home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



42

Последние десять миль достались особенно тяжело. Чтобы их проехать, им пришлось остановиться и надеть цепи на колеса «мерседеса». Ричард с трудом пробивался вперед, Сэм, ежась от холода, пыталась помочь ему, но проку от нее было немного. Ну лучше так, чем просто сидеть и ждать у моря погоды. Все лучше, чем это.

Может быть, Кен и прав.

ТЫ ЗАГНАЛА СЕБЯ В ОПРЕДЕЛЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, И ТЫ ДОЛЖНА САМА ВЫБРАТЬСЯ ИЗ НЕГО… ПОПЫТАЙСЯ ЗАБЫТЬ ОБО ВСЕМ ЭТОМ.

Да-да.

ВЗГЛЯНИ ХОРОШЕНЬКО НА ВСЕ ЭТО, И ВОТ ПОСМОТРИШЬ, БУДЕТ ЛИ ЭТО ВПОСЛЕДСТВИИ ПО-ПРЕЖНЕМУ ВЫГЛЯДЕТЬ ТАК ЖЕ… Я ДУМАЮ, ТЫ ОБНАРУЖИШЬ, ЧТО НЕ БУДЕТ.

Да. Так точно, босс. О, именно так, сэр.

«Господи, как бы я хотела, чтобы ты оказался прав».

Подвесная дорога находилась там, где оканчивалось шоссе. Ричард вытащил чемоданы из «мерседеса» и положил их на багажную тележку. Сэм стояла в снегу и наблюдала, как он заруливает на гигантскую автомобильную стоянку. Выхлопной дым, густой и тяжелый, стелился позади машины в ветреном и холодном воздухе, освещаемом послеполуденным солнцем. Клацали колесные цепи, а покрышки неприятно повизгивали на плотно утрамбованном снегу.

Снег, вкусно пахнущий свежестью и чистотой, уже лежал повсюду, но все еще продолжал падать, придавая всему вокруг вид рождественской открытки. Он щекотал ей лицо и навевал мысли об уютно горящих поленьях в камине, о жарком, готовящемся на вертеле, о вине и смехе…

Итак, они были здесь. Они добрались сюда. А почему именно сюда? Потому что сны рассказали обо всем. Что тот самолет разбился бы, если бы они были на нем? И если бы она не заставила Ричарда грести изо всех сил, то их бы попросту переехали в той утлой лодчонке?

Два джаггернаута обязательно выскочили бы из-за поворота дороги, если бы она не заставила Ричарда с нее съехать?

Разумеется, Сэм, все это случилось бы. По волшебству, что ли?

Но ведь мы остались живы, потому что остановились.

Ах, черт подери.

А знаешь, Ричард, почему ты отказываешься поверить в это? Да потому, что ты боишься, вот почему!

А я не сумасшедшая, нет. Это Слайдер играет со мной в эти игры. «Вот сейчас ты меня видишь, а теперь не видишь». «Вот он стоит прямо у тебя за спиной… ах нет, никто там не стоит». «Какие-то сны сбываются, а какие-то – нет». Это же игра, только и всего, игра, в которой ты должна выиграть.

Если ты ее проиграешь, то умрешь.

Она потопала ногами, чтобы согреться, и засунула руки в перчатках глубоко в карманы. Ричард в красной куртке с капюшоном и в белых сапогах-«луноходах» торопился обратно к ней, и они вместе дотолкали багажную тележку до наклонного ската, а потом дальше – к фуникулеру, который вез до Зерматта.


Носильщик поставил их вещи позади вагонетки и подержал для них дверь открытой. Фуникулер с резким толчком тронулся в дорогу, держа курс вверх, по узкому подвесному туннельчику. Вагонетка пронзительно завывала. Вереница саней, запряженных лошадьми, двигалась мимо них в противоположном направлении, колокольчики нестройно позванивали.

«Деньги», – подумала она. Их присутствие ощущалось повсюду: в толстых шубах, в дорогих часах, в дымке от сигар и кофе, в аромате толстых плиток шоколада, который смешивался в морозном воздухе с запахами конского навоза и пота, в этой суете, в толкотне, в названиях знаменитых марок – «Конфисьер», «Бэргенер», «Шассуре», «Сайлер», «Патэ Филипп», «Лонжин», в фирменных лыжах, дребезжащих на столь же фирменных плечах – розовые и зеленые, гоночные, для слалома и для слалома-гиганта, даже в постукивании и скрипе незакрепленных лыжных ботинок… Гора Маттерхорн вздымалась монолитом над крышами гостиниц, позади нее опускалось солнце, слабое и тусклое, словно поблекшая безделушка, которую требовалось отполировать.

«Вимперштубе». То есть гостиница «Вимпер». Названа в честь первого англичанина, поднявшегося на Маттерхорн. На кладбище под мостом лежит полным-полно таких смельчаков, их так много, что могилы уже выходят за территорию кладбища. Сэм охватила дрожь. Каменные плиты криво торчат из снега, словно зубы у стариков. Молодые англичане вперемешку со здешними торговцами и местными героями – все одинаково мертвы, как любой покойник, и у каждого своя эпитафия. «Я выбираю восхождение», – запомнилась Сэм одна из них, и ей стало интересно, а что напишут на ее собственной могиле?

– Тут мало что изменилось, – отметил Ричард.

Да, девять лет. Тогда все здесь выглядело волшебным. Путешествие в волшебную сказку. Снег, горячий шоколад, мягкие подушки и смех. Свобода. Можно было взять сани у булочника и кататься по улицам в три часа ночи. Ах, какой свободной чувствовала она себя в ту пору! Свободной, глупой, безумной…

Вагонетка свернула в узкий проезд, притормозила, чтобы не задеть двух пожилых женщин, а потом остановилась у гостиницы «Алекс». Они подошли к стойке регистрации, и Ричард заполнил формуляры, а носильщик отнес их вещи в номер, простенький и уютный, с современной деревянной мебелью, пухлыми подушками и большой глубокой постелью, мягкой, словно снег.

– Мы должны позвонить Ники, – сказала она.

– Ага.

Сэм подошла к окну и внимательно посмотрела на улицу. Напротив находилась школа, парты по случаю вечера пустовали. Она разглядела какую-то выставку рисунков, сделанных цветными карандашами и пришпиленных к доске объявлений. Она попыталась сосредоточиться. Подумать.

Существует ведь так много возможностей. Может быть, именно потому-то люди и не обращают внимания на свои предвидения, ведь стоит начать в них копаться, попытаться рассмотреть все варианты, как сразу либо превратишься в отшельницу, либо с ума сойдешь. Возможно, тебе уже не спастись. Все, что ты можешь сделать, – это получить отсрочку на несколько часов, дней или недель, которые будут полны ужаса и замешательства. Нет, такой подарочек и получать-то не стоило.

А снег падал все сильнее. От радиатора к лицу поднимался теплый воздух.

– Как ты себя чувствуешь, таракашка?

Она подняла брови.

«Я бы себя чувствовала куда лучше, если бы…

Если бы ты поверил мне, но ты не хочешь верить. И Кен тоже не хочет, ну то есть не совсем верит. Только два человека и поверили. Один погиб, а другой и знать меня не желает».

Ласло. Так поспешно уехал с железнодорожной станции, будто за ним гнались.

«Но тебе не суждено победить, Слайдер. Я тебе этого не позволю. – Она криво улыбнулась. – Я собираюсь победить тебя. Все ведь пока обходилось, а? Так что победа будет за мною. Обещаю тебе это».

Ричард перекатился на кровати и вытащил свои сигареты из кармана куртки с капюшоном.

– Чему это ты улыбаешься?

– А как тебе вот этот лимерик? – спросила она.

Одна очень юная дама

На тигре каталась упрямо.

Вот раз возвращается

Тигр, улыбается…

Позвольте, но где же та дама?

– Так ты себя чувствуешь той дамой, что ли?

– Жизнь – это тигр, – сказала она. – Вот это я чувствую.


– Твое здоровье!

– Твое, – ответила Сэм.

Они чокнулись бокалами. Ричард покрутил свой бокал и сделал большой глоток.

– Хорошо вот так уехать, просто вдвоем, правда?

– Да.

– Мы, кажется, никогда не разговариваем, когда находимся дома, так ведь?

Она отхлебнула немного вина.

– А о чем ты хочешь поговорить?

Он пожал плечами и зевнул.

– О нас с тобой, конечно. У меня такое ощущение, что мы идем сейчас по узкой тропочке…

Он глубоко затянулся сигаретой и внимательно посмотрел куда-то мимо нее. Она повернула голову. За соседним столиком сидела экстравагантная блондинка вместе с представительным мужчиной, лет на тридцать старше ее.

– Ничего особенного, – заметила Сэм.

– Сиськи у нее хороши.

– Мне очень приятно сидеть здесь и наблюдать, как ты балдеешь от другой женщины.

Ричард отпил еще немного вина, и вдруг его лицо внезапно оживилось, он вскочил с места.

– Андреас! А мы не ждали тебя раньше завтра!

Сэм увидела банкира, с чопорным видом идущего в их сторону, в длинном пальто с меховым воротником, запорошенным снегом, руки в перчатках он скованно держал по бокам. Ей внезапно стало холодно, словно Андреас оставил распахнутой дверь на улицу, мурашки поползли по коже.

Подойдя к их столику, Андреас кивнул ей, на его губах играла слабая самодовольная ухмылка, та самая, которую она видела сквозь жалюзи в каюте того моторного катера. Она была уверена в этом.

– Привет, как ты? – чересчур оживленно спросил Ричард.

– С сегодняшнего утра мало что изменилось. – Андреас холодно улыбнулся ему в ответ, покачал головой, а потом пристально посмотрел на Сэм: – Добрый вечер, миссис Кэртис.

– Добрый вечер, – ответила она так вежливо, как только могла, уставившись в ответ в его холодные неприятные глаза, которые, казалось, смеялись над ней.

– Я очень рад видеть вас снова. У меня остались самые лучшие воспоминания от встречи с вами за обедом. Такой был прекрасный вечер.

– Спасибо. Я рада, что вам понравилось.

– Садись, подключайся к нам, – пригласил Ричард, делая энергичные знаки официанту принести еще один стул.

– Вы, вижу, уже поели, – сказал Андреас. – Я возьму себе что-нибудь, а потом подсяду.

– Нет-нет, ни в коем случае, ты сядешь к нам прямо сейчас, – настаивал Ричард. – Не имеет значения, что мы уже поели. Мы просто спокойно посидим, а ты пока ешь. Я принесу тебе бокал. Выпьешь немного вина?

– Спасибо.

Банкир снял пальто, и Ричард с суетливой поспешностью обогнул столик, чтобы забрать у него пальто и передать, словно мяч в регби, официанту, принесшему стул. Потом Ричард схватил бокал с незанятого соседнего столика, налил немного вина и поставил бокал перед Андреасом.

– Здесь лучше всего пить местные вина, – сказал Андреас, присаживаясь и снова впиваясь взглядом в глаза Сэм.

– Да-да, – подхватил Ричард. – Да, разумеется, не сомневаюсь, что ты прав. Прошлый раз, когда были здесь, мы пили отличные вина… В честь сегодняшнего дня нужен тост! Давайте-ка выпьем немного шампанского, бутылочку «Пу»… и возьмем немного «Болле», если оно у них есть. Я принесу винный прейскурант. – Он ухмыльнулся. – У меня есть тост за… дематериализацию Ричарда Кэртиса.

Он посмотрел на Андреаса, ища его одобрения, но банкир безучастно смотрел в сторону, словно собака, которая устала от своего щенка.

– Они не нашли никаких неисправностей в твоем автомобиле.

– Что ты имеешь в виду? – Ричард снова помахал официанту. – Не могли бы мы получить меню и карту вин, пожалуйста, – сказал он по-французски и снова повернулся к Андреасу. – Никаких неисправностей?

Тот в ответ пожал плечами:

– Может быть, там что-то… ну, как это называется?.. Расконтачилось в проводке или еще что-нибудь. Ну, теперь-то все отлично. Ход у нее просто замечательный.

Никаких неисправностей.

Сэм почувствовала, как у нее по шее поползли мурашки. Никаких неисправностей. Как с ее «ягуаром» у станции подземки «Хампстед». Ее без остановки трясло. Ричард и Андреас с изумлением уставились на нее.

– С тобой все в порядке, таракашка?

– Все отлично. Только вот чуточку холодно.

Она снова перехватила взгляд Андреаса, его ледяных голубоватых глаз на плоском, невыразительном лице, таком неприметном, пока не присмотришься повнимательнее. Аккуратно причесанные, довольно красивые волосы, но на макушке уже сильно поредевшие, еще немного, и будет лысина. Вероятно, когда ему было лет двадцать, он был неплох собой. Теперь это крепкий мужчина, крепкий и спортивный, с нарочитой элегантностью: розовый кашемировый свитер, кремовая шелковая рубашка, на груди небольшой серебряный медальончик.

– Странно, конечно, – сказал Ричард. – Я думаю, виноваты эти электронные штучки-дрючки, которые порой отказывают.

А потом она увидела это.

Увидела и поняла.

Она увидела, как Андреас, прежде чем обхватить своими пальцами в перчатке бокал с вином, сделал быстрое, почти незаметное легкое движение большим пальцем и мизинцем. Если бы она не смотрела так пристально, то не обратила бы внимания на движение, которое ему пришлось сделать, чтобы заставить шевельнуться три средних пальца, заставить и их согнуться вокруг бокала.

Чтобы они выглядели как настоящие.


предыдущая глава | В плену снов | cледующая глава