home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



8

Сама ситуация вызывала у Валманна удивление. От Агнара И. Скарда он ожидал совсем иного поведения, да и представлял его себе совсем иначе. Образ этого мужчины сложился у него в голове во многом благодаря рассказам Аниты: Скард представлялся Валманну хитрым и изворотливым человеком, за пристойной внешностью которого таилась подавленная агрессивность, если не извращенность. Однако подобное представление нисколько не соответствовало тому Скарду, который сейчас сидел перед ним. Да, он казался нерешительным, немного рассеянным и нарочито небрежным в отношении внешнего вида. Он явно верил, что его собственная судьба всецело принадлежит Господу. Очевидно, наибольшее беспокойство причиняли ему мысли о жене, которая — как он полагал — не умерла и тайно его преследует. Но для чего? Чтобы отомстить? Потребовать расплаты? Пока его рассказ этого не прояснял. Но навязчивые идеи налицо… Рассказ о спущенном по дороге в Тронхейм колесе не только неплохо объяснял царапины на руке, но и подкреплял алиби. Скард также сообщил, что запасное колесо оказалось плохим, поэтому сразу по приезде в Тронхейм ему пришлось сдать «сааб» в авторемонтную мастерскую, чтоб ему залатали покрышку. Конечно, эти сведения им еще предстоит проверить. И если они правдивы, то на следующий день Скарду просто не на чем было бы доехать до Хамара — а этим можно объяснить тот факт, что камеры на заправках по обеим трассам его машину не обнаружили.

В этом случае у них действительно возникнут сложности: в том, что касается фигуры главного подозреваемого, надежное алиби Скарда отбросит Валманна и его коллег назад, на самую первую клетку игры. Даже еще дальше, потому что теперь у них не будет даже доски, чтобы эту фигуру поставить.

В кабинет для допросов Валманн позвал еще и Фейринга: взгляд у того достаточно строгий, чтобы Скард не расслаблялся и не думал, что ему все что угодно сойдет с рук.

Усаживаясь на стул, Скард продолжал рассказывать о взломе, будто это по-прежнему было главной темой их беседы. Вновь попросив полицейских принять необходимые меры, он наконец умолк и огляделся. Теперь во взгляде его были страх и удивление. Валманн с трудом удержался, чтобы не напомнить Скарду о том, что они находятся в полицейском управлении Хамара, а не в парке с аттракционами.

— Итак, вы утверждаете, что с вечера среды, двадцать второго ноября, и до понедельника, двадцать седьмого ноября, вы все время находились в Тронхейме и не возвращались в Хамар?

Сейчас они уже заняли свои места и включили запись. Неестественно выпрямившись, Скард разглядывал сцепленные руки — он положил их на стол прямо перед собой. Он медленно кивнул:

— Именно так. Совершенно верно. Моя поездка подзатянулась. Мне пришлось навестить слишком многих. Вы же понимаете, они ждут меня. Им хочется, чтобы я поговорил с ними и наставил на путь истинный. Господь преподнес мне прекрасный подарок, старший инспектор.

К своему удивлению, во взгляде Скарда Валманн отметил некий блеск, который мог бы назвать «пламенем воодушевления».

— Трагедии, постигшие меня, — продолжал Скард, — неудачный брак, те ужасные обвинения, исчезновение жены, подозрения полицейских и то, насколько бессердечно окружающие обошлись со мной, а потом еще и болезнь… Годы скитаний по больницам… Я ни на что не жалуюсь, инспектор. Во всем этом был смысл. Это был дар Божий!

— Вот как?

Постепенно поток слов Скарда стал похож на тон проповедника, его слова приобрели определенный ритм, больше подходивший для религиозного собрания, чем для полицейского допроса.

— Я осознал, что все это — часть Его плана! Он испытывал меня, чтобы очистить и возвысить мою душу, чтобы подготовить меня к встрече с Ним! Чем мог я отплатить за подобный дар? Лишь повиновением. Я должен открыть сердце и разум для тех, кто приближается ко мне, желая услышать Слово! Должен идти к нуждающимся! А в таких случаях, инспектор, дни и часы не имеют значения. Важен лишь зов сердца. Именно поэтому я так долго пробыл в Тронхейме. А помимо прочего у меня еще и машина сломалась.

— Ясно… — Валманн попытался отогнать мысль о том, что ответом на каждый из его вопросов будет теперь небольшая проповедь. Да и какая им польза от допроса, если алиби у Скарда прочнее железа? — Хорошо, Скард, давайте вспомним более ранние события. Каковы были ваши отношения с Карин Риис?

— Карин… Моя любимая Карин… — Воодушевление погасло, сменившись унынием.

— Как вы познакомились с ней?

— Как мы с Карин познакомились? Это было в то время, когда я, победив демонов безумия, бродил по Хамару. Я пытался отыскать знак, каким образом я смогу служить Ему, помогать Ему нести Свет!

— Ладно, ладно! Будьте добры, выражайтесь обычным языком. — Валманну порядком надоел этот своеобразный жаргон проповедника, который Агнар И. Скард считал, очевидно, совершенно обычным способом изложения собственных мыслей. Ведь обычные люди так не разговаривают! Что-то их собеседник действительно разболтался… — Вы, кажется, забыли, что мы с вами сейчас не на проповеди.

— Простите… — снисходительно проговорил Скард.

— А почему вы выбрали Хамар?

— Когда меня выписали из больницы, я посещал здесь реабилитационные курсы при больнице Сандеруд.

— И познакомились с Карин Риис.

— Других слов тут не найти — это Он направил Карин ко мне. Такая молодая! Прекрасная! Она уже давно шла по пути разврата! И я сразу же понял, в чем мое предназначение.

— То есть вам было известно, в чем заключалась ее деятельность?

— Естественно! Я узнал об этом еще до того, как она открылась мне. Но неужели это могло остановить меня в желании ей помочь? Инспектор, ведь Иисус Христос тоже принял Марию Магдалину, несмотря на то что та была блудницей. Об этом-то вам известно?

— То есть вы сожительствовали с Карин Риис?

— Пред лицом Господа мы были мужем и женой!

— Это означает, что выражение «жизнь в грехе» применительно к вашим отношениям неверно?

— Когда мужчину и женщину связывает любовь, мирские ритуалы не имеют значения.

— Вы считаете, что ваша совместная жизнь была удачной?

— Я помог ей встать на путь истинный, большее было не в моих силах. А наша повседневная жизнь была проникнута гармонией.

— То есть пока вы жили вместе, она продолжала заниматься проституцией и вам об этом было известно?

— Инспектор, я никого не осуждаю. Лишь Господь не совершает ошибок. Нам же, людям, свойственно оступаться, однако сильнейшие находят в себе силы подняться.

— А Карин Риис — она подняться смогла?

— Она была сильной и не прекращала борьбу. И я тоже помогал ей, насколько мог. Мне кажется, что еще немного — и она бы победила.

— А вы не ревновали ее к клиентам?

— Ревность — порождение сатаны, инспектор. Ревность — это то, во что под воздействием эгоизма и мирской суеты превращается истинная любовь. Ревность — орудие сатаны, и я отвергаю его! — Для убедительности Агнар И. Скард стукнул кулаками по столу. В его прежде мягких чертах лица проступила агрессивность.

— И тем не менее вы с Карин расстались. Нам известно, что три месяца назад вы покинули ее дом на улице Фритьофа Нансена.

— Как и у природы, у любви есть свои приливы и отливы. Это свойственно всему, что создано Господом. В нашем мире нет ничего неизменного, — бубнил Скард довольно уныло, однако, судя по жестам, тело его напряглось, — мы расстались, хотя решили, что это лишь временная мера. Я собирался с головой уйти в изучение Писания, поэтому мне требовался полный покой. А становление Карин как самостоятельной личности лишь только начиналось, поэтому ей тоже нужна была определенная свобода. Именно поэтому, инспектор, мы и приняли такое решение — не затаив вражды, обиды или недоверия.

Он вновь заломил руки. Теперь выражение его лица вовсе не соответствовало учтивым снисходительным фразам. Валманн вспомнил о синяках на шее Лилиан Петтерсен.

— Все это замечательно. Однако «становление Карин как самостоятельной личности» предполагало, очевидно, ее отношения с другими мужчинами? Например, с Дагом Эдландом?

— Впервые слышу это имя. — Скард внезапно зажмурился, будто в глаз ему попала соринка.

— Эй, послушайте! — Выкрик Фейринга был похож на взрыв. — Получается, ваша жена путалась с другими мужиками, а вам было плевать? Черт, да это просто извращение какое-то!

— Меня переполняла скорбь, если подобное объяснение вас устроит. Скорбь и сожаление о том, что прежде, чем очиститься, многие проходят долгий и нелегкий путь. — Скард вновь заломил руки, на этот раз с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— И о скольких мужчинах идет речь? — Фейринг был похож на охотничью собаку, намертво вцепившуюся в добычу. Они наконец нащупали слабое место в тактике Скарда, основным приемом которой было утверждение собственного морального превосходства. — О двух? Или трех? Или пяти? А может, о дюжине? С ее, хм… профессией… легко, наверное, и со счета сбиться?

— Умоляю вас! Я же не говорю, что мне все это легко далось! А большего я вам не могу сказать! — От прежнего тона проповедника не осталось и отзвука. Теперь Скард говорил громко и настойчиво.

— А скажите, Скард, что хуже — то, что она с ними спала, или то, что ей за это платили?

Скард молчал, он лишь принялся часто и тяжело вдыхать, вертя головой из стороны в сторону, будто призывая на помощь невидимые силы, затаившиеся в полупустом кабинете.

— Ведь вы же не сторонник свободного секса, Скард?

— Свободного секса… свободного секса… — Его голос дрожал, а глаза закатились, словно на потолке, за звуконепроницаемой обивкой, мог прятаться его тайный спаситель.

— Так что, Скард, образ жизни Карин Риис оказался настолько свободным, что у вас явно возникли сложности?

— Женщина — существо слабое! — закричал Скард. — Ее необходимо наставлять на путь истинный, а иначе дьявол соблазнит ее! И для этого дьяволу нужно лишь раз прийти к ней… — Скард прикрыл рукой глаза, словно не желая быть свидетелем какого-то ужасного зрелища. Освещение в кабинете было довольно тусклым, и царапина на бледной руке Скарда казалась бордовой.

— Значит, Карин Риис навещал сам дьявол?

— Я видел их!

— Ее и дьявола? И чем же они занимались?

— Не знаю… Я отворачивался.

— Но они встречались? Прямо у вас дома? И занимались сексом?

Валманн старался забрасывать Скарда вопросами. Они вот-вот заставят Скарда сбросить благочестивую маску и забыть о тоне проповедника.

— Я же сказал — не знаю! Я видел их всего-то пару раз, и то издалека! И дьявол принял красивое обличье! Чтобы соблазнить ее! Они разговаривали. Улыбались друг другу. Инспектор, она улыбалась дьяволу!

Скард вновь поднес руку к глазам, укрываясь от страшных образов.

— Тогда уж вряд ли она ему только улыбалась…

— Они стояли так близко, будто и не собирались разлучаться. Держались за руки. Все это могло на первый взгляд показаться невинным, но я-то знал, что это неправда! Что-то в их поведении было отвратительным… Лживым… Развратным! В том, как они смотрели друг на друга. Смеялись во весь рот! Этот незнакомец держал ее за руку! И Карин не отняла руки. Такова первая стадия совращения: двое красивых молодых людей прикасаются друг к другу!

— И вам он показался незнакомым?

— Да! Да! Но в каждом его движении я узнавал дьявола! В нем таилась угроза. Он хотел отнять у меня Карин. Я возвел вокруг нас стену, а он собирался ее разрушить!

— И как же вы это поняли?

— Когда я вижу зло, то сразу его чувствую. Я чувствую грех, потому что грешил сам. Тесная хватка разврата — я ощутил ее!

— Вы испугались, что Карин занимается сексом с незнакомцем? Хотя вы данной конкретной кандидатуры не одобрили?

— Опять это слово! — Раскачиваясь из стороны в сторону, он принялся трясти головой.

— Какое? «Секс»? Да бросьте, Скард, в наше-то время! Обычное слово, ничуть не хуже других. Обозначает…

— Это убийственное отвратительное слово, которым так одержимо современное общество! То, чему суждено было стать чистейшим, благодатнейшим… очернили, превратив в апофеоз эгоизма!

— Вы полагали, что у Карин с незнакомцем уже до этого дошло?

— Я это знал! — прошипел Скард. — В глубине души я знал это! И мне даже не требовалось, чтобы она сама это признавала! Карин изменилась. Она больше не принадлежала мне. Дьявол околдовал ее! Теперь я должен был спасти ее… Или потерять навсегда.

Последние слова он произнес чуть слышно, прижав кулаки к груди и опустив голову так низко, что почти уткнулся носом в поцарапанные костяшки пальцев. В уголках рта выступила пена. Он продолжал бормотать, но до полицейских доносились лишь отдельные слова и бессвязные звуки. К своему удивлению, Валманн услышал, как их собеседник то и дело повторяет одно и то же бранное слово — грубое и непристойное, обозначающее женский половой орган.

— По-моему, нам пора сделать перерыв. — Валманн кивнул Фейрингу, и тот выключил запись. Посмотрев на Скарда, полицейские переглянулись. Они оба немного растерялись, но никто не смог подобрать слов, чтобы разрядить обстановку. Скард по-прежнему сидел на стуле, будто полностью поглощенный самогипнозом, — скрючившись, продолжая бормотать и ругаться и не замечая ничего вокруг.


предыдущая глава | Поздние последствия | cледующая глава