home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



108

Октябрь 2007 года

Комната для допроса свидетелей в Суссекс-Хаус состоит из двух помещений – главного, размерами с гостиную в очень маленьком доме, и второго, предназначенного исключительно для наблюдения, где помещаются всего два человека, сидящие бок о бок.

В главной, где находились Гленн Брэнсон, Белла Мой и совершенно расстроенная «Кэтрин Дженнингс», стояли три круглых стула с красной обивкой и хилый кофейный столик. Перед Брэнсоном и Эбби кружки с кофе, перед Беллой стакан воды.

В отличие от мрачных убогих комнат для допросов в старом, сильно обветшавшем полицейском участке на Джон-стрит здесь гораздо светлей и приличней.

– Не возражаете против записи нашей беседы? – осведомился Гленн, кивая на пару направленных на них маленьких видеокамер, укрепленных высоко на стене. – Это стандартная процедура. – Он только не добавил, что иногда копия видеозаписи направляется психиатру для составления психологического портрета. Язык телодвижений запрашиваемого говорит о многом.

– Нисколько, – прошептала Эбби едва слышно.

Гленн внимательно ее разглядывал. Хоть лицо изможденное, осунувшееся от горя и боли, женщина в высшей степени привлекательная. Лет под тридцать, по его прикидке. Черные волосы коротко подстрижены, почти наверняка крашеные, так как брови гораздо светлее. Почти классически правильное лицо с высокими скулами, высоким лбом, изящным носом – маленьким, идеально вылепленным, слегка вздернутым. Менее удачливые женщины выкладывают за такой нос пластическим хирургам тысячи фунтов. Ему это отлично известно, потому что Эри как-то показывала статью на эту тему, и с тех пор он отыскивает на женских носах следы пластической операции.

Но самое поразительное в молодой женщине – глаза. Изумрудно-зеленые, гипнотизирующие, кошачьи. Несмотря на усталость и волнение, они горят и сверкают.

И одеваться умеет. Фирменные джинсы от известного модельера, ботинки до щиколоток – пыльные, черный вязаный пуловер с поясом под дорогой длинной курткой на подкладке из овечьей шерсти. Высокий класс. Чуточку только роста прибавить, вполне могла бы выйти на подиум.

Сержант уже приготовился начать допрос, как женщина подняла руку:

– Знаете, собственно говоря, я назвала вам не настоящее свое имя. Наверно, надо пояснить. Меня зовут Эбби Доусон.

– Почему вы назвались другим именем? – полюбопытствовала Белла Мой.

– Слушайте, моя мать умирает. Она в страшной опасности. Нельзя ли просто… просто… – Эбби закрыла лицо руками. – Я хочу сказать, зачем сейчас эти формальности? Нельзя ли… уточнить детали попозже?

– К сожалению, нам необходимы все факты, – объяснила Белла. – Так почему вы сменили имя?

Эбби пожала плечами:

– Потому что… вернулась в Англию, скрываясь от своего бойфренда. Думала, что ему будет труднее меня отыскать под другим именем и фамилией. – Вновь пожала плечами с мрачной улыбкой. – И ошиблась.

– Хорошо, Эбби, – вмешался Гленн, – подробно рассказывайте, что случилось. Все, что нам надо знать о вас, о вашей матери, о человеке, который, по вашему утверждению, ее похитил.

Эбби вытащила из коричневой кожаной сумочки носовой платок, промокнула глаза. Гленн гадал, что находится в стоявшем рядом с ней на полу пластиковом продуктовом пакете.

– Мне досталась коллекция марок. Я в них абсолютно не разбираюсь, но случайно встретилась и познакомилась… сблизилась в Мельбурне с неким Рики Скеггсом, который вел довольно крупную торговлю редкими марками и монетами.

– Родственник Чада Скеггса? – уточнил Гленн.

– Один и тот же человек.

– Чад и Рики – уменьшительные от Ричарда, – пояснила Белла.

– А я и не знал.

– Попросила его посмотреть и сказать, имеют ли они какую-то ценность, – продолжала Эбби. – Он их забрал, через пару дней принес. Сказал, что несколько отдельных марок более или менее стоящие, но большинство представляет собой дубликаты редких экземпляров, интересные для собирателей, но никакой ценности не представляющие. По его прикидке, за все можно выручить пару сотен тысяч австралийских долларов.

– Хорошо, – кивнул Гленн, чуточку нервничая. Возникло впечатление, что он присутствует на отрепетированном представлении, а не слушает искренние признания. – И вы ему поверили?

– Не было никаких оснований не верить. Хотя я никогда не была слишком доверчивой. – Очередное пожатие плечами. – Мне это по природе не свойственно. Поэтому, прежде чем отдать марки, я с каждой сделала фотокопию. Когда же я сравнила фотографии с теми, которые он мне вернул, обнаружила едва заметные отличия. Потребовала объяснений, и он заявил, будто я ошибаюсь.

– Очень разумно, что вы их сфотографировали, – одобрила Белла.

Эбби тревожно глянула на часы, отпила кофе.

– Так или иначе, я через пару дней просматривала в квартире Рики специализированные журналы и наткнулась на статью о лондонском аукционе редких марок. Там описывался блок Красных пенни, проданный за рекордную сумму миллион шестьсот тысяч фунтов. Я увидела, что он очень похож на мой. Сравнила газетный снимок с собственными марками, с облегчением поняла, что они похожие, но не идентичные, стало быть, не мои проданы. А потом испугалась, что Рики собрался спустить мои марки.

– Почему вы так решили? – уточнила Белла.

– Меня насторожило его поведение, – объяснила Эбби. – Нетрудно было понять, что он меня обманывает. Через пару дней Рики нанюхался до беспамятства кокаина – постоянно нюхал – и к утру заснул мертвым сном. Я вошла в компьютер – он его на пароль не поставил – и нашла в электронной почте многочисленные сообщения от дилеров со всего света, выставляющих на продажу мои марки. Он очень умно действовал. Разбил коллекцию на отдельные марки и блоки, чтобы никто ее в целости не опознал.

– Предъявили ему обвинение? – спросил Гленн.

– Нет. – Эбби тряхнула головой. – Он объяснил при первом же нашем знакомстве, как легко прятать марки, как удобно в них вкладывать деньги, возить с собой по всему миру. Даже если таможенники обнаружат, мало кто понимает их настоящую ценность. Говорил, лучше всего прятать в книгах – в романах в твердой обложке. Поэтому я обшарила книжные полки. И отыскала.

Белла улыбнулась.

Брэнсон вглядывался в лицо, в глаза Эбби, разгадывая их выражение, но не чувствуя полного удовлетворения. Говорит далеко не все. Что-то скрывает, а что – непонятно. Определенно умная женщина.

– Дальше что? – спросил он.

– Я сбежала. Забрала марки, вышла тайком из дома, собрала вещи, улетела в Сидней первым утренним рейсом. Боялась, что он меня выследит. Это настоящий садист. Прилетела в Англию через Лос-Анджелес и Нью-Йорк.

– Почему не обратились в полицию в Мельбурне? – спросил Гленн.

– Потому что он меня запугал. Потому что он очень хитрый. Вполне мог запудрить мозги полиции и вернуть себе марки. Мог достать и замучить меня. Я от него и раньше терпела побои.

Гленн с Беллой понимающе переглянулись, помня историю Чада Скеггса, покоившуюся в архивах брайтонской полиции.

– А мне очень нужно продать эти марки, – продолжала Эбби. – Мама тяжело больна, у нее обширный склероз. Необходимы деньги, чтоб положить ее в лечебницу.

Что-то почуялось в последней фразе. Что именно, Гленн не мог точно сказать, но фраза прозвучала так, будто оправдывала все, любой поступок. Очень странное замечание, объясняющее необходимость денег… Если кто-то что-то у тебя отобрал, дело не в том, что тебе это необходимо, а в том, что оно твое по праву.

– Думаете, содержание вашей матери в лечебнице обойдется в миллионы? – спросила Белла.

– Ей только шестьдесят восемь, хотя выглядит она старше, – ответила Эбби. – Может быть, двадцать лет там пробудет, если не больше. Я не знаю, во что это выльется. – Она снова глотнула кофе. – Впрочем, какое это имеет значение? Я хочу сказать, если мы ее быстро не вытащим, она может погибнуть. Не выдержит. – Снова закрыла руками лицо, всхлипнула.

Детективы переглянулись.

– Вы никогда не слышали о Дэвиде Нельсоне? – спросил Гленн.

– О Дэвиде Нельсоне? – Эбби нахмурилась, глаза забегали, потом кивнула. – По-моему, что-то слышала… – Запнулась в нерешительности и добавила: – Кажется, Рики упоминал это имя.

Гленн кивнул в ответ. Вранье.

– А марки сейчас в Англии?

– Да.

– Где?

– В надежном месте, под замком.

Эбби снова кивнула. Теперь правда.


предыдущая глава | Убийства в стиле action | cледующая глава