на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Бог доказательства бытия

(God, Arguments for the Existence of)•

Доказательства бытия Бога представляют собой одну из наиболее смелых попыток человеческого разума вырваться за пределы мира и чувственно воспринимаемой и феноменальной сферы.

Для философии вопрос о бытии Бога обладает первостепенной важностью. Он затрагивает человеческую жизнь в целом (при этом человек рассматривается либо как существо, занимающее высшую ступень в иерархии прочих живых существ, населяющих вселенную, либо предполагается, что над ним стоит верховное существо, по отношению к кро-му он должен проявлять послушание или оказывать сопротивление).

Бытие Бога можно доказывать тремя путями. Вопервых, доказательство a priori, смысл крого заключается в еледующем: понятие Бога содержит представление о столь совершенном существе, что невозможно мыслить Его иначе, как существующим. Вовторых, доказательство a posteriori, когда, исходя из наблюдаемого эмпирического мира, делают вывод о том, что без Бога не объяснимы нек-рые свойства космоса. Втреть-их, возможен экзистенциальный подход к доказательству бытия Бога, когда исходят из того, что на Его бытие указывает непосредственный опыт, к-рый дан как личное откровение. Последний подход нельзя назвать доказательством в строгом смысле слова, ибо то, что дано в непосредственном опыте, не нуждается в к.-л. доказательствах.

Доказательство a priori. Именно на нем основано знаменитое онтологическое доказательство Ансельма Кентерберийского, хотя в общих чертах такое доказательство намечено у Августина. Оно, прежде всего, определяет Бога как бесконечного, совершенного и необходимого.

Ансельм полагал, что Бога невозможно представить себе иначе, чем "такое бытие, выше которого нельзя помыслить ничего прочего". Даже глупцу понятно, что он подразумевает под словом "Бог", когда говорит: "нет Бога" (Пс 14:1). Но если бы самое совершенное существо обладало бытием лишь в мысли, а не в реальности, то оно не было бы самым совершенным, поскольку обладающее реальным бытием более совершенно. Отсюда Ансельм делает вывод: "Ни один человек, уразумевший, что такое Бог, не может помыслить Его небытия ". Иными словами, было бы противоречием, если бы мы сказали: "Я могу помыслить совершенное существо, которое не существует". Ансельм полагал, что понятие совершенства должно включать в себя понятие существования. Нелепо утверждать: "Я могу помыслить нечто более великое и совершенное, чем то, совершеннее чего я не могу помыслить".

У онтологического доказательства - долгая и бурная история. Его принимали многие выдающиеся умы Зап. Европы, причем многие из них были математиками, как Декарт, Спиноза и Лейбниц. Тем не менее с ним не согласны те, кто разделяет критическую установку Кантовой философии. Кант убедительно доказывал, что "безусловная необходимость суждений не есть абсолютная необходимость вещей". Действительно, поскольку "бытие- не реальный предикат ", то суждение может быть необходимым, не имея никакого отношения к реальности.

Доказательство a posteriori. Оно пользуется большей популярностью, поскольку исходит из практически ориентированного здравого смысла. Онтологическое доказательство не нуждается ни в каком чувственном материале, а космологическое и телеологическое доказательства требуют вдумчивого отношения к миру. Первое исходит из понятия о причине вселенной, второе подчеркивает ее целесообразность.

Космологическое доказательство. Существует несколько видов этого доказательства. Самые ранние из известных нам в истории философии обнаруживаются у Платона ("Законы", кн. X) и Аристотеля (" Метафизика ", кн. VIII) и связаны с необходимостью объяснить причину движения. Исходя из того, что покой - естественное состояние вещей, а движение - неестественное, эти мыслители пришли к понятию о Боге как необходимом Перводвигателе всех вещей. Фома Аквинский тоже обращался к проблеме движения для своего первого доказательства ("Сумма теологии", вопр. 2, ст. 3). Все движущееся приводится в движение чемлибо другим. Такой ряд не может продолжаться до бесконечности (это - ключевое положение). Поэтому мы с необходимостью приходим к понятию первого двигателя, а это, заключает Фома Аквинский, "есть Бог, как всякий может уразуметь".

Для современного человека, знакомого с научным подходом к объяснению мира, это доказательство утратило свою убедительность, поскольку, согласно принципу инерции, мы считаем естественным движение, а не покой. Кроме того, многие философы не видят никакого противоречия в понятии бесконечного ряда двигателей и полагают вполне возможным такое положение вещей.

Наиболее интересный и убедительный вид космологического доказательства- предложенный Фомой Аквинским "третий путь" (всего их пять). Он связан с осмыслением случайности. Сила этого доказательства в том, что здесь используется и понятие постоянства, и понятие изменения. Эпикур сформулировал эту метафизическую проблему задолго до него: " Нечто с очевидностью существует здесь и теперь и никогда не возникает из ничего". Бытие поэтому не имеет начала. Т.о., есть безначальное вечное Нечто, что должны признавать все - теисты, атеисты и агностики.

Физическая вселенная не может быть им, ибо все в ней изменчиво, непостоянно и тленно. Если все наличные вещи или события, существование или проявление к-рых случайно, обусловлены другой случайной вещью или другим событием, и так до бесконечности, то мы не сможем адекватно объяснить что бы то ни было.

Поэтому сама возможность существования "случайных" вещей во вселенной требует, чтобы была по крайней мереодна неслучайная "вещь", края необходима и самодостаточна вопреки всем изменениям. Здесь "необходимость" присуща не суждению, но вещи, края бесконечна, вечна, всегда существует, служит себе причиной и самосуща.

Мы не сможем разрешить проблему случайного бытия с помощью представления о бесконечно длящемся времени. Какова бы ни была его продолжительность, зависимое бытие остается зависимым и обусловленным чемто другим, помимо него самого. Все случайное, пребывающее в потоке бесконечно длящегося времени, в какойто момент исчезнет. Если был момент, когда ничего не существовало, то вполне возможно, что ничего и не будет.

Выбрать можно одно из двух: либо это самодостаточный и самосущий Бог, либо- самодостаточная и самосущая вселенная. Но на основании того, как ведет себя наша вселенная, невозможно сделать вывод о ее самодостаточности. Согласно второму закону термодинамики она постепенно останавливается, подобно однажды заведенным часам, или, точнее, остывает, как огромная печка. Энергия постоянно рассеивается и растрачивается, обнаруживая тенденцию к распространению по всей вселенной. Еели этот процесс будет продолжаться в течение еще нескольких миллиардов лет - а ученые не видят никаких путей возможного восстановления растраченной энергии, - то возникнет состояние термического равновесия, "тепловой смерти!", когда уровень энергии во вселенной настолько снизится, что угаснет всякая физическая активность.

Натуралисты от Лукреция до Сэйгана полагали, что нет необходимости предполагать существование Бога, поскольку природа самоочевидна, объясняет самое себя и пребывает вечно. Но этот взгляд оказался несостоятельным ввиду второго закона термодинамики и представления о необратимости энтропии. Если вселенная "останавливается" или "остывает", то она не могла пребывать в этом состоянии всегда. У нее должно было быть начало.

Обычно космологическое доказательство вызывает такое возражение: "Хорошо, Бог сотворил вселенную, а кто сотворил Бога? " Если считать, что мир имеет причину, не должны ли мы распространить это и на Бога? Нет. Бог есть необходимое бытие - а это непреложная истина, если мы согласны с доказательством, - и потому нет никакой необходимости вопрошать об источниках Его бытия, как нет никакого смысла в вопросах "Кто создал несозданное?" или "Какова причина бытия, не имеющего причины? ".

Существует и более обоснованное возражение: способ доказательства основан на том, что мы некритически приняли "принцип достаточного основания", т.е. решили, чтоу всякогособытия есть причина. Если не принять этого принципа, космологическое доказательство теряет всякую убедительность. Юм утверждал, что причинность - не метафизический принцип, а психологический, и ее источник - в нашей склонности предполагать необходимые связи между событиями, тогда как в действительности мы наблюдаем лишь их смежность и последовательность. Кант поддержал Юма, утверждая, что причинность- это категория, встроенная в наш рассудок наряду со многими другими, с помощью к-рых мы упорядочиваем наш опыт. Сартр считал вселенную "беспричинной". Б. Рассел был убежден, что вопрос о происхождении всего сущего лишен смысла, это - набор слов, не имеющих значения, и мы должны удовлетворяться констатацией: вселенная - " просто вот это ".

Принцип причинности обосновать нелегко. Это одно из тех фундаментальных положений, к-рые необходимы для построения картины мира. Если мы отвергнем закон достаточного основания, мы разрушим не только метафизику, но и науку. Отрицая причинность, мы тем самым отрицаем большую часть нашего знания, ибо без этого принципа невозможна целесообразная деятельность познающего разума. Поэтому вопрос о причине существования вселенной в целом никак нельзя считать иррациональным.

Телеологическое доказательство. Это одно из самых древних, популярных и разумных из всех теистических доказательств. Оно утверждает, что есть определенная аналогия между упорядоченностью и непрерывностью вселенной, с одной стороны, и изделиями человека - с другой. Вольтер в упрощенной форме выразил эту мысль так: "Если часы доказывают существование часовщика, а бытие вселенной не говорит о том, что существует великий Архитектор вселенной, я просто ничего не понимаю".

Никто не станет отрицать, что во вселенной угадывается замысел. Примеры целесообразного устроения можно найти повсюду. Почти везде можно обнаружить черты такого высшего бытия, крое показывает нам, что вселенная по своей сути доброжелательна к жизни, сознанию, личности и нашим человеческим ценностям. Сама жизнь - это космическая функция, т.е. все, что есть на земле и вне земли, должно было обрести крайне сложную и тонкую организацию, прежде чем возникнет жизнь. Планета Земля должна иметь соответствующие размеры, ее вращение должно подчиняться определенным законам, а удаленность от Солнца- не превышать строго отмеренного расстояния, ее наклонное положение в пространстве должно быть именно таким, чтобы времена года сменялись с неизменным постоянством, соотношение между водными массами и участками, занимаемыми сушей, должно находиться в тончайшем равновесии. Наша биологическая структура столь хрупка, что сравнительно небольшое увеличение или понижение температуры нас бы просто убило. Мы нуждаемся в свете, но не выдерживаем слишком большого количества ультрафиолетовых лучей. Нам необходимо тепло, но излишек инфракрасных лучей несет нам гибель. Земная атмосфера, словно щит, зак-рывает нас от бесчисленных метеоритов, движущихся с огромной скоростью. Земная кора защищает нас от нестерпимого жара, к-рым пышут недра нашей планеты. Кто сотворил все это, кто устроил так, что мы можем существовать на этой планете?

И вновь мы оказываемся перед выбором. Или существование вселенной подчиняется определенной цели, или же все, что мы о ней знаем, возникло случайно. Космос существует либо по плану,либо по воле случая!

Большинство людей испытывает врожденную неприязнь к случайности, поскольку она противоречит тому способу, посредством крого мы вообще объясняем себе что бы то ни было. Случайность - не объяснение, а отказ от объяснений. Когда ученый объясняет к. -л. событие, он исходит из допущения, что наша вселенная упорядочена и все в ней происходит в результате строгой последовательности причин и следствий. Тем не менее, когда натуралист сталкивается с к.-л. метафизической проблемой (напр., с вопросом о причине возникновения вселенной), он немедленно отметает принцип достаточного основания и предполагает, что причина всего сущего - не поддающаяся осмыслению беспричинность, случай или судьба.

Предположим, вы стоите лицом к мишени и видите, что стрела, выпущенная кемто из лука (стрелка вам не видно, он за вашей спиной), попадает точно "в яблочко". Потом вы видите, как еще девять стрел, выпущенных одна за другой, попадают туда же, причем с такой точностью, что каждая следующая расщепляет древко предыдущей. При этом мы знаем, что стрела, летящая в воздухе, подвержена влиянию многих факторов, нередко противодействующих друг другу, - силе гравитации,атмосферному давлению, направлению ветра. Если десять стрел подряд попадают в одно и то же место, можно ли считать, что абсолютно исключена возможность простого совпадения, чистой случайности? Скорее мы скажем, что так вышло, потому что стрелял искусный стрелок. Не может ли этот пример служить аналогией нашему вопросу о вселенной?

Критика телеологического доказательства исходит из следующих соображений: даже если доказательство представляется вполне убедительным, все же оно доказывает существование не творца вселенной, а когото вроде архитектора. Если сила его интеллекта достаточно высока, чтобы создать известный нам космос, это еще не означает, что его необходимо считать всеведущим существом. Такое возражение вполне обоснованно. Не надо доказывать больше того, чем позволяет очевидность. Мы не докажем на все сто процентов бытие библейского Яхве на основании к.-л. построений естественной теологии. Однако наша вселенная столь обширна и удивительна, что мы можем с уверенностью заключить: Тот, Кто ее создал, достоин почитания и преклонения.

Многие полагают, что теория эволюции лишает телеологическое доказательство всякой убедительности, ибо эволюция показывает, что удивительная целесообразность, края прослеживается в строении живых организмов, возникла постепенно, в ходе их медленного приспособления к окружающей среде, а не потому что их сотворил разумный Творец. Но это неверно. Даже допуская идею эволюции, нетрудно убедиться, что она лишь исходит из представления о более длительном временном интервале, а это нисколько не противоречит идее изначальной целесообразности. Если мы удостоверимся, что часы собраны на полностью автоматизированной фабрике, без малейшего участия человека, разве мы потеряем всякий интерес к автору именно этой модели? Если часы достойны восхищения, разве не большего восхищения заслуживает фабрика, на крой их делают? Кроме того, само существование такой фабрики подразумевает, что есть и ее создатель. Верующие люди напрасно так боятся теории эволюции.

Даже величайшие критики естественной теологии, Юм и Кант, не ск-рывали своего восхищения телеологическим доказательством. Юм считал, что доводы, к-рые оно приводит, при всей их ограниченности, обладают несомненной убедительностью. Кант пишет: "Это доказательство во всяком случае заслуживает того, чтобы о нем упоминали с уважением. Это старейший, самый ясный и наиболее подходящий для обыденного человеческого разума аргумент. Против разумности и полезности этого метода мы не возражаем, скорее даже рекомендуем и поощряем его".

Моральное доказательство. Это - самое позднее из всех доказательств бытия Бога. Первым крупным философом, к-рый им воспользовался, был Кант, к-рый ощущал недостаточность всех прежних традиционных доказательств. Он считал, что вопросы о бытии Бога и бессмертии души по праву относятся только к сфере веры; их не должен даже касаться спекулятивный разум, законное применение крого ограничено сферой возможного опыта.

Кант доказывал, что нравственный закон повелевает нам прежде всего ис-KATbSummum bonum ("высшее благо"), а совершенное счастье (или, как выражается Кант, "блаженство") логически отсюда вытекает. Трудности появляются, когда мы осознаем одно неприятное обстоятельство: "в моральном законе нет ни малейшего основания, чтобы усмотреть необходимую связь между нравственностью и блаженством в существе, которое принадлежит миру как его часть" ("Критика практического разума"). Поэтому единственным условием, при кром наш нравственный опыт обретает смысл, будет "существование причины всей природы, отличной от самой природы", т.е. Бога, Который в мире ином должным образом вознаградит нравственное поведение человека в этом мире. Во вселенной без Бога человеку пришлось бы биться над мучительной и неразрешимой загадкой бытия, и это было бы самым тяжким его страданием.

П. Бергер всвоей книге "Молвасреди ангелов" предлагает интересный вариант морального доказательства, к-рый он называет "аргументом от проклятия". Наше безусловное нравственное осуждение таких людей, как Адольф Гитлер и Карл Эйхман, по всей видимости, выходит за пределы вкусов и нра-bob; мы осуждаем их в сверхъестественном измерении. Нек-рые преступления - не просто зло, но зло чудовищное; здесь невозможен какой бы то ни было моральный релятивизм. Вынося моральные оценки "высокого напряжения", напр. осуждая рабство и геноцид, мы подразумеваем трансцендентность моральных абсолютов. Иначе все наше морализирование будет беспочвенным и бесцельным. "Проповедующий релятивист" - самое смешное из всех внутренних противоречий.

Большинство современных мыслителей, прибегающих к моральному доказательству, развивает тезис Канта о том, что Бог - необходимый постулат для объяснения нравственного опыта. Кант полагал, что моральный закон можно установить с помощью разума, но не смог обойтись без Бога, ибо только Бог гарантирует вознаграждение за добродетель. Современные мыслители привлекают Бога в свои построения не столько в этом качестве, сколько для того, чтобы обеспечить основание для морального закона.

Моральное доказательство начинает с того, что существует нравственный опыт. Сила, края побуждает нас исполнять свой долг, может быть столь же непреодолимой, как и воздействие, оказываемое на наши чувства. Кто или что принуждает нас в том и в другом случае? Недостаточно сказать, что мы принуждены исполнять свой долг, поскольку нам очень важно мнение общества, в кром мы живем. Величайшие моралисты прославились именно тем, что критиковали нравственные изъяны той группы, к крой принадлежали, - племени, класса, расы или нации. Еслибынравственная мотивация объяснялась социальным субъективизмом, мы не смогли бы критиковать ни рабства, ни геноцида, - вообще ничего!

Приверженцы эволюционной теории отвергают моральное доказательство, исходя из того, что, по их мнению, мораль - продукт длительного развития и совершенствования животных инстинктов; в процессе совместной жизни люди постепенно вырабатывают свои этические системы. Однако это - палка о двух концах: уничтожая нравственность, она уничтожает и разум, и научные методы познания. Сторонники этой теории убеждены, что человеческий разум развился из мозга приматов, и в то же время они считают, что на результаты его деятельности вполне можно полагаться. Но если разум имеет право на доверие, хотя он и развился из низших форм, почему бы не довериться нашей нравственной природе?

Многие люди пытаются выбрать срединный путь. Они встают на позиции морального объективизма, но не хотят и слышать о трансцендентной сфере безличных моральных абсолютов. Они отрицают необходимость веры в Личность, Разум и Законодателя. Однако очень трудно вообразить " безличный разум ". Как вещь заставит нас почувствовать, что мы обязаны быть милосердными или правдивыми? Нравственный опыт получит адекватное объяснение только в том случае, если мы пройдем весь путь к Личности, БогуЗаконодателю.

Вопрос об обоснованности доказательств. Насколько обоснованны все эти теистические доказательства? Такой вопрос возникает во многих областях человеческого знания - в логике, в метафизике, физике и теории познания. Нек-рые мыслители, скажем Фома Аквинский, считают, что доказательства вполне убедительны. Другие, подобно Юму, полагают, что мы должны воздержаться от суждений и перейти на позиции скептицизма. Наконец, такие мыслители, как Паскаль и Кант, отвергают традиционные доказательства, но вместо них предлагают практические основания для того, чтобы принять бытие Бога. Знаменитое "париПаскаля" -это обращение к прагматизму: ввиду вечных последствий будет разумно сделать ставку на существование Бога.

По всей видимости, ап. Павел предъявлял высокие требования к доказательствам бытия Божьего, когда говорил, что у неверующих нет извинения, "так что они безответны" (Рим 1:20), "ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им; ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы..." (Рим 1:19-20).

Это не значит, что ап. Павел требовал, чтобы доказательства непременно были дедуктивными, аналитическими или демонстративными. Если бы ктото отвергал утверждение, отличающееся высокой степенью вероятности, мы, наверное, могли бы сказать, что у него " нет извинения ". Доказательства бытия Бога, все вместе, представляют очень мощное свидетельство в пользу существования Бога, хотя оно не безупречно с точки зрения логики или с позиций разума. Если мы определим доказательство как вероятное, основанное на эмпирических данных, поддающееся проверке с помощью обоснованного суждения, то мы можем сказать, что эти доказательства подтверждают бытие Бога.

Если Бог действительно есть, мы имеем дело с факту ал ьным утверждением. Когда мы хотим доказать Его истинность, то нам нужна та степень очевидности, края исключила бы обоснованное сомнение. Нек-рые предметы могут иметь столь высокую степень вероятности, что она исключает такое сомнение, даже если нельзя доказать, что предметы эти дедуктивно, аналитически или логически неизбежны. Мы предполагаем, что доказательства бытия Бога (за исключением онтологического) именно таковы.

Однако естественная теология не в силах установить, что бытие Бога, о кром говорит Библия, - непреложный факт. Такие доказательства могут еделать человека деистом, но только благодаря откровению может он стать христианином. У разума, отвергающего откровение, всегда получится бог философов, а не Яхве, Отец Иисуса Христа. В этом легко убедиться на примере теологических построений таких мыслителей, как Аристотель, Спиноза, Вольтер иТ. Пейн.

A.J. Hoover (пер. В. Р.) Библиография: J. Baillie, Our Knowledge of God; D. Burrill, The CosmologicalArgument; G.H. Clark, A Christian View of Men and Things; R.E.D. Clark, The Universe: Plan or Accident? H.H. Farmer, Towards Belief in God; R. Hazelton, On Proving God; J. Hick, The Existence of God; D. Hicks, The Philo-sophical Basis of Theism; A.J. Hoover, The Case for Christian Theism; S. Jaki, The Road of Science and the Ways to God; C. ?. M. Joad, God and Evil; J. Mar-itain, Approaches to God; E. L. Mascall, The Open-ness of Being; G. Mavrodes, The Rationality of Belief in God; A. Plantinga, ed., The OntologicalArgument; R.C. Sproul ,If There Is a God, Why Are There Athe-ists ? A. E. Taylor, Does God Exist?

См. также: Откровение, общее.


Бога, атрибуты (God, Attributes of). | Теологический энцеклопедический словарь | Богатство (христианский взгляд)