home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 16

Спустя две недели после Дня святого Валентина Эйприл стояла на тротуаре рядом со своим рестораном и подписывала бланк на доставку новой посудомоечной машины, которую она была вынуждена купить. Она сняла свой фартук, и теперь ни о каком секрете не могло быть и речи. Все уже знали, что она беременна. О том, кто отец ребенка, знали только Элен и ее родители. Все в ее ресторане — от повара до помощника официанта — понимали, что отец ребенка самоустранился, взвалив эту ношу на ее плечи. Две официантки, что были постарше возрастом, отнеслись к ней по-матерински и даже предложили устроить для будущего младенца праздник подарков. Другие предлагали разные нужные вещи, а Жан-Пьер растрогал ее до слез тем, что подарил детскую кроватку, которую купил на какой-то распродаже. И все равно, даже несмотря на то, что ребенок теперь напоминал о себе, энергично толкая ее в живот, происходящее казалось Эйприл каким-то наваждением. Она с трудом представляла себе, что будет, когда он появится на свет. Большую часть времени она вообще пыталась об этом не думать — занималась рестораном, текущими делами, как будто ничего не произошло. А между тем она была уже на седьмом месяце.

Опустив голову, Эйприл направилась назад в ресторан вслед за рабочими, которые несли посудомоечную машину, когда кто-то сзади положил ей на плечо руку. Эйприл резко обернулась и увидела перед собой Майка. Тот стоял перед ней, глядя ей в глаза — смотреть на ее живот он избегал. Впрочем, он был явно удивлен его размерами. Казалось, он испугался, что Эйприл родит прямо сейчас, хотя знал, что до родов остается еще пара месяцев.

Эйприл смущенно посмотрела на него. Господи, каким ветром занесло его сюда? Впрочем, похоже, он и сам не знал ответа на этот вопрос.

— Привет! — все, что он произнес в первую минуту. И лишь затем поинтересовался. — Как дела?

— Нормально, — сухо ответила Эйприл. — А у тебя?

Она не видела Майка больше двух месяцев, с того самого дня у врача, когда он вышел к ней и сказал, что такое ему не по силам. С тех пор он ей ни разу не позвонил. Впрочем, и она ему тоже, твердо решив ни о чем больше его не просить и не навязывать ему нежеланного ребенка. С самого начала она предложила ему выбор, и он его сделал.

— У меня все в порядке. Я все это время думал о тебе. Может, пройдемся немного? — предложил он.

Эйприл кивнула. Посудомоечной машиной займется Жан-Пьер. Теперь он был не только сомелье, постепенно он становился поваром. Кроме того, выполнял многие поручения Эйприл. Увидев Майка, он нахмурился и не счел нужным даже поздороваться с ним.

Эйприл и Майк, стараясь идти в ногу, двинулись по улице — Эйприл меньше всего хотелось, чтобы кто-то видел их вместе, и уж тем более чтобы люди слышали их разговор. До сих пор ни один мужчина не приходил к ней на работу, и ей не хотелось, чтобы кто-нибудь заподозрил в Майке отца ее будущего ребенка. Впрочем, Жан-Пьер давно обо всем догадался. Но только он, остальные оставались в неведении.

— Извини, что я так по-свински вел себя у врача, — произнес Майк. Эйприл кивнула, продолжая смотреть перед собой. Она и сама не знала, хотела его видеть или нет. Но когда она шла рядом с ним по улице, ее сердце учащенно билось в груди, а ребенок толкался в животе с удвоенной энергией. Она уже знала, что такое обычно бывало, стоило ей разволноваться.

— Давай не будем говорить об этом, — сказала она. — Зря я тогда попросила тебя прийти. Просто, когда ты пригласил меня пообедать, я подумала… Я хотела, чтобы ты увидел нашего… моего ребенка, — быстро поправилась Эйприл, опасаясь обидеть его тем, что назвала ребенка «нашим». Потому что это действительно был ее ребенок, ее и ничей больше. Майку он был не нужен. А она смирилась с тем, что он у нее будет. Этого никогда не произойдет с Майком, он дал ей это понять еще тогда у врача и в сообщении, которое он ей прислал. Впрочем, куда красноречивее было его исчезновение и последующее молчание, его нежелание видеть ее.

— Я и сам хотел взглянуть на него, поэтому я и пришел, — произнес Майк, когда они остановились и присели на скамейку. Лишь тогда Эйприл подняла на него глаза. — Ребенок на экране компьютера был как настоящий, и я испугался, — признался Майк. — Мне казалось, я никогда не смогу взвалить на себя эту ответственность.

— Понимаю, — негромко произнесла Эйприл. — Понимаю, прости меня.

— Нет, это ты прости меня, — взволнованно возразил он. — Я, собственно, потому и пришел. Пришел попросить у тебя прошения. Я два месяца только и думал об этом. Да, ни ты, ни я не могли предположить, что так получится, мы этого не хотели. Но так получилось. Возможно, так оно и должно быть, наверное, это судьба. В тот вечер, когда мы впервые встретились, я подумал, что ты потрясающая женщина. Да-да, даже когда я напился, я думал именно так, именно поэтому я оказался с тобой в одной постели. Я почти влюбился в тебя, особенно после того, как узнал ближе и тебя, и твою семью. Но это одновременно и напугало меня, напугало так, что я не знал, что мне делать. Потому что ты — это то, что я не хотел впускать в свою жизнь. Я прожил с женщиной пять лет, прожил без любви, хотя и говорил ей, что люблю. Именно по этой причине я так и не женился на ней, не решился обзаводиться детьми. Ты же ни о чем не попросила меня, ни о чем! А когда я бросил тебя — что, разумеется, было свинством с моей стороны, — ты не просила меня вернуться, не пыталась разжалобить, не пыталась умолять. Ты не отправляла мне гневных посланий по электронной почте, не говорила мне, какой я подлец. Нет, ты продолжала жить собственной жизнью, взвалила на себя весь груз забот и никому не жаловалась. И я скажу тебе, что это настоящее мужество. Такой порядочной, такой мужественной женщины, как ты, я еще не встречал. И последние два месяца я только и думал о тебе и о нашем ребенке. Потому что это наш ребенок. Да-да, он мой так же, как и твой, даже если я, как последний трус, отвернулся от тебя. Мне было страшно, что когда-нибудь мы с тобой станем такими, как мои родители. И мне понадобилось целых два месяца на то, чтобы понять: этого никогда не произойдет, потому что ты не похожа на мою мать. В тебе есть все то, чего в ней никогда не было. И Бог свидетель, я не такой, как мой отец. И этому ребенку не грозит судьба моего брата, который ушел из жизни в пятнадцать лет лишь потому, что он не был никому нужен, что всем было на него наплевать. Потому что у нас с тобой все по-другому. Эйприл, ты замечательная женщина, и я знаю, что недостоин тебя, но я хочу попытаться… Я сделаю все для того, чтобы наши с тобой отношения наладились. Нет, я понимаю, что все это немного шиворот-навыворот — сначала сделать ребенка, а потом пытаться выяснить, сходимся ли мы с тобой характерами. Но если все-таки сойдемся, то кто знает, может, в будущем у нас будет нормальная семья. Но даже если ее и не получится, не будем загадывать, я бы хотел быть настоящим отцом этому ребенку. Потому что вдруг это самое лучшее, что есть в моей жизни. Может, я должен благодарить судьбу за то, что все так случилось. Извини, что мне потребовалось столько времени, чтобы это понять, но я обещаю тебе, что больше никогда не буду вести себя по-свински, и если ты не прогонишь меня, кто знает, может, пусть не сразу, а спустя какое-то время — из наших отношений что-нибудь получится.

— Тебе не нужно идти ни на какие жертвы, — негромко произнесла Эйприл. — Я ничего от тебя не требую, и ты мне ничего не должен. Мы оба тогда в сентябре совершили глупость.

— Нет, с твоей стороны это была куда меньшая глупость, чем с моей. Ты была уверена, что предохраняешься от беременности, а я вообще тогда ни о чем не думал.

— Я все равно пропустила пару таблеток, так что антибиотики здесь ни при чем.

— В таком случае это была глупость со стороны нас обоих, — Майк улыбнулся. — И даже если ты меня ни к чему не принуждаешь, я все равно хочу быть ближе к вам — и к тебе, и к ребенку.

Майк говорил торопливо; видно было, что он нервничает. Эйприл же не могла решить для себя, как реагировать на его слова. Она уже давно вычеркнула его из своей жизни. Майк мог бы и сам об этом догадаться.

— Ты дашь мне такую возможность? И пусть я недостоин этого, я все равно хочу попытаться. И если я вновь испугаюсь, если почувствую, что не смогу взвалить на себя эту ношу, я честно тебе об этом скажу. Но я никогда не сбегу от тебя, не сказав ни слова, как это случилось в прошлый раз. Я два месяца посещал сеансы психотерапевта и думаю, это мне помогло.

На Эйприл это его заявление произвело впечатление. Она никак не ожидала, что он начнет посещать сеансы психотерапии. Значит, он не забыл о ней, не вычеркнул из своей жизни! Может, и впрямь им стоит попробовать? Впрочем, сейчас у нее не было уверенности, что из этого что-то получится. Ее по-прежнему терзали сомнения на тот счет, способен ли он поддерживать серьезные отношения.

— Значит, ты пришел ко мне, потому что так посоветовал тебе твой психотерапевт? Или потому что так ты решил сам? — Она подняла на него огромные карие глаза, в которых застыл вопрос. Этот взгляд пронзил его насквозь.

— Он не в курсе, что я здесь. Это решение я принял сам. Вчера вечером.

Эйприл кивнула и вновь внимательно посмотрела на Майка. Все-таки она была рада его видеть, хотя и не торопилась это показывать. Ведь надо признать, что, не будь она беременна, она бы и не пыталась продолжить знакомство с ним. Но она была беременна, и, несмотря на все свои сомнения… она не была к нему равнодушна. А ребенок был связующим звеном между ними.

— Может, нам просто надо подождать и посмотреть, как будут развиваться события дальше? — предложила она. Эйприл не хотела во второй раз стать жертвой собственной доверчивости. Наверное, это было самое большее, что она могла ему предложить. Ее по-прежнему терзали сомнения, и она не могла их отбросить. С другой стороны, и терять его во второй раз она не хотела. Ни ради себя, ни ради ребенка. Она всей душой желала, чтобы их с Майком отношения наладились. Потому что она носила под сердцем их залог — самое ценное, что у нее было.

— Я могу пригласить тебя на обед? И можно мне приходить к тебе в ресторан, чтобы проведать тебя?

Эйприл согласно кивнула и поднялась. Майк был удовлетворен ответом. Потому что шанс, который она ему дала, был самое большее, на что он мог рассчитывать. Не отдавая себе отчета в том, что делает, он протянул руку и потрогал ее живот. Он никак не ожидал, что на это прикосновение ребенок ответит ему, с силой толкнувшись в ее животе.

— Как это понимать? Я ему понравился или он на меня зол? — спросил Майк с улыбкой. Своей реакцией ребенок, казалось, растопил в его душе последние льдинки сомнений.

— Наверное, и то, и другое, — с улыбкой ответила Эйприл. Она была счастлива, что Майк сейчас снова с ней, что бы ни случилось потом. — Кстати, с чего ты взял, что это мальчик?

— Меня и девочка вполне устроит. Тебе самой хотелось бы девочку?

— Девочку одной растить проще, — искренне ответила Эйприл.

Майк понимающе кивнул. Ведь он пока не давал никаких обещаний, лишь попробовал слегка приоткрыть дверь. Дверь, за ручку которой раньше ему было даже страшно взяться. И вот теперь он решился приоткрыть ее, пусть всего на пару дюймов. И это при том, что петли на этой двери проржавели еще много лет назад.

Они вернулись к ресторану. У дверей Майк остановился и повернулся к ней лицом.

— Позвоню тебе. Обещаю, что позвоню тебе. Что скажешь, если завтра посидим вместе, хочешь, у тебя, хочешь, куда-нибудь сходим?

— Хорошо… Спасибо, что пришел, Майк. Это мужественный поступок. — Эйприл понимала, чего это ему стоило. Майк все-таки попытался разобраться в себе и решился предстать перед ней. Что бы ни произошло между ними раньше, сейчас он поступил как порядочный человек. Она должна дать ему шанс, а там будь, что будет!

— Тогда до завтра, — с нежностью проговорил Майк, неуклюже наклонился и поцеловал Эйприл в щеку. Потом быстро зашагал прочь. Эйприл вернулась в ресторан. И хотя она украдкой вытирала слезы, лицо ее будто светилось.

Как и обещал, Майк позвонил на другой день. Он поинтересовался у нее, какую кухню она теперь предпочитает. Ведь не секрет, что вкус у беременных женщин меняется, причем совершенно непредсказуемо. Эйприл ответила, что предпочла бы что-нибудь нейтральное, так как ее постоянно мучила изжога. Майк предложил итальянский ресторан, который оба знали. Эйприл согласилась. Майк пообещал, что заедет за ней в восемь. На следующий день в назначенное время Эйприл уже ждала его и, как только заметила, что он подъехал, вышла на улицу.

Ресторан, в который они собрались, находился поблизости, и они быстро добрались до него. По дороге Майк расспросил Эйприл про дела в ее собственном ресторане. Она тоже задала ему несколько вопросов о его работе. Увы, вопросы прозвучали слегка натянуто — из их отношений ушла прежняя легкость. Впрочем, ближе к концу обеда, после того, как Майк заказал себе бокал кьянти, оба немного расслабились. Майк рассказал Эйприл несколько забавных историй про рестораны, о которых он писал отзывы. Он утверждал, что в одном из них его отравили. Майк поинтересовался и ее семьей. Эйприл не удержалась и рассказала ему про Джека и свою мать. Вышли они из ресторана уже поздно и направились к ней домой. Надо сказать, оба были удивлены тем, как долго они проговорили, сидя в ресторане. Впрочем, это была лишь попытка создать добрые отношения. Майк решил, что в следующие выходные непременно должен сводить ее в театр. Его знакомый театральный критик снабдил его билетами на модную постановку. Это была музыкальная комедия и, самое главное, хит сезона. Эйприл призналась, что не была в театре вот уже несколько лет.

А через неделю он сводил ее в кино, а в другой раз они встретились в Сентрал-парке и провели там не один час. Эйприл не осталась в долгу и пригласила Майка в одну из суббот на обед в свой ресторан. Майк и на этот раз заказал блинчики, и они оба посмеялись над его стойким пристрастием. Они вновь с удовольствием проводили время в обществе друг друга, прежняя скованность исчезла. Майк уже безо всякого смущения клал руку ей на живот, чтобы почувствовать, как ребенок толкается крепкими ножками. По словам Эйприл, если он заговорит с малышом, тот его наверняка услышит и будет узнавать его голос, когда появится на свет. И хотя Майку в это верилось с трудом, он все равно наклонился к самому ее животу и заговорил. Он посоветовал их будущему ребенку во всем слушаться и не обижать маму, потому что ему досталась чудесная мама, которая к тому же еще и потрясающе готовит. Майк по-прежнему пребывал в убеждении, что родится мальчик. Как-то раз они завели разговор об имени для будущего ребенка. Майк, сам не зная почему, хотел бы дать малышу имя Оуэн. Эйприл настаивала на имени Зоя. Но потом оба пришли к выводу, что если это все-таки будет мальчик, они назовут его Сэмом.

— Сэм Уайатт, по-моему, отличное сочетание, — с улыбкой сказала Эйприл и посмотрела на Майка. Они только что провели вместе еще один прекрасный вечер: сначала побывали в кино, потом Майк проводил ее домой. Ресторан был уже закрыт, все работники разошлись по домам.

— Вообще-то я хотел, чтобы его звали Сэмом Стейнманом, — произнес Майк.

— Это имя подходит и к твоей, и к моей фамилии, — дипломатично заметила Эйприл. Она и не рассчитывала на брак, хотя их нынешние отношения с Майком и давали ей надежду. В кино они сидели, взявшись за руки; взявшись за руки, шли по улице. За столом в ресторане он часто держал ее руку в своей. Но поцеловать ее он так и не осмелился.

— Не хочешь выпить стаканчик вина? — предложила Эйприл, когда они подошли к дверям ее ресторана. — Или лучше чай?

Стоял теплый мартовский вечер. Даже слишком теплый для начала весны. Похоже, зима в Нью-Йорке уже заканчивалась. Промелькнут два с небольшим месяца, и Эйприл станет мамой. И без того ее большой живот увеличивался буквально на глазах. Врач сказал, что ребенок будет крупным.

— Я бы предпочел чашку чая, если ты не против. Особенно мне нравится твой французский ванильный без кофеина.

— Представь, мне тоже, — с улыбкой ответила Эйприл и открыла дверь. Они включили в кухне свет, и она приготовила ароматный чай. Они сели на кухонные табуретки и с удовольствием, не спеша пили горячий напиток. Разговор зашел про фильм, который они только что посмотрели, и, как оказалось, у каждого было свое понимание того, что хотел сказать режиссер. Фильм был польский, с трагическим концом. Эйприл морщилась, сидя на высоком табурете. Сидеть на нем ей было неудобно — ощущение было такое, будто она держит на коленях тяжелый груз.

— Может, стоит пересесть, — сказал Майк, и в глазах его мелькнула тревога. Но Эйприл предпочла остаться на табурете, хотя можно было перейти за стол. Впрочем, столы в зале уже были застелены свежими скатертями, и ей не хотелось, чтобы из-за нее утром стол пришлось бы накрывать заново.

— Может, поднимемся наверх? — предложила она. За то время, что Майк не появлялся, Эйприл обзавелась двумя старыми креслами. Когда Валери увидела их, с ней едва не случился припадок. Она требовала, чтобы дочь немедленно выбросила на помойку это уродство, и предложила купить взамен новые, но Эйприл решительно отказалась. Кресла ей нравились, как, впрочем, и вся ее остальная, хотя далеко не новая, мебель. Она так и сказала матери — в ее квартире ее все устраивает.

Пару секунд поколебавшись, Майк поднялся следом за ней по лестнице. Эйприл похвалилась своими новыми приобретениями и тут же села в кресло. Майк, плохо отдавая себе отчет в том, что делает и что это может означать для них обоих, наклонился и поцеловал Эйприл. Он вот уже несколько недель мечтал об этом поцелуе, но никак не осмеливался. Опустившись перед ней на колени, он взял ее за руки.

— Эйприл, прости меня. Я был полным идиотом, — прошептал он. В эти мгновения ему хотелось одного — загладить свою вину перед ней. Он вновь поцеловал Эйприл, и она в ответ потянулась к нему.

— Ты ляжешь со мной в постель? — еле слышно спросила она. Майк растерялся, не зная, как ответить на этот вопрос.

— А тебе этого хочется?

Эйприл кивнула. Ей хотелось лежать рядом с ним — так, чтобы оба ощущали ребенка, хотелось мирно дремать в его объятьях.

Майк снова поцеловал ее. Они неспешно разделись и легли в ее просторную, уютную постель. До этого лишь однажды оказался он в этой постели, но тот единственный раз навсегда изменил его жизнь.

Он посмотрел на Эйприл — она показалась ему очень красивой. Теперь Майку казалось, что беременность нисколько не испортила ее. Майк погладил ее живот, и тот, кто находился внутри, вновь дал о себе знать, энергично толкаясь. Майк нежно притянул Эйприл к себе, и они замерли, наслаждаясь близостью. Не прошло и пары минут, как Майк, к своему ужасу, обнаружил, что возбудился, что ему хочется ее так сильно, что он не в силах подавить в себе желание. Причем на этот раз причиной влечения было не вино и не пробудившийся инстинкт. На этот раз к близости его привела любовь.

— Прости, — прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы. Перед тем как лечь, Эйприл расплела косу, и теперь волосы разметались по подушке.

— Ничего страшного, — прошептала в ответ она, помогая ему войти в нее. Майк тотчас подался назад, боясь сделать ей больно. Эйприл обхватила ладонями его лицо. — Все в порядке.

— А мы не навредим ребенку? — встревоженно спросил Майк.

Эйприл улыбнулась и покачала головой.

— Я думаю, пока еще можно.

Он был предельно осторожен, однако ничего не мог поделать со своим желанием. Все, что копилось в нем все эти годы, все чувства, вся невостребованная нежность прорвались наружу и устремились к ней. Их близость была одновременно и нежной, и страстной, и в конечном итоге оба, забыв про ребенка, утонули в этом океане страсти. А потом, удовлетворив наконец жажду, молча лежали, нежно держа друг друга в объятьях.

И вдруг Майк рассмеялся.

— Эйприл, я люблю тебя, но, по-моему, мы оба сошли с ума! Это всего лишь второй раз, когда мы с тобой вместе. В первый раз мы оба напились, во второй — ты на седьмом месяце беременности. Надеюсь, когда-нибудь мы займемся любовью, как все нормальные люди.

У Майка было ощущение нереальности происходящего, и вместе с тем он был безмерно счастлив.

— Ну и что в этом такого? — возразила Эйприл и хихикнула совсем по-девчоночьи. В темноте ее смех прозвучал как серебряный колокольчик.

— Обещаю тебе, что сегодня я больше ничего такого не сделаю, — предупредил он. — Потому что в противном случае ребенок вылезет наружу и убьет меня.

На самом же деле, пока они занимались любовью, ребенок даже не пошевелился. Эйприл подозревала, что он уснул. Когда же несколько минут спустя Майк вновь потянулся к ней, чтобы погладить ее живот, желание вновь подняло голову, и несколько минут спустя у Эйприл были все основания назвать его лжецом.


Глава 15 | День Рождения | Глава 17







Loading...