home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восемнадцатая

Старый служака – во всей своей красе

Сон был – как сон. Совершенно обычный и рядовой, такие ему снились десятками – за год. Вечнозелёные острова, фрегаты, корветы и бригантины, несущиеся под всеми парусами – куда-то, в неведомую даль. Нежно-лазоревый горизонт – в том месте, где безбрежное тропическое море радостно встречалось с сонным утренним небом. Белоснежный песок заброшенного пляжа, нежный шёпот ласкового прибоя. Лукавый взгляд – тёмно-зелёных глаз – из-за молодых листов банановой рощи. Стаи разноцветных, беспокойных и крикливых попугаев, беззаботно перепархивающих с ветки на ветку…

Пожилой человек – с лицом, испещрённым багровыми шрамами – сидящий на чёрном базальтовом валуне, пел, бодро терзая струны старенькой гитары, немудреную песенку:

И шум морской волны – как грохот барабана.

И чайки резкий вскрик – как глас иной трубы.

И чёрный флаг вдали – знакомого корсара,

Маячит – приближением беды.

А значит – все наверх!

И ставить быстро – кливер!

Рубите якоря, и курсом – на восход!

И часа не пройдёт,

Как наш весёлый клипер

В туманных лабиринтах – пропадёт.

Прощай же навсегда – девчонка из таверны!

И грусти кутерьму – уж разбудил прибой.

Превратностям судьбы – я, всё-таки – не внемлю…

Налей стаканчик рома – шустрый бой!

И будет всё – лишь, так!

Лишь, так – и не иначе!

Свобода – ты сестра, одних со мной кровей!

Но, вот,… окончен сон. И дождик… тихо плачет.

На стёклах… тесной камеры… моей…

Вежливый толчок в плечо, второй толчок – уже гораздо более ощутимый и настойчивый.

– Чего надо, боцман? Давненько по зубам не получал? – сквозь сон поинтересовался Артём. – Норд-вест крепчает? Пусть с передних мачт уберут все нижние паруса. Убрать топселя! У грота и стакселей взять рифы! Концы крепить тщательно, без слабины!

– Эй, господин адмирал! Очнитесь! – сквозь пелену сна донёсся весёлый голос. – Все корабли давно уже сгорели и пошли ко дну, нынче нас с вами ждут сугубо подземные дела. Но, тем не менее, более чем – важные… Просыпайтесь, адмирал! Генералиссимус Мельников будут недовольны и сердиты. Кстати, ваша беспокойная графиня уже полностью готова к славной эскападе! Слышите – этот настойчивый и уверенный стук в двери? Ещё пара минут – и дверь, непременно, падёт! К ногам античных героев, ясен пень… Гы-гы-гы!

Дверь, действительно, содрогалась от увесистых ударов.

– Открой, боцман, – посоветовал Артём. – Сломает же. Подполковник потом будет ругаться и стыдить. Зачем его нервы – и без того тонкие – напрягать лишний раз?

– Это точно! – согласился Лёха. – Руководство надо беречь и неустанно лелеять. Иначе, обязательно, пришлют новое. А к нему надо будет отдельно приспосабливаться. Мать его! Кстати, командир… Форма, оружие и прочие штуковины лежат-висят на стуле… Ну, так чего? Отпирать?

– Отпирай…

– О, господи! – отшатнулся в сторону Никоненко. – Также и зашибить, ненароком, можно… Э-э, прекращайте безобразничать! Татьяна Сергеевна! Я дверь вам не для того открывал… А у тебя, Тёмный, вид дурацкий – до полной невозможности…

«Естественно, что вид дурацкий», – понятливо вздохнул внутренний голос. – «Целоваться с бойцом ГРУ, экипированным по всей форме и увешанным оружием – по самое не могу? Дело, знаете ли, непривычное… А зачем ей, интересно, два ножа? Надо думать, что в каждом кармане имеется по пистолету…».

– Душа моя, а сколько ты прихватила с собой гранат? – заглядывая в любимые тёмно-зелёные глаза, поинтересовался Артём.

– Четыре штуки, – честно призналась Таня. – Одну зажигательную, ещё одну с нервнопаралитическим газом и две обычных… А что, маловато будет? Я, если что, могу…

– Вполне достаточно! – торопливо заверил Артём. – Сейчас я в темпе переоденусь, распихаю по карманам разные полезные штуковины, и можно будет выступать в поход. Кстати, как там наш отважный физик-ядерщик Фюрер? Готов к предстоящему мероприятию?

– Может быть, – пожал плечами Лёха. – По крайней мере, минут двадцать назад Петька Борман пошёл к нему в палатку. То бишь, понёс обмундирование и рюкзак с новыми физическими приборами.

– Как тебе Пётр?

– Не могу, командир, дать однозначную оценку этому юному индивидууму. С одной стороны, парнишка старательный и сообразительный. Всё, как говориться, схватывает на лету. А, с другой…

– Мутный он какой-то, – высказалась Татьяна. – И глаза очень, уж, подозрительные – с характерной ленинской хитринкой.

– В самую точку, Татьяна Сергеевна! Браво! Вот, что значит – генеральская племяшка…

– В морду захотел, капитан недоделанный? Так это – без всяких проблем. На раз-два прилетит!

– Молчу, молчу…


На платформе их ждал неожиданный и малоприятный сюрприз.

– Занемог Фюрер, – хмуро сообщил стоявший рядом с нужной палаткой мордатый сынок Горыныча. – Общая слабость, повышенная температура, головная боль, регулярная тошнота… Вот, слышите? Опять блюёт, родимый… На лицо – все симптомы первой стадии заражения бешенством. Впрочем, пустынные волки Фюрера не кусали. Может, и пронесёт… Скоро придёт Хантер с носилками, мы с ним отнесём заболевшего товарища в госпиталь, на обследование. Давайте, я заменю Фюрера? Хотя, по физике у меня всегда были сплошные трояки, щедро разбавленные парами…

– Обойдёмся, Гюльчатай! – насмешливо отмахнулся Лёха. – В том плане, что сами справимся. На соответствующих курсах меня обучали пользоваться разными хитрыми приборчиками. Правда, было это года полтора тому назад. Ничего, напрягусь и вспомню, раз такое дело… Надо бы Бориса Ивановича поставить в известность, что мобильная группа получается усечённой.

– Пусть Борман и доложит, – предложила Татьяна. – Должна же от него, в конце-то концов, быть хоть какая-нибудь реальная польза?

– Я же много раз просил – не называть меня этим дурацким прозвищем! Дело-то прошлое.

– Прошлое, не прошлое… Это ещё большой вопрос. Вот, когда выйдет официальный приказ за подписью военного коменданта, мол: – «Всем сотрудникам и бойцам спецкоманды строго-настрого запрещается величать рядового Бормана – Борманом…», тогда – другое дело. А пока, братишка, извини… Борман! Борман! Борман!

– Отставить! – прикрикнул Артём. – Вы, рядовая Татьяна Белова, это… Прекращайте ёрничать и безобразничать! Всё, выходим на маршрут. Капитан Никоненко!

– Я!

– Забери рюкзак с аппаратурой… А теперь – за мной!

Перед спуском в туннель Артём достал из кармана чёрный брусок рации и вышел на нужную волну.

– Вызываю второй пост!

– Второй пост слушает. Здесь Егоров.

– Привет! Здесь майор Белов. Мы выходим.

– Я уже в курсе, Мельников предупредил. Ждём.

– Роджер!

При встрече в туннеле Егоров вполголоса доложил:

– Товарищ, майор. За время патрулирования никаких происшествий и странностей не зафиксировано.

– А что зафиксировано?

– Абсолютно ничего. Только полная и таинственная тишина. Даже крысы не скребутся. А прошлая смена говорила о далёком и частом стуке. Но мы ничего не слышали.

– Бдите, бойцы! Когда будем следовать обратно, то на подходе снова выйдем на связь. Кстати, Егоров, а кто это у тебя в напарниках? Неужели, рядовой Хан?

– Так точно! Людей не хватает. Борис Иванович решил привлекать к патрулированию проверенных гражданских лиц. В других туннелях в помощь к штатным сотрудникам определены фанаты «Зенита», ребята надёжные… Ну, майор, удачи вам!

– К чёрту… Так, подчинённые, приводим в рабочее положение приборы ночного видения, дальше идём, уже не включая фонариков.

Пройдя – по временным ощущениям – порядка половины расстояния между станциями, Никоненко, указав рукой на радужную (благодаря прибору ночного видения) полосу в своде туннеля, оповестил:

– Вот, командир, тутошний туннельный щит, естественно, находящийся в «холостом» положении. По обе стороны от него в потолке имеются мощные вентиляционные ходы, забранные решётками. Если по тоннелю от одной станции пустить усыпляющий газ, то до другой он уже не дойдёт – весь уйдёт через вентиляцию. Куда – уйдёт? На земную поверхность, надо думать… А боковой коридор, из которого тогда выскочили голые бабушки, мы прошли с минуту назад. Надо вернуться? А, видимо, любопытная Татьяна Сергеевна хочет, так сказать, лично осмотреть легендарную достопримечательность? Без проблем, поворачиваем…

Таня медленно подошла к чёрной двери, створки которой были соединены между собой – сверху донизу – неровным сварным швом (Лёхина работа!) и, уважительно проведя ладонью по металлической поверхности, поделилась впечатлениями:

– Какая-то она загадочная и…старая. Чувствуется нечто такое, необычное и странное… Ой! – испуганно отшатнулась в сторону. – Слышите? Там же стучится кто-то…

– Тук-тук-тук! – чуть слышно оповестила дверь. – Тук-тук!

– Может, это азбука Морзе? – предположил Никоненко. – Ну-ка, послушаем… Нет, самый обычный и беспорядочный стук. Чтобы это такое могло быть? Давайте-ка я – чисто на всякий случай – измерю уровень радиации. Вдруг – что?

«Это, наверное, говорящий ворон Ваня балуется со скуки», – неуклюже пошутил внутренний голос. – «Одиноко ему там, пернатому пленнику, соскучился, видимо, по живому общению, бедняга…».

Вскоре Лёха доложил:

– Радиационный фон в норме. Вернее, незначительно превышает естественный уровень.

– Следуем дальше, господа и дамы! – решил Артём. – Нам сейчас не до всяких загадок и ребусов. Первым делом, надо доставить на «Лесную» сыворотку от бешенства. Всякие глупости мы отложим на потом.

– Можно, я пойду первой? – попросила Татьяна. – Ну, пожалуйста! Чем я хуже всех прочих?

– Ты – лучше всех! Иди, коль хочется…


Когда до «Площади Мужества» оставалось метров шестьсот-семьсот, Таня, шагавшая первой, неожиданно споткнулась и, с трудом удержав равновесие, чертыхнулась:

– Вот же, придумщики чёртовы! Тонкую проволоку зачем-то натянули над рельсами! Так же и упасть – физиономией на шпалы – недолго. Шутники хреновы…

«Гранатная растяжка?», – запаниковал внутренний голос.

Словно бы отвечая на этот неприятный вопрос, вдали тоненько завыла-заверещала сирена.

– Снять шлемы! Надеть противогазы! – скомандовал (сугубо по наитию) Артём. – Быстрее!

Через три-четыре минуты кожа рук ощутила льдисто-холодный поток воздуха.

«Не воздуха, а экспериментального усыпляющего газа Эн-09/15», – поправил занудный внутренний голос. – «Все вещи надо называть своими именами!».

Выждав положенное время, Артём снял противогаз, аккуратно сложил его в наплечную сумку-планшет и объявил:

– Отбой – газовой тревоги! Снимайте противогазы, дорогие товарищи! Надевайте шлемы…

– Как ты догадался, командир? – спросил-восхитился Лёха. – Ну, про то, что нас будут усыплять?

– Потому и догадался, что командир. Мне это полагается – по высокой и ответственной должности… Тихо! Слышите?

– Очень похоже, что нам навстречу едет какое-то транспортное средство, – предположила Татьяна. – Возможно, мотодрезина. Вон, кстати, технологическая боковушка. Спрячемся?

– В обязательном порядке. Ходу, соратники! Кстати, а почему мы не пользуемся дрезинами, а ходим по туннелям сугубо пешком, как необразованные дурики? Для тренировки икроножных мышц?

– Руки, просто-напросто, ещё не дошли, – на ходу пояснил Никоненко. – В технологических тупичках стоят две мотодрезины. Только они – ещё с мирных времён – законсервированы. То есть, надо моторы заново настраивать, карбюраторы продувать, масло заливать, ну, и прочее… На это требуется куча времени. А где его взять – в этой беспрерывной суматохе? Ладно – по возвращению – я лично озабочусь данным вопросом… Хотя, какой в этом смысл? Обе дрезины расположены за платформой – со стороны «Выборгской». А туда, судя по последним событиям, нам путь заказан. Разве что, наведаться с лихим воинским рейдом? А к «Площади Мужества» нам не проехать из-за стоящих на «Лесной» электричек…

Мотодрезина с включённым мощным фонарём проехала мимо «боковушки» и тут же остановилась.

– Ничего не понимаю! – пожаловался недовольный скрипучий голос. – Куда же они подевались?

– Кто – они? – спросил второй человек.

– А, хрен его знает! Может, голые бабушки, может, кто-то другой.…Но, ведь, кто-то оборвал сигнальную проволоку, а?

– Мы здесь, в боковом коридоре! – громко объявил Артём. – Только, прошу, не надо сразу же швыряться гранатами!

– Почему это – не надо? – въедливо поинтересовался скрипучий голос. – У вас, что же, имеется депутатская неприкосновенность? Или же – дипломатическая?

– Мы, собственно, свои, «грушные»…

– Свои по бункерам сидят, а не шляются по подземным туннелям… Кто такие? Доложите по установленной форме!

– Майор Белов! Помощник военного коменданта станции «Лесная»! Направляюсь на станцию «Площадь Мужества»…

– Наглые и беспардонные враки! – невежливо перебил скрипучий голос. – В спецкоманде «Лесной» не числится майоров Беловых. А у подполковника Мельникова не было никаких заместителей. Капитана Горнова не успели – до известных событий – утвердить в этой должности.

– Я – капитан Алексей Никоненко! – подключился Лёха.

– Снова врёте! Алексей Никоненко – по моим сведениям – является старшим лейтенантом. Извините, но придётся, всё же, вас уничтожить. Я мыслю, что с помощью мощного огнемёта. Гранаты – в данном случае – не подходят. Ничего личного, лишь строгие инструкции…

– Здравствуйте, милый Николай Николаевич! – звонко и радостно прокричала Таня. – А вы совсем не изменились! Всё такой же ворчун и зануда…

– Кто это говорит? – насторожился скрипучий голос.

– Татьяна Сергеевна Белова.

– Извините, но не имею чести быть знакомым…

– Я Белова – по мужу. А девичья фамилия у меня – Громова… Мы с вами прошлой весной встречались на даче у моего дяди, генерал-лейтенанта Громова Виталия Павловича. Я вас тогда пять раз подряд обыграла в настольный теннис. А потом рассердилась и накричала – потому, что вы, по моему мнению, пошло поддавались… Помните?

– Танечка? Какими судьбами?

– Так мы можем безбоязненно выходить? Я уже и шлем-маску сняла – для однозначного опознания своей личности…

– Конечно, конечно! Капитан Орлов, направь фонарь на боковушку! О, вам очень идёт наше обмундирование! Виталий Павлович может гордиться такой симпатичной племянницей!

– Спасибо! Вы тоже смотритесь очень, м-м-м, импозантно…

Музыка был облачён в чёрную форму морской пехоты, верхние пуговицы бушлата были легкомысленно расстегнуты, выставляя на всеобщее обозрение классический полосатый тельник, а на голове бравого вояки красовался старенький чёрный берет, лихо заломленный набок.

– Вот, решил вспомнить молодость, – засмущался подполковник. – Понимаю, что это грубейшее нарушение Устава… Танечка, вы только, пожалуйста, не рассказывайте Виталию Павловичу про данный эпизод! С кем не бывает… Вы здесь, э-э-э…

– Угадали, Николай Николаевич, – Татьяна многозначительно и загадочно прищурилась. – Секретное задание. Но, сами понимаете, не могу разглашать деталей…

– Понимаю, Татьяна Сергеевна, всё понимаю! А на нашу «Площадь Мужества» вы направляетесь, так сказать, с плановой инспекцией? С негласной и неформальной, так сказать?

– Можно и так интерпретировать… Предлагаю поговорить об этом – более подробно – уже на станции. Здесь, извините, как-то неуютно. И этот яркий свет в глаза…

– Конечно, конечно! Орлов, заводи мотор! Забирайтесь, товарищи на дрезину. Вот, здесь имеется специальная лесенка.

– Николай Николаевич, давно ли вы натянули сигнальную проволоку? – поинтересовался Артём, осторожно присаживаясь на скамейку, вытянувшуюся вдоль дрезины. – И с какой, собственно, целью?

– Вчера натянули, – с явной неохотой ответил Музыка. – После того, как к нам на станцию заявилась целая толпа сумасшедших голых старушенций. Ужасные создания, доложу я вам. Ужасные! Беспокойные, голодные, вшивые, грязные, на людей бросались, даже, пытались покусать. Вот, я и решил пресекать – все дальнейшие теоретически-возможные неприятности и казусы – ещё на подходе к станции…

Громко затарахтел мотор, и разговор пришлось временно прервать.

Дрезина остановилась у края платформы, скупо освещённой аварийными красными лампами, капитан Орлов заглушил двигатель.

– Заступайте на патрулирование! – строго велел подполковник двум «серо-чёрным» бойцам, застывшим по стойке «смирно» рядом с дрезиной. – Бдить и старательно наблюдать! В случае чего – немедленно докладывать! Заново настроить сигнальную проволоку! Выполнять!

– А почему нигде не видно палаток? – оглядываясь по сторонам, спросил Артём. – У вас, что же, нет штатских «пассажиров»?

– Есть полтора десятка, – всё также неохотно ответил Музыка, медленно цедя слова и не глядя в сторону Артёма. – Они ждали последнюю электричку, идущую до станции «Девяткино»… Татьяна Сергеевна, дайте руку! Я помогу вам спуститься на перрон.

– Спасибо, Николай Николаевич! – вежливо поблагодарила Таня, а оказавшись на платформе, уточнила: – Так, где же расположились «пассажиры»? Насколько я знаю, инструкции запрещают штатским лицам, не связанных соответствующими контрактными обязательствами с ГРУ, долго находиться, а, тем более, ночевать в секретном бункере.

– Не беспокойтесь, дорогая Татьяна Сергеевна! Ни один из пунктов инструкций не нарушен! Ни один! – горячо заверил Музыка. – А «пассажиры… Они были размещены в другом помещении.

– В каком именно?

– Наверное, в тюремных камерах, – язвительно предположил Никоненко. – А, что такого? Очень, на мой вкус, удобно и логично. Все штатские – ребята очень беспокойные, способные на самые разнообразные сюрпризы и подвохи. За ними, бесстыжими мерзавцами, глаз да глаз нужен. А здесь – никаких проблем. Сидят себе, бродяги, за решётками, под строгим надзором. И, самое главное, строгие инструкции не нарушаются! Мол: – «Задержаны для установления личностей, до окончательного завершения проверки подлинности предъявленных документов…». Я прав, господин подполковник?

Музыка, метнув в Лёхину сторону испепеляющий взгляд, обратился к Татьяне:

– Предлагаю пройти в мой кабинет! Там мы с вами, уважаемая Татьяна Сергеевна, сможем обо всём подробно переговорить. В спокойной обстановке, так сказать. Без дешёвых шутников и доморощенных юмористов… Ваши, э-э-э, коллеги? Пусть немного погуляют по платформе, отдохнут с дороги… Капитан Орлов присмотрим за ними и поразвлекает – в меру своих скромных способностей.

– Может, пока вы будете секретничать, мы проедемся на дрезине к «Политехнической»? – предложил непоседливый Лёха. – Шесть-восемь минут туда, столько же обратно. Без всяческих проблем…

– Зачем – на «Политехническую»? – тут же напрягся Музыка. – Не вижу в этом никакой необходимости! Да, и соответствующих приказов от руководства я не получал…

Артём коротко рассказал о туннельных щитах, неожиданно преградивших путь к «Площади Ленина», о странном угрожающем чавканье и о повышенной радиации, зафиксированной рядом с одним из щитов.

– Нестандартная и абсурдная ситуация, – вяло прокомментировал подполковник, вопросительно поглядывая на Таню. – Не предусмотренная никакими инструкциями… Даже, и не знаю, что делать… Может, вы посоветуете, Татьяна Сергеевна?

– А, пусть прокатятся! – с барственно-беззаботными нотками в голосе, разрешила Татьяна. – Чтобы не закисли – лишний раз – от безделья. Лентяи они у меня, – насмешливо подмигнув, показала розовый язык. – Капитан Никоненко!

– Я!

– Прихвати с собой рюкзак со штатной аппаратурой и сними с приборов ключевые показатели!

– Есть!

– Молодец! Получишь благодарность в очередном приказе, – пообещала Таня и повернулась к Музыке. – Ну, господин подполковник, ведите в ваш бункер! Будем общаться – на самые разные темы…


Орлов, одетый в обычную серую «грушную» униформу и чёрный бронежилет, протянув руку, представился:

– Емельян! Откликаюсь и на Емелю.

– Артём!

– Лёха!

– Рад, что вы, мужики, заглянули на огонёк, – сообщил Емельян. – Скука у нас смертная. С нашим Батяней не забалуешь.

– Строг без меры? – понимающе улыбнулся Никоненко.

– Ни то слово! Поедом ест, жук казённый! Инструкции, предписания, уложения, Устав… А ещё иногда проводит самые настоящие политинформации, как в старые времена…

– Да, ну! Заливаешь!

– Честное слово! Адвокатом буду! Подробно рассказывает о политике (внешней и внутренней), проводимой господами Путиным и Медведевым. Растолковывает нетленную значимость отдельных указов и принятых законопроектов. Предлагает – всем поголовно – вступать в партию «Единая Россия». Цирк бесплатный, если коротко…

– А штатских граждан, действительно, посадили в тюрягу?

– Посадили. Что, собственно, скрывать? Сперва, как инструкции и предписывают, усыпили экспериментальным газом Эн-09/15, потом бесчувственные тела (благо, их было не много) перетащили на носилках в изолятор временного содержания, разместили по камерам. То бишь, женщин отдельно, мужиков – отдельно.

– А что объяснили потом? Ну, когда они проснулись?

– Про «Атомную тревогу» рассказывать не стали. Объяснили по-простому, мол: – «В метро произошёл злонамеренный теракт, все туннели – с двух сторон – завалило. А все вы – подозреваемые. Когда разгребут завалы, то незамедлительно прибудут следователи Генеральной Прокуратуры и будут с вами, бедолагами, вдумчиво общаться…».

– Зачем же было так всё усложнять? – удивился Артём. – Ведь, всё равно, рано или поздно, придётся «пассажирам» сказать правду.

– Я, братцы, честное слово, не в курсе. Подполковник велел… Он недавно, общаясь на земной поверхности с руководством, что-то слышал про «террористическую угрозу», вот, и решил использовать эти слухи для пользы дела… Ну, заводить мотор?

– Заводи. Проедемся до «Политехнической», поспрашиваем тамошних ребятишек. Вдруг, у них есть полезная и правдоподобная информация? Всякое бывает на этом свете… Поедем тихонечко, не быстрее тридцати километров в час, тщательно освещая путь впереди себя. Только сперва скажи: ядерный взрыв-то был? Точно – был?

– Наверное, был. Как – не быть? – удивился вопросу Орлов. – Ведь, объявили же «Атомную тревогу»? Громкий хлопок, опять же, был слышен. А сразу после этого и связь прервалась…


Впереди – в луче мощной аккумуляторной лампы – что-то тускло заблестело.

– Тормози! – велел Артём. – Кажется, приехали.

– Что там? – забеспокоился Орлов.

– То, чего и следовало ожидать. Сработал, мать его, очередной туннельный заградительный щит. Не попасть нам, орлы, на «Политехническую»…

– Мамочки мои! – испуганно выдохнул Лёха. – Ну, и ни фига ж себе!

– Что ты там высмотрел, зоркий сокол?

– Дык, это… Щит-то выгнулся – почти как деревянная часть лука. В смысле, надулся нехилым мыльным пузырём…


Глава семнадцатая Ревность, психоз и бешенство | АнтиМетро | Глава девятнадцатая Качественно-новый уровень