home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать четвёртая

Перекрёсток

Квадратный стол, на который дневальные обычно составляли грязные тарелки и чашки, принесённые из столовой, был накрыт на четыре персоны и буквально-таки ломился от разнообразной снеди. Рядом с ним наблюдались и два сервировочных столика на колёсиках: один был плотно заставлен разнокалиберными тарелочками и блюдечками, а второй – разнообразными бутылками, щедро украшенными цветными этикетками. А ещё в помещении горело два с половиной десятка свечей.

– Чудо чудное, честное слово! – громко хлопнув в ладоши, восхитился Никоненко. – Ты, Танечка…, – мельком взглянув на Артёма, поперхнулся и тут же поправился: – Вы, Татьяна Сергеевна Белова, настоящая волшебница… Соорудить – за столь короткое время – такой потрясающий натюрморт! Это дорогого стоит, право слово! Искренне завидую вашему мужественному супругу…

– Прекращай, капитан, расточать дешевую лесть, – засмущалась девушка. – На столе присутствуют сугубо консервы из жестяных и стеклянных банок. Не более того… Икра чёрная, икра красная, икра – заморская – баклажанная. «Язык говяжий в белом соусе», «Завтрак туриста», «Курица в собственном соку», «Печень дальневосточной трески», «Бычки в томате». Всякие и разные паштеты, тунец, скумбрия, галеты соевые, персики, груши, ананасы резаные кружочками…

– А сосиски и сардельки – откуда взялись?

– Тоже из банок! Они, видите ли, маринованные – чешского производства – и на складе присутствуют в колоссальном ассортименте. Видимо, у наших чешских братьев развита очень богатая фантазия…

«Во что это она вырядилась?», – изумился внутренний голос. – «Короткая, тёмно-зелёная куртка со светло-палевой меховой опушкой, широкие рейтузы ядовито-болотного цвета, высокие рыжие кожаные сапоги… Какой-то маскарадный костюм, честное слово!».

– Тебе нравится мой наряд? – поймав заинтересованный взгляд мужа, кокетливо спросила Таня.

– Очень! Куртка идеально подходит к цвету твоих волшебных глаз! Просто… Нет слов!

– Я знаю, спасибо… Понимаешь, мне ужасно надоели все эти врачебные комбинезоны и заляпанные жирными пятнами поварские халаты, вот, и решила кардинально сменить имидж. Пошла на одёжный склад и сразу же наткнулась на этот костюмчик. На этикетке значилось – «Венгерский охотничий костюм». К нему ещё прилагались серые шерстяные перчатки и круглая меховая шапка с длинным лисьим хвостом. Очень симпатичная шапочка, но пришлось её временно отложить в сторону – по причине отсутствия холодов. Зачастую, модные вещи – из-за перебора в мелких деталях – становятся смешными…

– Может, господа Беловы, сядем за стол? – жалобно заныл Никоненко. – Кишки в животе – от зверского голода – уже завязались морским узлом! Да, и выпить хочется… Кстати, кому что наливать? Я так понимаю, что никто из мужчин не откажется от ирландского виски? А что вы изволите отведать, уважаемая Татьяна Сергеевна?

– И мне капни виски. Только поменьше, чем остальным…

Особо заковыристых речей Артём говорить не стал, просто выразил надежду, что умершим боевым товарищам и «пассажирам» на Небесах совсем и неплохо. В том смысле, что с адскими сковородками им так не довелось познакомиться.

– Пусть земля им всем будет пухом! – подытожил Лёха. – Пьём, естественно, не чокаясь…

«Опаньки! Как ирландский вискарь-то шарахнул по мозгам!», – всерьёз встревожился внутренний голос. – «С хронического устатку, понятное дело… Ты, братец, закусывай, закусывай! Очень вкусный говяжий язык, рекомендую! Может, скушаешь бутерброд с чёрной икрой? Весьма вкусная и, главное, калорийная вещь! Весьма… Не забыл, часом, что у тебя наличествует молоденькая жена? Как бы, ненароком, ни опозориться – с хронического устатка… Эге, чувствуешь, как она ножкой крепко прижимается к твоей ноге? Длинной, горячей и – до полного безумия – стройной ножкой… Блин! Знать, будет дело под Полтавой!».

– Лёшь, мне вискаря больше не подливай! – попросил Артём. – Я, пожалуй, перейду на сухое вино.

– Как скажешь, Тёмный, – расслабленно откликнулся Никоненко. – А мы, не смотря ни на что, продолжим дегустировать крепкие напитки. Как ты, дружище Хантер, относишься к ямайскому тростниковому рому? Любимый напиток легендарных карибских пиратов, как-никак… Молодцом! Подставляй бокал!

Артём, озабоченно похлопав по карманам, поднялся на ноги.

– Ты куда? – забеспокоилась Татьяна.

– Пойду взгляну на дизель-генераторы. Заодно и перекурю.

– И я с тобой!

Естественно, что дизелям, вернее, всяким манометрам с подрагивающими цветными стрелочками, было уделено только поверхностное внимание, после чего пришло время для жарких поцелуев и крепких объятий.

– Тёма, а где мы сегодня будем…спать? – через некоторое время тихонько спросила Таня, с трудом восстанавливая дыхание. – Как и тогда, в кабинете Василия Васильевича?

– Не получится – в кабинете. Судя по всему, Лёха и Хантер сегодня напьются до полной потери пульса. Заслужили, чего уж там… Следовательно, нам с тобой, родная, придётся присматривать за дизель-генераторами. Приберёмся в посудной мойке, отодвинем стол – вместе с грязной посудой – на прежнее место. Я потом принесу пару матрасов, подушки, простыни, одеяла. Устроимся по-королевски, не сомневайся… А в кабинет покойного профессора мы переедем потом. Да, и кабинет Мельникова совсем, даже, не плох… Кстати, а что это такое твёрдое – у тебя под курткой? Там раньше ничего похожего не наблюдалось. Наоборот, всё было, э-э-э, безусловно-упругим…

– Это я книжечку одну интересную спрятала за пазухой, чтобы всегда была под рукой. Нашла её – совершенно случайно – на профильном книжном складе. Вот, и повышаю – в свободное от основной работы время – свой кругозор в определённой сфере…

– Ты покраснела? Или мне это только кажется? То бишь, аварийное освещение всему виной? – развеселился Артём. – Точно, покраснела! Следовательно, мне не составит особого труда – угадать название этой книженции… Итак, это – «Камасутра»?

– Угадал, понятное дело…

– И как она тебе? Много ли почерпнула полезного?

– А, вот, ночью и поговорим на эту тему. Вдумчиво и обстоятельно… Можно и вместе почитать текст, внимательно рассмотреть картинки. А то мне – по молодости лет – там не всё понятно. Далеко – не всё…


За столом сидели Никоненко и Хантер – пьяные в дымину – и, обнявшись, самозабвенно выводили:

Его звали – Че!

Много лет – назад.

Не такой – как все.

Просто – солдат!

Отставь бокал – пустой,

Ответь на мой – вопрос.

Не торопись – постой,

Я говорю – всерьёз.

Когда же он – вернётся?

Из тех небесных – странствий?

И снова – улыбнётся,

Надежду нам даря?

И мы пойдём – в атаку,

И сгинут – самозванцы,

И алыми тюльпанами

Покроется – Земля…

«У наших ребятишек нашлись общие интересы!», – добродушно хохотнул внутренний голос. – «Видимо, они оба являются ярыми поклонниками Эрнесто Че Гевары… А, что тут такого? Весьма достойный идальго! Как говорится, без страха и упрёка… Тебе, майор Белов, до него не допрыгнуть, сколько ни старайся…».

Дождавшись, когда песенка закончится, Артём – хорошо поставленным командным голосом – велел:

– Капитан Никоненко!

– Я!

– Свернуть лавочку!

– Есть, свернуть лавочку! М-м-м… Тёмный, а что ты имеешь в виду? Типа – конкретно? Какую ещё – лавочку?

– Обычную, Лёша… Отбой на сегодня! Давайте-ка, братцы, будем ложиться спать. Вы мотайте в казарменное помещение, а мы с Танюшей присмотрим за дизелями… Капитан Никоненко!

– Я!

– Изволь сопроводить бойца Хантера до его койко-места!

– Есть!

– И ещё, Лёха, будет к тебе персональная и нижайшая просьба… Не надо утром злоупотреблять пивом! А то, знаю я тебя! На гауптвахту, засранца, посажу… Сменишь нас через девять с половиной часов, в одиннадцать ноль-ноль. Не слышу ответа, капитан!

– Есть, сменить в одиннадцать ноль-ноль! Есть, не увлекаться пивом!


Ночь (условная «метрошная» ночь) прошла просто волшебно. Они занимались тем, чем и должны заниматься любящие друг друга молодожёны, изредка сверяя правильность своих действий с древним индийским трактатом, вернее, с многочисленными и доходчивыми картинками, размещёнными в нём. Ну, и отдыхали, естественно, в паузах, болтали о разных глупостях, посещали с проверками дизельную, что-то ели и пили различные вина. Полный джаз, короче говоря. Для тех, кто понимает, конечно…

Когда наручные часы Артёма показали шесть тридцать утра, Татьяна жалобно попросила:

– Тёма, может, ну его? В смысле, на сегодня? Может – просто – полежим? Устала я очень… Ты, только, не обижайся, ради Бога!

– Какие ещё обиды, глупая амазонка? Наоборот… Ладно, клади голову мне на плечо и постарайся уснуть.

– А ты?

– Я тоже вздремну часика полтора, а потом схожу к дизелям. У правого надо отрегулировать подачу солярки.

– Не проспишь?

– Не должен. Меня, в своё время, учили пользоваться «внутренним будильником». Надеюсь, что это умение ещё не забылось… А тебя я разбужу ровно в десять тридцать, за полчаса до Лёхиного прихода. Умоешься, оденешься, приведёшь себя в порядок…

Ещё через пару минут Таня спросила – сонным голосом:

– Тёма, а что будет дальше? Мы, случайно, не сойдём с ума?

– С чего бы это, вдруг? Если, похоронив такую уйму народы, не сошли, значит, уже и не сойдём.

– Не скажи… Есть два – очень страшных и коварных – врага…

– Какие враги, моя алмазная донна?

– Однообразие и скука… Представляешь, пройдёт месяц, два, три, полгода, а мы занимаемся только дизель-генераторами, приготовлением пищи, мытьём грязной посуды и стиркой…

– А как же – регулярная и разнообразная любовь? – мечтательно усмехнулся Артём. – «Камасутра» – книга толстая. Думаю, что если хорошенько порыться на книжных складах, то можно найти и другую увлекательную литературу – той же направленности…

– Да, нам с тобой будет проще… А бедные Никоненко и Хантер? Знаешь, всё это напоминает далёкую полярную станцию в Антарктиде. Только у полярников есть надёжная связь с внешним миром. Говорят, что они и телевизор смотрят регулярно, пользуясь антеннами-блюдцами… А мы? Одни – на целом свете…

– Есть же шахматы, карты, нарды. Можно, кстати, активно заниматься спортом. Горыныч говорил, что на станционных складах полным-полно различных тренажёров.

– Ерунда всё это… Обязательно надоест. Не прямо сейчас, так через год… Может, нам следует покинуть «Лесную»? И уйти…

– Куда – уйти? – насторожился Артём.

Ответом ему было – только громкое сопенье. Молодая жена уснула, беззаботно и счастливо улыбаясь во сне.

«Вообще-то, наша Татьяна полностью права», – заявил внутренний голос. – «Общеизвестно, что маленькие коллективы очень плохо переносят долгую изоляцию. Когда народа много, то этот процесс происходит ни так болезненно: больше общения, есть возможность для манёвра, постоянно перебрасывая людей с объекта на объект… Надо будет всё это обмозговать… Потом, на свежую голову…».


Прошло две с половиной недели. Татьяна оказалась права – однообразие безумно и настойчиво раздражало…

«Плюсом, пошлое безделье имеет место быть», – ворчливо заявил внутренний голос. – «Склады буквально-таки ломятся от продовольствия, напитков и разных шмоток. То бишь, нет нужды – бороться за хлеб насущный. Можно откровенно и целенаправленно валять дурака. Даже, регулярно стирать грязные вещички – совершенно необязательно. Чистой одеждой можно – завсегда – разжиться на бескрайних складах… Кстати, братец, похоже, что Никоненко и Хантер стали злоупотреблять алкоголем. Понятное дело, что пока – втихаря… Может, стоит отобрать у Лёхи ключи от соответствующего склада? Смертельно обидится, понятное дело… Он и так обиженный – по самое не могу. Ходит смурной и мрачный – до невозможности. Мол, некоторые военные коменданты каждую ночь развлекаются – в своём кабинете, на полную катушку – с молоденькой женушкой, а всем другим служивым – полный облом. Причём, очень даже возможно, что данный облом продлится долгие и долгие годы.… Да, ситуация, отнюдь, не блестящая… Через месяц-другой капитан, наверняка, начнёт посматривать на Татьяну с откровенным вожделением, придётся бить ему морду. А там и до кровавой поножовщины – рукой подать…».

После ужина, играя с женой в шахматы, Артём поинтересовался:

– Моё нежное сердечко, вот, ты говорила – той незабываемой ночью, проведённой в посудной мойке – мол: – «Нам следует покинуть «Лесную» и уйти…»… А куда, собственно, уйти?

– Конечно же, на «Площадь Мужества»! Ведь, никаких других вариантов не существует. Я и до сих пор уверена – в правильности этого предложения… Шах вам, господин Белов!

– Тогда аргументируй! – предложил Артём, защищаясь конём.

– Можно, я сразу перейду к главному аргументу, проигнорировав менее значимые? Спасибо! Снова – шах… Итак, на «Площади Мужества» заместителем подполковника Музыки – по врачебной части – состоит профессор Воронина Александра Львовна, весёлая и компанейская тётка средних лет. А при ней ещё имеется и медсестра Лиза – года на три старше меня. Я с ними познакомилась в бункере, когда ты – с Никоненко и капитаном Орловым – уехал на мотодрезине к «Политехнической»… Согласись, что наличие двух подруг – лично для меня – аргумент определяющий. Современная молодая женщина не может существовать без закадычных подружек, с которыми можно поболтать вволю… А если я, скажем, забеременею, не смотря на все эти контрацептивы? Такое, говорят, иногда случается… Как же я здесь, на «Лесной», буду рожать? Ты, бравый, будешь принимать роды? А на «Площади Мужества» всё произойдёт под присмотром опытнейшей Александры Львовны. Согласись, что это – две большие разницы, как говорят в весёлом городе Одессе… Очередной шах вам, господин комендант!

– Что же, всё изложенное тобой, лучшая повариха на свете, весьма интересно и заслуживает самого пристального внимания, – признал Артём, с сомнением глядя на шахматную доску. – Но, вот, этот подполковник Музыка – закостенелый служака и хронический перестраховщик. Несимпатичен он мне. Ну, никак…

– Лучше, уж, служака и перестраховщик, чем психованный генерал-лейтенант Комаровский со станции «Выборгская». Разве я не права? Вот, видишь… И Никоненко с Хантером Николай Николаевич обязательно приставит к какому-нибудь серьёзному делу и не даст забаловать. А то, милый, ты их слегка распустил. Выпивать ребятки начали, пользуясь свободным доступом к складам, мол, герои заслуженные… Будешь сдаваться? Сопротивление, честно говоря, бесполезно, у меня больше на одну ладью и две пешки.

– Уговорила, сдаюсь! – улыбнулся Артём, со стуком кладя своего короля на доску. – Головастая ты у меня, это что-то…

Утром (розовым «метрошным» утром) он собрал подчинённых на внеочередное собрание и предложил – всему коллективу, в полном составе, как и полагается – перебазироваться на «Площадь Мужества».

– Я за – обеими руками! – обрадовался Хантер. – Пятнадцать «грушников» и примерно столько же гражданских лиц? Просто замечательно! Я человек общительный, чем больше народа, тем лучше. Можно, даже, организовать полноценную театральную студию… А здесь – на «Лесной» – висит какая-то тёмная аура. Слишком много безвинных людей умерло в этом месте. Того и гляди, приведения и призраки – пачками – будут шастать по закоулкам и технологическим тупикам. Причём, и днём, и ночью. Благо в метро сутки не делятся – по определению – на составные части…

– Говоришь, Тёмный, что на «Площади Мужества» наличествует молоденькая медсестра? – заинтересовался Никоненко. – Это, конечно же, полностью меняет дело. Непременно приму участие в борьбе за её сердечное и иное расположение! А что по этому поводу говорят начальственные инструкции? В плане ухода с занимаемой станции – без отдельного приказа из наземного Центра?

– Ситуации, хоть чем-то похожие на нашу, в строгих инструкциях не предусмотрены, – сообщил Артём. – По крайней мере, в тех, которые мне попались на глаза. Так что, имеем полное право – действовать по собственному усмотрению. То бишь, исходя только из конкретной целесообразности… Форма одежды на завтра, естественно, «грушная» – серая униформа, чёрные бронежилеты. Всякие «венгерские охотничьи костюмы» временно отменяются… Ну, выступаем завтра поутру? Типа – пока солнышко не начало припекать?

– Выступаем! – оценив командирскую шутку, дружным весёлым хором ответили подчинённые.

– А какие вещи мы возьмем с собой? – заинтересованно спросил Хантер. – Ну, там оружие, одежду, книги, прочее?

– Берите, ребятки, что хотите, – небрежно отмахнулся Артём. – Это – в данном конкретном случае – не имеет никакого значения.

– Почему это?

– Потому, что подполковник Музыка – старый и опытный служака – приняв нас в состав спецкоманды «Площади Мужества», наверняка, прикажет всё принесённое с собой, включая носильную одежду и обувь, сдать – под роспись – на станционные склады. Мол: – «Все вновьприбывшие обязаны пройти тщательный медицинский осмотр и недельный карантин. А вся их одежда и обувь подлежат немедленному сожжению. Или, там, другому способу утилизации… Ничего личного, обычное соблюдение строгих инструкций…». Так что, учитывайте…


Не смотря на это предупреждение, все подчинённые – перед выходом на маршрут – предстали перед ним с объёмными рюкзаками на плечах.

«На свой походный вещмешок посмотри, майор Белов!», – язвительно хмыкнул внутренний голос. – «Килограмм на тридцать пять потянет, не меньше. Это не считая огнестрельного и холодного оружия, расположенного вне рюкзака. Сколько ты, братец, гранат распихал по карманам? Да, русские люди неисправимы! В том смысле, что никогда не могут устоять перед откровенной халявой…».

– Капитан Никоненко, а что у нас с дизель-генераторами? – поинтересовался Артём.

– Переведены в «засыпающий» режим, как и регламентировано в таких случаях! – браво отрапортовал Лёха. – Постепенно выработают всё топливо и безболезненно прекратят работу, то бишь, «уснут»… Если, паче чаяния, возникнет такая необходимость, то «оживлю» за полчаса.

– Отлично, капитан! Тогда, соратники, выступаем… Никоненко следует первым, я – замыкающим. Дистанция между бойцами – двенадцать-пятнадцать метров, чтобы человек, идущий впереди, находился в прямой видимости. Минут за сорок пять, Бог даст, дошагаем до «Площади Мужества»… Всем привести приборы ночного видения в рабочее положение! Вперёд!

Артём – последним в походной колонне – размеренно шагал по шпалам и неторопливо размышлял о всяком и разном. Вернее, обо всём подряд.

«Да, очень интересное место – это метро», – старательно нашептывал внутренний голос. – «Здесь, наверное, спрятано множество самых разнообразных тайн.… А представляешь, братец, сколько навороченных загадок скрывают метрополитены Лондона, Парижа, Нью-Йорка, Мадрида? Да, воистину, богатейшая тема для писателя-фантаста…».

Задумавшись, он чуть не врезался в Танину спину, то есть, в пухлый пятнистый рюкзак на металлическом каркасе.

– Что случилось? – спросил Артём.

– Похоже, что капитан Алексей Никоненко обнаружил впереди что-то непонятное, – насмешливо предположила Татьяна. – По цепочке, как и предусмотрено походным распорядком, был передан условный сигнал (взмахом левых рук) о немедленной остановке, но некоторые военные коменданты, очевидно, думали о чём-то постороннем… Или – о ком-то? Надеюсь, что обо мне?

– О тебе, любимая, о тебе…

– Командир! – прилетел из темноты Лёхин голос. – Подойди, пожалуйста! Здесь, похоже, образовалась очередная неожиданность, непредусмотренная нашими стратегическими планами…


Вскоре причина внеплановой остановки стала понятна: изумрудно-зелёные фигуры Никоненко и Хантера бестолково топтались возле тёмно-синей стены, щедро покрытой радужной паутиной.

– Видимо, достославный подполковник Музыка, решив – в очередной раз – подстраховаться, закрыл оба туннельных щита, – зло сплюнув в сторону, сообщил Артём. – Следовательно, путь на «Площадь Мужества» для нас закрыт. По крайней мере, на данный момент…

– Попробуй связаться с ним по рации. Вдруг, чудо случится? Иногда радиоволны ведут себя непредсказуемо.

– Попробую, конечно… Нет, всё без толку. Лишь эфир пиликает – паскудно и насмешливо…

– Перекрёсток! – непонятно высказалась Таня. – То есть, то место, где надо определяться с выбором дальнейшего пути.

– О чём ты, небесная амазонка? У нас путь только один – возвращаться на «Лесную».

– А дверь, ведущая в «Метро-2»? Не думал, Тёма, про такой вариант? Почему бы нам не прогуляться немного – по тайным подземельям? Я, предчувствуя что-то аналогичное, прихватила с собой, в рюкзаке, недельный запас продовольствия и пять литров апельсинового сока…


Глава двадцать третья Муть крепчала и сгущалась | АнтиМетро | Глава двадцать пятая (последняя, длинная) Серебро, тайны «Метро-2» и телефонный звонок