home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



на протяжении которой героиня так или иначе утверждает, что человек ко всему способен приспособиться, а ежели к чему и неспособен, так для этого чего-то и хуже


Погода стояла просто замечательная. Небо, по-осеннему прозрачное, голубело сквозь эльфийское стекло; старая береза, росшая как раз перед окном, тихо шелестела ветвями. Солнце, просвечивающее сквозь листья, делало их похожими на тоненькие золотые пластинки. Вот один оторвался от ветки и медленно поплыл вниз…

Я проводила взглядом покачивающийся листок и вернулась мыслями в кабинет.

День сегодня был определенно исторический: второй парой у нас стояло практическое занятие по боевой магии, первое для нашего курса. Что ни говори, а теория уже успела всем основательно надоесть; тема магической экологии оказалась донельзя скучной, учили ее только потому, что история с Генри Ривендейлом не успела еще изгладиться из памяти. Практики ждали все, и я не была исключением.

Беда была только в том, что это историческое событие наложилось на другое, — и эффект, как частенько случается в такой ситуации, оказался весьма предсказуем. Как раз накануне один из семи наших вампиров отмечал стодвадцатилетний юбилей; вечером, понятно, мало кто интересовался конспектами, а утром и подавно было не до того. Мандрагоровая самогонка — в просторечии «мандрагон» — оказалась на удивление коварной: если вечером адепты еще удивлялись, почему этот напиток запрещен в большинстве цивилизованных государств (бормотуху пьют, спиритус пьют, а мандрагон им чем плох?!), то к утру вопросы отпали сами собой.

Если бы боевая магия стояла первой парой, то основам будущей профессии обучалось бы только двое — непьющая я да гордый Ривендейл, который, как выяснилось, в рот не брал жидкостей, на бутылке коих не нарисовано по меньшей мере пять звездочек. Думаю, перед действием мандрагорового спирта спасовал бы и Рихтеров авторитет: алхимия есть алхимия, против нее не попрешь. Но к третьему занятию пришли практически все — не было от силы двоих или троих.

Практикум у нас проходил в совершенно незнакомом мне кабинете. Это была просторная комната, в плане представлявшая собой идеальный квадрат; деревянный пол сплошь покрывали какие-то руны, а из мебели здесь имелась только небольшая грифельная доска. На нее мы все смотрели с большой надеждой, ибо там было написано заклинание, то самое, которое нам было должно отработать. Увы, доска не была расположена делиться практическими навыками. А без них любое заклятие есть не более чем набор звуков.

Парт, скамеек или хотя бы стульев в кабинете не водилось. Мы столпились у дальней стены; Ривендейл, стоявший недалеко от меня, пробормотал что-то касательно цивилизованности и приличных стран, но я не особенно прислушивалась. Гораздо больше меня волновали собственные познания. Получить двойку на практикуме, конечно, плохо, но дело было не только в этом. Даже теоретических занятий с Рихтером мне хватило, чтобы понять: большим человеко-, эльфо- или вампиролюбием тот не отличается, и защищаться сейчас нам придется всерьез. Очень даже всерьез. Сомневаюсь, чтобы магистр применил против нас что-нибудь убивательное, но дураку понятно, что чара будет опасная.

Так, или примерно так, я рассуждала про себя, пока Рихтер кратко излагал суть сегодняшнего занятия. Эгмонт — это вам не Ривендейл; к нему я прислушивалась, закономерно опасаясь какой-нибудь пакости.

— Заклинание Щита, которое, бесспорно, вы уже успели отработать, защищает от магических воздействий любой направленности до третьего уровня включительно. До третьего — это если техника соблюдена до мелочей; я не жду от вас такого совершенства и потому применю атакующее заклинание второго уровня, достаточно слабое, чтобы вы сумели его отразить. Занятие будет проходить следующим образом. Адепт встанет у дальней черты. — Рихтер указал рукой в сторону левой стены: на полу метрах в шести от нее и впрямь обнаружилась широкая темная линия. — Я встану в двадцати шагах, у другой черты. На счет «три» я применю заклятие, адепт же попытается его отразить. На случай если попытка окажется неудачной, стена заранее смягчена. Надеюсь, травм не будет.

— Я тоже на это надеюсь, — пробормотал себе под нос Хельги — вампир был бледный, аж с прозеленью, а на щеке у него отчетливо виднелись пять длинных царапин. Во вчерашней пирушке он не участвовал: у вампира была большая любовь — алхимичка Ликки де Моран, с которой он и провел весь вечер. Судя по производственной травме, весьма бурно.

— Ничего, — хмуро шепнул в ответ случившийся рядом Келефин. — Медпункт близко, если что — доползешь.

Хельги покосился на болтливого эльфа так, что сообразительный Перворожденный быстренько смылся подальше, счастливо избежав необходимости ползти до медкабинета самому. Причем не дожидаясь Эгмонтовых чар, прямо сейчас.

— Ну что… — Рихтер пересек кабинет, остановившись у второй указанной им черты. — Добровольцы есть?

Добровольцев, естественно, не нашлось. Народ, и без того стоявший довольно плотно, начал сбиваться еще плотнее. Передние попытались прошмыгнуть назад; но задние, сообразив, что их в таком случае ждет, сомкнули ряды и устояли.

— Студент Ульгрем, — приказал Эгмонт, так и не дождавшись появления добровольца, — вперед и с песней.

Я скрестила пальцы, вампир благодарно кивнул и неохотно подошел к своей черте. На лице его читалась сложная смесь эмоций; впрочем, какой бы сложной она ни была, я запросто бы выразила ее четырьмя словами: «Мрыс эт веллер келленгарм!» Хельги определенно проклинал сейчас Эгмонта, юбиляра, мандрагон, себя и весь прочий мир разом.

— Готовы? — спокойно спросил Рихтер. — Раз. Два…

— Три! — едва ли не хором выдохнула вся группа. — Хельги, давай!..

Увы, вампир не внял нашим мольбам. Хельги даже не успел сложить пальцы в правильный жест — заклинание Рихтера запросто смело его с ног и впечатало в спружинившую стену. Все произошло гораздо быстрее, чем я могла бы предположить.

— Как хорошо вы отработали заклинание, студент Ульгрем, — холодно сказал Эгмонт, наблюдая, как растрепанный Хельги поднимается на ноги. — Не подскажете, сколько времени вы над ним работали? Два часа? Или, может быть, четыре?

Вампир хмуро промолчал.

— Вы, вероятно, были заняты? — с той же холодной вежливостью продолжил Рихтер. — Чем-то высоконаучным, не правда ли?..

— Я…

— Не надо оправдываться, — перебил его магистр. — И лгать тоже не надо. Я отлично понимаю, студент Ульгрем, что общество студентки де Моран вам гораздо приятнее моего. О конспектах и домашней работе тем более умолчим. Даже такой монстр, как я, не в силах помешать столь светлым чувствам. Мне остается только склониться перед ними — и всячески им способствовать. По мере скромных сил. Напомните, на каком факультете учится студентка де Моран? На алхимическом? Я в два счета устрою вам перевод туда же. Вы сможете видеть друг друга едва ли не круглые сутки, а боевую магию можно будет и вовсе не учить…

Вампир в панике замотал головой. Как и я, он ничуть не сомневался, что Рихтер запросто может исполнить обещанное. Даром что у алхимичек Хельги ждал бешеный успех, подобный исход дела почему-то совсем его не прельщал.

— Свободны, студент Ульгрем. — Рихтер скользнул по кучке адептов оценивающим взглядом. — Как я понимаю, добровольцев нет и теперь?.. Ладно. Студент Вигтрам!

Вампир-юбиляр, слегка позеленев, покорно шагнул вперед. Следующие пятнадцать минут зрелище было до обидного однообразным.

Я не ошиблась: ни один адепт из нашей группы не отрабатывал вчера этого клятого заклинания. Результат, естественно, получался весьма предсказуемый: отразить заклятие Эгмонта так никто и не сумел. Стенка, в которую впечаталось уже штук восемь адептов, приобрела отчетливо вогнутую форму.

Рихтер медленно зверел. В принципе я неплохо понимала магистра, ибо вряд ли его порадовало столь редкое единодушие. Зная же характер любимого наставника, я догадывалась, что кончится все это плохо.

Что же, я не ошиблась и на этот раз.

— Что-то я не понимаю, — вкрадчиво сказал Эгмонт, когда очередная жертва, оказавшаяся Куругормом, отлипла от стены. — Вам было дано домашнее задание?

— Было, — хрипло согласился эльф, пытаясь привести в порядок изрядно разметавшуюся прическу.

— Ах все-таки было?.. А то я, знаете, даже слегка засомневался. Вы вообще кто, боевые маги или алхимички? У вас что, тяму на простейшее заклинание недостало? Или просто это никому не надо и домашние задания можно не учить?

Группа откликнулась слитным неразборчивым гудением.

— Замеча-ательно, — протянул магистр. В его голосе послышались новые нотки; народ, даром что и не учил еще телепатию, отлично понял, чем это чревато. Мы сбились еще плотнее, и я, оказавшись в первом ряду, затосковала. — И что мне с вами прикажете делать? Может быть, не мучиться особенно, а? Отчислить всех и сразу, без диплома?

— Мы учили! — не слишком-то уместно брякнул Хельги. Оглядевшись в поисках поддержки и не обнаружив таковой, он толкнул меня локтем в ребро. — Просто… ну…

— Учили, — без особенного желания поддержала вампира я. — Было дело.

— Вот как? — прищурился Рихтер. — В таком случае, студентка Ясица, вы не откажетесь продемонстрировать, что именно вы учили?

Мрыс эт веллер келленгарм! Я запоздало попыталась ввинтиться в толпу, но ничего не вышло. Адепты, сообразившие, что отыграются не на них, сомкнули ряды, словно гномы, защищающие святыню клана.

Ладно. Сама напросилась. Я пошла вперед, хмуро рассматривая руны на полу. До черты было около десяти шагов; этого времени мне достало, чтобы собрать себя в некоторое подобие кулака.

Так. Что у нас с заклинанием? Текст записан на доске; по-эльфийски я понимаю с пятого на десятое, но транскрипцию рун приблизительно знаю. Знать бы жест… а по-хорошему, так еще и состояние мыслей, то, как мне должно чувствовать себя в момент отражения удара…

Надо было вчера порепетировать, Яльга, ох как все-таки надо!.. Боги, тихонечко взмолилась я, честное благородное, с этого дня все домашние задания учить стану в срок! И к практикумам готовиться буду аж за две недели! Только бы сейчас все обошлось…

Черта оказалась гораздо ближе, чем хотелось бы лично мне. Я встала за нею, поддернула рукава. Покосилась на доску, на всякий случай повторяя про себя транскрипцию.

— Готовы? — осведомился Рихтер, которому, видно, уже надоело ждать столь тормозную адептку.

Я поискала в голове слова, не нашла и ограничилась нервным кивком, и в тот же момент Эгмонт сделал резкое движение кистью, будто стряхивая с нее воду. На меня метнулось что-то серое и прозрачное; защитным жестом вздернув руки к лицу, я выкрикнула заклинание.

В следующий момент меня отбросило назад, тугая тяжесть ударила в лицо так, что перед глазами точно взорвался маленький фейерверк. Я упала на пол, больно ударившись локтями. Полежав так несколько секунд, перевернулась на живот и потрясла головой. Носу мигом сделалось тепло и мокро; спохватившись, я торопливо зажала кровоточащий орган двумя пальцами.

— Нос цел? — деловито спросил кто-то из вампиров.

— Мг'ыс эт веллег'! — невнятно ответила я, пытаясь выяснить ответ на заданный вопрос.

Подошел Рихтер. Я мрачно посмотрела на него снизу вверх; если это называется «техника безопасности», честное слово, значит, меня зовут Шэнди Дэнн!

— Это уже хоть на что-то похоже, — констатировал магистр. С легким недоумением я расслышала в его голосе некоторый оттенок одобрения. Проморгавшись, я как раз успела заметить, как Эгмонт щелкает пальцами, мгновенно унимая мое мини-кровотечение. — Готов поверить, что вы, студентка Ясица, что-то вчера все-таки читали. Обратите внимание, Щит был поднят слишком высоко, поэтому вся сила удара пришлась на лицо. — Магистр протянул мне руку; после некоторого колебания я все-таки ею воспользовалась. — Ну что, следующий?..

— А можно еще г'аз? — в нос спросила я. Теперь мы с Рихтером стояли лицом к лицу; вблизи он был не такой страшный, как это представлялось издалека. Ростом, по крайней мере, и впрямь не вышел — выше меня от силы на несколько сантиметров. Да и физиономия не такая уж вредная — скорее слегка удивленная.

— Еще раз? — приподнял бровь Эгмонт. — Зачем вам это, студентка?

На его интерес мне было, мягко выражаясь, начхать. Только что я обнаружила, что выпачкала кровью единственную рубашку, и теперь была крайне недовольна жизнью.

— Так можно или нет?

Пауза. Заинтригованные адепты, кажется, даже перестали дышать.

— Ладно, студентка Ясица. Вставайте в позицию.

…В общей сложности я отрабатывала это заклинание пять раз. Все были довольны: адепты смогли спокойно вздохнуть, не боясь, что следующим этапом пойдет избиение младенцев с ними в главных ролях, Рихтеру пришлось по душе такое учебное рвение, а я… А что я? Где бы еще я смогла потренироваться с магом такого уровня?

На пятый раз я даже не пошатнулась, когда заклинание скользнуло по прозрачной поверхности моего Щита. Жест оказался простым, как три серебрушки, образ мыслей — тоже; фишка здесь была в том, чтобы представить перед собой максимально прочную стенку. Вообще-то по канону предлагалось представлять именно щит — не зря же заклинание называлось Щитом! — но мы с каноном определенно разошлись во мнениях. Виной всему было мое богатое воображение: в момент удара мне отчетливо представлялось, как щит выворачивается у меня из руки, попутно вывихивая мне кисть.

Но на этот раз…

— Х-ха! — невольно вырвалось у меня. Улыбка невольно расползалась по лицу; кажется, вот сейчас я и впрямь выполнила все правильно, абсолютно так, как это и нужно было делать.

Эгмонт несколько раз хлопнул ладонью об ладонь. Типа поаплодировал… ну-ну. Я и без него знала, что у меня получилось здорово.

— Отлично, — будто прочтя эту мысль, подвел итог магистр. — Будем считать, студентка Ясица, что на этот раз вам все сошло с рук, но в последующем, я надеюсь, вы станете отрабатывать домашние задания дома, а не в классе. Студент аунд Дарру, ваша очередь!..

— А может, еще одна попытка? — с надеждой предположил Келефин. — Может, Яльга еще не до конца поняла, а?

— Возможно, — не стал спорить Рихтер. — Это вы проверите сами, на следующем практикуме. Ну, студент аунд Дарру?.. Студентка Ясица, вы абсолютно свободны!

Я поспешила занять прежнее место рядом с вампиром.

— Когда ты ухитрилась отработать заклинания? — удивленно спросил Хельги, едва наша кучка вывалилась в коридор. — Ночью, что ли?

Я выразительно покрутила пальцем у виска:

— Да я их вообще не учила!

Вампир недоверчиво фыркнул.

— Ага, а я — Великий ковенский Магистр!

— Слушай, ты, — разозлилась я, для верности ткнув Хельги пальцем в грудь. — Когда бы я их, по-твоему, учила? Я вчера со всеми на юбилее была!

— Вот я и спрашиваю, — не отступился Хельги. — Когда?

Поняв, что медицина здесь бессильна, я обогнула вампира и направилась дальше по коридору. Впереди, в двух поворотах, нас ждал кабинет Фенгиаруленгеддира, точнее, обещанная гномом лабораторная работа по общим чарам.

— Яльга! — Вампир нагнал меня, пошел рядом. — Ну ладно, не хочешь — не говори! Но ты крутая, я даже не думал!.. Нет, честно…

— Крутая, — на ходу кивнула я. — Как вареное яйцо… или даже круче? А? Ты как считаешь?

— Не ехидничай! — взъерошился вампир. — Я ее тут нахваливаю, а она!.. Лабораторную-то поможешь написать?

Я пожала плечами и глянула на вампира снизу вверх.

— Да куда ж я денусь?

Лабораторная была не особенно и сложная. Я написала ее быстро, минут за двадцать, но гном не был бы гномом, если бы позволил своей адептке просидеть хотя бы секунду без дела. Мне немедленно вручили учебник, велев открыть его на странице восемнадцать и читать параграф про телекинетические чары.

Их нам задали и на дом. Учитывая, что общая магия ждала нас уже завтра, отрабатывать телекинез нужно было сегодня после занятий; вспомнив практикум по боевой магии, я поняла, что на этот раз выучу все до последней руны.

А то кто его знает?..

До комнаты я добрела, что называется, на честном слове и на одном крыле. Голова болела, ноги подкашивались, в горле першило, в желудке громко урчало — короче, полный комплект. В комнате меня не ждало ничего хорошего: только домашнее задание Фенгиаруленгеддира, отработка навыков практического телекинеза. Если бы к навыкам добавился, ну, скажем, бутерброд, я, быть может, шла бы с несколько большим энтузиазмом. Но еды в комнате не имелось — Полин, вчера окончившая недельное сидение на очередной диете, отметила это радостное событие маленьким кутежом. Сегодня же алхимичка с подружками умчалась в город — сразу после лекций они отправились по магазинам. Еще бы. В этом и была, цитируя бестиолога, великая сермяжная правда: что еще утешит нежную женскую душу, как не новая юбка, с треском, но все-таки застегнувшаяся на похудевшей талии? Особенно если юбку приглядели заранее и раньше она вовсе отказывалась сходиться?

Мне новая юбка не грозила — стипендию выдавали в конце семестра, а до него еще было как пешком до Аль-Буяна. От голодной смерти меня спасала родная столовая — еда там, хвала Богам, была абсолютно бесплатная. После первой же дегустации я поняла, в чем здесь вся экономическая соль. Походило на то, будто таким путем администрация Академии избавлялась от нищих студентов, не способных питаться в платных трактирах. Даже мой желудок, не шибко-то избалованный деликатесами, сопротивлялся тому, чтобы в него запихивали вот это.В принципе я неплохо его понимала.

Ушлые братья аунд Лиррен (столовая для них была прибежищем на крайний случай, этаким запасным доком — когда присланное родителями золото приходило к закономерному концу, близнецы были вынуждены окапываться здесь) даже сочинили о столовой свой маленький гимн. Целиком я его не помнила, но кое-что все-таки удержалось в измученной некромантией и алхимией памяти. Были там примерно вот такие строки:

Сидел адепт в столовой,

Не сытый, не голодный.

Сидел адепт в столовой,

Жевал и думал так:

Котлета есть котлета,

Так что же все же это?

По виду — хлеб плюс мясо,

По вкусу же — башмак.

Опять погнулась вилка

О прочный тот предмет,

Но черствой коркой хлеба

Я зубы отточил.

Опять погнулась вилка,

И целиком котлету

В один прием привычно

Я разом проглотил.

На миг разжался сфинктер,

И стукнулась котлета

О прочный мой желудок —

Окаменевший мой.

Что делать, нет ведь выбора,

Приходится есть это.

Съедобное съем вечером,

Когда вернусь домой…

Как все эльфы, братья отличались некоторыми способностями к литературе. Этот гимн давно уже ходил по школе, его переписывали от руки и заучивали наизусть, а кое-кто, говорят, даже предлагал выбить его на дверях столовой. Директор, прочитав предложенный экземпляр, возмутился, но как-то вяло — так что гимн-таки вырезали, только без высочайшей санкции, перочинным ножиком. В итоге дверь заменили, заодно вселив туда элементаль.

Маленький исторический экскурс вкупе с народным эльфийским творчеством слегка отвлек меня от собственных страданий. Я немножко приободрилась, но в этот момент в животе булькнуло с особенным трагизмом, а в конце коридора замаячила знакомая дверь с медной цифрой девять и до блеска истертой ручкой. Настроение заново рухнуло под плинтус.

За дверью меня ожидала невеселая перспектива. Полтора часа непрерывной отработки чар — а телекинез мне дается с большим трудом, — так что уже через пять минут вся обстановка в комнате будет находиться в классическом состоянии «вверх дном». Еще через три минуты в стену застучат соседки, испуганные грохотом, звоном и непрерывным цитированием избранных мест из Большого академического словаря гномьей лексики и лингвистики. А потом, к ночи, придет Полин, которая вчера проводила в комнате уборку, — шума разом станет на порядок больше, в скандал с удовольствием включится наша элементаль… словом, все, вечер удался. И что самое главное, мрыс мне удастся потренироваться в другом месте — магзал давно уже оккупировали старшекурсники, а личной лаборатории, как у магистров, у меня все равно еще нет. Можно, конечно, выйти во двор, но все преимущество такого хода будет в том, что меня убьют всю сразу, а не по кусочкам. Гном-завхоз ревностно оберегал пришкольные территории, подчас изгоняя с них даже учителей.

Дверь я распахнула одним толчком — хотелось пинком, но элементаль нам досталась уж больно стервозная. Связываться с ней мне не хотелось: и без того настроение было паршивое, зачем опускать его еще ниже?

Внутри было ожидаемо тоскливо. На столе Драконьим Хребтом возвышались учебники и тетради; на самом верху, возложенный на миниатюрное «Карманное пособие телепата», величественно покачивался трехкилограммовый фолиант «История лыкоморского чародейства». Из продуктов в комнате имелся графин с водой, стоявший на подоконнике. «Видно, остывает», — мрачно подумала я, прикладываясь к горлышку. Вода была горьковатая, вдобавок в ней плавали какие-то крошки и пылинки.

Ладно, приступим. Порывшись в груде книг, я вытащила потрепанные «Основы магии». Так. Раздел первый, «Физические перемещения в пространстве». Глава вторая, «Телекинез».

Я села на кровать, заложив нужную страницу пальцем. Голова болела не переставая; больше всего мне сейчас хотелось лечь, свернувшись в комочек, и положить на лоб что-нибудь холодное. Мрыса с два. Надо готовить этот клятый телекинез…

Так, что бы нам такое слевитировать? Графин нельзя, он стеклянный… подушку тоже нельзя, она слишком легкая… О, а слевитируем-ка мы собственный сапог!..

Я быстренько разулась, установила правый (или левый, каждый сапог попеременно служил то тем, то другим) на середину коврика. Размяла пальцы, вчиталась в текст заклинания.

«Ладони, пластичные и гибкие, подобны листьям, колеблемым ветром»…

Выругавшись на авторов за излишнюю метафоричность, я уставила кончики пальцев на сапог и с выражением прочла начальную формулу.

Голенище слабо дернулось, потом перекинулось на другой бок. Я властно повела ладонью; сапог оставался неподвижен, что, впрочем, и к лучшему, ибо, повинуйся он моему мановению, у нас мигом не стало бы целого стекла. Зато появилась бы маленькая кучка осколков.

Ну-ка, чего тут у нас неправильно? Пробормотав под нос заклинание отмены предыдущей задачи (элементарная чара, три руны: «Кон», «Аль» и «Дель»), я вперилась хищным оком в текст формулы. Ага, вот здесь я, кажется, допустила ошибку… ну-ка, а если вот так?

Я повторила формулу, изменив ударение в последнем слове. Сапог оставался недвижим; снова выругавшись, я вспомнила про ладони, размяла их еще раз и, честно стараясь представить себя деревом, мягко взмахнула пальцами.

О чудо! Обувка, перевернувшись каблуком вверх, взлетела в воздух; голенище уныло болталось, точно пиратский флаг в полный штиль. Воодушевившись, я симметрично изогнула пальцы, стараясь выровнять сапог в пространстве. Нечего ему плавать подошвой вверх.

Вместо того чтобы переворачиваться, сапог дернулся и взмыл под потолок. Недовольно фыркнув, я повторила движение — на этот раз куда более резко.

Сапог, не будь дурак, повторил мой жест, со всей дури вмазавшись грязной подошвой аккурат в самую серединку двери.

Оттуда немедленно высунулась недреманная элементаль.

— Ты, знахарка деревенская! — рявкнула она так, что сапог отнесло в сторону звуковой волной. — У тебя руки откуда растут, недотепа ты рыжая?! Послали боги наказание, у всех люди как люди, эльфы как эльфы, у меня одной сие недоразумение бегает! Читать сперва научись, а после уже и колдуй! А то опосля таких вот гениев Академию по камушку собирать приходится!..

Мр-рыс дерр гаст!.. Отвлекшись на скандальную флуктуацию, я забыла о чарах; они отреагировали весьма соответственно, и грязный сапог, утратив летучесть, приземлился точнехонько на мою подушку, оставив там красивый отпечаток. Элементаль тем временам продолжала излучать праведное негодование; ее скрипучий голос ввинчивался мне в голову, точно качественное сверло. Я зажала уши руками, но это не помогло. Даже с плотно заткнутыми ушами я отлично слышала каждое слово.

— Глаза б мои на тебя не смотрели! — разорялась элементаль.

— Ах не смотрели бы?! — не выдержала я. Формула сама встала перед моими глазами; я произнесла ее без единой запинки, сразу же после последнего звука мягко взмахнув ладонями.

Дверь вырвало из петель, изогнуло по диагонали. Протестующий вопль элементали слился с предупреждающим треском древесины; сообразив, я добавила в формулу еще несколько слов, придающих материалам пластичность. Ну-ка, ты у меня сейчас попрыгаешь! В прямом и переносном смыслах… Ага, еще вот так! И вот так! И с прискоком, и на месте, и двумя углами вместе!.. А морским узлом тебя еще ни разу не завязывали?! Я тебе щас обеспечу такой вот опыт — чтобы было о чем потомкам рассказывать!..

Дверь вертелась, словно веретено у умелой хозяйки, как бешеная, сливаясь в единый кокон, перепоясанный блестящим ободком (кажется, это была медная ручка). Элементаль уже не вопила, только тихонечко подвывала, но я не обращала на это никакого внимания. Так. Кисти у меня жестковаты, движения слишком резкие… попробуем понежнее, поаккуратнее…

Триста шестьдесят градусов сорок четыре секунды. Ага. А теперь еще две секундочки. Нет, не три, а только две!.. Ага, вот так, теперь уже лучше…

Обеими руками я точно оттолкнула от себя некую невидимую тяжесть — дверь вынесло в коридор, где было больше простора для маневра. Я ощущала себя девчонкой, гоняющей по ручью кораблик из сосновой коры; дверь летала туда-сюда, так, что Афилогет (видела я, кстати, и его — ничего впечатляющего, так, белая мокрая летающая тряпка) обзавидовался бы. Пару раз ее впечатывало в стену, но штукатурка покамест не сыпалась, так что все было в порядке.

— Отпусти, хозяйка, — наконец взмолилась флуктуация. — У меня голова кружится, щас вовсе отвалится…

— А у меня завтра практикум но общей магии!

— Хозяйка, все сделаю! — Дверь вышла на бреющий полет, оттого голос элементали сорвался на визг: — Только отпусти-и меня-а!

— Эт-то еще зачем? — удивилась я, перебирая пальчиками. Дверь завернулась в мертвую петлю, совершила серию бочек. Изогнулась, избегая ближайшего знакомства с окном. — Мне тренироваться надо, сама же говорила: мол, я неумелая…

— Умелая-умелая, хоть сейчас тебя в магистры бери! — Элементаль не рисковала высовываться наружу, поэтому голос ее звучал несколько глухо. — Хозяйка, дура я у тебя, что ж поделаешь? Ну смилостивись, не то у вас дверь щас без охраны останется!

— Нужна нам такая охрана!

— Я на курсы слетаю! По дополнительной профессиональной подготовке!

— Вот еще, деньги на тебя тратить! Тут самим жрать нечего, а она…

— Покушать принесу! — клюнула на удочку элементаль. — Вкусненького! У меня в печной дверце родственники живут, курочку горяченькую прямо с противня для тебя снимут!

Я немножко сбавила темп вращения.

— Ага, недожаренную?

— Что ты! — Элементаль, прочувствовав перспективы, решила закрепить достигнутый успех. — Самое лучшее, самое свежее… только для вас, королевна!

«Свихнулась», — озабоченно подумала я. Мрыс с ним, с титулованием, но на «вы», говорят, элементаль называла исключительно нашего Рихтера, да и то, наверное, после личного знакомства.

— Книжки принесу — из библиотеки! Скелеты из кабинета бестиологии! Шмотки из театрального кружка-а-а! Все для вас, госпожа хозяйка, только отпусти-ите меня! У меня голова кружится, я вообще инвалид умственно-охранительного труда!

— Ты мне сейчас всего наобещаешь, а потом у тебя даже уголька не выцарапаешь!

— Мамой клянусь! — искренне выдохнула флуктуация. — Пусть у меня косяк перекосит, если совру!

— Перекосит, не сомневайся, — пообещала я, опуская руки. Дверь медленно подплыла к проему и аккуратно встроилась обратно. — За мной не заржавеет. И не только косяк, но и засов, и дверное полотно, а ручку и вовсе с мясом выдерну!

Судя по обреченному полустону-полувздоху, флуктуация ничуть не усомнилась в моих палаческих способностях.

Словом, когда ближе к десяти часам в комнату влетела довольная Полин, прижимавшая к себе огромную раскрашенную сумку, внутри установилась полная и всеобъемлющая гармония. Тетрадь с записью самых интересных левитационных ходов лежала у меня в сумке (туда элементаль косилась с большой боязнью), учебник общей магии занял привычное нижнее место в завалах на столе, а я, сидя на подоконнике, с аппетитом поедала куриную ногу. Остальная курица, уложенная на тарелку и поставленная рядом, источала в атмосферу необыкновенно притягательные запахи.

От удивления алхимичка выпустила из рук сумку. Та мягко плюхнулась на пол, и наружу немедленно вывалилась какая-то пестрая тряпочка.

— Яльга, это что такое?

— Боевая добыча, — невнятно ответила я, алчно вгрызаясь в курицу. Желудок, впервые за долгое время получивший нормальную порцию еды, заткнулся и не бурчал — не иначе как от удивления. — В смысле законный трофей.

— Ты что, гнома обокрала? — ахнула алхимичка.

Я задумалась. А то я знаю, кто именно стоял тогда у печки! Может, это и гном был, почему нет?

Полин помялась, с не меньшей жадностью поглядывая на птицу.

— А… а мне можно? — наконец решилась она.

Я великодушно кивнула.

— Может быть, перчику, хозяйка? — заискивающе спросила элементаль. Подперев щеку ладонью, она с умилением наблюдала, как я методично расправляюсь с окорочком.

От такого Полин едва не выронила уже наполовину отломанное крылышко.

— Хозяйка?!

— Хозяйка, хозяйка. — Я покрутила в жирных пальцах обглоданную кость, прикидывая, осталось ли во мне еще немножко места. Выходило, что осталось. — А чего такого? У всех есть хозяева, вот и у нее теперь появился… в смысле появилась. Нет, перцу не надо, оно и так неплохо.

— Не позавидуешь ей, — хмыкнула соседка. — С тобой жить трудно, меня, того и гляди, в герои запишут. А уж повиноваться… у-у…

Я пропустила подкол мимо ушей, аккуратно слевитировав кость в мусорное ведро. Глядя на идеально ровную траекторию полета, элементаль дрожала и до половины вжималась в дверное полотно.

Я закрыла глаза подтянула ноги к подбородку. В желудке мирно урчала съеденная курятина (враги обойдутся, еще их такой вкуснятиной кормить), голова уже не болела, уроки на завтра были сделаны. Из щели, правда, изрядно дуло, но даже это не могло испортить неожиданно хорошего настроения. Мир сделался уверенным, стабильным и прочным; иное в нем прогнозировалось, иное становилось сюрпризом, но большую часть я все-таки могла изменять. По собственному желанию… в конце концов, что проку в профессии мага, как не этот дар менять реальность, приспосабливая ее под свои нужды?..

— Ой, Яльга, я ж тебе юбку еще не показала!

Судя по звуку, Полин метнулась к распростертой по полу сумке. Я только плотнее закрыла глаза, оперлась спиной о деревянную раму.

Вот теперь все окончательно сделалось правильным и привычным. Откинувшись к стене, я вспомнила каждый этап дня: лекцию по некромантии, практикум по боевой магии, лабораторную работу у Фенгиаруленгеддира… наезд элементали, отработку «практических навыков», изумительно вкусную курицу…

Да, с удовольствием подумала я. Есть в жизни счастье.


в которой Судьба решает наконец следовать проторенным маршрутом и одаряет героиню подобающими случаю событиями, встречами и сведениями. Здесь появляются герцоги, | Удача любит рыжих. Трилогия | наглядно иллюстрирующая принцип: «Кто не работает, тот не ест!»