home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



5

Октябрь 2007 года

В скудных остатках дневного света Рой Грейс, глубоко погруженный в раздумья, свернул в серой «хонде» без опознавательных знаков на Трафальгар-стрит. Хотя улица носит гордое название в честь великой победы на море, ее убогий конец застроен с обеих сторон некрасивыми серыми домами и магазинами, между которыми почти круглые сутки шныряют наркоторговцы. К счастью, при нынешней непогоде почти все они, кроме самых отчаянных, сидят по домам. Рядом с Грейсом на пассажирском сиденье угрюмо молчит Гленн Брэнсон в строгом коричневом костюме в меловую полоску с одноцветным галстуком.

Как ни странно для патрульной машины, в почти новой «хонде» пахнет не старыми картонными упаковками из «Макдоналдса» и гелем для волос, а сохраняется свежий запах автомобиля, недавно сошедшего с конвейера. Грейс повернул направо вдоль воздвигнутой строительной компанией высокой и прочной стены, за которой две старые, почти заброшенные железнодорожные сортировочные станции перестраиваются в очередной фешенебельный городской район.

Идея архитектора получила блестящее художественное выражение почти по всей длине стены. КВАРТАЛ «НОВАЯ АНГЛИЯ». НОВЫЙ ВДОХНОВЛЯЮЩИЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ В НОВЫХ ДОМАХ, КВАРТИРАХ И ОФИСАХ. По мнению Грейса, похоже на любую другую новостройку в любом другом городе, через который ему когда-нибудь приходилось проехать. Сплошное стекло и стальные конструкции, дворики с аккуратно подстриженными кустиками и деревцами, нигде ни одного гвоздя. В один прекрасный день Англия станет совсем одинаковой, не поймешь, где находишься.

«А так ли это важно? – вдруг задумался он. – Неужели в тридцать девять лет я стал старым занудным хрычом? Действительно хочу, чтобы любимый город со всеми его изъянами и недостатками застыл во времени?»

Впрочем, в данный момент на уме у него кое-что поважнее политики градостроительного управления Брайтона и Хоува. Даже важнее останков, которые они едут осматривать. Нечто сильно его угнетавшее.

Кэссиан Пью.

В понедельник Кэссиан Пью, долго оправлявшийся после автомобильной аварии и несколько раз неудачно пытавшийся приступить к работе, займет наконец в уголовной полиции точно такую же должность, как Грейс. Причем с одним большим преимуществом: суперинтендент Кэссиан Пью – голубоглазый любимчик заместительницы главного констебля Элисон Воспер, тогда как Грейс для нее – сплошная неприятность.

Несмотря на значительные, на его взгляд, успехи в последние месяцы, Рой Грейс знает, что едва избежал перевода из Суссекса в глубинку. Очень не хочется покидать Брайтон и Хоув. Тем более свою любимую Клио.

По его мнению, Кэссиан Пью относится к категории высокомерных мужчин, которые к тому же хороши собой до невозможности и отлично это знают. Золотистые волосы, ангельские голубые глаза, постоянный загар, голос соблазнительный, как бормашина в кабинете дантиста. Гордый, важный, от природы властный, неизменно ответственно держится, даже ни за что не отвечая.

Рой с ним сталкивался пару лет назад, когда во время съезда Лейбористской партии Столичная полиция[1] прислала в Брайтон подкрепление. Полный слепого высокомерия Пью, тогда бывший инспектором, арестовал двух осведомителей, которых Рой не один год старательно вербовал, а потом упрямо отказался снять предъявленные обвинения. И, что Грейса особенно разозлило, когда он обратился наверх, Элисон Воспер встала на сторону Пью.

Черт побери, абсолютно неясно, что она в нем нашла. Порой даже мелькает смутное подозрение о любовной интрижке, сколь бы невероятным оно ни казалось. Поспешные старания заместительницы начальника забрать Пью из Столичной полиции и продвинуть по службе, существенно сократив должностные обязанности Грейса, с которыми он сам мог легко справиться, попахивают тайными замыслами.

Гленн Брэнсон, обычно болтавший без умолку, не проронил ни слова с той самой минуты, как они вышли из Суссекс-Хаус. Возможно, он действительно раздражен, что его в пятницу вечером оторвали от семьи. Или что Рой не предложил ему вести машину. Вдруг сержант неожиданно прервал молчание:

– Видел когда-нибудь фильм «В разгар ночи»?

– Не помню. Не видел. А что?

– Про копа-расиста на Дальнем Юге.

– Ну?

Брэнсон передернул плечами.

– Хочешь сказать, я расист? – удивился Грейс.

– Мог бы испортить выходные кому-то другому. Почему мне?

– Потому что обычно стараюсь испортить жизнь черным.

– И Эри так думает.

– Ты можешь говорить серьезно?

Пару месяцев назад Рой временно приютил у себя Гленна, выгнанного женой. Несколько прожитых в тесном соседстве дней едва не положили конец крепкой дружбе. Теперь Гленн вернулся к семье.

– Я говорю серьезно.

– По-моему, у Эри проблема.

– Начальные кадры на мосту потрясающие. Чуть ли не самая долгая панорама в истории кино, – сообщил Гленн.

– Замечательно. Как-нибудь посмотрю. Слушай, приятель, Эри должна смириться с реальностью.

Гленн протянул Грейсу подушечку жевательной резинки. Грейс взял и начал жевать, сморщившись от мгновенного залпа перечной мяты.

– Действительно меня надо было высвистывать нынче вечером? – проворчал Брэнсон. – Мог бы кого-то другого с собой взять.

На углу улицы мужчина, кутаясь в обноски, беседует с юнцом в куртке с капюшоном. На опытный взгляд Грейса, оба таятся, торопятся. Видно, работает местный толкач наркотиков.

– Я думал, у вас с Эри наладились отношения.

– Я тоже. Купил чертову лошадь. Теперь оказывается, лошадь не такая, какую ей хотелось.

Наконец Грейс разглядел за елозившими по стеклу «дворниками» экскаваторы, полицейский автомобиль, сине-белую ленту ограждения на въезде на строительную площадку, несчастного, насквозь промокшего констебля в желтой, издалека заметной куртке, с завернутым в пластик планшетом в руках. Открывшаяся картина ему понравилась: по крайней мере, сегодня полиция сделала все, что требуется для охраны места происшествия.

Он свернул, остановил машину прямо перед полицейским автомобилем и повернулся к Гленну.

– Совет скоро будет рассматривать вопрос о твоем повышении в инспекторы?

– Угу, – пожал сержант плечами.

– Возможно, это расследование послужит неплохой темой для обсуждения на комиссии. Возбудит интерес.

– Растолкуй это Эри.

Грейс обнял друга за плечи. Он любит этого парня, одного из самых блистательных детективов. Гленн обладает всеми достоинствами, необходимыми для долгой службы в полиции, хотя расплачивается за них высокой ценой. Не многие могут смириться с такой жизнью. Безумный график губит слишком много браков. Выживают, как правило, лишь те, кто женаты на коллегах-полицейских, медсестрах, представительницах других профессий, привыкших к ненормированной сверхурочной работе.

– Я тебя нынче высвистел, потому что ты лучший после меня. Впрочем, не принуждаю. Можешь идти со мной, можешь идти домой. Сам решай.

– Если правильно понимаю, старик, пойду сейчас домой, и что? Завтра снова форму надену, начну геев отлавливать за непристойное поведение? Правильно?

– Более или менее.

Грейс вышел из машины. Гленн последовал за ним.

Пригибаясь под дождем и воющим ветром, они облачились в белые костюмы, натянули высокие резиновые сапоги, отчего стали похожи на пару сперматозоидов, и направились к констеблю, охранявшему место происшествия.

– Фонари понадобятся, – предупредил констебль.

Грейс и Брэнсон пощелкали кнопками, опробовали фонари. Второй констебль, тоже в ярко-желтой куртке, повел их за собой в меркнувшем свете по широкой пустой площадке. Скользя в липкой грязи, размолотой автомобильными шинами и тяжелой техникой, мужчины прошли мимо башенного крана, молчащего бульдозера, уложенных в штабеля строительных материалов, накрытых хлопавшим на ветру полиэтиленом, и уткнулись в осыпавшуюся викторианскую стену из красного кирпича, ограждавшую брайтонский железнодорожный парк. В темноте за ней виднелось оранжевое свечение города. Где-то дребезжали доски временного забора, слышалось звяканье каких-то железок.

Грейс внимательно смотрел себе под ноги. Сваи фундамента глубоко вбиты в землю. Экскаваторы не один месяц перекапывали площадку. Свидетельства можно найти только в водосточных канавах, прочее уже давно уничтожено.

Констебль остановился, указывая на вырытый ров глубиной двадцать футов. Грейс присмотрелся и увидел нечто вроде частично раскопанного доисторического ящера с зияющей рваной дырой в спине. Из грязи поднимается верхний сегмент туннеля, выложенного из старых, почти обесцвеченных кирпичей.

Водосточная канава от железнодорожной линии между старым Брайтоном и Кемптауном.

– Никто о ней не знал, – объяснил констебль. – Сегодня раскопали.

Рой на секунду попятился, стараясь преодолеть боязнь высоты, даже такой относительно малой. Потом глубоко вдохнул, пополз вниз по скользкому крутому склону, с облегчением выдохнув, когда целым и невредимым добрался до дна. Тело ящера вдруг укрупнилось, открылось по сравнению с видом сверху. Круглый свод туннеля возвышался над ним, по прикидке, почти на семь футов. В дыре посередине темно, как в пещере.

Он шагнул туда, зная, что рядом Брэнсон с констеблем, понимая, что должен подавать пример.

В канаве включил фонарь, на него сразу ринулись фантастические тени. Грейс втянул голову в плечи, сморщил нос, чуя сильный зловонный запах сырости, который здесь гораздо острее, чем наверху. Как будто находишься в древней трубе без платформы.

– «Третий человек», – неожиданно вымолвил Гленн Брэнсон. – Этот фильм ты видел. Он у тебя дома есть.

– С Орсоном Уэллсом и Джозефом Коттеном? – уточнил Грейс.

– Хорошая память. Сточные трубы всегда мне его напоминают.

Грейс направил мощный луч вправо. Темно. Вода плещется. Старая кирпичная кладка. Посветил влево и вздрогнул.

– Черт возьми! – воскликнул Гленн Брэнсон, и восклицание разнеслось вокруг эхом.

Хотя Грейс предполагал, что увидит, открывшаяся в нескольких ярдах ниже картина все-таки ошеломила его. Прислонившийся к стене скелет частично утопал в грязной жиже. Такое впечатление, будто он просто сидит, его ждет. Местами на голове длинные пряди волос, но в основном голые кости, наполовину или начисто сгнившие, с крошечными кусочками иссохшей кожи.

Он наклонился ближе, стараясь не поскользнуться. На секунду вспыхнули и погасли две красные точки. Крыса. Грейс направил луч света на череп, приветствовавший его жуткой бездушной ухмылкой, от которой по спине прохватил мороз.

А может, дело не в ухмылке?

Хотя волосы давно утратили блеск, они той же длины, того же оттенка зимней пшеницы, как у его давно пропавшей жены Сэнди.

Стараясь выкинуть из головы эту мысль, Грейс обернулся к констеблю:

– Весь туннель до конца осмотрели?

– Нет, сэр. Криминалистов решили дождаться.

– Хорошо, – кивнул он с облегчением, радуясь, что парню хватило сообразительности не рисковать уничтожением тех свидетельств, которые еще могли остаться. У него почему-то тряслись руки. Он вновь посветил на голову.

На пряди волос.

В тот день, когда ему исполнилось тридцать лет, чуть больше девяти лет назад, обожаемая Сэнди исчезла с лица земли. С тех пор он ее неустанно ищет. Ежедневно и еженощно гадает, что с ней приключилось. Кто-то похитил и где-то держит? Сбежала с тайным любовником? Убита? Покончила с собой? Жива еще или мертва? Он обращался даже к медиумам, ясновидящим и прочим экстрасенсам, которые под руку попадались.

Не так давно летал в Мюнхен, где Сэнди якобы видели. Был в том некий смысл – неподалеку живут ее родственники по материнской линии. Но никто из них о ней не слышал, и все его старания, как обычно, ничего не дали. Всякий раз, обнаруживая неопознанную мертвую женщину приблизительно того же возраста, он гадает, не Сэнди ли это.

Вот и сейчас скелет, сидящий перед ним в глубокой водосточной канаве, в городе, где он родился, вырос, влюбился, как бы манил его, говоря: «Долго же ты ко мне шел!»


предыдущая глава | Убийства в стиле action | cледующая глава