home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 14

Замок встретил нас распахнутыми воротами. Стража выглядела сбитой с толку, в воздухе было разлито тревожное напряжение. Где-то слышались громкие причитания. Один из стражников, едва всадники въехали во внутренний двор, кинулся бежать с криком: «Милорд вернулся! Он приехал!»

— Что еще там случилось? — подумал вслух Анджелин, спешиваясь.

Я последовал его примеру. Мне лишь понадобилось сосредоточиться, чтобы понять: в наше отсутствие здесь побывала моя жена. Смерть пришла за своим, как обещала.

Во внутреннем дворе собралась толпа — рыцари, слуги, гости. Слышались глухие отчаянные рыдания, жалостливые причитания. А вот вереском не пахло. Уже.

Кто-то увидел подходившего графа, привлек внимание остальных. Люди расступались неохотно. Графиню Байт почти вынесли — она висела на руках своих дочерей. Леди Лавина осталась стоять, прямая и неподвижная, как изваяние. Сейчас она походила на Смерть больше, чем моя жена. Только глаза, когда женщина посмотрела на графа, были совсем другими.

Красное платье на серых камнях… Красная, уже сворачивающаяся и темнеющая, кровь… Она лежала лицом вниз, рассыпавшиеся волосы закрывали лицо, но и без того ошибки быть не могло.

Анджелин замер как вкопанный, и последние шаги я сделал в одиночестве. Опустился на колено, провел руками по ауре. Ни одной целой нити. И повреждения тела… Как говорится, восстановлению не подлежит.

Мне даже не нужно было сосредотачиваться. Я и так догадывался, что произошло.


…Якобина металась по комнате, как пойманная птица. Она не верила, что все может закончиться. Этого просто не могло быть! Она не хотела убивать Гемму — ей хотелось пролить кровь совсем другой женщины. Что же теперь делать? Анджелин приказал запереть ее под замок, обещал предать суду… Он не имеет на это права! Якобина — виконтесса, ее нельзя судить, как простолюдинку! Да и не страшилась она наказания — гораздо горше была мысль, что графиней Мас ей теперь не стать никогда.

А все Анджелин! Он должен был жениться на ней еще тогда, месяц назад. Если бы он не упрямился, если бы…

Внезапный порыв ветра принес запах сырости и каких-то цветов. Якобина поморщилась, оглядываясь. Окно в комнате, куда ее поместили, было крепко закрыто. Откуда сквозняк и эти запахи?

Порывисто оглянувшись, девушка увидела замершую на пороге незнакомую женщину. Вдовье платье — темное, с белой полосой отделки, не могло скрыть ее стройную фигуру. На распущенные волосы наброшена вуаль, голова опущена. Было в этой женщине что-то знакомое. Кажется, они где-то виделись? Но где?

— Вы кто? — спросила Якобина. — Впрочем, неважно. Как вы вошли?

— Для меня нет преград, — прошелестел из-под вуали негромкий голос. Он тоже был знаком. Знаком настолько, что виконтесса невольно стиснула кулаки. Этот голос был похож на…

— Что тебе здесь нужно? — Девушка все-таки не сдавалась.

— Я пришла за своим.

— Тут нет ничего твоего. Убирайся!

— Ошибаешься! У тебя есть то, что принадлежит мне, и я без этого не уйду.

— И что же тебе нужно? — Якобина попятилась, отступая не столько перед словами незнакомки, сколько перед ее ледяным спокойствием.

Гостья подняла голову, сквозь тонкую ткань вуали блеснули сиреневые льдинки глаз. Протянула руку ладонью вверх — над нею в воздухе вспыхнула искорка.

— Твоя душа.

И тут виконтесса вспомнила, где уже видела эту женщину. Кровь отхлынула у нее от сердца. Девушка попятилась, прижимая руки к груди.

— Нет! Ты не можешь вот так просто…

— Ты мне указываешь, что я могу, а что — нет? — Холодная улыбка тронула темные губы. — Ты считаешь себя сильнее? Пророчество должно исполниться. Я не уйду с пустыми руками.

Сделав несколько шагов, Якобина внезапно уперлась поясницей во что-то твердое. Окно. Тяжелая решетка, разноцветные стекла витража. Его даже не подумали запереть — на улице поздняя осень, уже холодно, и узница вряд ли захочет долго дышать свежим воздухом. Да и расположено окно на четвертом этаже над вымощенным камнями внутренним двором.

Но это же выход! Девушка мгновенно рванула на себя раму. От резкого рывка выскочила одна цветная стекляшка.

— Нет! — воскликнула она. — Я не пойду с тобой! Ни за что!

Смерть только улыбнулась. Якобина одним прыжком вскочила на подоконник, зацепилась подолом платья, покачнулась, хватаясь за оконную раму. Обломок стекла резанул пальцы. От неожиданности девушка разжала руки, дернулась, теряя равновесие…

Внизу были камни.


— Некромант… Некромант…

Негромкий шепоток вползал в уши.

— Господарь некромант?

— Чего еще? — буркнул, не вставая с колен. Знаю, вышло грубовато, но мне сейчас не до чинопочитания.

— Госп-подарь некромант. — На графа Байта было тяжело смотреть. Оно и понятно — не каждый человек может сохранить чувство собственного достоинства, стоя над телом погибшей дочери. — Вы… можете что-нибудь сделать?

Его жена, услышав эти слова, перестала рыдать. Леди Лавина подняла голову.

— Что сделать?

— Спасти… оживить?

— Нет.

— Я заплачу! — Граф принялся торопливо стаскивать с пальцев перстни с драгоценными камнями.

— Нет. — Я выпрямился. — Я не могу этого сделать. Смерть уже забрала ее душу и ни за что не отпустит обратно, даже по моей личной просьбе. Кроме того, тело слишком повреждено — у нее сломана шея. — Я наклонился, откинул с затылка покойницы волосы, показывая, под каким углом она изогнута. — Наверняка сломаны ребра, раздавлены легкие, сердце, многочисленные внутренние разрывы… Даже если бы мне удалось вернуть душу в это тело, ваша дочь навсегда осталась бы калекой. Неподвижной, безгласной, не способной даже донести ложку до рта, ходящей под себя. Возможно, она бы даже лишилась дара речи и памяти. И это в лучшем случае… Кроме того, не стоит забывать о пророчестве. Анджелин Мас принадлежит другой женщине. И та, которая попытается встать между ними, обречена на гибель. Ваша дочь все равно бы скончалась — не сегодня, так чуть позже, в день своей свадьбы.

Графиня зарыдала громче. Леди Лавина смотрела на родственницу сухими глазами — все слезы она выплакала уже давно.

— Значит, проклятие — это правда? — прозвучал надтреснутый голос графа.

— Да.

И наплевать, что еще каких-то полгода назад его не существовало. В конце концов, всякое проклятие и пророчество начинается с того, что кто-то произносит несколько слов, в которые поверят окружающие. Все зависит от веры и неверия того, кто говорит, и тех, кто слушает.

— В таком случае… Миледи, девочки! — Граф Байт словно очнулся от долгого сна. — Мы и минуты лишней не останемся в этом месте. Как только тело нашей дочери опустят в склеп… На другой же день мы уедем отсюда. И ноги моей больше здесь не будет!

Три женщины зарыдали еще громче. Не слушая больше этот вселенский плач, я поклонился леди Лавине и пошел прочь. Очень хотелось спать, но мне предстояло много работы.


Смирно сложив руки на коленях, Марджет сидела в кабинете градоправителя в новом здании ратуши. Если верить слухам, именно здесь продолжал работать Анджелин Мас — заботясь о своем городе, граф продолжал выполнять те же обязанности, что и при Байтах. Здание было новым, выстроенным на чистом месте, и лишь кое-какие предметы обстановки были перенесены сюда из старой ратуши — те, которые удалось спасти от пожара двухгодичной давности.

Подавленная событиями прошлой ночи, студентка терпеливо ждала, сидя в пустом кабинете. Она уже успела дважды переписать объяснительную красивым почерком, обойти кабинет, рассматривая скромную обстановку, и даже посидеть на окне, глядя на улицу. В коридор ее не выпускали — сидевший там секретарь зорко следил за каждым ее шагом. О том, когда вернется граф, никто ничего сказать не мог. Не до ночи же ей тут сидеть? Она устала, проголодалась, хочет спать!

Наконец в коридоре послышались быстрые решительные шаги. Прозвучал короткий приказ. Это он! Марджет вскочила, бросилась к распахнувшейся двери:

— Анджелин!

— Вы здесь? — Он нахмурился, словно забыл, кто перед ним.

— А где мне еще находиться? Вы привели меня сюда, велели писать объяснительную…

— Ах да. Где она?

Взяв листок, граф углубился в чтение. Марджет стояла рядом, сгорая от нетерпения. Раз или два она пыталась что-то сказать, но, не прерывая своего занятия, Анджелин жестом пресекал ее попытки завязать разговор.

— Что ж, — промолвил он наконец, отложив листок. — Написано толково. Думаю, если будет следствие, к вам никаких вопросов не возникнет.

— Если будет… что? Следствие?

— Если будет, — уточнил граф. — Но его может и не быть. Обойдемся, так сказать, малой кровью.

— Вы собираетесь ее защищать? — Девушка почувствовала обиду. — Она кидалась с ножом! Она ранила леди Гемму и…

— И четыре часа спустя покончила с собой, выбросившись из окна.

Марджет открыла и закрыла рот. Да, самоубийство подозреваемого быстро прекращает следствие. Считается, что это кратчайший способ уйти от наказания тому, кто действительно знает за собой вину. Ибо обвиненный ложно до последнего надеется на смягчение приговора.

— Значит, все кончено? — Девушка подалась к графу, протягивая руки и собираясь обнять, но натолкнулась на выставленную вперед ладонь.

— Нет.

— Что? Анджелин, я…

— Мы должны расстаться.

— Я не понимаю! — Марджет затрясла головой. — Что произошло, Анджелин?

— Это все проклятие. — Граф смотрел в сторону, нахмурив брови, мрачный, как демон, и такой же красивый. — Ты… вы знаете об этом ничуть не меньше меня. Моя нареченная… она не даст мне сочетаться браком с другой женщиной, пока мы обручены. Она уже дважды нанесла удар. Леди Гемма и леди Якобина…

— Леди Гемма — тоже?..

— Нет. К счастью или к несчастью — нет. — Анджелин Мас усмехнулся. — Гемма пока еще жива и, может быть, останется жива — возле нее сейчас дежурит мастер Груви, да по дороге сюда я заехал в больницу и попросил целителя нанести нам срочный визит. Она только воображала себя моей невестой, только мечтала о том, чтобы выйти за меня замуж. До алтаря мы с нею так и не дошли — и поэтому она всего лишь тяжело ранена. А вот Якобина чуть было не стала моей женой и поплатилась за это. Вы, Марджет, лучше любой из них. И я не хочу, чтобы вы стали третьей жертвой моей нареченной. У вас, кажется, через месяц заканчивается практика? Возвращайтесь в Колледж.

— А как же вы? — Девушка оперлась на край стола, чтобы удержаться на ногах. Вот так просто рушатся все ее мечты! Из-за какого-то пророчества?

— Еще не знаю. Может быть, я смогу решить эту проблему.

— Так решайте ее поскорее! — воскликнула Марджет, притопнув ногой. — Решайте, бесы вас побери!

— Попытаюсь. А теперь оставьте меня. Я должен подготовиться к похоронам.

Пройдя к столу, он присел и позвонил в колокольчик, вызывая секретаря. Когда тот переступил порог, граф сразу начал диктовать ему свои распоряжения.

Марджет поняла, что она тут лишняя. Девушка тихо попятилась, потом выскользнула в коридор. Ее никто не удерживал.


В большом зале графского замка были сняты все украшения. Гроб с телом виконтессы Якобины Байт установили на задрапированном стягами столе. Два подсвечника, в ногах и в изголовье, не могли разогнать темноту. Наступил вечер пасмурного дня. Небо от края до края закрыли тучи, моросил противный мелкий дождик, и мои несчастные ребра отзывались на перемену погоды тупой ноющей болью. Настроение было соответствующее — мрачное и подавленное.

Тишину нарушало только бормотание монаха-«смертника» и всхлипывания графини Байт. Опираясь на руки двух оставшихся дочерей, она все никак не могла успокоиться. Первые два часа вовсе билась в истерике. Особенно когда тело ее младшей дочери подняли с камней, и стало видно, как падение изуродовало лицо и тело девушки. Целитель, которого призвали для леди Геммы, вместе со мной осмотрел останки, потом сварил для всех женщин фамилии Байт успокоительный настой и отбыл, оставив подле умирающей леди Геммы сиделку. Этой ночью все должно было решиться: если раненая доживет до рассвета, останется жить. Или завтра, когда останки Якобины препроводят в храм Смерти для отпевания, на этот помост поставят второй гроб.

Об этом я и думал, стоя подле Анджелина рядом с телом. Уже разъехались все гости, желавшие лично принести соболезнования, и семья осталась наедине со своим горем. Как ни странно, лучше всех держалась леди Лавина. Она замерла у изголовья, прямая, сухая, с поджатыми губами и холодным взглядом. Но было видно, что лишь привычка заставляет ее держаться прямо — сегодня впервые она опиралась на посох с полированным набалдашником и напоминала этим злую ведьму так сильно, что хотелось подойти и поинтересоваться: «Как дела, коллега?»

Ее брат, стоявший в ногах покойницы, тоже старался сохранять спокойствие. А вот его супруга и дочери рыдали в три ручья. Причем я заметил, что младшая, леди Агнесс, горюет искреннее, чем старшая, леди Павла. Видимо, и впрямь покойная Якобина слишком часто лезла вперед, и теперь кое-кто вздохнет с облегчением.

А вот Анджелину было все равно. Как и мне. Если бы не просьба названого брата, я бы предпочел провести это время где угодно — хоть отдыхая с мэтром Куббиком у камина, хоть дежуря в храме. Заканчивались вторые сутки без сна. А еще предстоит как минимум одна ночь, когда сомкнуть глаза будет просто невозможно.

Ожидая, пока монах закончит чтение молитвы, я напряженно раздумывал. Итак, как ни странно, все препятствия устранены. Никто и ничто не мешает моему названому брату обвенчаться с Анитой Гневеш. После этого они оба будут свободны — Анита обретет покой, которого была лишена столько лет, а Анджелин сможет выбрать себе супругу в соответствии со своими вкусами. А траур по кузине — неофициальной невесте — позволит растянуть поиски жены на полгода. Но вот как все устроить? Охо-хо, как же трудно играть роль сводника!

Знакомый запах Смерти трудно было спутать с другим. Что она здесь делает? Неужели леди Гемма обречена не дожить до рассвета? Что будет с маленькой Луной? Куда денут девочку? Байты заберут ее с собой или Анджелин все-таки подыщет достойных воспитателей? Хоть и невольно, но я причастен к ее появлению на свет и не могу остаться равнодушным.

Глаз заметил какое-то движение в распахнутых настежь дверях большого зала. Подняв голову, я встрепенулся и толкнул графа локтем.

Незнакомая девушка стояла на пороге и смотрела на собравшихся. В полумраке было трудно разглядеть ее лицо. Несколько секунд она переводила взгляд с одного человека на другого, потом тихо повернулась и направилась прочь, понурив голову.

Я опять толкнул Анджелина локтем.

— А? — Мой названый брат встрепенулся. — Кто это?

— Не знаю. — Конечно, я с первого взгляда узнал Аниту Гневеш, но выдавать себя не желал. — Первый раз вижу.

— Откуда она тут взялась? — подумал вслух граф. — Это ведь не привидение?

— Нет. Я бы почувствовал.

— Тогда что она здесь делает?

— Догони и спроси. — Я пожал плечами, всем своим видом показывая, что посторонние девицы ничего для меня не значат. — За нас не беспокойся. Я тут справлюсь.

— Ага! — Анджелин не глядя сунул мне в руку ключи и решительно зашагал прочь. Байты, несмотря на постигшее их горе, подтянулись и воззрились на меня.

— Это твоя работа? — зло прошипел граф.

— Э-э-э… частично. Вы закончили, брат? — кивнул монаху. — Тогда я того… тоже пойду. Дела, знаете ли, дела!

— А ну стоять! — гаркнул граф Байт, но этим воплем только придал мне дополнительное ускорение. Сломя голову, выскочил из зала, налег на тяжелые двери, и торопясь, пока опомнившиеся родственники не сломали мне чего-нибудь важного в организме, сунул ключ в замок. Провернул два раза, до упора.

Дверь содрогнулась от удара. Чем он в нее грохнул? Не гробом же? Дверь, как и следовало ожидать, никак на это не среагировала.

— Отопри, ублюдок!

— А волшебное слово?

— Скотина!

— Ответ неверный. — Краем глаза я заметил, что Анджелин добежал до конца коридора и озирается по сторонам в поисках невесть куда исчезнувшей незнакомки. Наконец заметил что-то в левом проходе и зашагал в ту сторону. Ну, помогайте ему боги! А я придержу немного Байтов. В конце концов, изначально-то в жены моему брату предназначалась Павла, а она жива-здорова!

— Да ты… ты знаешь, что я с тобой сделаю, если не откроешь! — взорвался граф.

— Догадываюсь. Но все-таки хочется выслушать и вашу версию. — Я привалился спиной к дверям, скрестив руки на груди. Створки опять содрогнулись. Нет, не гроб. Кресло.

— Ты покойник, — сообщили изнутри.

— Все там будем.

— Ублюдок![24]

— Это еще надо доказать!

— Згаш, — это леди Лавина подключилась, — отоприте дверь. Я приказываю.

— А я не подчиняюсь.

— Вы забываете, кто вам платит жалованье!

— Отлично помню — городской магистрат. Я государственный служащий, миледи, а не ваш крепостной. На эту должность меня утвердил лично граф Мас, все вопросы и предложения к нему.

В дверь опять чем-то грохнули. Силен, однако, этот граф! Или ему монах помогает?

— Згаш, я… прошу вас. — Голос старой леди дрогнул. — Откройте дверь.

— А я прошу вас понять, что выполняю отнюдь не приказ. И отменить мое решение вы не силах.

— Но вы же не можете запереть нас тут до утра!

— Миледи, я это уже сделал, — в доказательство позвенел ключами.

— Отворяй, негодяй! — опять зарычал граф Байт.

— А что мне за это будет?

— Я тебя убью.

— Милорд, не хочется вас разочаровывать, но это не получилось даже у меня, у специалиста. Неужели вы думаете, что я доверю такое важное дело непрофессионалу? А вам я советую отдохнуть, подумать о вечном… Присесть там негде, но, думаю, вы все-таки не разломали кресла и усадите в него пожилую женщину? А утром мы вас выпустим. Обещаю!

На этой оптимистичной ноте я развернулся и, помахивая связкой ключей, отправился на поиски Анджелина Маса. Шутки шутками, но лучше быть к нему поближе, чтобы в случае чего успеть запрыгнуть за широкую графскую спину и пересидеть там бурю гнева Байтов.


Девушка стояла у окна, повернув голову, и Анджелин последние шаги сделал медленно, словно подкрадывался к сторожкой дичи. Она отвернулась от него, графу был виден только затылок, волна спутанных волос неопределенного тусклого цвета, венчик увядших цветов на голове и что-то вроде вуали, которая неаккуратно сползла набок. Вся ее поза говорила о том, что она явно шла мимо, но потом что-то отвлекло ее.

— Вы… кто? Как вы здесь оказались?

Девушка ничего не ответила. Анджелин поймал себя на мысли, что испытывает страх. От нее веяло чем-то холодным…

— Как вы попали сюда?

Снова молчание.

— Вы меня слышите?

Тишина. Неподвижная холодность статуи. Кажется, она даже не дышит!

Собрав волю в кулак, Анджелин сделал шаг, встал рядом и осторожно заглянул ей в лицо. Холодный взгляд из-под прикрытых век был устремлен куда-то вдаль. На челе — спокойствие и равнодушие. Она словно оцепенела, уставившись на что-то. Граф проследил за направлением ее взгляда — девушка смотрела на закат. Несмотря на полумрак, было хорошо видно, что ее кожа мертвенно-желтая, сухая, словно старый пергамент. Даже казалось, что ощущается слабый запах тлена.

Анджелин оглянулся. И где носит этого некроманта, когда он так нужен! Граф не боялся смерти, но сейчас хотелось бежать куда глаза глядят.

Девушка смотрела на закат. Мужчина подумал, что она шла мимо окна и, случайно обернувшись, оказалась во власти каких-то чар. Солнце? Ее очаровало солнце? До наступления темноты оставалось немного времени. Что будет, когда лучи светила померкнут?

…Примерно с этого места я и начал подсматривать и подслушивать, настигнув пару и затаившись за углом. Простейшее заклятие для отвода глаз — и вот уже названый брат, не догадываясь о моем присутствии, ничего не замечает. А мне надо быть начеку. Мало ли что…

Облако наползло на садящийся за горизонт огненный шар, и тут послышался тихий вздох. Анджелин вздрогнул, бросив взгляд на лицо незнакомки. Ресницы, наполовину прикрывавшие глаза, распахнулись во всю ширь, открыв взор. Он пока еще был пуст, как у новорожденной, но в зрачках уже что-то шевелилось. Понадобилось некоторое время, чтобы узнать собственное отражение.

— Кто ты? — шевельнулись сухие тонкие губы.

— Это я хотел спросить у вас. — Мужчина отступил на шаг. — Как вас зовут?

— Я не помню…

— Вы не помните, как ваше имя?

— Я не помню, как здесь оказалась. Я… спала. Потом проснулась. Мне сказали: «Иди, тебя ждут».

— Кто вам это сказал?

— Не помню… не знаю… Может быть, ты? — По мере того, как за окном гасли краски заката, все больше красок возвращалось на лицо девушки. Она говорила живее, ее голос обрел интонации.

— Я ничего такого не говорил. — Анджелин быстро огляделся, но подслушивающего некроманта не заметил.

— Я буду искать. Пока не найду.

Она медленно, словно превозмогая слабость, сделала шаг, потом другой. Уйдя от светлого пятна окна, пошла легче и быстрее. Граф смотрел ей вслед. Ну же! Что застыл? Иди за нею! Я свое дело сделал, теперь твоя очередь.

— Постойте! — Хвала богам, Лад услышал мои молитвы и внушил-таки этому типу, что надо действовать! — Вы не можете просто так уйти!

— Почему? — Она остановилась, но не повернула головы.

— Вы совсем одна. В этом замке…

— Мне все равно, — послышался ровный голос. — Я должна найти…

— Позвольте мне хотя бы вас проводить. Кого или что вы ищете?

— Не помню. Не знаю. Но узнаю, как только встречу.

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Не знаю.

Они не спеша направились прочь. Я — следом, держась на почтительном расстоянии. Вот и пригодились уроки по выслеживанию нежити! Такой «лунной походке» и ведьмаки позавидуют! Главное — не издавать лишних звуков, иначе вся маскировка летит в Бездну.

…Анджелин чувствовал себя не в своей тарелке. Он шел рядом с девушкой, которая странным образом пугала и привлекала его. От нее веяло холодом, но это было похоже на прохладный ветерок в летний полдень. Она отвечала односложно на его попытки заговорить или не отвечала вовсе, но ее молчание хотелось слушать, как музыку.

Они дошли до малого зала на третьем этаже. Здесь обычно вечерами собиралась семья лорда, если не принимала гостей. Тут иногда обедали или ужинали. Окна зала выходили на другую сторону, тут не было видно догорающего заката, и девушка вздохнула громче. В ней словно что-то распрямилось.

— Здесь не слишком уютно, — произнес мужчина. Именно в этом зале чаще всего коротала дни леди Гемма.

— Нет, — послышался тихий голос. — Тут хорошо. Спокойно.

То, каким тоном было произнесено последнее слово, заставило Анджелина внимательнее посмотреть на свою собеседницу.

— Вы ищете покой?

— Я устала.

Девушка смотрела на окна. За темными облаками уже загорались звезды. Светила луна. Призрачный свет озарял черты бледного лица.

— Хотите отдохнуть? — Анджелин жестом предложил ей пройти к скамьям, установленным подле окон.

— Я хочу покоя.

Она все-таки дала подвести себя к оконной нише, встала, опираясь кончиками пальцев на широкий подоконник. В старых замках ниши делали глубокими, так что там можно было чувствовать себя в уединении, особенно если задернуть портьеры. Мужчина поймал себя на мысли, что хочет подольше побыть с нею наедине.

— Куда вы смотрите? — спросил он, не надеясь на ответ.

— Там… — Взор девушки был устремлен на темные поля. Таяли последние отблески заката, ночь вступала в свои права. — Там покой. Сон. Отдых.

— Я вас не понимаю, — признался мужчина. — Все-таки кто вы? Скажите хотя бы свое имя. Хотя вы его не помните… Позвольте угадать?

Девушка опустила голову, что могло означать согласие.

— Тамила? Лода? Мара?

— Анита, придурок! — прошипел из соседней ниши подслушивающий некромант.

— Анита… Ой! Анита?

Тут уже можно было не подключать фантазию — и так ясно, что выражение лица моего названого брата описанию не поддавалось. Он не отличался провалами в памяти и наверняка сейчас мучительно вспоминал, где мог слышать это имя.

— Анита… странно. Это вы?

— Раз ты так в этом уверен, наверное, я!

Легкая улыбка тронула ее губы, проскользнула в голосе, и я почти почувствовал, как внезапно вспотел и оцепенел, как парализованный, граф Анджелин Мас.

Ну вот, кажется, все. Можно перевести дух, расслабиться, вздремнуть… Только сначала нужно незаметно отсюда выскользнуть, чтобы не заметили. Или посидеть еще немного? Ладно, пристроюсь тут на соседней скамеечке. Устал я что-то… глаза закрываются сами собой… Не спать! Не спать… не… мм…

— Згаш?

А? Что? Где? Я не сплю! Не сплю, господин профессор! Я просто прикрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться на вашей лекции и…

— Задайте любой вопрос! Я все повторю! Слово в слово!

— Что ты несешь, Згаш? Что повторишь?

— А? — Сел, озираясь по сторонам: — Где я?

— Ну ты и даешь! — Анджелин Мас отступил, глядя на помятого, растрепанного типа, как на опасного сумасшедшего. — Что ты имеешь в виду?

— Ох, Анж. — Выпрямиться удалось с некоторым трудом, не очень-то приятно и удобно спать на голом полу, да еще и с моими ребрами. — Мне приснился кошмар: будто я опять в Колледже, и опять провалился на экзамене по воскрешению мертвых.

— Опять? То есть ты его не сдал с первой попытки?

— Ага. И со второй тоже. Я его вообще не сдал, если уж на то пошло.

— То есть, — мой названый брат отступил еще на шаг, — воскрешать мертвых ты не умеешь? А еще некромантом называешься!

— Но-но! Попрошу без оскорблений! Если кто-то помнит, кое-кого я все-таки воскресил!

— Но повторить такое не сможешь даже на спор?

— Скажем так — повторить попробую, но за последствия не отвечаю. А что? — В груди вспыхнула робкая надежда. — Кого-то надо воскресить?

— Тебя. Но сначала надо отпереть Байтов.

Ой, блин! Вот это я забыл!

— А… сколько времени? — За окошком было светло, судя по приглушенному шуму, весь замок давно уже проснулся.

— Почти одиннадцать, — огорошил меня брат. — Все это время тебя искали. С ключами вместе. В полдень, между прочим, начало поминальной службы, а гроб с телом покойницы и ее родня до сих пор под замком.

Я вытащил связку из-за пазухи и сунул ее Анджелину. Малодушно попытался улизнуть, но был остановлен сильной рукой, схватившей за шиворот:

— Ку-уда?

— Ну… э-э-э… переодеться перед началом церемонии.

— Нет уж! — Анджелин направился прочь, таща меня за собой, как щенка. — Времени почти нет. Мы и так задерживаемся, а тебе еще перед Байтами извиняться.

— Не надо! — попытался схватиться за дверной косяк, но был безжалостно оторван. Хорошо, что не вместе с руками. — Я больше не буду!

— Сам им это и скажи!

— Палач!.. Слушай, — в мою голову неожиданно пришла идея, — а как у тебя прошла ночь?

— Что? Ночь? — Граф словно споткнулся на ровном месте и остановился хмурясь. — Ночь… Знаешь, по-моему, я ее видел. Ту девушку.

— Аниту? — вырвалось у меня, но Анджелин как будто не заметил.

— И разговаривал с нею, — продолжал он, все еще хмурясь. — Она оказалась совсем не такой, как… А потом исчезла. Так странно! Только что была рядом — и вдруг ее нет. Опомниться не мог. Почти полночи бегал по замку, как влюбленный мальчишка.

Я прикусил губу. Что будет, если Анджелин действительно влюбится? Кажется, наш маленький обман может зайти дальше, чем нужно. И как тогда поступить? М-да, по сравнению с этой проблемой перспектива встретиться лицом к лицу с разгневанными Байтами не казалась такой ужасной.


Обошлось. Многочасовое заключение под замком остудило пыл графского семейства. А может, стоит благодарить монаха, который, судя по охрипшему голосу, всю ночь читал им проповеди о вреде гневливости и пользе смирения. Во всяком случае, меня только прожгли суровыми взглядами и настоятельно попросили держаться подальше — хотя бы не подходить и не заговаривать без крайней нужды. Что ж, это легко устроить.

Девицы Байт все-таки не согласились покинуть замок, не переодевшись и не приведя себя в порядок, так что гроб с телом их покойной сестры прибыл в храм Смерти с опозданием на целый час, когда приглашенные на панихиду уже начали нервничать. Церемония последнего прощания и заупокойная служба начались позже, чем рассчитывали, так что, упокоив Якобину Байт в фамильном склепе, родственники вернулись в замок только вечером. Все устали, проголодались и замерзли. Несмотря на то что дождя не было и среди туч даже проглядывало неяркое осеннее солнышко, дул такой пронизывающий ветер, что у девиц Байт зуб на зуб не попадал.

Я тоже больше всего на свете мечтал о бокале подогретого вина и уютном кресле у жарко натопленного камина, но едва мы поднялись в большой зал, где слуги за время нашего отсутствия успели накрыть столы, как навстречу Анджелину, всплескивая руками и охая, кинулась сиделка.

— Милорд! Миледи! — Она заламывала руки и дрожала от волнения и страха. — Там… Там…

— Леди Гемма скончалась? — холодно осведомился Анджелин. Из-за всей этой утренней беготни никто даже не подумал спросить, как раненая провела ночь.

— Убереги боги, — прошептала сиделка, меняясь в лице. — Еще несколько минут назад миледи была жива, но…

— Тогда по какому праву вы оставили свой пост? — В голосе Анжа было столько льда, что горячего вина захотелось с утроенной силой.

— Просто там… Я ее не знаю, — залепетала сиделка. — Она пришла неожиданно. Я не заметила, как скрипнула дверь. Глядь — она стоит и смотрит на миледи.

— Кто — она?

— Какая-то странная девушка. Бледная и… Ох, я не знаю, но при взгляде на нее так страшно делается!

Мы с названым братом переглянулись. «Анита?» — шевельнул он одними губами и тут же сорвался с места, еле сдерживаясь, чтобы не лететь сломя голову. Сиделка трусила следом, продолжая охать и причитать.

— Начинайте без нас! — кивнул я Байтам и пустился вдогонку. Не то чтобы разбирало любопытство, просто опять остаться наедине с этими людьми не хотелось.

Двери в комнату были распахнуты. Там царил полумрак — ставни было приказано плотно закрыть, чтобы воздух с улицы не повредил больной, и кабы не свечи, здесь было бы темно. Широкая кровать под пологом стояла в глубине. На белых подушках и простынях еле виднелось бледное лицо леди Геммы — длинные волосы ореолом рассыпались вокруг. А в изножье замерла стройная фигура с опущенной головой.

Первым добежавший Анджелин замер на пороге, и мы с сиделкой чуть не врезались в его спину.

— Анита? — тихо позвал граф.

Девушка медленно оглянулась, и сиделка, сдавленно икнув, шарахнулась прочь, сползая по стеночке. Ну да! Вид живого покойника может любого вогнать в дрожь. Я-то привычный, но почему Анж смотрит на нее так спокойно?

— Вы здесь?

— Да, — послышался тихий шепот.

— Вы так внезапно исчезли вчера.

— Ты заметил?

— Да.

Анджелин сделал шаг в комнату. Я остался снаружи и помахал ему рукой — мол, иди-иди, а я пока сиделку в чувство приведу, чтобы не мешаться. Судя по тяжелым шагам, граф подошел и встал рядом. Понимая, что подсматривать нехорошо, я изо всех сил подслушивал.

— Что вы здесь делаете?

— Я пришла… посмотреть.

— На леди Гемму? — Неизвестно, кто из нас больше удивился, я или Анджелин. — Но почему? Она…

— Она хотела счастья и покоя. И не получила ни того, ни другого.

— Вы так говорите, как будто все про нее знаете.

— Мы похожи. Ее душа мечется между мирами, но не может остаться в каком-то одном.

Послышался тихий стон — наверное, это была леди Гемма, потому что Анджелин сказал:

— Скоро все это для нее закончится. Целитель говорил, что, если она переживет прошлую ночь, останется жить.

— Я ей так завидую!

— В чем? Она не была счастлива, и в попытке добиться желаемого сама разрушила то немногое, что подарила ей судьба. Если бы не ее амбиции, я бы умер. Она получила то, что заслужила.

— Она хотела счастья, она пыталась за него бороться. И скоро этой борьбе настанет конец — а с ним и покой.

Я не выдержал. Сиделка, уже пришедшая в себя, цеплялась за мои руки, как за последнюю надежду, но мне пришлось решительно стряхнуть их, сунув любопытный нос в комнату. Так и есть! Моя супруга была здесь. Не видимая всеми, кроме меня, она тихонечко стояла в дальнем углу и кивнула на приветственный взмах ладошкой. Ну, дорогая? Чего стоим? Кого ждем?

— Вы хотите обрести покой? — догадался Анджелин.

Анита лишь кивнула. Она, несомненно, тоже видела Смерть и чувствовала, что та пришла не за нею.

— Но вам этого не дано?

— Дано, — прошелестел тихий голос. — Мне сказали, что где-то здесь есть тот, кто может меня освободить. И отпустить.

Некоторое время Анджелин молча смотрел на ее лицо. По высокому челу графа бродили тени одолевавших его мыслей.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Если дело только за этим, я дам вам покой, которого вы так желаете.

Смерть тихо улыбалась из своего угла.


ГЛАВА 13 | Операция «Невеста» | ГЛАВА 15