home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



34

В комнате было тепло, а чай оказался горячим и сладким, приторно-сладким. Она отхлебнула немного, почувствовав, как он проскальзывает через горло, к желудку, и как его тепло распространяется внутри. Кружку стало слишком горячо держать, и она поставила ее на виниловую поверхность стола, рядом с вырезанными на нем словами, казалось, надпись сделана совсем недавно:

«А ПОШЛИ БЫ ВЫ ВСЕ, СВИНЬИ, В ЖОПУ».

Она удивилась, как этого тут не заметили, не прикрыли чем-нибудь или вообще не стерли. Возможно, здесь без конца что-нибудь вырезают на столе. По мере того как она внимательно наблюдала за нацарапанными буквами, они вдруг у нее на глазах сложились в одно слово:

«АРОЛЕЙД».

С противоположной стороны стола ей улыбнулся офицер полиции, похожий на большого игрушечного медвежонка в синей шерстяной куртке с серебристыми пуговицами и слоем перхоти на плечах. Он выглядел словно человек, который хотел бы изменить этот мир, да вот только не знал как.

– Выпейте еще немного, дорогая, да выпейте вы его весь. Сразу почувствуете себя лучше.

Сэм кивнула, взяла чашку, но ее руки тряслись слишком сильно, и горячий чай расплескался, обжигая пальцы. Она поставила чашку на стол, и вокруг тут же расползлась лужица.

– Извините. Извините, пожалуйста.

– Да ничего страшного, дорогая. Дайте ему немножко остыть.

Она порылась в своей сумочке, вытащила носовой платок, вытерла руки и промокнула губы. Прополоскала незаметно рот чаем, но привкус желчи по-прежнему чувствовался. Сэм осмотрелась по сторонам: небольшая хмурая комната для бесед, заставленная жесткими стульями из лекционной аудитории, стены выкрашены зеленой краской, которая шелушилась и уже осыпалась – вон там, на той стене, не хватает здорового куска. А может, в этом месте они хорошенько приложили головой какого-нибудь панка, пока проводили с ним беседу?

Офицер полиции снова медленно прочитал ей ее собственное заявление.

– Не хотите ли добавить что-нибудь еще, дорогая?

«Хочу.

Это я вызвала. Я убила Таню Якобсон, а теперь вот и доктора Хэйра. Оба они погибли, потому что… потому что они могли помочь мне».

Так почему же тогда не погиб Бэмфорд О'Коннел? Потому что он и не пытался помочь? А Кен пытался?

– С вами все в порядке, дорогая?

Она, заморгав, испуганно выпрямилась.

– Простите. Я…

– Может, вам надо немного прилечь и отдохнуть?

Она почувствовала спазм в животе.

– Со мной все в порядке, благодарю вас. Я должна ехать обратно… обратно в… в Лондон.

– Там кто-то пришел из университета, чтобы подбросить вас до станции.

– Благодарю вас. Это… очень… любезно.

Он пододвинул к ней через стол ее заявление.

– Если вы не возражаете, просто подпишите это. Не знаю, понадобитесь ли вы для дознания следователю. Ну, если ему будет нужно, он сообщит вам.

Она вышла следом за полицейским в предбанник полицейского участка и, к своему удивлению, увидела, что там сидел, дожидаясь ее, Ласло. Он поднялся с мертвенно-бледным лицом, черные круги под глазами обозначились еще резче. Увидев его, Сэм заплакала. Полицейский заботливо похлопал по плечу:

– Опасаюсь, что это все еще шок. Я предлагал отвезти ее в больницу, но она хочет вернуться в Лондон.

Сэм вышла на улицу, в яркий холодный свет, и забралась в потрепанный двухместный, с откидывающимся верхом «ситроен» Ласло. Он пристегнул ее ремнем к спинке сиденья и закрыл за ней дверь, потом забрался внутрь сам и завел двигатель. Она прислушалась к пронзительному завыванию, напомнившему шум газонокосилки.

– Спасибо вам, – сказала она.

– Я думаю, поезда ходят довольно часто.

– Да.

Несколько минут он молча крутил руль.

– Ужасно, – сказал он вдруг. – Это так ужасно.

– Да.

– Он, в сущности, был целым отделом. Он знал так много. Все это только начиналось.

– Внимательный. Он был такой внимательный.

Она почувствовала, что слезы текут по ее щекам, но она не стала вытирать их.

– Он был очень предан делу. Быть может, слишком предан.

– Что вы имеете в виду?

Ласло повернулся и мельком взглянул на нее.

– Вы знаете, что я имею в виду.

Он затормозил у светофора. Сэм посмотрела на Ласло, но на его лице ничего нельзя было прочесть: пустое, как будто на нем вывешено объявление: «ИЗВИНИТЕ, ЗАКРЫТО ДО КОНЦА СЕЗОНА, ПРОВАЛИВАЙТЕ».

– Я чувствую себя виноватой, – сказала она. – Чувствую, что я вызвала это.

– Нет, – возразил он, и резкость его ответа удивила ее. Свет переключился, и они покатили дальше. – Вы же знаете, что люди говорят, миссис Кэртис. Знаете такое выражение: «Если вы не можете переносить жара, то убирайтесь вон из кухни»?

– И что вы хотите этим сказать?

– Если вас пугает то, что вы видите будущее, нечего и стараться заглядывать в него.

Она в оцепенении уставилась вперед.

– Я и не стараюсь заглядывать в него.

– Так чего же вы тогда сюда явились?

– Потому что я хочу это прекратить. Я не хочу видеть будущее. Больше не желаю.

– Вы зашли слишком далеко на этом пути. И не можете остановиться.

– Отчего же нет?

– Жизнь, миссис Кэртис, полна точек пересечения. У стран существуют границы. У жизни есть граница в виде смерти. Земная гравитация также имеет свои границы, за пределами которых она не действует. Когда вы начинаете заглядывать в паранормальное, то до определенной границы остаетесь наблюдателем. А вот когда через нее переступаете, то становитесь участником. Понимаете?

Она, нахмурясь, смотрела на него и дрожала.

– Когда вы заглядываете в будущее, миссис Кэртис, вы заглядываете за пределы плоскости земли. И если смотрите достаточно долго, то пересекаете ту границу и становитесь частью будущего.

– Я… я действительно не понимаю.

– А я думаю, что понимаете. Вы все понимаете о тех силах, которые окружают вас и которые вы принесли минувшей ночью в лабораторию. Я тогда понял по вашему лицу, что вы все понимаете.

– До прошлой ночи я не понимала.

– Так уж и не понимали? – спросил он почти злобно.

– Вы считаете, что я умышленно убила доктора Хэйра? Вы считаете, что я…

Они подъехали к станции, и ей захотелось, чтобы они туда не входили. А Ласло, похоже, хотелось, чтобы она поскорее убралась, убралась из машины, из города, из его жизни, хотелось, чтобы она убралась настолько быстро, насколько это в его силах ускорить.

– Я думаю, миссис Кэртис, что вокруг вас сложилось плохое энергетическое поле. Оно… возможно, и вызывает плохие события, потому что вносит хаос, разлад в развитие этих событий и жизнь людей.

– Что это за энергетическое поле? Откуда исходит сила этого поля?

Он выключил двигатель и отстегнул ее ремень безопасности.

– Я думаю, что поезд будет минут через пять. Если вы поторопитесь.

Сэм выбралась из автомобиля, а он взял с заднего сиденья сумку с ее вещами и отнес на станцию.

– Билет у вас есть?

Она кивнула.

– Ваша платформа вон там.

– Пожалуйста, могу я спросить вас всего об одной вещи?

Он ничего не ответил.

– Если именно так вы думаете о предвидении будущего, то почему же работали с доктором Хэйром?

– Мне казалось, что я просто хочу знать, – сказал он и отвернулся, затем приостановился, полуобернувшись к ней. – Но я ошибся.

Она смотрела ему вслед, как он бредет со станции не оборачиваясь. Хлопнула дверца автомобиля, взвыл двигатель-газонокосилка, а потом загромыхали шестерни передачи. Так натужно, будто что-то мешало ему отъехать побыстрее.


предыдущая глава | В плену снов | cледующая глава