home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




о лентяях

И что? А то, что у настоящей лени божественное происхождение, как у настоящих королей. Лениться — ведь это не только бархатный труд, но в некотором роде и подвиг. Лентяю всегда хочется что-нибудь сделать; у него горят глаза, замирает сердце, стучат зубы — здесь лихорадка, воодушевление, дерзкие планы на ближайший понедельник. “Лентяй! Это призвание и назначение, это карьера”, — говорит человек из подполья (забыв, по несчастью, что в 755 году и призвание, и назначение были безвозвратно утрачены. Почему безвозвратно? Потому что боги больше не совокупляются со смертными; все наши короли — самозванцы). Нет, после 755 года обыкновенный лентяй должен иметь какой-то фон для своего безделья: работу, которой он пренебрегает, начальство, которое его едва терпит, близких, которые на него ворчат; что-то должно оставаться незавершенным, несделанным, требующим переделки, маячить перед глазами и оттенять самодержавную лень покоя. Когда гнет сменится попустительством, лень обратится в скуку.

А зачем вы приплели зооферму? Климат у нас жестокий, без шубки тяжело — хотя и жалко. Жалко? Почему вы решили, что мы кого-то жалеем, если действительно жестокий и тяжело? Знаете теорию климата Монтескье? Знаете, что о судьбе песцов громче всех скорбят те, кому и песцовая шуба уже не в радость? А вегетарианцы — ведь овощам-то, наверное, тоже больно, когда их срывают с грядки. Не знаем мы, при чем здесь зооферма. Так просто, воспоминание.

Есть еще одно состояние: шалопай, бездельник, для которого покой всегда радостен. Такие люди рождены для ренты, но прекрасно обходятся без нее, и для них весь мир — проценты с долгосрочного вклада. Но трудоспособный нормальный человек среднего возраста не сможет заполнить образовавшуюся в его жизни пустоту и неутомимо бить баклуши. Кроме того, он уже привык к своей профессии — а ведь казалась нелюбимой, — он начнет беспокоиться, в нем проснется честолюбие, он не шутя задумается о пользе, которую мог бы принести, это даже постыдно, что он, молодой, здоровый —

Хорошо, понятно. Евгений не успел износиться до состояния полного безразличия, но если чего и хотел, то сам не знал, чего именно. И почему он ушел с прежней службы? А что, по доллару из кармана доставать — не служба, восемь часов в день? (А вот это как раз похоже на правду.) Но когда все было куплено и в течение двух часов Евгений набирал довлеющую дню сумму… Ему стало не то чтобы скучно, но он ждал большего.

Да, но откуда мы знаем, что и как шумело у него в ушах? Это мог быть знакомый каждому шелест дождя или ветра — газетных страниц — приглушенного телевизора — голосов в соседней комнате — улицы за окном — собственной крови (если прикрыть уши ладонями), но слагались ли звуки в отдаленный грозный рев, или опадали мирным плеском, или имели сходство с досадными помехами в радиоэфире, когда внимание тратится на то, чтобы разобрать слова песенки, а ее мотивчик сам становится помехой. Очевидно, что новая жизнь сидит на плечах как-то неловко, как новый костюмчик. Да? Значит, костюмчик плохой, задушила все же жаба на Бриони. Возможно, но то, что мы видим сейчас в зеркале, выглядывая из-за спины героя, — хороший костюм. Однако костюм сам по себе, Евгений — сам по себе. Он даже не вертится, стоит, как солдат в карауле. Понуро стоит, вот что паршиво. Эй, нет, караул понурым не бывает. Да? Да. Хорошо, это караул подле чего-то паршивого.

Но хватит подсматривать за Евгением. Пойдем-ка мы лучше к его жене — как испокон веков ходят романисты в спальни жен своих героев (потому что только романистам дозволяется беспрепятственно, с точки зрения морали, бродить по душам, умам и чужим постелям).

Жена Евгения мирно сидела в своей спальне, которая у нее к этому времени уже была. Сидит жена Евгения на козетке и морщит нос, а мы, стало быть, на нее смотрим. А что — красивая. “Деньги могут все”, есть такая безнравственно-поучительная итальянская сказка. Да? Тогда вам, наверное, следовало сказать “похорошевшая” — благодаря полноценной пище, одежде и усердию массажистов, ведь если красивая, при чем тут деньги? Хоть в дерюге, а хочешь не хочешь — глаза вытаращишь, как в случае с Золушкой. Вот именно, Золушка — кто это на нее таращился, пока она не попала в случай? Куда-куда попала? Ну, так говорится о явлении фаворитизма: сегодня Золушка, а завтра — граф Платон Зубов… и как же его, задним числом, третировали те, кто попал в графы десятью годами раньше: и глуп, и неспособен, и физиономия — холодная и тщеславная. А все же он на ней женился. Кто на ком: принц на Золушке или Зубов на императрице? Нет, Евгений на своей жене. Где он с ней познакомился? Где-то, он сам уже не помнит. Может быть, учились вместе, или какая-то вечеринка у однокашника… Они познакомились на вечеринке и после этого поженились? Да, выходит, что так. Что значит “выходит”, говорите прямо; он ее любил или нет? Наверное любил, раз женился. Глупости, он мог жениться просто потому, что она залетела. Да? с его стороны это было бы благородно. Или глупо. Хорошо, благородно и глупо. Хотите, у нее же самой и спросим?



о Меровингах | В Бога веруем | о компенсациях