home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 15.

– Тина! Тина, мать твою! Да очнись же ты, …, …, …!!!

– Сам ты …, …, да еще и …!!! – огрызнулась я, не открывая глаз. Будет тут меня каждый урод оскорблять!

– Я же тебе говорил, что ее вздорный характер круче любого беспамятства будет!

– Да, а я еще не верил, наивный!

– Еще, какой наивный, – подтвердила я, – не открывая глаз. – Готова поспорить, ты еще и девственник!

– Тина, ну ты вконец обнаглела! – возмутился Геракл. – Если ты меня оскорбляешь, так хоть глаза открой!

Я приоткрыла глаза и тут же зажмурилась. Небо в пустыне – зрелище не для слабонервных. Особенно днем. А сейчас был именно жаркий день. Часа два-три пополудни, если судить по солнышку. Но даже ми-молетного взгляда хватило, чтобы в моем разуме сложилась вполне отчетливая картинка. Мы находились в каком-то оазисе, во всяком случае, тут были пальмы. Я отчетливо видела их верхушки на фоне неба. Я лежала на песке, моя голова и верхняя половина туловища покоились на коленях у Тесея, а Геракл сидел напротив, заплетя ноги в позу лотоса, и с неодобрением смотрел на меня. Тут же были привязаны и наши верные скакуны.

– Что случилось? Почему мы здесь?

– А ты ничего не помнишь? – в голосе Тесея звучало явное удивление.

– А что я должна помнить? Голова была как чугунная. Какая там память! Мозги бы не расплавились!

– Кентавры. Не помнишь?

Слово «Кентавры» оказалось спусковым крючком. В моем мозгу что-то щелкнуло. Я вспомнила медальон, вспомнила чей-то голос, вспомнила, что мое тело сделало с этими полулюдьми-полуконями – и меня заму-тило. Тесей едва успел повернуть меня набок.

Меня рвало долго и мучительно, тем более, что рвать-то было нечем. Если я что и ела на завтрак, то это было в четыре часа утра и давно переварилось. Мальчики терпеливо ждали, пока у меня не окончатся спазмы. Потом Тесей поднес мне к губам флягу с водой, а Геракл, жестом опытной сиделки, пришлепнул на лоб мокрое полотенце.

– Где мы? – спросила я из-под тряпки.

– В оазисе, – тут же откликнулся Тесей. – Когда ты, гм, немного погорячилась…

Я невольно фыркнула. Немного погорячилась!? Да, совсем немного! Тридцать кентавров подожгла, а так – пустяк! Все равно, что назвать Годзиллу – милой ящеркой!

– Так вот. Ты грохнулась на песок и крепко приложилась головой о какой-то камень. Его песком занесло, но все равно получилось ощутимо. Мы взвалили тебя на верблюда – и отправились восвояси. Часа через три набрели на этот оазис и решили остаться здесь до утра. На рассвете опять отправимся за твоими фрук-тами. Хотя на фиг они тебе сдались при таких то возможностях?

Я вздохнула. Конечно, я давно рассказала ребятам, куда и зачем мы идем. Иначе было бы нечестно.

Я доверяла им, так что они имели право знать кто наши враги. Я не упустила никого из списка. Олечка, ее папсик и черт знает сколько еще волшебников! Если бы после этого Геракл или Тесей оставили меня и отправились своей дорогой, я бы не упрекнула их. Они пошли со мной. И заслуживали полной откровен-ности.

– Ребята, я вам, чем хотите, поклянусь – не я это!

– Я не я и лошадь не моя, и я не извозчик, – подхватил Геракл.

– Да пошел ты… шишки с пальмы кое-чем околачивать! – обиделась я. – Я тебе когда-нибудь врала!?

– Никогда, – признал Геракл.

– Ну, вот и не выежовывайся! Сам понимаешь, я не смогла бы ничего подобного сделать! Мое умение – это сплошные мелочи! Я даже костер сама не зажгу! Кое-что и я умею, не спорю, но до этого уровня мне как тебе до Марса!

– До чего?

– Неважно! Как твоему огниву против моего пирокинеза!

Зажигать взглядом огонь я действительно умела и даже очень неплохо. Научилась за это время. Процесс пошел, как только в моих руках оказалась волшебная палочка. И все равно, до ТАКОГО мне было еще учиться и учиться, а потом еще расти и расти!

– Ладно, верю, – отмахнулся Тесей. Вот разодолжил-то!

– Тина, а все-таки, как у тебя это получилось? – не выдержал Геракл.

– Если я решу тебе объяснить что-то, я пошлю письмо, – отрезала я. – Отвали! Без тебя тошно!

Этого оказалось достаточно. Ребята были практичны до мозга костей и отнеслись к моему отказу более чем легко. Спалила я кентавров? Отлично! Они нас тоже не пряниками кормить собирались! Упала в об-морок? С кем не бывает! Объяснять не хочет? Ну и не надо! Была она Тиной, Тиной она и останется! Дру-зей принимают со всеми их недостатками, или вообще не принимают! И точка! Мальчики освободили ме-ня от ночного дежурства, я перекусила сушеными фруктами и водой, еще раз пожалела, что у нас не было с собой вина (мне бы сейчас сто грамм не помешали) и улеглась спать. И никакие кошмары меня даже отда-ленно не мучили! *****

– Орланда, я рад, что ты так быстро пришла.

– Слушаю вас, монсеньор!

– Можешь не обижаться, я сейчас действительно говорю как глава всех волшебников!

Орланда ан-Криталь хлопнула ресницами, но возражать не стала. Как отец пожелает, так и будет. Она немного обиделась из-за срочного и очень официального вызова, который он послал ей, чтобы вернуть из мира двенадцати дев, но вдруг папочка нашел что-то хорошее? Что-нибудь против этой непотопляемой мерзавки, которая осмелилась не только посягнуть на ее, Орланды, любимого, но еще и отстаивать свои (смешно сказать!) права на Ника! Как будто у нее могли быть хоть какие-то права! Какова наглость!

– Хорошо, папочка. Что случилось?

– Олечка, ты должна раз и навсегда оставить в покое эту девицу.

– Не поняла? Орланда все отлично поняла, но не решалась признаться даже самой себе.

– Все ты поняла. Оставь в покое Тину, или я тебя самолично запру рядом с Ником.

– Лучше не рядом, а в одной комнате, – предложила Орланда.

– Могу и в одной, – не принял шутки отец. – Оля, я тебе вполне серьезно говорю, оставь ее в покое. Первый твой шаг в направлении Тины станет последним твоим свободным шагом!

– Папа!

– Оля, так надо!

Орланда так не думала. Она схватила с письменного стола роскошную чернильницу и с размаху запустила ей в стену кабинета.

– Нет!!!

– Оля! Сядь и выслушай меня!

– Не хочу я ничего слушать! – впала в истерику Орланда. – Не желаю! Я ее убью, убью, убью!!! И ты мне в этом не помешаешь! Что, сам на эту гадину глаз положил!?

Этого верховный волшебник вынести уже не смог. Он нехорошо посмотрел на дочку и слегка прищелкнул пальцами. Над головой возмущенной волшебницы материализовалось двадцатилитровое ведро с водой. Повисело несколько секунд – и решительно перевернулось. Орланда завизжала.

Верховный волшебник посмотрел на мокрую дочку, а потом сотворил рукой еще несколько пассов. В ре-зультате разъяренная волшебница оказалась привязанной к роскошному и очень тяжелому креслу. И си-деть ей там было, пока отец не решил бы освободить ее. Как известно, сломать чужое заклинание мо-жет или тот, кто сильнее, или несколько более слабых волшебников, объединивших свои силы. Орланда хотела, было выругаться, но отец предупреждающе повел бровью – и волшебница заткнулась. Папочка ведь мог и кляп в рот затолкать.

– А теперь послушай меня молча и спокойно. Знаешь кто такой Рон Джетлисс?

Округлившиеся глаза Орланды сказали верховному волшебнику, что растолковывать не надо.

– Вижу. Знаешь. Так вот, его приговорили к заточению в вещи – и теперь эта вещь у твоей заклятой под-руги. Поэтому мы не можем тронуть ее даже пальцем. Ясно? Орланда напряженно размышляла.

– Пап, ты хочешь сказать, что она может освободить Рона Джетлисса?

– Тина? Она многое может. Ты же знаешь, что везение – это способность, иногда неосознанная, влиять на магический эфир.

– Ну да. Это даже новички знают! И что?

– И то! Что у нее эта способность развита больше, чем у кого бы то ни было! Если мы разозлим ее еще больше, она откажет нам и судьбу предмета с заточенным Джетлиссом даже я не смогу представить! Она может даже освободить его!

– Папа, это полная чушь!

– Да неужели? Оля, я решительно запрещаю тебе приближаться к этой женщине и строго покараю за любое непослушание! Она должна отдать артефакт. Ясно?

– Ясно, – согласилась Орланда. Но согласие было явно надуманным. Волшебник внимательно посмотрел на нее – и покачал головой.

– Все-таки придется тебе под замком посидеть.

– Папа!!!

– Разумеется я твой отец. И ты прекрасно знаешь, что я потакаю тебе во всех твоих капризах. Но сей-час мы не можем рисковать.

– Папа, но ведь можно взять талисман и с мертвого тела! Верховный волшебник грустно покачал головой.

– Нельзя.

– Но почему!?

– Оля, твоя ненависть мешает тебе здраво мыслить? Ты же чему-то училась, ты должна знать, как можно освободить заточенного в артефакте волшебника?

– Ну да! И что?

– Тогда перечисли мне все способы!

Голос верховного волшебника стал строже, Дочь не просто не понимала его, она и не хотела понимать. М-да, глуповата она все-таки. Верховный волшебник любил свое единственное детище, но оценивал ее здраво. Капризна, неуправляема, склонна к истерикам и к передергиванию. И это еще не полный список достоинств. Сейчас она хочет получить своего Ника – и голову Тины на блюде. Первое он даже готов ей позволить, но не второе. Только не сейчас. Может быть позже, когда она отдаст артефакт…

– Первое. Это освобождение по сроку заточения. Второе – если соберется несколько более слабых вол-шебников и объединят силы, – кислым тоном начала перечислять Орланда. – В это сложно поверить. По-надобится не меньше шестидесяти вэари, так что ничего у нее не выйдет! Третье. Если найдется кто-то, превосходящий по силе волшебника, наложившего заклятье. Это, ты сам понимаешь, невозможно! Его и накладывали-то несколько волшебников уровня А. Четвертое и последнее. Магия крови. Тоже мож-но не опасаться. Вряд ли эта плебейка знает хоть что-то о магии! Ее спасают только наглость и неве-роятное везение.

– Олечка, – голос верховного колдуна звучал подозрительно мягко, словно он готовился произнести какую-нибудь гадость. Орланда насторожилась. – Доченька, дело в том, что смерть – это тоже магия. И очень сильная. Эта твоя Тина взяла медальон с заточенным волшебником с трупа прежнего владельца, то есть теперь она его законный хозяин. Чувствительность даже начинающих волшебников к таким вещам го-раздо сильнее, чем у обычных людей. Она наверняка поняла, что ее находка не так обычна, как кажется. И теперь, если ты убьешь ее, в момент смерти ей будет достаточно всего лишь одного слова, чтобы Рон Джетлисс освободился.

– А если она не сможет произнести его?

Волшебник топнул ногой. Нет, ну что ты будешь делать!? Дочка просто не желает его слушать! Он может проговорить с ней еще неделю, но она ничего не услышит. Не захочет.

– Значит так, Олечка. Сейчас ты отправляешься в камеру к Нику, и сидите с ним там, пока я не погово-рю с Тиной. Можешь заодно потрахаться с ним. Напоследок. Потому что если твоя заклятая подруга пожелает получить своего мужа в обмен на медальон, я отдам его без колебаний.

– Папааааа!!!! – заорала Орланда ан-Криталь, но было уже поздно. Волшебник хлопнул в ладоши, и кресло с привязанной девушкой снесло в направлении индивидуальной камеры Ника. Верховный волшебник почесал в затылке, вздохнул и принялся составлять официальное послание владычице эльфов.

Орланда обнаружила себя сидящей на ковре в комнате, где содержался пленный Ник. Сам волшебник стоял прямо над девушкой и разглядывал ее с ехидной улыбочкой на губах.

– Что, Олечка, папочка отшлепал?

Эта фраза оказалась последней каплей. Орланда ан-Криталь, высокородная и отлично воспитанная волшебница, взревела раненным бизоном и выдала длинную тираду о происхождении, воспитании, интим-ной жизни и ближайших родственниках его жены. Ник внимательно выслушал ее и покачал головой.

– Дорогая Олечка, ты не сказала мне ничего нового. Я сам иногда удивляюсь, как меня угораздило же-ниться на этом милом монстре. Чем она тебе на этот раз так насолила? На лице Орланды внезапно появилось хорошо знакомое Нику хищное выражение.

– Это не так важно. Срок действия барутты – десять дней? Иди ко мне, милый!

Ника затошнило, но собственное тело не оставило ему выбора. Он, словно марионетка, поднялся с кро-вати и протянул руки волшебнице. *****

Мы ехали и ехали по пустыне. Когда все это закончится, я поеду на море. Определенно. Осточертел мне этот желтый песок. Значит надо ехать туда, где он белого цвета. И синее-синее море. Много-много воды. Я буду лежать целый день в шезлонге, сосать коктейли и наверняка заведу курортный роман. Просто так, чтобы скучно не было.

Тесей и Геракл не жаловались, но по их глазам было видно, что в следующий раз в пустыню их за уши не затащишь! Как я их понимала! Самой было уже все по фигу. Если бы Орланда решила меня сейчас при-кончить, я бы и глазом не моргнула. Может, даже поблагодарила. Выматывала меня эта пустыня! Надоеда-ло чувствовать себя мухой в янтаре. Если бы не разные оазисы, попадавшиеся нам на пути, я бы даже по-верила, что мы никуда не движемся. На мой взгляд, самое худшее в пустыне – это ее монотонность. Даже тех придурков – кентавров я вспоминала сейчас с благодарностью. Они, по крайней мере, развеяли мою скуку. Хотя больше никто из их племени нам на пути не попался. Тоскааааа!!!

К счастью, все когда-нибудь кончается. И на исходе третьей недели путешествия перед нами замаячила высокая стена. Я узнала ее сразу. Именно такая была изображена на картинке в Междумирианнике. Стена эта была сложена из множества камней весьма странной, семиугольной формы. И все семиугольники были окрашены в разные цвета. Те самые. Радужные. Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан. Огнен-но-красный, апельсиново-оранжевый, лимонно-желтый, изумрудно-зеленый, небесно-голубой, сапфирово-синий и чернильно-лиловый. Все цвета преувеличены, подчеркнуты, как будто безумный художник решил взять не просто краски, а самую их суть. Но даже ни разу не видя, я узнала бы эту стену из тысячи тысяч других. От нее шла такая мощная волна магической силы, что даже я, дилетантка несчастная, ощутила ее еще за два часа до того, как увидела. Мы задрали головы, осматривая эту стену. Все семь красок перепле-тались на семиугольных плитках, так, что зеленый, например, не оказывался рядом с зеленым, а синий рядом с синим. От полыхания красок слепило глаза, но все равно это было чертовски красиво.

– …..!!! …..!!! …..!!! – выдохнул Тесей. И я полностью разделяла его мнение. Действительно – …..!!!

– Никогда не думал, что увижу это воочию, – признался Геракл. Я пожала плечами.

– А думал ли ты, что попадешь в историю, как убийца минотавра? Еще полгода назад?

– Я даже и представить себе не мог, что так бывает, – признался юноша. – Мечтать – мечтал, но не надеял-ся.

– И правильно. Надежда – дурацкое чувство, – вздохнула я. – Ну что, давайте прощаться, мальчики?

– Как – прощаться?

Тесей не сказал ни слова, но глаза его были не менее красноречивы, чем самая длинная речь.

– Вот так, – я потерла лоб и грустно посмотрела на приятелей. – Сейчас я войду в этот сад. Я не знаю, что там со мной будет, получу я то, что мне нужно или нет, это науке неизвестно. И вас я с собой не потащу. Если все пойдет не так как надо, я буду, рада мысли, что вы живы и с вами все будет хорошо. Возвращай-тесь в Керат, мальчики, живите, работайте, совершайте подвиги, в конце-то-концов, женитесь, заводите детей, воспитывайте и учите их, – аж самой тошно стало от пафоса, и я закончила в своем обычном духе. – Короче, валите отсюда на фиг, пока хозяева не приперлись, а я полезла яблоки воровать!

– А почему – полезла? – не понял Тесей.

– А вот потому.

На самом деле все было просто. Стена тоже была магически заклята на определенное условие. Достойный преодолеет ее, недостойного просто на части разорвет. И мне очень не хотелось, чтобы в случае неудачи мальчики видели меня в таком… неаппетитном состоянии.

Я спрыгнула с верблюда, переоделась в свою одежду, нацепила за спину рюкзак, поплевала на руки и ог-лянулась на ребят. На их лицах было написано такое упорство, что я поняла – фиг я от них отделаюсь! Придется пройти и это испытание. Я подмигнула им, вызвав на лицах робкие улыбки – и положила руки на стену сада. И стена расступилась передо мной.

Я от неожиданности не удержала равновесие и села на задницу. Вообще-то я готовилась лезть по этой сте-не, обдирая пальцы и цепляясь зубами, но у высших сил были другие планы. Тесей и Геракл с двух сторон бросились ко мне, на ходу вытаскивая мечи. Я что было сил, замахала руками, чтобы они убрали оружие. Мне вовсе не хотелось, чтобы хозяева сада взяли на вооружение мой принцип: «Кто с мечом к нам придет, того и мордой об стенку!» Хозяева? Нет. Хозяйки.

Они появились в разрыве стены, словно из ниоткуда. Секунду назад их не было – и вот они уже есть. Две-надцать девушек, или вернее, дев в белых с золотом одеяниях. Все в них было белым или золотым. Белая одежда, белая кожа, золотые волосы, мягким золотом светились губы, даже глаза горели как электриче-ские лампочки – золотым огнем. И я готова была поспорить, что кровь у них тоже золотая.

Вредный характер и подлый язык не дали мне наслаждаться этим зрелищем. Я подскочила на ноги, при-жала одну руку к сердцу и выдала в духе «Старика Хоттабыча»:

– Приветствую вас, о прекрасные и мудрые отроковицы, да будет благословенно имя отца вашего и матери вашей и ныне и присно и во веки веков и так далее и тому подобное и аминь на вас на всех!

Девушки захлопали глазами. Мой язык окончательно сорвался с цепи и выдал вовсе уж неконтролируемо:

– Девчата, на самом деле мы хорошие, белые и пушистые. Третью неделю по пескам шлепаем, ноги сбили, руки стерли, верблюды с ног до головы оплевали. Не угостите нас, несчастных, яблочком?

Девушки переглянулись еще раз – и… заржали! В буквальном смысле слова заржали! Они покатывались со смеху, икая и всхлипывая, цепляясь друг за друга и вытирая слезы. Теперь настал наш черед хлопать рес-ницами. Что мы успешно и проделали. При виде наших очумелых лиц, девицы еще раз переглянулись – и залились еще громче.

Наконец все успокоилось и мы с новым интересом посмотрели друг на друга. Я подумала несколько се-кунд и протянула вперед обе руки.

– Меня зовут Тина. Я пришла к вам с миром. За приколы простите заранее. Нервы, нервы, а молока за вредность не дают, даже верблюжьего! Девушка, стоящая впереди, так же протянула мне руки ладонями вперед.

– Миара. Я – привратница. Мы с сестрами охраняем священные яблони. Ты хочешь получить яблоко? Но чем ты готова заплатить за него? Я почесала нос.

– А чего вы хотите?

– А что ты можешь предложить?

Действительно, а что я могу предложить? Амулеты местного производства? Побрякушки? Свои услуги? Свою кровь? Не смешно! Я пожала плечами.

– Не знаю. Вообще-то у меня ничего нет, кроме здорового нахальства! Но если у вас его нехватка – могу поделиться. Миара покатилась со смеху. Остальные девушки последовали ее примеру.

– Вообще-то часть долга ты уже заплатила, – призналась она, вытирая слезы. – Мы всегда требуем с гостей что-нибудь интересное. Знала бы ты, какой мусор нам иногда пытаются предлагать! Деньги, драгоценно-сти, иногда даже амулеты… Все это бесполезно для хранительниц СИЛЫ. Мы в любой момент можем по-лучить любую вещь, любую книгу, просто пожелав этого. Для нас очень ценны обыкновенные человече-ские эмоции. Вот такие как смех. Мы благодарны тебе за него. Но хотелось бы получить и кое-что еще.

– И что же? – подозрительно осведомилась я. Глаза Миары смотрели куда-то назад. Она прищурилась.

– Эти двое мужчин пришли сюда с тобой. Она не спрашивала, она утверждала. И я кивнула.

– Это так.

– Почему они это сделали?

– Потому что мы друзья, – вопрос показался мне глупым.

– И насколько велика ваша дружба? Этот допрос начинал мне активно не нравиться.

– К чему ты клонишь, Миара? Девушка внезапно облизнула губы.

– Понимаешь, Тина, мы одиноки. Нас здесь двенадцать молодых сильных женщин. И мы не страдаем про-тивоестественными наклонностями. Если твои мужчины согласятся провести с нами ночь – этого будет вполне достаточно. У меня челюсть отвисла. Я подхватила ее на лету и покачала головой.

– Миара, мне очень жаль. Тонкие золотые брови приподнялись.

– Жаль? Чего? Я вздохнула и попыталась объяснить.

– Миара, я считаю этих двоих мужчин моими друзьями. Именно поэтому я не смогу прийти к ним и про-сить продать себя за какое-то яблоко.

– Не какое-то! Это яблоко, которое даст тебе могущество!

– Возможно, – я пожала плечами. – И все же я не смогу. Наша дружба значит для меня гораздо больше, а я отлично понимаю, что если я попрошу их заплатить за меня, они будут уважать меня чуть меньше чем раньше.

– Их уважение для тебя важнее обретения истинной силы? Я еще раз пожала плечами.

– У меня не так много настоящих друзей. Я не могу просить их продаваться ни за мою силу, ни из идей-ных соображений. Они – воины, а не шлюхи!

Честно говоря, я ожидала поворота от ворот и уже приготовилась шандарахнуть по ним чем-нибудь увеси-стым, но Миара заставила меня удивиться второй раз за три минуты разговора. Рекорд, однако!

– Что ж, я думаю, что мы можем допустить тебя в наш сад. Знала бы ты, девочка, как много на свете лю-дей, готовых продать всех и вся ради дармовой СИЛЫ. Ты не жадная и у тебя есть определенные принци-пы. Я считаю, что мы можем допустить тебя в сад. Но яблоню ты будешь выбирать сама.

– То есть? – я захлопала глазами. – Как это понять?

Миара невинно улыбнулась. И глаза ее были сплошными потоками расплавленного золота.

– Разные яблони дают разную силу. Выбирать тебе. Ты должна почувствовать свой уровень, иначе СИЛА сожжет тебя, как сухую щепку. Обычно волшебникам помогали их проводники, но у тебя его нету. Она не спрашивала, она утверждала. Я не стала прятаться и отрицать.

– Я действительно выгнала своего проводника. Эта ящерица хотела причинить мне вред.

– Ты в этом уверена?

– Нет. Но лучше идти одной, чем все время оглядываться на тех, кто у тебя за спиной.

– Тоже верно. Хотя сейчас тебе будет очень тяжело. Это не просто выбор силы, это еще выбор дороги и судьбы.

– Это как?

– Так, как ты того заслуживаешь, – последовал туманный ответ. Я почесала кончик носа.

– Честно говоря, я так ничего и не поняла. Но я разберусь на месте?

– Все как-то разбирались, – лицо Миары было совершенно пустым и безразличным. – Хотя некоторые так и оставались в нашем саду, удобрением для корней неправильно выбранных деревьев. Вот спасибо, утешила!

– Я могу войти?

– Можешь. Как ты думаешь, если мы сделаем предложение твоим спутникам, согласятся они провести с нами несколько ночей?

Я посмотрела назад. Тесей с тоской смотрел на меня. Геракл – с восхищением на девушек.

– Один точно согласится. Только поосторожнее с ним, он еще девственник. Лицо Миары вдруг стало живым и проказливым.

– Знаешь, обожаю девственников! Они такие стеснительные, такие лапочки…

Я подавилась коротким смешком. И вошла внутрь. Девушки расступились, пропуская меня. Я больше не оглядывалась назад. Мы уже попрощались с друзьями, смотреть еще – зря сердце трепать. Я хорошо знала, что уже никогда их не увижу. Даже если я вернусь сюда через несколько дней по моему счету, для моих приятелей пройдет несколько лет. Они станут старше, у них буду семьи и другая жизнь. А я останусь такой же. Мы ничего не сможем сделать, просто будем сидеть, и смотреть друг на друга. И вспоминать минув-шие дни. И это будет до того мучительно, что мне захочется умереть. Я никогда не вернусь в этот мир. Прощайте, ребята!

Сад был прекрасен! Хотя прекрасен – это не то слово! Восхитителен! Неповторим! Божественен! Если Эдем когда-нибудь и существовал, то он был именно таким! Хотя Адама и Еву я тоже понимала. За не-сколько столетий эта красота так осточертеет, что и со змеями заговоришь!

Я таскалась по этому прекрасному месту уже три часа, внимательно приглядываясь к каждой яблоне на своем пути. На мой взгляд, все они были одинаковы. Честно говоря, я уже готова была сожрать яблоко с первого попавшегося дерева и рискнуть здоровьем и жизнью. Кстати, может это и есть причина всех не-счастных случаев? Надоело волшебнику шататься по саду, проголодался, цапнул яблочко – и объяснял, что он не хотел и не думал и вообще у него другие планы уже местным богам!? Я бы тоже попробовала так поступить. Останавливало только одно. Вот Орланда-то обрадуется! Охотилась за мной, охотилась, столь-ко сил и нервов потратила, а я сама угробилась! Абыдно, да?

Еще через два часа я дошла до противоположной стены сада – и присела возле нее под каким-то деревом. Вроде бы это была ольха. Хотя кто их знает в другом-то мире? Ноги гудели, голова тоже, я вся вспотела и жутко хотела искупаться. Но ручья мне не попалось и оставалось только расслабляться в тени, когда я увидела яблоню. Точнее это была яблонька. Совсем маленькая, не выше меня, оплетенная до половины ствола какой-то ползучей дрянью и задушенная сорняками. А еще говорят – Эдем! И в раю сорняки были! Да еще ветер обломил одну из основных ветвей, и теперь по коре стекали прозрачные древесные слезы.

Я никогда не была огородником. Наоборот, я – чисто городской ребенок. Но сейчас что-то дрогнуло внут-ри меня. Я вздохнула, кое-как растерла гудящие ноги, помянула тихим незлым словом девиц во главе с Миарой – и приступила к прополке. Сорняки были безжалостно выдраны, земля разрыхлена с помощью столовой ложки, ползучее растение с длиннющим корнем срезано со ствола и выкинуто куда подальше, корни выдраны, а обломанную ветку я кое-как подвязала своим поясом (все равно больше не понадобит-ся). А потом, вспомнив давно полученные от одного из отчимов уроки, замазала разлом выкопанной из-под стены глиной. Последним шагом стала вкопанная возле яблоньки подпорка в виде найденной непода-леку здоровой палки. Я привязала к ней деревце и довольно улыбнулась.

– Ну, так-то лучше, – произнесла я, вытирая руки об окончательно испорченную эльфийскую тунику и кое-как поправляя волосы. – Ты уж теперь поосторожнее, а то пока эти балбески на тебя внимание обратят, тут и засохнуть недолго. Ладно, бывай, здоровенька, а мне надо свою яблоню искать. По кроне деревца пробежал ветерок.

Листья чуть раздвинулись – и перед моими глазами повисло невероятно спелое, сочное и аппетитное ябло-ко. Как будто деревце говорило мне: «Зачем что-то искать? Ты помогла мне, я помогу тебе! Мы же теперь друзья?» Конечно друзья, об чем речь!? Ну и потом, мне ничего и никогда не хотелось сорвать так, как это яблоко.

Я протянула руку, и спелый фрукт свалился мне прямо в ладонь. Даже дотрагиваться до него не пришлось. Сам упал. Он был тяжелый и ощущался у меня в ладони как живой пульсирующий сгусток прохладной магии. Я погладила теплую и какую-то бархатистую кору.

– Что ж, спасибо, подружка. Даже если я сейчас сгорю, за такое – не жалко!

А мне и, правда, жалко не было. Да и не верила я, что яблоня мне причинит вред, после того, как я ей сде-лала столько добра. Я медленно поднесла фрукт ко рту – и впилась в него зубами, прямо в румяный бочок.

Ничего вкуснее я в жизни не ела. Яблоко было невероятно сочным, вкусным, ароматным и даже немного с кислинкой, как я и люблю! Я ела его медленно и со вкусом, наслаждаясь каждым кусочком мякоти, каж-дой капелькой сока. Я даже косточки проглотила и руки облизала. Хотя с косточками я не нарочно, просто они оказались очень маленькие и мягкие, я обнаружила их только когда раздавила зубами, а выплевывать хотя бы крошку яблока на землю мне показалось святотатством. Странным образом, яблоко утолило и жа-жду и голод. Я погладила деревце по тонкому стволу.

– Спасибо еще раз, подруга! Ты – прелесть! И яблоки твои тоже прелесть!

Показалось мне или нет? Деревце легонько шевельнуло листвой, и я готова была поклясться, что услыша-ла в ответ: «Ты тошшшшшшшшеееее…».

Я подмигнула яблоне и направилась в противоположную сторону. Ужасно грустно было оставлять новую подругу, но расставания – обязательная часть жизни. Не успела я сделать и трех шагов, как передо мной появилась Миара.

– А вы уже закончили? – удивилась я.

– Ну что ты, мы еще и не начинали, – улыбнулась женщина. – Кстати, могу сообщить, что оба твоих парня пожелали разделить с нами ложе. И с удовольствием останутся здесь на десять дней.

– Эй-эй-эй! – запротестовала я. – А как у вас время идет в саду?

– Так, как мы пожелаем, – не стала отрицать Миара. – Но мы пообещали, что десять дней здесь будут рав-носильны десяти дням их мира. Они вернутся в свой год и в свой век. Мы не хотим им зла.

– Тогда ладно, – согласилась я.

– А ты не ревнуешь? – прищурилась Миара.

– Кого и к кому?

– Ну, того, второго парня, к нам? Который не девственник? Я фыркнула.

– Тесея? А я должна? Если он и правда любил меня, пусть он развеется с вами. Я думаю, что через десять дней я стану для него просто сном. И мне это нравится. Я не хочу, чтобы ему было больно.

– Ты не эгоистка. Ты сделала выбор, так?

– Да.

– Я поняла, что ты съела какое-то яблоко – и пришла посмотреть на тебя. Ты покажешь мне СВОЮ ябло-ню?

– Покажу. А вы пообещаете за ней ухаживать?

– Мы ухаживаем за всеми яблонями в нашем саду! – Миара выглядела искренне возмущенной. Я поверну-лась, чтобы показать ей на мою яблоньку и ткнуть носом в недостатки ухода, но почувствовала, что слова застряли у меня в горле.

Крошечной яблони-подростка уже не было! Было здоровенное, невероятно мощное дерево, нижние ветви которого начинались примерно на уровне моей головы. И оно было сплошь усыпано яблоками. Крупными, спелыми, красными… Точь-в-точь как я слопала! Я икнула и уселась прямо на землю. Примерно на высоте трех человеческих ростов одна из веток была подвязана моим поясом. Я бессмысленно ткнула пальцем в направлении дерева, не в силах сказать ни слова.

Миара уселась рядом со мной. Глаза у нее были такие же бессмысленные, как и у меня!

– Эт-то он-но!?

Я молча кивнула. И едва успела поймать мадам, отправившуюся в глубокий обморок.

Пара пощечин сделала свое дело и Миара открыла глаза. Я пощелкала пальцами перед ее носом.

– Эй, очнись, подруга, и объясни мне, что такого особенного я сожрала! Миара затрясла головой.

– Это, – она ткнула пальцем в дерево, – одна из самых крутых яблонь в нашем саду.

– А подробнее? – попросила я.

– Могу и подробнее, – согласилась Миара. – Тебе рассказывали об особенностях строения ДНК вэари?

– Да. И что?

– А ты знаешь, что дети, рожденные от двух вэари, не обязаны приходить к нам.

– Почему?

– Их ДНК и так находится в нужном виде. А вот ты, или кто-то другой, вэари, рожденный от волшебника и смертного – у тех ДНК не соответствует силе и начинает разрушаться. Вообще, ты задумывалась над об-рядом инициации?

– Вообще нет. Не до того было.

– Тогда я попробую объяснить. Людей, которые могут подчинить себе силу вэари не очень много. Но они находятся. Два первых испытания – медальон и палочка – это только чтобы определить твои способности. Это для тебя самой. Если ты умеешь колдовать, если ты достаточно сильна, а мерилом силы служит воз-можность попадать из одного мира в другой по собственному желанию. Если ты преодолеваешь свои трудности, ты, в конце концов, приходишь к нам. И получаешь яблоко, которое начинает генетическую перестройку. То есть перекраивает твой организм на уровне ДНК и РНК. А выбор…. Каждое яблоко дела-ет это быстрее или медленнее. Все они здесь – потомки одной яблони. Кстати, именно твоей. Иногда вэари выбирают не ту яблоню – и умирают, не в силах справиться с начинающейся перестройкой. Яблоко заби-рает у них слишком много сил или позволяет им пропускать через себя такую мощь, с которой они физи-чески не могут справиться. И вэари сгорает. В переносном и буквальном смысле. Несчастный случай. Бы-вает.

А вот ЭТА яблоня – она универсальна. Мгновенная перестройка организма, дополнительная сила, раскры-тие твоей сущности навстречу вселенным. Вот что делает конкретно это деревце. Теперь ты сможешь управлять самими потоками магической энергии. Напрямую. Хотя и после долгой практики. То, что ты нашла именно эту яблоню – огромный – тебе пока просто не оценить, насколько огромный – подарок судьбы. Это великая честь и великая ответственность. И, кстати, эта яблоня убила не одного волшебника. Большинство волшебников даже ее и не нашли. А те, кто нашли… Я помню двенадцать случаев причаще-ния волшебника такой силы. Кстати, было и две женщины. Но сейчас уже почти никого нет в живых. Ма-гия – опасное занятие. Я фыркнула.

– А кто есть в живых?

– Нынешний глава волшебников, например, – ответила Миара. – Кехар Неворм. И Рон Джетлисс. Теперь еще и ты.

– Забавно, – я уже взяла себя в руки и поднялась с земли. – Что-то часто при мне Рона Джетлисса помина-ют. Не иначе как мы должны пересечься! Лицо Миары вдруг стало по-детски шаловливым.

– Передавай привет, когда увидишь! От меня и моих сестер! У нас с ним связаны очень приятные воспо-минания… Мы переглянулись – и расхохотались.


ГЛАВА 14. | Эльфы, волшебники и биолухи | ГЛАВА 16.