home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать вторая

Серая муть

Заверив профессора, что он не забыл про «пассажиров», пострадавших от очередного применения экспериментального газа Эн-09/15, Артём выключил рацию.

– Наши дальнейшие действия, господин военный комендант? – напомнила Таня.

– Сейчас мы с тобой отнесём на платформу два рюкзака, заполненные пакетами с фруктовым соком. Потом заскочим в госпиталь, прихватим носилки и…

– Нет, я к госпиталю не пойду! Ни за что! По крайней мере, прямо сейчас… Извини, Тёма, но – не смогу… Сама не ожидала от себя такой позорной слабости. Стыдно… А зачем нам носилки? Извини, наверное, очередной глупый вопрос…

– Прекращай извиняться без конца! – посоветовал Артём. – Ты же, милая, ни в чём не виновата… Правда? Вот, из этого наиважнейшего постулата и будем исходить… На носилки мы уложим Хантера и отнесём его к дизель-генераторам.

– К дизелям? То есть, к капитану Никоненко? А, зачем?

– Нас, здоровых, всего четверо. Естественно, включая Хантера, ведь, на этот раз, он избежал встречи с усыпляющим газом… Хантер сильно избит и нуждается в полном покое? Ничего, вколешь ему чего-нибудь, м-м-м, бодрящего и освежающего, сейчас каждая пара рук на счету… Никоненко подробно расскажет твоему однокурснику, как правильно присматривать за дизель-генераторами, там нет ничего хитрого. Вот, пусть – как временно-слабосильный – и присматривает. Существенная польза, как ни крути. Если что, то выйдет на связь по рации и попросит о помощи… Так как, есть – что вколоть?

– Найдётся, без вопросов, – пообещала Татьяна. – А что будут делать остальные?

– Мы с Лёхой займёмся транспортировкой трупов в морг и их…дальнейшей утилизацией. Правда, я до сих пор не представляю, что следует понимать под этим пугающим термином…

– А почему морг на «Лесной» находится при изоляторе, а не при госпитале? Какой в этом заложен глубинный смысл?

– Логика военных проектировщиков – недоступна глупым гражданским лицам. Она, вообще, мало, кому понятна… Так специально задумано, чтобы окончательно сбить с толка подлого противника, – доходчиво объяснил Артём. – Итак, продолжаю… Мы с капитаном Никоненко занимаемся мертвецами. Хантер старательно присматривает за дизель-генераторами. Ты, моя алмазная донна, берёшь на себя все кухонные работы-обязанности. Василий Васильевич поит, кормит и лечит больных. И так будет продолжаться до тех пор, пока «пассажиры» на перроне не пойдут на поправку. Или, пока все трупы не будут…утилизированы. Как тебе, гражданка Белова, такое не хитрое разделение обязанностей?

– Одной готовить – полноценное и калорийное питание – на целую прорву народа? – всерьёз испугалась Таня. – Я, конечно же, постараюсь… Может, стоит обратиться за помощью к ребятам с «Площади Мужества»? Ведь, существует же понятие армейской взаимовыручки? Мол, мы же свои, российские, ваши братья и сёстры. Попали, вот, в беду. Просим о срочной помощи… А, Тёма? Как ты думаешь?

– Думаю, что не стоит терять времени понапрасну. Не стоит, честное офицерское слово… Господин майор Музыка – тот ещё кадр. Типичный такой и – насквозь – понятный.… Только и думает (даже, когда крепко спит) о том, как стать подполковником. Причём, желательно, побыстрее и вопреки всем обстоятельствам.… Обязательно найдёт, гнида подзаборная, штук сто пятьдесят профильных и однозначных инструкций, запрещающих бойцам – в конкретной ситуации – покидать станцию. Тем более что речь идёт о бешенстве. Мол, сперва попросили отдать всю вакцину от бешенства, а через несколько часов – морды непонятные – сообщают о ста сорока (или, даже, больше?) трупах, просят оказать действенную помощь… Согласись, что ситуация неоднозначная и крайне подозрительная. Тут, кто угодно замандражирует и отползёт, найдя кучу уважительных и важных причин… Эх, отогнать бы подвижной состав от платформы – в любую сторону! Госпиталь и морг находятся в одном тоннеле – таскай трупы с ветерком. Так, нет же! Электричка мешает… Надо сперва покойников поднимать на перрон, тащить их в другой конец, снова опускать в туннель. Намечается целая история, короче говоря… Это сколько же время уйдёт на одного мертвеца? Мрак полный, муть серая, бесконечная… Ладно, с этим мы разберёмся потом. Пошли, трепетная ты моя, паковать сок!

Носилки отыскались в помещении для мойки посуды.

– Это Хантер придумал, – запечалилась Татьяна. – Когда они с Ханом дежурили на кухне. Мол, так гораздо сподручней доставлять грязную посуду из столовой до мойки… А теперь, вот, его самого потащим на них…

– Философские изощрённые катаклизмы, – невозмутимо прокомментировал Артём. – В том смысле, что вся наша жизнь полна парадоксальных и удивительных совпадений. Не всегда, конечно же, а только в определённые жизненные периоды, то бишь, полосы…

– Эврика, Тёма! Давай, сложим сок на эти носилки? На них много влезет… Кстати, а в какой упаковке – по объёму – возьмём сок? На станционных складах – выбор богатый. И в каком ассортименте?

– Берём только двухсотграммовые коробочки, при которых предусмотрены пластиковые трубочки, – решил Артём. – Больным так будет удобнее пить. А ассортимент, моя прекрасная сеньора, сугубо на твоё усмотрение. Как говорится, доктору виднее…

Они подошли к платформе и остановились, опустив тяжеленные носилки на шпалы.

– Лесенка и носилки – вещи совершенно несовместимые, – задумчиво почесав в затылке, сообщил Артём. – Будем пакеты с соком руками забрасывать (аккуратно и осторожно!) на платформу, перетаскивать туда пустые носилки и загружать их заново… И с мёртвыми телами намечается та же самая история. Придётся, видимо, перетаскивать покойников на плечах, чтобы не терять времени… Танюша, тебе плохо? Побелела, как та гостиничная простыня… Может, глотнёшь сока?

– Спасибо, обойдусь. Просто, Тёма… Не надо при мне – так – говорить про мёртвых…

– Как – так?

– Ну, обыденно и бестрепетно… Словно бы – о мешках с сентябрьской картошкой.

– Извини, любимая! Военная специфика, мать её… В условиях активных боевых действий все эмоции – у опытных офицеров – куда-то улетучиваются. Причём, все, без малейшего остатка. Иначе – и самому не выжить, и подчинённых не сберечь…

Когда носилки вновь были загружены двухсотграммовыми пакетами с соком, Артём объявил:

– Берёмся за ручки и несём. У каждой палатки останавливаемся, опускаем носилки на пол и выставляем рядом с входом – в зависимости от размера конкретного сооружения – по пять-восемь пакетиков, после чего следуем дальше. Если видим больного, лежащего вне палатки, то оставляем и рядом с ним пару-тройку пакетов… После нас пусть Василий Васильевич действует, в смысле, поит народ, а пустые пакеты забрасывает в открытые двери вагонов. Мы с тобой потом, когда доставим Хантера в дизельную, сделаем и второй рейс с жидкостью. На этот раз – с минеральной водой… Готова? Тогда – вперёд!


Профессор Фёдоров суетился возле жены заслуженного киргиза Кашмамата. Заметив приближавшихся Беловых, он выпрямился и, грустно улыбнувшись, поблагодарил:

– Спасибо, ребятки, вы появились очень вовремя! Больные – через одного – уже просят пить…

Артём коротко обрисовал Фёдорову планы на ближайшую перспективу.

– Что же, всё очень разумно и весьма предусмотрительно, – согласился Василий Васильевич. – Впрочем, в нашей ситуации особого выбора и нет… По поводу утилизации мёртвых тел. Не буду загружать вас подробными и нудными инструкциями. Лучше проконсультируйтесь у бойца Хантера, он совсем недавно лично принимал участие в этом скорбном процессе… Теперь несколько слов о питании. Сейчас, Татьяна Сергеевна, больные очень слабы. Я настоятельно рекомендую суп на курином бульоне и жиденькие кашки на молоке – манную, или же рисовую… И ещё. Не забудьте, пожалуйста, забрать тело моей умершей сердечницы…

– Постараюсь учесть, профессор, все ваши пожелания, – заверила Таня. – Замороженные курицы в морозильнике имеются. Наверное, килограмм шестьсот-семьсот, не меньше. С крупами также нет никаких проблем. Может, в каши стоит – для повышенной калорийности – добавить изюм и измельчённую курагу?

– Добавьте, милочка! Не возражаю…

Хантер – после сделанного ему Татьяной укола – заметно взбодрился и, даже, минуты через две-три сообщил, что готов идти на своих двоих, если, конечно, его будут поддерживать с боков.

– Поступим по-другому, – решил Артём. – Сейчас мы поможем тебе подняться на ноги… Так, теперь хватайся руками за мою шею. Крепче, не стесняйся! Молодец! Ходу… А по лесенке, бродяга, спустишься сам. Естественно, что мы будем тебя придерживать и помогать ступни переставлять по горизонтальным перекладинам…

Возле лестницы, вспомнив совет Василия Васильевича, Артём усадил избитого Таниного однокурсника на край платформы и прояснил вопрос, связанный с тонкостями погребения погибших людей.

– Предусмотрено три способа, э-э-э, обращения с мёртвыми телами, – поведал Хантер. – Есть просторный холодильник на пятнадцать мест, предназначенный… Трудно сказать, для кого конкретно он предназначен. Скорее всего, для своих (то есть, для «грушников»), и для сторонних ВИП-персон… Для умерших от болезней, связанных с разнообразными инфекциями, предусмотрен другой способ. Их трупы – первым делом – пакуются в специальные светло-зелёные мешки, изготовленные из очень прочного пластика. Кладёте тело в мешок, застёгиваете молнию, после чего дёргаете за короткий ярко-красный шнурок. Срабатывает какой-то хитрый механизм и внутри мешка образуется полный вакуум, то есть, тонкий пластик плотно «облепляет» покойника…

– А где брать эти мешки?

– Как войдёте в морг, справа от холодильника будет незапертая дверь в кладовку. Там они и лежат – тысячи полторы, наверное. Может, и все две.… А сбоку расположен высокий стеллаж с тридцатикилограммовыми пакетами, заполненными белыми гранулами… Итак, тело помещается в мешок, герметизируется и сбрасывается в штольню…

– В какую штольню? – удивилась Таня.

– В самую обыкновенную, Сталкер, круглую в сечении. Диаметром метра полтора, а глубиной… Не зная, сколько там метров, честное слово. Но, судя по звукам (мы в неё сбросили четыре тела умерших от бешенства, вернее, усыплённых из гуманистических соображений), она очень глубокая. Может, семьдесят метров, а, может, и все сто пятьдесят… Штольня находится в отдельном помещении. Найдёте в дальнем левом углу морга светло-бежевую дверь, запираемую на обычную щеколду. Вот, за ней… После того, как четыре трупа – в светло-зелёных мешках – сброшены в штольню, необходимо равномерно высыпать сверху один пакет с белыми гранулами. Ну, с теми, которые заскладированы на отдельном стеллаже в кладовке. После этого процесс можно продолжать…

– А, что за третий способ? – напомнил Артём.

– Третий? Да, ерунда полная, – поскучнел и нахмурился Хантер. – Есть в помещении морга отдельная комната – достаточно большая, наверное, метров пятьдесят пять квадратных, оборудованная мощной вентиляцией. В ней установлены – на солидных бетонных фундаментах – два, м-м-м, агрегата. На ленту транспортёра кладётся покойник, а на выходе получается, э-э-э… Володя, который являлся помощником Василия Васильевича, говорил, что из одного окошка сыпется – в заранее подставленную ёмкость – костная мука мелкого помола, а из другого выскакивают светло-жёлтые бруски хозяйственного мыла… Может, Вовка и наврал, типа – пошутил, чтобы попугать штатских дурачков. Мы же не проверяли, эти агрегаты, надо думать, законсервированы до сих пор.

– Прекрати говорить гадости! – брезгливо поморщившись, попросила Татьяна. – И так от всего происходящего с души воротит, а тут ещё ты – с хозяйственным мылом и костной мукой мелкого помола…

– Да, я что? – обиделся Хантер. – Сами же просили рассказать – что, да как. А теперь, значит, претензии предъявляете… Может, пойдём дальше? У меня руки уже отдохнули… Вот, ещё одна немаловажная деталь. Прежде, чем заниматься телами людей, умерших от инфекционных заболеваний, надо – в обязательном порядке – облачиться в специальные комбинезоны, маски и перчатки. Всё это находится в той же кладовке, где размещены светло-зелёные мешки и пакеты с белыми гранулами. В торце комнаты стоит длиннющий одёжный шкаф… После завершения «процедуры» – комбинезоны надо снять, сбросить в ту же штольню и засыпать сверху белыми гранулами. А саму штольню, естественно, следует закрыть, нажав на красную кнопку (с белой буквой «П») на пульте, закреплённом на стене. Я забыл сказать про него? Извините… Понятное дело, что перед началом «процесса» необходимо надавить на зелёную кнопку с белой буквой «О»…

Вскоре Хантер был доставлен в дизельную и усажен в удобное кожаное кресло.

– Вот, Лёха, тебе надёжный и смышлёный сменщик! – сообщил Артём, стараясь перекричать шум, производимый дизель-генераторами. – Изволь обучить его всем премудростям и подробно проинструктировать… Сколько времени тебе потребуется?

– Минут за сорок-пятьдесят управлюсь.

– Нормально!

– А вы сейчас куда?

– Сперва оттащим на платформу минеральную воду, а потом отправимся на кухню – начнём готовить полноценный обед. А, может, ужин? Впрочем, неважно… Короче говоря, после вдумчивого инструктажа бойца Хантера, ты, капитан, тоже подходи на кухню. Займёмся одним важным, хотя и малоприятным делом.

– Догадываюсь, каким…

– Я сделала Хантеру ещё один укол, – вмешалась в разговор Татьяна. – Вот, дополнительно оставляю две упаковки с общеукрепляющими и, э-э-э…, бодрящими таблетками. Надо принимать по одной – через каждые два-три часа. Кстати, настоятельно советую и вам, отважные господа офицеры, воспользоваться ими, – демонстративно отправила в рот и проглотила два тёмно-синих диска. – Когда вы нормально спали в последний раз? В смысле, не урывками, а полноценно? Человеческие силы, они же, отнюдь, не беспредельны…


Расставив на перроне – возле палаток – литровые бутылки с минеральной водой, они вернулись в бункер и прошли на кухню.

– Бедная Глаша Иванова! Лежит рядом с плитой, головой в кровавой луже, – охнула Татьяна и заплакала мелкими злыми слезами. – Вот же, мерзкие гады! Ничего, мы ещё посчитаемся с вами! Женой депутата буду…

– Извини, любимая, я совсем забыл про Глафиру… Сейчас унесу тело, – пообещал Артём. – Отойди-ка в сторонку!

– Куда ты…её?

– На платформу. Мы с Лёхой договорились, что сперва выложим всех наших на перроне, а уже потом перенесём тела в морг и разместим в холодильнике. Только после этого займёмся госпиталем…

Когда он вернулся, пол на кухне был тщательно вымыт, а Таня сноровисто меняла газовый баллон плиты.

– Прошу выдать мне чёткое задание, – попросил Артём. – Что надо принести в первую очередь? Что – во вторую? Сколько? Где всё это взять?

– Знаешь, тут наблюдается маленькая неувязочка, – неожиданно засмущалась Татьяна. – Мне было так неудобно признаваться в этом Василию Васильевичу… Вот, я и держалась бодрячком, мол, учту ваши рекомендации, сделаю всё в лучшем виде. А, на самом деле…

– Признавайся, гражданка Белова! Во всём – признавайся… У жены не должно быть секретов от мужа!

– Я, Тёма – к своему огромному и безграничному стыду – никудышная кухарка. Совсем – никакая.… Потому, что всегда была очень занята и загружена: школа, разнообразные кружки, студии, секции, соревнования, потом институт.… Так что, готовка была – полностью – возложена на маму. Ты, только, не подумай, будто бы я – полная неумёха! Кашу, конечно же, сварю, яичницу с ветчиной пожарю, даже, могу хлеб испечь с сыром – в домашней хлебопечке, по инструкции… Я к тому говорю, что.… Давай-ка, я сварю куриный суп – «из пакетиков»? Ну, пожалуйста… Я видала на складе коробки – на этикетках нарисована бодрая белая курица, фирма-изготовитель приличная, кажется, австрийская… Что скажешь, товарищ командир?

– Как известно, не боги горшки обжигали, – успокоил жену Артём. – И ты, королева моего сердца – со временем – научишься. В частности, и здесь… Пошли на склады, будем отбирать нужные ингредиенты. Я в кармане у покойной Глаши обнаружил две связки ключей, снабжённых бирками. Кстати, а что у нас с кастрюлями-сковородками?

– Полный порядок, посудные шкафы ломятся – от жести и железа…

Они сделали восемь рейсов, доставив на кухню канистры с питьевой водой и картонные коробки – с рисом, сухим молоком, солью, сахаром, сухофруктами и пакетиками с куриным супом.

– Да, очень непростое это дело – быть поваром, – устало отдуваясь, подытожила Таня.

– То ли ещё будет, – пообещал Артём. – Главное, излишне не волноваться и не впадать в отчаянье. В нашей пиковой ситуации это, просто-напросто, глупо. Остаётся, лишь, одно – упрямо и тупо грести вперёд, не обращая внимания на всякие мелочи… Кстати, ты знаешь, что профессия повара считается очень опасной для здоровья?

– Н-не знаю…

– Ожоги, вот, чего надо опасаться! То бишь, необходимо быть максимально осторожной и не расслабляться, даже, на секунду. Кипяток и раскаленный металл – друзья коварные… Ну-ну, только не надо делать таких несчастных и испуганных лиц. Не стоит оно – того… Иди сюда, поцелую – сугубо для повышения бодрости духа…

Рядом раздалось негромкое покашливание.

– Я, конечно, извиняюсь, господа молодожёны, – сообщил чуть смущённый Лёхин голос. – Но, как говорится, дела…

– Что у тебя, капитан? – неохотно выпуская жену из крепких объятий, спросил Артём. – Доволен сменщиком?

– Думаю, что боец Хантер справится… Итак, наши дальнейшие действия, господин военный комендант?

– Ты, Танюша, как я понимаю, решила варить рисовую кашу? А знаешь, что рис – перед закладкой в горячее молоко – надо обязательно промывать?

– Зачем? Шутка такая?

– Какие, уж, тут шутки… Если сварить непромытый рис, то получится ни каша, а самый натуральный молочный клейстер. Проверено на личном опыте! Так что, изволь озаботиться.

– Тогда мне не хватит воды на суп…

– Хорошо, мы с капитаном Никоненко принесём дополнительной водички, но, на этом, и всё. Дальше – уже – сама… Ещё один немаловажный момент. Мы наберём на складе одноразовой посуды – сколько сможем унести – и расставим её рядом с палатками. Сейчас нам, явно, не до мытья обычных тарелок и ложек…

– А когда всё сварится, то, что мне делать дальше? – неуверенно спросила Таня. – Вызывать вас по рации?

– Нет, вызывать никого не надо. Мы будем заняты – до полной невозможности… Разливай суп и жидкую кашу по стандартным семилитровым бидонам-термосам и транспортируй – рейс за рейсом – на перрон. Расставляй термоса рядом с палатками. Пусть профессор Фёдоров кормит больных.

– Ему же одному не справиться! Серая муть, блин!

– Ты поможешь, когда освободишься…

«Нереально, братец, справиться с таким объёмом задач», – засомневался внутренний голос. – «Вас, здоровых, всего четверо, вернее, трое с половинкой. А дел надо сотворить – лучше и не говорить, сколько…».


Разобравшись с водой и одноразовой посудой, они занялись телами погибших «грушников». Сперва переместили мертвецов на станционную платформу, выложив в ряд на заранее подстеленную полосу брезента. Потом перетащили тела – одно за другим – через перрон, уложив на другую брезентовую полосу. Доставили до морга, разместили в ячейках холодильника, закрепив на щиколотках соответствующие бирки…

– Затрачено почти два с половиной часа, – взглянув на часы, сообщил Лёха. – А сколько, пардон, тел находится в госпитале?

– Сто тридцать с чем-то.

– Хреновые дела… Ладно, давай, сейчас займёмся туннелями. То есть, телами погибших патрульных…

Ещё через четыре часа они нашли в кладовке рекомендованные Хантером пластиковые мешки, белые гранулы, комбинезоны, маски и перчатки, переоделись.

– Очень жарко! – хмуро оповестил Лёха. – Я уже потею… Покойников – в мешках – таскаем, надеюсь, на плечах? На хрена нам эти носилки? Ладно, засекаем время, надеваем маски и – поехали…

Когда четыре (первые) тела, герметично упакованные в светло-зелёные мешки – в два приёма – были доставлены (по туннелю до платформы, по платформе, по туннелю) в морг, сброшены в штольню и засыпаны слоем белых гранул, Никоненко, в очередной раз бросив взгляд на часы, потерянно огорчился:

– Два тела – двадцать восемь минут, четыре тела – в сумме – чуть больше одного часа, мать его… Тёмный, как у тебя с высшей математикой? Это же получается, что на полную утилизацию тел потребуется – как минимум – тридцать пять часов, не делая скидки на усталость, которая, безусловно, замедляет процесс.… Да, ты посмотри на себя, брат! Шатаешься же от навалившейся слабости… Тут и за трое суток можно не управиться… Чёрт! Нереально это всё! Нереально… Взгляни-ка на платформу. Ну, посмотри же!

По перрону, слегка покачиваясь, шла Татьяна с двумя семилитровыми термосами в руках. Где-то дальше – в светло-красных сполохах – мелькала сгорбленная и бесконечно-усталая фигура профессора Фёдорова.

– Сдохнем мы все тут, командир! Как последние беззащитные цуцики… Губернатором Тамбовской области буду! – выдохнул Лёха. – Надо всё упрощать. Не, понятно, что ты – полновластный военный комендант, но, блин горелый… Если всё и дальше так продолжать, то ничего хорошего не найдём. Лишь – серую муть…

– Чего предлагаешь, новоявленный капитан? – спросил Артём, с трудом веря, что этот хриплый и – по-настоящему – страшный голос принадлежит ему самому. – Что делать?

– Упаковываем покойников в мешки, складываем в ровные штабеля и закрываем госпиталь… Навсегда закрываем и, даже, близко не подходим. Не, я это реально предлагаю, без дешёвого трёпа! Ты, господин военный комендант, сам покумекай, не напрягаясь излишне всякими глупыми и заумными инструкциями…


Предложение было, безусловно, заманчивым. Более того, оно было по-настоящему разумным и почти безупречным. Но, подумав с минуту, Артём объявил:

– Извини, подельник, но…я не согласен! Продолжаем, как и начали… И дело тут совсем не в дурацких инструкциях. Имел я их – оптом и в розницу. Как и тех, кто их, собственно, писал. А особым манером (имел) – всех согласующих и утверждающих… Тут, брат, совсем другое… Не стоит нам, на мой скромный взгляд, прогибаться перед пошлыми бытовыми обстоятельствами. Раз прогнулся, другой, третий… А потом и сам не заметил, как стал рядовой и полностью бесправной пешкой на жизненной доске. Пешкой, мать её… Нет, дружище, только упёртое упрямство поможет нам выжить. Поможет, Генеральным директором Первого канала буду! А любая уступка – всяким и разным обстоятельствам – повлечёт за собой цепную реакцию, состоящую из других – мелких и крупных – уступок. Как конечный результат – полная деградация личности и позорная смерть… Усекаешь?

– Мудрёно как-то излагаешь, Тёмный, – кисло поморщился Лёха. – Впрочем, суть, кажется, я улавливаю.

– А, раз, улавливаешь, то пошли в госпиталь. Будем проявлять его, упрямое упорство…


Молитва – перед боем | АнтиМетро | Глава двадцать третья Муть крепчала и сгущалась