home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава седьмая

Тайное подземелье и предчувствие 2033-го года

Они, как и полагается, перекурили это дело.

– Пойдёшь, Тёмный? – запихивая окурок в полупустую пачку, тусклым голосом спросил Лёха. – Не боязно, часом?

– Конечно, боязно, – честно признался Артём. – А вот, ты что-то там плёл про генеральскую племяшку, за которой мне надлежит ухлёстывать – для эффективного карьерного роста… Чего морду отворачиваешь в сторону? Смотри у меня! В глаз прилетит – не заметишь. В том смысле, что ослепнешь сперва, и только потом осознаешь… Так что, имей в виду, харя кандальная, по возвращению – я из тебя все жилы выну. Типа – на кулак намотаю и сожрать заставлю… С чего это, вдруг, пошли такие дурацкие разговоры? Никогда, вроде, повода не давал – даже – малейшего…

– Дык, я-то здесь причём? – удивился Никоненко. – Это всё подполковник Мельников… То бишь, языком чесал намедни. А ему, ясен пень, Горыныч наболтал. Он же у нас – самый знающий…

– Ладно, я почапал, благословясь… Посматривай тут!

– Ни пуха, ни пера…

– К чёрту!


Артём, несуетливо перемещая фонарь из стороны в сторону, шагал – в среднем темпе – по странному боковому туннелю. Сперва он хотел ограничиться прибором ночного видения, но упрямый внутренний голос настоял на своём, мол: – «Ни фига цвета не различаются! Вот, плесень на шпалах и стенах, она каких колеров, а? Как это – зачем различать цвета и оттенки? В таких насквозь непонятных и тревожных местах важна каждая мелочь. Вернее, в таких мутных местах мелочей, и вовсе, не бывает.… Ну, включи, пожалуйста, фонарик! А приборчик, наоборот, подними наверх, чтобы не мешался…».

Ход неожиданно повернул в сторону и Артём, чуть не наступив на непонятный тёмный предмет, непроизвольно шарахнулся в сторону.

– Мать его растак! – он негромко выругался, присаживаясь на корточки и подсвечивая фонарём. – Обычной рваной тряпки испугался, храбрый и опытный спецназовец… Впрочем, не совсем обычной, а щедро усеянной жирными и шустрыми вшами. Гадость-то какая! Б-р-р-р! Это, судя по всему, обыкновенная вязанная женская кофта. Только ужасно старая и дырявая. Следовательно, голые бабульки Лёхе Никоненко не привиделись… Да, уж! Дела. На одну каверзную загадку стало больше…

– Карр! – раздалось откуда-то сверху.

Он – в очередной раз – отпрянул в сторону и мгновенно вытащил из наплечной кобуры браунинг – одной рукой (во второй-то находился фонарь) управляться с автоматом было несподручно.

– Ну, и кто тут у нас? – тихонько пробормотал Артём, плавно водя по сторонам светло-жёлтым лучом. – Отзовись, не трону!

На широком боковом наросте сталактита (или сталагмита?) сидела большая чёрная ворона. Вернее, иссиня-чёрный огромный ворон. Птица, склонив голову набок, с любопытством косила на Артёма круглым, ярко-янтарным глазом с узким чёрным зрачком.

– Здравствуйте, уважаемый! – вежливо поздоровался Артём с приметным представителем сообщества пернатых. – Скучаете, наверное, здесь? Пыль, плесень, паутина, темнота.… А чем питаетесь, если, конечно, не секрет? Мёртвыми крысами, шакалами и старушками? Или же в этих местах водится и другая съедобная живность?

– Карр! – важно известил ворон, поворачивая голову.

– Чудеса, блин подземный! – восхитился Артём. – Глаза-то, братец, у тебя разные. Один – жёлто-янтарный, а другой, наоборот, тёмно-фиолетовый. Вернее, аметистовый. К чему бы – данный природный нонсенс, а? Признавайся!

– Ваня! – громко известила птица.

– Тебя Иваном зовут? Очень приятно познакомиться! А я – Артём Петрович. Для друзей и любимой девушки – Тёма. Армейское прозвище – Тёмный…

– Тёма! – обрадовался ворон.

– Молодец, сообразительный! – похвалил Артём. – Значит, ты автоматически попадаешь в разряд моих верных друзей… Извини, братец, но мне надо идти дальше. Дела, понимаешь, срочные навалились… Если что, потом ещё поболтаем. На обратном пути…

Туннель уверенно змеился вперёд, изредка поворачивая в разные стороны. Никаких боковых ответвлений, ворот и дверей в его стенках не наблюдалось.

– Длинный какой! Прямо-таки, бесконечный… Может, он, и вовсе, круговой? Уже часа полтора иду, а конца и края не видно, – Артём взглянул на циферблат наручных часов и огорчённо чертыхнулся: – Вот же, не было печали у гусара! Часы встали! Нет, похоже, идут. Только очень и очень медленно… Когда я заходил в этот туннель, было пять часов тридцать семь минут. Сейчас – по часам – пять сорок две… Бред очередной, мать его! Хрень классическая! Секундная стрелка ползёт еле-еле, раз в десять-двенадцать медленнее, чем обычно. Мне только «фокусов со Временем» и не хватало. В смысле, не хватало – для полного и безграничного счастья…


Наконец – по ощущениям часа через три после встречи с говорящим вороном – впереди замаячило тёмно-розоватое пятно.

«Наверное, это просматривается аварийное освещение платформы, не иначе», – предположил внутренний голос. – «Интересно, а где мы сейчас находимся? То бишь, что располагается сверху, на земной поверхности? То есть, развалины каких зданий и сооружений? Вот, ещё, товарищ майор… Ты фонарик-то погаси заблаговременно. Вдруг, что…».

Ход благополучно «влился» в просторный туннель, где уже – теоретически – могли ходить стандартные электрички. А еще через двадцать-тридцать метров Артём добрался и до платформы, скупо освещённой аварийными красноватыми лампочками, вскоре обнаружилась и стандартная лестница, ведущая на перрон. Только, вот, ступени лесенки были покрыты чем-то лохматым, неаппетитным и грязно-бурым.

– Водоросли, что ли? – негромко поинтересовался Артём у окружающего Пространства. – Слизь какая-то – противная и склизкая. Немного напоминает морскую капусту. Порядком подгнившую, понятное дело…

Брезгливо очистив поперечные перекладины лесенки от буро-коричневых ошмётков, он забрался на платформу и с любопытством огляделся по сторонам.

«Очень похоже, что уважаемый писатель Дмитрий Глуховский был недалёк от истины», – торжественно заявил внутренний голос. – «В плане описания «Метро-2», имеется в виду. Действительно, всё очень скромненько, никаких тебе разноцветных мраморных колонн и прочих навороченных изысков. Стены отделаны обыкновенным кафелем – в бело-синюю клетку… Только и здесь всё покрыто плесенью и паутиной. Пожалуй, лет двадцать, не меньше, по платформе не ступала человеческая нога. А, вот, отпечатки волчьих лап присутствуют. Что совсем и не странно…».

Артём прошёл к металлическому щиту, закрывавшему проход к эскалаторам, и задумчиво поморщился:

– Материал заградительного щита – абсолютно другой, не такой, как на станции «Лесная». Поверхность очень тёмная, рифлёная. Ржавчина проступает по редким швам. Да, и светло-изумрудная патина имеется по краям… Странно всё это, право слово…

Над щитом обнаружилась металлическая прямоугольная табличка, также местами покрытая благородной патиной. На табличке значилось: – «Леноблисполком».

– Вот, оказывается, куда меня занесло! – удивлённо присвистнул Артём. – Значит, наверху находится Суворовский проспект. Понятное дело… Можно с лёгкостью догадаться, что написано над вторым заградительным щитом, расположенным в противоположном торце зала.

Он, громко скрипя подошвами армейских ботинок по толстому слою пыли (вперемешку с мелкозернистым песком), прошёл через всю платформу и удовлетворённо хмыкнул:

– Действительно, «Смольный»! А щит здесь ещё более хлипкий. По внешнему виду, понятное дело… Что же, пожалуй, теперь можно возвращаться на «Лесную». Пусть подполковник Мельников решает, что делать дальше. Может, в его мудрых инструкциях предусмотрен и такой неожиданный расклад? Почему бы и нет? Армейские инструкции, они непредсказуемые. Никогда не знаешь – чего ожидать от них…


Неожиданно из черноты правого туннеля долетели размеренные, смутно узнаваемые звуки.

«Такое впечатление, что где-то идёт самый настоящий поезд! Или же мотодрезина с прицепленными сзади открытыми вагонами», – доложил внутренний голос, иногда любящий немного пофантазировать. – «По крайней мере, очень похоже на это. Конечно же, не по данному конкретному туннелю, а где-то рядом с ним…».

Артём по лестнице, брезгливо отбрасывая в стороны склизкие бурые «водоросли», спустился в туннель и, опустив в рабочее положение прибор ночного видения, медленно и бесшумно зашагал по шпалам. Через три-четыре минуты впереди раздался глухой далёкий перестук.

«Кто-то плотницким молотком заколачивает гвозди?», – подумалось. – «И звук, явно, идёт откуда-то снизу… Может, существует и суперсекретное «Метро-3», расположенное ниже, на другом подземном этаже? Россия, она же совершенно непредсказуемая, а ещё и очень щедрая – на самые невероятные и безумные сюрпризы…».

Он, ещё медленнее и осторожнее, крепко сжимая в ладони браунинг, двинулся дальше. С каждым пройденным шагом звуки становились всё громче и отчётливее.

«Ага, вижу! Вот же, оно – светлое пятно на полу, рядом со стеной!», – обрадовался внутренний голос. – Это, не иначе, мощный вентиляционный колодец…».

Сечение вентиляционного хода было квадратным, примерно пятнадцать на пятнадцать сантиметров, а сверху, как и полагается, размещалась толстая чугунная решётка, через которую пробивался неяркий желтоватый свет.

«Следовательно, там, внизу, есть полноценное электричество», – отметил Артём. – Конечно же, есть! Раз, электрички ходят…».

Стук, тем временем, прекратился, а из-за чугунной решётки в туннель начали поступать приятные ароматы.

«Пахнет ливерной колбаской!», – жалостливо сообщил голодный внутренний голос. – «Аж, слюнки текут, блин горелый! А теперь и табачком потянуло. Видимо, у неизвестных работяг образовался плановый перекур-перекус…».

Артём, стараясь действовать абсолютно бесшумно, лёг рядом с рельсом, плотно приникнув ухом к решётке вентиляционного колодца, и через полторы минуты его любопытство было вознаграждено.

– И что за дурь – с этими деревянными ящиками? – сердито спросил скрипучий баритон. – Двадцать первый век на дворе, пластика разного придумали – выше крыши. Ан, нет! Возись, вот, с дурацкими деревяшками, ремонтируй их, потей, сажай занозы, сбивай пальцы в кровь.… Зачем, спрашивается?

– Полагается так! – невозмутимо ответил солидный басок. – Типа – воинским уложением и разными ГОСТами, оставшимися ещё со старых и добрых времён. Вот, этот конкретный ГОСТ, например, регламентирующий хранение предметов санитарно-гигиенического назначения сугубо в деревянных ящиках, датирован далёким 1980-ым годом. Представляешь, подельник?

– Хорошим он был, 1980-ый год! – откликнулся баритон. – Наш футбольный «Зенит» тогда бронзу завоевал… Впрочем, теперь это уже не важно…

– Верно, нам с тобой на это – наплевать и растереть, – печально вздохнув, согласился бас. – Нынче – на всё – наплевать! Окончательно и бесповоротно…

В нос попала подземная пыль. Артём отчаянно зажмурился, но не сдержался и громко чихнул.

«Может, оно к лучшему?», – принялся успокаивать нахальный внутренний голос. – «Пообщаешься с мужиками, глядишь, ситуация и прояснится…».

Снизу раздался приглушённый лязг железа.

– Куда это ты, Серёга? – лениво поинтересовался бас. – Это, наверняка, волки наверху рыщут. Видимо, уже всех крыс пожрали, теперь голодают, бедняги. Скоро, наверное, примутся за психованных бабушек…

– Что я, деревянный по уши? – обиделся невидимый Серёга. – Человеческого чиха не отличу от волчьего? Эй, браток, отзовись! Не бойся меня! Кто ты? Как зовут?

– Меня Артёмом Петровичем величают, – осторожно отозвался Артём. – В метрополитене я работаю. Сменным обходчиком путей.

– Обходчиком? – удивился баритон. – А охранники говорили, что на верхнем этаже остались только старухи сумасшедшие. Неужели власти разморозили выход в обычное метро?

– Считай, что разморозили. А вы кто такие?

– Мы-то? – подключился к разговору бас. – Кровавые убийцы и безжалостные душегубы. По решению суда получили пожизненное заключение. В смысле, на каждого… Вот, направили сюда, под землю. Типа – трудиться в поте лица. Искупать – до самой смерти – грехи бесчеловечные…

– Давно направили-то?

– Ох, давно, обходчик! Меня лет восемь тому назад. А Серёгу, и вовсе, двенадцать с половиной. В ножных кандалах содержат, сволочи. Кормят, правда, по-божески. Даже курево выдают иногда – в качестве поощрения за ударный труд.

– А что происходит на поверхности? – не удержался от прямого вопроса Артём. – Кто побеждает в ядерной войне?

– Не, про войну мы ничего не знаем, – после короткой паузы сообщил баритон. – Особенно, про ядерную… Охранники – последние три недели – с нами почти не разговаривают. Только матерятся без перерывов. Мы же для них не люди, а быдло бесправное… Вот, и они, родимые, нарисовались. Сейчас, наверное, опять надают по грешным физиономиям.

– За что надают?

– Да, просто так. От серой скуки и для пущего порядка… Всё, Артём Петрович, прощевай! Приятно было поболтать с нормальным и вежливым человеком…


Обратный путь прошёл безо всяких опасных приключений и досадных происшествий. Никаких старух, пустынных волков и говорящих воронов ему по дороге не встретилось.

«Наверное, не стоит рассказывать всем подряд об этом «Метро-3», честное слово», – посоветовал подозрительный внутренний голос. – «Достаточно подполковника Мельникова. Ну, и с Татьяной, конечно же, можно поделиться информацией… Почему нигде не видно ливийских шакалов? Надо думать потому, что заброшенное «Метро-2» – бескрайнее и очень разветвлённое. Наверняка, каждый районный исполком (или же райком КПСС?) имел собственную платформу. Спрятаться и затеряться здесь – плёвое дело…».

Оказавшись в «своём» туннеле, Артём взглянул на циферблат наручных часов и недоверчиво покачал головой – секундная стрелка вновь передвигалась по окружности с привычной скоростью.

– Слава Богу, майор! Ты, всё-таки, вернулся! – искренне обрадовался Никоненко. – Ведь, прошло семь с половиной часов! Я уже начал готовиться к активным сварочным работам, – продемонстрировал короткую термитную шашку. – Ну, что интересного увидел? Нашёл несметные сокровища? Освободил из рабства прекрасную принцессу? Перестрелял всех кровожадных волков?

– Всё расскажу, старлей! – пообещал Артём. – Ты двери заваривай, а я сделаю развёрнутый доклад. Чтобы времени зря не терять…

Лёху особенно заинтересовал феномен «замедления» времени. Бросив на пол огрызок «термитки», он, возбуждённо размахивая руками, приступил к изложению бредовой – на первый взгляд – теории:

– А что, если произошёл «пробой» во Времени? А, командир? Ну, как в современных фантастических романах? Запросто такое могло случиться! Гражданским гадом буду…

– Излагай, братец, излагай! – недоверчиво махнул рукой Артём. – Коль, тебе так хочется потрепать языком… Кстати, шов-то кривой получается. Халтурим, соратник?

– Я всё исправлю! – пообещал Никоненко, доставая из планшета вторую «термитку». – Так, вот, про «временной пробой». Допустим, что когда рванул ядерный заряд, то – одновременно с этим – произошёл и временно-пространственный катаклизм. Мы все, включая «пассажиров», зависли во Времени. Вокруг промчалось больше двадцати лет, а для нас прошло только несколько часов… Что ты, Тёмный, кривишься так насмешливо? Если моё предположение правильное, то можно с легкостью объяснить все эти странности и непонятки. Ну, это я толкую про боковой ход, заросший плесенью и паутиной, про голых бабушек, у которых вся одежда истлела – за давностью лет…

– А пустынные волки, они откуда взялись?

– Элементарная мутация! – без тени сомнений заявил Лёха. – За двадцать с копейками лет обычные бродячие собаки – под воздействием повышенной радиации – превратились в ливийских шакалов… Итак, на дворе нынче стоит 2033-ий год…

– Тьфу ты, идиотизма жирный кусок! – расстроился Артём. – Отставить болтать, старший лейтенант Никоненко! Поджигай вторую «термитку, так тебя, фантаста в погонах, растак! Я-то думал, что разговор идёт сугубо по делу, а оказывается, что это он просто начитался Дмитрия Глуховского … Надо будет потом подсказать Виталию Павловичу, чтобы издал строгий приказ, мол: – «Всем офицерам ГРУ запрещается – под страхом немедленного увольнения из Рядов – даже в руки брать фантастические романы…»… Кстати, ты чрезмерно не увлекайся сваркой! Есть у меня устойчивое предчувствие, что нам ещё придётся – рано или поздно – посещать этот боковой ход. Так что, заваривай двери так, чтобы и обратно – в случае срочной необходимости – «разварить» можно было бы. Причём, «разварить» без особых проблем и долгих временных задержек…


На дежурном посту в туннеле их встретили две чёрно-серые фигуры: одна низенькая, другая, наоборот, высоченная.

– Похоже, что Саньку Шмидта уже сменили, – сообщил Лёха, описывая включённым фонарём полтора условных круга. – Низенький, это Горыныч, ясен пень. А, вот, кто у нас второй? Неужели Борис Иванович начал вербовать на охранные мероприятия гражданских лиц? Неправильно это, по моим субъективным понятиям. Одна маета с этими штатскими…

Подойдя к патрульным, Артём поздоровался:

– Беззаботной вам службы, бойцы! И генералов добрых! Сердечных таких, сытых и упитанных! А, вот, голодных и худых – совсем не надо. Злые они, мерзавцы…

– Спасибо тебе, Тёмный! – благодушно хохотнул Горыныч. – Смотрю, ты становишься прежним, как в старые времена… Вижу, что вы здорово устали, поэтому не буду напрягать глупыми вопросами. Следуйте на базу, кушайте, умывайтесь, отдыхайте.… Да, и зазноба тебя, майор, заждалась. Так и рвалась – с нами пойти в туннель на патрулирование. На силу её Мельников остановил. Такая шустрая и беспокойная девица, это что-то!

– А кто это, капитан, с тобой? – хмуро спросил Лёха. – Облик какой-то незнакомый. В плане общих очертаний фигуры.

– Это наш новый товарищ, – неожиданно дрогнув голосом, сообщил Горыныч. – Уже написал соответствующее заявление и прошёл расширенный инструктаж… Ну-ка, Петро, сбрось шлем! Как говорится, покажи соратникам своё мужественное лицо.

– Вот, и прозвище – само по себе – образовалось у новенького, – ехидно шепнул Никоненко. – Гюльчатай, понятное дело. Мол, открой личико, красавица, не стесняйся…

– Лёха, схлопочешь по наглой морде! – грозно пообещал чуткий Горыныч. – А ты, Петя, не обижайся. Это юмор такой – насквозь армейский. Привыкай, раз судьба так повернулась…

Верзила, тяжело вздохнув, снял с головы шлем.

– Ничего себе, дела! – удивился Артём. – Явление Христа народным массам, образно выражаясь…

– Вы что же, знакомы? – забеспокоился Горыныч.

– Встречались пару раз. Этот откормленный молодчик, если я не ошибаюсь, принадлежит к фашиствующей группировке и зовётся гордым арийским именем – «Борман».

– Это всё было несерьёзно! – торопливо заверил Пётр-Борман-Гюльчатай. – Так, мелкие ошибки молодости.

– М-да, ошибочка вышла…

– Честное слово, я осознал… Осознал, проникся и навсегда отрёкся от этих глупостей! Мы с дядей Витей уже всё подробно перетёрли и пришли к полному взаимопониманию.

– Ну, если с «дядей Витей», тогда-то оно, конечно, – понятливо кивнул головой Артём. – Тогда-то оно, что… Ладно, мужики, мы пошли. Как-нибудь потом добазарим, в следующий раз… Спокойного дежурства, Горыныч! Бывай,…Гюльчатай!

– Подожди, майор! – звонко хлопнул ладонью по лбу Лёха. – Надо же соратникам рассказать про голых бабушек. Чтобы они с испуга не наделали в казённые штанишки…


Артём первым выбрался на платформу и тут же чуть не свалился с ног – это кто-то сильный и ловкий прыгнул ему на плечи. Прыгнул и нежно зашептал в ухо – сухими и горячими губами:

– Где ты так долго пропадал, мерзкий тип? Я ужасно соскучилась. А ещё приготовила все нужные бумаги… Поцелуй меня немедленно, тормоз бессердечный! Снимай сейчас же свой дурацкий шлем!


Глава шестая Голые старухи | АнтиМетро | Глава восьмая Сюрприз для помощника коменданта