home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



26

Наступила среда. Встали поздно, в двенадцатом часу. Долли еще хотелось поспать, но Нина растолкала ее, сказала, что отоспятся позже, а сегодня нужно многое сделать. На спине Нины образовался круглый, примерно десять сантиметров в диаметре, кровоподтек. Однако это ерунда по сравнению с лицом. Глаз превратился в узенькую-узенькую щелочку, половина лица была синяя, другая половина осталась нормальной, как будто некий художник-авангардист составил из двух разных половинок одну уморительную рожицу.

– Ну и как я с такой пачкой на люди выйду? – горевала Нина, глядя в зеркало.

– М-да… антикрасота, честное слово, – не могла не согласиться Долли. – А ты перевяжи щеку платком, мол, зуб болит.

– Не буду с платком ходить по улицам, – категорично заявила Нина. – А у меня сегодня встреча с Рыковым.

– Нин, синяк за два часа не пройдет, – «успокоила» Долли. – И за два дня не пройдет. Может, сейчас и есть средства, способные восстановить личико быстро, но все равно на это потребуется несколько дней.

Потрясение царило и среди бабулек, едва те увидели Нину. Разумеется, бабушки умирали от любопытства, кто и за что набил ей лицо. Нина нашла убедительную отговорку: конкуренты. Машка Цеткин не преминула высказаться, что раньше-то никаких конкурентов не было, да и полиция работала лучше, а нынче… В общем, пошла обычная агитка. Затем на Нину обрушилась масса советов: следует делать примочки из бодяги, яблочного уксуса, даже из собственной мочи. Мочу посоветовала Матильда Степановна, проникшись несчастьем Нины.

– Мотька, ты совсем на старости лет сдвинулась? – отчитала ее Машка Цеткин. – Какая моча? От Нинки вонять будет за версту, а она бизнесменша.

– Уринотерапия – древнее средство от всех болезней, – возразила Матильда. – Ты же книжек не читаешь, потому из тебя прет невежество. Мочу даже пьют!

– Нет, Матильда, ну, уксус и бодяга, куда ни шло, но моча… извини! – не согласилась с ней и Любочка Алексеевна.

Нина, пожалуй, впервые в жизни спросила совета у бабулек. Все задумались, как спрятать лицо. Правда, Машка Цеткин не преминула высказаться:

– Всякое лицо достойно ходить по улицам, нечего и переживать. Скажи спасибо, что только рожу набили. Вон, других бизнесменов убивают. Как ни включишь телевизор, так и нет бизнесмена. Был человек, стал труп. Вот к чему привел ваш капитализм.

– Но я не могу с таким лицом ходить, – захныкала Нина. – Если полиция попросит права или паспорт, я не гарантирую, что они признают во мне меня.

– Я сохранила шляпку с вуалью, – вдруг робко сказала Матильда Степановна. – Если ты, Ниночка, не побрезгуешь…

– Не побрезгую, – заверила Нина.

Матильда поспешила в свою комнату, а Машка Цеткин шепнула:

– Подлизывается. Потому что мы с Любкой бойкот ей объявили. У, контра!

Матильда принесла потертую шапочку-таблетку из черного бархата с вуалью и тощими перьями сбоку. Нина схватила шапочку, ринулась в комнату, надела, на лицо спустила вуаль и недовольно произнесла:

– А более густой сеточки нету?

– Ты, Ниночка, подгримируй лицо, тщательно запудри, вот и будет незаметно, – посоветовала Матильда.

– Точно, Нинка, – подтвердила Долли. – А под вуаль очки темные надень. И платье черное напяль, будто траур носишь, оно и сойдет.

Нина согласилась: это единственный выход – обрядиться в траур, иначе распугает народ. Смирившись с изуродованным лицом, она даже слегка повеселела.

– Ниночка, задание выполнили наполовину, – доложила Любочка Алексеевна тоном заговорщика. – Сегодня намерены посмотреть остальное. Мы отобрали фильмы.

– Потом посмотрю, – сказала Нина и засобиралась на работу.


Ехали по городу и болтали о разных разностях, а точнее – вернулись к теме кафе, клиентов, доходов и убытков. Собственно, инициатива переключиться на кафе принадлежала Долли, она и подбрасывала вопросы, на которые Нина была вынуждена отвечать. Правда, она иногда отвлекалась, мысленно припоминала эпизоды с Глебом, ругала себя последними словами за неосмотрительную доверчивость. Правильно говорят люди: предавший один раз предаст еще. Опыт человечества Нине не пригодился, вот и влипла. Но теперь с Глебом покончено раз и навсегда, следователь пускай разбирается с их семейкой, а Нина на прощание плюнет в лицо бывшему жениху. Так обмануть!

– Нинка, ты слушаешь?

– Извини, за дорогой следила, – оправдалась она, покручивая руль.

– Я так и поняла. Знаешь, сколько денег я ухватила?

– Каких?

– Из Валькиного кубка.

– Ах да! Он, – никак не хотела произносить его имя, – не все забрал?

– Ну! Два рулончика в карман спрятала, а один нашла под креслом. Всего пятнадцать штук баксов.

– Фью! – присвистнула Нина. – С паршивой овцы хоть шерсти клок. Верну долг Паше Корейцу. Долька, признаюсь тебе по секрету: обидно. Этот козел обещал мне пятьдесят штук долларов. Поэтому я стала помогать…

– Нинка, не плети мне туфту. Ты согласилась помочь по другим причинам. Да ладно, это уже неважно. Надеюсь, больше не наделаешь глупостей.

Следователь Рыков уже ждал ее в кафе. Нина взглянула на часы – пять минут второго. Ничего не скажешь, пунктуальный товарищ. Она пригласила его в кабинет, спросила, не возражает ли он, если и Долли будет присутствовать. Рыков согласился, тем более что сам хотел просить об этом. Расположились на стульях вокруг стола, Долли сгоняла за кофе. Нина не сняла ни вуали, ни очков.

– М-да, досталось вам, – сказал он.

– Сильно заметно? – тронула Нина пальчиками распухшую щеку.

– Если присмотреться, – уклончиво ответил он. – Я слушаю вас.

Нина, торопясь, рассказывала все, что знала. Изредка Долли делилась своими впечатлениями или дополняла рассказ подруги, когда та упускала некоторые детали. Попутно Рыков читал дневник Валентины, задавал наводящие вопросы. Когда Нина закончила, он думал, перечитывал последние страницы, затем произнес:

– Значит, кассета с убийством все же есть…

– Есть, есть, – подтвердила Нина. – Сто тысяч, и она моя.

– Очень много запросил Роберт. У вас есть знакомые, которые дадут эту сумму взаймы? Я надеюсь ее вернуть.

– Таких нет. Слишком много.

– А куклу подсунуть? Нарезать бумаги до вечера мы успеем.

– О! – рассмеялась Нина. – Не надейтесь. Этот парень обязательно проверит, возможно, пересчитает.

– Значит, нужны настоящие или фальшивые деньги.

– Пятнадцать штук есть, – напомнила Долли.

– А восемьдесят пять где взять? – вздохнул Рыков.

– Послушайте! – подпрыгнула на месте Нина. – Я попробую… у меня есть один знакомый, который может дать деньги на вечер. Но может и не дать.

– Уж не Паша ли Кореец? – с подозрением спросил Рыков. – У вас с ним такие теплые отношения, что он, не задумываясь, выложит аж восемьдесят пять тысяч баксов?

– Нет у нас никаких отношений, – огрызнулась Нина, которой намек следователя не понравился. – Хотите получить кассету? А для этого все средства хороши.

– Ну, попробуйте. Я тоже попробую достать хотя бы фальшивые банкноты, но не гарантирую, что это удастся, слишком мало времени. Долли, вы не могли бы принести минеральной воды? У меня после кофе жажда наступает.

– Сейчас, – с легкостью выпорхнула из кабинета Долли.

– Нина, – заговорил шепотом Рыков, подавшись корпусом к ней, – я попрошу вас о помощи, но вашу подругу вмешивать больше не надо. Это опасно.

– Хорошо. Что я должна делать?

– Вы пойдете провожать меня, сядем в машину, там и обговорим детали.

Долли принесла воду и стакан, Рыков выпил, стал прощаться, для Долли сказал, что должен обдумать дальнейший план. Нина вызвалась проводить его. Они сели в машину, где с ней поздоровался Дима, у которого была перебинтована голова.

– А теперь слушайте мои новости, – сказал Рыков. – Глеб Печернин объявился.

– Это действительно новость, – произнесла она. – Откуда же вы об этом узнали?

– Сегодня утром звонил его отец. Он сообщил, что сын все это время не прятался, как говорите вы, никто его не выкрал, Глеб был в отъезде.

– Но это неправда! – воскликнула Нина. – Он прятался у меня, мои бабки подтвердят. И где же сейчас этот мерзавец?

– Нина, давайте так: я говорю, а вы слушаете. Комментарии потом. Ведь я вас слушал не перебивая.

– Хорошо, – недовольно передернула плечами она.

– Глеба нет в городе, он приедет только завтра вечером, так сказал отец. Да, четырнадцатого марта он должен был отправиться на банкет, но его срочно вызвали по делам в другой город, уехал он на своей машине.

– Я так и предполагала! В командировку отвалил! – желчно сказала Нина.

– Мы же договорились, – с упреком протянул Рыков.

– Молчу. Только один вопрос: как же так получилось, что Глеб не сообщил никому о своем отъезде? За две-то недели это можно было сделать.

– Я задал тот же вопрос отцу. Он ответил, что Глеб часто не ставит в известность родных о своем отъезде, звонит позже, на этот раз позвонил в субботу. Отец и мать Глеба решили не говорить ему о Валентине до его приезда, ведь ее не воротишь. Итак, он якобы приедет завтра. Я, конечно, проверю наличие гостиничных квитанций, они должны быть у него, впрочем, за ними он и ездил. Нина, вы уверены, что это Глеб ударил вас?

– Конечно! Он рослый. И потом запах. Это дорогой одеколон. Глебу привозят его из Франции. Когда он туда ездит, покупает сам. Глеб пользуется им давно.

– Это еще не повод подозревать его…

– Анатолий Трофимович, – подал голос Дима, – посмотрите на ее лицо.

– А что такое? – поднял тот брови.

– Нина, поднимите сетку, – попросил Дима.

– Это вуаль, – фыркнула Нина. – И не хочу ее поднимать.

– Нина! – с легким укором произнес следователь. Она подняла вуаль, тот напомнил: – Очки снимите. Что тебе не понравилось, Дима?

– Посмотрите сами. Правая сторона.

Следователь внимательно присматривался, смущая Нину и рассуждая вслух:

– Сзади такой удар не нанести. Сбоку тоже… бил левша. Нина, Глеб левша?

– Нет, кажется… Да нет, нет. Я бы давно обратила внимание. Левша, говорите? Ну да, у меня правая сторона пострадала. Получается, меня ударил не Глеб? Кто же тогда?

– Не знаю, – покачал головой Рыков. – Но что интересно. Убивал жену Глеба и ее любовника тоже левша. Некоторые удары нанесены слева, и характерный наклон есть в отверстиях от ножа. Нина, добывайте деньги, мы со своей стороны тоже попробуем их добыть. К сожалению, времени мало. Мои телефоны у вас есть? Возьмите и номер сотового Димы. Да, постарайтесь управиться без подруги.

– Не беспокойтесь, – сказала Нина, вышла из машины и помчалась в кафе к Долли: – Выдай три тысячи… нет, не хватит. Посчитай, сколько надо, чтобы было сто тысяч рублей плюс пять процентов. Отвезу долг Корейцу, пусть подавится.

– Нинка, будешь просить у него денег? – поинтересовалась та.

– Каких? А, сто штук? Нет, Рыков достанет. Он вспомнил про банкира, который может дать деньги на вечер. Долька, занимайся кафе, а то мы его запустили. Сегодня все закончится. Господи, как я счастлива! Будет звонить Роберт, скажи, я поехала за деньгами. Смотри, больше ему ни слова, а то догадается. Чао, дорогая!


К счастью, Паша оказался на месте в своем законном офисе, ворочая наверняка незаконными делами. Нина вошла в кабинет, он радостно встретил ее:

– О, Нинуля! С долгом! Проходи, садись в кресло. Чай, кофе? О… – приподнял он брови и выпятил губы. – Нинуля, кто это тебя так безжалостно?

– А что, сильно заметно? – садясь в кресло, спросила она.

– Я бы не сказал, – дал задний ход он. – Просто у меня глаз наметанный.

– Держи в баксах, – небрежно кинула пачку на столик Нина. Он взял купюру в сто долларов, посмотрел на свет, провел пальцем по надписям. Нина обиделась: – Сомневаешься в подлинности? Ты злодей, Паша. Так обо мне подумать…

– Не обижайся. Я просто помню, как ты надула меня с севрюгой.

– Пф! – фыркнула она. – Севрюга мелочь. Я порядочная женщина, Паша, долги возвращаю по-честному. Слушай, а ты не мог бы меня выручить еще раз?

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся он, потом лукаво добавил: – Но это уже будет дорого стоить.

– Намекаешь на интим? – в тон спросила она. – Паша, я согласна. Но через загс.

– Нина, это так старомодно, – покривился он.

– А у меня старомодное воспитание, дорогой. Видишь, шляпки ношу столетней давности. Значит, так, сначала загс, потом койка, потом я подбираю тебе секретарш лет под семьдесят. Да, Паша, чуть не забыла. Ты должен расстаться с прошлой жизнью. Детей я собираюсь завести штук пять, не ждать же им папочку из тюрьмы до совершеннолетия, а ты туда рано или поздно залетишь. Так что подписываем брачное соглашение, и я обеспечу тебе интим.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – постучал он по дереву. – Не надо меня закатывать в Кичеван. М-да, Нинуля, ты отобьешь охоту жениться уже одними своими перспективными планами. Нельзя же сразу ставить условия! Ладно, шутки в сторону. Что случилось?

– Мне надо девяносто тысяч. Завтра верну.

– А в чем проблема? Не приносила бы сегодня бабки.

– Долларов, – улыбнулась Нина, будто сумму назвала ничтожнее той, которую вернула.

– Скока, скока?!! – открыл рот Паша. – Вот это размах! Нин, твое кафе не потянет даже на четверть. Должен же я получить что-то взамен, если ты не вернешь долг?

– Да можно фальшивыми. Мне нужно показать, что у меня есть деньги.

– А ты хоть представляешь, сколько лет дают за фальшивые бабки?

– Ну, дай настоящие, мне без разницы.

– Ха-ха-ха… – закатился Паша. – Нет, Нинуля, ты крутое очарование, я просто балдею от тебя. Это же не сто штук рубликов, на нашу валюту это больше трех миллионов. Ну-ка, выкладывай, зачем тебе столько бабок?

– Понимаешь, мне надо обмануть одного козла. Деньги – это приманка. Он приедет сегодня в мое кафе, я покажу ему деньги, что они у меня есть. Он привозит сегодня же один компромат, мы забираем у него компромат, он остается с носом.

– Кто – мы? Ментура?

– То есть полиция? – уточнила Нина. – Нет, дорогой, у меня есть свои люди, я ведь не одному тебе оказывала услуги. Но денег у них нет, только у тебя.

– Нина, ты прирожденная мошенница, – не то похвалил, не то пожурил он. – Пацанов дать? Они из твоего вымогателя выбьют все компроматы.

– Дай лучше денег. Завтра ты их получишь, клянусь. Паша, от этого зависит моя жизнь, честное слово. Я бы не обратилась к тебе с наглой просьбой, если бы не горело.

– Пиши расписку, – сдался Паша и достал бумагу с авторучкой. – В случае, если ты не возвращаешь деньги, твое кафе переходит в мои руки. Маловато. А что у тебя еще есть ценное? Кроме «грошика», разумеется, он мне без надобности.

– Комната в коммуналке, – ответила она, выводя условия на бумаге.

– Коммуналка? Даром не нужна.

– Зря. Она стоит не меньше ста пятидесяти штук.

– Рублей, – хмыкнул Паша. – Ну, пиши и ее. А бабушкиных бриллиантов у тебя нет? Они сгодятся.

– Вынуждена огорчить тебя… Слушай, у меня же джип есть! Классный джип, одна из последних моделей. «Тойота Лендкрузер»!

– Ого! Интересно, где ты его взяла?

– Один кретин подарил. Кстати, мне следует за документами съездить, я его оформляла да забыла об этом из-за текущих проблем.

– А взглянуть на него можно? – заинтересовался Паша.

– Пока нет, его украли. – Кореец снова закатился от хохота. – А ты зря смеешься, Паша, я знаю, где искать мой джип. И я его верну, вот посмотришь.

– Пиши и джип. Гляди, Нина, не вернешь бабки, жить тебе в гараже.

Он прочел расписку, позвал охранника. Пошептав ему на ухо, Паша вернулся в кресло и не сводил с Нины хитрых глаз. Прошел час, они выпили по две чашки кофе, разговаривая на отвлеченные темы, причем Паша обнаружил эрудицию, что было удивительно. Человек, которого мечтают многие видеть за решеткой, оказался сведущ в искусстве, литературе, новых технологиях. Вполне вероятно, что знания возникли не на пустом месте. Например, Паша мог интересоваться историческими ценностями и манускриптами в музеях, чтобы выкрасть их, отсюда знание предметов. Вернулся охранник с кейсом, поставил на стол, открыл. Нина не смогла подавить возглас восхищения при виде кучи денег, какую видела лишь в кино:

– Ух ты! – Вытянув купюру из пачки, провела по ней пальцем, посмотрела на свет. Все как будто в порядке, однако уточнила: – Настоящие?

– Об этом я тебе завтра скажу. Пересчитывать будешь?

– Нет. К сожалению, я не собираюсь их тратить, верну в этом же кейсе, не тронув ни одной пачки. Спасибо, Пашенька.

– Нина, – задержал он ее за руку, – ты ведь неглупая. Ты уверена, что справишься? С такими деньгами не шутят.

– Еще никогда не была так уверена, как сейчас, – ответила Нина. – Паша, я этого не забуду. До завтра.


Нина ждала звонка. В ее кабинете сидели Рыков и Дима. Долли периодически заходила, но, видя, что она лишняя, с присущим ей тактом незаметно уходила. Она была уверена, что Нинка все расскажет. Время подходило к шести часам вечера, а Роберт еще не звонил. Нина огорченно предположила:

– Он решил не продавать мне кассету.

– Давайте подумаем, – сказал Рыков, – кому еще он может ее загнать?

– Тут и думать нечего, – хмыкнул Дима. – Убийце.

– Это очень опасно, – возразил Рыков. – Роберт видел, с какой жестокой яростью он убивал жену Печернина и Леонида. Он должен понимать, что этот человек не оставит его в живых. Нет, убийца исключен. Другое дело, если есть еще некто, кого сильно заинтересует кассета, но этого человека мы вряд ли сейчас вычислим, да и предложил Роберт свой эксклюзивный материал сначала Нине. Это значит, что ее он не боится, а Нина к тому же пообещала достать деньги. Нет-нет, он позвонит сюда, потому что не захочет рисковать. Странно, Роберт слишком подробно осведомлен, что произошло с Ниной. Мне кажется, его кто-то ввел в курс дела, помимо официантов и Надежды.

– Не думайте, что ваши следственные тайны невозможно разведать, – вставила она. – Один мой знакомый тоже разузнал об убийстве в доме Глеба по моей просьбе. У вас стукачи есть. Продажные стукачи.

– Наверное, есть, – вздохнул Рыков. – Стукач рано или поздно засветится, в этом случае я ему не завидую.

– Прекрасно! Так и обо мне убийца узнает, что я вам помогаю. В этом случае я не завидую себе.

– Этого случая не будет. У меня, Нина, вы проходите как главная подозреваемая. Я подумал, так будет лучше для вас, пока не найдем настоящего преступника.

– Я уже не знаю, что лучше, – сказала она.

– Итак, нам не известно, где живет Роберт, – вернулся Рыков к главной теме. – Нам остается одно: ждать.

Только около восьми раздался долгожданный звонок. Нина взялась за трубку, Рыков положил руку на трубку второго телефона, который подключили к аппарату в кабинете, и кивнул. Одновременно с Рыковым Нина сняла трубку.

– Это я, – сказал Роберт. – Вы достали?

– Да, – едва не закричала Нина. – Почему не звонили?

– Я дал вам время. Приезжайте ко мне домой.

– Почему домой? – испугалась Нина. – Знаете, я бы хотела встретиться на нейтральной территории.

– Я намерен сделать обмен в своей квартире.

– А я не хочу идти в квартиру к незнакомому человеку.

Рыков замахал руками, мол, соглашайся. Роберт:

– Или вы приезжаете, или…

– Ну почему, почему к вам домой? – повернулась спиной к Рыкову Нина, чтобы тот не отвлекал ее. – Вы бы пошли? Скажите: пошли бы?

– Да, – ответил Роберт. – Учитывая ваши и мои обстоятельства, я бы пошел. Нина, не бойтесь, вам ничто не грозит, а мне больше нельзя выходить.

– Ну хорошо. Я приеду. Учтите, я смогу защититься. Какой у вас адрес?

– В своем кафе вы найдете записку. На втором столике справа от входа под настольной лампой. Я оставил записку сегодня. Жду вас через час.

Он повесил трубку. Рыков выпятил губу, затем покачал головой:

– Ничего себе! Вот это перестраховщик! А звонил из автомата на улице. Я слышал звуки проезжающих автомашин. Ну что, Нина, рискнем?

– Последнее время я только и делаю, что рискую. Поехали.

В зале Нина извинилась перед клиентами, подняла лампу. На салфетке лежала свернутая записка. В ней был лишь адрес, ни имени, ни других записей.


предыдущая глава | Синий, белый, красный, желтый | cледующая глава