home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава пятнадцатая

— Хочу вас представить, Дамира, — вызвав археологиню в гостиную, доктор Истланд галантно поцеловал женщине руку. — Это наши гости, коллеги, которые согласились помогать в нашем уникальном исследовании. Профессор Джеймс Хигганд из Сиднейского университета, — указал он на худощавого скуластого мужчину в черном смокинге и черных же круглых очках. — Это доктор Антон Круглов из Гарвардского университета. — Женщине поклонился, щелкнув каблуками, невысокий, в меру упитанный, лысый человечек с острой бородкой, невероятно похожий на Ленина из ранней хроники. — Да-да, Дамира ваш земляк, не удивляйтесь. Для работы в России орден отдал предпочтение специалистам, хорошо владеющим русским языком. А эта красивая леди — Мари Элиза Кортанье, египтолог из Лувра. Крайне заинтересовалась вашими открытиями.

— Очень приятно. — Миниатюрная голубоглазая дамочка с мужской стрижкой, такая стройная, что навевала мысли о многомесячной голодовке, схватила руку археологини и горячо ее затрясла. — Очень! Очень! Ваши догадки о способах строительства пирамид просто потрясают!

— Вы еще не знаете всего, что нам удалось выяснить благодаря методике гипнотического проникновения в ноосферу, Мари, — ответила Дамира. — Достаточно сказать, что глупые домыслы об использовании древними египтянами медных орудий труда теперь можно окончательно выбросить на помойку! Стараниями доктора Пьера Пурто и нуара Шеньшуна нам наконец-то удалось выяснить, как все происходило на самом деле!

— Только не говорите, что их резали лазерами и циркулярными пилами! — вмешался в разговор доктор Круглов.

— Ну, положим, использование абразива пополам с медью является еще большим бредом, нежели криволинейные лазерные лучи! — окрысилась на него археологиня.

— Подождите, коллеги! — вмешался профессор Хигганд. — Давайте дадим высказаться автору исследования.

— Дамира Иманова, историк из института Миклухо-Маклая, Россия, — наконец вставил заготовленную фразу доктор Истланд, но его все равно никто не слушал.

— Вы хотите узнать все по порядку — или услышать готовый ответ? — переспросила Дамира.

— Все по порядку, — попросил профессор Хигганд.

— Давайте сразу, — махнула рукой Мари Элиза.

— Да уж, не томите, — согласился Антон Круглов.

— Тогда я буду краткой. Какая проблема стоит перед человеком на протяжении всей его истории? Проблема приготовления пищи. Теперь попытайтесь себе представить, в чем мог сварить себе суп, кашу или пиво человек каменного века, к каковому мы и относим древних египтян?

Историки переглянулись.

— Керамика? — осторожно предположил доктор Круглов.

— Не пойдет, — отрицательно покачал головой Джеймс Хигганд. — Чтобы керамика не протекала, она должна быть глазурованной. Египтяне еще не умели добиваться нужных температур. Для такого обжига нужно дутье, тяга, уголь. Тысяча градусов минимум. То есть — бронзовый век. К тому же керамика крайне хрупка и капризна. При перепаде температур легко рассыпается.

— Можно в чаши из любого материала кидать раскаленные камни, — посоветовала Мари. — Или использовать тонкую кожу.

— Посуда из кожи и бересты в огне будет обгорать, — стала загибать пальцы Дамира, — варить пищу или пиво путем бросания в нее раскаленных камней как минимум неудобно и грязно. Керамика, которая, возможно, и существовала, хрупка и легко раскалывается. Ее можно использовать в духовке или разогретой камере типа русской печи, обеспечивающей равномерный прогрев, но если поставить на открытый огонь — сразу растрескается. А теперь сравниваем всю эту посуду с банальным медным котелком, исправно служащим человечеству по сей день. Пояснения нужны? Открытие меди как материала произвело в Древнем Египте настоящую технологическую революцию. Но только не в строительстве — а в кулинарии! Благодаря меди люди получили возможность варить, жарить, парить, тушить, разогревать без каких бы то ни было проблем! Только законченный безумец способен применять столь мягкий материал, как медь, для обработки более прочных изделий. Особенно при наличии на порядок более качественных инструментов. Но для кулинарии ее прочность значения не имела. Несколько веков изготовления медной посуды привели к накоплению опыта и открытию различных сплавов, в том числе бронзы. И вот она уже и стала интересна смертным как оружие.

— Интересна кому? — не понял доктор Хигганд.

— Людям более поздних эпох, — поправилась Дамира.

— Интересная теория, — задумчиво потерла подбородок француженка. — С первого взгляда даже не видно, к чему придраться. Как она пришла к вам в голову?

— Благодаря пермскому серебру, — ответила археологиня. — Моя экспедиция была посвящена разгадке тайны происхождения пермского серебра. Собственно, его история аналогична. Металл интересен людям именно как материал для посуды, не боящейся огня. Все прочие способы его использования — вторичны. Но не хочу красть чужую славу. Все эти факты рассказаны мне моим хорошим другом. Я всего лишь экстраполировала приведенные им факты на историю других народов. Здесь, в Пермском крае, первым стало доступно серебро. В Древнем Египте — медь. Но люди, их запросы и интересы остаются одинаковы!

— Докладчик так и не потрудился сообщить, какие инструменты, по его мнению, использовали египтяне при обработке камня, раз уж использовать медь уважаемая Дамира Иманова им запрещает? — сухо напомнил доктор Круглов.

— Самые обычные инструменты каменного века, — пожала плечами археологиня. — Берете деревянную основу, наносите костяной клей, вывариваемый из рыбных или звериных останков, либо из молока, окунаете этот инструмент в порошок из корунда или мелких алмазов — и можете легко обрабатывать материалы прочностью до девятки по Моосу.[5] Гранит, напомню, не превышает прочностью семи, известняк же таким инструментом можно резать, вообще как масло. Кстати, если вам лень изготавливать эти инструменты самому, можете купить их в любом инструментальном магазине. Например, алмазные терки. Деревянная основа, клей, каменный порошок. Или наждачные шкурки. Там вообще основа бумажная или тряпочная, плюс клей и абразив. Со времен Древнего Египта ручные инструменты ничуть не изменились, доктор. И никакой меди в них никто, самой собой, не использует. Ибо — безумие. Вот для механической обработки инструмент нужен совсем иной. Но он испытывает совершенно другие нагрузки, которые при ручной обработке недостижимы. Поэтому он и выглядит совершенно иначе.

— Браво, Дамира! — похлопала в ладоши Мари Элиза. — Надеюсь, вы не станете утверждать, мистер Круглов, что люди Каменного века, тысячелетиями обрабатывавшие гранит, обсидиан, нефрит, кремний, известняк и прочие минералы, не разбирались в свойствах камней и не умели пользоваться деревом и абразивом?

Представитель Гарварда примирительно вскинул руки:

— Я всего лишь опасался услышать очередное откровение об инопланетянах. Прошу прощения, погорячился.

— Боюсь, доктор, услышав всю историю наших открытий, вы предпочтете инопланетян, — рассмеялась Дамира. — Теперь хочу познакомить вас с человеком, благодаря которому нам удалось во всех подробностях восстановить быт, обычаи, инструменты и культуру людей, проживавших на территории Пермского края сто тысяч лет назад. Некоторые из моментов прошлого вам покажутся странными, равно как и облик руководителей тогдашнего общества, но мы, я полагаю, сможем доказать, что все это является правдой от начала до конца. И вам, господа, предстоит стать главными свидетелями и участниками этого исследования.

Кристофер Истланд вздрогнул, вышел из коттеджа, достал из кармана тихо, но настойчиво вибрирующий телефон:

— Слушаю…

— Это Жульен Форс. Мы садимся в самолет Москва-Смоленск. Мне приказано вас предупредить.

— Да, все в порядке. Я вас встречу.

Монах выключил телефон и пошел переодеваться.

Пора открытий, опасностей, радостей и волнений осталась позади. Все возвращалось на круги своя, и он опять превращался в того, кем был раньше — в администратора. Доставь-обеспечь, найми-перевези, размести-отправь.

Умом Кристофер понимал, что все правильно. Он не историк, его знания в этой области поверхностны, решения должны принимать специалисты. Он знал, что его славы первооткрывателя никто отнимать не собирается, его имя отныне и навеки будет неизменно упоминаться в связи с раскопками пермского серебра, обнаружением стража богов и вскрытием усыпальницы. Но все равно в глубине души было очень обидно. С ним совершенно перестали советоваться, считаться, интересоваться его мнением. Он получал только приказы.

Впрочем, небольшую слабость доктор Истланд себе все-таки позволил. Это были сеансы гипноза, в ходе которых французский психотерапевт проваливался в прошлое и оказывался одним из обитателей той далекой эпохи, когда миром правили боги, когда цивилизация развивалась благодаря знанию природы, а не техники, когда первые из людей еще только-только сменяли на работах и в услужениях рыжих и мохнатых неандертальцев. Он успел накопить уже восемнадцать часов видеозаписи погружений и намеревался продолжать их и дальше, пока только сохранится такая возможность. Эти сеансы нравились нуару, снова видящему ушедшую реальность, эти сеансы начали нравиться Пьеру, который раз за разом проникал в неведомое. Они нравились любознательной Дамире, которая оказалась настоящим, честным историком. И, конечно, ему самому.

Сеансы могли не понравиться только капитулу ордена, поскольку Кристофер Истланд в своем начинании не только не заручился хотя бы молчаливым одобрением настоятеля, но и фактически устроил маленький бунт, тратя время не на главную цель, избранную орденом, а на свою личную прихоть. Но монах был уверен — знание лишним не бывает. Рано или поздно будут востребованы и его записи. И настанет миг, когда кто-нибудь в будущем искренне поблагодарит его за упрямство.

* * *

— Есть! — довольно расхохоталась Геката. — Пошли движения у монаха по счету! Вот он нам и попался, святоша недорезанный! Попался!

Варнак на это ничего ответить не мог, поскольку в этот самый момент настраивал на «Урале» зажигание, обосновавшись на крытой стоянке возле «Лужников». И хватать телефон грязными руками ему не хотелось, а ответить через волка было невозможно. Поэтому Вывей, преданно распластавшийся у ног богини, просто поднял голову и тихонько тявкнул.

— Смотрим, чего он тут ухитрился навалять, — опустила левую руку к зверю Геката. — Так, значит, наш недобитый друг забронировал под Соликамском охотничью базу «Ни пуха, ни пера» целиком и проплатил аванс. Это хорошо, что такие крупные заказы без предоплаты не принимают. Конкуренты ведь не дремлют. Наобещают толпу клиентов — а никто и не приедет. Моментально из буржуев в банкроты вылетишь. Еще он заказал с доставкой кучу снаряжения в Краснодаре. Палатки, шатры, консервы, плитки, фильтры для воды, фонари, генераторы… Много чего, и понятно, зачем нужно. Странно только, что поближе продавца туристского снаряжения не нашел. Не ближний свет от Черного моря в Пермский край катиться — доставка в круглую копеечку вылетит. Еще он заказал автобус «Мерседес» класса «люкс»: двадцать посадочных мест, туалет и багажное отделение… И что крайне любезно с его стороны, автобус он заказал в «Москва-туре». Маршрут неизвестен, но ведь на путевой лист несложно и взглянуть, когда есть липовое удостоверение сотрудника полиции. Айда, волчара, со мной поедешь для достоверности. Не забудь отзываться на кличку Мухтар — и тебя жертвы нашего шулерства еще и сосисками от пуза угостят.

Вывей не любил сосисок. Но сказать об этом, увы, мог только Еремей, который возился с мотоциклом в пяти кварталах в стороне.


Глава четырнадцатая | Воля смертных | Встреча друзей