home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава девятая

Молодая жена, неисправимая фантазёрка

Артём, слегка передёрнув плечами, лишь глупо улыбнулся, мол: – «Действительно, деваться-то некуда! Будем сдаваться, отходных путей не наблюдается. Да, честно говоря, и не хочется – отпрыгивать в сторону. Скорее, даже, наоборот…».

Шмидт, окинув платформу станции въедливым начальственным взглядом, сообщил:

– Кстати, по перрону следуют двое наших. Судя по внешним габаритам, это Горыныч с новеньким вернулись из патрулирования.

– Подождём соратников, – решил подполковник. – Незачем двери бункера лишний раз отпирать-запирать. Вредно это – для начинки замков…

Пользуясь образовавшейся паузой, Артём нежно приобнял невесту за плечи и, отведя её к запорному металлическому щиту, спросил:

– А как оно…, всё образовалось? В смысле, так быстро?

– Я и сама удивилась, – зашептала Таня, смущённо отводя в сторону тёмно-зелёные глазища. – Я только – между делом – рассказала Борису Ивановичу, что мы с тобой хотим пожениться. То есть, не дожидаясь окончания этого ядерного кошмара и выхода на земную поверхность… А он повёл себя очень странно. Посмотрел на меня очень внимательно (пристально так, словно бы подозревая в чём-то), и ответил, мол: – «Не вопрос! Всё сделаем в лучшем в виде. Причём, не откладывая в долгий ящик. То бишь, сегодня же вечером…». У меня, даже, создалось впечатление, что он отнёсся к моим словам – как к строгому приказу… Потом я попросила – в порядке исключения – разрешить Хану и Хантеру присутствовать на торжественной церемонии. И в этом раз господин военный комендант не стал возражать, ссылаясь на жуткую секретность, мол: – «Посторонним гражданским лицам вход в секретный бункер строго запрещён!». Наоборот, сказал, что, мол, даст соответствующее указание Василию Васильевичу… Ничего не понимаю.… А ты, Тёма?

– А я, амазонка, ещё меньше твоего. Утром – ни с того, ни с сего – меня назначили на ответственную должность заместителя военного коменданта. Практически – на ровном месте…

– Привет рабам Божьим! – известил басистый голос Горыныча. – Нас, небось, ждёте, усталые труженики ратного дела? Так, вот, они – мы! Пошли трапезничать! А то у меня в животе кишки уже переплелись от голода, завязавшись в классический морской узел. Не докармливать служивый люд – грех смертный, сродни эгоистической гордыне…

Мельников, включив фонарь, проследовал по шпалам мимо знакомой тёмно-рыжей двери и остановился только метров через восемьдесят – возле неприметной чёрной плиты, с правого края которой наблюдались, образуя равнобедренный треугольник, крохотные круглые отверстия. Подполковник, приблизив губы к дырчатому треугольнику, негромко пробормотал длинную абракадабру, состоящую из беспорядочного набора букв и цифр. Плита, слегка дрогнув, плавно отошла в сторону, полностью «утонув» в правой стене. Вернее, в правом торце дверного косяка…

– Хитрый звуковой замок новейшей конструкции, – с гордостью пояснил Мельников. – Настроен пока только на мой голос, да на тембры капитана Горнова и Василия Васильевича Фёдорова. Ничего, Тёмный, будет время, и тебя включим в список избранных. Это касается и всех других помещений, в том числе, особо секретных… Прошу, господа и дамы! – уверенно зашагал по широкому коридору, скупо освещённому маленькими красноватыми лампочками.

– Изнутри данные ворота тоже голосом открываются? – шёпотом поинтересовался Артём.

– Нет, на стене имеется самая обыкновенная кнопка. Естественно, красного цвета, – тихо ответила Таня. – А сейчас справа будет узкое ответвление. Видишь? Этот неприметный коридор ведёт к «оружейной комнате». Там тоже установлен звуковой замок.

– Откуда такие сведения?

– Я в «обеденный перерыв» познакомилась-подружилась с Глашей Ивановой. Ну, с той черноволосой особой женского пола, которая сожительствует с вашим любвеобильным Горынычем. Глафира мне и организовала короткую ознакомительную экскурсию по тайному бункеру… Тут, оказывается, такие склады! Офигеть можно! И продовольственные, и одёжные, и прочие… Есть, даже, большой зал, где все стеллажи – доверху – забиты картонными коробками с различной бытовой техникой. Пылесосы всякие, электрорубанки, дрели, шлифовальные машинки, микроволновки, фены для сушки волос, посудомоечные машины.…Знаешь, я никогда не думала, что в нашей России – после горбачёвской Перестройки – остались, то есть, успешно функционируют такие серьёзные спецслужбы. Внушает и впечатляет, если честно! А сейчас будет очередной пост…

– Всем сдать – под роспись – оружие дежурному! – строго приказал Мельников.


Помещение подземной столовой почти ничем не отличалось от аналогичных наземных помещений: площадью метров шестьдесят-семьдесят квадратных, стены и пол, покрытые светло-кремовой керамической плиткой (пол – крупной, стены – меленькой), а у дальней стены размещалась никелированная «эстакада» раздачи, которая, впрочем, на данный момент пустовала, только стопка тёмно-синих подносов сиротливо возвышалась в её правом торце.

А основное отличие – относительно наземных аналогов – заключалось сугубо в освещении: помимо редких розовых лампочек везде и всюду (на полу, на «эстакаде» и на различных тумбочках) были беспорядочно расставлены – в разномастных подсвечниках – горящие восковые свечи. Столы же, покрытые цветастыми льняными скатертями, были сдвинуты в один длинный ряд и сервированы по всем банкетным правилам.

– Как оно вам, благородные идальго и сеньориты? – поинтересовался улыбающийся Никоненко, облачённый в парадную офицерскую форму – с орденскими планками на груди и капитанскими погонами на широких плечах. – Я, видит Бог, старался!

– Натуральный импрессионизм! – искренне восхитился Горыныч. – Подземно-армейский, ясен пень…

– Опять, морды наглые, лазили по складам? – рассердился Мельников. – Глафира, так тебя растак! Ты где? Честное слово, отберу ключи!

– С чего вы взяли, Борис Иванович? – притворно изумился Лёха. – Ни сном, ни духом, видит Бог! Поклёп это! Наговариваете на нас беспричинно… Чтоб мне к вечеру вылететь в отставку! Чтоб – до самой смерти – охранять гражданские автостоянки!

– За последнего дурака меня держишь? А, парадная форма? А, орденские планки? Ты, Никоненко, если я не ошибаюсь, на данный объект прибыл в штатской одежде, а? Молчишь, рожа? То-то же! Ну, а где младший лейтенант Иванова? Не слышу ответа!

– Дык, товарищ подполковник, она старательно завершает кулинарные экзерсисы… Кстати, отважные бойцы, надо бы помочь – бедной и слабой девушке – доставить из кухни всякую и разную снедь. С официантами здесь, как вы знаете, наблюдается хронический дефицит…

– Нам с тобой надо – вон в ту светло-бежевую дверь, – слегка дёрнув Артёма за рукав серой гимнастёрки, сообщила Татьяна, – которая расположена напротив кухонной.

– Зачем?

– Чтобы переодеться в праздничные шмотки. Ты, что же, майор Белов, собрался вступать в брак в армейской униформе, насквозь пропахшей потом?

Нет, милый мой избранник, так мы не договаривались… Пошли!

Короткий коридор привёл их к очередной неприметной двери, за которой обнаружилось прямоугольное помещение, оборудованное двумя новёхонькими металлическими мойками, громоздкой белой тумбой непонятного назначения и широкими пластиковыми столами. Чуть в стороне от столов наблюдалась длинная изломанная ширма, по разным сторонам которой разместились стандартные стулья с какими-то свёртками, пакетами и картонными коробками. Где-то совсем рядом равномерно постукивали дизель-генераторы.

– Здесь, согласно штатному распорядку, дневальные моют грязную кухонную посуду, – заговорщицки подмигнула Таня. – Можно, и вручную, можно, и в современной посудомоечной машине. Мы же с тобой, милый, используем данную комнату в качестве кабинок для переодевания, – достала из кармана комбинезона чёрную продолговатую коробочку, подняла её вверх, нажала на крохотную кнопку, довольно улыбнувшись, посмотрела на загоревшуюся зелёную лампочку и пояснила: – Эту полезную штуковину мне выдала Глаша Иванова. По женской дружбе, ясный вечер… Если горит зелёный огонёк – значит, поблизости нет никаких включённых записывающих устройств: ни аудио, ни видео. Ведь, нам сегодня, если ты не забыл, предстоит первая брачная ночь… А здорово я придумала с ширмой, помня об изощрённом мужском коварстве? Теперь тебе, Белов, никакие зеркала не помогут! Расходимся по разным сторонам! Тебе – направо, мне, соответственно, налево… Рядом со стулом лежат большие полиэтиленовые пакеты. В них сложи униформу и ботинки, а бронежилет просто повесь на спинку стула. Потом заберем, по завершению официоза… Эх, жаль, что подвенечных платьев мы так и не нашли! Глафира говорила, мол, должны – по складской описи – быть, только время уже поджимало. Размеренный перестук за стенкой? Просто совсем рядом расположено помещение с установленными там дизелями. По коридору – с правой стороны – расположена входная дверь в машинный зал…

«Предусмотрительная какая!», – то ли восхищённо, то ли испуганно высказался внутренний голос. – «Всё знает, обо всём помнит… Каблук, что называется, приближался… Тот самый, под которым нам с тобой, братец, предстоит провести долгие-долгие годы. В смысле, долгие и бесконечно-счастливые годы…».

В свёртках, пакетах и картонных коробках Артём обнаружил: модные итальянские трусы в бело-чёрную клетку, серые носки, чёрный костюм-тройку, белоснежную рубашку с кружевным воротником, брючный ремень, чёрные остроносые туфли и – в завершении комплекта – ярко-синюю бабочку в крупный чёрный горох.

– Никогда не носил бабочек! – сообщил Артём недовольно-испуганным голосом, приступая к процессу переодевания. – Даже и не знаю, как быть… Тань! Может, ну его?

– Она же в цвет моих бантиков! – напомнила невеста, чем-то громко шурша за ширмой. – Я сперва хотела соорудить пышную причёску с лёгкой завивкой, благо на складе нашлись и термо-бигуди, в корпуса которых заливается кипяток. Да, и Глаша мне советовала… А потом я увидела эту приметную мужскую бабочку и решила, что останусь так, как есть. Мол, пусть в наших с тобой свадебных туалетах будут присутствовать одинаковые детали. Только голову, естественно, помыла наспех… Так что, не упрямься, милый, и бабочку надень. А по размерам – как оно? В смысле, одежда-обувь? Я же выбирала на глаз, сугубо по визуальным ощущениям.… Кстати, тебе не кажется странным – появление в нашей спецкоманде этого мордатого фашиста Бормана?

«Ого! Уже – «в нашей» – спецкоманде!», – удивился (возмутился, засомневался, подозрительно высказался?) внутренний голос. – «Однако! Какая быстрая адаптация! Впрочем, общеизвестно, что женщины гораздо лучше мужчин умеют приспосабливаться к переменчивой и туманной действительности…».

– Конечно, кажется! – выдохнул (по-настоящему) Артём, с усилием втягивая живот, чтобы застегнуть брючные пуговицы. – Откуда он, то есть, Борман, вообще, взялся? С каких таких румяных пирожков?

– Капитан Горнов привёл с платформы и поручился за него перед подполковником Мельниковым. Попросил оформить – оперативно, без дополнительных мероприятий – по всем правилам.

– Ерунда какая-то, беспримерная! Совершенно непохоже на Горыныча. Он же у нас – изначально – считался самым недоверчивым и консервативным. То бишь, профессионально осторожным сотрудником, досконально разбирающимся в людях…

Примерно через полминуты относительно тишины, Таня, неуверенно кашлянув раз-другой, высказала предположение:

– Знаешь, я думаю, что они – отец и сын.

– Кто? – машинально уточнил Артём, неприязненно и растерянно рассматривая пятнистую бабочку.

– Горыныч и Борман.

– К-ха! К-ха! К-ха… Также и подавиться можно! Типа – от неожиданности, блин спецназовский… С чего ты взяла, фантазёрка отвязанная? Очень, уж, смешная и неожиданная версия! Не, Таня, это тебя понесло куда-то, явно, не туда… Горыныч, правда, говорил – тогда, на алжиро-ливийской границе – что разведён и сынишка-школьник остался жить с матерью. Но – Борман? Он же на две головы выше Горыныча! И, вообще…

– Что – вообще? – не сдавалась невеста. – И Глаша Иванова говорит, что они лицами слегка похожи. Вернее, мордами лиц, выражаясь напрямую, без девичьих обиняков. Если, конечно, представить физиономию Горыныча без этого страхолюдного шрама… Опять же, отдельные словечки-выражения. Вот, к примеру, ты помнишь, что Борман мне сказал прошлой ночью – на платформе «Технологического Института»?

– Мол, пошли с нами, бикса симпатичная…

– Нет, не так! Дословно он сказал: – «Пошли с нами, девонька!». Понимаешь, «девонька»?

– Ну, и что?

– А то, что уже здесь, на «Лесной», меня и Горыныч пару раз называл этим редким словечком. То есть, «девонькой»… Скажешь, мол, случайное совпадение?

– Конечно! – подтвердил уверенным голосом Артём, понимая, впрочем, в глубине души, что уверенность эта – отнюдь – не железобетонная. – Иначе, получается совсем уже странно и неправдоподобно. Прямо, как в плохом телевизионном сериале про коварных шпионов. Вот, ты сама подумай… Отец служит в тайной армейской спецкоманде, скрытно дежурящей на станции метрополитена. Сын, который не виделся с папашей много-много лет, едет в электричке. Неожиданно начинается атомная война, на поверхности гремит ядерный взрыв, электричка останавливается, срабатывают заградительные щиты, станция отрезана от всего наземного мира. Отец и сын случайно встречаются, узнают друг друга, обнимаются, мирятся и далее – уже совместно, плечом к плечу – борются с мировым злом… Согласись, что это уже попахивает откровенным голливудским фарсом… Кстати, я готов! А ты?

– Я тоже!

– Тогда… выходим?

– Выходим!

Артём, сделав три широких шага вперёд, резко развернулся на девяносто градусов и застыл на месте, чувствуя, как его рот предательски (абсолютно непроизвольно!) приоткрывается…

«Кто это такая? – зачарованно прошептал неожиданно поглупевший внутренний голос. – «Таня, Татьяна, Сталкер? Не может такого быть! Не может – и всё на этом… Куда подевалась смешная девчушка с веснушчатым носиком? Невысокая такая, скромно одетая – или в пятнистый камуфляж, или в докторский светло-зелёный комбинезон? Сейчас передо мной – томно строит глазки – настоящая гламурная красавица (с журнальной обложки!), облачённая в шикарный, белоснежный брючный костюм. Высокая (наверное, из-за длинных каблуков-шпилек?), стройная, фигуристая, с ярким макияжем на симпатичном личике… А какая шикарная русая коса, перехваченная пышным бантом! Тёмно-синим, естественно, в крупный чёрно-белый горох… Обалдеть и не встать! Я, что, брежу? Похоже, что некоторым отставным майорам крупно повезло! Очень – крупно – повезло…».

– Я тебе нравлюсь? – пунцово покраснев, спросила Таня.

– Очень!

– Тогда – поцелуй! Только осторожно, чуть-чуть, чтобы мне заново не помадиться.

– Всё равно, сейчас ребята будут безостановочно вопить: – «Горько! Горько! Горько!». Помада и сотрётся…

– Это будет потом, уже после заключения брака. А в самом начале церемонии невеста обязана – по всем писанным и неписаным правилам – предстать перед почтеннейшей публикой во всей красе… Ну, давай, увалень неторопливый! Осторожно, как и договаривались… Ещё осторожней, ещё нежней…

Минуты через полторы-две Татьяна упрямо вернулась к прежнему разговору:

– Вот, ты, Белов, говоришь, мол, отец и сын не виделись долгие годы, случайно встретились на перроне станции, ну, и так далее, вплоть до совместной борьбы с наглым мировым злом… А если, всё повернуть задом наперёд?

– Это как?

– То есть, предлагаю начать – именно – с «совместной борьбы»… Ты, майор, сколько лет не виделся с Горынычем?

– Примерно пять с половиной.

– Вот, видишь! – обрадовалась Таня. – Мог он за это время измениться, помягчеть душой? Наладить с сыном нормальные отношения?

– Предположим.

– А, значит, мог и устроить – любимого сынишку – на работу в это ваше хвалёное ГРУ! Или, к примеру, в ФСБ…

– Как прикажешь тебя понимать, любимая мной амазонка? – растерянно поморщился Артём. – Ведь, Борман – фашист.

– Предположим, что этот молодой человек – на самом деле – является агентом спецслужб, внедрённым в современные фашистские ряды… С какой целью? С оперативной, естественно! Допустим, на «Лесной» – в данный конкретный момент – Борман должен был распрощаться с «подопечными» и проследовать…, э-э-э…

– Куда проследовать? – вкрадчиво промурлыкал Артём. – Не придумала ещё, фантазёрка неисправимая? Ай-яй-яй!

– Придумала! Например, на встречу с собственным папашей и прочими «грушниками», чтобы принять участие в некой секретной и тайной операции…

– Какой ещё – тайной операции?

– Есть у меня определённые мысли-доводы, позволяющие надеяться, вернее, верить, что моя мать и младший братишка – живы…

– Эй, молодые! – долетел из коридора Лёхин голос. – Где вы? Вылезайте! Праздничный стол уже накрыт и ломится – от кулинарных и алкогольных изысков. Врачебная банда прибыла. Ждём только вас, потеряшек…

– Про тайную и секретную операцию я тебе потом дорасскажу, – пообещала Татьяна. – Ну, пошли жениться? Если ты, конечно, не боишься…


За праздничным столом – кроме Артёма и Тани – собрались: подполковник Мельников, Лёха Никоненко, Горыныч, Борман – Гюльчатай, Глафира Иванова, профессор Фёдоров, Хан с Хантером и три незнакомых бойца в серой униформе (без чёрных бронежилетов).

«Ещё восемь ребят дежурят в туннелях», – занялся подсчётами дотошный внутренний голос. – «Двое сидят на постах, оснащённых наблюдательными мониторами, у входных дверей. Шмидт бдит на платформе, ещё кто-то (один, двое?) находится рядом с дизель-генераторами. Не видно двух молодых врачей, видимо, остались дежурить в госпитале. Всё? Кто знает… Возможно, что ещё кто-то находится в помещении гауптвахты-изолятора – совмещённого с моргом…».

– Это, что же, наш Сталкер? – громко удивился Хан, облачённый в стандартный светло-зелёный медицинский комбинезон. – Быть такого не может! Это же… Ну, Танюха, ты и даёшь! Полный отпад…

– Недоступная красавица-графиня с глянцевой обложки! – поддержал приятеля Хантер. – Натуральная фотомодель! Высокооплачиваемая – до самых небес…

– Проспали вы, легкомысленные студиозы, девчонку, – мудро подытожил Горыныч, небрежно приобнимая – чуть ниже талии – высокорослую Глашу Иванову. – А мы, русские офицеры, не привыкли ходить кругами – вокруг да около! Решительный короткий штурм и – сразу же – в Загс! Военные люди этим и отличаются от вялых штатских граждан. То бишь, решительностью и настойчивостью, мать их обеих…

«Кто – в данном конкретном случае – проявил больше настойчивости и решительности – ещё большой вопрос!», – непочтительно хмыкнул вредный внутренний голос. – «Слишком быстротечно всё произошло. От знакомства до свадьбы прошло менее суток. Точнее, двадцать один час с небольшим… Мировой рекорд, чёрт меня побери! Надо будет потом, в обязательном порядке, поставить в известность – о данном удивительном факте – приснопамятную «Книгу рекордов Гиннеса»…».

Предложенные холодные закуски, тем не менее, отличались похвальным разнообразием и разнузданной кулинарной фантазией, но, с первого же взгляда было понятно, что для их приготовления было использовано, в основном, содержимое различных консервных банок. Причём, многие из закусок имели откровенно-рисовую «основу».

– Риса на нашем «крупяном» складе – просто завались, – шёпотом сообщила Таня. – Есть, конечно же, и греча, и горох, и, даже, перловка. Но риса – процентов восемьдесят: краснодарский, тайский, японский…

– А горячее будет, солнышко моё ясное? – невинно поинтересовался Артём, сглатывая голодную слюну. – Мясо жареное, рыба?

– Будет! – твёрдо заверила невеста. – Но, естественно, по скромному. В бункере имеются и мощные холодильные установки, заполненные соответствующими продуктами. Но, как легко догадаться, существуют и строгие инструкции – с суточными нормами потребления… Впрочем, судя по всему, наш станционный комендант – мужчина самостоятельный и думающий. Более того, склонный к разумному нарушению отдельных несовершенных инструкций… Вот, и алкоголь, которого – по всем незыблемым предписаниям – быть не должно, присутствует на столе. Правда, совсем, даже, и немного: три бутылки шампанского, литровая ёмкость с водкой и четыре бутылки сухого испанского вина… Я, кстати, – тихо-тихо зашептала в ухо Артёма, – заныкала – для нас – бутылочку с Мартини…

Первая часть посиделок была посвящена новому воинскому званию Никоненко. Лёха настоял, чтобы всё было по-взрослому: в пол-литровый кувшин с водкой бросили звёздочки, снятые с новеньких капитанских погон, и пустили кувшин по кругу.

– Закусывайте, соратники! Закусывайте! – хлебосольно суетилась Глаша Иванова. – Всё очень вкусно и питательно…

Через некоторое время Мельников велел:

– Всё, новоявленный капитан, труба зовёт! Накати ещё водочки рюмашку и иди переодеваться. Через двадцать минут начинается твоя первая ночная вахта. Давай, поторопись! Шмидт, ведь, тоже человек и, наверняка, хочет кушать.… Хотя, задержись, на минутку, капитан! Выступишь в роли свидетеля со стороны нашего жениха… Младший лейтенант Иванова!

– Я!

– Освободи-ка мне – срочно – место от всяких тарелок-бокалов! Надо, понимаешь, и со срочными бумагами – чуть-чуть – поработать…

Дождавшись, когда Глаша выполнит приказ, подполковник извлёк из-под стола потрёпанный портфель и, щёлкнув замком, выложил на стол «Книгу учёта регистраций гражданских актов» (как было обозначено на обложке толстой тетради), и прозрачную полиэтиленовую папку, внутри которой находились два паспорта – на фоне одинокого листа бумаги.

– Вы, граждане брачующиеся, пока собственное совместное заявление прочтите внимательно. Ну, и подпишите его, если, конечно, уже не передумали, – любезно предложил Мельников, передавая Татьяне полиэтиленовую папку. – Глафира, выдай им по шариковой ручке! А я пока заполню нужную страничку в «Книге»…

– Заявление о регистрации брака, – принялась читать вслух (взволнованным шёпотом) Таня. – Я, Громова Т.С.…года рождения, паспортные данные… И, я, Белов А.П.…года рождения, паспортные данные… Просим зарегистрировать… Подписываем, Тёма?

– Подписываем! – согласно кивнул головой Артём, листая страницы паспортов. – Тем более, моя небесная любовь, что штампики в нужных разделах паспортов уже проставлены, а тебе, душа моя, уже и новый паспорт выписан – на фамилию «Белова»…

– Не может быть! Дай-ка посмотреть! И, правда…


Заполнив нужную (очередную?) страничку в «Книге учёта…», Мельников велел:

– Так, младший лейтенант Иванова и капитан Никоненко – ко мне! Подписывайте – здесь и здесь! Типа – свидетели… Молодцы! Теперь молодые – ко мне! Подписывайте – здесь и здесь…

«Страница номер три», – отметил про себя Артём. – «А что же, интересно, на первой? Запись о регистрации смерти двести пятьдесят пятого «пассажира», скорее всего… А что, тогда, на второй?».

– Властью данной мне – на период военного времени – Министром обороны России, объявляю вас – мужем и женой! – пафосно объявил военный комендант. – Поздравляю вас, дорогие соратники и соратницы! Желаю всего наилучшего – в полном соответствии с предвыборными тезисами партии «Единая Россия», посвящёнными неуклонному росту показателей деторождаемости в нашей великой стране… Горько!

«Видимо, верных холопов не хватает – современным российским властителям», – высказался недоверчивый и – от природы – вредный внутренний голос. – «Хреново им – без должного числа холопов. Вот, и просят, мол, рожайте – повышенными темпами…».

– Горько! Горько! Горько! – дружным хором подхватили остальные соратники…


Глава восьмая Сюрприз для помощника коменданта | АнтиМетро | Глава десятая Неисправимая фантазёрка, генеральская племяшка