home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать пятая (последняя, длинная)

Серебро, тайны «Метро-2» и телефонный звонок

Артём, никуда не торопясь, подошёл к туннельному щиту и зачем-то сильно пнул по его поверхности прямоугольным носком тяжёлого армейского ботинка.

– Бум-ум-ум! – сердито и надменно ответил щит, мол: – «Утрись, козёл вонючий, и возвращайся – откуда пришёл! Ничего тебе, наглецу, здесь не светит… Генеральской секретаршей буду!».

– Ну, не светит, так и не светит, – виновато вздохнул Артём. – Со всяким, знаешь ли, бывает…

– С кем это ты, Тёмный, беседуешь? – заинтересовался Лёха. – Не, если с самим Господом Богом, то и вопросов никаких нет. Говори – сколько захочешь. Дело понятное, ясен пень…

– Прекращай словоблудие, капитан! Можно, знаешь ли, и доболтаться до чёрт знает чего…

– Не, я права не качаю. Не бери, майор, лишнего в голову. Просто… Возвращаемся на «Лесную»?

– Подожди, брат, минуту-другую. Дай подумать.

– Думай, Тёмный, думай… Может, перекурим? Я читал в одном авторитетном медицинском журнале, что, мол, никотин здорово способствует эффективному мыслительному процессу. По крайней мере, у тех, кто к нему привык. А, вернее, к ним обоим – и к никотину, и к мыслительному процессу…

Сработал ли никотин в этом случае? Или причину надо было искать в чём-то другом? Например, в настойчивых, безумно-прекрасных и так многообещающих тёмно-зелёных глазах? Вопросы, которым суждено остаться без ответа – навсегда… Тем не менее, прицельно отправив окурок в центр одного из радужных (благодаря прибору ночного видения) узоров на вертикальной плоскости туннельного щита, Артём объявил:

– Будем разделяться, соратники!

– Как это? – опешил Хантер. – Зачем нам разделяться?

– А, чисто на всякий случай! Надо же как-то бороться с серой скукой и монотонным однообразием? Что молчим, боец Хантер? Надо, спрашиваю, бороться? Не слышу ответа!

– Так точно! Надо, господин военный комендант!

– То-то же… Итак, разделяемся на две группы. В первую входят капитан Никоненко и рядовой Хантер. Капитан Никоненко!

– Я!

– Ваша задача – проследовать на «Лесную» и содержать данную станцию в штатном режиме и в надлежащем порядке. То бишь, без всяческих сучков и задоринок.

– Есть, без сучков!

– Мы же – с бойцом Беловой – отправимся, временно «разварив» те самые ворота, на территорию «Метро-2». Произведём серьёзную разведку местности. Если найдём, э-э-э, наших, то попросим о помощи. В смысле, чтобы нас всех забрали к себе… Потом – в обязательном порядке – вернёмся на «Лесную». Вопросы?

– А почему бы нам не проследовать в «Метро-2» всем вместе? То есть, вчетвером? – ожидаемо спросил Хантер. – Я с огромным удовольствием прогулялся бы по этим легендарным местам, так красочно описанным в знаменитом романе Дмитрия Глуховского…

– По поводу господина Глуховского ничего не могу сказать – ни хорошего, ни плохого, – по-честному признался Артём. – Я, конечно же, читал некоторые его литературные опусы, но своё мнение оставлю при себе – коллега по ремеслу, как-никак… Впрочем, в романе «Метро 2033» мне очень не понравился факт отсутствия Главной Героини. Там, вообще, нет ни малейшего намёка на дела любовные. Роман – без наличия, собственно, любовного романа? Без всяческих сердечных интриг и душевных переживаний? Без жгучей и всепоглощающей ревности? Это, мои господа и дамы, откровенный литературный нонсенс… А на объект «Метро-2» мы отправимся вдвоём с Татьяной Сергеевной. Причину этого решения, Хантер, тебе доходчиво объяснит капитан Никоненко.

– Станция «Лесная» – на конкретный момент – является нашей единственной базой, – хмуро пояснил Лёха. – А любой диверсант – без надёжной базы – похож на круглый ноль без палочки. Так что, кому-то из нас – в любом раскладе – придётся возвращаться на «Лесную».

– Так, может, вы один вернётесь, товарищ капитан? Ну, пожалуйста! А я немного прогуляюсь с супругами Беловыми по «метрошному» подземелью…

– Не положено! В ГРУ – если есть такая возможность – все работают только парами. Так заведено. Без надёжного напарника – труба, хана и красная звёздочка на скромном кладбищенском обелиске… Тёмный, тебе помочь с воротами?

– Спасибо, не надо. Я, словно бы предчувствуя эту двойственную ситуацию, прихватил с собой шесть термитных шашек. И «развариться» хватит, и «завариться». Всё, капитан, следуйте с Хантером на «Лесную» и старательно присматривайте за дизель-генераторами.

– Удачи, Тёмный!

– К чёрту!


С чёрными воротами Артём, полностью использовав две «термитки», разобрался минут за пятнадцать-семнадцать и, распахнув створки в разные стороны, позвал жену:

– Танюша, иди сюда! Путь, как говорится, открыт. То бишь, свободен… Снимай, любимая, противогаз! Что, много дыма? Ладно, подождём, пока он немного рассеется… Давай-ка я, для начала, слегка повою рассерженным пустынным волком. Бережённого, как известно, Бог бережёт… Думаю, что вполне достаточно. Ну, а теперь что? Нет тут никакого дыма! Извини, но совершенно не понимаю этих твоих знаков…

– Что тут непонятного? Тьфу! До сих пор воняет гарью и железной окалиной… Блин, меня сейчас стошнит! – возмутилась Татьяна, сняв противогаз. – Я ему объясняю, что…

– Ты беременна? – обрадовался Артём. – Месячные задерживаются и подташнивает? Так, это же здорово!

– Да, Тёма, с тобой не соскучишься! Порой ведёшь себя, как зелёный пятнадцатилетний мальчишка.

– Например?

– Мы с тобой женаты меньше месяца, а ты уже готовишься стать отцом… Рановато, однако, господин военный комендант.

– Так, ведь, тебя тошнит!

– От дыма, дурачок! Эти ваши дурацкие «термитки» так воняют! Просто – нестерпимо… А знаками я тебе показывала, мол: – «Быстренько заходим внутрь, плотно закрываем двери и «завариваемся»!»… Слегка «завариваемся», только на полшва, понятное дело, чтобы ливийские шакалы в туннель – под шумок – не проникли. Поэтому и противогаз не хотела лишний раз снимать-надевать – неприятен для меня этот процесс, в смысле, для моих волос… Понял теперь, недотёпа?

– Понял. Что тут непонятного? Предусмотрительная ты у меня. Разумная, дотошная и очень предусмотрительная…

– А ещё симпатичная, сообразительная, спортивная и чертовски (как недавно выяснилось!) сексуально-привлекательная.… Или ты, милый, чем-то недоволен?

– Доволен-доволен! Довольней не бывает… Давай я помогу тебе снять рюкзак. Предлагаю отправиться на предварительную разведку налегке. Вернуться за вещами – всегда успеем…

– Пошли?

– Пошли! Только сперва – в очередной раз – поменяемся ролями. Теперь я вновь командир, а ты, радость моя, опять рядовой боец. Лады?

– Так точно, господин военный комендант!

Поставив между створок дверей короткий шов, Артём затушил наполовину использованную «термитку», рачительно спрятал получившийся огрызок в сумку-планшет, развернулся на сто восемьдесят градусов и, пройдя вперёд метров пятьдесят пять, спросил у поджидавшей его Татьяны:

– Ну, как там? Тишина?

– Не знаю, Тёма… Позади трещала твоя «термитка». Впереди, такое впечатление, тоже что-то потрескивало, только реденько так, с длинными паузами. Впрочем, возможно, мне это просто показалось.… А, вот, характерный запашок, определённо, присутствует. Мертвечиной так и тянет. Или же, так пахнет вековая затхлость? Плесени и паутины здесь в избытке, как и всяческих вертикальных наростов вдоль стен…

– Что же, проверим все твои предположения-ощущения! – пообещал Артём и, сдвинув наверх прибор ночного видения, включил карманный фонарик.

– Зачем это? – удивилась Таня.

– Проверяю свои цветовые ощущения, вернее, сравниваю их с прежними, которые остались у меня с прошлого посещения этого подземного коридора.

– И, как оно – с ощущениями?

– Непонятно, откровенно говоря. В прошлый раз вся здешняя лохматая плесень была окрашена в бледно-фиолетовые и сиреневые тона, а теперь – сплошь бордовая. Да и паутины – визуально – стало гораздо меньше…

– Ваши выводы, товарищ майор?

– Пока выводы отсутствуют. Двигаемся дальше, товарищ боец. Только, прошу, максимально осторожно. Отстань-ка от меня – ради пущего спокойствия – на семь-восемь шагов, – выключив карманный фонарик и приведя прибор ночного видения в рабочее положение, он размеренно зашагал вперёд.

Метров через сто пятьдесят подземный коридор резко отвернул в сторону.

– Стоп! – велел Артём, выглянув из-за поворота. – Назад!

– Что там, Тёма?

– На рельсах и шпалах наблюдается три-четыре десятка неподвижных радужных пятен. И неприятный аромат резко усилился.

– Трупы? – тихонько ахнула девушка. – А чьи они, Тёма? В смысле, человеческие?

– Сейчас проверим. Противогаз будешь одевать?

– Обойдусь.

– Не стошнит?

– Это же не прогорклый сварочный дым. А к запаху трупов я уже привыкла, то есть, притерпелась. И в институте, на практических занятиях, да и здесь, в питерском метро…

Неподвижные радужные пятна, вернее, тёмно-зелёные кочки, окружённые разномастными радужными овалами, оказались трупами пустынных волков.

– Им уже недели две – две с половиной, – после непродолжительного осмотра сообщила Татьяна. – Никаких пулевых отверстий и ран, нанесённых с помощью холодного оружия, не обнаружено. Возможно, что эти ливийские шакалы отдали Богу души после «знакомства» с неким нервнопаралитическим газом повышенной концентрации. По крайней мере, на это указывают их характерно-выгнутые тела с крепко-прижатыми конечностями. А ещё у всех мёртвых волков отсутствуют глаза… Не твой ли ворон Ваня постарался?

– Почему бы и нет? Ему же надо чем-то питаться, типа – силы поддерживать? Вот, и поддерживает – как умеет… Кстати, он не мой, а подземный и говорящий…


Вскоре Артём вновь остановился.

– Что, интересно, на этот раз смутило нашего отважного странствующего рыцаря? – елейным голоском поинтересовалась Татьяна.

– Пока не знаю. Ощущается, знаешь ли, чьё-то незримое присутствие. Замри-ка на минутку, душа моя, послушаем местную тишину…

– Кар-р! – раздалось откуда-то сверху.

– Ага, вот и наш говорящий ворон нарисовался! – обрадовался Артём. – Здравствуй, Ваня! Давно не виделись, дружище! – бережно развернул жену в нужном направлении. – Вот же он, сидит на широком боковом наросте уродливого сталагмита…

– Тёма! – откликнулась птица.

– Молодец, помнишь меня, бродяга! А это – моя любимая супруга – Татьяна Сергеевна. Для своих – Таня.

– Таня! – мгновенно отреагировал ворон, после чего выдал – звонкой пулемётной очередью – странную фразу: – Серебро! Смерть! Серебро! Смерть! Путь закрыт! Серебро!

– Здравствуй, ворон Ваня! – вежливо поздоровалась Татьяна. – Очень приятно познакомится! Только, вот, никакого серебра я нигде не наблюдаю. Что ты имеешь в виду, друг пернатый?

– Серебро – смерть! – продолжала настойчиво вещать птица. – Ваня! Тёма! Таня! Серебро – смерть!

– Может, попробуем отключить приборы ночного видения? – предложил Артём. – Чем чёрт не шутит?

Уже через полминуты – Артём даже не успел включить карманный фонарик – Татьяна восторженно объявила:

– Вижу серебро! Весь пол – то есть, рельсы, шпалы и камушки между шпалами – покрыт частыми серебряными нитями… Очень красиво! Словно в пещере Диснейленда! Я в прошлом году там была, когда на летних каникулах с подружками летала в Париж…

«Благодари, дружок, мудрого ворона Ваню», – посоветовал внутренний голос. – «Без него – лететь тебе, вместе с юной и трепетной супругой, по направлению к Небесам. В том смысле, что вашим бессмертным душам лететь, а молодым телам, разорванным в мелкие клочья, гнить здесь – на вечные времена…».

– Жаль, но придётся возвращаться, – расстроено вздохнул Артём.

– Почему, Тёма?

– Эти серебряные узоры – обыкновенное минное поле. Расставляется с помощью стандартной пневматической винтовки, стреляющей хитрыми стеклянными капсулами. При падении на твёрдую землю капсулы разбиваются, образуя частую и взрывоопасную «сетку». Одним выстрелом минируется порядка двух с половиной квадратных метров… Короче говоря, не буду утомлять тебя ненужными сейчас подробностями, но дальше нам не пройти – конца и края у этой серебряной паутины не видно. Может, она тянется на десятки метров. Может, на многие сотни… В любом случае нам придётся вернуться на «Лесную».

– Но, ведь, в прошлый твой визит в «Метро-2» ничего похожего не было? – уточнила Таня.

– Нет, ничего.

– Что же произошло? По какой причине неизвестные личности организовали этот минный заслон?

– Думаю, что всё достаточно просто. Наверное, «кандальники» из «Метро-3», с которыми я тогда общался, сообщили охране, что, мол, на верхнем этаже завёлся какой-то непонятный «путевой обходчик». Охранники, в свою очередь, доложили по инстанции, после чего кто-то облачённый властью принял мудрое решение – провести на территории «Метро-2» образцово-показательную зачистку. Спецкоманда сходу вычислила коридор, по которому я пришёл…

– Как – вычислила? – в очередной раз продемонстрировала дотошность и въедливость юная супруга.

– Скорее всего, с помощью специально обученных собак, которые пошли по свежим человеческим следам… Дальше всё элементарно, Ватсон. Бойцы спецкоманды, предварительно надев противогазы, пустили в туннель ядовитый газ (вот, отчего вся плесень поменяла цвет!), после чего надёжно и вдумчиво заминировали часть этого коридора.

– А почему же тогда ворон Ваня не отбросил лапы с крыльями?

– Вот, сама у него и спроси, – предложил Артём. – Только я сомневаюсь, что птица тебе ответит… Ладно, наша познавательная прогулка, похоже, на сегодня завершена. Сейчас попрощаемся с Иваном и двинемся обратно.

– Дверь! – неожиданно оповестил ворон.

– Простите? Какая ещё дверь? – автоматически поинтересовался Артём. – Где она, собственно, расположена?

– Дверь! – настаивала птица. – Дверь! Дверь! Дверь!

– Подожди, Тёма! – попросила Татьяна, доставая из ножен, висящих на боку, стандартный диверсионный нож. – Я, кажется, поняла, в чём тут дело. По крайней мере, стоит попробовать…

Она, отойдя примерно метра на полтора-два от сталагмита, на котором размещался говорливый Ваня, принялась усердно отдирать от стены подземного коридора – слой за слоем – лохматую плесень.

– Ага, вот, и обещанная дверь! Чёрненькая такая, солидная, бронированная, – через три-четыре минуты радостно сообщила девушка. – Майор Белов!

– Я!

– Что ты застыл соляным столбом? Помогай, давай, увалень ленивый! Доставай ножичек. Нежная жена тут, понимаешь, вкалывает в поте лица, а он, сачок бессовестный, усердно притворяется шлангом… А ещё в толстых книжках пишут, что галантность – по отношению к прекрасным дамам – является отличительной чертой всех настоящих рыцарей плаща и кинжала, а также известных писателей-фантастов…

Вскоре Артём, пессимистично передёрнув плечами, засомневался:

– Ничего, Танечка, у нас не получится. Данная дверь заперта на солидный цифровой замок. Видишь, чёрные колёсики, а над ними располагаются маленькие окошки с буквами и цифрами? Пока не наберёшь нужный секретный шифр, внутрь – ни за что – не проникнуть…

– Целых девять окошек! Угадать, действительно, нереально… Извини, Ваня, но твоя наводка не сработала. Может, ты нам и шифр подскажешь?

– Восемь, ка, шесть, ноль, бэ, – громко и чётко произнёс ворон. – Три, три, мэ, девять, – после короткой паузы повторил свою абракадабру: – Восемь, ка, шесть, ноль, бэ, три, три, мэ, девять.

– Спасибо, Иван! – поблагодарила Таня. – Я всё запомнила, сейчас наберу… Тёма, а ты пока доскобли ворота – по контору и особенно там, где размещены дверные петли…

Наконец, чёрная дверь – с противным скрипом – отворилась.

– Пошли, Ваня, с нами! – предложил Артём. – Давай, запрыгивай мне на левое плечо! Боковой коридор широкий и достаточно-высокий – пройдём, не пригибаясь… Не хочешь? Голову непонимающе отворачиваешь в сторону? Мол, в упор не видишь прохода в стене? Ну-ну, как говорится, хозяин барин! А мы с Танюшей сходим на разведку и полюбопытствуем немного. Дверь, естественно, закрывать не будем. Так что, подлетай в любой момент, будем рады… Ну, до скорой встречи, пернатый!

– Пока! – откликнулся ворон.


Сделав пять-шесть коротких шагов по коридору, Артём остановился и сообщил:

– На стене закреплён какой-то электрический щиток. Подожди-ка, амазонка…

– А это не опасно, Тёма? Ну, так беспардонно и легкомысленно щёлкать неизвестными рубильниками?

– Кто его знает…

Раздался очередной громкий щелчок и в коридоре вспыхнули редкие бело-жёлтые лампы.

– Ничего себе! – восхитилась Татьяна. – А ты говорил, что, мол, это помещение необитаемо уже несколько десятилетий кряду…

– Внимание-внимание! – неожиданно раздался (непонятно откуда) резкий и крайне неприятный голос. – Напоминаю, что ёмкость аккумуляторных батарей составляет ровно восемь часов. Прошу быть внимательными! Повторяю, ровно восемь часов! Внимание-внимание…

Сдублировав сообщение, неприятный голос затих.

– Что это было? – недоверчиво хмыкнула Таня, сдвигая вверх прибор ночного видения. – Голос какой-то, м-м-м, искусственный.

– Магнитофонная запись, скорее всего, а сам магнитофон включился одновременно с электричеством. Нам, похоже, просто по-честному объяснили правила игры, – облегчённо выдохнул Артём. – А я – грешным делом – подумал, что сейчас объявят, мол: – «Помещение заминировано! В случае попытки покинуть его – произойдёт взрыв! Всем немедленно лечь на землю, завести руки за голову и терпеливо дожидаться прибытия патруля…». Были в моей «грушной» карьере аналогичные случаи… Пошли дальше, боец Белова. Надеюсь, что и все остальные местные сюрпризы окажутся безопасными…

Коридор привёл их к массивной дубовой двери, оказавшейся незапертой. А за дверью обнаружился…

– Что это такое? – засомневалась Татьяна. – Похоже на зал для различных торжественных заседаний и судьбоносных совещаний… А, Тёма? Круглые бело-жёлтые лампы висят на потолке и на стенах. Письменный стол – просто громадный, стулья, кресла, стеллажи с документами. Правда, всё это покрыто толстым слоем пыли… Апчхи! А чей портрет висит на стене? Интеллигентный такой дядечка, старенький, в стильных очочках… Знаешь, кто это такой?

– Естественно, знаю. Это Юрий Владимирович Андропов, многолетний руководитель КГБ СССР, позже – Генеральный секретарь ЦК КПСС.

– Слышала о таком заслуженном товарище, вернее, читала… Следовательно, это его тайный подземный кабинет?

– Нет, конечно же! – улыбнулся Артём. – Юрий Владимирович не любил – лишний раз – приезжать в Питер, то есть, в Ленинград… Данный кабинет, естественно, принадлежал какому-то местному партийному руководителю. Первому секретарю Горкома, или, например, Обкома… Портрет Андропова? Так, и в кабинете ректора твоего института, наверняка, тоже висят портреты нынешних руководителей.

– В ректорском кабинете не была ни разу. А у нашего декана оба висят – и Путин, и Медведев. В смысле, их портреты на стенке… Тема, смотри! Тут – кроме нашей – имеется ещё две двери. Посмотрим, что за ними?

– Обязательно посмотрим! Иначе, зачем мы сюда пришли?

За первой дверью обнаружились разнообразные хозяйственные помещения: склады, кухня, прачечная и, даже, маленькая швейная мастерская.

– Старомодное здесь всё какое-то – холодильники, мебель, стиральные и швейные машинки. На дверях висят какие-то дурацкие щеколды, даже замков нет. И пахнет очень, уж, странно, – Татьяна брезгливо задёргала крыльями веснушчатого носа. – Приторно как-то… Может, посмотрим, что находится в холодильниках?

– Не стоит, – отрицательно покрутил головой Артём. – За двадцать с хвостиком лет всё их содержимое давно стухло. Такие ароматы пахнут – мама не горюй… Пошли, лучше посетим продуктовые и винные склады? Вдруг, там отыщутся какие-нибудь насквозь экзотические деликатесы?

Осмотр складов значимых результатов не принёс.

– Мука превратилась в тёмно-серую пыль, мешки с сахаром покрылись голубоватой плесенью, макароны преобразовались в тоненькие слизкие ниточки, к которым и прикасаться-то страшно, – комментировала увиденное Таня. – Консервов, правда, много. Разные грибы в банках, крабы, омары, икра… Только срок годности у них давно истёк. Нет, Тёма, мы только время здесь зря теряем…

– Не торопись с выводами, боевая подруга! Посмотри-ка сюда.

– Подумаешь! Обыкновенный коньяк…

– В том-то всё и дело, что не обыкновенный, а армянский, двадцатипятилетней выдержки. Следовательно – сегодня – примерно пятидесятилетней выдержки… Знатная находка, честное слово! Прихватим с собой несколько бутылок, подарим Никоненко и Хантеру, да и сами попробуем…

Через вторую дверь – длинным коридором – они попали в помещение библиотеки.

– Сколько же здесь книг! – восхищённо присвистнула Татьяна. – С ума можно сойти! Толстые все такие! И обрати внимание на переплёты – кожаные, сафьяновые, атласные… Кстати, книги расставлены по полкам безо всякой заумной системы: Джек Лондон соседствует с Ремарком, Михаил Булгаков – с князем Кропоткиным. Видимо, у здешнего хозяина были самые разнообразные интересы и предпочтения… Смотри, ещё одна дверь! Только она заперта. Впрочем, на дверном косяке имеется маленькая ярко-красная кнопка. Нажать?

– Нажимай, смелая амазонка! Чего, уж, там… Может, это обыкновенный дверной звонок, на который никто так и не откликнется. А, может, наоборот, ключ, отпирающий запор…

Дверь, после нажатия на кнопку, послушно приоткрылась.

– И здесь горят точно такие же лампы, как и в других помещениях, – сообщила Таня. – Хм! Судя по всему, это чей-то будуар! Вон, и кровать под кроваво-красным балдахином… Тёма, а ты что-нибудь понимаешь в живописи и в скульптуре? Ну, там всякие Ренуары, Мане, Родены и Коровины?

– К сожалению, почти ничего.

– И у меня аналогичная беда! А здесь – куда ни плюнь – обязательно попадёшь либо на картину, либо на статуэтку. Причём, всё это ужасно солидное и, явно, антикварное.… Однако наблюдается одна общая закономерность, вернее, идейная похожесть: все эти произведения искусств посвящены – сугубо – голым тёткам. Так что, я, похоже, была права, когда говорила про разнообразие хозяйских интересов… Может, прихватить с собой эту мраморную статуэтку? Она, определённо, чем-то похожа на меня обнажённую… Правда, ведь, Тёма? И, вот, очень занимательная картинка – с ярким эротическим подтекстом…

– Таня! – позвал Артём. – Танюша! Оторвись, пожалуйста, на минутку от созерцания прекрасного!

– А? Что?

– Ничего особенного. Просто – обычная мумия.

– Где? Какая мумия? Шутишь?

– Вон, с правой стороны от входной двери…

Внимательно осмотрев неподвижное тело, Татьяна была вынуждена признать правоту мужа:

– Да, классическая мумия! Одета в какой-то полупрозрачный кружевной пеньюар, ткань практически не пострадала от времени, видимо, синтетическая… Покойница – при жизни – была блондинкой. Умерла, скорее всего, от голода. Когда умерла? Лет двадцать тому назад. Возможно, немногим больше. А особенности «метрошного» климата, очевидно, действенно способствуют мумификации человеческих тканей и органов… Тёма, а как всё это понимать? Подскажи, пожалуйста! Откуда здесь взялась иссохшая мумия, выряженная в легкомысленный пеньюар?

– Точно не скажу, но имеется у меня одна правдоподобная версия… До горбачёвской Перестройки в СССР наблюдались различные строгости: того – нельзя, это – не рекомендуется, то – не одобряется… Если – случайно – ловили на чём-то непотребном, то можно было и из партии запросто вылететь – как пробка из бутылки с шампанским. То есть, поставить жирный крест на успешной карьере… Вот, многие тогдашние партийные руководители и скрывали – от посторонних любопытных глаз – свои истинные пристрастия и увлечения. Кто-то оборудовал тайные «гнёздышки» на дальних казённых дачах, а данный партийный деятель – ради пущей конспирации – забрался глубоко под землю. Разные книжки, в том числе, и не одобряемые партией, антикварные картины и скульптуры, молоденькая любовница-блондинка… Или же – бесправная пленница-рабыня? В общем, совершенно ничего хитрого. У власть предержащих бывают и более извращённые причуды. Взять, к примеру, тех же голых старух-уродок. Хотя, очевидно, они принадлежали другому владельцу…

– Но почему же эта несчастная девушка умерла от голода? – от праведного гнева глаза Тани сделались ярко-изумрудными.

– О ней, наверное, просто позабыли в спешке. В стране менялась власть, важным и серьёзным людям было ни до ерунды…

– Ни до ерунды? Как ты, майор Белов, можешь говорить такое? Вот, уж, не ожидала от тебя!

– Не кипятись, звёздочка моя ясная, – покаянно попросил Артём. – Ко мне всё это не имеет ни малейшего отношения. Я никогда не стремился – стать важным и серьёзным. Да, и к властным функциям всегда относился наплевательски. Так что, мадам Белова, ваши претензии абсолютно беспочвенны… Всё, любимая, будем собираться в обратную дорогу. Других дверей здесь, всё равно, нет, следовательно, познавательная экскурсия завершена… Так, чтобы нам ещё – кроме армянского коньяка – прихватить на память о легендарном «Метро-2»? Предлагаю – портрет Юрия Андропова! Повесим его в нашем бункере на «Лесной».

– Зачем?

– Так просто, ради смеха.

– Это – смешно? – непонимающе нахмурилась Татьяна. – Что-то я не улавливаю смысла данной юморески.

– Армейский юмор, моя прекрасная повариха, вещь специфичная и доступная только людям, носящим – долгие годы – погоны на плечах.

– Внимание! Напоминаю, что до полной выработки аккумуляторных батарей осталось ровно шесть часов! – сообщил скрипучий голос. – Внимание! Напоминаю, что…

Артём, предварительно приведя прибор ночного видения в рабочее положение, захлопнул чёрную бронированную дверь и, чисто на всякий случай, крутанул – поочередно, произвольным образом – все девять чёрных колёсиков, выставляющих в окошках буквы и цифры.

– Ваня! – напомнил о себе говорящий ворон.

– Может, всё же, пойдёшь с нами? – добросердечно предложила Таня, держа обеими руками рамку с портретом Андропова. – Запрыгивай майору Белову на плечо!

– Ваня – страж! – печально откликнулась птица.

– Ну, друг, как знаешь! Тогда – бывай! Бог даст, ещё свидимся когда-нибудь…


На «Лесной» – в помещении посудной мойки – дым стоял коромыслом. Это Никоненко и Хантер весело пировали за богато накрытым столом.

– О, господа Беловы! А мы вас, бродяг, и не ждали так скоро! – обрадовался Лёха и, чуть смущаясь, пояснил: – Я, Тёмный, тут нечаянно вычислил, что сегодня должен праздноваться день ВДВ. Вот, и решил отдать дань уважения славным войскам, вспомнить юношеские годы… Не ругайся, майор, пожалуйста! Мы с Хантером завтра смоем данную провинность – потом, например, или же кровью. Как скажешь…

– Поздравляю, капитан! – мягко улыбнулся Артём. – Прими наши скромные подарки!

– О, портрет дедушки Юры! – до слёз умилился Никоненко. – Сейчас мы пристроим его куда-нибудь, в смысле, на самое видное и почётное место… Армянский коньяк пятидесятилетней выдержки? Ну, Тёмный, уважил! Присоединяйтесь к нам, братья и сёстры! Поведайте о результатах вашей подземной эскапады!

– Немного попозже, – пообещал Артём. – Вот, сбросим рюкзаки, примем с дороги душ, сменим пропотевшее нижнее бельё, тогда и подойдём, расскажем вам целую кучу интересного… Продолжайте, бойцы, продолжайте! День ВДВ – праздник серьёзный…


Они прошли в бывший кабинет Мельникова, уже недели две являвшийся их семейным обиталищем, и только успели сбросить с плеч тяжёлые рюкзаки и немного поцеловаться, как зазвонил один из телефонных аппаратов, стоявших на письменном столе.

– Что это? – испуганно отпрянула в сторону Татьяна. – Как же это, Тёма? Не может быть…

«Заработала внутренняя «метрошная» связь», – отметил невозмутимый внутренний голос. – «Следовательно, кто-то восстановил перебитый кабель, не иначе…».

Артём медленно подошёл к столу, аккуратно взял ладонью чёрную телефонную трубку и поднёс её к уху.

– Как дела, Борис Иванович? – поинтересовался вальяжный и до боли знакомый голос. – Моя Танюшка у тебя? Видеокамеры на «Технологическом институте» зафиксировали той ночью, как она садилась на последнюю электричку… Чего молчишь-то?

– Здесь майор Белов, – после непродолжительной паузы осторожно ответил Артём. – Временно-исполняющий обязанности военного коменданта станции метро «Лесная»…

– Какой ещё – в коровью жирную задницу – Белов? – весенним голодным медведем взревела трубка. – Позвать немедленно к аппарату подполковника Мельникова и мою племянницу Татьяну Громову! Вы, что там, пьёте, сукины дети? К ним спасатели прорываются – из последних сил – через плывун, а они гулянку устроили? Погоны со всех сорву, к такой-то матери… Стоп! Майор Белов, Артём Петрович? То-то я слышу, что голос знакомый… А ты, писатель недоделанный, как оказался на «Лесной»?

– Давайте, я доложу всё по порядку, а вы не будете меня перебивать? – предложил Артём. – У меня имеется очень важная и срочная информация. Вы, Виталий Павлович, кстати, где сейчас находитесь?

– На станции «Площадь Ленина». Тут ребята-умельцы, не открывая туннельного заградительного щита, умудрились восстановить перерубленный телефонный кабель… Да, а что там с моей Татьяной?

– С ней всё в полном порядке, сидит напротив меня и заторможено улыбается, бестолково хлопая ресницами. Только теперь она Белова, а не Громова. То бишь, вышла за меня замуж.

– Белов, шутник хренов! Я тебе голову оторву напрочь! – пообещал Виталий Павлович. – Ладно, докладывай, не буду перебивать…

Артём, стараясь не сбиваться на эмоции и скрупулёзно соблюдать хронологическую последовательность, принялся рассказывать обо всех событиях, произошедших на «Лесной» с момента объявления «Атомной тревоги». Когда он упомянул о «подземном» ГРУ и самозваном генерал-лейтенанте Комаровском, генерал Громов велел:

– Притормози-ка, Белов! – после чего из трубки донеслись приглушённые команды: – Отставить подъём туннельных заградительных щитов! Немедленно прекратить все работы! Немедленно, мать вашу… Продолжай, майор! – через минуту вернулся генеральский голос. – Я тебя внимательно слушаю…


Когда Артём завершил доклад, в трубке повисла напряжённая трёхминутная тишина, после чего Виталий Павлович сообщил:

– Да, парадокс с овсяными отрубями! Кто бы мог предположить такое? Столько трупов за неполный месяц… Похоже, что позорная отставка не за горами. Сорвут тяжёлые генеральские погоны с моих старческих хилых плеч. Ох, сорвут, так его растак… Хотя, при должной сообразительности, и из такой дикой ситуации можно извлечь должные преференции… Что молчишь, Белов? Небось, думаешь, что всё это – гадкие ученья, придуманные коварными генералами? А, вот, братец, и не угадал! Сделаем так… Ещё сутки-другие-третьи вам придётся провести на «Лесной». Сам, наверное, понимаешь, что ситуация на «Выборгской» сложилась, э-э-э, нештатная. То бишь, будем разгребать её вдумчиво и не торопясь, чтобы всех субчиков – желательно, в живом состоянии – привлечь к ответственности. Да, и дополнительные потери личного состава – после всего произошедшего – крайне нежелательны… Когда спасатели со стороны «Площади Мужества» дойдут до вас, то всех четверых тут же поднимут на поверхность и доставят в Контору. Там и поговорим… А сейчас, извини, дел много. Бывай, Белов! Передавай Татьяне Сергеевне от меня горячие приветы! Роджер!

Пересказав жене содержание разговора с Виталием Павловичем, Артём спросил:

– Интересно, а почему он не захотел переброситься с тобой парой тёплых слов? Ведь, знал же, что любимая племянница находится рядом с телефонным аппаратом…

– Наверное, смертельно обиделся, что я вышла замуж без его высокого благословения, – предположила Таня. – Ничего, со временем всё утрясётся. Дядюшка Виталик, он, конечно, вспыльчивый, но и отходчивый… О чём ты задумался, любимый?

– Генерал Громов сказал, мол: – «Вас четверых доставят в Контору. Там и поговорим обо всём…». А где сейчас располагается Контора? На старом месте? То бишь, на земной поверхности? Значит, никакого ядерного взрыва не было и в помине? Или же где-нибудь глубоко под землёй? Например, на станции метро «Гостиный двор»? Ничего – до сих пор – не понимаю…


Глава двадцать четвёртая Перекрёсток | АнтиМетро | Эпилог