home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



13

Естественно, она решила сначала не говорить Эмилю о возможной будущей операции, которая вернёт его в нормальное, здоровое состояние.

Почти забыв об Эрике, Лора помчалась в свою комнату, чтобы побыть рядом с мужем - счастливая, зная теперь, что у мужа появился шанс на нормальную жизнь. Толкнула поспешно дверь, боясь, что Эмиль опять будет расстроенным, поскольку она опять задержалась. И - осторожно замедлила движение двери хлопнуть: Алиса что-то азартно рассказывала Эмилю, а тот в редкие паузы в её истории о чём-то спрашивал её, кажется уточняя. Правда, Алиса ещё плохо знала её мужа, поэтому не реагировала на то, что Эмиль начинает пока незаметно задыхаться. Привычная же к нему, Лора сразу услышала трудности дыхания по голосу.

В одну из пауз в оживлённом диалоге - нет, скорее, в монологе, Лора легонько провела ногтем по дверному косяку. Муж не услышал, а вот девушка еле заметно вздрогнула и не сразу ("Молодец!" - улыбнулась Лора) повернулась в сторону странного звука. Лора кивнула на Эмиля и, склонив голову, прикоснулась сложенными ладони к щеке. Время дневного сна. Эмиль голоден - не смог поесть; утомлён новостями и непривычно энергичным общением. Говорить ему тяжело. В общем - устал.

Пока Алиса заканчивала разговор, Лора размышляла, стоя у столика с чашками для обеда. "В его положении он влюбится в любую девушку или хотя бы увлечётся ею, если только она проявит к нему, как к мужчине, внимание. Сейчас он такие вещи чувствует мгновенно. Смогла ли Алиса увлечь его? Вон он как внимательно слушает её... Она хорошенькая и стильная. Разговорила его и заставила забыть о капризах. А вдруг он понравился ей - даже в таком положении? Говорят, иногда из сочувствия тоже может родиться влечение или даже влюблённость..."

Но подошедшая к ней Алиса первой же фразой уничтожила все надежды на корню.

- Интересный случай, - тоном заядлого исследователя сказала она, и Лора с трудом заставила себя улыбаться девушке и далее.

- Алиса, предупредите, пожалуйста, остальных, что сейчас у Эмиля по расписанию сон. Пусть где-то с час-полтора в комнату никто не заходит.

Девушка кивнула и вышла.

А Лора подошла к кровати и оглянулась. Раньше в их комнату был вхож в основном Рене, парень из домашней прислуги. И Лора как-то не задумывалась, что кровать на двоих видна сразу от порога. Теперь же... Она встряхнула головой: ничего не изменилось, просто появились люди, которых надо воспринимать как наёмных служащих, пусть и хочется быть с ними в дружеских отношениях. Тем более что Лоре понравилось, как она встретилась с целой толпой новых знакомых совсем недавно. Как ей стало... светло от их радостных приветствий... Что ж, их она стесняться не собиралась.

Она сама не заметила, как рассеянно положила ладонь на исхудавшие пальцы Эмиля, машинально согревая их. А потом встала... Зато Эмиль чуть улыбнулся - даже с закрытыми глазами.

Памятуя, что мужу из-за недомогания завтракать не пришлось, Лора взяла несколько чашек с перетёртыми фруктами и, приподняв часть кровати-носилок, чтобы муж мог полулежать, села рядом.

- Эмиль, по ложечке? - предложила она. - Твой любимый киви с мороженым.

Он с сомнением скосился на посуду в её руках. И решился.

Как ни странно, поел он с аппетитом, хоть и съел из предложенного лишь по чуть-чуть. Он быстро устал от самого процесса еды и некоторое время следил, как жена готовит себе постель, чтобы лечь рядом.

- Лора, не оставляй со мной больше эту Алису, - вдруг сказал он, устало прикрыв глаза. - Она разговаривает так, как будто допрашивает меня.

- Хорошо, Эмиль. Мы будем пользоваться помощью только Рене, если мне придётся на какое-то время отойти от тебя.

Лора выговорила - и испугалась: а если у него сейчас опять слёзы будут? Он ведь не любит, когда начинается разговор о вынужденном одиночестве. Но Эмиль был, как ни странно, очень спокоен. Он выждал, когда жена осторожно причешет ему коротко стриженные тёмные волосы, когда она, опустив часть его носилок и укрыв его термоодеялом, ляжет рядом, и задумчиво спросил:

- Лора, ты ведь не любишь меня?

- У этого слова много значений, - осторожно сказала женщина. - Так что ты не прав. Я люблю тебя.

- Но не как мужчину, - спокойно же сказал Эмиль.

- Тебе хочется знать точно? - Лора задумалась. - Я люблю тебя как человека, рядом с которым жила долгое время. Я привыкла к тебе. Мне рядом с тобой хорошо. Как с лучшим другом, которого знаю всю жизнь.

- Даже сейчас, когда я немощен?

Она смотрела на потолок и изо всех вслушивалась, не звучат ли в его голосе истерические нотки. Нет, он и в самом деле спокоен. Тогда она перевернулась набок, лицом к нему. Заглянула в глаза, которые, как считала перед свадьбой, полюбила сразу и навсегда, в лицо, от которого сейчас остались лишь кожа да кости.

- Эмиль, для тебя этот разговор очень важен?

- Да.

- Хорошо. Мне с тобой хорошо сейчас, потому что я чувствую себя нужной тебе. Раньше я была придатком для тебя. Формальным основанием для того, чтобы легко заводить связи и легко рвать их. Ты всегда мог сказать женщине, что женат, что не можешь пойти на серьёзные отношения, потому что есть обязанности по отношению к жене. Сейчас между нами нет ничего. Никаких связей. Но теперь ты стал для меня законным основанием, чтобы я поняла, что ты нуждаешься во мне. Я не умею объяснять, что да как. Но я знаю, что и ты не бросил бы меня в такой ситуации. Может, поступил бы легкомысленней: продолжал бы бегать на светские мероприятия, но главное - не отдал бы меня в тот самый дом, которого ты неделю назад страшно боялся. Ты бы снял дом на двоих, выделил бы мне в нём комнату, нанял бы ухаживающую за мной прислугу, а сам время от времени прибегал бы ко мне и рассказывал новости о знакомых и с балов или с раутов. Но не бросил бы меня. Ты легкомыслен. Как и я. Но ты тоже привык ко мне. И есть между нами какие-то отношения, которые нам не позволят бросить в беде друг друга. Вот так я думаю.

- Ты веришь в меня больше моего, - прошептал Эмиль. - Лора, я мёрзну... Возьми меня за плечо, ладно?

- Хорошо, - улыбнулась Лора и сунула ладонь под его термоодеяло - положить на его плечо. Он мёрз довольно часто, и Лоре удобней было бы обнять его за плечо, но обнять - это положить вес руки на него. Что в его плачевном физическом состоянии сразу приводило к синяку. Поэтому она просто плотно прикладывала к его плечу ладони. Влажно холодное, оно не сразу разогревалось, но Лора слышала, как изменялось дыхание Эмиля, и понимала, что он успокаивается и согревается.

- Зачем тебя вызвал этот Кроу?

- ... Я не хотела говорить, пока всё точно не будет известно, - уже сонно отозвалась Лора. - Но, кажется, Эрик (она лежала и не увидела, как прояснели глаза Эмиля при этом имени из её уст) нашёл возможность вернуть тебя к настоящей жизни. Он сказал, что через час будет всё известно. Спи, Эмиль. Я надеюсь, что нам повезёт с этим Эриком.

Она уснула быстрей, чем Эмиль, который ещё долго вспоминал её слова о странных отношениях между ними, не позволяющих им бросать друг друга в трудное для обоих время.


***


Когда-то давно полицейский межпланетного соединения Валд Кроу добровольно поступил в мобильное военно-полицейское подразделение Содружества, поскольку платили там лучше, а на нём была большая семья, и долгое время мотался по делам службы по всем планетам, куда ни пошлют. Вернулся домой, будучи полностью комиссованным по инвалидности.

Вернулся и понял, что жизнь придётся начинать с нуля.

Пока он отсутствовал по службе в последней долгой командировке, погибли два его старших сына: один - в беспорядках среди студенческой молодёжи; другой - приставший к молодёжной банде, во время полицейской облавы. Младший, поздний ребёнок, ещё, как говорится, цеплялся за юбку матери и в жизни ничего не соображал.

Несмотря на двойную трагедию в семье, Валд жёстко взял себя в руки и понял: хочешь встретить старость спокойным за неё - надо вплотную взяться за правильное воспитание младшего. И он взялся. Прочитал учебники по научно-популярной педагогике, раскинул мозгами сам, принимая во внимание жизнь вокруг, и засучил рукава. Из учебников по педагогике, доступных пониманию не совсем рядового полицейского, он выделил главное: в идеальной семье воспитание ребёнка до четырнадцати лет - это жёсткий диктат со стороны старших. Это точный расклад, что хорошо, а что плохо. Это жёсткое, на уровне рефлексов ограничение, что можно, а что нельзя, с раннего детства, чтобы потом, уже взрослым, человек легко и свободно плавал бы среди этих ограничений, не замечая их.

Валд пренебрежительно отнёсся к тому, что учебник рассчитан на учителей, и тезис касается воспитания в школе. Он взял этот принцип на вооружение для домашнего воспитания. Только слегка расширил его. Он увеличил возрастной ценз до семнадцати лет и взял сына в ежовые рукавицы. Разве что не лупил. Живя в довольно благополучном городском районе для граждан среднего достатка, тем не менее он каждый день провожал в школу сына и встречал его после учебного дня, а заодно его одноклассников и друзей, которых знал всех по именам. После школы он делал с сыном уроки, вместе с ним проходя заново всю школьную программу, и обучал его всему тому, что знал сам, как полицейский. Мать не вмешивалась в воспитание младшего. Она чувствовала вину, что не выжили двое старших, что она не сумела справиться с ними одна, пока не было отца.

Ущербным Эрик себя не чувствовал. Если сначала его пытались поддразнивать в школе излишней заботой отца, то вскоре поняли, что к Эрику слова "излишняя забота" не относятся. Бокс, восточные единоборства, навыки следопыта и аналитика - всё это делало фигуру Эрика в школе слишком сильной, чтобы к нему можно было подступиться с детскими дразнилками. Да и сам Эрик чувствовал себя слишком взрослым, чтобы поддаваться на обычные детские провокации.

На семнадцатилетие Валд Кроу подарил сыну байк и, метафорически выражаясь, распахнул перед ним двери в огромный мир.

- Ты вырос. И ты не дурак. Сумеешь совладать с этим миром и с собой. Иди. Больше я не собираюсь нянькаться с тобой.

Эрику понравилось главное - "совладать с миром". Но высказанное словами - одно. Другое, что воспитание отца было вложено с небольшим нюансом. Эрик принял позицию отца. Ведь, воспитывая в сыне ум и силу, отец и неосознанно, и сознательно напоминал сыну о погибших братьях, их слабости в этом мире.

Практически позиция и место Эрика в мире стали выглядеть так.

Он вывел байк на улицу и огляделся. Следуя примеру отца, сначала он взял под крылышко двух соседей-сверстников, у которых тоже были байки, но ещё был реальный страх перед местными и соседними мотобандами. Поняв, что он никого, беря за глотку, не впихивает насильно в свою компанию, но есть возможность получить защиту, к ним вскоре присоединились ещё трое.

Эрик продолжал учиться в школе, а заодно на практике постигал азы будущего руководителя. Где силой, где хитростью он расчистил свой микрорайон от тех, кто пытался был единоличным диктатором округи. Его собственная компания так и осталась компанией: на главарей и подчинённых деления не было.

Было главное мерило - интеллект. И только потом - сила.

Поступал Эрик в университет с половиной состава своей компании.

Два года работы после университета - на основу для своего личного дела. Аналитики нужны везде. Первое дело было ему поручено человеком, чья вроде как неуправляемая внучка аккуратно была принята в мотокомпанию, практически приручена и пристроена к делу. После успешного выполнения первого "взрослого" задания Эрик получил протекцию и возможность расширить дело.

Понадобилось два года, чтобы его фирма стала известной, как умеющая беспроигрышно вести дела любой сложности. Заказы на аналитику посыпались регулярные. Теперь Эрик мог себе позволить расширение дела. Появились чисто детективно-розыскные отделы. А также необходимые для того, чтобы справляться с любыми затруднительными ситуациями заказчиков своими силами.

А Эрик, словно опытный коллекционер, продолжал набирать людей. Он ценил мозги и умение пользоваться ими. На каждой человеческой планете Содружества у него обязательно имелся свой человек, который умел работать со слухами и сплетнями, не попадавшими на экраны вирт-космосети. Поэтому он был в курсе всего.

Лора поразила его воображение лёгкостью порхающего мотылька, когда он впервые разглядел её на балу.

Она поразила его воображение, когда всё тем нежным мотыльком взяла в руки браунинг и одним движением показала, что не понаслышке знакома с оружием.

Потом она поразила его воображение, когда он понял, что вся работа с немощным мужем оказалась на её плечах. Даже самая грязная.

И с каждым разом, когда он её видел, странная, томительная игла всё глубже и глубже входила в его впервые растревоженное сердце.

Подруги по жизни у него были. Но ни в одной он не видел жены.

Он разом, ещё ничего не зная о ней, увидел свою жену в чужой, принадлежащей другому мужчине женщине, и осторожно подбирался к ней.

Он видел этих двоих в романтичном свете: два голубка прижались к оконной раме во время грозы, обрушившей на них сильнейший ливень. Причём недавно слабейший своими крыльями закрывает второго.

Но игла всаживалась всё глубже и больней.

Именно эта игла заставила его сказать всем лишь поверхностную правду о реальном положении дел.

Он сказал ей и её отцу, что и-морги хотят добраться до главных героев инцидента на прогулочном лайнере.

Голая правда состояла в следующем: будучи истинными психопатами, и-морги вычислили единственное, что соединяло и ненавистного им уиверна, с которого началась для них трагедия на человеческом празднике, и его, Эрика, который вроде как поставил в этой трагедии жирную точку, а сейчас выяснилось, что это была не точка, а всего лишь многозначительное многоточие.

Идефиксом и-моргов стала Лора. В их воспалённом воображении именно она стала целью и жертвой. Ведь с неё всё началось. И вся ненависть и-моргов, как расы, сосредоточилась на маленькой женщине.

С момента как аналитики Эрика начали сообщать о странной активности в среде киллеров и наёмных профессиональных военных убийц, Эрик немедленно сел за вирт и сам окунулся в мир космосети. И выяснил, что все нити этой странной активности ведут к Лоре. И сразу бросился ей на помощь.

В её дом он взял тех, кто не обеспокоил бы её своим видом и присутствием, - ребят, знакомых ей по лайнеру.

И теперь он сидел и с нетерпением ждал звонка от Монти. Его ребята бесшумно и почти незаметно для глаза, непривычного к такому действию, быстро устанавливали повсюду камеры слежения, а заодно проверяли дом на предмет проникновения в него. Сначала Эрик хотел спрятать Лору туда, где ни один киллер до неё не дотянулся бы. Он даже хотел использовать плачевное состояние её мужа как предлог, чтобы спрятать Лору на Уиверне, пока он разбирается с её врагами. Но теперь медленное угасание Эмиля оказалось не просто предлогом.

Самое последнее дело - связываться с делом, в котором присутствуют такие действующие лица, как наёмные убийцы. По последним данным его аналитиков, выходило, что и-морги обратились к одному из так называемых злых гениев (из людей) - тайных руководителей делами, которые не то что не вызывают одобрения Содружества, но и резко противоположны основным принципах, на которых строятся межпланетные отношения.

Эрик знал трёх таких гениев. Дела в его фирме велись на всех троих, поскольку опять-таки действовал принцип: врага надо знать в лицо. Определить, к которому из них обратились и-морги, трудно. Если его ребята, да и он сам сразу определили, что его жертвой станет Лора, то все нити, ведущие к гению, организовавшему её убийство, были слишком тонки, а то и расплывчаты. Эрик подозревал ещё, что сей злой гений позаботился создать эти нити - ко всем троим, чтобы запутать потенциальное расследование.

Поэтому выход из ситуации пока был только один: немедленно убрать Лору из-под пуль киллера. Или целой армии киллеров, подкормленных через гения-организатора и-моргами. Те, как понимал Эрик, не поскупились на средства для убийства единственного неугодного им человека.

Он сидел всё в той же комнате, из которой дозвонился Монти, чтобы успокоить Лору, и размышлял обо всём подряд в ожидании звонка от уиверна. В основном вспоминал. Для того чтобы отец Лоры поверил в то, что ему, Эрику, поручили дело Лоры, агентству пришлось повозиться, чтобы компетентные органы поддержали идею и могли бы при случае подтвердить правомочность Эрика и его людей "вести расследование", а на деле - защиту семейства от нападения со стороны и-моргов. Эрику пришлось здорово "побегать", дёргая за ниточки, позволившие ему легально явиться в частный богатый дом. Но, размышляя обо всём, он знал, что все его действия не впустую. Он нашёл себе цель и намеревался её достигнуть.

Он не потерял из-за Лоры голову, но размышлял обо всём сосредоточенно. Например, о том, что, если уиверны откажут, он прорвётся на Уиверн и заставит их провести операцию Эмилю. И тем самым выставит их на посмешище. Ведь они уверены, что защищены славой лучших бойцов Содружества, что планета закрыта для всех. Но он-то, изучивший Уиверн со всех сторон, уже знал несколько лазеек, которые уиверны не удосужились хорошенько прикрыть...

Лёгкий звонок вирта заставил его вздрогнуть и очнуться от дум.

- Монти? Что скажешь?

Уиверн включил экран - Эрик проделал то же самое. Выглядел Монти довольно потрёпанным: кажется, ему пришлось пережить час неприятных переговоров.

- Глава дипкорпуса согласен, что я должен компенсировать людям свою невольную причастность к инциденту. За вами прибудет корабль, который будет дожидаться вас на орбите. Ты знаешь, сколько лететь до Уиверна?

- Да. Трое суток.

- Прекрасно. Будь добр скинуть на мой вирт все медицинские документы Эмиля. Я перешлю их на Уиверн, чтобы там подготовились.

- Э... Монти, этот корабль, который вы прислали за нами... Он гражданский?

Уиверн преобразился в мгновение. Только что выглядевший утомлённым, он словно ушёл в себя, закрываясь от любого прочтения эмоций по его лицу. Эрик хмыкнул.

- Твой вирт не защищён. Поэтому все подробности получишь изустно, на борту.

- Откуда ты знаешь, что я буду там?

- Если бы я так ревностно относился к расовой чести, как это делают уиверны, я бы точно оказался там. Хотя бы и посланный старшими. По принципу: сам натворил - сам расхлёбывай... Ладно, встретимся через пару-тройку часов - поговорим.

Как Эрик и думал, на его едва заметную насмешку Монти отреагировал нормально: усмехнулся сам и кивнул, на прощание напомнив о передаче документов для медиков.

А Эрик занялся подготовкой к перемещению по городу до космопорта. Монти скинул ему на вирт точное время прибытия как корабля на орбиту, так и челнока в космопорт. Расписание сброшено только что. Наёмники не успеют передать его подпольному гению, а значит, есть возможность осторожно перевезти Лору и Эмиля. Проблема будет в космическом пространстве. Но Эрик сделал несколько звонков - и теперь на орбите дожидались не только его корабли, на которых он прилетел недавно.

Он мысленно пробежался по всем этапам будущего путешествия. Предусмотрено всё? Всё. Никаких "кажется" в таком деле. Только точность и уверенность.

Он встал и вышел из комнаты.

Дверь в комнату молодой пары была лишь прикрыта.

Мягко ступая по коврам, он дошёл до кровати, где спали оба, и присел со стороны Эмиля. Там был приготовлен стул, на котором обычно сидела Лора, насколько Эрик успел запомнить. Лора спала, повернувшись лицом к мужу, и Эрик застыл взглядом на её спокойном лице, которое было ещё и каким-то умиротворённым. Он не ревновал. Слишком хорошо знал о положении вещей между этими двумя. Но снедала досада. Ему хотелось, чтобы это его плечо было под её ладонями... Он как представил... Нет, лучше не представлять... Эрик понял, что лучше уйти... Только напрягся подняться, как краем глаза уловил движение. Эмиль открыл глаза. Эрик встал - так, чтобы муж Лоры увидел его. Эмиль приоткрыл рот, видимо, встревоженный. Но Эрик поднял к губам палец и покачал головой. После чего тихо вышел из комнаты.


предыдущая глава | Мотылёк | cледующая глава