бегай по подземным коридорам и пали из автомата в своё удовольствие? Жарко целуясь – в перерывах – с любимой девушкой? Нет, майор Белов! Не получится так! Пора уже, братишка, взрослеть! А, следовательно, брать на себя всю полноту ответственности… Подписывай, бродяга! – гаркнул гневным голосом. – Хватит строить из себя романтического мечтателя-идеалиста! Писатель хренов… Подписал? Молодец! Давай заявление сюда и приступай к изучению инструкций. Потом я тебе выдам соответствующую «корочку», оформленную по всем правилам.

Через оговорённое время подполковник, убрав – в очередной раз – в сейф папки и стопку только что подписанных приказов, поинтересовался:

– Почерпнул, майор, что-нибудь полезного?

– Инструкции, как инструкции, – вяло передёрнул плечами Артём. – Всё, как и всегда. Мол: – «Это – настоятельно рекомендуется, а это, наоборот, строго воспрещается. Но, в крайнем случае, допускается практически всё…». Правда, как определять «крайность» этого самого случая, почему-то не уточняется… Впрочем, все основные детали изложены доходчиво и внятно. Какое оружие и оборудование взять с собой. Когда производить различные измерения, как и где фиксировать показатели приборов. Чётко прописаны правила общения со спецкомандами других «метрошных» станций. К ним (то есть, к правилам общения) прилагаются развёрнутые дополнения, снабжённые всяческой психологической хренью и прочей аналогичной мутатенью…

– Главное, что основное ты уловил. Это уже хорошо! – подытожил Борис Иванович. – Тогда, верный мой заместитель, пошли на платформу. Отложим на время ознакомление с сухой теорией, и займёмся живой практической деятельностью.


На перроне их уже ждали – восемь-десять просителей, сгрудившихся в компактную группу.

– Народ жаждет пообщаться с высоким начальством, – тихонько шепнул Мельников. – Чисто российский подход, имеющий многовековую историю. Мол: – «Вот, приедет барин, он нас и рассудит…», – объявил «стальным» голосом: – Попрошу, граждане и гражданки, обращаться в порядке живой очереди! То бишь, без глупой суеты и нервной толкучки…

Вперёд выступила пожилая парочка, видимо, муж и жена: обоим было уже порядком за семьдесят, черноволосые с сильной проседью, с характерным восточным разрезом глаз и тёмно-коричневатым цветом кожи. На широком лацкане пиджака мужчины наличествовал крупный значок, свидетельствующий о его принадлежности к КПСС.

– Мы – очень заслуженные люди! – с лёгким южным акцентом заявил мужчина. – Ветераны труда, орденоносцы, лауреаты Государственных премий… Я двадцать пять отработал на Ставрополье председателем колхоза. Обеспечивал страну качественной бараниной, пшеницей, разными овощами, арбузами, вином хорошим. Жена моя трудилась агрономом … Мы требуем почтительного отношения к себе! Уважительного, хотя бы…

– Кашмамат, остановись, пожалуйста! – тихим мелодичным голосом попросила пожилая гражданка, и старик покорно замолчал, потерянно сгорбив плечи и тоскливо глядя в сторону. – Мы ничего не требуем от вас, дорогие товарищи офицеры! Ничего…, – кротко сообщила женщина. – А, наоборот, покорно просим. О помощи просим. Вернее, о крохотном одолжении…

– Майор, займись, пожалуйста! Помоги уважаемым людям! – громко велел Мельников и добавил шёпотом. – Писатели же любят решать всяческие морально-психологические головоломки? Вот, и решай, Хемингуэй ты наш, доморощенный… Кто следующий?

Артём отвёл пожилых людей в сторону и попросил коротко и сжато рассказать о сути возникшей проблемы.

– Мы, молодой человек, люди старой закалки, воспитанные на социалистических идеалах, – принялся сбивчиво объяснять старичок. – Мой отец, два дяди и старший брат погибли на войне. А тут – такое… Невозможно это терпеть! Ну, то есть, совсем нереально…

– Остановись, Кашмамат! – опять вмешалась старушка. – Сейчас я всё вам расскажу, товарищ майор… Нам с мужем два любезных юноши – Хан и Хантер – помогли установить палатку. Маленькую такую, но очень удобную. Помогли разобраться со спальными мешками и постельными принадлежностями… Потом они ушли по важным делам, а у нас неожиданно образовались соседи. С одной стороны поселились какие-то сектанты. Но эти-то мирные, хотя и шумные – всё спорят, да ругаются… А, вот, с другой стороны… Вы не поверите, но там обосновались…фашисты! Самые настоящие и идейные! Они распевают песни на немецком языке и громко обещают убить всех нацменов, которых отыщут на платформе… А мы с мужем – по национальности – киргизы… Теперь понимаете, почему мы… немного беспокоимся?

– Они специально так громко угрожают! – заверил старик. – Видят, что мы нервничаем, вот, и изгаляются. Наверное, хотят довести нас до инфаркта… Помогите, пожалуйста!

– Следовательно, вы хотите поменять соседей? – уточнил Артём. – Хорошо, я сейчас побеседую с этими, м-м-м, шумными и не в меру разговорчивыми гражданами.

«Проще стариков переместить в другой конец перрона!», – не удержался от совета внутренний голос. – «Попробуй, убеди – в чём-либо – этих наглых и упёртых головорезов! Себе дороже… Или ты, братец, хочешь таким образом самоутвердиться? Типа – повысить авторитет в глазах народных масс? Ну-ну! Тебе, как говориться, жить…

Из восьмиместной армейской палатки, действительно, доносилась тоскливая мелодия, сопровождаемая немецкими словами-фразами.

«Губная гармошка!», – уверенно определил Артём. – «А, вот, языковой грамотности нашим доморощенным фашистам, явно, не хватает. Формы глаголов насквозь неправельные, окончания прилагательных безбожно коверкают. Босота несерьёзная и малограмотная, одним словом…».

– Эй, Фюрер, вылезай! – громко позвал Артём. – Дело есть!

Осторожно разошлись в стороны «створки» палаточного матерчатого полога, и из образовавшейся щели высунулся длинный нос, украшенный стильными очками в позолоченной оправе.

– О, господин майор Белов! – слегка удивился предводитель фашистов, вылезая наружу. – Наслышан о вас, наслышан! Как же… Ещё не удостоился личного знакомства, но, безусловно, очень рад встрече! Извините, я отвлекусь на секунду, – развернулся и, засунув голову внутрь палатки, велел своим молодчикам: – Я сам разберусь, не беспокойтесь! Отдыхайте, истинные арийцы! – появился вновь, выпрямился и, широко улыбнувшись пожилой киргизской чете, известил: – И вам здравствовать, уважаемые бабушка и дедушка! Мы, случайно, не мешаем – громкими песенками и разговорами? Не отвлекаем, часом, от сладких снов? Ежели что, то прощения просим покорно! – пытливо посмотрел на Артёма. – Проследуем в сторонку, господин майор? Посекретничаем немного?

Отойдя от палаток метров на десять-двенадцать, Фюрер остановился, мягко, по-кошачьи развернулся и сразу же перешёл к делу:

– Небось, мы смущаем и пугаем этих узкоглазые старпёров? Нажаловались уже, гниды мнительные? Не вопрос, съедем! Я уже и место присмотрел подходящее – на противоположном конце платформы. Там, как раз, несколько молоденьких девиц обосновалось в отдельной палатке. Симпатичные все из себя, в меру наглые, в меру отвязанные. Молодёжная сборная России – то ли по скелетону, то ли, наоборот, по кёрлингу. Думаю, что споёмся с ними со временем… Ещё что-то? Говорите, господин майор, не стесняйтесь! Я сегодня настроен весьма благодушно и позитивно.

– С чего это ты такой покладистый? – засомневался Артём. – Сонный газ, что ли, действует до сих пор, навевая склонность к плодотворному сотрудничеству?

– Я учусь на пятом курсе Университета, на физико-математическом факультете, – сообщил, непонятно к чему, Фюрер, протягивая студенческий билет. – Специализация – ядерная физика. Тема будущего диплома звучит так: – «Последствия атомного взрыва – с точки зрения основных физических фундаментальных показателей».

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Возьмите меня в рейд на «Маяковскую»! – неожиданно выпалил юнец. – Я вам реально пригожусь! Честное слово! Могу работать со всеми физическими приборами, снимать показатели, вести журнал их учёта, делать первичные расчёты… Возьмите, пожалуйста!

– Откуда ты знаешь про «Маяковскую»? – нахмурился Артём. – Впрочем, можешь не отвечать. Я уже и сам догадался… Кое-кто из офицеров поделился информацией с Борманом, который Пётр, а он – перед выходом на патрулирование туннеля – с тобой. Бывает, дело житейское… Теперь объясни мне, зачем оно тебе надо? Не люблю я всяких нелогичностей и непоняток. Ответишь понятно и честно, возьму с собой. Но только в приватном, вернее, в частном порядке. То бишь, без выдачи огнестрельного оружия… Итак?

– Во-первых, это мне пригодится – в дальнейшем – при написании диплома. А, может, и при защите диссертации… Сразу же докторской, к примеру! Почему бы и нет? Уже бывали аналогичные прецеденты. Тут надо пользоваться случаем. Я имею в виду, когда «эвакуаторы» нас выведут на поверхность.… А, во-вторых, очень, уж, хочется узнать, что происходит на других станциях. У нас, например, огромная волчья стая выбежала из туннеля. А, там? Вдруг, какой-нибудь динозавр выполз? Любопытно, ведь! Честное фашистское слово!

«С одной стороны, глаза у парнишки, действительно, блестят от нешуточного азарта», – неуверенно пробубнил внутренний голос. – «А, с другой, не стоит безоговорочно верить этой скользкой братии. Помнишь, у Дмитрия Глуховского? Мол, фашисты захватили лучшую станцию московского метрополитена и организовали там четвёртый Рейх? Или, всё же, пятый? Извини, запамятовал… Может, Фюрер просто хочет совершить обзорную экскурсию? Типа – ознакомиться с текущей обстановкой, прицениться к конкретным объектам? Определится на будущее? Ведь, даже престарелой лошади понятно, что узловые станции – с точки зрения оккупационной тактики и стратегии – гораздо более перспективны, чем рядовые. Там, на узловых, и склады гораздо побогаче… Ты, братец, будь поосторожней! А может, наоборот, стоит прихватить этого подозрительного типа с собой? Хорошенько разговорить по дороге, присмотреться, оценить истинную степень его потенциальной опасности? Чтобы – еже ли что – вовремя нейтрализовать?

– Ладно, так и быть, уговорил, речистый! – принял решение Артём. – Готовься, Фюрер, к походу.

– Спасибо, Артём Петрович! А когда мы выходим?

– Завтра. Где-нибудь через два-три часа после завтрака…

Все остальные дела, которыми ему пришлось заниматься в этот день, были аналогичными. Пришлось выслушивать многочисленные жалобы бытового характера, мирить поссорившихся соседей, решать вопросы о выдаче дополнительного фруктового сока и запасных тёплых носков. Потом началась раздача «пассажирам» горячей вечерней пищи…


Только в двадцать ноль-ноль подполковник Мельников объявил:

– Всё, на сегодня – баста! Спокойной ночи, господа штатские! И дамы – иже с ними! Мы с бойцами на ночь следуем в места постоянной дислокации, как и предусмотрено строгими инструкциями… Лейтенант Шмидт!

– Я!

– Ты же сегодня спал-отдыхал после патрулирования?

– Так точно! Пять с половиной часов!

– Молодец! Останешься на платформе до возвращения капитана Никоненко! А ежели, он – паче чаяния – задержится немного, то ты не обижайся и излишне не ворчи.

– Есть, не ворчать!

– Остальных попрошу за мной! – тихим голосом пояснил: – Свадьба у нас сегодня, соратники. Майора Белова, моего верного заместителя, будем окольцовывать. Ведь, будем?

– Будем! – громко и уверенно подтвердила Татьяна. – Куда же он, родимый, денется с этой подземной лодки?


Глава седьмая Тайное подземелье и предчувствие 2033-го года | АнтиМетро | Глава девятая Молодая жена, неисправимая фантазёрка