home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



48

– Мертвецы не выкарабкиваются из-под лавин, Сэм.

«Зато спящие пробуждаются от своих снов», – подумала она, мельком оглядывая ресторан. Четверо бизнесменов сидели за соседним столиком, изучая меню. Хотя ресторан выглядел пустым, в воздухе витало ожидание. Пока еще довольно рано, через полчаса ресторан заполнится, и Джулио будет с улыбкой заворачивать назад желающих зайти поиграть картежников, приподняв брови, простодушно пожимая плечами. Извините. Простите. Простите, пожалуйста.

Кен в смятой рубашке из грубой хлопчатобумажной ткани наклонился вперед, внимательно изучая ее лицо. Он разломил булочку пополам, рассыпав крошки хлеба на скатерть. Официант ловко подцепил со стола бутылочку «Орвието» и разлил его по бокалам с такой энергией, словно поливал саженцы.

Кен вытряхнул из пачки сигарету, постучал кончиком по своим часам.

– Ричард видел, как его смело лавиной?

– Да.

– И тебя придавило вместе с ним?

– Да… я так думала.

– И он ведь был над тобой?

– Да.

– Стало быть, спасатели должны были первым откопать его?

Сэм кивнула.

– А они ничего не нашли?

Она взяла свой бокал и отпила немного вина.

– Нет.

Он закурил сигарету, затянулся и медленно выдохнул дым через нос, перекатывая сигарету пальцами.

– Выходит, ты вообразила себе его?

Похоже, что мозг отказывался работать, не желал возиться с этой проблемой, Сэм чувствовала себя вялой и апатичной.

– Андреаса, должно быть, смело с обрыва… я полагаю… и я просто вообразила, что попалась в снежную ловушку вместе с ним. Удар, который я получила по голове… возможно, потому-то… и как раз из-за этого-то и…

Кен улыбнулся, и в уголках его глаз появились крошечные морщинки. Она пожала плечами:

– Все выглядело таким реальным.

– Быть погребенной под лавиной… это, должно быть, ужасно.

– Это было необычно. Я считала, что обречена на смерть. Я на самом деле так считала, понимаешь, именно так, когда я увидела его лицо… Андреаса… я ощутила… я…

Она взглянула на скатерть, потом на вход, где у двери стояла группа людей. Джулио помогал толстяку-коротышке снять пальто с исключительной старательностью, словно счищал кожуру со здоровенного апельсина.

Кен поднял свой бокал.

– Хорошо, что ты вернулась. Мне тебя не хватало.

– Да, хорошо вернуться… и мне не хватало…

Она заколебалась, покраснела и посмотрела в сторону. Они чокнулись, Сэм отпила большой глоток холодного и крепкого вина, потом поморщилась, будто от вина заболел треснувший зуб.

– Когда ты собираешься вернуться на работу?

– А вот сейчас доедим и…

– Ты шутишь.

– Я серьезно. Я приступаю к работе сегодня же. За десять дней в швейцарской больнице я достаточно набездельничалась. И вполне наловчилась управляться со своими костылями. – Она улыбнулась. – И я не хочу, чтобы Клэр делала мою работу.

Он понюхал свое вино, сделал большой глоток, затянулся сигаретой и старательно смахнул пепел в пепельницу. Потом задумчиво исследовал скатерть и поднял взгляд на нее.

– Клэр ушла.

Сэм уставилась на него, онемев от удивления. Она задрожала. Внезапно озябнув. Вдруг стало как-то холодно и сыро, интересно, а включено ли у них тут отопление. Она внимательно посмотрела на него:

– Ушла? Клэр?

– Угу.

– Как же… когда?

– Когда на тебя обрушилась лавина, она не появилась на следующий день. А через два дня я получил записку.

– Что же… там говорилось?

– Да ничего особенного. «Сожалею, что не смогу продолжать работать на вас». И подпись – Клэр Уолкер, а в скобочках – «мисс».

– И это все?!

– Угу… попросту поставила нас перед фактом… Ты была права… Мне следовало к тебе прислушаться. Корова проклятая.

– И она ничего не говорила тебе раньше?

– Ни словечка.

– Да как же, черт подери, ты справляешься… я хочу сказать… выходит, у тебя там нет никого…

– Ну, Драммонд оказался хорошим парнем. Мы справились.

– Ах, сука проклятая. Господи, она могла бы хоть подождать, пока я вернусь. Ты всегда относился к ней так хорошо… просто вот так взять и уйти…

Кен снова сильно затянулся сигаретой, покивал и выдохнул дым в сторону.

– Ну, служащие есть служащие, не так ли? – Он взял свой бокал и откинулся назад. – Так что там Ричард собирается предпринять со своими деньгами?

– Говорит, что этот банк… ну, в Монтре… обманывает. У него там за последние несколько месяцев было несколько встреч с Андреасом, вот прямо в самом банке… нет никакого сомнения, что он был директором. Все это явно было проделано, чтобы замести следы… но уж как-то слишком основательно… кажется, что Андреас замел следы несколько… чересчур.

– Стало быть, то, что Ричард перевел свои…

Она кивнула:

– Его деньги исчезли. Испарились.

– И что он собирается делать?

– Ну, он затеял все это потому, что боялся потерять работу и что его счета, возможно, заморозят. Но похоже на то, что такого теперь не случится… дело против него закрывают. Это ему сообщил вчера вечером его адвокат.

– А на каком основании?

Сэм подняла брови и слабо улыбнулась.

– Ричард не уверен точно. Кажется, один из главных свидетелей обвинения исчез.

Кен в упор посмотрел на нее, потом засунул руку в нагрудный карман и вытащил оттуда плотный конверт.

– Вот этот, что ли?

Он протянул ей через столик конверт, и она взяла его, нахмурившись, не отрывая взгляда от глаз Кена.

Конверт не был запечатан. Она сунула пальцы внутрь и вытащила черно-белую фотографию, которую положила на скатерть. Это была страничка из какой-то книги, на ней три фотоснимка – наверху был большой, а два поменьше располагались под ним. Она быстро посмотрела на Кена, а потом снова на листок. И тут она заметила его. На правой нижней фотографии. Она наклонилась пониже и почувствовала, что волосы у нее на голове встают дыбом.

Сначала она увидела эту руку, маленькую изуродованную руку, только с двумя пальцами, большим и мизинцем, а остальных трех не было. Потом взглянула на лицо, холодное, с довольно правильными чертами, высоким лбом; густые волосы аккуратно расчесаны на две стороны, правда, на макушке они уже сильно поредели. Единственная характерная деталь – очки в круглой металлической оправе, которая придавала им старомодный вид. В костюме, застегнутом на все три пуговицы, он стоял перед каким-то зданием и выглядел так, будто был недоволен, что его фотографируют.

– Андреас, – сказала она. – Это Андреас.

– Сколько лет твоему Андреасу?

– Около пятидесяти… или чуть больше.

– Этому было бы лет девяносто пять, если бы он был жив. Он повесился в тюремной камере в Лионе в 1938 году.

Сэм непроизвольно вздрогнула, да так сильно, что ее колени стукнулись о край стола. Казалось, что бешено пульсирующая кровь разорвет голову на куски, она испугалась, что ее вот-вот стошнит. Она плотно прижала руки к краю стола.

– Я видел один документальный фильм по «ящику» недели две назад, ну… там о зле, о черной магии, и они показали снимок этого малого… эта вот рука… она и напомнила мне о типе, про которого ты мне рассказывала.

– Кто он такой, Кен?

– Клаус Вольф. Очень загадочный немец… всерьез занимался черной магией… участвовал в нескольких сатанинских шабашах по всей Европе в 20–30-х годах. Кажется, он поехал в Италию и его вышвырнули оттуда, когда Муссолини проводил санацию. Он переехал во Францию. Женился там на какой-то женщине, столь же странной, как и он, и они занялись ритуальными жертвоприношениями. Его арестовали в Лионе в 38-м году по обвинению в нескольких убийствах, но его жена Ева, которая была на девятом месяце беременности, сбежала и, как полагают, перебралась в Англию, выдав себя за еврейку-беженку. У них был четырехлетний сын, ей пришлось бросить его при бегстве. В конце концов его усыновили родственники в Швейцарии.

– Это и есть Андреас?

– Ну, ведь не может же быть слишком много людей с точно таким же дефектом.

– И все это было в той передаче?

– Не все, но я знаю этого продюсера… на Би-би-си… ну, вот я и позвонил ему и спросил, нет ли у него каких-нибудь еще сведений… Ну а он переговорил с тем исследователем… ну и дал мне эту фотографию.

Какое-то мгновение Сэм сидела в молчании, пристально разглядывая холодное надменное лицо на снимке.

– Сегодня среда. – Она посмотрела на часы. – Клэр говорила, что она всегда бывает там по средам.

– Кто?

– Блумсбери… мы можем съездить в Блумсбери?


Кен остановил «бентли» около «Единого центра мысли и тела», и Сэм на своих костылях заковыляла ко входу. Та же самая женщина сидела за кассовым аппаратом. Кожа на ее лице была немилосердно оттянута волосами назад.

– Я хотела бы повидать миссис Вольф.

– Ее здесь нет, – ответила женщина, даже не пошевелив губами.

– Мне казалось, что она всегда бывает по средам.

– Она больна.

– А вы не знаете, когда она будет в следующий раз?

– Она очень больна. Я не знаю, вернется ли она вообще.

– Мне необходимо повидаться с ней.

– Она не желает никого видеть.

– А можно ли узнать ее адрес?

– Нет, – сказала женщина. – Это невозможно. – Она понизила голос: – Уходите, немедленно уходите, убирайтесь и больше не возвращайтесь. Мы не желаем больше вас тут видеть.

Сэм заколебалась.

– Я… это очень важно… я должна…

Женщина привстала, и Сэм на мгновение подумала, что та сейчас набросится на нее. Она отступила, споткнулась о ступеньку и уронила костыль. Наклонилась подобрать его и снова посмотрела на женщину, которая теперь стояла прямо, глаза ее горели от ненависти. Сэм поспешила наружу, вся дрожа, с пылающим лицом забралась в «бентли». Кен положил ее костыли на заднее сиденье и закрыл за ней дверцу.

– Ну и что ты узнала?

– Господи, до чего же они там странные. Она больна, и они не думают, что она вернется обратно… и адрес ее они мне дать не пожелали.

Какое-то мгновение он молчал.

– Думаю, я знаю его, – сказал он.

Сэм посмотрела на него в изумлении:

– Как-как? Что ты имеешь в виду?

Он тронулся с места, ничего не ответив.

– Что ты имеешь в виду, Кен?

Он поднял палец и вклинился в оживленное дневное уличное движение.

Они медленно вползли[25] вверх по Тоттнем-Корт-роуд, а потом повернули налево, на Мэрлибоун-роуд. Сэм рассеянно смотрела на светофоры, на серебристую шпору-талисман на капоте, ее сознание все еще раздваивалось, какая-то часть ее до сих пор находилась в той ледяной подземной могиле. Они поднялись по наклонному скату эстакады Паддингтона, и она снова взглянула на Кена, пытаясь понять выражение его лица.

Они проехали через Экстон и въехали в Илинг. Кен дважды останавливался и просматривал списки жильцов. Путаясь в лабиринте захолустных улочек, они в конце концов остановились у большого, понемногу разрушающегося дома в викторианском стиле.

Кен открыл дверцу и помог Сэм выбраться из машины.

– Я пойду с тобой, буду твоим опекуном.

– А откуда же ты знаешь, что это…

– Не знаю, но думаю, что я прав.

Они посмотрели на список фамилий рядом с домофоном. Он был написан карандашом и так выцвел, что его едва можно было разобрать. Да там и значилась только одна фамилия: «2 Вольф».

Сэм озадаченно посмотрела на Кена:

– Я не понимаю.

– Сейчас поймешь.

Сэм уже собиралась нажать на кнопку звонка, но Кен остановил ее и позвонил в другую квартиру.

– Гарри? Это ты, Гарри? – раздраженно спросила какая-то старуха.

– Посылка… срочная доставка, – сказал Кен, замок прожужжал, и он толкнул входную дверь, придерживая ее для Сэм.

В коридоре было темно и сыро, пахло вареной капустой, линолеум на полу весь покоробился, ноги цеплялись за него.

– Подожди здесь, – сказала Сэм. – Мне лучше пойти одной.

– Ты уверена?

Она кивнула и двинулась дальше одна в эту темноту. Посмотрела, прищурившись, на первую дверь справа с номером 1, а потом добралась до дальней двери, из-под которой шел сильный кошачий запах, и увидела поблекшую медную цифру 2. Какое-то мгновение она колебалась, прислушиваясь. Откуда-то сзади доносились звуки телевизора, включенного на полную громкость. Она огляделась кругом и нажала на кнопку. Послышалось раздражающе резкое металлическое жужжание, эхом отозвавшееся вокруг. И воцарилась продолжительная тишина. Она уже собиралась позвонить снова, как услышала шаги, твердые и быстрые.

Дверь открылась, и на нее уставилась Клэр.

Сэм заморгала, не в силах поверить.

Клэр.

Клэр пристально смотрела на нее совершенно обыденно, без единого намека на удивление.

Как будто она ждала Сэм.

Сэм в замешательстве отступила назад, споткнулась.

– Клэр? – произнесла она.

– Зачем вы явились сюда? – ледяным голосом спросила та.

– Я… я думала… я… я хотела повидать миссис Вольф.

– У моей матери случился удар, и она не может никого видеть. Убирайтесь и оставьте нас в покое.

– У вашей МАТЕРИ? – Сэм сотрясала дрожь. – У вашей матери?

– У нее случился удар, когда она увидела, что ее сын погиб в лавине. Она все это видела.

– Видела это?!

– Моя мать видит очень многие вещи.

– А где он погиб?

– Он упал с обрыва и долго падал вниз, а потом провалился сквозь глубокий снег в замерзшее озеро. Его найдут весной.

Сэм таращилась на нее, не в силах говорить.

– Вы убили обоих ее сыновей. Этого для вас еще недостаточно? Почему бы вам теперь не оставить мою семью в покое?

Дверь резко захлопнулась, и она услышала звяканье надеваемой цепочки. Она стояла в молчании, слишком потрясенная, чтобы двигаться.

– Сэм? С тобой все в порядке?

Она заметила красный огонек сигареты Кена и, прихрамывая, медленно заковыляла к нему по коридору.

– Все в порядке?

Она остановилась рядом с ним.

– Ты был прав, – сказала она.

Она пыталась при тусклом свете рассмотреть выражение его лица и тут услышала какой-то шум, будто у нее за спиной поворачивали дверную ручку. Она в страхе обернулась, но ничего не увидела.

Сэм забралась в автомобиль, и, пока они ехали, она молчала, наблюдая за огнями уличного движения, мелькающими в темноте.

– С тех пор у тебя больше не было никаких снов? – спросил Кен.

– Нет.

– И не стоит больше никому об этом рассказывать. Не надо копаться в этом дальше. Постарайся все забыть. Время лечит.

– Как мне хотелось бы поверить в это!

– Не можешь?

Она покачала головой.

– Если уж у тебя есть способность видеть будущее, Сэм, то я уверен, что ты способна также забыть и о прошлом.

– Возможно.

– Забудь ты это все. Мужчина в капюшоне мертв и погребен. А теперь уже они оба мертвы. Так что похорони его в своем собственном сознании тоже. – Он вышвырнул окурок в окно. – Забудь об этом. Забудь прошлое. Оно кончилось. Ты наконец встретила своего монстра – разве не именно так тебе было предсказано?

Сэм кивнула.

– Ты встретила своего монстра… всех своих монстров… и ты их победила.

– В жизни полно монстров, Кен.

– В жизни также полно и тех, кто уцелел.


Может быть… Через час Кен высадил ее в Уоппинге. А может быть, прошло и несколько часов. Ей казалось, что они останавливались и что-то пили, но, возможно, она перепутала, это было в другой раз. Голова ее раскалывалась от мучительной боли, ее трясло.

Она вошла в лифт и нажала кнопку четвертого этажа, и дверь закрылась, включился свет, и лифт начал медленно подниматься наверх с обычным скрежетом и лязгом. Казалось, он поднимается медленнее обычного. Вот он остановился с тем же самым резким толчком, который всегда выводил ее из равновесия, только на этот раз толчок был еще более резким, и ее отшвырнуло к стенке.

Раздался резкий хлопок, и выключился свет. Осколок стекла ужалил ее в щеку, она взвизгнула.

Воцарилась тишина. Она ждала, что дверь откроется, однако ничего не происходило.

Она пошарила пальцами по контрольной панели в поисках кругленькой кнопки: «Дверь открыта», сердце глухо колотилось. Кнопка должна была быть в самом низу панели, Сэм это хорошо помнила. Она нащупала кнопки с номерами этажей, добралась до нижнего, а дальше – ничего. Просто холодный гладкий металл. Она передвигала пальцы вверх, отсчитывая. Цокольный, первый, второй, третий, четвертый, а потом снова гладкий металл. Она нажала наугад какую-то кнопку. Ничего. Попробовала другую. Ничего. Она изо всех сил ударила по двери кулаком и услышала эхо металлического гула. Она еще раз врезала по двери.

«Сигнальный звонок тревоги», – подумала она. Здесь же был такой звонок. Там, повыше… или это и есть самая последняя кнопка? Она нажала на каждую кнопку по очереди. Ничего. Ничего. Внезапно дверь стала открываться, медленно, со скрипом, и ее сердце так и подпрыгнуло от облегчения.

И тут она пронзительно закричала.

Закричала и отскочила назад в крошечную кабину лифта, буквально впечатываясь в стену, в дверь вошла Клэр с серпом в руке, поднятым высоко над головой.

– Нет, Клэр, нет!

Грязное лезвие вонзилось ей в руку, мгновенно отозвавшись ужасной болью, Сэм вскинула руки вверх и попыталась отогнать Клэр костылем, но обезумевшая женщина вырвала его у нее и отшвырнула с грохотом в коридор.

– Ричард! – пронзительно закричала Сэм. – Боже мой, Ричард, помоги мне!

Лезвие отсекло напрочь пальцы, а потом вонзилось ей в грудь.

– Ричард!

Серп опять с дикой болью воткнулся Сэм в грудь, затем ударил по голове. Она услышала резкий металлический звон, закрыла глаза от мучительной боли, открыла их снова и увидела глаза Клэр прямо перед собой, полные безумного наслаждения, налитые кровью. Клэр снова занесла руку над Сэм, и миллион красных горячих шипов пронзили ее голову.

Клэр резко дернулась назад. Сэм увидела, как ее волокут по полу за волосы. Чья-то рука трясет ее голову, словно тряпичную куклу. Она видела, как кто-то швыряет Клэр о стену, видела испуганное выражение ее глаз, видела, как серп врезается в стену и выпадает из ее руки. Ричард. Это Ричард, обезумев от ярости, тряс ее, молотил головой о стену, до тех пор пока Клэр не осела на пол, точно мешок. Ричард повернулся к Сэм:

– Таракашка?

Сэм, спотыкаясь, двинулась вперед, голова ее кружилась. Ричард превратился в расплывчатое пятно. Она упала прямо ему на руки.

– Таракашка?

Наступило молчание.

– Таракашка? С тобой все в порядке?

Кровь заливала ее лицо, стекала вниз, пропитывала одежду…

– Таракашка?

Загорелся свет. Ослепительный, белый больничный свет, незнакомый доктор пристально смотрел ей в лицо, за его спиной она заметила на стене картину с обнаженной женщиной и тогда сообразила, что никакой это не доктор, а Ричард.

– С тобой все хорошо, таракашка, все в порядке. С тобой все хорошо.

Она провела рукой по лицу, внимательно посмотрела на свои пальцы. Вода. Пот… это был всего лишь пот. Она пристально, в изумлении глядя на руки, медленно пересчитала пальцы… все на месте… и ни единой царапины.

– Что, еще один? – спросил Ричард. – Еще один ночной кошмар?

Сэм покачала головой:

– Нет. Это было другое. Другое.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

Она почувствовала, что задыхается, и стала жадно глотать воздух. Потом легла, прислушиваясь к звукам собственного сердца, которое тяжело колотилось в груди.

– На этот раз все было по-другому. Замечательно было. Просто обычный сон, – сказала она так громко и отчетливо, как будто ей хотелось, чтобы это услышал весь мир, и если она скажет это громко и достаточно решительно, то и сама, возможно, поверит в это.

Сэм на мгновение закрыла глаза и вновь увидела всю картину: Клэр бьют головой о стену, глаза ее стекленеют и она сползает на пол. Сэм снова посмотрела на Ричарда и улыбнулась.

– Это был просто сон.


предыдущая глава | В плену снов | Примечания