home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 2.

– Твою мать!

Это были мои первые слова в другом мире. А как только я смогла дышать, слышать, видеть и говорить, я добавила к ним еще парочку русских народных. Я сидела в здоровенной луже, глубиной мне по пояс, и от любимых, чистых, выстиранных «миф-универсал» и пахнущих стиральным порошком джинсов остались лирические воспоминания. За шиворот тоже текло. С неба моросил мерзкий дождик. Стояла ранняя осень, судя по окраске листьев на деревьях, а осень я просто ненавидела. Это Пушкин мог писать: «Унылая пора, очей очарованье…» Он-то, небось, дома у окошка сидел, а не посреди этого, с позволения сказать, «очар-р-рования», в грязной луже. И штаны он сам себе тоже не стирал, после прогулки в такую очаровательную, мать ее трижды за ногу, погоду. С другой стороны, чего я сижу-то? Что я в этой луже забыла?

– Так, Вэл-не-Килмер, – скомандовала я себе, – Выползай из лужи, и будем с тобой лукать на обстановку. (лукать – от английского look, смотреть, прим авт.)

Дурные привычки возвращались мгновенно. Еще когда мне было девятнадцать лет, мама вышла замуж в пятый раз, и перебралась к мужу, переписав квартиру на мое имя. До встречи с Ники я жила одна, радио я тихо ненавидела, телевизор смотреть было просто скучно, оставалось только разговаривать сама с собой. Выйдя замуж, я неохотно рассталась с этой привычкой, но, похоже, не до конца. Вот и сейчас, разговари-вая вслух, я незаметно выбралась из лужи. Лужа была, как водится, посреди дороги, дорога посреди поля, а что было вокруг поля, я не видела. Наверное, лес. Он темнел далеко на горизонте. Но в лес мне не нужно.

– А куда тебе нужно? – спросила я у себя, любимой. – А черт его знает. Обещали же какого-то проводника! Вот крокодилы бессовестные!

– Это кто бы говорил о совести! – раздался позади меня скрипучий голос. – Ты еще о Боге вспомни, чудо природы!

– А чего о нем помнить? – спросила я, почему-то не оборачиваясь. – Неужели ему есть до меня дело?

– Ни-ка-ко-го! – ответил тот же голос. – Не забывай, ты теперь начинающая колдунья, точнее вэари, а они вне юрисдикции местных божков. Это меня порадовало, но ненадолго. Навалились другие заботы.

– А ты кто?

– А я и есть тот самый проводник, – порадовал меня голос.

Я неосторожно обернулась, захлопала глазами, нога подвернулась, я взмахнула руками и повинуясь зако-ну подлости, грохнулась в ту же лужу, но на этот раз спиной вперед. Теперь меня надо было стирать цели-ком. И лучше не с Миф-автоматом, а с пятипроцентной хлоркой.

– Молодец, – порадовал меня проводник. – Теперь твоя внешняя и внутренняя сущности стали еще больше похожи друг на друга.

– Иди ты знаешь куда, – предложила я. – Свинья безголовая! Предупредить нельзя было?!

– О чем? – невинно хлопнул ресницами проводник.

– О себе.

Я выбралась из лужи во второй раз, и сейчас тихо радовалась, что рюкзак уцелел и сделан из непромокае-мой ткани. А в нем у меня лежат пакетики с отвратительным растворимым кофе «Моккона» и металличе-ская чашка. Хотя хрен мне удастся разжечь костер под таким дождем. Небось, тут все в округе на девять частей состоит из воды! Ну и фиг с ним! У меня еще и фляжка с водкой лежит. Я ее взяла исключительно в лечебных целях, для растирания. Вот и будем лечиться!

– Хороша, – одобрил проводник.

– На себя посмотри, – окрысилась я. – Может, представишься, невежа?

Мое возмущение имело под собой веские основания. Честное слово. Я ожидала многого, но ТАКОГО?! Я биолог и могу отвечать за свои слова. Так вот, передо мной стояла натуральная игуана! Такая симпатичная ящерица, с хвостом в чешуйках, длина сорок сантиметров, форма головы напоминает рыцарский шлем. И сейчас ее морда приобрела явно обиженный вид.

– Меня зовут Ганя.

– Ганя – он или она? – уточнила я.

– Она. У всех женщин проводниками служат только женщины, а у всех мужчин – мужчины. Считается, что они быстрее могут найти общий язык.

Интересно, кто это решил? По-моему с этой ящерицей общий язык могла найти только другая игуана. А я бы предпочла в проводники кого-нибудь посимпатичней и пообщительней. Например, лошадь. На ней еще и ездить можно. А эту ящерицу, чует мое сердце, еще и на себе тащить придется!

– Понятно. Раз ты проводник, давай, объясняй, что мы теперь должны делать?

– По счастью, у нас разные задачи, – фыркнула ящерица. – Ты будешь искать проход в нужный тебе мир, а я буду следовать за тобой, и говорить, что нужно сделать теперь. И не более того.

Эта система мне была знакома. Как говорил преподаватель по высшей математике, я ставлю вопросы, а вы ищете на них ответы. И конкретнее. Хоть вы и биологи, но не растекайтесь мыслью по древу познания.

– Конкретизируйте свои предложения, мадам, – попросила я. Боевой дух куда-то ушел. Наверное, замерз и решил поискать, где потеплее. А у меня хлюпали и кроссовки и нос – наперегонки. Игуана смотрела на меня без всякого сочувствия. Ей-то что, она рептилия. Хладнокровная во всех смыслах этого слова, зараза! А вообще, кажется, ящериц едят! Я плотоядно осмотрела игуану. Жирненькая. Вкусная, наверное. Ящери-ца как-то нервно дернула хвостом и заговорила.

– В этом мире, Валентина, тебе надо забрать учебник магии. С ее помощью ты сможешь открыть дверь в нужный тебе мир. А дальше посмотрим, что будет.

– А где он находится? – прохлюпала я.

– Не знаю.

– А как называется?

– Междумирианник.

– Так и называется?

– Да! Я почесала репу.

– А где находится ближайший город, ты не знаешь?

– Не могу сказать.

Я развернулась и пошла на восток, не интересуясь, успевает ли за мной ящерица. Шагов через тридцать оглянулась. Игуана, с самой несчастной мордой, шла посреди дороги, обходя лужи и высоко поднимая хвост. Я подождала ее, потом взяла в руки и посадила себе на шею. Ящерица свесила хвост с моего плеча и кивнула.

– Спасибо.

– Всегда, пожалуйста.

Я шлепала по грязной дороге, моросил мерзкий дождик, хлюпали промокшие насквозь кроссовки. В об-щем, настроение было преотвратным. Но надо было как-то разговорить проводника.

– Слушай, Ганя, – неуверенно начала я, – а что ты еще можешь?

– В каком смысле?

– Да в самом прямом! Допустим, я попаду в переплет. Ты мне поможешь?

– Это не входит в мои обязанности.

– Но и запрета на это нет?

– Но и у меня нет желания помогать тебе!

– Лучше бы оно появилось.

– Зачем? Замерзшие мозги работали плохо.

– Со мной весело. Со мной гораздо веселее, чем со всеми остальными колдунами!

– Не обольщайся.

– Ладно, с этим мы выяснили. Помощи от тебя не дождешься. А что ты еще обязана делать?

– Опекать тебя, пока ты не вступишь в полную силу, подсказывать и направлять. Но не помогать.

Я кивнула. Все ясно. Ладно, чешем к городу на горизонте. Тут-то и пригодилась моя дальнозоркость! Да-же из той лужи я видела что-то похожее на башни. До города я добралась только к вечеру. Устала, про-мокла, вымоталась, и была зла, как сорок дюжин цепных собак на дележке одной кости.

Город был обнесен огромной каменной стеной, высотой аж в четыре моих роста. И дорога вела прямо в высокие деревянные ворота. А к воротам была длинная такая очередь… Ящерица посоветовала мне ждать и нырнула в рюкзак. Стоять мне не хотелось, и я цапнула за рукав одного деревенского парня.

– Слышь, что здесь происходит?

– А то не видишь? Стоим, пока стража поклажу осмотрит и пошлину соберет. Живодеры проклятые!

– А его величество сейчас в городе? – спросила я, прикидывая в уме, как пройти без очереди.

– Не-а, короля сейчас нет, только принц Аррен, – ответила деревня.

– Мерси, – ответила я, и отвалила.

– И тебя туда же, – напутствовал меня парень.

А город-то на холме построен. Я улыбнулась. Ну, как кстати! И рванула в гору так, словно за мной черти гнались. Хм, кажется, я себя переоценила. Но так правдоподобней будет. К воротам я подлетела вся в мыле и с высунутым языком. Ну, ничего, зато согрелась. И вообще, бег полезен для фигуры! И я, начхав на стражу, попыталась вбежать внутрь.

– Стоять, бродяга! Куда прешь!? – один стражник лениво загородил мне дорогу.

Я перевела дыхание, сфокусировала на нем расползающиеся в разные стороны глаза, и заорала на весь город, совсем как в институте на своих студентов:

– Ты кого задерживаешь, чувырла!? Я тут бегу, блин, последние три часа, чтобы доставить новости принцу Аррену, коня загнала, на фиг, а в меня всякий воротный столб будет копьями тыкать!? Да я принцу скажу, он из тебя фундамент сделает, чтобы ты, дубина, важных гонцов не задерживал!

Стражник захлопал глазами, и я поднесла к его носу маленький, но крепкий кулачок, украшенный перст-нем-печаткой с рубином. Подарком мужа. Это решило дело. Он посторонился, и меня пропустили в воро-та, кстати, не взяв ни монетки пошлины. И я взяла с места в карьер. Был соблазн потребовать лошадь, но тогда мне могли бы навязать сопровождение, чтобы ценное имущество не заиграла, а это было вовсе ни к чему. Я завернула в какой-то проулок, и потеребила рюкзак:

– Вылезай, чуня!

– Не Чуня, а Ганя, – поправила меня ящерица, высовывая голову.

– Да хоть Ваня или Маня, – фыркнула я. – Слушай, расскажи мне о политической обстановке в этом мире, а?

– Зачем?

– Но я должна знать, у кого мне предстоит выцарапать этот путеводитель, как там бишь его – Марьиван-ник?

– Междумирианник, – отчеканила ящерица, – ладно, слушай. Сейчас здесь процветает христианство, почти как у вас несколько веков назад. Общий лозунг: «Загнать всех в рай», для непроникшихся – с добавлением: «любыми методами». К методам относятся пытки, казни, очищение водой и костром, а также искоренение всех иных форм жизни, то есть оборотней, вампиров, эльфов, гномов, в общем, всех, кто больше одарен природой. Но они, не проникшись почему-то всей святостью инквизиции, как могут, сопротивляются бла-гому делу. Кто-то бежит, кто-то сражается, кто-то в темпе вальса маскируется под местное население. На-пример, эльфы, дня за два до твоего приезда, принимали у себя священника. Но идеи христианства при-шлись им не слишком по вкусу. Они решили проверить священника на благочестивость, связали его и пус-тили по речке без лодки. Тот, естественно, утоп. Чем и доказал свое благочестие. Но эльфов не убедил. А остальное посольство эльфы выкинули за дверь, и принялись эвакуироваться. Кстати, отец принца Аррена, король Кастариен очень активный христианин и сейчас собирается двинуть войска прямо на эльфов, тем более, что его государство граничит с эльфийским лесом. А все магические книги стаскиваются к главно-му очистителю для уничтожения. – И Ганя хитро подмигнула мне.

– А кто такие очистители?

– Типа ваших инквизиторов. Учитывая, сколько я читала об инквизиции, меня Очистители не вдохновили.

– Добрые, значит, дяди.

– Об их доброте все наслышаны… кто удрать успел.

– Значит надо попасть к главному очистителю, – почесала я в затылке. – Он гостей не принимает?

– Принимает. В пыточных камерах. Туда мне еще было рано.

– Ладно, заползай обратно, а я пока поброжу по городу. Мне надо поужинать, вымыться и выспаться.

Ящерка понятливо нырнула обратно. Я вышла из тупичка и пошла, куда глаза глядят. Глядели они в ос-новном по сторонам и под ноги, так что монаха в грязно-коричневой рясе я заметила, только крепко столкнувшись с ним лбами.

– О, темная сила!

– Чтоб тебе пусто было! – взвыли мы в два голоса, и монах рассерженно уставился на меня.

– Куда несешься, наглец!?

– Сам смотри, куда лапти ставишь, чучело бритое, – не осталась я в долгу. – Последние фары церковным кагором залил, что ли?

– Да как ты смеешь, мерзавец!?

Отдавленная нога болела все сильнее, так что благоразумие отошло на задний план, и не высовывало но-са, чтобы по нему сволочизм не врезал. Обстановка накалялась.

– Ты, козел недобритый, сам смотри куда прешь, – взвилась я. – Думаешь, раз юбку надел, и живот отрас-тил, как у беременной, так тебе и дорогу уступать будут!? Лучше натужься и роди себе хорошие манеры, урод паршивый, евнух добровольный!

– Что-нибудь случилось, святой отец, – в нашу мирную беседу вмешались два стражника.

– Да, случилось! – взвился этот свин с тонзурой. – Это ведьма!! Арестовать ее!!!

– Слушай, не верещи, как кот, которому яйца дверью прищемили! – поморщилась я, понимая, что назре-вают некоторые осложнения.

В следующий миг мне в зад уперлись два довольно острых копья. Нет, я могла бы посопротивляться, но зачем? Так или иначе, мне нужно попасть к верховному очистителю, а меня туда буквально тащат! Может, еще и покормят? Хорошо бы. Пока мы шли по городу, я рассматривала архитектуру, людей, но тщательнее всего – дорогу. Падать еще раз в лужу не хотелось. Выводы были грустными. Архитектура убогая, зданий из камня – минимум, то есть те, без которых не обойтись. Королевский дворец, церковь, тюрьма. Осталь-ные – деревянные дома, изредка на каменном фундаменте. Люди меня тоже не впечатлили. Одеты все крайне убого. Мужчины – в лосины и грубые рубахи до колен, кое-кто в плащах. Женщины – в те же руба-хи и длинные юбки. Головы у всех женщин покрыты платками. На их фоне я, в своих относительно гряз-ных джинсах и куртке смотрюсь, как африканец в тундре. Одно хорошо. Я как сникерс: под толстым-толстым слоем, только грязи. Так что необычность моей одежды в глаза не бросалась. Дороги тоже от-вратные. Лужи по колено, грязь – по пояс. Оказывается не только в России беды – дураки и дороги. Тюрьма меня тоже не впечатлила. Тоже мне, стены! Если я из такой тюрьмы не убегу – это позор для всей России-матушки в целом, и для моих предков – в частности. Они ж в гробах перевернутся, а потом ко мне каждую ночь являться будут, ежели я нашу семью опозорю! Я хорошо знала историю своего рода. Мама рассказы-вала, что моим прапрадедом был Валентин Хромая Нога – человек выдающейся биографии. Шесть дока-занных грабежей с убийствами, около пятнадцати недоказанных, три ходки на Сахалин, и, соответственно, три побега. В последнюю, четвертую ходку он встретил там мою прапрабабку – Аньку-Модистку. Анечка промышляла более изящно. Нанималась служанкой в богатые дома, а потом там разные ценности пропа-дали. Убийств на ее совести не было. Но в Валентина она влюбилась по уши. И он в нее. Сладкая парочка в четвертый раз сделала ручкой каторге, грабанули машину инкассаторов, то есть карету казначейства, как она тогда называлась, поделили честно добычу – на всех четверых подельников, и осели в деревне под Псковом. Жили, как говорится, не тужили, трех сыновей родили, двух дочек… Так неужели я с такой ме-лочью, как средневековая тюрьма не справлюсь? Смешно. Но повели меня не сразу в тюрьму. Стражники затащили меня в комнату, где сидел монах вдвое толще первого.

– Это вы кого привели!? – полюбопытствовал он.

– Ведьму, – святой отец, – отчитался один их стражников. – Она отца Ерохимуса оскорбляла по-всякому. Он и приказал, дескать, ведите к Очистителям, бес в ей сидит сильный… Интересно, в каком месте меня сидел бес? Может, еще узнаю?

– Ладно, отпустите ее, а сами пока в уголке постойте, – приказал святоша.

Руки на моих предплечьях разжались. Я потерла мышцы. Ну, козлы! Синяки ведь останутся. Да не до си-няков сейчас! Я внаглую плюхнулась на стул напротив очистителя, и закинула ноги ему на стол.

– Ну что, будешь говорить!? – и побольше наглости в голосе, побольше… Любой священник должен под-чиняться старшему по званию. У них же дисциплина как в армии!

– А… э… у… а… – выдал на-гора очиститель. Я попробовала еще раз.

– Признавайся, негодяй, где сейчас главный очиститель!?

– Как это где? – очень натурально удивился священник. – Как и всегда, на верхнем этаже. Он же никуда и никогда не выходит…

– А колдовские книги!? – и еще больше командного рыка в голосе. Такого тона мои студенты, как огня боялись. И очиститель оказался не крепче.

– А они у него…

– Хорошо. Свободен. Проваливай.

Священник послушно встал из-за стола и даже сделал два шага к двери, прежде чем до него дошел комизм ситуации. Стражники давно уже давились фырканьем в уголочке.

– Взять ведьму!!! – взвыл несчастный кошачьим сопрано. И закашлялся.

– Что ж ты так, – пожалела я его, обтирая кроссовки протоколом чьего-то допроса. – Надо было начинать хотя бы со второй октавы, а ты сразу взял ля-бемоль третьей.

Священник еще раз попытался заорать, но куда там! Я его хорошо понимала. Как у меня болело горло после лекций! Но бегемот в рясе не растерялся. И зажестикулировал. Я даже засмотрелась, попутно выди-рая листки из какой-то книги на его столе и чистя ими джинсы. Это ж надо, какой талант пропадает! Его бы – да в наш двадцатый век, в эпоху немого кино! Такие бы деньги заколачивал! Это ж надо – жестами, причем более-менее цензурными, объяснить кто я такая, откуда я на свет появилась, что со мной святая инквизиция (простите – очистители) сделает и куда меня надо вести. Я бы час на него смотрела, но, к со-жалению, до стражников дошло, что им надо сделать, они цапнули меня за плечи и поволокли куда-то вниз. Мой рюкзак остался на столе священника, вместе с ящерицей и кучей необходимых мне вещей. Надо будет прихватить при побеге. Так что дорогу я запоминала. Меня свели по лестнице, провели по коридору и впихнули в темную камеру, захлопнув за мной толстенную дверь. Глухо лязгнул засов.

Я огляделась вокруг. М-да, невесело. Я охлопала карманы. Что при мне? Носовой

платок, зажигалка, блокнот, ручка, часы, шпильки в волосах и нахальство. Последнего так даже переизбы-ток. Теперь осмотрим камеру. Да, это явно не люкс в отеле «Риц». Мрачно, холодно, всего света – из ма-ленького окошка под потолком, причем такого маленького, что в нем и кошка застрянет. И то решеткой перегородили. В углу куча соломы. А на соломе? Какое-то тряпье? Я с интересом посмотрела в угол.

– Привет?

– Приветствую тебя, – отозвалась куча. – Кто ты?

– Решили, что я – ведьма. А ты?

– Я – эльф.

– ЭЛЬФ!? Настоящий!? В детстве я обожала Толкниена. Интересно, много он наврал про эльфов?

– Настоящий. Какой же еще!?

– А что ты здесь делаешь?

– Отдыхаю на курорте! Неужели не видно!?

– Почему же, – пожала я плечами. – Милое местечко. Тепло, темно, спокойно, никто не мешает. И запахи великолепные. Любой насморк исчезнет. – Вонь в помещении стояла такая, что хоть коромысло вешай. – А кто тебе выписал путевку?

– Главный очиститель. А тебе?

– А я знаю? Может, им моя внешность не понравилась?

– Мне она тоже не нравится.

– Ты меня еще толком и не видел, – слегка оскорбилась я. – Кстати, а от кого это так воняет? Вас что, в туалет не выводят?

– Здесь это не принято. А дерьмо у всех пахнет одинаково, что у людей, что у драконов.

– Насчет драконов поверю на слово, лично не нюхала, – отозвалась я.

– Можно подумать я нюхал! – возмутился эльф.

– Так сам же признался, – я рассеянно оглядывала стены. – Сидеть в тюряге без канализации? Даже мой прапрадед себе этого не позволял! И я семью не запозорю! Или они тут общественный туалет откроют, или тюрьмы не останется! А сбежать ты не пробовал?

– Смеешься?

– Издеваюсь. Нет, в самом деле, ты решил здесь еще неделю просидеть? Понюхать?

– А у нас что – есть выбор?

– Даже если меня съедят, у меня будет минимум два выхода, – оптимистично отозвалась я – Но не

исключено, что я найду и третий. Устрою людоеду язву с прободением желудка или аппендицит с перфорацией… Куча тряпья шевельнулась.

– Ты говоришь о побеге серьезно? У тебя есть сообщники на воле?

– У меня есть мои гениальные способности, нахальство и отличная наследственность. Я подошла к двери и стала осматривать ее.

– М-да, хрен откроешь. Замка нет, только засов. А его шпилькой не отопрешь. Значит нужно, чтобы нам его открыли снаружи.

– И как ты это сделаешь? Напишешь прошение главному очистителю?

– Ага, счаз-з-з. В пяти экземплярах. Ты не прикован?

– Нет.

– И не связан?

– Нет.

– Это хорошо. А драться умеешь?

– Могу завязать узлом железный прут.

– Это каждый дурак может. А в ухо ты дать сможешь?

– Смогу. Но чтобы дать в ухо, надо еще до кого-то добраться. Кому ты тут морду начистишь? Крысам?

– Кому надо. Слушай. Вот что мы сделаем.

На разработку и уточнение плана ушло минут восемь. Потом эльф художественно разлегся в особо гряз-ной луже, а я завизжала, легко взяв верхнее соль. Эльф на полу боролся с желанием плюнуть на конспира-цию и зажать уши. Орала я вдохновенно, проникновенно и с немалым опытом. Легкие у меня тоже были закаленные. Я просто кожей ощущала, как вибрируют камни в стене. Прерывалась, чтобы набрать воздуха – и начинала орать заново. А еще думала об Иерихонской трубе. Звучи мой голос, сладкозвучный, Иери-хонскою трубой! Может стены сами рухнут?

Эксперимент поставить не удалось. Не прошло и пяти минут, как к камере подлетели стражники. Окошко в двери распахнулось.

– Чего орешь, ведьма!? – осведомился один.

– Вы меня с кем посадили!? – заорала я, используя отлично тренированные преподаванием биологии лег-кие. – Он же мертвый!!! Здесь дохляк!!! А-а-а-а-а-а!!!

Со своего места мне было видно, как эльф кривится от боли. Все-таки моим ультразвуком, да по ушам – это не для слабонервных мифических созданий. И стражники тоже не выдержали. Дверь в камеру распах-нулась. Стражники влетели внутрь. Не знаю, что они хотели – вынести труп или заткнуть меня, но главное было сделано. Эльф взлетел с пола. Двоих стражников столкнуло лбами, третьему я добавила коленом по фамильной ценности, а потом схватила за уши и добавила тем же коленом по морде. Этому приему меня учила подруга:

« – Тинка, – говорила она, – учти, нормальных мужиков мало, а баб много. И чтобы удержать при себе му-жика, требуется расправляться с соперницами. Это – наиболее эффективно. Хватаешь за уши – и лбом об колено! И не миндальничай. Интеллигенция сейчас не в авторитете, а нам надо быть в ударе».

С соперницами мне так расправляться не доводилось, но на стражника подействовало отменно. Только кость хрустнула. Да, подруга бы мной гордилась. Хотя речь шла и не о соперницах.

– Бежим, – потянул меня за руку эльф.

– Стоять! – командным тоном рявкнула я. – Вконец охренел? Свобода по голове поленом ударила!? Эльф застыл на месте.

– Чего ты орешь!?

– А до тебя не доходит!? Немедленно иди сюда, и помоги мне раздеть их!

– Зачем?!

– Я хочу ими воспользоваться!

– Нашла время!

– Ты о чем подумал, пошляк?! Хотя каждый думает в меру своей испорченности. Мы сейчас увяжем их в рулончики, и положим в угол. Пусть подумают, что это мы! А мы накинем их плащи, и нанесем дружест-венный визит главному очистителю. Мне нанесли здесь оскорбление, и я хочу покинуть эту тюрьму с мо-ральным удовлетворением в кармане. Эльф тоскливо посмотрел на меня.

– Слушай, а может, все-таки ограничишься физическим?

Я плотоядно посмотрела на эльфа. Ну почему он так далеко от меня? С каким удовольствием я бы отвеси-ла ему пару подзатыльников. Но пришлось ограничиться вежливым:

– Шевели задом, кретин, пока нас не замели!

И эльф начал шевелиться. Должна признаться – получилось у него неплохо. Особенно для начинающего рецидивиста. Стражники были раздеты до штанов и связаны их собственной одеждой в самое краткое время. Мы накинули камзолы и плащи, и медленно, с достоинством пошли по коридору. Я цапнула со сто-ла в караулке связку ключей.

– Давай освободим всех? – предложил эльф.

– И поднимем весь город на уши? Нет, это только перед уходом. Пошли! Нам наверх!

Свет в коридорах был, хотя и паршивый, но эльфа мне рассмотреть удалось. Да, в чем-то Толкниен не врал. Эльф оказался высоким, атлетически сложенным парнем с золотыми волосами и голубыми глазами. Чем-то он был похож на Ники. Только немного симпатичнее. Мы шли по коридорам, и я тщательно счита-ла все повороты. Ну, вот и оно. Та комната, в которую меня привели на «допрос». Я толкнула дверь и во-шла. Тот толстый монашек так и сидел за столом. Ну, надо быть вежливой девочкой!

– Здорово, чувак!

Его так перекосило, что я пожалела об отсутствии фотоаппарата. Такое зрелище задаром пропало! И лихо уцапала мерзавца за воротник рясы.

– Где мои вещи, козел!?

– А…у…э… Я пнула его в коленную чашечку.

– Вежливо повторяю вопрос. Где мои вещи!? Следующим ударом сломаю ногу. Или ее вон тот тип тебе сломает. Ты кого из нас предпочитаешь?

– Все здесь, – заторопился монашек. – Все ваши вещи тут. Только зверушка ваша удрала!

– Зверушка не пропадет, – решила я. – Подержи его. Кстати, а как найти главного очистителя!?

– Вверх по лестнице и направо до конца коридора. Я бегло сунула нос в рюкзак. Все было на месте.

– Отлично. Спасибо за информацию, лапочка. – Я подмигнула эльфу. – Сверни ему шею. Эльф был явно возмущен.

– Ты меня за кого принимаешь!? Я эльф, а не убийца!

Возражение было неубедительным. Я пошарила на столе. На нем лежал нож. Точнее, кинжал. Симпатич-ный такой кинжал, из какого-то черного металла, с рукояткой, отделанной черным камнем. Просто сам просится в руки. Я надела рюкзак на плечи. Подумала, повертела финку в пальцах и подошла к эльфу.

– Держи его крепче.

Анатомию я знала на пять. И сердце нашла моментально. Одно движение ножа – и все было кончено. Эльф смотрел на меня с тихим ужасом.

– Что ты делаешь!?

– Избавляюсь от нежелательного свидетеля. – Помотала я головой, избавляясь от наваждения. Потом я вытащила оружие, умудрившись не измазаться кровью, вытерла нож об рясу и засунула его за пояс. Ду-маю, он мне еще пригодится. Тем более, я всегда питала любовь к холодному оружию. Могу сказать всем, кто читает мои путевые записки – никакого внутреннего трепета я не испытывала. Даже ничего отдаленно похожего. И никакие двенадцать заповедей меня не мучили. Цинично-то говоря, этот монах отправлял в тюрьму, а оттуда и на смерть столько людей, многие из которых были и получше него, что моя совесть заткнулась и уснула. Может, сам он и не казнил, но пошел бы по статье, как соучастник. А теперь мне надо еще и к главному очистителю. Во-первых, мне нужен Междумирианник, а во-вторых, надо бы объяснить очистителю насчет неправедности его дела. Можно даже без слов, но с физическими увечьями.

– Ты со мной к главному очистителю? – спросила я.

– С тобой, – почему-то вздохнул эльф.

– Неужели ты не желаешь отомстить? – удивилась я. – Они же держали тебя в камере, в которой я бы и со-баку не поселила!?

– Желаю. Но это как-то слишком жестоко.

Я пожала плечами. Жестоко! Не жил он в России во время перестройки. Узнал бы, что такое настоящая жестокость. Я молча пошла по коридору к лестнице. Мне повезло, по дороге никого не встретилось. Не уверена, что могла бы убить человека еще раз. Хотя бы сегодня. Но и моя душа была спокойна. Я ничего не обещала монашку. Я не обещала оставить его в живых, если он мне все расскажет. Я не нарушала слово. Подумаешь, убила. Если он верит в Христа, или в кого тут принято верить, значит должен верить и в рай, а значит я ему просто помогла немного раньше достичь райского блаженства. То есть он меня еще благода-рить должен! По лестнице я прыгала через три ступеньки. Сзади сопел эльф. И тут наше везение кончи-лось. У двери стояли и курили три стражника. Я взлетела к ним на крыльях вдохновения.

– Вы че, вконец охренели!? Из тюрьмы половина заключенных поубегала, а вы и в ус не дуете!

– Кто поубегал!? – выдавил стражник слева, хлопая глазами.

– Я, – честно призналась я. И ударила одного из стражников кинжалом в глаз. Пока не опомнились. Еще двоих прикончил эльф. Мгновенно выхватил меч и снес им головы. На меня брызнуло кровью. Но стран-ное дело, я, всегда не выносившая крови, сейчас даже не поморщилась. Не до того. И толкнула дверь. Все было завалено книгами. По самый потолок. Я схватилась за голову. Ну и где тут прикажете искать Меж-думирианник? Да я постарею раньше! С другой стороны, зачем мне самой искать эту книгу? Мне просто надо найти ее хозяина и вежливо попросить его отдать нужную литературу. Он-то знает, что тут, где валя-ется! А я иногда бываю просто убийственно убедительной.

– А-а-а-а-у-у-у-у! Есть, кто живой!? – заорала я. И через минуту услышала ответ.

– Иди сюда!

– Ты со мной, или здесь подождешь? – оглянулась я на эльфа.

– Здесь подожду. Не люблю смотреть на пытки.

– Я тоже, – честно призналась я. И направилась на голос.

Я прошла три поворота, прежде чем выйти в большую и довольно светлую комнату. Комната так же была завалена книгами. Огромный стол посередине был уставлен скляночками самого, что ни на есть алхимиче-ского вида, а рядом со столом в кресле на колесиках сидел мрачный тип в таком же коричневом балахоне, но с большим железным медальоном на груди. По медальону шла надпись: «Да очистятся души неверных под моей железной рукой». И выдавлена рука в перчатке, подкладывающая дров в костер. Все мои хоро-шие манеры мгновенно испарились. Инквизицию я просто ненавидела, получив за нее уже в институте «неуд» по истории.

– Привет, калека, – сказала я. Мой голос был нарочито спокойным, но те, кто хорошо знал меня, сейчас посочувствовали бы несчастному и не стали меня злить. Очиститель меня вообще не знал, и, увидев перед собой хрупкую девушку, решил, что ему ничего не угрожает. Наивный такой.

– Ты откуда взялась, девка? – спросил наглец. – А ну пошла вон!

– Ага, вот прямо сейчас взяла и пошла, – фыркнула я, задевая локтем за стопку древних пергаментов и ро-няя их на пол. – Прости, я нечаянно. Нет, если я пришла, от меня так просто не избавишься. Но у тебя еще есть шанс остаться относительно целым.

– Убирайся отсюда, – прошипел этот увечный. – И скажи страже внизу, что я приказал тебя высечь.

– Мазохизмом не страдаю, – отрезала я. – Но мигом стану злобной садисткой, если не получу того, что мне надо. Давай сюда Междумирианник, и разойдемся без членовредительства.

Инквизитор не внял моим увещеваниям. Ну, нельзя с этими людьми по-хорошему! Нельзя!!!

– Стра-а-а-жа-а-а!!! Я покачала головой.

– Клиент скорее мертв, чем жив. До тебя что, до сих пор не доехало? Я пришла сюда специально за Меж-думирианником, и уйду отсюда только с книжкой под мышкой. А ты останешься. Но еще неизвестно в каком состоянии, – я подумала, и уселась на стол, что-то небрежно смахнув на пол. Суда по дырке в парке-те – концентрированную серную кислоту. – Еще не решил отдать мне книгу? Очень жаль. Мне ведь при-дется какое-то время побыть здесь, а я такая неловкая!

Я взяла в руки склянку, понюхала, повертела и решительно вылила прямо на колени главному очистите-лю. Судя по его воплю, это была тоже кислота.

– Ах, простите, я такая неловкая к вечеру! Не волнуйтесь, сейчас я проведу реакцию нейтрализации! Вот только как найти щелочь? Я знаю! Опытным путем! – На колени очистителю полетело еще несколько ба-ночек. Я подождала две минуты, наблюдая за попытками инвалида избавиться от дымящейся рясы и де-монстративно позевывая, а

потом выплеснула на него ведро воды, примеченное в углу. Теперь главный очиститель стал похож на жабу в кресле.

– Ну, как, говорить будем? – полюбопытствовала я. – Или опять поиграем в юного химика? Очиститель так сверкнул на меня глазами, что я поняла без перевода.

– Хорошо. Даю тебе три минуты, можешь сказать все, что хочешь о моих родственниках, предках и потомках безнаказанно. Но тихо.

Два раза предлагать не пришлось. Оказывается, я многого не знала о своих предках. В частности, они ус-пели согрешить с половиной ада, и были прокляты навеки другой половиной. Фантазия у дяденьки рабо-тала не хуже, чем у моих студентов. Я даже пожалела, что не могу конспектировать за ним. Но не просить же повторять на бис? Да и время кончилось. Я вклинилась в описание отношений моей прабабки с Вель-зебруулом. Наверняка местный аналог Вельзевула.

– Мужик, я думаю, с моими родственниками все ясно. Хотя им было по жизни плевать на все религии ми-ра. Теперь отдай мне книжечку с милым названием Междумирианник, и я свалю отсюда на века. И даже не буду показывать на тебе умения, которые мои предки приобрели в ходе разврата с чертями.

Изображать из себя героя-народовольца очиститель не стал. И правильно. Я пока еще не собираюсь запи-сываться в христианство и всепрощение мне чуждо. Он с трудом подкатил на своем кресле к стопке книг, вытащил одну и швырнул в меня.

– Подавись, ведьма!

– И вам того же, и вас туда же, – я ловко перехватила книгу в пяти сантиметрах от моего носа и посмотрела на обложку. А то еще подсунет какую-нибудь местную библию. Нет, на обложке было выдавлено золо-том:"Miejdumiriannik». Она, драгоценная.

– Мерси, козел, – я, было, хотела уйти, но потом передумала. – Дяденька, а вы не сделаете добровольное пожертвование в фонд беглецов от очистителей? Обещаю, вам это зачтется. И вас не сожгут, а повесят… если будете живы и попадетесь к нам в руки.

Намек инквизитор понял мгновенно. Он подкатил к столу, достал увесистый мешочек с местной валютой и от души швырнул в меня. Ха, дохлый номер! Я отклонилась и перехватила мешочек на лету. Заглянула внутрь. Ювелир из меня, как из огурца – банан, но золото я всегда отличу.

– Грацие ди тутто, – пропела я, затем засунула мешочек в карман, повернулась и пошла к выходу. Но на пороге обернулась. – Учти, урод, ты пока еще не покалечен. Так, по мелочи. Но если ты и дальше будешь продолжать охотиться на ведьм, я могу и вернуться. С дружеским визитом. И после него тебя будут соби-рать по частям. Усек гусек?

Я обрушила в проход пару стопок книг, чтобы очиститель не сразу смог выбраться и позвать на помощь, и рванулась к эльфу. Тот честно ждал меня у входа.

– Нам еще надо в тюрьму, – предупредила я. – Не хочу оставлять этому озабоченному никого, на ком он смог бы отыграться за меня. И мы рванулись по лестнице вниз.

– Ты еще ключи не потерял?

– Обижаешь!

– Привыкай, я не всегда бываю мила и добра.

По пути нам никого не встретилось. Я даже обиделась. Всего шесть воинов на весь монастырь. Хотя зачем они здесь нужны, с такими-то замками. Их и ключами хрен отопрешь. С другой стороны, вам когда-нибудь приходилось отпирать замок, который старше вас минимум в два раза и вышел из строя уже при продаже? Нет? А вот я имела такое удовольствие. В нашем институте замки подбирались по принципу «но пасса-ран», то бишь – «оно не пройдет». Оно – это ключ. И открывали мы их исключительно с помощью пинков, толчков и добрых пожеланий заводу-изготовителю. Так что тюремные замки я освоила в пять минут. Не прошло и получаса, как камеры были открыты, и заключенные бодро рванулись на волю. Мы с эльфом вышли вслед за ними, самыми последними, и только теперь я поняла, почему так мало солдат было в зда-нии. Зачем там больше, если позади тюрьмы находятся казармы городской стражи? Вот с ними-то и сце-пились любители свободы.

– Надо помочь им, – рванулся, было, эльф, но я ловко цапнула его за заостренное и вытянутое ухо.

– Совсем сдурел? Наше первое дело не мстить, а рвать когти! Или ты по подзатыльникам соскучился? Так я тебе лично отвешу парочку, дай только на волю выйти!

Слава Аллаху, этот мифический придурок внял моим словам, и мы бодро потрусили в сторону от свалки. Хорошо еще, что никто не додумался обнести тюрьму стенами.

– Эй, ты что, меня забыла? – раздался писклявый голосок. Я нагнулась и подхватила за хвост игуану.

– Жива все-таки?

– А ты сомневалась?

– Ты пока еще не комодский дракон. Наступят – и поминай, как звали. – Я водрузила ящерку себе на плечо, и Ганя тут же вцепилась в меня холодными мокрыми лапками. Было не слишком приятно, но

спорить я не стала. – Я тут книжечку достала. Междумирианник, нет? А то мне и вернуться не поздно!

– Междумирианник. – В голосе ящерицы звучало искреннее удивление. – Как тебе это удалось?

– Мы с главным очистителем немного побеседовали о химии, и он согласился, что мне нужны дополни-тельные знания, – прищурилась я.

– А жив он остался?

– За кого ты меня принимаешь?

– Я знаю, ты убила монаха! И стражника!

– Ну и что? Они сами виноваты!

– Но они просто выполняли свой долг!

– А я выполняла свой долг! Они меня посадили в тюрьму, так? А долг любого заключенного – сделать но-ги, напакостив по дороге всем, кому только можно.

– Все равно, это слишком жестоко!

– Как им сжигать ведьм на костре, так это правильно, а мне и отомстить нельзя!? – с ходу завелась я. – И вообще, ты кто – проводник, или моя совесть!? Кажется, наши мнения по этому вопросу не совпадали.

– Если ты так будешь поступать и впредь, я от тебя откажусь!

– Да на здоровье! – встала в амбицию я. Чтобы какая-то ящерица мной командовала!? Да не бывать тако-му! – Только расскажи, что нужно для того, чтобы стать ведьмой и проваливай на фиг!

За милой беседой мы свернули в какой-то темный переулок и прижались к стене. Эльф так и оставался с нами.

– И расскажу! И сразу же уйду! – воинственно задрала хвост ящерица. – Значит так! Междумирианник ну-жен тебе, чтобы попадать в другие миры. Насколько я вижу, это и, правда, он. Чтобы стать колдуньей, тебе необходимо иметь несколько вещей. Во-первых, волшебную палочку. Из чего ее сделать и как – прочтешь в этой же книге. Во-вторых, надо изготовить себе защитный амулет. Он необходим, чтобы передать свою СИЛУ потомкам или ученикам перед смертью. Подробности там же. И последнее. Для того, чтобы обрести истинную власть над своей силой, чтобы пошла перестройка генетического кода, тебе нужно съесть плод с яблони из сада Двенадцати Дев. О нем ты тоже подробнее прочтешь в этой книге. Только не забудь, что если у тебя не будет волшебной палочки и амулетов, если ты придешь к дереву неподготовленной, плод просто убьет тебя. К счастью, меня это уже не касается. Как мы и решили, я удаляюсь. Ты совершенно добровольно отказываешься от моего сопровождения?

– О, более чем добровольно! – теперь я тоже уперлась рогом. Тоже мне сокровище! И без нее справлюсь! Я в свое время разобралась с инструкцией к телефону «Филипс», неужели я не разберусь с таким пустяком, как Междумирианник? Уж средневековым бюрократам до наших точно далеко.

– И ко мне не будет претензий в случае летального исхода!?

– Боже упаси! Какие претензии можно услышать от трупа!?

– И ты считаешь, что мои мудрые советы не способны ничего дать тебе!?

– Пока я не получила от тебя ничего полезного, кроме сомнительных наставлений, укоров совести и го-ловной боли. Такое удовольствие мне и даром не нужно, и с доплатой не возьму! Я решительно не желаю обзаводиться второй совестью, в случае молчания первой!

– Мы должны следить, чтобы гордыня начинающих колдунов не перехлестывала через край! – патетически возгласила ящерица.

– О, без этого я великолепно обойдусь! Ответь мне на один вопрос, и можешь проваливать!

– Какой вопрос?

– Я – первая, кто отказался от проводника?

– Вторая.

– И кто же был первым?

– Это уже второй вопрос.

Она что – вконец обнаглела?! Мое терпение лопнуло по швам, и злость горохом высыпалась наружу.

– Вали отсюда, жаба бесполезная.

Морда игуаны исказилась, язык вырвался изо рта и едва не стегнул меня по ноге.

– Надеюсь, ты кончишь, как и Рон Джетлисс! Прощай!

Я очаровательно улыбнулась. По моим наблюдениям, именно это доводит оппонента до белого каления. Когда он весь из себя такой и сякой, пышет жаром и брызжет слюнями, а ты поплевываешь в потолок и невозмутимо полируешь ногти.

– До скорой встречи.

Ящерица вспыхнула ярким пламенем и начала растворяться в воздухе. Я проследила за ее угасанием, и повернулась к эльфу.

– Ну что, будем выбираться? Кстати, как тебя зовут? А то напакостить в городе мы успели, а познакомить-ся – еще нет.

– Лефроэль.

– Очень приятно. А я – Тина.

– Взаимно. Жаль, что наше знакомство не состоялось в более спокойной обстановке.

– Взаимно. – Передразнила я.

Вообще-то все в институте с легкой руки мужа называли меня Вэл. Тиной меня называла только одна подруга. Почему я решила назваться именно так? Черт меня знает! Может, я просто решила не делать себе лишней рекламы?

– И как ты думаешь выбираться отсюда, Тина?

– Надеюсь, ты мне поможешь. Стена тут в четыре моих роста, так что я не собираюсь изображать скалола-за. Нужно где-нибудь увести двух лошадей, и мы предстанем, как гонцы его высочества. Выпустят мгно-венно.

– А голова у тебя варит! Но ты зря прогнала проводника.

– Теперь уже поздно об этом говорить. Расскажешь мне, в чем я ошибалась, когда будем за городской сте-ной, идет?

– Идем. *****

В замке над хрустальным шаром сидели два человека – мужчина и женщина. Рядом с ними сидела ящери-ца. Та самая игуана.

– Преклоняюсь перед твоей мудростью, папочка, – шепнула женщина. – Это была великолепная идея – дать ей ТАКОГО проводника.

– К сожалению, она отказалась от него.

– Да, и очистители ее не схватили. Но Междумирианник – это очень сложная книга! Я надеюсь, она сама сложит голову в какой-нибудь авантюре, без нашей помощи.

– Я бы не стал на это рассчитывать. Понимаю, ты не можешь любить ее, но глупо не признавать ее достоинства. Она умна и активна. И может не погибнуть.

– Но мы постараемся «помочь» ей?

– Разумеется. А пока иди к Нику и обрадуй его известием о скорой гибели его жены.

– Слушаюсь, монсеньор. С удовольствием, монсеньор! Оставшись один, человек вгляделся в хрустальный шар, и покачал головой.

– Ей-же-ей, Ника можно понять! Какая женщина! Не будь здесь затронуты интересы моей дочери…


ГЛАВА 1. | Эльфы, волшебники и биолухи | ГЛАВА 2.