home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



4

Действовать нужно было в определенной последовательности. Тщательно соблюдать правила и процедуры. В расследовании уголовного преступления напряжение возрастает до предела, если один из следователей имеет прямое отношение к связанным с преступлением событиям или людям. А запутанное расследование лишь усложняет дело.

Валманн понимал, что о последних новостях нужно немедленно доложить Йертруд Моене, но все откладывал встречу с ней. Ее реакция будет непременно преувеличенной — такой, что от их отделения камня на камне не останется. Моене всегда теряет самообладание, если дело касается нравственности. Валманн решил, что, прежде чем поднимать шум, он соберет некоторые дополнительные сведения. Сейчас не помешало бы посоветоваться с Рюстеном, но старший следователь уехал на другое дело — проверять версию о поджоге на свечной фабрике в Лётене.

Сначала Валманну нужно серьезно поговорить с Энгом. Услышать его версию. Вполне вероятно, что существует какое-нибудь правдоподобное объяснение его связи с Лилиан Петтерсен. Возможно, Эдланд от волнения солгал или преувеличил, просто чтобы спасти собственную шкуру. Однако Валманн сам не верил в подобную версию. Эдланд далеко не глуп. Он осознавал, что такая ложь отсрочит его наказание самое большее на час или два, после чего его без промедления отправят за решетку, и врачебные предписания его не спасут.

Валманн с трудом удерживался, чтобы не вызвать к себе Энга, но не решался. Без особой на то причины он проникся идеями братства, которое, по мнению Энга, рождалось во время их совместных вылазок в пабы. Ведь лишь на этой неделе они три-четыре раза вместе пили, сидя плечом к плечу, как в рабочее время, так и после работы. И Валманн сам советовал Энгу исследовать ночную жизнь в Хамаре. И вовсе не сомневался в том, что Энг окажется профессионалом и сможет самостоятельно провести черту, через которую не следует переступать. До недавнего случая с юной Агнете Бломберг. И сейчас он, похоже, вновь допустил оплошность, причем на этот раз последствия будут серьезными не только для самого Энга, но и для всего полицейского управления.

Тем не менее Валманну казалось, что поведение Энга никак не связано с убийством Лилиан Петтерсен. Скорее здесь речь идет о безответственности и халатном отношении к работе, о бесшабашном следователе, который плевать хотел на правила и проехал на красный свет. Да, Энга нужно призвать к ответу — пусть он объяснится и, скорее всего, понесет наказание. Однако Валманна сейчас больше заботили другие, более важные вопросы.

Он вновь взял трубку. Его занимала личность Агнара И. Скарда. Куда он делся? Неужели он действительно сбежал? И возможно, им уже давно следовало объявить его в розыск? Обвинять его еще рано, но если эти два убийства взаимосвязаны, то, учитывая, что на вечер вторника у Эдланда алиби, поиски Скарда нужно усилить. Разумеется, журналисты вели собственное расследование и уже успели дать огромное количество советов, касающихся пропавшего супруга, но все их версии были высосаны из пальца. С другой стороны, никаких новых сведений полицейские не получали и никто не мог с уверенностью утверждать, что видел Скарда или его машину, — значит, он просто-напросто провалился под землю? Путешествующий проповедник, преследующий женщин. Их главный подозреваемый. Съездив в Тронхейм, Валманн понял, что преданные члены общины образовали целую тайную сеть, состоящую в основном из женщин, которые с радостью примут странствующего проповедника, хоть и порядочно в прошлом нагрешившего. А поиски Скарда уже превратились в настолько спутанный клубок, что такими темпами они не скоро смогут добраться до него.

Кронберга даже вызывать не потребовалось — вскоре он сам просунул голову в дверь.

— Я немного поковырялся в личности этих ребят.

— Ты о Скарде и Эдланде?

— Ага. Со Скардом все довольно ясно. Последние полтора года был зарегистрирован здесь, в Хамаре. Сначала проживал на нескольких съемных квартирах. А потом, на протяжении четырнадцати месяцев, — на улице Фритьофа Нансена. На соцобеспечении. Вид деятельности не указан. Несколько раз проходил курс лечения в психиатрической больнице в Сандеруде.

— Ладно… — Валманн с трудом сдерживал нетерпение. Во-первых, речь Кронберга отличалась обилием бюрократизмов, а во-вторых, все эти сведения они и сами давно собрали.

— А вот с Эдландом дела обстоят сложнее.

— Вот как?

— И интереснее. Его адрес засекречен.

— И что это означает?

— Что в графе адрес указано: «Не подлежит разглашению». Доступ к этой информации открыт лишь для Регистра населения, Службы социального обеспечения, Налоговой инспекции и Пенсионного фонда. Ну, и, конечно, для полиции.

— То есть тебе удалось до него добраться?

— Нет, не совсем. — Между бровями щуплого компьютерного гения пролегла морщинка. Валманн, наблюдавший за тем, как меняется лицо коллеги, понял, что это вовсе не от расстройства, — такое выражение лица бывает у затаившегося охотника, который слышит шаги приближающегося зверя. На этот раз перед Кронбергом стояла задача, которая действительно увлекла его. — Я попытался было, но тут же выяснилось, что его личные данные зарегистрированы под кодом «шесть».

— Под кодом «шесть»?

— «Совершенно секретно». Доступ можно получить, только напрямую связавшись с начальством в Регистре населения. А начальство там суровое и охраняет секретные адреса, как стая ястребов.

— И что все это означает?

— Насколько я понимаю… — Кронберг почесал карандашом лысеющую макушку, которую он тщательно пытался прикрыть редкими волосами. — Ну, насколько я могу судить, при помощи кода «шесть» засекречивают личные данные людей, жизнь и безопасность которых находится под постоянной угрозой. Вообще-то я и формулировку отыскал: «Личности, чья жизнь, здоровье или свобода находятся под угрозой со стороны преступного мира».

— Та-ак…

— Это может означать, что Эдланду покровительствуют в верхах — предположительно в полиции или службе безопасности.

— По-твоему, он шпион?

— Или важный свидетель. Он может быть связан с делом о международном наркотрафике или с государственной безопасностью. К примеру, с делом о терроризме.

— О Господи! — Валманн лишь покачал головой. — То есть он находится под защитой как свидетель?

— Похоже на то.

— Я и не знал, что в нашей стране подобное возможно.

— Еще как возможно, Валманн. Ты просто слишком редко смотришь телевизор.

— То есть к его личной информации нам никак не подобраться?

— Законно — никак. Только если мы начнем официально подозревать его в чем-то страшном.

— Страшнее государственной безопасности?

— Ну, вроде того.

— Но ведь… — внезапно Валманна осенило, — адрес-то мы нашли! И мы стучались к нему в дверь в тот же день, когда убили Карин Риис! Как ты это объяснишь?

— Никак. Это необъяснимо. Ты не помнишь, кто предоставил эти данные?

Валманн задумался.

— Скорее всего, Энг.

— Это тот трейдер с усами?

— Да.

— У него что, есть связи?

— Насколько я знаю, нет.

Теперь Валманн вспомнил, как Энг, с ликованием сообщив им адрес, заявил: «Поехали, ребята, возьмем этого парня за жабры!» Он сказал, что в мобильнике жертвы был записан телефон Эдланда. Но если верить Кронбергу, этого далеко не достаточно, чтобы узнать адрес. А не доверять Кронбергу у Валманна не было ни малейших оснований — к чему ему врать? Значит, Энг чего-то недоговаривает. Как ему удалось выяснить адрес Эдланда, если сам Кронберг зашел в тупик?

— То есть к личным данным Эдланда нам доступ закрыт?

— Я же сказал — законным путем до них не добраться… — Глаза Кронберга блеснули за стеклами очков. Валманн задумался было, не попросить ли Кронберга добыть сведения любым способом, но потом решительно покачал головой:

— Что ж, Кронберг, другой путь нам не нужен. До этого пока не дошло. Эдланд — не подозреваемый. Его адрес у нас есть. И если он вдруг нам понадобится, мы знаем, где его искать. Есть у нас и номер его паспорта, и если он вздумает сбежать, то у него ничего не выйдет. Я только что допрашивал его, и он готов сотрудничать. Нет, не будем пока рисковать.

Валманн ни словом не обмолвился про алиби Эдланда и о том, в чем оно заключалось. Если на свет Божий всплывут не только сомнительные связи Энга (что в высшей степени вероятно), но и то, что полиция незаконными методами добралась до совершенно секретных личных сведений, то не только его собственная карьера пойдет под откос, но и вся норвежская полиция предстанет перед общественностью в довольно неприглядном виде. Шумиха раздует их нарушения до невероятных размеров.

Энгу нужно устроить головомойку, причем срочно.

— Во всяком случае, с этим нужно подождать, — добавил Валманн, увидев, как потух блеск в глазах Кронберга.

— Как скажешь. — Кронберг пожал щуплыми плечами. В тесном кругу друзей он любил похвастаться, что однажды взламывал даже программу Пентагона по управлению разведывательными спутниками и никто ничего не заметил. В среде хакеров он запросто сделал бы себе имя и заработал кучу денег, взламывая сайты и запуская вирусы. Однако вместо этого он запер себя в тесной полицейской комнатушке и закапывал талант, разгадывая пароли на компьютерах мелких воришек и затравленных педофилов. Неудивительно, что сейчас он казался таким разочарованным. — А кстати, — неохотно проговорил он, — мобильник той убитой девушки… Ты сказал, это дело срочное…

— Да, и правда. — В суматохе из-за засекреченного адреса Эдланда Валманн совершенно позабыл о главном поручении, которое дал Кронбергу.

— Память восстановить оказалось парой пустяков. А вот чтобы восстановить то, что она стерла из памяти, мне еще понадобится время.

— Давай сначала то, что было в памяти. За последние дни.

— Там не очень много. Три исходящих звонка и два сообщения. Первое сообщение такое, — он взглянул на лист бумаги, — «Нам надо поговорить. Лолита». А вот второе: «Теперь я поняла, что ты за тип! Свинья! Больше не смей меня искать!» Потом четыре входящих звонка с того номера, на который отослано первое сообщение. Вот, я все записал, время тоже. — Он протянул листок Валманну.

— Спасибо тебе! — Валманн посмотрел на записи, сделав вид, что внимательно изучает их, но строчки расплывались перед глазами. Вчера вечером он был совершенно вымотан. В мобильниках он не разбирался и не подумал о том, что сообщение, отосланное ему Лилиан Петтерсен, тоже сохранится в памяти. Какой непрофессионализм! Даже больше — самый настоящий кошмар! — Очень хорошо. Проверь, что еще ты можешь выжать из этого мобильника. И обсудим.

— Слушай, Валманн… — Кронберг не уходил.

Неохотно подняв глаза, Валманн встретился с его проницательным взглядом.

— Что?

— Ну, один из этих номеров показался мне знакомым. «Нам надо поговорить. Лолита». Ты этого не получал?

— Потом, Кронберг, — у Валманна и в мыслях не было посвящать Кронберга во все детали, связанные с его общением с «Лолитой», — сейчас у меня куча дел.

— Конечно… — Кронберг выждал еще пару секунд, чтобы подчеркнуть, что вполне осознает смысл сообщения. — Ну и хитрец ты, Валманн. Значит, в нашем гнездышке не я один играю не по правилам.

За Кронбергом закрылась дверь, и Валманн углубился в изучение оставленного Кронбергом листка. Вообще-то один из номеров ему тоже показался знакомым. Вытащив записную книжку, он достал оттуда маленькую записку с номером Агнете Бломберг.

Именно на этот номер Лилиан отослала второе сообщение, адресованное «свинье».


предыдущая глава | Поздние последствия | cледующая глава