home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава пятнадцатая

«Меняла Шагар»

Меняла по имени Шагар, по лицу которого было нетрудно определить его национальную принадлежность, жил на широкую ногу. Особняк менялы помещался буквально в паре сотен метров от монетного двора Карфагена, на взлете холма Бирсы. Из окон дома открывался прекрасный вид на центр города и гавань, а также на море, где были видны корабли Гасдрубала, блокировавшие все подходы к гавани. Здесь повсюду сновали патрули. Поэтому, несмотря на осаду, пока было спокойно. Никому и в голову не могло прийти, что именно здесь обосновался резидент Гасдрубала, на встречу к которому прибыл командир диверсантов.

Прибыл один и не сразу, а спустя несколько дней. Да и то, только после того, как осуществил первый удачный налет на охраняемые объекты. В глубине души Федор и не хотел обращаться к нему за помощью до тех пор, пока у него не будет о чем отрапортовать своему командующему, который ждал от него вестей за тремя линиями неприступных стен. Сегодня утром такой повод, наконец, появился.

Сообщив, что пришел обменять крупную сумму, Федор был препровожден слугами Шагара, больше походившими на охранников с плохо скрытыми в складках одежды кинжалами, в комнату с единственным узким окном и единственным входом. «Разумные предосторожности, – одобрил Федор, присев на лавку у небольшого стола и осматривая толстую раму с решетками, после того, как слуги вышли, встав снаружи, – отсюда ни в окно не выпрыгнешь, ни сквозь дверь не сбежишь».

Так он просидел минут десять, но ничего не происходило. То ли меняла был занят с другим клиентом, то ли вообще отсутствовал. Чайке ничего не оставалось, как сидеть и ждать. Когда он заскучал и уже начал беспокоиться, а не сдал ли его этот меняла властям и не спешит ли уже сюда отряд пехотинцев, чтобы его арестовать, как что-то едва заметно шелохнулось в двух шагах.

– Это ты меня искал? – раздался у него за спиной скрипучий голос, от которого Чайка даже вздрогнул, – так неслышно в комнате появился этот человек, проникший сюда через потайную дверь.

Федор обернулся и, прежде чем ответить, осмотрел невысокого седовласого старика еврейской наружности. В простом черном балахоне тот был похож скорее на монаха средневековья, чем на менялу из Карфагена. Впрочем, менялы здесь не имели униформы, а одевались, кто как хотел. У богатых, как известно, свои причуды. А от монаха этого лысеющего дедушку с острым носом отличала толстая золотая цепь с брошью в виде птицы. Чайка мог поклясться, что похожую вещицу уже когда-то видел.

– Что за деньги ты хотел показать мне? – проскрипел меняла, усаживаясь на пустующую лавку у стола, и с недоверием разглядывая посетителя, не походившего на богатого клиента, которых Шагар чуял за версту, – сколько? Показывай. Времени мало.

– Так, несколько монет, – не выдержал Федор, решив его немного подразнить.

Брови Шагара поползли вверх. Но, прежде чем тот успел позвать слуг и выпроводить бесцеремонного гостя, столь наглым образом оторвавшего от дел уважаемого человека, Федор вытащил из-за пазухи горсть монет и высыпал их на стол.

– Вот, что я хотел тебе показать, – проговорил он, когда монеты перестали скакать по столу, – это все, конечно, мелочь. Но, вот эта монета…

Чайка ткнул пальцем в «золотого слона», на краю которого красовались три ровных зазубрины, а у самого хобота виднелась одна аккуратно просверленная дырочка.

– …должна тебе понравиться, – закончил Чайка, – она многого стоит.

– Пожалуй, – резко сменил гнев на милость Шагар, схватив монету своими скрюченными пальцами и рассмотрев поближе, а потом, одарив пронзительным взглядом собеседника, – пройдем в другую комнату. Выпьем немного вина. Там и поговорим обо всем.

– Это можно, – согласился Федор, убирая заветную монету вместе с остальными обратно в кошелек, – а то здесь слишком людно. Да и вида никакого, а я люблю простор.

Новая комната оказалась еще меньше, но в ней было одно существенное отличие от первой, – окно без решетки, выходившее на город. Панорама открывалась отличная, все было как на ладони, и Федор оценил выбор места по достоинству. Для тех разговоров, что они вели, лучшего места не придумать. Их никто не видел, а они видели все, что нужно и могли спокойно разговаривать, обсуждая планы предстоящей кампании. Вино, к его удивлению, тоже было. И неплохое. Чего не сказать о закуске.

Отпив из чаши вина, которое он сам себе и налил за неимением слуг, Федор обратился в слух.

– Вот и о старом Шагаре вспомнили, – пробормотал меняла, открывая окно, сквозь которое в закрытое помещение ворвались звуки города.

– Пришел час, – подтвердил Федор, – теперь нам нужны все верные люди. Гасдрубал сказал, что я могу держать связь с ним через тебя. Кое-что я уже предпринял и теперь у меня есть, что ему сообщить.

– Я слышал, – подтвердил Шагар, усаживаясь напротив, – Карфаген уже начал бурлить.

– И это только начало, – пообещал Федор.


Одновременный налет всего на три резервуара прошел как под копирку, – везде успех, – и оказался очень эффективным. Были выведены из строя множество источников в густонаселенных районах Карфагена, на некоторое время затопивших пять площадей, считая рыночный Форум, и множество мелких улиц. Кроме того, была полуразрушена городская баня, в которой как раз мылись солдаты. Многих просто вынесло на улицу, а кое-кто утонул, захлебнувшись.

Торговля в этот день была почти парализована. В довершение всего, схлынувший в сточные канавы поток, снес или подтопил множество теснившихся у Форума лавок, лишив многих торговцев средств к существованию. На этот побочный эффект Федор не рассчитывал, – он не хотел разорять мелких купцов, – но, ничего было уже не изменить. Первая же диверсия ударила в самое сердце Карфагена, поразив многих. Отрезанный от внешнего мира город теперь начинало лихорадить изнутри. Отряды Федора не досчитались всего двух человек, а в его группе вообще все были целы, если не считать нескольких царапин.

Когда, в тот же вечер, Федор, сменив свою окровавленную одежду на синий хитон приказчика средней руки, направлялся в квартал неподалеку от Бирсы и Форума через центр Карфагена, вода уже спала. Ушла сквозь камни мостовой в песок, ненадолго осчастливив своими парами местных жителей, никогда в жизни не видевших такого количества пресной воды одновременно. Пока в стихийно возникших озерах держалась вода, дети и взрослые купались прямо на улицах, ничуть не смущаясь, что вода быстро смешалась с грязью и нечистотами. Впрочем, их «радость» вскоре сменилась глухим унынием, грозившим перейти в отчаяние, поскольку сенат немедленно ограничил выдачу воды. Уже после полудня, когда весть о случившемся разнеслась по городу с быстротой молнии, у всех действующих источников были выставлены караулы из вооруженных пехотинцев сената и вместе с ними появились длинные очереди за водой. Кое-где Чайка даже заметил в качестве охранников римлян, а на двух постах опознал и спартанцев Эндимиона, который теперь отвечал за оборону взятого в кольцо города. Обозленные резкой нехваткой воды горожане буравили солдат недовольными взглядами, а кое-где даже вступали в перепалки, но до открытых столкновений пока не доходило. Все же некоторый запас воды оставался, и сенаторы немедленно пустили его в дело, чтобы успокоить чернь.

«Это хорошо, – размышлял Федор, спокойно обходя патрули, которым было сейчас не до диверсантов, справиться бы с тем, что они уже натворили, – если в дело пустили «НЗ», значит все идет по плану. Резервы у сената не безграничны и до массовых беспорядков осталось недолго».


Некоторое время Федор и меняла молчали. Наконец, Шагар обернулся к Чайке, словно хотел что-то спросить, но Федор опередил старика.

– Надо, чтобы пошли слухи, что это сделал именно я, – удивил его странным заявлением Федор, – и мое имя стало известно сенаторам.

Шагар, который только пару минут назад узнал, кто именно прибыл к нему в качестве связного, был ошеломлен.

– Это неразумно, – попытался переубедить он Федора, – твое имя итак слишком известно. Если власти узнают, что ты находишься в стенах Карфагена, они утроят облавы, чтобы схватить тебя и казнить принародно, в назидание другим. Эндимион устроит за тобой настоящую хоту.

– Этого я и хочу, пусть понервничают, – как ни в чем не бывало, заявил командующий западным крылом фронта, временно переквалифицировавшийся в диверсанты.

– Ты либо сумасшедший, который хочет, чтобы его быстрее казнили, – произнес после недолгого молчания Шагар, смотревший на собеседника с прищуром, – либо знаешь что-то, чего не знаю я. А это почти невозможно.

Он вновь замолчал, пытаясь вынудить Чайку на откровенность, но тот лишь подлил масла в огонь.

– Вот именно, почти… Но, хватит об этом, – заявил Федор, немного нагибаясь вперед, чтобы достать рассыпчатое печенье, всего несколькими дольками которого угостил его радушный хозяин, – Скажи мне лучше, есть ли у тебя на примете надежные люди, которых можно взять в дело. Я собираюсь осуществить еще несколько тайных… операций, которые должны быстро привести к массовым беспорядкам. Но, у меня для этого слишком мало верных людей, а здесь нужен размах и без помощников не обойтись.

Проклятое печенье все время разламывалось, никак не желая идти к Федору в руки. Наконец, он подцепил маленький кусочек и отправил его в рот. Вкус оказался «не фонтан». Чайка запил все это сладким вином и лишь после этого вернулся к разговору.

– Сколько тебе нужно людей? – уточнил меняла.

– Человек пятьдесят, если говорить только о вождях, – спокойно ответил Федор, – а исполнителей, способных противостоять в уличных столкновениях солдатам, нужно хотя бы несколько сотен. Карфаген большой.

Шагар молчал почти минуту, прежде чем ответить.

– Ты задумал поднять восстание, Чайка?

Теперь настал черед Федора молчать, обдумывая свои слова. Конечно, сам Гасдрубал дал ему этого человека, значит, Шагару можно было доверять. Однако, во все подробности высокой политики этот старик либо не был посвящен, либо был, но предпочитал хранить молчание о своих знаниях. «Черт его разберет, – думал Федор, изучая через окно панораму великого города, который вскоре должен был стать ареной для уличных боев, – стоит ли ему рассказывать о своих планах. Если сорвется быстрый мятеж еще полдела, после раскачаем. Но, вот если Юлию с Бодастартом куда-нибудь переправят еще до того, как я успею разыскать их, это конец».

Однако, он пришел к выводу, что придется доверить старику свои планы. Продаст, так продаст, от судьбы не уйдешь. А в одиночку такое дело, что он задумал, не поднять. Поэтому Федор кивнул в ответ на вопрос.

– Да, восстание будет. Оно должно случиться как можно раньше, чтобы подготовить новый штурм.

– А когда будет новый штурм? – вновь уточнил скользкий старик.

– Видимо, не раньше, чем я подниму восстание в городе, – спокойно ответил Федор, словно речь шла о сущей безделице, – и, лучше всего, если восстание случиться одновременно с новым штурмом. Главное, чтобы нам никто не помешал.

Федор нагнулся вперед, словно боялся, что их услышат, и быстро спросил, словно продолжая тему:

– Кстати, как ведут себя римляне, и где прячется Марцелл?

– Они хозяйничают в военном порту, где стоят их корабли, по городу маршируют редко. Наши сенаторы держат их на расстоянии, понимая «любовь» народа Карфагена к ним, – ответил Шагар, взглядом указав на военный порт через окно, – но, Марцелл живет не там.

– А где? – не смог сдержать любопытства Федор, – где он прячется?

– Зачем тебе Марцелл? – прищурился больше обычного старик, – у тебя что, к нему, личные счеты?

Федор не знал, осведомлен ли Шагар насчет его жены и ребенка, но предпочел замять этот вопрос. Пусть думает, что хочет. Но Чайка уже корил себя за то, что позволил себе быть таким несдержанным.

– Я просто ненавижу римлян, – ответил он, сжав зубы.

– Мы все их не любим, – вдруг перешел на другой тон Шагар, превратившись на мгновение из менялы в назидательного учителя, – но, чтобы изгнать отсюда Марцелла и его солдат, нужно сначала довести до конца дело, которое ты задумал.

Вновь став «обычным менялой», он добавил.

– Впрочем, извини меня за мои слова. Уверен, Гасдрубал не прислал бы сюда плохого стратега. Марцелл обитает не в порту. Он живет в особняке Ганнибала, который отдал ему сенатор Магон, чтобы унизить нашего вождя. Там же, говорят, он держит и своих пленников.

Чайка молчал, переваривая информацию. Особняк семьи Барка был ему хорошо известен. Приходилось бывать. Даже если он будет набит до отказа легионерами, можно было найти способ попытаться проникнуть внутрь, чтобы освободить Юлию и сына. В конце концов, всегда оставался вооруженный штурм особняка, но этот вариант Федор оставил для самой безвыходной ситуации, если провалиться все остальное. «Ну, что же, Марцелл, – подумал он, – теперь, я хотя бы знаю, где ты прячешь мою семью. Берегись, скоро я захочу ее навестить».

– Говорят, скоро прибудет римский флот, чтобы помочь освободить Карфаген от блокады, – как бы невзначай заметил Шагар, но Федор от этих слов даже вздрогнул.

– Флот? – вскинулся он, – когда?

– Никто не знает, – пожал плечами седовласый меняла, переводя свой стеклянный взгляд с собеседника на море, – по городу ходят слухи, что Тарент уже пал и Ганнибал пленен, а, может быть, и казнен.

– Вранье! – отмахнулся Федор, как будто сам только что вернулся из Тарента, – он жив.

– Может быть, – кивнул Шагар, – но, слухи распускают намеренно, чтобы поддержать тех, кто обороняет город и стоит за сенат. А таких здесь еще немало. Армия Эндимиона пока надежно защищает город и, возможно, сенат действительно ждет подхода подкреплений.

– Армию Эндимиона мы почти разбили еще на подступах к Карфагену, – заявил Федор, – я лично в этом участвовал. То, что от нее осталось, едва в состоянии удерживать стены. Но, стоит нам организовать волнения внутри городских стен, как сопротивление будет сломлено.

Федор даже встал и от возбуждения стал мерить небольшую комнатку шагами.

– Никто не устоит перед натиском нашей армии, ни спартанцы Эндимиона, ни солдаты сената, ни римские легионеры. Поэтому я выполню свое предназначение и заставлю Карфаген вспыхнуть изнутри, чего бы мне это не стоило.

Он внезапно остановился и, окатив купца яростным взглядом, отчего тот почти прилип к своей лавке, заявил:

– Ганнибал жив! И никто не смеет утверждать обратное. Я немедленно приступаю к подготовке восстания.

Немного успокоившись, он вновь сел на свое место и, перешел к делу.

– Итак, мне нужны новые надежные убежища, в которых я смогу просуществовать дней десять, прежде чем их придется сменить.

Впечатленный его речами Шагар, достал из специальной шкатулки карту города, – вычерченную подробнейшим образом, – и указал одно за другим несколько таких мест.

– Вот это, дом, где живут кожевники. Здесь можно организовать первое убежище. Там у меня есть несколько верных людей, они примут вас под видом работников.

– Это рядом с Форумом, – одобрил Чайка, присмотревшись к линиям на карте, – хорошо. Людное место.

– Да, – подтвердил Шагар, – там всегда много народа, а из цеховых помещений есть достаточно выходов, в том числе потайных. Рядом рынок с бойкой торговлей. При случае легче всего затеряться в толпе и не вызывают вопросов постоянные посетители.

Шагар ненадолго оторвался от карты, посмотрев на Чайку.

– Конечно, там плохо пахнет. Но, ведь, ты же хочешь где-то встречаться со своими новыми солдатами?

– Да, там удобно будет принимать гостей, – согласился Федор, – ради освобождения Карфагена неприятные запахи мы переживем. Где там можно разговаривать, не привлекая внимания остальных?

– Мой человек покажет. Там много цехов, некоторые используются редко, там и можно устраивать собрания.

– Подойдет, – согласился Федор, – где еще я мгу разместить своих людей?

– Вот здесь, здесь и здесь, – Шагар опять склонился над картой, водя по ней тощим пальцем, словно указкой.

Вторая секретная точка находилась на складах у порта, буквально в квартале от того места, что облюбовал себе Федор в первую же ночь, после проникновения за стены. «Значит, нюх меня не подвел, – похвалил себя Чайка, – место там подходящее».

Еще одна – у небольшого канала, по которому можно быстро добраться до гавани. Следующая база, в отличии от предыдущих, располагалась на удалении от центральных районов, почти на самом краю Мегары, за парком и огородами.

– Что там за место? – уточнил Федор.

– Особняк одного купца, – просто ответил Шагар, – он мне должен, поэтому оказывает кое-какие услуги.

Было еще несколько конспиративных «квартир», где Чайка мог, в крайнем случае, прятать своих людей, предъявив соответствующий пароль, которым была все та же монета.

– На что мы будем питаться, как с деньгами на новых бойцов и подкуп нужных людей? – деловито осведомился начальник западного крыла фронта.

Услышав о деньгах, Шагар немного поморщился, затем встал и вышел из комнаты. Вернувшись, он бросил на стол увесистый кошель, развязав который Чайка обнаружил столько золотых монет, что можно было купить целую квинкерему. На подрывную деятельность против сената Баркиды денег не жалели.

– Это на первое время, – пояснил Шагар, – если не хватит, сообщи. А насчет питания и воды не беспокойся, на местах есть нужные люди, они все организуют.

Услышав это, Федор ощутил себя уже не диверсантом, а настоящим революционером-подпольщиком. Он и не подозревал насколько разветвленная сеть «нужных людей» и «секретных точек» существует в Карфагене. Впрочем, судя по всему, никто из них был не в состоянии поднять восстание и организовать массовые выступления в городе. Только подготовку. А Федор мог. Для того здесь и появился.


Не прошло и десяти дней, как Федор находился в Карфагене, а ситуация уже сильно изменилась. Обосновавшись на новых местах, Чайка развернул бурную вербовочную деятельность по всему городу, не жалея на это денег, сил и времени. Поначалу осторожно, но затем со всевозрастающей дерзостью, он набирал новых солдат из народа, подмастерьев, разорившихся купцов и всех недовольных существующей властью. А таких оказалось немало. К растущему на глазах сопротивлению примыкали даже купцы с хорошим достатком, которых притесняли сенаторы. Они тайно становились добровольными «спонсорами» боевых отрядов. Средств на боевые действия вскоре стало так много, что революция показалась Чайке прибыльным делом. Он даже перестал заходить к Шагару за деньгами, лишь отправлял ему вести о том, как набирают обороты дела.

За первую неделю он сумел «поставить под ружье» почти две сотни человек, из которых его лично смогли увидеть лишь пятеро, ставшие командирами боевых отрядов, а остальные лишь слышали, что сопротивление сенату, римлянам и войскам Эндимиона возглавляет легендарный военачальник Ганнибала сам Федор Чайка. Как ни хотел Шагар этого делать, но он все же выполнил просьбу Чайки, – пустил слух о том, кто именно возглавляет бойцов, не дающих сенату спокойно жить. А Федор, выждав необходимое время после первого налета на резервуары с водой, постарался, чтобы его слова не остались пустыми угрозами.

Вскоре он перешел от подготовки к действиям, и осуществил налет на зернохранилище, примыкавшее к торговому порту, где находился большой запас зерна для солдат. В этом первом бою, – а Федор без преувеличения мог назвать это столкновение боем, – участвовало почти восемьдесят вооруженных повстанцев, ведомых Ксенбалом.

Они смогли разоружить мощную охрану и поджечь два амбара из восьми, пока не подоспело подкрепление из римских легионеров. Драка была жестокой, и половина повстанцев погибла, – римляне свое дело знали, но и Чайка добился своей цели. Пожар разгорелся не шуточный, два амбара выгорели полностью, а третий на половину, уничтожив все хранившееся там зерно. Огонь перекинулся на соседнюю улицу, где стояли казармы тех же римлян, и, пока его успели потушить, сожрал половину строений.

– Молодцы, – похвалил своих «налетчиков» Федор, после этого события, – теперь римлянам придется урезать рацион и подыскать себе новые казармы. Вряд ли это добавит им решимости стоять до победы.

Следующий удар Чайка нанес по самому порту. Торговому. Он с большим удовольствием, конечно, уничтожил бы военные корабли римлян и сената, но, они прятались за высокими стенами военной гавани Карфагена, которая была неприступна. Поэтому Чайка изготовил несколько горшков с зажигательной смесью, – нашлись умельцы в Карфагене, – и заслал их под видом купцов в гавань. Пятерым удалось пробраться вместе с искусно спрятанным «товаром» в торговый порт и поджечь несколько кораблей. В этом деле нужны были опытные бойцы, поэтому пришлось не только руководство, но и исполнение поручить Ураду с помощниками. Впрочем, и «добровольцы» пригодились. Около двадцати бойцов, отвлекая внимание на себя, устроили драку на набережной с патрулем сената, в которой смоли уничтожить не меньше дюжины солдат. А бойцы Урада тем временем запалили подряд три торговых зерновоза. Разбушевавшийся пожар превратил в обугленные останки еще пять купеческих кораблей и, через них, смог добраться даже до римских бирем, пришвартованных в этой части. Именно они и были главной целью. Сгорело четыре биремы охранения, но за этот успех пришлось заплатить жизнями диверсантов. Пробиваясь из окружения, Урад был убит римлянами, как и все его люди.

Получив известие об этом, Федор не знал радоваться ему или скорбеть. Значительная часть порта выгорела, вместе с римскими кораблями, – это был успех, – но смерть боевых товарищей его огорчила. Однако, Чайка не первый день был на войне и видел многое, поэтому репрессии сената, последовавшие вслед за этим, его не остановили. Магон, судя по всему, поверивший в то, что за всеми событиями стоит сам Федор Чайка, проявил недюжинную изобретательность, чтобы его найти и казнить. Вокруг Федора появилось много провокаторов. Многих он раскрыл и казнил, – обостренное чутье его почти не подводило. Несколько раз он чудом уходил с «явочной квартиры» незадолго до налета карателей, которыми были в основном спартанцы Эндимиона. Но вскоре возникал в другом месте и продолжал плести свои сети, опутавшие большую часть Карфагена.

Люди Чайки проникли уже почти везде. Они служили в составе бойцов сената, несли караульную службу на стенах, охраняли конюшни, где размещалась наступательная мощь армии Карфагена, – слоны. После того, как в городе начались эти потрясения, и распространились слухи о том, что Ганнибал жив и скоро будет здесь, многие поверили в скорую победу армии Гасдрубала, и соглашались служить Чайке, даже не требуя денег. Спустя месяц Федор, менявший место пребывания почти каждый день, уже знал сколько и где базируется солдат на стенах и в казармах, сколько охраняет башни с воротами, но ни на шаг не приблизился к своей главной цели. Ни Марцелл, ни Магон были для него пока недосягаемы. Его тайная армия росла с каждым днем, и все же для решительного выступления людей у него было мало.

Гасдрубал, между тем, сообщил ему через Шагара, что доволен его действиями и начал подготовку к штурму. Для завершения своих действий, Чайке отводилось примерно семь дней.

За это время Федор нанес еще несколько ударов по резервуарам воды, вернее по системе трубопроводов, которые их связывали. Сами входы в подземные хранилища, после первого налета, охранялись теперь так хорошо, что Федор даже начал переживать за сенат. «Что они делают, – усмехнулся он, когда ему доложили, сколько людей охраняет эти объекты, – ведь Магону скоро будет некого послать на стены».

Разрушив несколько трубопроводов, он лишил город примерно четверти оставшихся запасов, которая ушла в землю. Воды осталось совсем мало, но Чайка ее пощадил. Если уничтожить оставшиеся резервуары, но начнется тотальная жажда, а за ней и голод. В жарком климате вода была гораздо ценнее еды. Конечно, общая паника достигнет предела, но Федор итак был доволен результатами. Народ открыто возмущался сенаторами, которые не могли его защитить даже в закрытом городе. Беднота простаивала в очередях полдня, чтобы получить свою порцию воды, но у сенаторов воды было вдоволь. И у римлян тоже. Федор постарался, чтобы простые люди об этом знали. Его пропаганда работала не хуже сенатской, обещавшей за его голову столько золота, что можно было купить целый особняк и корабль в придачу.

За оставшееся время он провел ряд мелких нападений на «присутственные места» в разных районах Карфагена, каждое из которых сопровождалось столкновением недовольного народа, умело подстрекаемого людьми Чайки, с солдатами сената, а несколько раз и со спартанцами Эндимиона. Но, чтобы не делал Чайка, район особняков знати, где жили сенаторы, он пока специально не трогал, усыпляя их бдительность и заставляя чувствовать себя в относительной безопасности.

Эндимион, как сообщали Чайке его шпионы, был в ярости. Он рассылал карательные отряды по всему городу. Его солдаты перевернули весь Карфаген, но смогли поймать лишь несколько десятков простых боевиков, казнив которых на рыночной площади, при большом стечении народа, объявили во всеуслышание, что Федор Чайка найден и обезглавлен.

Федора эта информация лишь позабавила, но, он увидел в этом знак, – пора было переходить к главному. Ждать дальше нельзя. Ведь все его прежние действия были направлены лишь на то, чтобы отвлечь внимание от операции, которую он давно задумал, – налет на особняк Баркидов, где томилась в плену его семья. «Официальным» же поводом был, конечно, сам Марк Клавдий Марцелл. После активизации повстанцев была опасность, что Марцелл попытается перепрятать пленников, но из города ему все равно было не сбежать. Федор, однако, решил не тянуть с налетом. Он слабо верил, что в один прекрасный момент здесь появится огромный римский флот, прорвет окружение и освободит Марцелла, но, мало ли что может произойти на войне. Главное было не дать ему ускользнуть.

Чтобы нанести удар по особняку Барка, помпезному зданию, находившемуся в старом городе и выстроенному на холме, неподалеку от военной гавани Карфагена, нужно было иметь недюжинную смекалку, не говоря уже о людях. Все последние дни Федор проводил над картой, рассматривая подступы к «главному объекту» и размышляя, как лучше проникнуть внутрь.

Он отлично помнил это здание. Несколько лет назад, бывал в нем вместе с послом Ганнибала к сенату, его братом по имени Магон. Было это в те далекие времена, когда он еще ходил в друзьях сенатора с таким же именем. В тот раз брат Ганнибала едва выжил, – удар ножом на темной улице едва не стоил ему жизни, а расследование, которое возглавил сам сенатор Магон, так ни к чему и не привело. Теперь, по прошествии лет, Федор почти не сомневался, что заказал убийцам брата Ганнибала тот же самый человек, что и расследовал потом это убийство. Чего не сделаешь ради власти. К счастью, брат великого тирана выжил и сейчас находился вдали от двух основных театров военных действий, – Италии и Карфагена, – командуя группировкой войск Ганнибала в Испании.

Тогда, покидая столицу, Федор несколько раз посещал по делам службы этот роскошный особняк. Это было не менее помпезное здание, чем вилла сенатора, окруженное высокой оградой. У массивных ворот обычно находилось так много солдат, словно это был штаб армии, а не просто жилой дом. «Впрочем, – припомнил Федор нынешний дворец Ганнибала в Таренте и обстановку царившую в нем, – дом, где живет Ганнибал, никогда не похож на обычное жилище, это всегда штаб какой-нибудь армии. Он все же военный вождь, не зря же армия его так любит».

До ранения Магон Барка принимал его в просторном кабинете, высокий потолок которого подпирали мраморные колонны. Федор, за последние месяцы привыкший к военному быту и лишениям, с ностальгией вспомнил, что в тот день посредине кабинета стоял шикарный стол с вином и закусками. Отогнав ненужные воспоминания, Федор постарался припомнить факты, – итак, особняк Баркидов был выстроен на холме, а с имевшегося огромного балкона открывался хороший вид на военную гавань. Здание окружено высокой оградой, за ней есть лишь одни главные ворота, от них к зданию ведет широкая мраморная лестница, украшенная статуями богов. В общем, несмотря на свою нарядность, дом хорошо подготовлен к обороне, подступы просматриваются.

– Надо бы разведать, насчет заднего входа, – подумал вслух Чайка, находившийся в одиночестве в потайных комнатах особняка на границе Мегары, предоставленного одним из сочувствующих купцов, – наверняка можно пробраться как-то сзади. Хотя и там, наверняка, тоже есть охрана.

Следующие пару дней шпионы Федора вели пристальное наблюдение за особняком Баркидов. Подкупив поваров и нескольких слуг, а кое-кого припугнув, удалось выяснить, что, кроме главного, в дом есть даже два невзрачных входа. Первый, «грузовой», в который могла заехать повозка, находился в конце боковой галереи, – через него в дом доставляли еду и необходимые припасы. Легионеры, которых здесь насчитывалось не меньше двух сотен, проверяли всех входящих и даже выходящих. Никто не мог проникнуть в дом без специального пропуска и пароля, который менялся ежедневно. Второй выход находился на заднем дворе особняка за оградой, в которой имелась небольшая калитка. Вход был также небольшим, одна дверь, обитая металлом, и вел в подвал здания. Чертеж подвала Федор так и не смог достать самостоятельно, а просить помощи у Шагара, то есть у Гасдрубала, он не осмелился. Слишком много вопросов могло возникнуть у одного из хозяев особняка.

«Вот вытащу Юлию, убью ее папашу, – прикидывал он, колдуя над картой из кожи, – потом пусть хоть казнят. Надеюсь, Ганнибал простит мне уничтожение своего имущества, если такое неожиданно случиться».

Оба входа были теперь известны, но не до конца устраивали Федора. Не ясно было, как, даже в случае неимоверной удачи, пройдя сквозь них, пробраться к пленникам. Но, была еще и канализационная труба, выходившая за ограду в сточную канву. Ее никто не охранял, поскольку она находилась за пределами особняка. А к местным канализационным трубам за последнее время диверсант Федор Чайка проникся некоторым уважением. Канализация Карфагена, чудо своего времени, была довольно широкой. В отдельные трубы можно было и на коне въехать. Правда, здесь все было гораздо скромнее.

Узнав о трубе, Федор сам посетил окрестности особняка Баркидов в обличье оборванного нищего, и убедился в том, что идея сработает. «Труба довольно широкая, – подытожил он свои получасовые наблюдения, – сюда и Летис пройдет». Почти сразу за канавой, которая играла роль оборонительного рва при возможно штурме, начиналась двухметровая металлическая ограда, литые прутья которой на концах напоминали копья. За оградой, несмотря на то, что это был задний двор, регулярно сновали римские патрули группами не меньше восьми человек. Снаружи, вдоль канавы, тоже иногда прогуливались легионеры. И все же, эта возможность проникнуть в дом, представлялась Чайке наиболее реальной. Прошмыгнуть между сменами патрулей внутрь было легче, чем пробиваться в лобовой атаке сквозь один из возможных проходов. Впрочем, ради осуществления задуманного Чайка был готов пустить в дело все свои накопившиеся резервы, даже поставив под угрозу восстание.

Пленников, скорее всего, держали там, где располагался сам Марцелл, – в центральной части здания. Там находились покои Баркидов, их кабинеты для приема посетителей. «Вряд ли Марцелл станет жить в подвале, – рассудил Федор, – имея такие апартаменты. Он, конечно, ожидает нападения, но не слишком боится смерти, чтобы прятаться от нее в подвале. Думаю, он живет наверху».

Допрошенные слуги подтверждали, что видели несколько раз Юлию и мальчика, которых никогда не выпускали дальше верхних этажей. А труба канализации выходила в район кухни, находившейся на втором этаже, между подвалом и апартаментами. Именно там служили завербованные Чайкой люди, которым волей неволей приходилось ему помогать. В конце концов, Федор решил воспользоваться для проникновения именно этим входом. Однако такое решение неумолимо подводило его к мысли, – идти внутрь здания, напичканного легионерами, придется лишь с несколькими бойцами. Без лишнего шума много народа сквозь нее не протащить. Оставался последний вопрос, – как, в случае успеха, уйти от преследования вместе с пленниками. Пока что это Федору тоже было не до конца понятно.

Он решил рассредоточить у места выхода, – а вокруг замка был разбит небольшой парк, отсекавший его от ближайших улиц, – отряд из своих сторонников, которые должны были задержать преследователей. А для надежности, Федор раздобыл несколько лошадей, чтобы как можно быстрее покинуть место боя и спрятаться в городе, где он приготовил для беглецов надежное место, о котором никто не знал, даже Шагар. Там можно было отсидеться даже до тех пор, пока армия Гасдрубала не возьмет город, хотя до этого было не так уж и далеко.

– Мало проникнуть, надо еще перебить пару сотен охранников и вытащить пленников наружу, – сам себя ставил в тупик Федор, обдумывая пути отхода, – как бы это сделать? Пожалуй, без отвлекающего лобового удара все же не обойтись. Они же знают, что я способен на дерзость. Вот пусть и думают, что я собрался напасть с главного входа. Это даст мне немного времени. Ну а там, – помогайте боги! Решено.

К заходу солнца все бойцы, которых Чайка задействовал в операции по освобождению заложников, уже были рассредоточены в близлежащих кварталах. Без всякого сигнала, в определенное время они должны были выдвинуться на исходную и следовать письменным указаниям, которые Федор раздал командирам групп, каждый из которых выполнял только свою задачу и понятия не имел, сколько еще народа участвует в этом нападении. Ни один из командиров не знал другого. Федор слишком долго готовился к этому дню, чтобы его сорвал какой-нибудь неучтенный провокатор.

Когда пружина уже начала раскручиваться, Федор все еще находился в своем убежище, где он ждал Ксенбала. Оставалось одно небольшое дельце, о котором Федор в суматохе почти позабыл, – на рассвете должен был начаться штурм города. Гасдрубал надеялся, что этот штурм станет победным и ждал от Федора решительных действий. Сам же Чайка ни о чем, кроме собственного штурма думать уже не мог. Однако, война есть война, а он слишком долго был военачальником, чтобы из-за собственных чувств совсем позабыть о том, кому он служит. Поэтому Чайка принял соломоново решение.

– Ксенбал, – коротко объявил Федор свою волю заместителю, когда тот появился в назначенный час, вызванный секретным посланием, – если я не вернусь до рассвета, ты возглавишь восстание. Время уже назначено, это произойдет сегодня. Наши люди находятся на местах и ждут только сигнала. Как его подать, ты узнаешь отсюда, вскрыв его на рассвете.

С этими словами он протянул Ксенбалу небольшой свиток.

Ксенбал был единственным из начальников сопротивления, который действительно пользовался полным доверием Чайки. Он, молча, выслушал приказ и поклонился, не спрашивая, куда направляется Федор в такой час в полном вооружении, которое легко угадывалось под его обычным хитоном. На этот раз Чайка даже надел усеченную кирасу, специально сделанную по его заказу подпольными оружейниками.

– Я буду ждать до рассвета, – подтвердил Ксенбал, – и все сделаю, как надо.

– Мы все давно ждали этого дня, – подбодрил его Федор, вкладывавший в свои слова совсем не тот смысл, который видел в них Ксенбал, – и вот он пришел. Так пусть же боги помогут нам.

Сказав это, он вышел на улицу, растаяв в быстро сгущавшихся сумерках.


Глава четырнадцатая «Погоня за пленниками» | Возмездие | Глава шестнадцатая «Жертва»