home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 6

На следующее утро после Дня благодарения Эйприл проснулась рано. Она села на кухне с большой чашкой кофе с молоком. На работу еще никто не пришел, и она находилась одна в ресторане, что случалось нечасто. Вчера вечером прислуга ушла, оставив все в полном порядке, и столы уже были готовы к обеду. Эйприл вспомнила слова, которые сказал отец, и его тост. Она наконец приняла решение, которое мучительно обдумывала всю прошлую неделю. Поднявшись наверх в свой офис, принялась искать телефонный номер, который Майк Стейнман дал ей, когда позвонил, чтобы договориться об интервью. На ее счастье, нашелся и номер редакции, и его сотового. Эйприл набрала номер. Майк ответил после второго гудка. Его голос прозвучал негромко и вкрадчиво, однако стоило Эйприл напомнить ему, кто она такая, как он перешел на деловой, сухой тон. Что ж, начало не слишком ободряющее, однако она решила довести дело до конца. Ей не хотелось объяснять ему все по телефону, и она пригласила его на обед в ресторан. В его ответе она услышала явное нежелание, и он попытался закруглить разговор.

— Еще слишком рано писать новый отзыв, — сказал он, после чего его голос немного смягчился. — Мои извинения за то, что я написал в прошлый раз. Я просто предполагал, что вы способны на большее.

Похоже, он был не в восторге от ее кухни, поскольку считал, что ее предыдущий опыт предполагал более изысканное меню. Из ее послужного списка он узнал, что Эйприл Уайатт работала в нескольких шикарных заведениях. Он так и не понял, почему, помимо скромного выбора деликатесов, она предлагала посетителям простую пищу, которую можно приготовить и дома. Майк упустил самое важное — философию ее ресторана, — но ей было уже все равно. Ей не нужен был новый отзыв, пусть даже более доброжелательный, ей надо лишь сообщить ему о ребенке. И даже если после этого они больше никогда не увидятся, для нее это не будет неожиданностью. Эйприл не питала никаких иллюзий относительно отношений с ним после того, как он ни разу ей не позвонил. Так что ни ей, ни ее ребенку ничего от него не нужно. Теперь ей гарантирована поддержка семьи, и она сама позаботится о себе и малыше. Именно эта уверенность в собственных силах — вот та причина, по которой Эйприл все-таки позвонила ему, что бы он там ни подумал о цели ее звонка.

— Все в порядке, к счастью, мое заведение процветает, — небрежно произнесла она, не желая вдаваться в подробности. У них абсолютно противоположные точки зрения, и, судя по его отзывам о других ресторанах, в отношении еды он настоящий сноб. Эйприл была совсем не такой. — Людям здесь нравится, я же занимаюсь любимым делом. Именно о таком ресторане я всегда и мечтала. Согласна, он не для всех, но у нас есть немало постоянных посетителей. И вообще я звоню не из-за отзыва, — уточнила она. — Как ты провел День благодарения?

— Я не отмечаю праздники и ненавижу индейку. — Начало было не слишком обнадеживающим. Затем он заговорил уже с другой интонацией, чуть смущенно, перейдя на другую тему, которая вызвала у обоих неловкость. — Извини, что не позвонил тебе сразу после той ночи. Все было замечательно, но мне показалось, что ты сердита на меня за мой отзыв, вот я и не стал звонить. Согласись, было бы довольно странно: сначала написать разгромный отзыв о ресторане, а затем пригласить его хозяйку на свидание. Впрочем, все было чудесно, и я сожалею, что проявил невнимание и не позвонил тебе. — Ему хотя бы было неловко, и он признал, что отзыв был резким. Нельзя сказать, что у него плохие манеры или что он бессердечен. Но голос его по телефону прозвучал холодно.

— Ничего страшного, — беспечно произнесла Эйприл. — Я просто хотела узнать, не захочешь ли ты зайти к нам в ресторан поужинать. Это не свидание, и я не пытаюсь подмаслить тебя или снова напоить вином.

Оба рассмеялись над ее последними словами.

— Вино было замечательное, — признал Майк. Справедливости ради он упомянул вино в своем отзыве. Это был единственный положительный момент, который он отметил: в карте вин имелось несколько неизвестных сортов, недорогих, но очень хороших. Достоинства блюд он не уловил, но на вина обратил внимание. По крайней мере, это было хотя бы что-то. — Да и ты, черт побери, была великолепна, — признался он, и голос его потеплел. — Во всяком случае, это я запомнил. Я давно так не напивался, как в тот раз. Я потом еще целых три дня мучился похмельем, — рассмеялся он. Впрочем, его веселье моментально улетучится, узнай он о кое-чем другом, что случилось в ту ночь. И последствия продлятся не три дня, а до конца его дней. Или до конца ее дней, если он решит устраниться.

— Верно, и я тоже, — призналась Эйприл. — Обычно я так не поступаю. Просто вино ударило в голову.

И в другие части тела. Майк Стейнман оказался моложе и симпатичнее, чем она предполагала. Ему было тридцать четыре года, он был холост и чертовски сексуален. Перед ним оказалось трудно устоять, особенно под влиянием винных паров.

— Именно так всегда говорят люди, — поддразнил он ее, имея в виду их связь на одну ночь — причину неловкости для них обоих, хотя по телефону они справлялись с этой неловкостью довольно успешно. Эйприл уже не жалела, что набралась мужества и позвонила ему. Наверное, он — неплохой человек, но уж точно сноб по части кулинарии и любитель коротких связей.

— Как насчет легкого ужина сегодня вечером? — повторила она свое предложение. Она была очень симпатичной молодой женщиной, но он уже был не в силах что-либо изменить. Его отзыв пошел на полосу, а написать так скоро новый отзыв о ее ресторане он, увы, не сможет. — На сегодня у нас все столики заказаны заранее, но если ты придешь примерно в девять вечера, я смогу приберечь маленький столик в дальнем конце зала. Индейку предлагать не буду, если уж ты ее терпеть не можешь. А как насчет лобстера?

— Превосходно! Но сначала мне нужно быть на встрече общества «Анонимных алкоголиков», — поддразнил ее Майк. Он хотя бы обладал чувством юмора, и на том спасибо. Эйприл старалась говорить сдержанно, чтобы он не подумал, будто она пытается соблазнить его или что он интересует ее как мужчина. Главное, не проговориться об истинной причине их совместного ужина. Она старалась разговаривать так, будто всего лишь хочет пригласить его на дружеский ужин. Впрочем, дружеский ужин, дружеские отношения тоже могли бы стать хорошей основой, доведись им разделить ответственность за воспитание ребенка. — Спасибо за предложение, — поблагодарил Майк. — До встречи в девять. — Он не мог не отдать ей должное: Эйприл позвонила ему, несмотря на его нелестный отзыв. Но ведь они еще и провели вместе ночь, а это что-нибудь да значит! Эйприл была ему симпатична, но Майк тогда подумал, что было бы некорректно звонить ей после того, как он раскритиковал ее кухню и нелестно отозвался о ресторане. Тогда он почти уже было передумал писать негативный отзыв, чтобы иметь возможность еще когда-нибудь встретиться с ней, но в конечном итоге решил не поступаться истиной и сохранить верность журналистской этике. Он был многим обязан своей газете и потому предпочел любимую работу продолжению знакомства с хозяйкой ресторана, о чем сам потом сожалел. В общем, он был рад и ее неожиданному звонку, и приглашению на ужин, хотя и не мог знать истинную причину. Тогда у них был потрясающий секс, хотя они оба и были изрядно пьяны. Наверное, и ей было хорошо с ним, если она решила позвонить ему три месяца спустя. И теперь он чувствовал себя польщенным и с нетерпением ждал новой встречи.

Майк пришел в ресторан, когда на часах было несколько минут десятого. Эйприл с удивлением смотрела на него. В нем одновременно была и серьезность взрослого мужчины, и какое-то очаровательное мальчишество. Стоило Эйприл его увидеть, как у нее участился пульс. Майк выглядел очень даже привлекательно — в джинсах, туристических ботинках и старом рыбацком свитере. Она вспомнила, как он говорил, что в колледже изучал журналистику. Мечтал стать военным корреспондентом и писать очерки из горячих точек планеты, однако, как он сам ей признался, после первой же журналистской командировки его скрутил жестокий приступ малярии, и на то, чтобы восстановить здоровье, ему потребовался целый год. Решив больше не рисковать, он переквалифицировался в обозревателя ресторанной кухни и вин. Впрочем, он не любил это занятие, предпочитая более интересные вещи. Однако к этому времени у него уже была устоявшаяся репутация и солидная работа. А его сарказм, который он порой допускал в своих обзорах, придавал им остроту и специфический шарм. Майк без особого пиетета относился к ресторанам, о которых регулярно писал, а также к отдельным поварам. Тем не менее и редактору газеты, и читателям нравились его хлесткие комментарии и язвительные замечания. Это был его фирменный стиль, он писал о ресторанах вот уже десять лет. Люди прислушивались к его мнению, и именно это примиряло Майка с его работой — независимо от того, нравилась она ему или нет.

Войдя внутрь, Майк огляделся по сторонам, ища глазами Эйприл. К нему тут же подошел метрдотель и проводил его к столику в тихом уголке в глубине зала. Вскоре из кухни вышла Эйприл, на ходу вытирая о передник руки. Сняв фартук, она передала его одному из юношей, убиравшему посуду со столов, а сама остановилась, чтобы поприветствовать посетителей. Увидев Майка, она улыбнулась, подошла к нему и села рядом. На Эйприл была ее повседневная рабочая одежда. Волосы зачесаны наверх и стянуты резинкой в конский хвост. На лице ни следа косметики. На ней были брюки в мелкую черно-белую клетку и белая поварская куртка не первой свежести, на ногах сабо.

С тех пор как Майк видел ее в последний раз, лицо ее слегка округлилось, что, однако, нисколько не портило ее внешность, а когда Эйприл улыбалась, то выглядела просто очаровательно. У нее были красивые карие глаза, в которых, даже когда она улыбнулась и поблагодарила его за то, что он пришел, как ему показалось, промелькнула грусть. Она попросила официанта принести бутылку чилийского вина. Майк занялся лобстером. Эйприл также посоветовала ему пасту с остававшимися белыми трюфелями. Майк был в восторге от такого предложения — это куда экзотичнее, нежели мясной рулет, жареный цыпленок или «стейк тартар», которым славился ее ресторан. Его собственные вкусы были более изысканными, а вкусовые рецепторы более чувствительными, и главное, теперь она это знала. Вина, которые предложил ему Жан-Пьер, также полагались к блюдам гораздо более изысканным, чем те, которыми его здесь потчевали в прошлый раз.

— Ты понимаешь, что я имел в виду? — произнес он, с удовольствием поглощая пасту с трюфелями, после чего вернулся к лобстеру. — Твои способности значительно выше средних. Зачем подавать гамбургеры, если в Париже твой ресторан получил бы как минимум три звездочки? Ты трудишься ниже своих возможностей, Эйприл. Именно это я и хотел сказать в своем обзоре. — Его слова прозвучали резко, о чем он тут же пожалел. С другой стороны, это было честное признание.

— Скажи, как часто, по твоему мнению, люди заказывают такие блюда? — спросила его Эйприл. — Раз в месяц, раз в два месяца. Никто не питается деликатесами постоянно. Например, я на такое не способна, да и не хотела бы. Может, к тебе это не относится, но в большинстве своем люди едят привычные блюда. Наши посетители, наши завсегдатаи, приходят один-два раза в неделю, некоторые даже чаще. И я каждый день готовлю по возможности улучшенный вариант тех блюд, какие они чаше всего заказывают. Но на всякий случай у меня всегда есть пара-тройка экзотических блюд вроде пасты с трюфелями или улиток. Так что мой ресторан именно такой, каким я его задумывала. Я по-прежнему готовлю особые блюда. Мы предлагаем деликатесы, но чаше я даю возможность нашим посетителям есть любимую ими еду. Именно для этого и существует мой ресторан, — честно призналась Эйприл. Так она и задумывала свое детище, и ей удалось воплотить в реальность этот замысел. В этот вечер все столики в ресторане были заняты. Посетители заходили в зал даже после полуночи, умоляя найти им местечко и накормить. Майк обратил на это внимание, пока они увлеченно болтали о ресторанах Франции и Италии, где раньше работала Эйприл. Как выяснилось, их вкусы совпадают: она питали слабость к кухне этих стран. Майк еще в первую встречу отметил, что Эйприл отлично разбирается в кухнях разных стран и знает толк в винах.

— Возможно, я что-то пропустил, — признался он, — но мне тогда показалось, что ты не утруждаешь себя, а идешь по пути наименьшего сопротивления. — Майк тут же рассмеялся над собственными словами. Ленивой ее назвать было никак нельзя, все, кто работал с Эйприл, знали, что это не так.

— Я хочу кормить людей их любимой едой, простой или изысканной. Хочу, чтобы им нравилось приходить ко мне каждый вечер. Мы с мамой любим «Ля Гренуй», но я не могу ходить туда каждый день, хотя моя мама так и делает, ну, если не каждый день, то почти каждый. Может, я человек более непритязательный, чем ты, Майк, или она. Но мне иногда хочется простой, хорошей еды. А с тобой такое бывает?

— Иногда, — признался он с улыбкой. — В такие дни я иду в блинную, а не в шикарный ресторан. Но, отправляясь на банкет, я хочу отведать что-нибудь неординарное, — проговорил Майк, доедая лобстера. Что касается качества блюд, все было превосходно. Сегодняшний ужин был как минимум на четыре звезды и заслуживал самого лестного отзыва — если бы стояла такая задача.

— Вот и я об этом же, — поддакнула Эйприл. — Тебе предлагают там фантастически вкусные блинчики, или вафли, или картофельное пюре, или, допустим, бигмак, или чизбургер. Тебе, кстати сказать, не помешало бы как-нибудь отведать моих блинчиков, — с самым серьезным видом посоветовала она, чем вызвала его искренний смех. Она, похоже, действительно верила в то, что говорила. А может, Майк что-то не понял? Может, он опьянел? Но тогда это ее вина, это она напоила его вином, причем вином отменным, а он не смог устоять перед искушением. Сегодня вечером она повела себя более осмотрительно, да и он предпочел не напиваться во избежание неожиданностей. Эйприл ему нравилась, и ему была симпатична страсть, с которой она отдавала себя любимому делу.

— Отлично, в следующий раз, когда у меня будет грустное настроение, я приду специально, чтобы отведать твоих блинчиков.

— Можешь прийти в любое время, когда тебе захочется. С меня блинчики.

— Было очень мило с твоей стороны пригласить меня сюда этим вечером. А я сначала решил, будто ты меня возненавидела после того, что я написал о твоем ресторане.

— Было дело, — призналась Эйприл, — но потом я остыла.

— Рад, что это так. Сегодня был фантастический ужин. — До него, кажется, дошло, что она пытается угодить всем посетителям — и гурманам, и случайному посетителю с улицы. Что ж, теория обладала определенными достоинствами, хотя в первый раз он этого не понял. — Почему ты пригласила меня после такого моего отзыва и почему сказала, что это вовсе не свидание? Чтобы спрятать большой нож под лобстером и пастой с трюфелями? — спросил Майк. Эйприл улыбнулась ему, в эту минуту думая о том, на кого будет похож их ребенок, на него или на нее? Или, может, он унаследует черты их обоих? Как странно, однако, что ей в голову лезут такие мысли…

— Мне нужно сказать тебе нечто важное, что ты должен знать. Но сразу хочу предупредить — мне от тебя ничего не нужно. — Эйприл не стала долго ходить вокруг да около. У нее будет ребенок, ребенок от этого мужчины, и Майк имеет право решить, желает ли он признать себя отцом и хочет ли иметь отношение к этому ребенку. Свое решение Эйприл приняла, и, что бы ни сказал ей Майк, она его не изменит. — Когда мы с тобой встретились в сентябре, я принимала антибиотики, потому что у меня болело горло. Тогда я этого не знала, но, как выяснилось, антибиотики свели на нет действие противозачаточных таблеток, которые я также принимала. И по правде говоря, я прилично выпила в тот вечер и забыла принять очередную таблетку. Ну, в общем, у меня трехмесячная беременность, ребенок родится в июне. Я выяснила это четыре недели назад и решила его сохранить. Мне тридцать лет, и я не хочу делать аборт. Ты можешь ни о чем не беспокоиться, ты ничего мне не должен, если тебе это безразлично. Но я подумала, что должна поставить тебя в известность и, по меньшей мере, дать тебе возможность выбора в сложившейся ситуации. — Это было прямое и честное известие. Майк смотрел на нее и, казалось, не понимал, что она говорит. Кровь отлила у него от лица, и он побледнел. Эйприл невольно отметила про себя, что у него такие же, как и у нее самой, темные волосы и карие глаза. Он не сразу смог заговорить.

— Ты серьезно? И ты говоришь мне об этом только сейчас? Ты пригласила меня сюда, чтобы рассказать мне это? Ты с ума сошла! Неужели это правда? Но ты же меня совершенно не знаешь, ты ровным счетом ничего обо мне не знаешь. Что, если я маньяк с топором, ненормальный или педофил? Ты действительно беременна от человека, с которым только раз переспала? Почему ты отказываешься от аборта? Почему не позвонила мне раньше, когда еще можно было что-то изменить? — Майка душила злость, глаза его метали молнии. В эту минуту Эйприл пожалела, что решила поговорить с ним.

— Потому что мое решение сохранить ребенка тебя не касается, — резко ответила она. — Это мой ребенок, и я, черт побери, ничего у тебя не прошу. Ты вообще больше меня никогда не увидишь, если не захочешь. Честно говоря, мне это безразлично. Ты также не обязан видеть и ребенка, когда он родится. Но мне кажется, это так естественно — увидеть своего ребенка. Так что тебе решать, станешь ли ты частью его жизни или нет. Просто я предоставляю тебе такую возможность без каких-либо условий. Ты не обязан помогать материально мне или ребенку, я сама способна содержать и его, и себя, и если в чем-то буду нуждаться, мои родители с готовностью мне помогут. Но они считают, и я с ними согласилась, что я должна была сообщить тебе о том, что в июне появится на свет твой ребенок. Только и всего. А дальше — сам решай…

Она посмотрела на него таким колючим взглядом, что Майк пару минут молча кипел от злости. Впрочем, Эйприл пока вела себя прилично, но в его планы не входил ребенок, от нее или от кого-либо еще. Никаких детей — он строго придерживался этого принципа. И вот теперь она перевернула его существование с ног на голову. Теперь ему придется решать, хочет он быть отцом или нет. Потому что независимо от его выбора она родит егоребенка. Потому что оба оказались настолько безрассудны, что перебрали и переспали, и ее противозачаточные средства дали сбой. Вот это романтика, ничего не скажешь! Впрочем, Эйприл не произвела на него впечатление особы сентиментальной. Скорее наоборот, она честна и практична и пытается поступать справедливо. Но, говоря по совести, это ее решение и ее дело. Он уже пожалел, что пришел к ней в ресторан на ужин. Он, как мальчишка, клюнул на ее приглашение, и вот теперь на него вывалили это известие. И как его только угораздило! Майк мысленно отругал себя за то, что пришел, но еще больше — за то, что три месяца назад переспал с ней.

— А кто твои родители? Как они отреагировали на твое сообщение? — Похоже, его вопрос удивил Эйприл. Ему было трудно представить родителей тридцатилетней женщины, которая рассчитывает на их помощь. Таких родителей он не знал, во всяком случае, его отец с матерью были другими. Он не видел их десять лет и не горел желанием увидеть их снова.

— Мои родители нормальные люди, — ответила Эйприл. — Отец — преподаватель истории в Колумбийском университете. Мачеха — логопед и просто чудесная женщина. Мать — Валери Уайатт, она ведет на телевидении передачи по интерьеру. — Последнюю фразу Эйприл произнесла так, будто речь шла о какой-то обычной профессии.

— Ты серьезно? — удивился Майк. — Так это твоя мать? Ну, конечно… Уайатт… Как я не подумал? Ради бога, твоя мать — признанный арбитр во всем, что касается интерьеров и свадеб. Что скажут они? Они наверняка считают, что это безумие — обзаводиться ребенком, верно я говорю? Как ты будешь одновременно заниматься рестораном и воспитывать ребенка?

— Это моя проблема, Майк. Я не прошу тебя приходить ко мне, чтобы менять младенцу подгузники. Ты сможешь навещать его, если захочешь, но если нет, клянусь, я не стану тянуть тебя на аркане.

— А что, если я захочу чего-то большего? — раздраженно спросил он. Сейчас он был зол и на нее, и на судьбу, которая сыграла с ним злую шутку. Конечно, и для Эйприл это стало полной неожиданностью, но она твердо решила оставить ребенка. Если бы решение зависело только от него, он бы сказал свое твердое «нет». А она, преподнеся ему эту новость, поставила его в идиотское положение. По его убеждению, это было несправедливо — дать жизнь ребенку, родители которого не знают или не любят друг друга. Но прервать беременность она сочла еще более безнравственным, независимо от того, нравится ли это ему и хочет он принимать участие в судьбе будущего ребенка или нет. — Что, если я захочу быть отцом или, например, пожелаю совместной опеки над ним? Я не говорю, что будет именно так, но я и не высказываю возражений. Но что, если я этого захочу? Что будешь делать ты, если проявляешь в этом вопросе такую независимость? Захочешь разделить со мной ответственность за ребенка? — Майк сам удивился смелости такого предположения. Раньше подобные мысли просто не могли прийти ему в голову.

— Не знаю, — тихо ответила Эйприл. — Наверное, нам надо будет поговорить и об этом и все обсудить. — Ей не понравились слова, которые только что сорвались с ее губ. Ведь не могла же она доверить воспитание ребенка практически незнакомому человеку. Тем не менее в его рассуждениях был смысл, как ни крути, а он отец будущего ребенка.

— А вот тут тебе меня не поймать. Я не хочу детей и никогда не хотел. Мое детство было сущим кошмаром, мои родители — алкоголики, которые всячески третировали меня. Они ненавидели друг друга и меня тоже. Мой брат покончил с собой, когда ему было пятнадцать лет. Последнее, что я хотел бы иметь на этом свете, — это жену и детей. Мое собственное детство было слишком паскудным, чтобы я, не дай бог, отравил жизнь кому-то или бы позволил испортить жизнь себе. За месяц до того, как я познакомился с тобой, я прекратил отношения с любимой женщиной. Мы были вместе пять лет, и она наконец поставила вопрос ребром. Она хотела иметь мужа и детей или, по крайней мере, найти человека, кто желал бы того же самого. Я благословил ее на такую судьбу, поцеловал ее на прощание и оставил ее. Мне не нужны дети, Эйприл, вообще не нужны, я не хочу нести ответственность за кого-то другого, потому что не желаю, чтобы он, возможно, страдал, как в детстве страдал я. Я чувствую, что не гожусь на роль отца, но не хочу и бросать кого-то. Если я не увижу этого ребенка, мне всегда будет казаться, будто я отрекся от него. Это неправильно — то, как ты поступила со мной и с ребенком. Ты говоришь, что сама справишься со своими проблемами, рассчитывая на помощь родителей. Но как ты объяснишь ребенку про отца, который бросил тебя и его? Как ребенок воспримет твои слова? Ты подумала об этом, когда решила его сохранить? Тебе может показаться жестоким предложение сделать аборт, но ведь между нами ничего нет и никогда не будет. Это несправедливо, пустить ребенка в этот мир, имея родителей, из которых лишь один желает его, а второму он не нужен.

— А если бы мы были женаты и любили друг друга, а ты вдруг умер? Что же тогда, следуя этой логике, я должна была бы умертвить ребенка лишь потому, что у него не было бы отца? — В ее словах был смысл, но Майк не желал признавать его. Он непоколебимо стоял на своем, поскольку из-за точно таких вот споров однажды уже потерял любимую женщину. За пять лет она сделала от него два аборта и отказалась делать третий. Она хотела детей, он — нет.

— Это совершенно другое дело, и ты сама прекрасно это понимаешь, — парировал Майк. Вечер был окончательно испорчен, несмотря на отличный лобстер. И зачем только он согласился встретиться снова с этой женщиной. Она заманила его в свой ресторан, накормила деликатесами, чтобы сказать о том, что унее будет ребенок, которого он не хотел, а это ход посильнее, чем напоить его ради доброжелательного отзыва о ее ресторане. Похоже, она умеет устраивать свои дела.

— Майк, у многих людей есть только один из родителей. В наши дни немало женщин воспитывают детей без мужчин. Они обращаются в банки спермы, просят знакомых геев дать сперму для оплодотворения, чтобы точно знать отца ребенка. Женщины и одинокие геи усыновляют детей, чтобы совместно воспитывать их. Я не говорю, что это идеальные варианты, но повторяю, детей теперь часто воспитывают в неполной семье. Иногда бывает так, что люди любят друг друга, но один из них неожиданно умирает или куда-то исчезает. Я видела этого ребенка, когда мне делали УЗИ. У него уже бьется сердце, и он похож на крошечного человечка. В один прекрасный день он появится на свет, и в мире на одного человека станет больше. Я тоже до этого не хотела и не планировала заводить детей, да и, честно говоря, на данном этапе моей жизни это событие рушит все мои планы, и я понимаю, что мне придется нелегко. Но ты прав, Майк, я, черт побери, не знаю, кто ты такой, порядочный человек или нет. Я не собираюсь избавляться от этого ребенка, моего ребенка, и твоего одновременно, нашего ребенка, только из-за того, что когда-то твои родители скверно с тобой обращались. Я сочувствую тебе, такое не должно происходить, но уж такова жизнь. Что касается нас с тобой, раз уж это случилось, ребенок имеет право на жизнь, и я дам ему такую возможность. Даже если это неудобно для меня. Ради него я сделаю все, что только в моих силах. И у меня, слава богу, есть близкие, которые тоже его полюбят.

Если ты захочешь стать ему отцом, что ж, прекрасно, я не стану чинить тебе препятствий. Но если ты этого не сделаешь, я и это переживу. То, что произошло между нами, не более чем случайность. Я пытаюсь по возможности безболезненно разрешить эту ситуацию, это все, что я могу сделать. — Она была готова разрыдаться, но лишь покачала головой. У Майка был точно такой же разговор с его бывшей подругой перед тем, как она отправилась на второй аборт. Тогда он ее убедил, но уговорить Эйприл — и Майк сам это прекрасно понимал — у него не получится. В общем, его заманили в ловушку, во всяком случае, впечатление у него было такое.

— Это случайность, которую можно разрешить, если разумно к ней отнестись, — тихо, но настойчиво произнес он, все еще не оставляя надежды уговорить ее. — Если ты хочешь детей, найди мужчину, который тоже их хочет. Я не из их числа и никогда не буду. Дети мне не нужны. И вообще женитьба в мои планы не входит. И, главное, я не хочу этого ребенка.

В ее планы тоже не входило заводить детей, но это ее ребенок, и ничто теперь не заставит ее изменить решение. Он читал это в ее глазах.

— Я тоже не собиралась иметь детей, — просто ответила Эйприл. — Я нисколько на тебя не нажимаю, от тебя мне ничего не надо. Но этого ребенка я все равно рожу, хочешь ты иметь к нему отношение или нет. Тебе решать, пожелаешь ли ты когда-нибудь увидеть его. Когда он родится, я сообщу тебе, и тогда уж ты сам думай, как тебе поступить.

Майк злился, более того, он был напуган. Неудивительно, ведь совсем недавно он уже пережил нечто подобное, расставшись с любимой женщиной. Сейчас его бывшая подруга встречалась с кем-то и надеялась скоро выйти замуж. Ей было тридцать четыре, и она отлично понимала, что если хочет иметь детей, то должна поторопиться. И вот теперь он нежданно-негаданно попался в такую же ловушку — эта рестораторша сообщает ему о своей беременности. По отношению к нему с ее стороны это нечестно.

— Спасибо за ужин, — холодно поблагодарил Майк, вставая из-за стола. Видно было, что он едва сдерживает себя. — Не уверен, что его вообще стоило затевать, особенно с учетом твоего сообщения. Я позвоню тебе, когда решу, как мне поступить в сложившейся ситуации.

— Можешь не спешить, — тихо ответила Эйприл, тоже вставая. Она была хороша собой, но в данный момент это его не впечатлило. Он думал лишь о том, что она ему только что рассказала. — Ребенок появится на свет в июне. Спасибо, что пришел, и извини, что сообщила тебе такую дурную новость.

Майк кивнул, но ничего не сказал и, опустив голову, вышел из ресторана, даже не оглянувшись. Официанты и сомелье заметили, что между хозяйкой и ее гостем произошел неприятный разговор. Они знали, кто он такой, — тот самый журналист, который три месяца назад нелестно написал об их ресторане. Похоже, хорошего отзыва им от него не дождаться.


Глава 5 | День Рождения | Глава 7







Loading...