home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 5.

Сказать честно, такой едой только врагов кормить. Что не переварено, то пережарено, а остальное просто свински пересолено. Нельзя было пересолить только воду, но трактирщик и тут постарался – вода зверски воняла сероводородом, словно гоголь-моголь из тухлых яиц. Интересно, из какого болота ее взяли? Га-дость. Я зажала нос и выпила. Стало легче. О кишечных инфекциях потом подумаю. Есть ЭТО, я не могла, но и черт с ним. Давно собираюсь сесть на диету. Лучше подвести итоги. Итак, что мы имеем? Кучу про-блем на свою голову. Это однозначно, но уже привычно. Любой, кто преподает в институте, меня поймет. Студенты – это те же школьники, только страсть к проказам у них сильнее, а мозг изобретательнее. Прихо-дится быть все время начеку. Но это лирика, вернемся к реальности. Имеется конкретный царевич Вышак, простите, Вышеслав, которому нужно добраться до жар-птицы. А я должна ему помогать. Вопрос – как? Можно либо ехать с ним, либо следить за ним. Но я не Джеймс Бонд. Если я попытаюсь следить за ним, он меня мгновенно расколет. А потом и рыло начистит. И будет прав. А если ехать с ним – что тогда? Как ехать? Как биолог, я допускаю все, даже то, что у царевича появятся вполне нормальные в такой обстанов-ке желания. Вдвоем с красивой (а также самой обаятельной, привлекательной и скромной) женщиной, на природе, в романтической обстановке… Хорошо если это не так, а если появятся? Я смогу его не искале-чить, но все дружелюбие пропадет безвозвратно. Можно и уступить, рассудив по-человечески – чего Ники не знает, то ему и не повредит, но ведь есть еще и Олечка, чтоб ей каждый день так обедать, как мне сей-час. Сто пудов, что она своего не упустит. И настучит моему мужу. А он мне устроит скандал. Или даже развод. И потом, мне-то никто кроме него не нужен! Никакой царевич! Вот такая проблема.

Служанка поставила на стол кубок с вином. Я подняла брови и посмотрела на нее.

– Это что еще такое?

– Это угощение от хозяина. Это всем, кто не заказывает вино, – объяснила девушка и тут же слиняла.

Молодец, мужик. Я бы наливала в эти кубки крепкую самогонку, чтобы потом еще захотелось. Или чтобы человек немного утратил контроль над собой. Ввязался в спор, в игру или просто перестал следить за сво-им кошельком. Я осторожно понюхала содержимое стакана. Пахло, кстати, приятно. Я осторожно сделала глоток. Хм, вкусно. Я сделала глоток. Еще один. И выпила бокал до дна. По-моему, отлично. Уж всяко лучше той кислятины, которую у нас часто выдают за марочное вино. Я обвела взглядом трактир. Милое место, такое симпатичное средневековье. Жаль, фотоаппарата нет. Но ничего не поделаешь. Это закон. Вся сложная техника при переходе из одного мира в другой разлаживается на фиг. И публика соответствую-щая. Дверь открылась. Я перевела глаза на дверь и выругалась. На пороге стояла Орланда ан-Криталь, вода ей сероводородом. Она меня тоже мигом заметила, кивнула в сторону двери, мол, жду тебя там, и вышла. Я подумала и осталась сидеть. Я, между прочим, устала. Орланда появилась примерно через десять минут, очень недовольная. Я подмигнула ей и кивнула на грубый табурет за своим столом. Надутая Орланда при-села рядом. Молчание меня не тяготило, так что первой заговорила она.

– Ты меня удивила. Я наде… думала, что тебя убьют в первый же день, а ты уже здесь.

– Вы, – поправила я ее. – Мы с вами на брудершафт не пили, да и не станем.

Тему подставленной мне игуаны и ее мудрых советов я обошла стороной. Всякому овощу свое время.

– Зато ты кое-чего другого выпила, – ухмыльнулась Орланда, кивая на бокал из-под вина.

– Ты из общества трезвенников? Или, судя по цвету лица, язвенников?

– Нет, – улыбнулась Олечка.

И чего она такая довольная, словно мне в суп высморкалась? Долго пояснений ждать не пришлось, девоч-ка слишком упивалась своим умом.

– Я подсыпала тебе в вино настойку сеаваррила.

– А по-русски? – уточнила я. – Это что – слабительное?

– Почти, – довольно согласилась Олечка. – Стоит тебе выйти под солнце, и ты превратишься в волка. И будешь волком, прости, волчицей, пока не покинешь этот мир. Ты счастлива?

Я рассмеялась. Не знаю, на что она рассчитывала, но смеха она не ждала. Вытаращила глаза и открыла рот. Я уточнила.

– Скажи, а речь у меня сохранится?

– Да, и даже магические способности, только облик будет волчий, если ты конечно, не… нет, этого я тебе не скажу.

– Ну и не надо, – рассмеялась я. – Олечка, мы на брудершафт пить не будем, но я обещаю, я попытаюсь удержать своего мужа от сдирания с вас шкуры. Вы сейчас решили мне огромную проблему.

И это была истинная правда. При наивной вере в чудеса у здешних обитателей я просто смогу явиться к царевичу в виде говорящего волка и никаких проблем с общением не возникнет. Хотя и проблем появится до фига. А что у нас на улице? Ночь. Это хорошо. Я бросила на стол деньги и кивнула Орланде.

– Желаю вам такой же успешности в изведении меня и дальше.

Оставила ошалевшую Орланду в трактире и смоталась. Мне требовалось сделать кое-что ужасно важное. В волка я превращусь, как только встанет солнце. До этого времени надо выбраться из города и спрятать свои вещи. Я буду странно выглядеть в волчьей шкуре и при мече. Я промчалась к крепостной стене, сле-витировала и приземлилась в кучу грязи. Гадство какое. Но что нам грязь, где наша не пропала. В смысле – носом не пропахивала. На каток ходила, лыжами увлекалась, акробатикой занималась, плюс еще бальные танцы и бассейн. И все по разным городам. Да, если бы эта Орланда была чуть-чуть поумнее, она бы мне ничего не сказала про зелье. Классно бы я тогда выглядела волчицей, но в брюках и куртке из «кожи моло-дого дермантина». А так я сейчас разденусь, все спрячу поглубже, а голой-то в лесу холодно… Интересно, а это не розыгрыш? А то я сейчас тут просижу как дура в неглиже (с голой ж… попой) на куче листьев, а к рассвету ни в кого не превращусь? Я тогда эту Орланду на ленточки порву, моргалы выколю и в зоопарк отправлю. С табличкой: «Жаба слепая». Кусты подозрительно затрещали, и я поняла, что у Орланды есть и еще сюрпризы. Это оказались трое мужиков, по виду – типичные обезьяньи дети. А я тут без часов и тру-сов! Это грустно. Мне. А вот ребятам – зверятам было веселее. Они остановились, поглядели на меня и начали стратегическое обхождение. Это плохо. Если они на меня набросятся с трех сторон, хоронить будет нечего.

– Какая баба! – сообщил один.

– А вот мы ее сейчас ….., – решил второй. Явно озабоченный тип. Нет бы о погоде, о природе поговорить, они сразу лапать лезут.

– Чур, я первый, – решил третий.

– Эй, мужики, – влезла в разговор я, – вы кроманьонцы, австралопитеки или неандертальцы?

Ответа я ждать не стала, пусть пришлют моему мужу на сайт, а мне сейчас не до серенад под луной. Я взя-ла с места низкий старт и мгновенно поняла что ошиблась. И одетой по лесу бегать грустно, а голой – хоть удавись. Я уже заполучила несколько царапин и влетела головой в паутину. Потом отдавила чей-то хвост, судя по чешуе – змеиный. Но решила не извиняться. Некогда. За спиной топали три кабана. Я летела, как испуганная газель. Эх, мне бы ее копыта. А так я влетела ногой в какой-то камень (убить бы того, кто эту дрянь по лесу раскладывает) и остановилась. То есть какое-то время я еще двигалась, прыгая на одной но-ге, потом впечаталась лбом в дерево и остановилась окончательно. Не потому что решила драться. Просто вокруг столько птичек летает. Надо сосчитать. И земля как-то странно шатается. Наконец в глазах прояс-нилось, и я с тоской поглядела на небо. А до рассвета еще сколько? Минут десять точно. Убегать я уже не могу, город вижу, но мне до него не добраться, да и что я там буду делать в волчьей шкуре, ковриком ра-ботать? С очистителями я уже знакома, обойдусь без местного эквивалента этих садистов. Или лучше по-бегать, попытаться побегать? Очистители еще в перспективе, а эти три гамадрила озабоченных уже лапы ко мне тянут. А грязны-то! Хоть картошку сажай!

– Вы когда руки мыли? – поинтересовалась я.

Бесполезно. Окружают, сопят и намерения самые ясные. Что-то мне тут не нравится. Солнышко, ау, где ты, родимое?!

Солнышко не торопилось, поэтому первому же типу, который дотянулся до меня лапищей, я отвесила крепкий удар между ног. Действительно крепкий. Похоже, что один из троих уже не мужчина. Такой ге-нофонд пропадает! Мир Эстрид мне этого не простит. И я улучшила породу еще раз. Второго я правда достала не коленкой, а лодыжкой, но эффект все равно потрясающий. Вот только с третьим я оплошала. Он перехватил мою ногу, дернул на себя, я грохнулась, сверкнув известным местом, (где вы, фотографы из Плейбоя?!) и он тут же подмял мне под себя. Ну почему, почему, почему я все время забываю противогаз!? Запахи от мужика шли такие, что ни один освежитель воздуха не помог бы. Только новый Миф-автомат и стиральная машина Аристон. В нее можно засунуть человека целиком или только по частям? Я бы и на то и на другое согласилась. Я активно царапалась, сдирая с мужика застарелую грязь, отбрыкивалась руками и ногами и визжала так, что пожарная машина сдохла бы от зависти. Кусаться я все-таки не решалась. Всякую гадость в рот тащить не хватало! И тут вышло долгожданное солнышко! Орланда не солгала. Я была отомщена сторицей. Неведомая сила (а точнее тот компотик из се… не помню) выгнула меня, кожа начала покрываться шерстью, лицо странно вытягивалось… Мужик странно побледнел, сказал «ОЙ» и грохнулся в обморок. Я решила, что за это Орланда умрет безболезненно. И встала – на четыре лапы. Надо было искать царевича Вышака. *****

В тюрьме Ник весело хохотал, глядя на вытянувшееся лицо Орланды ан-Криталь. Около получаса назад волшебница пришла к нему и принесла с собой зеркало. Провела рукой, и он увидел свою жену голой в чаще леса. Он видел и погоню и драку. Если бы все сложилось по-другому, если бы кто-нибудь хоть пальцем тронул Вэл, он бы Орланде шею свернул. Но сейчас он не мог даже руки поднять. Смех просто свернул его в дугу. Серая волчица в чаше встряхнулась, почесала лапой за ухом и притаилась в траве.

– Довольно! – Орланда с размаху швырнула чашу об стену. Ника окатило брызгами холодной воды, но ему бы сейчас не помог и Ниагарский водопад. Он беспомощно хохотал, даже не вытирая слез.

– Не смей смеяться!!! – разъяренная волшебница наколдовала несколько литров ледяной воды и хотела обрушить их на Ника, но куда там! Колдовать, когда ты в ярости, просто опасно. Вот и у Орланды вме-сто ледяной воды получились духи. Ник перестал смеяться. Куда там смеяться – глаза резало.

– Шанель номер пять, – определил он. – Вэл они тоже нравятся.

Орланда зашипела от ярости и вылетела за дверь камеры. Ник опять закатился от смеха, вспоминая, как Вэл голая летела через лес.

– А мне чертовски повезло с женой! – сообщил он, стенам камеры, не сомневаясь, что эти его слова рано или поздно дойдут до Орланды и еще подпортят ей настроение.

В башне пожилой маг с удобством наблюдал за Вэл-Тиной через зеркало, устроившись в любимом кресле. Когда к нему ворвалась Орланда, он насмешливо похлопал в ладоши.

– Дорогая, ты была великолепна! Изуродовать такой замысел! С этим не каждый справился бы!

– И ты туда же! – Орланда пулей вылетела за дверь. В зеркале серая волчица наблюдала за дорогой. Маг послал изображению воздушный поцелуй.

– Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую… – задумчиво пропел он.

Голоса у него просто не было, слуха тоже, так что Высшие Силы поморщились и привычно закрыли уши в ответ на просьбу смертного. *****

Я сидела в засаде у дороги. И отлично видела, как из города выехали три царевича. Симпатичные. Я даже сопровождала их до первой же развилки. Дорога разделялась на три части и парни решили бросить монет-ку. Я навострила уши. Как хорошо, что волки слышат лучше людей. Обязательно при встрече поблагодарю мою соперницу. Говорили трое.

– Так, бросаем монетку, – говорил чернявый и самый старый по виду. – У кого решка, тот направо едет, остальные еще бросать будут. Монетка взлетела в небо, чернявый поймал ее и прищурился.

– Герб.

Монетка перешла ко второму типу. Тоже темноволосый, но чуть помоложе. Чем-то они были очень похо-жи. Выпученные темные глаза, низкие лбы, безвольные подбородки, полоска усиков над верхней губой а-ля-Людовик 14-й. Мне они не понравились. Однозначно.

– Герб, – подбросил монетку второй и протянул третьему всаднику. – Что, Славка, твоя очередь?

Славка, он же, вероятно, Вышеслав, подбросил монетку вверх. Я прищурилась. Телекинезом я начала ов-ладевать с самого первого дня в другом мире. И удержать монетку нужной стороной в воздухе было не-сложно. Хорошо, что только монетку. С чем-то посерьезнее я пока не справлюсь.

– Решка, – доложил царевич. Старший брат хлопнул его по плечу.

– Катись, Вышеслав, а мы пока тут монетку бросим.

Вышеслав послушно пришпорил коня. Я пока осталась на месте. Хотелось посмотреть, кто куда поедет. Но стоило Вышеславу скрыться из вида, как братья переглянулись, старший засунул монетку в кошелек, и они направились по одной дороге. Я очень сомневалась, что они куда-нибудь доедут кроме трактира. Но это не мои проблемы. Я развернулась и помчалась за Вышеславом. Нет, ну как хорошо, а? Не тело – сказка! Быстрое, сильное, зубы такие, что иные львы от зависти удавятся, слух и зрение волчьи, желудок желез-ный, гвозди есть можно, одежды не нужно… Теперь я понимаю, почему очистители так ополчились на оборотней. Завидуют, гады!

Вышеслава я догнала быстро, некоторое время бежала в стороне от дороги, приглядываясь и присматри-ваясь. Надо было знакомиться. Я еще раз посмотрела на его снаряжение. Лук и стрелы, к сожалению есть. И если я заговорю из кустов, то получу стрелу в какое-нибудь чувствительное место. И даже осудить парня не смогу. Вы бы сами-то что подумали, если с вами волк заговорил бы. Точнее, на каком километре поду-мали бы? Лично я сперва добежала бы до дома, закрылась на все замки, а потом начала думать. Придется рисковать. Я обогнала царевича, пробежалась по дороге и нашла то, что искала – здоровое дерево лежащее на виду у проезжих и прохожих. Немного покопалась и просунула под него лапы. В случае чего вытащу за минуту, но со стороны видно, что лапы мне придавило намертво. Готовься, Тина, твой выход. Я откашля-лась и попробовала поговорить. Получилось неплохо. Этаким басом.

Вышеслав появился через пятнадцать минут. И увидел лирическую картину – аз есмь с лапами под дере-вом. И захотел разжиться ковриком у кровати. Достал лук, достал стрелу. Я не стала дожидаться, пока он его натянет, (выстрелит еще сдурьма) и заговорила.

– Не убивай меня, добрый молодец, я тебе еще пригожусь!

Правильно я сделала, что не стала дожидаться, пока он лук натянет. Выпустил бы еще стрелу с перепуга, потом лечи дырку в шкуре. И так у него лук со стрелой на землю упали. Вместе с челюстью. Я не торопи-лась. Пусть очухается, подберет все, отряхнет. А то картина Репина – волк заговорил! Тут мигом начнешь прикидывать, сколько выпил! Наконец царевич оклемался, сполз с лошади и подошел ко мне.

– Это ты со мной говорил?

– Я. А ты кто думал?

– Так волки ж не разговаривают!

– Заклятье на мне. Говорить могу, а человеком обернуться не сумею.

– А за что заклятие?

– За любовь. За то, что я в любви успешнее оказалась. – Сказала я чистую правду.

– Так ты волчица?

– Теперь да. Помоги мне, вытащи мои лапы, подними дерево. А я тебе отслужу, чем смогу.

– Да чем ты сможешь, – махнул рукой царевич. И взялся за дерево. Чуть-чуть приподнял, едва не обо… простите, обкакался. Я мигом лапы выдернула, благодарю его как положено.

– До смерти мне тут без тебя сидеть! Чем мне тебя благодарить?

– Да что ты можешь?

– А чего ты здесь ищешь? Кто ты таков, молодец?

– Вышеслав – царевич. Решил наш батюшка на покой уйти, а кому царство передать – не знает. Сказал, чтобы привезли мы ему жар-птицу. Кто ее привезет, тому он корону и оставит.

– Понятно. Что ж, поехали вместе. Чем смогу – помогу. Слыхала я, что у царя Хурама есть жар-птица. А ехать нам до того царя конным три месяца.

– Как же нам быть! Это ж год проездим!

Я почесала лапой в затылке. Как-как, в позе одного из обитателей речного дна, вот как! Лирин мне про все чудеса этого мира рассказала, и про жар-птицу не забыла, только вот время! Не могу я здесь три месяца штаны протирать, а то и того больше! Эх, была бы я эльфом, ВОРОТА бы открыла. Хотя… Я не эльф и ворот я не открою, но кое-что и я смогу! Поговорить с ветром любой маг сумеет. Что для конного три ме-сяца пути, то для ветра считанные часы. Ежели договорюсь с ветром, он нас куда скажу, отнесет! Только вот…

– Вышеслав – царевич, есть у тебя, где коня оставить? Чтобы в плохие руки не попал?

– Где ж я его оставлю?

– А нам без него придется ехать! Подумай пока, а я с ветром поговорю.

Карту Лирин я помнила. Царство Хурама на север отсюда. Значит, говорить надо с северным ветром. Как там у нас заклинание начиналось? Frenni frenni nerri renni Katte gatte zeddi dzenni Lerre lette ewwe werne Francenallo laddeterne. Северный ветер, дыхание бури, Злые холодные вихри задули, Выслушай ветер просьбу мою. Кровью своей я залог отдаю!

Без крови тут никак, пришлось чуть рвануть переднюю лапу зубами, чтобы на землю упали несколько ка-пель. Хотя до земли они не долетели. Уже в воздухе они становились полупрозрачными и растворялись на лету. Стало внезапно холодно, а воздушные потоки приняли вид огромного полупрозрачного лица, изре-занного морщинами.

– Что тебе нужно, вызвавшая? – сложилось в завываниях.

– Отнеси нас в царство Хурама! – крикнула я.

– Хорошо.

– Садись скорее на меня, – рявкнула я на царевича.

– На тебя? Но я…

– Заткнись и садись! – вежливо предложила я. – Ветер ждать не станет!

Этот аргумент царевич понял. И мгновенно уселся мне на спину. Ох, и тяжелый, зараза! Но жаловаться тут некому, сама напросилась. Можно и потерпеть. Северный ветер подхватил нас и помчал метрах в пяти над землей. Царевич вцепился в мой загривок так, что чуть шкуру не снял. Я бы и сама в кого-нибудь вце-пилась, но никого под зубами не было. Не прошло и шести часов, как мы, замерзшие и уставшие, опусти-лись на поляну в лесу.

– Царство Хурама, пять часов до столицы, – проревел ветер. И исчез. Я попыталась повернуть голову и рявкнула на царевича:

– Отцепись и слезь! Думаешь, ты такой легкий!? Он так не думал, потому что отцепился и буквально сполз на траву.

– Кошмар!

– Нет бы, поблагодарить. Ладно, полежишь минут пять и вставай. Нам надо до столицы добраться до тем-ноты. А там посмотрим.

Так мы и поступили. И прибыли к столице через пять с половиной часов. Столица – это было так, просто название. Вот у Славкиного папочки все четко. Стены, ворота, стража… А тут! Через такую стену только ленивый не перелезет. Ворот и стражи я не видела, да и не больно хотелось. Я усадила царевича на кучу листьев и встряхнулась.

– Сиди здесь. Ясно?

– Ясно.

А сама полезла через стену. Кто-то мне сейчас скажет, что я волк, а не кот или обезьяна. Но прошу таких биологов оставить свое мнение при себе. Сами с усами. И даже с дипломом по биологии, вот! Я волк, но с человеческим разумом. И могу многое из того, что обычным санитарам леса недоступно. Перелезла, спрыгнула, ссутулилась и побрела по улицам. На вид – собака собакой. Побитая и потрепанная жизнью. До дворца Хурама добралась через час. Ясно на что здешний правитель свои доходы тратит, во дворец фиг пролезешь! Ну да мы лезть не будем, мы так, по мелочи, пробежим вокруг, понюхаем, где что стоит, где подземный ход, где просто кухонная дверь. Кстати, и перекусить не мешает. Смеркалось, так что меня почти не было видно. Я сливалась с темнотой. Обежать вокруг дворца было несложно. Пару раз пробежа-лась, мигом разобралась, где что находится. Запахи прекрасно рисовали мне картину окружающего мира. Вот здесь тайный подземный ход, тут за стеной два стражника болтают, тут казарма, там кухня, а еще там готовят что-то такое вкусное… Какая там блин жар-птица, если я сейчас до нее доберусь, то просто сожру! Мне сейчас не местного павлина, а пару куриц бы на тарелочке. Ну что, попробуем пробраться внутрь? Я подошла к тому месту, куда выходил потайной ход. Замаскировано было здорово, камни, кусты, красота, одним словом. Но маскировка была хороша только для людей. Волчье чутье не обманешь. Я еще раз по-благодарила Орланду ан-Криталь за подарок и принялась разгребать землю на крышке люка. Разгребла быстро. Потом ухватила зубами за железное кольцо в его крышке и потянула. Сюда бы Вышеслава, с его-то медвежьей силой! Хотя нет! К медвежьей силе прилагается еще и чисто медвежья дурость. А мне сейчас надо сделать все тихо и незаметно. Я едва челюсти в железе не оставила, но люк своротила. И нырнула в потайной лаз. Пришлось потратить еще немного времени, чтобы вернуть крышку на место. Я очень надея-лась, что в ближайшие часов восемь меня никто не обнаружит, а там пусть маскируют все по новой.

Я медленно пошла по узкому проходу. Человек бы здесь согнулся втрое, но мне было в самый раз. На про-тивоположном конце хода, как и положено, была крепкая деревянная дверь. Запертая на засов. А это для нас уже не проблема, если только засов не заговорен. Вот очистители пользовались заговоренным. Даром Лефроэль что ли выбраться не мог? А тут я просто пошевелила когтями на лапе, и засов с той стороны двери медленно вышел из пазов. И опустился на пол без всякого грохота. Телекинез называется. Какая красота. Теперь вперед? Или за царевичем сбегать? Нет, лучше все провернуть самой. Мне тут только рус-ских сказок-2 не хватало. Еще потом что-нибудь доставать придется, а времени-то нет! Уже пятнадцатый день проходит, а мне еще столько сделать надо! Вперед, Тина! И я почапала по коридору, тщательно при-нюхиваясь, анализируя картину из звуков и запахов и одновременно благодаря дурочку Орланду за то, что она послала мне волчье тело. Если она хотела мне напакостить, то очень кстати. С такими врагами и дру-зей не нужно. Человеком я тут бы уже попалась раза три. А так я медленно шла по коридору, заранее пря-чась от людей за занавесками, или просто притворяясь ковриком. Одним словом – спасибо Олечка! Пока что о птичке не было ни слова, но, наконец, я кое-что услышала.

– …. отнес?

– А то! Жрет зараза за троих гусей! А ты только таскай, да помет убирай! Срет-то она тоже за троих!

– Зато красивая!

– Да чего в ней такого!? Перья светятся – и все! А так курица курицей.

– Никакого у тебя художественного вкуса!

– У тебя его много! Пойду-ка я лучше спать, а то завтра с утра опять комнату чистить! Царь-то желает птичку показать кому-то. Какому-то послу.

– Да, нехорошо, если посол в помет влезет!

– Ага. Ладно, всех снов тебе.

– И тебе.

Спорщики разошлись. Я подумала и пошла за тем, кто говорил о жар-птице. Говорили точно о ней, а опре-делить, кто и что говорил, труда не составило. Тот, кто убирал за птицей ей и пах. Характерный такой за-пах, типа куриного помета. Я его в этом мире уже нанюхалась.

Мужик дошел до какой-то комнаты и хлопнул за собой дверью. Я подождала немного за углом, пока не услышала храп, а потом подошла поближе и принюхалась. Отлично! Мужчина там явно один. И спит. Бу-дем допрашивать. Я нажала лапой на дверь и скользнула внутрь. Мужик действительно спал. Я останови-лась в трех шагах от кровати и позвала:

– Дружище, ау-у?!

Мужик дернулся, как от удара, подскочил и вытаращился на меня. Сон еще плавал в его глазах, но еще три секунды – и он заорет дурниной. Уже медленно открывался рот с остатками зубов, когда я начала действо-вать.

– Не ори, а то проснешься! – приказала я. Рот сам собой захлопнулся.

– А разве я сплю? Я широко улыбнулась.

– А ты что – говорящих собак где-то видел?

– Не видел…. Это прозвучало достаточно заторможено, и я подбавила жару.

– Ты просто птичьего помета нанюхался, вот я тебе и снюсь.

– А что, может быть, – согласился мужик.

– Ты же у нее сегодня убирал? У жар-птицы?

– Убирал. Три раза! Красивая, а такие кучи наваливает… – пожаловался бедолага.

– А где она находится? По коридору налево? – поинтересовалась я.

– А зачем тебе? – удивился мужик.

– Ну, я же тебе снюсь, а значит должна о чем-то поговорить?

Усыпить его я могла в любой момент, это несложно, но мне надо было не усыпить, а получить важную информацию. А это посложнее будет. Гипнозом-то я пока не владела. То есть не очень. Далеко мне до Кашпировского или Ельцина. Те-то на всю страну людям мозги морочили!

– А давай выпьем? – предложил мужик.

– Наливай! – предложила я.

– Вот те на! – удивился уборщик. – Так ты и водку пьешь?

– Так я же тебе снюсь! А значит, могу и водки выпить! Пить водку я не собиралась, но разговорить пьяного будет проще.

– Сейчас разолью, – решил парень. – Первый раз вижу, чтобы собака водку пить соглашалась!

– Ты и говорящих собак не видел, – напомнила я. – После этой пернатой заразы чего только не приснится! Скажи спасибо, что с тобой стены пока не разговаривают!

– Спасибо. А они могут?

– Могут. А хочешь – пойдем к жар-птице и у нее выпьем?

– Не хочу. Да и далеко идти!

– Правда? А куда?

– По коридору налево, потом до конца, в синюю дверь, свернуть направо и через три двери как раз ее по-мещение и будет, – ответил слуга. – Только там заперто, а ключ у самого царя-батюшки!

Все! Больше мне ничего для счастья не надо… на ближайшие три минуты. С ключом разберемся на месте. Я пристально поглядела ему в глаза:

– Спи! Твои веки тяжелеют, ты не можешь сопротивляться моему голосу, ты должен спать, спать, спать…

– Так я же уже…. хр-хр-хр…

Я перевела дух. Отлично! Как он там сказал – по коридору налево? Впере-е-е-ед!!!

Не прошло и пятнадцати минут, как я была у комнаты с птицей. Дверь, естественно, была заперта. Да не на засов, а на здоровенный висячий замок. Таким только волков оглоушивать. Вот как его теперь открывать прикажете? Откусить, что ли!? Кусать железо не хотелось. Я пристально смотрела на допотопный агрегат. Механизм мне был ясен, я бы открыла этот замок простой шпилькой, если бы она у меня была! Но у меня не было ни шпильки ни рук. Хотя…

Я опять рванула свою многострадальную лапу зубами. Выкатилась капелька крови. Я поднесла лапу к зам-ку, и капелька нырнула в отверстие для ключа. Теперь надо сосредоточиться. Я зажмурилась и представи-ла, что вместо капельки крови у меня в руках тоненькая иголочка. Я аккуратно согнула воображаемую иг-лу, потом повернула ее в замке, один раз, другой, теперь в другую сторону, надо нащупать механизм… есть! Голова просто раскалывалась от боли, когда я повернула воображаемую иголку в замке, и тяжеленная дура, в которой было не меньше шестисот граммов металла, рухнула прямо мне на левую лапу.

– Ау-у-у-у-у!!! – тихо, но эмоционально выразилась я. Очень хотелось еще добавить, но не стоит шуметь. По крайней мере, замок упал на мою лапу, а не на пол. Так что шума не было. А мое вытье можно принять за обычный сквозняк. Или за вытье собаки во дворе. Да мало ли! Я подхватила чертову железку за дужку, открыла лапой дверь и скользнула в комнату. И сразу поняла, что попала куда нужно. Комната представ-ляла собой гигантскую оранжерею. Она была просто уставлена всевозможными растениями в кадках, со стеклянного потолка свисали кашпо с цветами, а в одном из них сидела искомая жар-птица. Вот скажу честно – никакого впечатления она на меня не произвела.

Обычный фосфоресцирующий павлин. Кажется еще и с кривыми лапами. А вот как его достать – это во-прос. Я мудрить не стала. Подпрыгнула в воздух и в прыжке цапнула птичку за длинный пышный хвост. Птица заорала и навалила кучу прямо мне на лапы. Мерзость какая. От запаха меня замутило, но я не сда-валась. Мне нужно было удержать эту тварюгу. М-да, картина оказалась та еще. Я в виде волка стою в лу-же жидкого птичьего помета и, крепко зажмурившись, держу за хвост одно из самых красивых созданий в этом мире. Если бы еще характер этого павлина соответствовал его красоте! Эта милая птичка уже раза два попыталась клюнуть меня в ухо. Ну и попала, конечно! А у волков ушки чувствительные. Мне очень захотелось перехватить птицу за шею и покрепче сжать зубы. Кстати, эта пташка не только клевала меня и гадила. Она еще и орала, как испорченный граммофон. Какое-то мерзкое шипение, бульканье и сипение. Еще десять минут – и сюда сбежится весь дворец. И вряд ли они будут довольны увиденным. Надо бежать. Я огляделась вокруг. На одном крючке вместо кашпо висела симпатичная золотая клетка. Взять ее что ли? Упихать в нее птицу и удрать. Хотя нет! Как я буду ее брать? Рот-то занят птицей! А волчьи лапы просто не приспособлены для снятия всяких нужных вещей с крючка. Пока я так размышляла, птица изловчилась и еще раз пребольно клюнула меня в ухо. Это решило дело. Я открыла верещащей птицей дверь и помча-лась по своим следам обратно к потайному ходу. Птица орала не переставая. Вот зараза! Теперь мне уже не удалось притворяться ковриком, и я пробежала мимо остолбеневшей служанки. Усыпить ее тоже не получилось – для этого нужно говорить, а попробуй, поговори с павлиньим хвостом во рту. Пришлось ус-кориться.

И вовремя. Через три минуты во дворце начался настоящий переполох. Визг, крики, шум, гам. Такое ощу-щение, что первоклассники ловят сбежавшего из коробочки африканского таракана. Почему именно пер-воклассники? Потому что в их действиях не было никакой системы. Я бы себя ловила совсем по-другому. На повороте мне встретился толстый стражник.

– Стой!!! – завопил он. – Жучка, Шарик, Бобик!!! Брось птицу!

Очень хотелось ему ответить, кто из нас шарик, а кто бобик, но пришлось смолчать. Главное сейчас – не выпустить хвост. Тем более, что вцепилась я в птицу очень удачно, у самого основания роскошного хво-ста. Парой перьев она может и пожертвует, но не всем хвостом сразу. А я ее ни за что не выпущу!

Стражник бросил копье и растопырился, загородив толстым задом проход. Я хотела остановиться, а потом пойти на прорыв с демонстрацией зубов и когтей, но не смогла этого сделать. Чертова птица изгваздала мне своим пометом все передние лапы, я попыталась затормозить, проскользила на передних лапах так, что только когти скрежетнули и врезалась прямо в живот стражнику. В самый последний момент я успела извернуться и врезаться в него не истошно орущей птицей, а задними лапами. Мы упали и покатились бренчащей кучкой по полу. Естественно, первой затормозила я. Волчья реакция гораздо лучше человече-ской. Птица, наконец, замолчала, я, что было сил, оттолкнулась когтями от кольчуги и прыгнула в сторону. Оттолкнулась от стены, выровнялась и понеслась по коридору. Птица, похоже, смирилась со своей без-временной смертью и обвисла у меня в зубах. Вот и чудненько, вот и ладненько. И так проблем хватало. Мои уши улавливали грохот облавы за моей спиной. Бряцали доспехами стражники, переговаривались слуги, кто-то визжал слева от меня, короче весело было всем. Я мчалась к двери потайного хода. Еще два поворота, один поворот… И я влетела в родную темноту. Еще три секунды ушло на то, чтобы поставить на место засов. Телекинезом я могла пользоваться даже с птицей в зубах. И помчалась по потайному ходу, что было сил. Надо как можно скорее добраться до Вышеслава, передать ему птичку, вызвать ветер, на этот раз – южный и драпать из королевства так, словно у нас земля под ногами горит. Кстати, это тоже возможно. Мы сперли из этого государства национальное достояние, так что судить нас не будут. На месте головы оторвут. А Вышеслав ведь царский сын. Если все это кончится войной, никогда себе не прощу. Я осторожно высунула голову на поверхность и осмотрелась. Отлично. На улице была глубокая ночь, темень такая, что хоть глаз выколи, на небе тучи (последствия вызова северного ветра), народ сидит по домам – что мне и надо! И птичка очень кстати. Сейчас она не орет, зато светится, как лампочка Ильича. Я могу видеть в темноте и как ведьма и как волк, но зачем же отказываться от фонаря? Я мчалась по улицам так, что ветер за ушами свистел. В ушах он свистеть просто не успевал. Помедлив у самой крепостной стены, я взлетела на стену какого-то сарая, с нее перепрыгнула на крышу соседнего дома, а с крыши, тщательно примерившись и помогая себе телекинезом, – на городскую стену. Три метра в ширину, два в высоту. На несколько секунд у меня сердце провалилось в пятки. Но я все-таки удержалась. Спрыгнуть со стены для меня уже труда не составило. И я помчалась по лесу к Вышеславу.


ГЛАВА 4. | Эльфы, волшебники и биолухи | ГЛАВА 6.