home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава одиннадцатая

А я по шпалам, опять – по шпалам…

Минут через пять-шесть они единодушно пришли к выводу, что именно Татьяна и является куратором «ядерного» проекта. То бишь, запросто могла бы им оказаться – с достаточно высокой степенью вероятности и достоверности…

– А изложила она эту смелую версию – именно для того, чтобы отвести от себя все подозрения, – презрительно улыбнувшись, заявил Мельников. – Причём, изложила очень подробно, грамотно и достоверно. Словно бы готовилась заранее, никуда не торопясь, старательно так и вдумчиво. Даже, мол, высмотрела ногу «старого» трупа… Откуда на платформе взялась отрезанная нога? Я и сам не знаю. Честное офицерское слово – не знаю! Там же охренительная паника началась, мы – во время закрытия щита – находились в бункере, а камеры наблюдения зафиксировали только всеобщую давку. Ведь, все эскалаторы неожиданно заработали «вниз», громко завыла сирена, народ тут же принялся паниковать и нервничать… Ногу эту мы обнаружили уже гораздо позже, но внимательно не осматривали, даже близко не подходили. Типа – было не до того… И наличие радиации в туннелях твоя жёнушка достоверно объяснила, и ливийских шакалов, и голых старух… Только в одном она ошиблась – не было никакого перегона подвижного состава на секретную станцию. Не было! Чтоб мне целый год работать мойщиком-уборщиком туалетов в Государственной Думе! Мы, действительно, сейчас находимся на станции «Лесная». Ладно, братец, продолжаю.… Наверняка, наша милая Татьяна Сергеевна – уже годик-другой – входит в состав знаменитой группы «Z», которую, как раз, и создал уважаемый мной Виталий Павлович. Слышал про такую?

– Так, только самым краешком, – безразлично пожал плечами Артём. – Мол, там собраны самые лучшие и многообещающие кадры, обладающие нестандартными способностями, секретность – запредельная. Даже общего списка, не говоря уже про электронную базу данных, не существует…

– Как ты теперь, Тёмный? – осторожно поинтересовался подполковник, неторопливо закуривая и выставляя на стол очередные две банки пива. – Ну, в плане молодой жены?

– Нормально. Я её люблю. Подумаешь, служит в ГРУ и старательно выполняет полученные приказы… Обычное, в общем, дело. У каждого из нас – своя работа и профессия. Я тоже славным Органам отдал много лет. И, ничего. А ты, Борис, до сих пор в них состоишь…

– Ну, да, ну, да. Оно, конечно, так… Особенно, учитывая высокий моральный облик фигурантки. Права, ведь, была база данных по поводу девственности? Вот, видишь.… Хотя, говорят, что сейчас (в нужный момент) сделать соответствующую корректировочную операцию – раз плюнуть. Двести пятьдесят Евро – и все дела. Тем более, учитывая нехилые возможности нашей славной Конторы… Шутка, понятное дело! Не надо на меня смотреть диким зверем! Тёмный, ты что? Я же, на самом деле, пошутил! Депутатом буду!

– Ладно, живи пока…, – Артём с хрипом выдохнул воздух из груди и с трудом разжал кулаки. – Смотри-ка ты, ногтями, даже, кожу пробил-поцарапал. Кровь теперь сочится… Может – от греха подальше – поговорим о деле?

– Поговорим, – покладисто согласился Мельников, убирая обратно в письменный стол так и не открытые пивные банки.

«У него же, мерзавца хитрожопого, там оборудован мини бар!», – нервно хохотнул внутренний голос. – «Узнаю родимую армию! Российские офицеры всегда отличались острым умом и недюжинной сообразительностью…».

С деталями предстоящего похода к «Маяковской» они определились достаточно быстро. Единственным спорным моментом, как Артём и ожидал, оказался кадровый.

– Хочешь взять с собой Фюрера? – недоумевал Мельников, нещадно лохматя волосы на затылке. – Говорил я с этим скользким молодым человеком. Такому кадру – палец в рот не клади, вмиг откусит, гнида очкастая… Говоришь, мол, физик-ядерщик? Что же, дело, бесспорно, хорошее… Но, ведь, фашист! Как быть с этим?

– Борману же это не помешало – вступить в «грушные» Ряды? Кстати, а как ты объяснишь этот непреложный факт?

– Как, понимаешь, объясню…, – смущённо замялся подполковник. – Тут, братец, образовалась самая натуральная мексиканская мелодрама. Или, всё же, аргентинская? Этот Пётр приходится капитану Горнову родным сыном, но не знает про это. Горыныч представился двоюродным братом покойной матушки пацана… Почему? А хрен его разберёт! Лирические переживания и страшные душевные терзания, надо думать… Короче говоря, капитан Горнов этого непутёвого мальчишку трепетно опекает и упорно пытается направить на путь истинный, мол: – «Завязывай-ка, сынок (то есть, двоюродный племянник) с этой фашисткой бодягой и поехали со мной на славный полуостров Таймыр. Дельного человека сделаю из тебя…». И, вроде бы, Пётр решил-таки подписаться на этот долбанный «Глонас». Они и той ночью, когда грохнуло, должны были встретиться на перроне, чтобы парнишка подписал заявление о приёме… Вот так оно. То бишь, совсем другое дело, майор…

– Ну-ну, другое, – недоверчиво нахмурился Артём. – Всего лишь очередное совпадение, связанное с родственными связями. Не слишком ли их много, этих совпадений? Кстати, а действительно, «грохнуло»?

– Действительно. Но это, как ты сам понимаешь, ещё ни о чём не говорит. Наши конторские ухорезы – большие мастера на разные необъяснимые фокусы. В том числе, и на достоверные шумовые эффекты… Давай, лучше вернёмся к твоему очкастому Фюреру, так его растак…

– Нагрузим его, головастого, всевозможными приборами, которые есть в наличии, – горячо убеждал Артём. – Пусть тщательно снимает с них всевозможные показания, подробно протоколирует… Вот, тогда ситуация, может быть, и прояснится окончательно. То бишь, был ли – в действительности – ядерный взрыв? Или мы имеем дело с коварной генеральской мистификацией?

– Пожалуй, ты прав, – в конечном итоге согласился комендант. – Пусть, опираясь на фундаментальные университетские знания, наш Фюрер проанализирует полученные данные, просчитает всё и развёрнуто доложит о сделанных результатах-выводах. Что у тебя, майор, по остальным кандидатам в эпические герои?

– Для действенной воинской подстраховки хочу задействовать Александра Шмидта. Впрочем, и Егоров подойдёт. Оба – ребята несуетливые, тёртые и дисциплинированные.

– Старший лейтенант Шмидт отправится с тобой. Ещё полагается – по соответствующей инструкции – один медицинский работник. Татьяну, конечно же, возьмёшь?

– Нет. Она, естественно, сперва рвалась, но потом передумала, мол, надо уставшему Василию Васильевичу помогать. Мол, от этого будет больше толка и пользы… Я Хантера прихватил бы с собой. Он парнишка весёлый, вот, пусть и вносит – в суровые походные будни – струю здорового оптимизма, так сказать.

– М-да! Блин протухший! – вновь загрустил Мельников. – Неожиданный и подозрительный поворот событий…

– Что опять – ни слава Богу?

– Классические подозрения терзают мой разум, не более того. Опять начинаю думать, что ты, Тёмный, работаешь на пару с уважаемой Татьяной Сергеевной. Курируешь проект, в смысле… Один отправляется по «метрошному» туннелю на узловую пересадочную станцию. Другая остаётся усиленно бдить в базовом лагере. В конечном итоге – вся ситуация остаётся под полным контролем. Как тебе такая нехитрая логика, а?

– Обычная, в общем, логика, – вздохнув, согласился Артём. – Прямая, разумная, логичная и непритязательная. Давай, я – для твоего, Борис Иванович, пущего душевного спокойствия – тоже останусь на «Лесной»? Типа, временно поменяюсь с капитаном Никоненко должностными обязанностями и задачами? Лёха только рад будет – прошвырнуться по загадочным тоннелям, чуток размять затёкшие мышцы…

– Ты, Белов, пойдёшь с группой! – жёстко перебил – как отрезал – подполковник. – Молод ещё наш Лёша для разрешения таких сложных задач, вольный ветер гуляет в буйной головушке. Дров наломает, и сам не заметит этого. Потом придётся разгребать за ним, родимым, без устали… Ты же у нас человек опытный, женатый и всё такое. С важными генералами, опять же, на короткой ноге… Молчу, молчу! Шутка очередная! Извини, уж, незадачливого подполковника… Отставить – гнилой базар! Пошли, братец, завтракать. А за Хантером я прямо сейчас отправлю нарочного…


Татьяна, снова облачённая в медицинский светло-зелёный комбинезон, сразу же что-то почувствовав, тревожно зашептала ему в ухо:

– Тёма, что-то случилось? Появилась новая важная информация?

– С чего ты взяла?

– Глаза у тебя какие-то…, льдистые и насторожённые. Трудности возникли? Новые странности образовались – сродни ливийским шакалам, голым старухам и говорящим воронам?

– Всё нормально, любимая сеньора, – Артём попытался отделаться общими фразами. – Рабочая ситуация, не более того. Не беспокойся…

– Я обижусь, – пообещала жена. – После завтрака изволь всё объяснить. Иначе устрою полноценную истерику и никуда тебя не отпущу. Гори оно всё ярким пламенем… Веришь?

– Верю, расскажу…

Уже ближе к концу завтрака в помещение столовой вошли профессор Фёдоров и Хантер.

– Боец Хантер, поторопитесь с приёмом пищи! – строго велел – вместо приветствия – Мельников. – Через десять минут вы уже должны спать. На восстановление сил отвожу ровно два часа. После чего вы поступаете в полное распоряжение майора Белова. Время пошло. Выполнять!

– Есть! – браво козырнул Хантер и, даже не присаживаясь на стул, активно заработал ложкой.

– Всем – доброго здоровья! – проявил природную вежливость Василий Васильевич, после чего обратился к Татьяне: – Милая барышня! Я попрошу вас также поторопиться… Смените, пожалуйста, меня на боевом посту! Притомился я нынче, даже завтракать не буду, сразу пойду почивать. Будьте так любезны – вернуть ключ от моего кабинета… Спасибо! Кстати, вы же, если я не ошибаюсь, интересуетесь психиатрией? У нас образовалось два… профильных пациента. Впрочем, фельдшер Хан вам всё подробно объяснит уже на месте… Приятного всем аппетита, товарищи! Поглощение суточных калорий – дело наиважнейшее.… Извините, но срочно отбываю в сладкие объятия Морфея…

Таня, отодвинув тарелку, поднялась на ноги и вопросительно посмотрела на Мельникова:

– Господин военный комендант! Надеюсь, вы не будете возражать, если майор Белов проводит меня до госпиталя?

– Не буду, – сердито буркнул подполковник, не поднимая глаз от тарелки с овсяной кашей. – Тёмный!

– Я!

– Отвожу ровно пятнадцать минут – на лирические разговоры. Проводил жену до госпиталя, и тут же вернулся. Всё понял?

– Так точно!


Когда они вышли в туннель, Татьяна не откладывая дело в долгий ящик, спросила:

– Ну, так что случилось, майор Белов? Ты меня разлюбил? Я ночью вела себя как-то не так? Очень неумело, прохладно и неказисто? Ты мной – как женщиной – окончательно и бесповоротно разочарован?

– С тобой, наяда, не соскучишься! – восхищённо ухмыльнулся Артём. – Такой многогранный и непредсказуемый полёт фантазии… Я тебя очень-очень люблю, по-настоящему… И прошлой ночью всё было – просто замечательно. Лучше и не бывает, честное офицерское слово!

– В чём же тогда дело? У меня, видишь ли, прабабушка – по материнской линии – была ведуньей, за что и попала в приснопамятном 1937-ом году на сталинский лесоповал в Коми ССР, на долгие двенадцать с половиной лет. Железнодорожная станция Косью, посёлок – для арестантов – Кожим… Видимо, я в неё пошла, многое умею чувствовать и предвидеть. Например, увидела тебя, красавчика писанного, на перроне «Технологического института» и сразу же поняла, что это сама судьба свела меня с будущим мужем. Вот, и про маму с братишкой… Можешь мне не верить, мужлан бесчувственный, но я знаю – на уровне подсознания – что они живы… И когда мы с тобой сегодня встретились на завтраке, я сразу же почувствовала, что ты за что-то сердишься на меня… Это комендант Мельников тебе наболтал про меня что-то дурное и гадкое? Вычитал в своей хвалёной базе данных и – наболтал?

«Ну, вот, она ещё и потомственная ведунья!», – наигранно запаниковал внутренний голос. – «Помимо того, что умница, красавица, спортсменка и генеральская племяшка…».

Артём остановился, нежно положил ладони на худенькие женские плечи и, заглянув в любимые тёмно-зелёные глаза, спросил – максимально осторожно:

– Моё беспокойное сердечко, а знакома ли ты с неким – Громовым Виталием Павловичем?

– Конечно же, знакома!

– Говори, ради Бога, потише.

– Знакома, – тихо подтвердила Таня. – Он мой родной дядя по отцовской линии. А причём здесь – дядя Виталик?

– Кем твой дядя – по отцовской линии – трудится-работает? – вопросом на вопрос ответил Артём. – По какому, то бишь, профилю?

– Он генерал. Кажется, генерал-лейтенант… Преподаёт в какой-то питерской Академии. Что-то про артиллерию среднего калибра и про сапёрное дело. Извини, но подробностей не знаю. Дядечка Виталик о своих делах мне никогда не рассказывал подробно, мол: – «Военная тайна, племяшка. Лучше не спрашивай, врать не люблю…». Ты с ним знаком, Тёма?

«Дядечка Виталик! Неплохо сказано, право слово!», – продолжил веселиться сумасбродный внутренний голос. – «Надо будет обязательно запомнить! Обязательно! Тем более, что теперь это и «наш» дядя…».

– Очень, даже, хорошо знаком, – криво улыбнувшись, признался Артём. – Виталий Павлович долгие годы являлся моим прямым и непосредственным начальником. И майорские погоны он мне вручал лично, и ордена с медальками вешал на грудь, и резолюцию лично накладывал – на прошение, то есть, на рапорт об отставке…

Он коротко и сжато, что называется в общих чертах, рассказал жене о том, кем на самом деле являлся (и является) её любимый дядюшка. Осветил, так сказать, основные вехи тернистого генеральского пути.

– Ох, ты! – изумилась Татьяна. – Надо же… Впрочем, я чувствую, что ты, Тёма, говоришь правду. И, общаясь с дядей Виталиков, я постоянно ощущала, что он что-то не договаривает до конца, что имеется некое «двойное дно»… Знаешь, я никогда этому не удивлялась. «Военная тайна», как-никак. Ещё Аркадий Гайдар про неё писал… Но, чтобы, вот, так? Один из руководителей легендарного и загадочного ГРУ? Дорогой, ты меня только что поразил и ошарашил – до самой глубины души…

«А, ведь, она, действительно, удивлена! Точно-точно…», – подумал (с радостью) Артём. – «Невозможно сыграть такое! Или, всё же, возможно? Российские спецслужбы всегда славились отменной «театральной» подготовкой специалистов. Да, нет же, блин! Таня сейчас абсолютно искренна! Абсолютно…».

Словно бы прочитав его мысли, жена резко поменяла направленность разговора:

– Стоп, стоп! Это что же получается, а? Наверное… Тёма, ты рассказал Мельникову про мою версию? Про то, что никакого ядерного взрыва не было? Про «подменную» станцию?

– Рассказал. Иначе было нельзя. Бывают ситуации, при которых темнить и недоговаривать – становится уже опасным. Особенно – темнить – с соратниками по оружию… Считаешь, что не надо было так откровенничать с подполковником?

– Не в этом дело… Просто, вы же могли решить, что я здесь появилась неспроста. Мол, яблоко от яблони недалеко падает, и я здесь выполняю некое дядино поручение. Мол, наблюдаю за всеми, курирую… Скажи мне правду! Вы с Мельниковым решили, что я являюсь… Резидентом?

– Это ты в далёком детстве, видимо, насмотрелась фильмов про героического разведчика Штирлица, – понимающе улыбнулся Артём и, как полагается в таких случаях (учили когда-то старшие, умудрённые жизнью товарищи), ответил полуправду: – Подполковник не отвергает – полностью – версию о генеральской мистификации. Впрочем, с окончательными выводами он тоже не торопиться… Что касается тебя, моя алмазная донна. Мельников не исключает и того, что именно Татьяна Сергеевна Громова приставлена высоким руководством – курировать данный проект.

– Ты тоже так думаешь?

– Нет, любимая! Уже – нет…

Таня, пристально – секунд пять-шесть – посмотрев ему в глаза, выдохнула с облегчением:

– Вижу, что не думаешь! Вижу… Верь, Тёма, я к этой истории не имею никакого отношения… Ни малейшего! Клянусь!

– Верю я, верю… Ты, только, пожалуйста, не переживай.

– А если веришь, то – поцелуй!

Прощание, состоявшееся перед невзрачной чёрной дверью госпиталя, получилось коротким и скомканным. Это хмурый Хан, выглянув на насколько секунд из дверей, помешал. Выглянул и, скорчив недовольную физиономию, желчно заявил:

– Заканчивайте со своими супружескими нежностями! Сталкер, тебя все ждут. У нас, очень на то похоже, образовалось двое сумасшедших…

– Я пойду, Тёма, ладно? – крепко обнимая Артёма за плечи, тихонько спросила Таня. – Ждут, ведь…

– Конечно же, иди, амазонка. Да, и мне пора. Подполковник будет нервничать и ругаться… До встречи?

– До встречи…


Уже перед самым выходом на маршрут Мельников, вручив Артёму чёрный брусок рации, посоветовал:

– Когда до платформы «Выборгской» останется метров триста-четыреста, ты попробуй выйти на связь с тамошней спецкомандой. Комендантом на этой станции служит подполковник Сушко Семён Андреевич, чуть старше нас с тобой, года три назад его в нашу лавочку – по большому блату – перевели из ФСБ. Нормальный, в принципе, мужик, только – на мой частный взгляд – излишне нервный и избыточно шебутной, без конкретного царя в голове. Поэтому ты, Белов, не расслабляйся и бди… Условный пароль «свой – чужой» в твою рацию уже введён. Нужные – и основные, и резервные – частоты радиоволн тебе известны. Вдруг, они, всё же, выйдут на связь… Лучше, уж, заранее предупредить ребят о предстоящем визите, чтобы с испугу не начали палить по неизвестным личностям. Времена нынче такие – серые, мутные и очень нервные… Ах, да, чуть не забыл, голова садовая с шестью дырками! Вот, тебе, Тёмный, новая «грушная корочка». А это – список мобильной группы с подробным описанием боевого задания, заверенный моей подписью и соответствующей печатью. Предъявишь данные бумаги на «Площади Восстания» их военному коменданту. Извини, брат, но его фамилии и звания я не знаю, знаком только с ближайшими соседями. Видимо, так полагается по хитрожопым начальственным задумкам… Потом вас проводят на «Маяковскую», заберёте там просимый медицинский груз и сразу же вернётесь назад. Ну и, понятное дело, собирай информацию – как и что. Нет ли у кого связи с поверхностью? Может, слухи интересные гуляют в народе, сплетни актуальные… Ночные патрульные вернулись из туннеля минут пятнадцать назад, а новую смену я специально попридержал немного, чтобы вы не тратили времени на встречные пароли и на пустые приветственные разговоры. Обеспечил, что называется, полноценный «зелёный» коридор.… Ну, майор Белов, как говорится – с Богом! Держи нос – сугубо – по попутному ветру и ушами любопытными не хлопай зазря! Удачи тебе!

– К чёрту! – традиционно откликнулся Артём и, повернувшись к подчинённым, скомандовал: – Бойцы! Привести приборы ночного видения в рабочее положение! Фонари включать – только по моей отдельной команде! Выдвигаемся – согласно заранее оговорённому порядку…


Первым по шпалам шагал Шмидт, уже побывавший на патрулировании этого туннеля. За Шмидтом дисциплинированно следовал Фюрер, за плечами которого располагался солидный рюкзак с различными физическими приборами. Чёрный «грушный» бронежилет болтался на предводителе доморощенных фашистов – как на одёжной вешалке.

«Кто же виноват в том, что у некоторых студентов-отличников питерского Университета – такие узкие плечи?», – мысленно усмехнулся Артём, идущий следом. – «Впрочем, и Адольф Гитлер не отличался могучим телосложением. Как и Ленин со Сталиным… Видимо, у всех уродливых хлюпиков планида такая – изо всех сил рваться к безграничной власти. Подростковые комплексы – по старику Фрейду – виноваты во всём, не иначе…».

Неожиданно Хантер, замыкавший походную колонну, принялся бодро и жизнерадостно напевать:

– А я по шпалам, опять – по шпалам – иду домой по привычке…

– Совсем с ума сошёл? – обернувшись, зло зашипел Артём. – Немедленно прекратить, рядовой! Детский сад какой-то, мать вашу…


Глава десятая Неисправимая фантазёрка, генеральская племяшка | АнтиМетро | Глава двенадцатая Пир во время чумы