home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать.

Антуан де Сент-Экзюпери

Этим утром я встала злая. Без причины. Злая. В большей степени на саму себя. Даже объяснить толком не могла, почему именно, но злилась я конкретно и от души. А красующийся на столе в вазе гладиолус стал для меня едва ли не памятником, только усиливающим эту злобу.

Цветок вчера вместе с запиской приволок Мурз от Глеба. Сначала я обрадовалась, после всех приключений с герцогом Эриданом от больничного крыла до Великих гор именно светлый подарок от зельевара стал для меня успокоительной путеводной звездой.

Но вот потом, прочитав записку, я озверела.

Всего две фразы за почти четыре дня молчания.

«Нет, ну а чего ты хотела? Какой вопрос, такой получила и ответ», — пробурчала моя шиза вместо того, чтобы оказать поддержку и понимание.

Я же сама не знала, чего хотела. Дифирамбов? Развернутого повествования о том, где он и что с ним?

В общем, вчера я вела себя как законченная истеричка. Лежала на кровати. Дулась на весь мир. Кристина и Анфиса пытались меня разговорить, я же отмахивалась от подруг и зарывалась поглубже в одеяло.

Тем временем допросы Эридана добрались и до первого курса. Точнее, они на нем сосредоточились.

Поведанная герцогу история о загадочных стражниках не осталась без внимания, и теперь Тарфолд очень хотел узнать, кто они и что делали возле нашего блока.

Допросами герцог решил заняться старательно и вчера практически весь день расспрашивал Мелису, Зарину и Нату. Уже ближе к вечеру девчонки, уставшие, вымотанные, еле доползли до блока, выронив по пути пару десятков проклятий в сторону белобрысого изверга.

Чья будет очередь идти завтра, на тот момент никто не знал, но мы своей иномирской тройкой подозревали, что конкретно до нас она дойдет в самом конце.

Вот и сейчас, встав с утра в отвратном настроении, точнее ни фига не встав, а тупо открыв глаза и лежа на подушке, я прислушивалась к звукам, доносящимся из общего коридора. Там, словно провожая в последний путь, вчерашние мученицы успокаивали Танису, Миру и Хлою.

— Ну, он сначала орал, — слышался голос Зарины, рассказывающей о вчерашних злоключениях. — Потом перестал и начал сверлить глазюкой. Потом угостил чаем и снова орал…

— Короче, чередовал кнут и пряник, — поддержала ее Мелиса.

— Спокуха, дамочки! Иголок под ногти не загонял и серной кислотой тоже не обливал, — оптимистичненько заверила дрожащую троицу Ната, после чего раздался глубокий и тоскливый вздох всех шестерых девчонок.

Пытаясь абстрагироваться от этого нытья, я смогла лишь укрыться одеялом с головой.

«Все, я в домике! Я улиточка! — решила сама для себя. — Мой дом — моя крепость!»

Вот только наглый Мурз с такими доводами решил не соглашаться и, запрыгнув на кровать, подлез в мою теплую и темную норку, чтобы устроиться под боком и замурчать.

От кота пахло валерьянкой, что означало только одно — всю ночь он лакал травяное успокоительное на пару с Горгулием. Радовало в его загулах единственное: получив полную свободу, кот начал вести себя довольно прилично. Мертвые тушки крыс перестали валяться в коридорах, а вся нужда справлялась исключительно в лотки, которые теперь были заботливо расставлены кем-то по углам Академии. Кто этот тайный доброжелатель, я не знала, но молчаливую благодарность испытывала.

— Эль, а Эль? — неожиданно раздался голос Фисы. — А я выйду замуж за крутого мужика?

Я от неожиданности вопроса аж одеяло с себя сбросила.

— На фига тебе это сейчас знать? Ты ж ближайшие пять лет будешь сидеть в Академии и плевать в потолок закрытого бункера. Какой замуж-то?

Блондинка мечтательно закатила глаза:

— Не, ну а что? Иметь подругу-провидицу и не спросить о самом главном в жизни глупо.

С таким доводом сложно не согласиться. В конце-то концов, а почему бы и нет?

«Эй, дар! — позвала я. — Ты слышала, о чем нас спросили? Что можешь сказать по этому поводу?»

Шиза нервно заворочалась, я буквально слышала, как она заерзала в моей голове. Наверное, будь она полноценным человеком, сейчас бы жеманно комкала подол платья и шаркала ножкой. Меж тем ответа не последовало.

«Ну и что это за игра в молчанку? — подобно танку напирала я. — У меня и так настроения нет, ты мне хоть его не порти!».

«А че сразу все претензии ко мне? Я, пардоньте, не справочное бюро, не передача „Что? Где? Когда?“ и уж тем более не „Хочу все знать“. Откуда мне знать, за кого твоя Анфиска замуж соберется?»

«Моя Анфиска» тем временем перетащилась со своей кровати на мою, сначала присела на краешек, а затем, окончательно обнаглев, отвоевала половину одеяла и засунула под него свои ноги. Внутри недовольно завозился Мурз. Под одеялом становилось тесновато. Фиса нетерпеливо елозила и вкрадчиво заглядывала мне в глаза, уж очень хотела поскорее узнать, кто же у нее суженый-ряженый…

«Эй, дар! Ты меня позоришь! Хоть что-нибудь выдай, а то грош тебе цена! У синоптиков прогноз погоды легче узнать, чем от тебя конкретики добиться…»

На самом деле свою шизу я решила взять на «слабо». За несколько дней сумела изучить ее своеобразное поведение, и теперь настало самое время начинать первые эксперименты по дрессировке доставшейся мне «капризной леди».

Шиза задумалась, а затем все же благосклонно выдала:

«Да! Фиса выйдет замуж за крутого мужика!»

«ИЗДЕВАЕШЬСЯ? И это все, что ты можешь мне сказать? А цвет волос? Имя? Годовая зарплата?»

«Ага, счас! Все остальные предсказания за отдельную плату! Какой был вопрос, такой получите и ответ!» — сказала она и умолкла.

Еще минуты две я пыталась дозваться эту превратность моей судьбы, но безрезультатно. Обиделась.

— Ну и что? Что там в будущем меня ожидает? — Фиска нетерпеливо ткнула меня ногой под одеялом.

Пришлось тягостно вздохнуть и признаться подруге в своем тотальном поражении перед строптивой шизой.

— И что, больше ничегошеньки она не сказала? — Белова задумчиво покусывала губу и накручивала на палец белоснежный локон. — И даже количества будущих детей не уточнила?

Мне пришлось поперхнуться от ее вопросов уже второй раз, а Мурз из-под одеяла даже голову высунул.

— Мяу! — прокомментировал он и спрятался обратно.

В итоге Фиса предсказанием будущего осталась недовольна. Но униматься не спешила.

— А у Кристины?

В этот раз я шизу даже дергать не стала.

— Фис. — Я страдальчески посмотрела на подругу. — Ну не идет в мою голову сегодня информация. Луна не в той фазе, звезды не так сложились… Придумай какое-нибудь оправдание, которое удовлетворит твое любопытство и мое бессилие.

Бывшая готесса крепко задумалась:

— Ладно, уговорила. Спишем все на неприятности с Глебом.

И вот лучше бы она мне о нем не напоминала. Потому что пока я препиралась с даром, почти забыла о магистре, а сейчас утренняя злость проснулась с двойной силой.

— Может, мне сходить с ним поговорить? — вслух спросила я. — Хоть выясню все, перестану себе нервы мотать.

Из-под одеяла опять показался Мурз и издал одобрительный кошачий мявк. Белова воспользовалась временной отвлеченностью кота и полностью вытащила его тушку из-под одеяла. Расположила кота на манер младенца у себя на руках и начала чесать наглецу пузико.

Маневр кошак оценил и включил мурчательный орган на полную катушку. Задняя лапа задергалась от удовольствия.

— Я вот тоже думаю, что тебе надо с ним поговорить. Только мы с Кристиной в таком виде тебя к мужику не отпустим. Ты себя в зеркало-то видела?

Если честно, нет. За два дня апатии не то что к зеркалу подходить не хотелось, не хотелось даже дышать. Но природное упрямство настаивало на попытке не согласиться с подругой.

— Ой ли… Помнится, даже месяца не прошло, как тут я вокруг вас прыгала и красоту наводила. И что теперь? Роли поменялись?

— Пф-ф-ф, — фыркнула Анфиса. — Женщина всегда, даже без повода, должна выглядеть прекрасно, а если повод есть, тогда умопомрачительно!

И наподобие великого мыслителя задрала указательный палец вверх, подчеркивая всю важность и гениальность своей мысли.

А ведь Фисик права. Не то чтобы я за два дня себя сильно запустила, но красоты и здоровья мне нервотрепки и вчерашняя голодовка точно не прибавили.

— Кри-и-ис! — призывно завопила подруга, вызывая засевшую в ванной Волковскую.

Реакции ноль, тем более что из-за закрытой двери в ванную комнату доносился шум льющейся воды.

— Кри-и-и-с! — продолжала голосить Анфиса, при этом с моей кровати вставать она явно не торопилась.

— Можно еще нарисовать пентаграмму вызова, — предложила я. — Авось, так побыстрее выйдет! Она же не слышит!

Подруга насупилась, на мыслительный процесс в ее голове ушло ровно две секунды.

— Ну и ладно. Пока ее дождешься… Элька, подъем! Покажешь этому зельевару, что не фиг таких красавиц в одиночестве оставлять. Устроишь ему показательную истерику с битьем посуды и швырянием в него ветки гладиолуса!

После этих слов подруга рывком стянула с меня одеяло.

Нет, ну я, конечно, к Глебу, может, и собиралась, но не так же резко… Тем более сам гладиолус после слов Фисы вдруг решил внезапно обвять, даже листики ссохлись буквально на глазах.

— Может, я попозже? — жалостливо посмотрела я на подругу.

Но Фису было не пронять, она встала с кровати и замерла надо мной, уперев руки в бока.

— Считай это местью за отсутствие инфы о моем женихе!

— У тебя и жениха-то нет, — попыталась оправдаться я. Но где там.

— Вот именно! Если бы был, я бы и не спрашивала.

В итоге Фиса вытащила меня из постели и насильно усадила на стул напротив зеркала.

«Что-то мне это напоминает! Обратное дежавю! Надеюсь, меня сейчас перекрасить не решат?»

«Максимум подпалят! — решила вернуться неблагодарная шиза и тут же заорала: — Ты в зеркало-то на нас посмотри! Мы же страшные до ужаса! Нас срочно надо реанимировать! Маску нам! Освежа-а-а-ю-ю-ющую!»

Причем орала паникующе, с нотками истерики и ультразвукового писка! Будь этот голос не в моей голове, я бы стопроцентно уши зажала.

Надо сказать, что паниковать было отчего.

Из зеркала на меня смотрела растрепанная, с огромными мешками под глазами и бледным лицом, девица. Голубые глаза потеряли блеск, стали едва ли не серыми, будто водой разбавленные, а курносый нос осунулся до болезненной некрасивости, запали щеки. Единственным ярким пятном осталось рыжее воронье гнездо на макушке.

И в этой чупакабре я узнала себя.

— Ну что, красавишна! — скрестив руки на груди, укоризненно упрекнула меня Белова. — Видишь, до чего ты дошла. А ведь это всего за пару дней!

И вправду, никогда бы не подумала, что смогу себя так довести. А ведь всего лишь устроила себе вчера легкую апатичную голодовку… Да уж!

В подтверждение мыслей желудок недовольно забурчал.

«Если сейчас же пойдешь в столовую и попросишь покормить, тебе не откажут!» — смилостивившись, подсказало подсознание. Помирать от голода моему дару явно не хотелось.

Глубоко вздохнув, я согласилась с правотой и шизы, и Анфисы. Выглядела я отвратно, в таком виде перед мужчиной появляться не то чтобы плохо, но как минимум стыдно и не эстетично по отношению к нему же. А раз так, для начала надо поесть, а затем вернуться в комнату и привести себя в надлежащий вид.

Надев одно из самых простых платьев, которое только можно было откопать в нашем фрейлинском гардеробе, и обувшись в самые удобные туфли, я пообещала Фисе, что скоро вернусь, и выскользнула из комнаты.

Путь до столовки на крыльях голода много времени не занял. Я летела и предвкушала еду. Как вонжу вилку в надоевший диетический салат или ложку в постную манку.

Сейчас даже они мне казались роскошными яствами.

«Ну и куда ты идешь?» — ехидно поинтересовалась вновь ожившая шиза.

«В смысле? Ты же сама сказала в столовую шуровать!» — Мне пришлось даже остановиться.

Желудок обиженно буркнул.

«Неужели ты такая наивная и думаешь, что в вашей столовке злыдни-повара тебя начнут кормить в неположенное время?»

«Но ведь ты же сказала!..» — в этот момент мне очень захотелось, чтобы шиза стала материальным человеком и у меня появилась возможность ее придушить.

«Да, сказала, но я же не думала, что ты такая дура и попрешься в курсантскую вместо учительской!»

Я оторопела и даже руками всплеснула. Наверное, со стороны дебильно выгляжу. Иду, ни с того ни с сего замираю, размахиваю руками, хмурюсь… Полная клиника.

«И как я туда попаду? Ты очень верно заметила, столовая-то учительская!»

«Иди говорю, — не успокаивалась шиза. — Тебе прямо по коридору! Я жрать хочу!»

Не то чтобы мне хотелось подчиняться, но здоровый дух авантюризма и любопытства тоже проснулся. Интересно, преподов такими же салатами кормят? А в манку им хотя бы сахар кладут?

Ведомая этими почти философскими вопросами, я шагала на разведку к вожделенной обители питания. Однако вопрос о том, как выпросить у местных поваров еду, все еще оставался открытым.

«Здравствуйте! Подайте, пожалуйста, на пропитание!» — послушно подсказывала фантазия и нарисовала жалостливые глаза, наподобие тех, которые строит Мурз, если сильно накосячит.

Шиза хихикала, но комментариями мои мысли не удостаивала.

Захотелось ее в чем-нибудь или упрекнуть, или побесить. Так же как она меня бесит.

«Слушай, так ты определилась уже, кто ты вообще такая? Или такое? Девочка, мальчик?» — решила я задать давно волнующий вопрос.

Дар задумался.

«Мне кажется, я — это ты! — после недолгого размышления призналась она. — Такая же Эля, только со своим мнением со стороны!»

«Поясни?» — Ее ответ меня поставил в немалый ступор.

«У меня все твои воспоминания, твой же характер, только чуть-чуть более утрированный. Ну и я явно девочка! Мне нравится, когда нам уделяют мужское внимание! Например, когда на ручках носили, было очень круто!»

Это что выходит-то… Шиза моя вовсе не шиза… А сама я, только говорящая со мной же от третьего лица. Не знаю даже, что лучше: раздвоение личности или получение мозговой сестры-близняшки.

Бред какой-то. Неужели я такая истеричка или порой даже стерва? Мне казалось, я почти совершенство, разве что с патологическим невезением в отношениях.

Сразу вспомнилась сказка «Королевство кривых зеркал», где двойник Оли — Яло — была не такой уж милой девочкой, какой героиня сама себя представляла.

«Вот только если ты меня Элей называть будешь, мне это уже не нравится. Может, Эллаидой? Или Эльвирой?»

«Угу! Эльвира — повелительница тьмы!»

Сразу представилось, как второе «я» захватывает силком мое тело и наряжается в черное платье с декольте до пупка… А потом, светя перед всеми грудью, спасает мир!

Эльвира опять задумалась. И эта задумчивость меня пугала.

«Мне больше нравятся костюмы, как у Трои!»

— Даже не думай! — не удержалась и ляпнула вслух я.

— О чем не думать? — раздался за спиной до боли знакомый голос.

«Эльвира! — захотелось взреветь бешеным медведем. — Я тебя убью!»

Догадавшись, как сильно меня подставила моя же шиза и в чем был ее коварнейший план, я с превеликим трудом сохранила на лице каменное выражение, а затем медленно повернулась к собеседнику.

— Даже не думай оправдываться передо мной, Глеб! Я жду от тебя конкретных объяснений!

И хотя в голос я постаралась вложить всю возможную суровость и твердость, они испарились, едва я взглянула на зельевара.

Вот нельзя так давить на женскую жалость. Нельзя — и точка…

Потому что выглядел он ужасно! Мои черные круги под глазами рядом с его мешками даже близко не стояли. Казалось, в них можно спрятать весь неприкосновенный запас моей иномирянской необъятной Родины. А глаза, красные от недосыпа, с кровяной сеточкой лопнувших сосудов, словно намекали на возможные вампирские пристрастия магистра.

Но даже несмотря на свое удручающее состояние, поэт умудрялся мне улыбаться.

— Привет! Я скучал!

«Я за тебя рада!» — проглотила ехидное замечание, сдобренное тонной сарказма. Конечно же, я тоже по нему скучала. Вот только разрыдаться и кинуться к нему на шею не собиралась. Не простила бы себе такого поступка.

«Соберись, тряпка!» — настроилась на путь истинный и приготовилась вести словесную дуэль с зельеваром.

— Забавно, выходит, если бы мы сейчас с тобой здесь случайно не столкнулись, я бы тебя еще сколько не увидела? День? Два? Неделю?

Преподаватель нахмурился, но отпираться не стал.

— Возможно, дольше, — признался он. — Ровно столько, сколько бы понадобилось.

И никакого тебе «Эля, прости, я был не прав»! Зашибись!

— Ну и где логика? Цветочки подарил, соскучился, а видеться, значит, не собирался? — я начинала терять терпение и самообладание.

— Эль. — Глаза магистра стали моляще-просящими. — Я сейчас позавтракать собирался. Давай ты составишь мне компанию, а я тебе все объясню за едой?

Я хотела уже огрызнуться, мол, никуда с ним больше не пойду, никогда и ни за что, но вот желудок со мной не согласился. А шиза так тем более.

«Вот видишь, Элька! Со мной с голодухи не помрешь! Я тебе устроила романтический завтрак!»

«Иди ты знаешь куда!»

«Конечно, знаю! В столовую с Глебушкой, там нас ждут замечательные пирожки с повидлом и жареная курочка!»

Вот лучше бы она мне этого не говорила, потому что курочка, а тем более жареная, сразу если не уничтожила всю обиду на зельевара, то отодвинула ее на задний план.

«С хрустящей шкуркой, золотистой, со стекающим жиром…» — продолжала издеваться Эльвира.

А я поняла, что фиг с ними, с обидами, но курочку я очень хочу!

— Ну, так ты составишь мне компанию? — повторил предложение зельевар.

— О да! — Я расплылась в предвкушающей улыбке.

Путь к сердцу женщины, похоже, тоже лежит через желудок, особенно если она голодная, а речь идет о жареном мясе.

Глеб смерил меня странным и осторожным взглядом, видимо, не понравилась ему резкая смена настроения.

— Эль, а с тобой все в порядке? Какая-то ты не такая, как обычно.

«Еще бы, блин! В моей крыше поселился замечательный сосед! Как же мне не веселиться, не грустить от разных бед?»

Вслух же ответила:

— Я просто есть хочу! Опоздала сегодня на завтрак.

О том, что на вчерашний обед и ужин я тоже не явилась, решила предусмотрительно промолчать, а то еще по попе отшлепает…

— И все равно ты какая-то странная, — не унимался зельевар и меж тем предложил мне руку.

Пришлось смущенно улыбаться и прикидываться тапком. Наставления Эридана были живы в памяти. Глебу не стоит пока знать о моем даре, ради его же блага.

— Мне понравился гладиолус, — как бы невзначай перевела стрелки разговора в другое русло.

— Глади… что? — не понял меня зельевар, продолжая вести по коридорам Академии.

Его шаг был четким и уверенным, немного спешным, видимо, есть хотела не только я.

— Ну, цветок, который Мурз приволок вместе с запиской.

Он загадочно улыбнулся, эта улыбка была такой приятной и доброй. Даже стыдно стало, что три минуты назад я ему глаза хотела выцарапать.

— Значит, ты знаешь, что это за растение?

— А ты нет, что ли? — удивилась я, в голове не укладывалось, как можно подарить то, о чем не имеешь ни малейшего понятия.

— Я его впервые увидел! Захотелось преподнести тебе что-нибудь необычное. В последнее время розы мне кажутся чересчур банальными и даже пошлыми. Вот я и призвал этот цветок из ниоткуда.

— Странно, — протянула я. — В моем мире они на каждой второй клумбе растут. Это же гладиолус!

Шаг мужчины замедлился:

— То есть ты хочешь сказать, что цветок ваш? Иномирянский?

В его голосе мне послышался некий испуг, причину которого я понять не могла.

— Ну да, — осторожно начала я. — Он называется так, гладиолусом, потому что похож на острые мечи гладиаторов. Это такие воины, которые сражались друг с другом на аренах ради развлечения толпы. Был такой печальный опыт в нашей истории.

Зельевар остановился окончательно, по его лицу блуждала какая-то мысль.

Я не была великим знатоком человеческой мимики, но… эту мысль Глеб переваривал, анализировал, а вот озвучивать не спешил.

— Ладно, пойдем, поедим, — выдохнул он через мгновение и ускорил шаг.

Дальше Глеб волок меня по коридорам почти бегом.

«Сейчас меня покормят! Сейчас мы будем кушать!» — тем временем на манер песенки твердила в моей голове Эльвира.

Я ее ответом не удостаивала, была поражена масштабом творящегося вокруг меня сумасшедшего дома и очень надеялась, что во время принятия пищи Глеб все же объяснит, где пропадал столько времени и что за гонку на длинную дистанцию мы сейчас совершаем.

Наконец, завернув в один из неприметных коридорчиков и уткнувшись в глухой тупик, магистр пробормотал тихое заклинание и нажал на один из камней кладки. Внешне ничего не изменилось, только Глеб теперь силком попытался меня волочь уже в сплошную стену. Таранить лбом камни я была морально не готова.

— Эй-эй! Ты что делаешь? Я через стены ходить не умею!

— Я тоже! — и, в качестве успокоения для моей психики, просунул руку по локоть в самое сердце кладки. Рука прошла свободно, не встретив ни малейшего сопротивления. — Это же обычный морок! Чтобы студенты не шастали в преподавательскую столовую!

Я насупилась.

— А вам что, жалко, что ли?

Будучи девочкой неглупой, я сразу смекнула: если прячут, значит, есть что прятать.

— Лично мне не жалко… А вот тетю Маню толпы наглых и голодающих курсантов затерроризируют. Она же безотказная, всех накормить и осчастливить норовит.

— Что за тетя Маня?

— Пошли, сейчас познакомлю! — И, подхватив сомневающуюся меня под белы рученьки, все же затащил на ту сторону каменного морока.

По ощущениям это напоминало прохождение через пленку мыльного пузыря, только характерного лопающегося звука «чпок» не услышалось.

Я очутилась в небольшом помещении. Полноценной столовой его было назвать сложно, так, пять столиков, стоящих вразнобой на манер придорожной кафешки. Наверное, меня бы постиг призрак вселенского разочарования, как-то большего я ожидала от громкого названия «преподавательская столовая», если бы не одно «но» — запахи здесь витали просто фантастические.

И хотя сейчас здесь, кроме нас с Глебом, никого не было, десятки ароматов, как по мне, просто обязаны привлекать всех, проходящих мимо по коридору.

— Если морок только маскирует стену, то почему запахи не проникают на ту сторону?

Мои школьные знания физики очень некстати проснулись и требовали разъяснения ситуации. Морок — это визуальная маскировка, иллюзия, а вот молекулы запахов должно сдерживать что-то более материальное, чем зыбкое марево.

Глеб лишь плечами пожал, он, как местный житель, явно не знающий о строении микровселенной, не заморачивался, что и куда должно проникать.

— Без понятия! — легкомысленно ответил он. — Я об этом никогда не думал. Не проникает — и все тут. Древняя магия! Меня сейчас больше интересует материальность еды, чем запахов!

Пришлось с ним согласиться, тем более что шиза, как всегда, оказалась права — аромат курочки витал в воздухе и наглым образом дразнил вкусовые рецепторы!

В поисках еды я озирала столовую более пытливым взглядом. Древняя кладка каменных стен, магические фонарики на них, а еще живые зеленые растения, висящие возле этих самых фонариков. Больше всего они напоминали обычный лесной папоротник, вот только этот местный аналог умел цвести, причем большими бутонами ярко-красного цвета. Форма бутонов намекала на родство с лилией, а внутри диковинок мерцал яркий свет, словно десяток светлячков решил устроить там дискотеку.

В дальнем, чуть менее освещенном углу обрисовывались очертания еще одной двери, именно туда и направился Глеб. За руку меня на этот раз он не тянул, я и сама, ведомая любопытством, последовала за ним.

Дверь при ближайшем рассмотрении оказалась обычной, точно такой же, как и в любой из комнат блоков, только что номер или характерная надпись ее не украшали.

— Тетя Маня содрала, — словно угадав мои мысли, пояснил Глеб. — Сказала, что раз кроме этой двери других здесь нет, то и подписывать кухню словом «Кухня» смысла тоже не имеет.

Я молча кивнула, логика у тети Мани была налицо.

Зельевар сделал последний шаг к двери и тихонько постучал.

— Войдите! — раздался женский голос с той стороны.

И вот, едва дверь была открыта, я обомлела.

Кухня была по площади раза в три больше, чем вся преподавательская столовая. Квадратное помещение, вдоль левой стены огромные длинные столы. Над несколькими из них витали десятка два ножей, одни чистили картошку, другие нарезали овощи, третьи мясо рубили, а на оставшихся столах полным ходом шел сам процесс приготовления еды.

Нарезанные овощи прыгали в салатники и размешивались послушной ложкой, витавшей в воздухе. Над разделанным мясом порхали солонка с перечницей и добротно приправляли будущий кулинарный шедевр. Далее мяско, в зависимости от его будущего назначения, плыло на правую сторону кухни, где располагались огромные плиты. Там уже шкворчали и парили множество сковородок и кастрюлек.

И посреди всего этого пищевого конвейера на стуле расположилась она!

Тетей Маней у меня бы язык не повернулся ее назвать. Явно высокая, очень статная брюнетка, с точеным подбородком, с первыми признаками седины и наступающих морщин. Одетая в черное бархатное платье, которое ну никак не походило на поварской наряд. В правой руке женщина держала книгу, которую неотрывно читала, левой же, не глядя на происходящее, дирижировала, управляя огромнейшей кухней. Только сейчас я обратила внимание, что даже самыми мимолетными движениями пальцев она подчиняла и контролировала все происходящее, начиная от маленького ножика, который ковырял глазки у картошки, заканчивая огромным чаном с местным аналогом борща.

«Вот вам и тетя Маня! — офигела я. Мне представлялась деревенская милая бабушка, а здесь же более старший вариант Трои. — Интересно, а хлыста у нее нет? Хотя такой даме и поварешки с лихвой хватит!»

— Здрасте, — робко поздоровалась я.

Женщина мгновенно отвлеклась от своих дел, книга была захлопнута, ножи и ложки замерли, а затем плавно опустились вниз на столешницу. И только плиты продолжили варить и жарить в штатном режиме.

Тетя Маня смерила удивленным взглядом сначала меня, потом Глеба, затем снова меня. И эмоция праведного негодования захлестнула ее:

— Ох, вы ж ироды! — на старческий манер возмутилась она. — Заморили дитятку голодом!

Книжка была окончательно отброшена, как более не интересующая, а женщина подскочила ко мне и принялась придирчиво сначала ощупывать мои щеки, а потом и бока…

«А-А-А-А, щекотно!» — орала в голове шиза.

— А ты, зельевар недоделанный! — наехала тетя Маня на Глеба. — Ты-то куда смотрел, когда дитятку не докармливали?! Ты ж посмотри, какая худющая, кожа да кости, а глаза-то, глаза… А мешки… Мне ж картошку в меньшей фасовке привозят. И сам хорош! Гляди, до чего себя довел!

Я стояла в шоке от такой реакции. Нет! Троей в будущем тут явно даже и не пахло… Передо мной стояла реальная тетя Маня, классическая, добрая, сердобольная…

В следующие десять минут мне даже пикнуть не дали, Глебу, кстати, тоже.

Маня усадила нас в преподавательской столовой и, руководя на свой дирижерский манер, заставила огромное блюдо с жареной курицей, тарелку с пирожками и кувшин с компотом вылететь из кухни и приземлиться перед нами.

«Ну я же говорила! — Эльвира просто плавала в довольном киселе своей значимости и незаменимости. — Еда-а-а!»

— Кушай-кушай, деточка! — ласково погладила меня по голове Маня, стоило мне вцепиться зубами в куриную ножку. — И ты, Глебушка, кушай!

Зельевара по голове повариха гладить не стала, просто убедилась, что пищу он поглощает с не меньшим аппетитом, чем я, и только после этого удалилась в свою обитель.

— Глеб, а для кого она столько готовит? — не удержалась я от вопроса, едва дверь на кухню закрылась. — У нее же там еды на роту солдат хватит! А здесь вот никого! — Я обвела рукой пустующую столовую.

Зельевар усмехнулся:

— Эль, тут все намного сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Я смерила мужчину вопросительным взглядом и, отодвинув обгрызенные куриные косточки в сторону, потянулась за пирожками.

— Тетя Маня даже не человек. Самое близкое понятие из вашего мира — домовая.

Я поперхнулась.

Так бывает, когда внезапно понимаешь, что мир устроен несколько сложнее, чем представлялось на первый взгляд.

Пробуждение, сумасшедший дар, драконы, а теперь еще и домовая. А дальше что? Гномы и орки? Милашки-вампиры с золотыми глазами?

— А разве домовые не старички с бородой и в лаптях? — выдала я.

Магистр страстей смерил меня недоуменным взглядом.

— Ты только при Мане такого не ляпни! — Он сделал паузу и тоже потянулся за пирожком. — На самом деле мы сейчас в этой столовой не одни. Одновременно здесь могут находиться десятки человек, просто мы их не видим. Они как бы в другом измерении. Каждый раз, проходя через преграждающий морок, мы попадаем в это помещение, вот только выглядит оно всегда по-разному. Мы с Троей даже эксперименты проводили. Если заходить сюда одновременно и не держась за руки, то попадаешь в разные столовые. Если же есть хоть малейший телесный контакт, то в одну.

— А Маня? Она во всех вариантах есть?

— В том-то и вся чудесность этой магии. Ее кухня и сама домовая всегда неизменны. А еду она готовит на весь персонал Академии. Здесь же кроме учителей еще и уборщики, и поварята из студенческой столовой есть. А когда королева приезжала со свитой, ее тоже потчевали Маниной стряпней по индивидуальной программе.

Мне обидно стало… Во-первых, потому что нас всегда кормили отвратительно, а точнее, очень диетически, а во-вторых, Трою вспомнила. Именно она нас от голодной смерти перед балом спасла.

— Эль, ну что с тобой?

Глеб своей ладонью накрыл мою руку, лежащую на столе. Легкие поглаживания его пальцев успокаивали.

«Эй! Не расслабляйся! Ты на него обижена! Не забывай!»

— Ты обещал рассказать. — Я глубоко вздохнула. — Где ты был все это время?

Мужчина устало откинулся на спинку стула.

— Я ищу ответы на случившееся! Целыми днями в библиотеке, вычитываю фолиант за фолиантом, книгу за книгой. Мне уже кажется, что им нет конца и края. — Он коротко вздохнул и полушепотом добавил: — Эля, то, что произошло с Троей, неправильно, слишком странно!

Я как бы профессором логики не была, но даже ежу понятно, что нападение в Академии на преподавательницу, пусть и не среди бела дня — это непорядок!

Видимо, моя мысль отразилась на лице, потому что Глеб будто бы прочел ее:

— Нет, Эль, ты не поняла! Я не об этом! — Он сделал паузу. — Ну, не оживают трупы! А Троя была мертва! Почти пятнадцать минут! А если все же и оживают, то почему она в себя не приходит?!

Я призадумалась. Медицинские знания, почерпнутые из родных телесериалов а-ля «Доктор Хаус» и «Интерны», подкидывали умные термины в духе «клиническая смерть» и что-то про «отмирание клеток мозга».

Их я и поспешила озвучить Глебу. Он лишь отмахнулся.

— Нет. Тут есть что-то еще!

— Например, то, что этим самым пытались подставить тебя? — я не знала, в курсе ли Глеб о повторной попытке добить Трою ядом, но что-то мне подсказывало: нет — не в курсе!

Если Эридан приказал молчать нам с девчонками, значит, и врачи в больничном крыле немы как рыбы.

— Подставить меня? — Зельевар призадумался. — Возможно. Но на меня, с учетом моих периодических поэтических обострений, легче всего подумать. Плюс я обладатель сильного дара телекинеза! На кого еще валить-то?

— А много в Академии подобных тебе по силе?

Визави горько усмехнулся:

— В том-то и проблема! Ни-ко-го! — по слогам произнес он. — Я здесь один такой! По крайней мере, официально!

— В каком смысле официально? — не поняла я.

— А все просто! Тех, кто обладает сильным или редким даром, можно по пальцам пересчитать. Как правило, это либо наследники древних и знатных родов — чаще всего королевских! Либо иномиряне или, очень редко, выходцы из простого люда. Я, считай, самородок-сиротинушка! Так вот, не все спешат эту силу афишировать в целях своей же безопасности! Дополнительные козыри в рукаве никому не помешают!

— То есть в Академии теоретически могут быть те, кто обладает таким же по силе даром, как и у тебя? Так?

— Вполне.

— Но ведь с тем же успехом это могут быть люди из королевской свиты! — продолжала я развивать мысль. — Там же одни дворяне были! Мало ли какие у них дарования!

И тут Остапа понесло, точнее, меня. Ибо моя мысль перескочила на новую волну.

— Глеб, а если ты знатного происхождения? Вдруг ты тоже дворянин! Граф какой-нибудь или герцог! Сам же говоришь, такие силы у знатных родов бывают чаще! Вдруг тебя похитили в младенчестве у богатой матушки и потребовали выкуп?

Сериальные познания рисовали в голове ту еще Санта-Барбару! А книголюбное прошлое подкидывало просто фантастические варианты развития событий!

— А если ты последний потомок, скажем, какого-нибудь супер-пупер древнего и таинственного рода? Или, спасаясь бегством от какого-нибудь злодея, твои родители пожертвовали собой и спрятали тебя там, где никто не станет искать? — На всякий случай к зельевару я присмотрелась внимательнее, вдруг у него шрам на лбу есть… чем черт не шутит. — А может, ты сказочно богат, у тебя золотые горы наследства и пять родовых замков!

По мере моей пылкой речи у Глеба плавно округлялись глаза, пока в конце концов он не приподнялся и, перегнувшись через стол, не закрыл мне рот ладонью!

— Стоп! — глядя в упор, строго произнес он. — Эля, давай договоримся! Разговоры о моих возможных родителях не начинать! По двум причинам! Во-первых, будь я дворянского происхождения, то потенциальные родители все Двадцать Королевств перевернули, лишь бы найти своего отпрыска! Здесь многодетностью никто не страдает, а ради ребенка люди готовы душу дьяволу отдать! А во-вторых, даже если на секунду допустить, что ты права и я действительно сын кого-то знатного, то я никогда и ни за что не смогу простить такого горе-родителя и тем более принять от него какие-либо бонусы или наследство! Мне просто противно от одной этой мысли! Убил бы!

Руки зельевара самопроизвольно сжались в кулаки.

Я испуганно притихла. Знала же, что для Глеба тема его родителей довольно болезненная, и все равно черт меня дернул озвучить эту немыслимую фантазию.

Подняв глаза на визави, вторично поняла, что обычным «прости» тут не отделаться. И все же выдавила из себя извинения:

— Глеб, я ведь дурочка! Ляпнула не подумав. Просто, если откинуть все безумные фантазии, то моя теория о твоем происхождении многое бы объяснила. И таинственный иммунитет к ядам, и могучий телекинез.

Мужчина заметно успокоился.

— Как раз наоборот! — Сейчас в его поведении ничего не выдавало минувшую вспышку гнева. — Этот иммунитет к ядам есть только у меня! И если допустить, что я сын кого-то знатного, то похожий дар должен быть либо у отца, либо у матери! А подобных талантов среди известных дворян нет!

В глубине сознания закопошилась Эльвира.

«Кстати, еще одна идея в копилочку! А если кто-то из его родителей — иномирянин с проснувшимся даром? Такое ведь может быть! Тогда понятно, откуда он такой самородок талантливый выискался!»

Подобная идея имела смысл, вот только озвучивать ее Глебу я не собиралась. Не положено мне знать еще по срокам обучения о Великом пробуждении дара! Если поделюсь идейкой, то у магистра возникнет миллион вопросов. А оно мне надо?

Правильно — на фиг не надо!

Тем более что зельевар при всей напускной наивности и дурашливости идиотом не был! Такой вариант с родителями-иномирянами наверняка рассматривал и сам!

— Ну тогда не знаю, — грустно протянула я, ставя нелепую точку в разговоре.

Повисло молчание.

Новую тему ни я, ни Глеб поднимать не спешили.

Шиза же опять начала бесноваться.

«Что-то у вас рано кризис общения начался! И недели не прошло!»

«Это-то тут при чем? Нам уже что, помолчать нельзя?»

«Можно! Только вы молчите как-то непродуктивно! Где польза от такого молчания?»

В очередной раз пожалев, что моя шиза нематериальна и ее нельзя стукнуть или пристрелить, я назло гадкому дару заговорила, ляпнув первое пришедшее на ум:

— Глеб! А как ты смог призвать гладиолус, если никогда его раньше не видел? Это же как в сказке: подарил «то, не знаю что»!

Голубые глаза преподавателя сверкнули загадочной искрой.

— Вот не поверишь, сейчас сам об этом думаю! По всей видимости, я сумел произвести телепортацию предмета из Внешнего мира в наш! Что в принципе невозможно без физического перехода!

Мне вспомнилась колбаса, которую физкультурница приволокла из иномирского супермаркета. Лично ведь за ней отправлялась. Туда-сюда телепортировалась.

— В день бала Троя была в моем родном мире! Мы с ней беседовали по возвращении, и она сказала, что проход в наш мир работает всего лишь несколько часов, а после закрывается на целый месяц. И что-то там про фазы луны еще…

— Стоп! — уже второй раз за утро перебил меня магистр. — Проход не то чтобы закрывается, он становится односторонне непроницаемым. Попасть во Внешний мир можно в любой момент, а вот вернуться только в определенную фазу луны.

— Угу! Примерно так Троя и сказала, — с умным видом поддакнула я, как будто поняла, о чем он говорит. — Глеб, тогда мне непонятен другой момент. Если с той стороны к нам попасть нельзя, то как цветок прошел барьер? Или это правило касается только людей?

В следующий миг лицо Глеба претерпело немыслимые метаморфозы, а точнее, на нем отразился весь спектр эмоций от удивления до вселенского счастья!

— Ты гений! — внезапно выдохнул он.

— Э-м-м, что?! — Ни фига себе реакция на внешне безобидный вопрос. — Я, конечно, подозревала, что во мне есть зачатки эйнштейновского разума, но ты сейчас мне все же объясни, что к чему?

Вот только магистр явно ничего рассказывать не собирался, он уже вылез из-за стола и рывком подскочил ко мне, а едва я успела договорить окончание фразы, крепко обнял мою накормленную тушку и на брежневский манер крепко чмокнул в губы. Правда, тут же отстранился и выдал:

— Я, кажется, понял, что произошло с Троей! И теперь, возможно, смогу все исправить!

Пока я хлопала глазами не в силах переварить услышанное, магистр еще раз поцеловал меня, на этот раз в щеку, назвал гением и, судя по скорости передвижения, явно собрался куда-то свалить:

— Эй, ты куда?

— Эль, я тебе все объясню позже! Отправляйся к себе в комнату, как только появится возможность, сразу все расскажу! Сейчас дорога каждая минута! — и, не дожидаясь согласия, исчез во вспышке телепортации.

«Так и вижу вашу будущую семейную жизнь! Ты будешь, как Пенелопа, ждать его дома, готовить борщ. А он, как Одиссей, бороздить моря и просторы своего безумного разума! И так двадцать пять лет!» — съехидничала шиза.

«Еще неделю назад я бы тебе поверила, но теперь у меня у самой в голове живет предсказательница Эльвира! А это, знаешь ли, здравой психикой даже не пахнет! В Кащенко мне бы выделили отдельную палату!»

«Не мне, а нам! — поправила шиза и, прежде чем свалить в глухомань, посоветовала: — Ты у тети Мани пирожков-то попроси. Крис и Фиса тоже, поди, голодные!»

— И вправду! — вслух согласилась я. — Мужики мужиками, а пирожки для иномирянок по расписанию!

Через десять минут я уже легкомысленно шагала по коридорам обратно в родной блок. В одной руке, словно Красная Шапочка, только без головного убора, несла корзинку с пирожками, которую мне выдала заботливая домовая, а во второй эдакий советский бидончик из-под молока, в нем плескался еще горячий борщ.

Борщ тоже Маня пожертвовала в фонд голодных фрейлин, правда, со строгим наказом тару в будущем вернуть. На вопрос — где нам взять тарелки и ложки в студенческом блоке, домовая буркнула что-то про горемычных магичек-неумеек и нашептала на ухо пару бытовых заклинаний.

— Ты, молодуха, не печалься, — делилась Маня житейским опытом, как оказалось, наш разговор с Глебом она подслушивала с самого начала. — Мужики — они народ странный, со своими мыслями и дуростями в голове! Ну подумаешь, сбег — вернется! Тройка, бывало, тоже полюбовников притащит в Академию, а утром кормить приведет. Так они тож сбегали! Но от нашей мегерочки еще никто не удирал! Только пепел потом в совочек сметали с пола! Огненная плеть — она дама капризная! Хозяйку очень любит! Да и мужикам поделом — за свои грехи всем платить приходится! А вот Трою жалко было, сколько слез она на моей кухне потом проливала, оплакивая очередное разочарование!

Я даже уши навострила. Разговор с домовой перетекал в любопытное русло. Вот только Маня тоже не вчера родилась и, заметив мое оживление, торопливо собрала корзинку с бидончиком, да и выставила меня сначала за двери кухни, а потом и столовой.

«Клевое у нас учебное заведение, — задумчиво протянула шиза. — Зельевар — поэт и наркоманистый психопат! Начальник службы безопасности — маньяк-насильник. А физкультурница, по ходу дела, окажется серийной убийцей. Интересно, сколько уже мужиков она своей плеткой ухайдохала?»

«Не мели чушь! — огрызнулась я. — Троя не такая. Может, домовая выразилась некорректно!»

«Куда уж корректней! Пепел и совочек! Все ясно как белый день! Эль, а может, от нее все же сбежал кто из любовников? И прибить решил в отместку?»

«Блин, прибейте меня уже кто-нибудь! Лишь бы ты заткнулась!» — мысленно взвыла я и даже увидела, как Эльвира надувает эфемерные губки.

«Ой, все! Я обиделась!»

Обрадовавшись, что хотя бы некоторое время шиза будет сидеть молча, я торопливым шагом поспешила в блок.

«По всем законам жанра и сказки про Красную Шапочку, сейчас на мои пирожки просто обязаны слететься все неприятности Академии!»

Едва я подумала эту почти крамольную мысль, как тут же пятьсот раз пожалела, потому что из очередной боковой ниши коридора послышался подозрительный писк.

Я, наверное, даже стороной обошла бы подозрительные звуки, по радиусу эдак метров в десять, если бы не знакомый мяв, раздавшийся с той же стороны.

— Му-у-у-урз! — только и осталось горестно выдохнуть мне.

Еще час назад рыжий гад сидел в комнате, а теперь, судя по звукам, убивает очередную горную крысу!

И пройти бы мне мимо, не первая и не последняя крысятина эта у Мурза. Вот только писк новоявленной жертвы был настолько жалостливым, что мне не оставалось ничего другого, как поставить бидончик с корзинкой на пол и пойти проверять, что же там происходит.

Разумеется, противную горную тварь, которую сейчас добивал кошак, я выручать в любом случае не собиралась, тем более что помнила об ее крайне ядовитых зубах. И все же в сердце что-то беспокойно екало.

Подойдя к нише, которая почему-то оказалась не освещенной ни одним фонариком, мне сначала пришлось идти по стеночке — аккуратно ощупывая возможные препятствия, а потом, стукнут? себя по лбу, пробормотать легкое заклинание вызова тусклого огонька. Света от него было ровно как от спички, но все же лучше, чем ничего.

Все время забываю, что я нынче типа маг! И некоторые бытовые проблемы можно решить всего лишь произнесением пары формул!

Неказистый источник света плясал в воздухе, не очень щедро одаривая стены отблесками. Зато даже такого тусклого светлячка хватило, чтобы понять — ниша-то вовсе и не ниша, а узенький коридорчик, петляющий и уходящий в неизвестность. И вот там, в этой самой неизвестности, все отчетливей слышался жалобный писк и истошный мяв!

Шаг пришлось ускорить.

Аккуратно миновав несколько крутых поворотов, уже через полминуты я добралась до источника звуков.

Картина, представшая передо мной, заставила одновременно испугаться, умилиться и оценить неприятности, в которые я только что вляпалась. Потому что увиденное именно этим и грозило.

Коридорчик, где я стояла, продолжал уходить и дальше в неизвестность, но вот продолжать путь по нему мне уже не требовалось. У моих ног лежал свернувшийся в клубок Мурз. Едва увидев меня, он прекратил душераздирающие вопли и, словно пытаясь на что-то указать, кивнул усатой мордой в район своего мохнатого пуза.

Вот только я и без его подсказок поняла, на что именно указывает рыжий.

Зарывшись на манер котенка и жалобно попискивая, в тепле кошачьего тела отогревался малюсенький дракончик.

Перепутать этого чудо-зверя еще с кем-либо было невозможно.

Маленький, размером с цыпленка, чешуйчатый, с почти прозрачными крылышками а-ля летучая мышь и желтыми глазами на половину морды, он постоянно пищал, временами переходя на ультразвук.

Ломать голову и узнавать, как явно новорожденный драконенок оказался в глухом коридоре Академии, я не стала. Сейчас понимала только одно — зверюшку надо спасать.

Логика подсказывала, что необходимо вызывать Эридана, но вновь пробудившаяся Эльвира, которая решила временно забыть про обиду решительно настаивала на другом:

«Он сейчас не придет! Раньше вечера не освободится, а дракон сдохнет уже через пару часов! Замерзнет!»

Только после этих слов я заметила, как усердно Мурз старается обкрутиться вокруг пищащего детеныша. Правду говорят, чужих детей не бывает. Кошак даже дышать на него пытался и облизывать, но вот только мелкая дрожь продолжала бить крошечное тельце чешуйчатого малыша.

«Милый Мурз! А я на него еще грешила! А ведь он явно на помощь звал, не зря так истошно вопил!»

«Элька, не тупи! Хватай этот зоопарк и в блок неси, к девчонкам!»

Чем смогут помочь малышу Крис и Анфиса, я даже представить не могла, но решила с предсказательным даром не спорить. Подхватив в охапку и кота и истошную пищалку, ураганом понеслась к блоку. Выныривая из ниши-коридорчика, я горестно посмотрела на бидончик с борщом и уже хотела оставить его тут, а потом вернуться, как шиза меня остановила.

«Ты какая-то нехозяйственная баба! — обвинила она меня. — Кто ж еду на дороге оставляет! Кота отпусти, он и сам дойдет, дракона под мышку сажай — поместится, а жратву бросать не смей! Тебя Маня потом за потерянный бидончик сковородкой прибьет и на котлеты пустит! А я еще жить хочу! Угораздило же с тобой одно тело делить!»

Обижаться на Эльвиру времени не было, пришлось быстро, четко и по-военному выполнять указания. К слову, сажать дракошу под мышку было страшновато, малыш казался таким хрупким, что боязнь его раздавить не покидала меня до самого блока. С бидончиком и корзинкой пришлось сложнее. Тащить их в одной руке оказалось задачей из разряда фантастических миссий. Корзинка, расположенная на сгибе локтя, постоянно норовила либо больно стукнуть по бедру, либо съехать вниз по руке, а ручка бидончика, зажатая в ладони, больно давила на костяшки пальцев, вгрызаясь под весом хозяйственной емкости в кожу. В такой нелепой позе о быстром беге даже помыслить невозможно, и в итоге перемещалась я аналогом быстрого спортивного шага. Кособоко. Нелепо. И словно по лезвиям — аккуратно!

Но даже таким дурацким способом до блока я добралась в рекордно быстрые сроки и до комнаты умудрилась пройти незамеченной. Видимо, запуганные Эриданом однокурсницы попрятались по своим норкам и не смели высовываться наружу. Как говорится, от греха подальше.

Дракоша сидел тихо, даже пищать перестал. Вот только я не понимала, хорошо это или плохо в сложившейся ситуации!


Глава 5 | Фрейлина немедленного реагирования | Глава 7