home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





Павел Бардин: Фашизм не пройдет?

Павел Бардин – ярко заявивший о себе кинорежиссер нового поколения (год рождения 1975-й). Его фильм «Россия 88», снятый на собственные деньги (пришлось закладывать квартиру), вызвал огромный интерес на «Берлинале» и скандал на кинофестивале в Ханты-Мансийске. Фильму Бардина УЖЕ присудили первую премию, когда раздался звонок из Кремля и организаторам фестиваля пришлось выбирать: или поменять решение, или остаться без поддержки на будущий год. В итоге Бардин получил двусмысленный спецприз.

Дело было не в идеях и не в личности режиссера. И даже не в том, что в подвале у нацистов стоит портрет Гитлера, который они переворачивают, как только приходят посторонние, и на обороте обнаруживается портрет Путина. Дело заключалось в страхе перед непредсказуемой реакцией на фильм со стороны молодежных группировок. Герои – из среды скинхедов, юная банда нацистов; фильм – о назревающей угрозе юного национал-радикализма, снят он в предельно жесткой манере, стилизован под документальное кино, которое снимает один из участников банды. Причем, не желая сводить проблему к «русскому вопросу», Бардин делает этого летописца молодых нацистов – полукровкой; он наполовину еврей. И еще: режиссер не разоблачает своих персонажей, не делает агитку; многие из них вполне симпатичны, просто в головах полный хаос, а спящая в душе агрессия ищет убийственный выход.

Угадан ли новый социальный вектор? Поддается ли болезнь лечению? Как обществу работать с темой национал-радикализма – и в жизни, и на экране? Встреча с Бардиным проходила задолго до того, как на Манежной площади состоялась битва молодых нацистов за «Россию для русских»; битва, в которой не было до конца виноватых, потому что ее участники с их прямолинейным мышлением просто не были в состоянии понять, что проблема не столько в откупающихся от суда чеченцах, сколько в наших, своеродных милиционерах и чиновниках, которые берут у них взятки. Но в воздухе уже веяло грозой.

Зал набит битком; вопрос о выходе или невыходе «России-88» на экраны в тот момент еще не решен; показывают нетиражированную копию. Вместо финальных титров – длинный мартиролог, имена людей, погибших от национальной розни в последние годы.

После показа начинается дискуссия. Вопреки устоявшейся традиции, на этот раз дискуссию открывает не приглашенный в Вышку гость, а человек из зрительного зала.

Игорь, предприниматель . В фильме есть эпизод: главный герой с микрофоном и камерой подходит к прохожим на Пушкинской площади, в электричке, и спрашивает, как они относятся к лозунгу «Россия для русских», и многие поддерживают лозунг. Правильно ли я понимаю, что эти кадры не постановочные, да?

Павел Бардин . Правильно понимаете.

Игорь, предприниматель . Меня очень волнует, как много респондентов положительно ответили на вопрос, как они относятся к лозунгу «Россия для русских».

Павел Бардин . Давайте я поподробнее на документальной части остановлюсь. В фильме действительно есть два документальных куска – интервью, которые мы брали на Пушкинской площади и в подмосковных электричках. Многое из съемок на Пушкинской площади, к сожалению, пришлось отправить на монтаже в корзину, как раз вполне вменяемые высказывания интеллигентных молодых людей, поскольку они в нашем главном герое узнавали своего любимого актера Петра Федорова, и это разрушало жанр. Кстати, мы не выглядели как банда скинхедов. Так что ответы не были спровоцированы внешним видом. Так вот, на Пушкинской площади соотношение ответов за и против лозунга «Россия для русских» примерно 50 на 50, в электричке 80 на 20. Насколько я знаю по разным данным, количество людей в нашей стране, поддерживающих этот лозунг, примерно 60–70 процентов.

Голос из зала. Назия. Говорит взволнованно, почти возмущенно. Я не особо поняла, с какой целью снимался фильм. Если посмотрят скинхеды, в них только разрастется агрессия, потому что люди действительно без мозгов. Они обрадуются тому, что такой фильм есть, пожалеют героев в конце. Людей типа нас, простите, конечно, это приведет к огорчению, что такое есть, но мы и так знаем, что такое есть. В жизни и так много агрессии, а мы видим очередную. Какова была цель этого фильма?

Павел Бардин (терпеливо; видно, что он сталкивается с таким доводом не первый раз). Было несколько целей. Одна цель – сделать кино, художественное произведение. Получилось или нет, решать вам. С точки зрения политики и гражданской позиции цель очень простая – открыть общественную дискуссию, которая, как нам казалось, давно назрела. При том что истинный смысл лозунга «Россия для русских» понимают далеко не все, кто его поддерживает. Мало того, нам очень не нравится позиция людей, которые считают, что в обществе и так много агрессии, давайте снимать фильмы про любовь. Я с этим сталкивался еще на стадии написания сценария. Мне кажется, что социальное кино имеет право на существование и у него есть своя ниша и свой зритель. Скинхеды при этом не являются, безусловно, целевой аудиторией, хотя если у одного из ста после просмотра начнется хотя бы какая-то мыслительная деятельность, это будет нашим большим успехом. Целевая аудитория? Их несколько. Власть – чтобы начать решительно действовать. Интеллигенция – чтобы попробовать не очень плакатными способами пропагандировать толерантность. А тем, кто поддерживает лозунг «Россия для русских», понять, кого они подпитывают и какое радикальное выражение он может приобрести.

Голос из зала. Максим Озеров . В продолжение предыдущего вопроса. Есть такой полуанекдот: когда у Квентина Тарантино спросили, что он хотел сказать фильмом «Убить Билла», он ответил: я ничего не хотел сказать фильмом «Убить Билла», я хотел просто вас развлечь. Мне почему-то показалось после просмотра этого фильма, что аксиомы – движение скинхедов это плохо, фашизм это плохо и так далее – для вас не такие уж аксиомы.

Павел Бардин (чуть напрягшись, но держа себя в руках ). Стояла задача сделать фильм, а не газетную статью. Задача кино – не поддерживать аксиомы, а разбираться в психологии людей. То есть кино – заведомо теорема, требующая доказательства. Наше доказательство теоремы о том, что фашизм это плохо, – трагический сюжет жизни героя. У меня к вам встречный вопрос. А для вас что, не очевидно, что это кино антифашистское, а не профашистское? Вот именно для вас?

Голос из зала. Максим Озеров . Я могу сказать, что это абсолютно для меня не очевидно.

Павел Бардин . Мне было бы очень интересно мнение тех, для кого это не очевидно. Я сталкивался с точкой зрения интеллектуалов, которые считают, что мы напрасно отказались от плакатной простоты, потому что им-то, интеллектуалам, понятно, а вот быдло не поймет. Но это другое.

Голос из зала. Наташа (Питерский ФИНЭК). Я вам хочу сказать, что эта тема не только московская. Ваши герои, когда Абрам спрашивал их, почему они фашисты, не давали конкретного ответа, не называли конкретной причины. У них в мозгах пусто, и мотив ненависти к чужакам не их личный, а кем-то навязанный.

Я хочу привести буквально два-три примера из петербургской реальности. Однажды я прихожу сдавать экзамен по социально-экономической географии. Стоит парень, он младше меня, ему лет 19, и на полном серьезе говорит: «Я бы на Еврейскую область скинул бомбу». Добрый парень, безобидный, подает милостыню старушкам, играет в музыкальной группе, но какая-то зашоренность в мозгах, он не может объяснить, почему он не любит евреев, таджиков и в этой нелюбви находит выход для скрытой агрессии.

Второй пример. Однажды мы идем с подругой и видим драку на улице. Питерский парень хочет убить южанина. В руке нож, идет драка не на жизнь, а на смерть. Рядом стоят парни русские, пара девчонок. И вдруг одна из девчонок говорит: что ж ты, давай, в меня нож воткни. В итоге как-то эта ситуация замялась и мы забрали с собой, условно говоря, таджика.

Я хотела этими двумя ситуациями проиллюстрировать, что в нашей стране, по крайней мере в двух крупных городах, есть волна агрессии с непонятными мотивами, то ли это мода, то ли тенденция такая. И действительно, мне самой иногда страшно.

Голос из зала . Расскажите, откуда вы брали информацию о том, как скинхеды организуются?

Павел Бардин. Собственно, как любая разведка берет 90 % данных в открытых источниках, так же и мы: 10 % – наш собственный опыт и 90 % это работа с интернетом в основном: ютюб, форумы, сайты, переписка, взломанная хакерами-антифашистами. Сайты патриотических клубов, где вдруг можно в уголке увидеть имперский флаг… Все находится в открытом доступе. Набрав слово «скинхед» в «Яндексе» или «Гугле», получите кучу ссылок и кучу роликов в ютюбе и ролики формата 18+. Про отношение к героям. Я не воспринимаю их как однозначно отрицательных. Как правильно сформулировал актер, который играл роль их наставника, учителя ОБЖ – это запутавшиеся люди, потому что они не без способностей, не без таланта, не без каких-то своих представлений о дружбе. Но идея, которая, как матрица, наложилась на их сознание, коверкает его.

Голос из зала. Снова Назия. Наверное, это не мое дело, но хотелось высказать свое мнение по поводу массового проката. Конечно, не мне решать, но такие фильмы просто не должны находиться в массовом прокате. У меня очень много знакомых фашистов. Просто как-то со школы пошло, но потом они выросли, изменились. Но суть в том, что это же черный пиар, вы показываете эту злость, вы показываете эту грязь.

Павел Бардин (жестко и в то же время рассудительно) . Мы начали войну с кинокритиками, которые аккуратно или менее аккуратно говорят о том, что фильм должен выйти ограниченным прокатом, что это фильм для умных, для маленьких залов. Я считаю, что этим мы ставим диагноз: наше общество не поддается лечению, и не поддается лечению болезнь фашизма и нацизма. И называем фактически своих же собственных сограждан идиотами, которые не способны воспринять сколько-нибудь сложное послание. Или хотя бы задуматься. Мы заранее считаем их людьми, которые не способны мыслить. Я категорически против такой позиции выступаю. Мало того, я считаю, что всякой открытости должно быть больше. Может, я упрежу какой-то вопрос, но я убежден, что правые, в том числе достаточно радикальные правые, должны быть представлены в парламенте и в СМИ. И только посредством такой дискуссии, организованной в том числе с помощью законодательной власти, мы способны с этой проблемой разобраться.

Голос из зала. Сергей З., предприниматель . Павел, ведь фашизм – это не только клоунские одежды, подтяжки, свастику нарисовать, фашизм это то, что в голове, правильно?

Павел Бардин . Конечно.

Сергей З . Значит, кроме этих 12–15 человек фашистов, кто еще фашист в этом фильме?

Павел Бардин . Те люди, которые осознано или неосознано говорят «Россия для русских».

Сергей З . Мне бы хотелось, чтобы мы все это услышали. Милейшие люди в электричках, которые говорят «Россия для русских», бабушки, ребята – они для вас фашисты.

Павел Бардин . Фокус в том, если у них же спросить, фашисты ли они, они скажут: нет.

Сергей З. А для вас они кто?

Павел Бардин . Для меня они фашисты, не осознающие себя фашистами. Это полузло, потому что если с людьми разговаривать, спорить, большинство из них изменится.

Сергей З . Но главное зло – в других. В тех серьезных людях (один из них у вас изображен), хорошо одетых, умных, которые приходят к агрессивным пустым ребятам, и говорят: будете работать на нас; захотим, и вас не станет, причем в секунду. И половина из ваших героев – отмоются, сведут наколки и пойдут служить в правильную организацию. Вот это будут реальные фашисты…

Голос из зала. Ирина Ясина. Я хочу попытаться понять, чем руководствуются те молодые люди, которых я прекрасно знаю, и которые сейчас поднимают руки и говорят, что для них не очевидно, профашистский фильм или антифашистский.

То, что этот парень, ваш герой показан нормальным человеком, и есть самое страшное. Он любит собаку, он плачет над ней. Он не плачет над таджиками, но плачет над собакой. Он нормально разговаривает с соседкой, он немедленно забывает весь свой мат. У него хорошие родители, которые в шоке от того, что они вырастили нациста. Понимаете, эти люди живут среди нас. Именно поэтому страшно. Это не какие-то роботы в кино, которые идут маршем и даже не вызывают интереса. Это нормальные ребята, ты их в толпе не отличишь.

В общем, на эту тему говорить можно бесконечно. И вы абсолютно правы, что дискуссия – самое важное, для чего делается этот фильм.

Еще один голос из зала. Наталья Зазулина . Восемь лет назад в Москве были очень часты избиения, в основном азербайджанцев, торговавших цветами на окраинах Москвы. С помощью Александра Ильича Музыкантского, он тогда был министром московского правительства, а я девять лет была заместителем генерального директора холдинга «Независимая газета», мы получали данные о тех, кого за эти избиения задерживала милиция. Это были ребята, школьники, безработные с бирюлевских и прочих окраин, сбившиеся в группы, маленькие банды. Но невозможно собраться группе в 10–15 человек, одинаково одетых, в узнаваемых высоких ботинках, чтобы их никто не заметил, не остановил. Значит, милиционер в этих бандах – смотрящий. После публикации статьи нас с главным редактором пригласили на коллегию МВД. И абсолютно серьезно заместитель министра внутренних дел говорил: «Женщины, вы вообще понимаете, на кого вы войной идете»? И поэтому я думаю, что главным-то фашистом в вашем фильме является милиционер, который ребят пасет. Наши славные органы МВД видели этот фильм? И если видели, какая их реакция на это и вообще их отношение к этому?

Павел Бардин. Главный фашист, мне кажется, тот хорошо одетый человек в штатском, который приходит ребят вербовать. Он страшнее. Что же до милиции… Мы показывали фильм одному высокому чину из МВД, генералу – по инициативе наших коллег, сопродюсеров. Он начал говорить очень обтекаемыми формулировками. На что я его спросил: «А человеческая у вас позиция какая? Вы как человек, не как генерал, не как замначальника управления, вы лично что думаете»? Он сказал: «Очень похоже на правду. Фильм надо показывать». Это он сказал в кулуарной беседе. Что будет дальше? Я знаю, направлены письма и в МВД, и еще в какие-то официальные организации с призывом к исполнительной власти все это поддержать и выразить свое одобрение. Будет оно выражено или нет, я не знаю, но мне показалось, что человек был искренен. И еще про милицию. Съемки наши были, естественно, полулегальные, со стороны мы подчас выглядели именно как банда скинхедов, и столкнулись с солдатами-срочниками, из внутренних войск. Они увидели нас, мы увидели их, и была минутная пауза. Мы смотрели друг другу в глаза и, естественно, если бы они поняли, что мы съемочная группа, – нас бы задержали, но камеру в это время спрятали, и они решили, что мы скинхеды. Мы посмотрели друг на друга, и в какой-то момент они отвели глаза, развернулись и ушли. Поэтому необязательно, что милиция всегда крышует нацистов. Это может быть что угодно: например, испуг.

Александр Музыкантский, уполномоченный по правам человека в г. Москва, в прошлом – член московского правительства, префект Центрального округа . Во-первых, я хочу вернуться к заголовку всего этого цикла. «Важнее, чем политика». Все-таки дискуссия съехала очень быстро на политику. Лозунг «Россия для русских»… правые должны быть представлены в Думе… идеология фашизма… это все политика.

А все-таки, что же здесь важнее, чем политика? Есть что-то важнее политики, или нет, в этом фильме? Мне кажется, есть. Для объяснения я начну с кадров, где показаны футбольные фанаты. Вот футбольные фанаты, сколько их собирается на стадионе, десять тысяч, да? Одинаковые движения, одинаковые переживания, одинаковые чувства, одинаковые эмоции. Здесь политики нет никакой, но объединение крепкое. Здесь объединяют эмоции, здесь объединяет получение чувственного удовлетворения, а классическое определение симулякра – это то, что доставляет субъективное чувственное удовлетворение. Но это страшная сила. Это сила, которая объединяет и которую научились эффективно эксплуатировать.

В фильме Бардина ребята, которые качаются, веселятся, пьют пиво, объединяются и ощущают свою силу, они ищут и находят эмоции, которые сильнее, чем политика. Субъективное удовлетворение. Видите, в головах у них туман. Большинство ответить на вопрос «Почему ты стал фашистом?» не может. И что такое фашизм, тоже не в состоянии объяснить, но их туда тянет. Вот это вот важнее, чем политика сейчас. Им нечем, действительно, заняться. Рядом жизнь серая, бесполезная, безобразная, скучная, а им нужно пережить подъем. И поэтому имеет смысл вопрос, который здесь задавали: при широком прокате не посмотрит ли какой-нибудь скучающий молодой человек и не скажет ли: «Господи, да там же жизнь настоящая! Да плевать мне на эту политику, там я буду чувствовать себя вместе с ними человеком, частицей огромного коллектива, ощущать свою силу – и это важнее, чем политика.»

Павел Бардин . Безусловно, это важнее, чем политика, но мы специально разрушали благостное представление о такой молодежной группировке. Кончается это все предательством, развалом банды. Это полу стая, а не республика ШКИД, поэтому мне не кажется, что это выглядит уж настолько привлекательно. Есть еще одна вещь, которая важнее, чем политика: это культура. И мне кажется, что, собственно, корни и истоки всякой ксенофобии – в отсутствии правильного понимания культуры, в незнании культуры и неумении интегрировать одну культуру в другую на каком-то личном уровне. Потому что когда есть общение, взаимопроникновение культур, ксенофобия стирается. И в этом смысле, если человек сходит в кино, он уже тем самым сделает шаг в сторону от ксенофобии, от той самой политики, которая менее важна, чем культура.

Голос из зала. Дмитрий Гулевич . Первая половина фильма, на мой взгляд, просто смешная. Потому что, как уже было правильно сказано, фашизм он глубже, значительно глубже. А у вас сплошные внешние фетиши: свастика, зиги и так далее. Правильно сказано, что у вас не было консультантов. Показаны какие-то сумасшедшие люди, которые просто повернуты на ксенофобии. В реальности все не так. У меня есть знакомые, которые действительно идейные фашисты, и среди них нет психов.

Павел Бардин. У вас хорошие друзья.

Дмитрий Гулевич . Нет, я действительно общаюсь как бы с нормальными людьми. Они могут обосновать свои взгляды. А здесь…

Павел Бардин (перебивает ). Идея понятна. Если я сейчас некорректно отвечу на вопрос, вы подержите микрофон и можете мне возразить. Естественно, сегодня скинхеды не одеваются так, как они одеваются в первой половине нашего фильма, это художественный допуск, они давно переоделись. Те, у кого есть деньги, одеваются дорого и одеваются во «Фред пери» на Тверской.

Дмитрий Гулевич (критично, со знанием дела). «Фред пери» опопсел.

Павел Бардин. Ну, «Фред пери» опопсел, «Ла коста» – турецкая, это мы все знаем. Что до консультантов, то я думаю, что и без них смогу поддержать беседу, на тему брендов в том числе. Скинхеды остались. Просто отрастили немножечко волос, сняли гриндерсы, раскатали джинсы и не носят больше бомберы.

Голос из зала. Они повзрослели.

Павел Бардин . Почему же? Есть семнадцатилетние ребята, которые читали инструкцию по уличному террору и знают, что такое конспирация и что надо не бить, а убивать, и желательно еще делать это так, чтобы милиция подумала, что это обычная кража.

Из зала, со знанием дела . И списали на бытовуху.

Павел Бардин. Да, и списали на бытовуху. К слову, у нас статистики официальной как бы и нет. Мы общались точечно с представителем ультраправого движения, выходили через собственных знакомых и убедились, что эти люди не могут сформулировать свои идеи. Хотя, конечно, есть и другие люди, внятно формулирующие идеи, которые мне не кажутся достойными формулирования. Но у нас была цель показать одержимых, потому что если человек выходит на улицу с ножом и убивает дворника, мне кажется, это псих, если в вашей терминологии. И он не в состоянии понять, что когда у мигранта нет денег на обратный билет и социальной страховки, и мигрант выходит на улицу, ворует мобильные телефоны, – в этом виноваты наши чиновники, которые за взятку устраивают их на работу без документов, а потом без всяких социальных гарантий выкидывают на улицу. Поэтому не туда обращается радикальная молодежь со своим протестом.

Голос из зала. Евгений Ясин . Около 40 лет назад в Америке убили Мартина Лютера Кинга. И тогда Америка была страной с глубоко укоренившейся расовой сегрегацией. Свой, чужой, цветной – это было нормой. Я прошу просто задуматься над тем, что они сегодня избрали цветного президента. Я не уверен, что он будет хорошим президентом, но сам факт важен: американцы за эти 40 лет стали другими.

А мы можем стать другими, или нет? Потому что пока я вижу за последние годы деградацию. Что-то происходит в нашей стране, нам в ней жить. Куда мы свернем?

Я помню, был момент, когда однажды в одной из моих передач на «Эхо Москвы» позвонил парень из Петербурга, и сказал, что он скинхед. К сожалению, его слишком быстро выключили, но меня поразило то, что он не понимал, зачем он позвонил, что он хочет сказать, это ему было неважно, важно было проявиться. Важно было «гы» вот такое сделать нам, да, я вот такой, мы кого-то там побили и все такое. И вы, молодые ребята, смотрите как раз и спрашиваете авторов: а что вы хотели сказать этим фильмом? По-моему, то и хотели сказать, что, извините, мы превращаемся в бессловесную скотину, которая в случае чего умеет бодаться, умеет пыряться, но подумать – ей трудно.

Я соглашусь с авторами фильма в том, что нужна дискуссия. И сам участвовал в такого рода дискуссиях, когда они проходили. А когда мы пытаемся противопоставить скинхедам что-то аналогичное, только «правильное» и подконтрольное, получаются «Наши». Я не вижу особой разницы. Только то, что они не убивают, и то это еще не факт, просто до этого не дошло. И вообще – сама по себе идея «наши». Значит, они наши, а все остальные кто? Мы чужие, понимаете?

Поэтому я хочу выразить благодарность авторам. Как раз то обстоятельство, что они не делали карикатуру, а строили фильм так, что можно было испытать симпатию к герою, почувствовать: ну, он же такой, как я, способствует тому, чтобы увидеть в явлении опасность.

Павел Бардин . Если бы мы показали их такими, какими они подчас бывают в жизни, возможно, не сработало бы. Потому что (отвечаю на давний вопрос молодого человека), если уж наши герои кому-то кажутся комичными, то наблюдаемое в жизни часто бывает просто фарсом. Есть, например, такой ролик: сидят люди в масках, перед ними стол, застеленный сукном, перед каждым лежит «Майн Кампф», и один человек на немецком читает что-то похожее на заклинание. Какая-то черная фашистская месса. Выглядит очень смешно. И если бы мы показали что-то такое – то все, комедия, дальше начинается «Гитлер капут». А есть, наоборот, ролик «Казнь таджика и дага». Ну, это просто трудно смотреть, по-настоящему отрезают человеку голову. Единственный ролик, по факту появления которого (правда, с огромным опозданием) возбудили уголовное дело. Нашли человека, который его выложил. Но наша задача была не показать силу и любование этой силой; мы специально ввели «автора», который снимает все на любительскую камеру; он относится к фашистам с преклонением, но сам не является частью этой силы, он рефлексирующий интеллигент.

Тимур Халилов . Я сидел, смотрел, потом слушал и периодически отписывался сообщениями (все-таки люди XXI века). У меня спрашивают: «Ты где»? Я отвечаю «На просмотре фильма „Россия-88“. – „Ну, как“? И я написал: „Страшно“. Все, больше я ничего не писал. Ну, страшно, действительно. Это ужас. Не фильм ужасный, фильм замечательный. Он доносит до нас то, что потерялась грань между патриотизмом и фашизмом. Потому что там уже много раз было произнесено: „Да ты что, окстись, мужик, какой я тебе фашист? Я патриот“. Вот давайте различать патриотизм и нацизм, давайте проводить тонкую грань между разными проявлениями национализма – не мне в этой аудитории рассказывать, что он бывает этнический, а бывает гражданский. У нас гражданского национализма, в смысле гордости за страну, нет, потому что у нас активных граждан нет.

Голос из зала. Максим, студент . А сочувствуете ли вы ребятам, которые живут в этой среде? Вообще существует такая проблема в России, как толерантность. Почему сейчас толерантность представляется как нечто положительное, за что надо бороться? Мы видим, что среди русских людей немало убежденных патриотов радикального движения. Но мы не даем огласку той стороне, а среди других народностей они тоже присутствуют. Почему мы рассматриваем это как однобокую сторону? Вообще радикальность во всех этих движениях я далеко не одобряю, но есть общее представление о том, что приезжие объединяются в какие-то диаспоры, живут вместе и друг друга поддерживают. У русского человека не настолько налажена вот эта, не знаю, то ли в мозгу, то ли в менталитете, проблема единения. Возможно, из-за этого возникают мелкие радикальные группировки. Вы отвергаете этот радикализм, но ведь есть проблема единения русского народа.

Павел Бардин . Извините, раз уж мы перешли на нации, можно перейти и на личности. У меня ощущение, что при отсутствии толерантности вы могли бы до совершеннолетия просто не дожить. Вас бы съели более сильные товарищи. Что касается единения и общин, то у меня ощущение, что действительно пришел век индивидуальной конкуренции, потому что не всегда диаспоры выигрывают. Побеждает тот продукт, который хотят потребители, а не тот, который сделан диаспорой. Наоборот, единение по национальному признаку иногда антиэффективно. Оно не конкурентно, потому что люди набираются по принципу родственных связей, а не по принципу талантов. Поэтому у меня ощущение, что это ложные объединения. Они в конце концов проиграют. Безо всякой помощи скинхедов.

И мне кажется еще, что русские люди не очень нуждаются в какой-то отдельной защите, в своей стране по крайней мере. Безусловно, есть националистические и фашистские движения в других странах, интересы русскоязычных меньшинств там ущемляются, это факт, и тут нужно что-то делать, искать возможность их защитить. Но вы видите реальные основания для того, чтобы защищать право титульной нации в России? И от кого? Не кажется ли вам, что в основе основ – персональная ответственность человека за свою судьбу? И если человек считает, что кто-то объединился в диаспоры и в общины и проталкивает своих, а он из-за них на обочине и поэтому проиграет, у него просто пораженческая психология, он не хочет само совершенствоваться, образовываться, получать ремесленные навыки и достигать успеха?

Друзья мои, подумайте над этим.




Важнее, чем политика. Почему мы так живем и как могли бы жить