home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



32

Чем ближе подходило время к четырем часам, тем нервознее становилась Нина. Нехорошие предчувствия назойливо лезли в голову помимо воли и шевелились там, шевелились… Нина ежилась, как от озноба, делала попытки вникнуть в дела кафе, но снова возвращалась к предстоящей поездке на дачу. Периодически дотрагивалась до «жучка», прикрепленного к груди пластырем. Ужасно боялась его потерять. Вообще-то «жучок» и озадачил ее: если предстоит всего лишь узнать, кто левша, то это легко, зачем же прикреплять подслушивающий аппарат? Ответа не находилось, а если честно, Нина попросту убегала от этой темы в прямом смысле – навещала Долли, которая со Славкой играла в компьютерные игры. Долька увлеклась опекой над мальчиком, кажется, ей понравилось с ним возиться. Она самозабвенно пела джаз, что очень успокаивало Нину, а Славку веселили гортанные звуки. В конце концов, «Хэлло, Долли!» он неплохо освоил и подпевал опекунше.

Без десяти четыре приехал на джипе Глеб. Нина заметно разволновалась, впрочем, волнение было вполне оправданно: сейчас состоится знаменательная встреча «отца с сыном». Долли привела Славку. Нина представила обоих, покрывшись красными пятнами:

– Это м-мой сын… Слава. А это… дядя Глеб.

И хоть бы мускул дрогнул на лице Глеба. Ничуть, он остался совершенно спокоен, правда, сказал:

– Ну, здравствуй, Слава. Я рад познакомиться с тобой.

Мальчик ударил ладошкой по пятерне Глеба и повернулся к Долли:

– Когда вернусь, мы с тобой еще поиграем, да?

– Разумеется, – присела перед ним на корточки Долли и чмокнула в круглую щечку. – Я приеду за тобой сегодня. Пока, малыш.

– Вообще-то мы едем на ночь, – сказал Глеб.

Долли выпрямилась и, как заправская мамаша, огрызнулась:

– Да хоть неделю там живите, но ребенка я заберу. У него режим, и среди взрослых ему нечего делать. До свидания.

Резко повернувшись, она ушла. Глеб усмехнулся:

– Не любит меня твоя Долли. За что?

– Твои родители тоже меня не любят, я бы хотела знать – за что, – уколола его Нина с легкой улыбкой. – Поехали. Только заедем ко мне, я переоденусь. Это же по пути.

Дорогу до ее дома молчали. Нина заметила, что Глеб постоянно посматривал в зеркало заднего вида на мальчика, сидевшего за его спиной. «Сравнивает, – догадалась. – Ищет сходство со своей семейкой. Фиг ты его найдешь». Она не оставила Славку в машине, забрала с собой.

– Боишься, что увезу его? – съехидничал Глеб.

«Боюсь, замучаешь его вопросами», – подумала она, но вслух ничего не сказала.

В комнате Нина лихорадочно переодевалась в непретенциозную одежду: старые джинсы, футболку и свитер. Попутно разговаривала со Славой:

– Ты от меня не отходи, ладно?

– Почему?

– Так надо. Мне не очень хочется ехать…

– Давай не поедем.

– Не могу. Так надо.

– Кто этот дядька?

– Знакомый. Он тебе нравится?

– Не очень.

– Почему?

– Важный сильно. К нам такие шефы приезжают.

– Слава, ты все запомнил?

– Не бойся, мама Нина, я даже стихи запоминаю со второго раза.

– Молодец. Я очень нуждаюсь в твоей помощи, Славка. Ну, вперед?

Нина на ходу надела джинсовую куртку, солнцезащитные очки водрузила на голову и взяла Славку за руку. Перекрестилась. Из подъезда они вышли степенно, неторопливо залезли в джип и поехали за город. На окраине Нина купила большой букет цветов. Когда выехали за пределы города и помчались по ровной трассе, Славка несколько раз чихнул. Нина запаниковала:

– Слава, закрой окно! Глеб, и ты окно закрой. В машине сквозняк.

– Дышать будет нечем, – проворчал Глеб.

– Мне плевать, чем ты будешь дышать, закрой! – рявкнула Нина и зашарила по карманам. – Где же платок? Ну, вот, Славка, мы забыли платок.

Глеб, все же закрыв окно, протянул ей свой носовой платок. Но в это время Нина нащупала в кармане маленький, плоский предмет. Она вытащила… кассету. Малюсенькую кассетку. Тут же сунула ее обратно.

– Что с тобой? – спросил ее Глеб. – Возьми платок.

Нина передала платок Славке, затем отвернула лицо от Глеба, якобы любовалась пейзажем, в котором примечательного – ноль, одни голые холмы да редкие рощи. Нина сосредоточилась на кассете, которую в кармане сжимала в кулаке. Что это за кассета и как она очутилась в куртке? С аудиокассетой ничего общего – слишком мала. Стоп! Похожие кассеты лежали в кубке Валентины. Неужели случайно прихватила одну? Нина тогда надела эту же куртку, она старая, предназначена для походов. Но как кассета попала в карман? Нина мучительно вспоминала, восстанавливая в памяти шаг за шагом ту жуткую ночь в доме Глеба.

И вспомнила! Последний кубок. К нему с трудом дотянулась, пришлось встать на подлокотник кресла и подняться на цыпочки. А там лежала всего одна кассета. Нина спрыгнула с кресла, одновременно сунув ее в карман, сказала Долли, что пора сматываться, схватила кубок с кассетами в руки, тут-то и напал на них неизвестный. Да, все так и было. А после всех событий той ночи Нина о кассете забыла и куртку эту с тех пор не надевала.

Кассета напрочь вытеснила из сознания опасность, связанную со Славкой. Теперь Нина думала только о маленьком и плоском предмете, лежавшем в кармане куртки, ее сжигало любопытство – что там такое? Почему-то Валентина не бросила эту кассету в общий кубок, хранила отдельно. Нина умела обращаться лишь с кухонной техникой, видеокамеру в руках не держала, как посмотреть кассету – понятия не имела. А вдруг там нечто важное? Она должна ее посмотреть сегодня же, иначе умрет.

Остановились у двухметровой железной ограды, Глеб просигналил, ворота открылись. Они въехали на территорию дачи. По понятиям Нины дача – это участок, на котором горожане с ранней весны до поздней осени превращаются в огородников и не разгибают спины от грядок. Эта дача была предназначена для отдыха. Честно говоря, Нина недоумевала, зачем, имея роскошную квартиру, выстраивать трехэтажный дом у черта на куличках. Отдохнуть ведь можно на курортах. Нет, ей богатых не понять.

Навстречу из дома вышли Юлия Федоровна и Николай Львович, оба уставились на Славку. Нина отдала букет мальчику и шепнула:

– Отдай тете и поздравь с днем рождения, ее зовут Юлия Федоровна.

Слава ринулся на веранду, протянул букет:

– Поздравляю с днем рождения. А сколько вам лет?

– Много, – сказала Юлия Федоровна, впившись в него прищуренными глазами.

– Слава, у женщин не спрашивают, сколько им лет, – приблизилась к ним Нина. – Посмотри, вон качели. Хочешь покачаться?

Он сунул рюкзак Нине и побежал к раскидистому дереву, к толстой ветке которого привязали веревки и приладили на них сиденье. Он уселся на качели, принялся раскачиваться. На какое-то время Нина нейтрализовала мальчика, но расслабляться нельзя. Из дома выглянула Надежда с длинной сигаретой между пальцами и томным взглядом черных глаз. Нина холодно с ней поздоровалась, ведь это из-за Наденьки возникло столько проблем. Юлия Федоровна ушла в дом поставить цветы и предупредила, что застолье начнется примерно через час, а пока можно всем погулять по даче и окрестностям, например, спуститься к речушке. Глеб понес сумки с провизией в дом, на веранде остались Нина и Николай Львович. Отец Глеба вызывал стойкую неприязнь у Нины. Николай Львович смотрел на нее с нежностью, а ей захотелось провалиться сквозь землю. Наверное, это происходит потому, что в его поведении постоянно присутствует некая отстраненная манера, словно он ставит опыты и наблюдает, как ведут себя людишки. Нина огляделась по сторонам, лишь бы уйти от его взгляда.

На лужайке перед домом в плетеном кресле дремал Корней Платонович – один из потенциальных убийц. Справа от него стояли плетеный стол, на котором в вазе лежали фрукты, и еще два таких же кресла. Корней Платонович был большой и тучный человек с бородавками на лице и шее. Нина представила его с ножом, зверски кромсающего Валентину. О нет, мешок лени не способен желать любви даже Валентины и не мог ударить Нину так сильно, что она отлетела как пушинка. Но решила все же получить подтверждение своим мыслям.

– Пойду поздороваюсь с Корнеем Платоновичем, – сказала Нина, сбегая с веранды. Николай Львович смотрел ей вслед, она чувствовала его взгляд на своей спине. Нина села в кресло, взяла банан. – Добрый день, Корней Платонович.

Тот приподнял одно веко и пробормотал:

– О, Нина. Сто лет тебя не видел. Как живешь?

– Прекрасно.

– Приятно слышать. – Он открыл второй глаз и сладко зевнул. Хотел было потянуться, да передумал. Вместо потягиваний вяло продолжил: – Сейчас кого ни спросишь про эту самую жизнь, слышишь в ответ: на букву «х». Ясно же, что не «хорошо». Не люблю занудливых пессимистов, но их развелось нынче видимо-невидимо. Нинуся, сделай одолжение, принеси рюмочку водочки и закусить. А то такая лень вставать… разморило на солнце.

Он преувеличивал действие солнца. Оно светило со всей весенней яркостью, но ветер дул сильный и было совсем не жарко.

– Сейчас, – вскочила Нина, сделала несколько шагов по направлению к дому, повернулась. – Корней Платонович, держите!

И бросила ему банан. Реакция у Корнея Платоновича оказалась подобна его круглому телу – вялая. Он взмахнул руками, притом правая рука работала активней, пытаясь отбить плод. Банан упал у ног, Корней Платонович наклонился, взял его правой рукой и сказал с обидой:

– Нина, что за шутки! Ну вот, аритмия прихватила…

Она извинилась и убежала в дом. Глупо было даже подумать, что Корней Платонович способен воспылать страстью к кому бы то ни было. Он лишний раз не повернется, не то что побежит на тайные свидания и затратит массу энергии в постели. Так, один отпадает, а приехали еще не все. Нина вынесла бутылку водки и закуску на подносе. Идя к Корнею Платоновичу, она поискала глазами Славку и обомлела. Стоило ей отлучиться на минуту, как Николай Львович очутился у качелей. Нина бросила поднос на плетеный столик и помчалась к Славе. До ушей долетели обрывки фраз.

– …нравится роль паука? – спрашивал Николай Львович.

– Не-а, – раскачиваясь, ответил мальчик. – Мне и «Муха-Цокотуха» не нравится, стишок для трехлеток. Меня заставили играть роль паука. А я хотел поиграть в морского разбойника Джона Сильвера. Это вещь!

– И кто же тебе не дал поиграть в разбойника?

– Воспитатели.

– Какие воспитатели?

– Слава! – крикнула Нина в панике. – Хватит качаться, голова закружится.

Славка соскочил с качелей, помчался ей навстречу:

– Пошли на речку, мама Нина?

– Пойдем, – сказала она, схватив его за руку. Да, мальчика следует булавкой к себе пристегнуть. Чуть не проболтался! – Простите, Николай Львович, что помешала…

– Ничего, ничего.

Нине почудился в его тоне двойной смысл. Собственно, она сама стала без меры подозрительной, в каждом слове ей мерещился намек на шпионаж. А тут преподнесла взрослого внука ничего не подозревающему дедушке, конечно, он не верит, конечно, ищет доказательства, что это его родной внук. Спустившись по пологому склону к тихой речке, заросшей прошлогодним камышом, сквозь который тянулись к солнцу новые стебли, Нина смогла говорить не таясь:

– Славка, ты чуть-чуть не проговорился.

– Когда это? – спросил он. Слава нашел себе подходящее занятие – бросал камешки в воду.

– Ты сказал, что тебя заставили играть паука воспитатели. В школе нет воспитателей, только учителя.

– Нет, есть. Классный руководитель – одно и то же.

– Слава, ты еще не учишься в школе, ты забыл?

– Помню, – и бросил еще камешек.

– Из нас плохие получаются разведчики, – сказала Нина, присаживаясь на влажную корягу. – Как думаешь?

– Не-а. Нормальные.

Славкино «не-а» не принесло успокоения. Ох, как разоблачат ложь при всех – вот будет позорище. «Посмотрите на нее, – раскричится мама Глеба, – это авантюристка, лгунья! Она много лет мечтала влезть в нашу семью! Теперь сына придумала! Вон отсюда!»

– Да, примерно так будет, – сказала вслух Нина. – А вообще-то… не расстреляют же нас! Всего-то выставят с позором. Подумаешь!

Нет, она еще должна посмотреть кассету, без этого не уйдет отсюда. Если отдаст Рыкову, то не узнает до завтрашнего утра, что там записано. Где-то слышала краем уха, что можно просмотреть и на обычном видеомагнитофоне, только нужна специальная штуковина – адаптер. Этой штуковины у Нины нет, значит, она обречена на смерть от любопытства. Остается один вариант, посмотреть прямо на видеокамере. Обычно в дорогих камерах есть маленький экран. Нина не раз видела, как это делали в кафе клиенты, сначала снимали, а минуту спустя хохотали над собой, глядя в экран. Но что и где нажимать в камере – она без понятия. Ей интересоваться устройством подобной аппаратуры нельзя, убийца заметит интерес, неизвестно что выкинет. Но у нее же есть Славка, а дети страшно любознательные. Нина набрала на сотовом номер:

– Долька? Это я, Нина. Пока повремени, заберешь Славку позже, он мне нужен здесь. Я позвоню, когда его забрать.

Не стала выслушивать предостережения Долли, а сунула телефон в нагрудный карман куртки. Мальчик все кидал камешки и бегал по берегу узкой речушки. Нина подошла к нему, повернула за плечи к себе лицом:

– Славка, есть важное задание. Когда мы сядем за стол, кто-нибудь обязательно будет снимать на видеокамеру торжество. Слава, пристань к этому человеку, чтобы он показал, как вставлять кассету, какие кнопки нажимать, чтобы появилось изображение. Можешь это сделать?

– Запросто. А мне дадут поснимать?

– Попроси хорошенько. Потом мне покажешь.

– Нина! – услышали они голос Глеба. – Нина, где вы?

– Мы здесь! – крикнула она, поднимаясь по склону. Славка карабкался за ней.

Из-за кустарников на холме появился Глеб:

– Пойдемте, гости за стол садятся. Нравится тебе здесь, Слава?

– Ага, – коротко ответил мальчик. Ему действительно здесь нравилось, он чувствовал себя вольготно, никто не ограничивал его свободу. Кому же не понравится?


предыдущая глава | Синий, белый, красный, желтый | cледующая глава