home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 14. Э. Смайлс, свидетель.


Во время пресс-конференции «Токйо Электрик Пауэр Компани» (ТЕПКО), спикер компании, мистер Хироши Фучигава, публично принёс извинения руководства компании за неконтролируемые отключения электроэнергии в мегаполисе. По словам спикера, отключения генерирующих мощностей произошли в связи с нехваткой природного газа на двух электростанциях ТЕПКО, с одновременным внезапным увеличением нагрузки на остальные станции.

Мистер Фучигава заявил, в настоящее время все жизненно-важные объекты в Токио и пригородах, включая водопровод, мобильную связь и системы транспорта, получают электроснабжение в полном объёме, хотя б'oльшая часть спальных районов по-прежнему остаётся без электричества. Электроснабжение в жилых кварталах будет полностью восстановлено в ближайшие два-три дня. На вопрос корреспондента о срыве поставок российского сжиженного газа, спикер ответил (цитата):

«Срыв поставок СПГ из России находится в центре нашего внимания. Руководство ТЕПКО работает над альтернативными вариантами поставок, в первую очередь, из Индонезии и Австралии. Тем не менее, ситуация с газом продолжает оставаться критической, особенно если принять во внимание, что ядерные станции «Фукушима Дайчи» и «Фукушима Дайни», около 9,1 гигаватт электрической мощности, остановлены на неопределённый срок. Если потребуется, будут проводиться веерные отключения пригородов Токио по предварительному графику». (конец цитаты)

Спикер попросил население по возможности сократить потребление электроэнергии и газа до абсолютного минимума.

Ожидается, Токийская Фондовая Биржа завтра возобновит работу в нормальном режиме.

«ABC News», Токио

Пятница, 25 марта 2016 г.


Я ожидал увидеть, как в телевизионных сериалах: длинный стол, несколько кресел, телекамеру в углу и огромное зеркало во всю стену. Там, с другой стороны полупрозрачного зеркала, полагалось стоять начальству и обсуждать мой психологический профиль. Или, чёрт знает этих русских, в камере могли оказаться забрызганный кровью пол, железная кровать, четыре пары наручников и полевой телефон для пытки электротоком. Но комната для допросов выглядела уныло. Стандартно-бюрократические стены с грязно-жёлтой краской, крохотный кусочек ночного неба за окошком, пара деревянных стульев. На когда-то полированном столе стоял ноутбук, из самых новых «Хьюлетт-Паккард», с подключённым к нему портативным проектором. Проектор направлен на стену, а там какая-то программа, явно не из набора «Microsoft Office».


В комнате присутствовали двое, оба в неприметных серых костюмах. Что помоложе, пододвинул мне стул. — Извините, заставили вас ждать. Присаживайтесь, пожалуйста. Я – переводчик. — С выраженным акцентом северных штатов, парень сошёл бы за мелкого менеджера из конторы в Нью-Йорке или подчёркнуто-вежливого стюарда в бизнес-классе «Америкэн Эирлайнс».


— Здравствуйте, — ответил я машинально.


Переводчик поднял со стола компактную беспроводную клавиатуру. — Поскольку дело совершенно секретное, мистер Смайлс, я тут находиться не могу. Товарищ полковник будет вести допрос через компьютер. На экране увидите английский текст, как в чате. Отвечайте по возможности кратко: «Yes» или «No». Если фраза сложнее, напечатаете на этой клавиатуре. Компьютер переведёт. Вам понятна процедура?


— Вполне, — сказал я.


Седой человек за столом постучал по клавишам ноутбука. На экране выскочило по-английски: «Good morning. I am Lieutenant Colonel Denezhkin, from the FSB. You may call me Sergey Ivanovitch»[79].


Ничего себе: «доброе утро»? Два часа ночи!


— Всё написанное на экране, — переводчик указал пальцем на стену. — Будет занесено в протокол допроса и может использоваться против вас в суде. Товарищ полковник желает предупредить, в России за дачу заведомо ложных показаний – уголовная ответственность.


— Я – сотрудник компании «Ново-Холмская Энергия». Мне нужен адвокат, — я лихорадочно пытался припомнить, что говорили на курсе по личной безопасности для иностранцев в России. Назваться и потребовать, чтоб прислали адвоката из компании. Проинформировать отдел Безопасности по горячей линии: 44-0000.


Переводчик что-то сказал седому по-русски, тот ответил резко, как отрезал.


Молодой выдавил из себя извиняющуюся улыбку: — Товарищ полковник говорит, право на телефонные звонки, адвоката и молчание – можете засунуть себе… Скажем мягче. Это не Америка. Тут предварительный допрос, а вы пока – временно задержанный. Поэтому вам лучше отвечать на все вопросы без юридических выкрутасов. Адвоката потребуете позже, когда предъявят обвинение.


Седой снова пробежал пальцами по клавиатуре, и на стене выскочило по-английски: «Задержанный предупреждён об ответственности за дачу ложных показаний». «Полковник» посмотрел мне в глаза, подержав взгляд мучительно-долгие три секунды. Затем, кивнул молодому и сказал что-то по-русски. Переводчик вытянулся, как заправский офицер. Ещё через две секунды за ним закрылась обитая искусственной кожей дверь камеры.


— Ну, доброе утро ещё раз, мистер Эндрю Смайлс, — сказал седой человек за столом. Зачем устраивали комедию с переводчиком и компьютером? «Товарищ полковник» говорил по-английски ничуть не хуже переводчика, только выговор не из северных американских штатов, а обтекаемый, не поймёшь, то ли британский, то ли американский.


— Вы говорите по-английски? — выпалил я.


Он усмехнулся и постучал по клавишам. На экране выпрыгнуло: «К моему стыду, я плохо говорю по-английски. У меня базовый уровень. Читаю и перевожу со словарём».


— Если попробуете кому-то доказать, я говорю по-английски грамотней, чем ваш средний американец, вас просто запрут в психбольницу, как неизлечимый случай. Не волнуйтесь, нас никто не слышит, а «жучков» здесь нет. Разговор ведём параллельно, голосом и по компьютеру, уяснили? Что в компьютере, будет приобщено к делу. А устный разговор касается вас лично.


На экране: «Ваше имя Эндрю Смайлс. Подтвердите».


— Уяснил, — сказал я.


«Товарищ полковник» напечатал: «Да, моё имя Эндрю Смайлс. Подтверждаю». Затем сразу выскочил следующий вопрос: «Вы гражданин Соединённых Штатов Америки. Подтвердите».


— Да, я американский гражданин, требую Консула.


Денежкин указал на клавиатуру у меня на коленях. — Напечатайте это. Для протокола.


Путаясь и непрерывно исправляя опечатки, я принялся долбить по маленьким клавишам. Только я закончил, на экране ответ: «Консул США в Москве будет поставлен в известность незамедлительно».


— На Консула, мистер Смайлс, можете особенно не рассчитывать. Россия большая, Москва далеко. Самолётом – десять часов. Поездом – восемь суток. «Аэрофлот» по маршруту «Москва – Ново-Холмск» теперь летает раз в неделю. Кризис у нас, пассажиров как-то нет. Ах да, следующий рейс из Москвы – взлетит через пятнадцать минут. Американский Консул на него уже опоздал, сожалею.


На экране следующий вопрос: «Есть ли у вас гражданство какой-либо страны, кроме США?»


— Нет, — сказал я.


На экране появилось: «Нет, я гражданин только США».


«С вами хорошо обращаются? Есть ли жалобы на действия охраны?»


— Жалобы? Меня арестовали без ордера судьи, и не предъявив обвинения. Отобрали все вещи и заперли на ночь в вонючей камере.


— Напишите, — он вздохнул. Как вздыхает усталая мать, глядя на сына с синдромом Дауна.


Я принялся писать ответ.


— Для вашей информации, ночь вы провели в так называемом «Депутатском Зале». Без шуток, самая лучшая камера. Самое главное, вы были там совершенно один. Не всем вашим коллегам выпало такое везение. Например, есть тут такая тринадцатая камера, несчастливый номер. И камера – несчастливая! Дверь в конце коридора, а контролёры – ленивые. Не часто доходят до той двери, уяснили? Ну вот, в тринадцатой постоянно случаются всякие гадости.


— Запугиваете? — я закончил печатать ответ.


Тут же высветилось: «Обвинение может быть предъявлено вам позже, а в настоящее время вы просто задержаны как свидетель по делу НХЭЛ. Ордер для этого не требуется. Вещи у вас не отобрали, а временно изъяли. Вам всё вернут по описи, кроме ноутбука. Ноутбук является собственностью компании, конфискован и будет приобщён к делу. Камера соответствует санитарным нормам. Сожалею, что вам не нравится запах, но это для дезинфекции. Ещё жалобы есть?»


Исключительно быстро печатает, либо у него эти фразы заранее заготовлены, подумал я.


— Зачем мне вас запугивать, дорогой мистер Смайлс? Я просто объясняю, с вами обращаются по высшему разряду! Во вторник нам потребовалось допросить гражданина Сусанина, бывшего начальника Юридического отдела НХЭЛ. Он наших добрых намерений не понял, пытался удрать. Погоня на машинах, по городу, представляете? Ну так вот: когда Сусанина доставили сюда, оказалось, место есть только в злополучной тринадцатой. Но юрист и тут не унялся. Затеял в камере драку! Заключённые его сами успокоили, они народ сознательный. Побили несильно. Вышибли передние зубы. Конечно, начальник КПЗ немедленно провёл служебное расследование. Нерадивый контролёр получил устный выговор.


— Насчёт погони не знаю, но я уверен, мистер Сусанин не устраивал никакой драки.


— Ну мне-то откуда знать? Я сам в камере не сидел. Мне так доложили.


На экране: «Других жалоб нет. Охрана со мной обращается уважительно. Огромное спасибо». Затем, вопрос: «Вы занимали должность вице-президента компании «Ново-Холмская Энергия Лимитед» с июня 2014 года по настоящее время. Подтвердите».


— Почему в прошедшем времени?


— С понедельника компания взята во временное госуправление. Старая администрация разбежалась. Мелкая шушера, всякие там секретарши и пиарщики – нас не волнуют. Ключевые фигуры большей частью арестованы и уже под следствием. Хотя кое-кого ещё ищем.


«Да, подтверждаю. Я был вице-президентом НХЭЛ с июня 2014 вплоть до введения госуправления». С новой строки: «С какой целью вы находились в США в ноябре-декабре 2015 года?»


— Деловые встречи с руководством компании-холдинга. Потом участвовал в конференции «URPET-2015». По технологиям интенсификации добычи.


— Конкретизируйте.


— Какое это имеет отношение к делу? Ну, я встречался…


— На клавиатуре, пожалуйста. Пишите подробно: даты, города и штаты не забудьте указать.


Что я ему – секретарь-машинистка? Последние десять лет карьеры я писал лишь коротенькие сообщения электронной почты. Мои подчинённые писали мне мегабайтами, а я отделывался одной, максимум двумя строчками. «Поддерживаю. Придётся уволить». «Доложите ваши соображения по вопросу…» «Почему сорван план добычи? Обоснуйте». Топ-менеджер должен не писать, а думать о стратегии, рынке, или расстановке кадров. Какая, к чертям, стратегия? Ты, Эндрю, занимался имитацией бурной деятельности! Именно за это сидишь в кутузке и слушаешь истории вежливого «полковника» про тринадцатую камеру.


— Ну так про гражданина Сусанина. В тринадцатой камере, знаете ли, всякий сброд собрался. Матёрые, по три ходки минимум. Решили приобщить юриста к элементам тюремной культуры. На зоне женщин нет, поэтому некоторые заключённые должны… удовлетворять остальных. В связи с угрозой СПИД, особой популярностью пользуется оральный секс.


— Вы хотите сказать, что…


— Я ничего не хочу сказать. Вы мало написали. Две деловые встречи за три недели? Так не бывает. А пока пишите, я буду обеспечивать информационный фон. Раз случайно вышло, у юриста передних зубов нет – не пропадать же такому добру? Первую ночь, гражданин Сусанин категорически отказывался, в дверь стучался, звал охрану. Буянил, словом! Но постепенно, постепенно – то ли привык, то ли понравилось. На допросы ходит – как на праздник. Вчера, на одного сотрудника НХЭЛ телегу в пять страниц накатал! Вы, случаем, не встречали в офисе этого злодея? Зовут: Эндрю Смайлс?


— За действия мистера Сусанина как корпоративного юриста, – я ответственности не несу. Не разбираюсь в Российском законодательстве.


— Разве в Америке незнание законов освобождает от ответственности, а? Ну вот, с вашей ноябрьской поездкой в Штаты всё более или менее ясно. Жмём дальше.


На экране: «С какой целью вы находились в США в марте 2016 года?»


— Опять в письменном виде?


— Конечно, это же следствие.


— А по вопросу «телеги» мистера Сусанина – не желаете получить мою точку зрения?


— Всему своё время. Пишите. Отвечайте на поставленный вопрос. Развивайте тему… Ну вот, в «телеге» гражданина Сусанина написано про бухту Янтарная и местную рыболовецкую артель. Как случился прорыв трубопровода, а вице-президент приказал замести под ковёр. Потом людей задавили взбесившимся бульдозером. У вашего юриста – талантище! Достоевский с «Преступлением и наказанием» – нервно курит в сторонке. Хотя в окрестностях Янтарной я бы курить не стал ни за какие коврижки. Любите Достоевского?


— Никогда не читал, извините.


— Зря. Обязательно прочитайте. Кстати, на том же допросе гражданин Сусанин попросил перевести его из тринадцатой камеры. Ну, раз заключённый ведёт себя образцово – почему нет? Эту ночь гражданин Сусанин сосёт у восьмой, а в тринадцатой освободилось место. Вас давеча запах в «Депутатском Зале» не устраивал? Не желаете попробовать другой номер нашего отеля?


— Это угроза пыток? Я позабочусь, вас накажут.


— Ой! Отличная идея! А в Гаагу напишете? В Международный Трибунал? Ладно, глупая шутка получилась, извините старика. Какие пытки? Какие угрозы? Вас просто переселяют в другую камеру. Заметьте, гражданин Сусанин сам на 'yрок с кулаками полез. Вы же не будете так опрометчивы? Написали про вторую поездочку? Отлично.


А не проверить ли его нервы? Я быстро напечатал: «Почему вы угрожаете мне пытками?»


Экран мигнул и фраза поменялась: «Мне не нравится запах в камере. Можно ли в другую, желательно не одиночную? Я настаиваю». Следом выскочил вежливый ответ: «Хорошо, немедленно после допроса я спрошу, найдётся ли для вас место в общей камере». А «полковник» снова посмотрел на меня взглядом усталой матери мальчика-дебила.


На экране появилось: «Известно ли вам о нелегальном экспорте нефти компанией «Ново-Холмская Энергия Лимитед»?»


— О каком ещё нелегальном экспорте?


«Полковник» напечатал: «Нет, мне про нелегальный вывоз ничего не известно. Любые экспортные операции выполнялись строго по моему указанию».


Далее: «».


— Это категории запасов Российской Федерации, я в них не разбираюсь.


— С сожалением должен спросить: а в чём вы тогда вообще, нафиг, разбираетесь? Пишите: «». Пишите, пишите!


Я напечатал как велено, и на стенке мгновенно выскочило: «Разъясняю. Категории запасов РФ. A – разведанные, изученные с полной детальностью. B – разведанные, изученные с детальностью, достаточной для составления проекта ождения нефти или проекта опытно-промышленной разработки месторождения газа».


Денежкин не печатал. Явная заготовка.


— Что, сложновато? — спросил он. — А мы по-простому! Какое право вы имели записать восточный фланг в категорию B? Что такое геологическая неопределённость – знаете?


Мисс Неопределённость опять меня нашла!


— Я не специалист. О запасах НХЭЛ надо спрашивать геологов в Техническом Директорате. Зачем вы мне-то задаёте эти вопросы?


— Вопросы для протокола, мистер Смайлс. Из протокола моему начальнику должно быть ясно, что вы – дубина.


— Это оскорбление?


— Это правда жизни. Как только я прочитал ваше резюме, стало ясно: вы – не профессионал. Закончили университет с инженерским дипломом. А сколько недель проработали инженером?


— Я – профессиональный руководитель.


— Бесполезный паразит вы, дорогой мистер Смайлс. Другие руководители в наше время – огромная редкость. Настоящих профессионалов вы не понимаете и тихо ненавидите. Ладно, это философия. Прочитайте определение категорий запасов и отвечайте на вопрос.


— Как же я отвечу? Я ничего не знаю!


Экран мигнул: «К сожалению, я некомпетентен».


— Я правильно сформулировал ваш ответ? — спросил Денежкин.


Я сглотнул. — В общем, правильно.


— Честно говоря, мистер Смайлс, мне запасы Пинежского глубоко до фонаря. Мы сейчас займёмся делами поинтереснее. Передайте мне клавиатуру, пожалуйста.


Из огромного кожаного портфеля, он извлёк пластиковую коробочку, размером примерно с пачку сигарет и с коротким кабелем USB. Выдернув шнур проектора из ноутбука, вставил его в разъём коробочки, добавив в другое гнездо крохотный приёмник беспроводной клавиатуры. Наконец, соединил проводом USB коробочку и ноутбук.


Проектор отобразил на стене чёрный экран, по которому торопливо бежали строчки белых букв. Затем появилась цветная заставка: «sid».


— Что это? — спросил я.


— Что написано. «Пи» в степени. А степень: «Сергей Иванович Денежкин». Коробочка – персональный компьютер. С моей персональной операционной системой. Взял за основу «Линукс», выбросил всё лишнее и сам скомпилировал. Я хоть и начальник, по-вашему, «профессиональный руководитель», однако – технарь. В Интернет можно выходить вот по этому ноуту, а также по моему телефону, но оба устройства выданы ФСБ, и я не питаю никаких иллюзий.


Объясняя мне технические подробности, «полковник» ввёл время и дату и набрал пароль. Экран на стене стал отдалённо напоминать рабочий стол системы «Эппл». Показался браузер.


Денежкин улыбнулся: — Глядите!


В браузере выпрыгнул логотип инвестиционного банка. Именно того, в котором я держал сбережения. Тупая иголка неприятно кольнула сердце.


— Вы что, следили за моими транзакциями в Интернете? Там подслушивающее устройство на линии?


— Да упаси меня Бог, — сказал «полковник». — Какое ещё подслушивающее устройство? В «Сосенках» – проводной Интернет, есть маршрутизатор-переключатель. Ай-тишники называют эту штуку «блэйд», не слыхали? Маршрутизатор записывает все IP адреса, и хранит целый месяц. Конечно, чтобы адреса достать, нужен пароль. А можно просто зайти в серверную, открутить с блэйда крышку… Вы по диплому – инженер по системам сбора данных. Неужто не знаете, как взломать маршрутизатор?


Я мотнул головой. В университете курс по технологиям сетей я посещал, но забыл сразу после сдачи экзаменов. Интернет с тех пор превратился в данность, как вода в кране или электричество в розетке. Если что-то не работает, придёт гик из отдела IT и всё настроит.


— Теперь скажите мне ваш логин и пароль, — попросил «полковник».


— А сами вы не знаете?


— Если бы ФСБ реально следило за вашими транзакциями, мне доложили бы ваш пароль официально. Но тогда я не смог бы воспользоваться паролем как частное лицо, улавливаете мысль?


— Не улавливаю.


Он опять посмотрел на меня взглядом усталой матери.


— Всё просто. Взаимовыгодный натуральный обмен. Вы называете довольно бесполезную комбинацию букв и цифр. В тринадцатой камере она вам точно ни к чему. А я – сделаю вам бумажку. Очень для вас полезную. Вы подпишете, что никуда не уедете из Ново-Холмска до окончания следствия по делу НХЭЛ.


— Как домашний арест?


— Лучше! Называется: «Подписка о невыезде». В пределах города, можете гулять, где вздумается. Подпишете – вас из КПЗ тотчас выпустят.


— Я правильно понял, вы хотите содержимое моего инвестиционного счёта в обмен на эту бумажку?


— Я рад, мы поняли друг-друга.


— Это… Даже не знаю, как назвать. Взятка? Шантаж?


— Я вам только добра желаю! — он сунул руку в портфель… — Вот. Нашёл в опустевшем визовом отделе вашей компании. Даже не в сейфе, а у кого-то на столе валялись. Паспорта ваших дочерей.


— Разве мои дочери не улетели в Японию?


— Кто бы их в чартер пустил без паспортного контроля? Я уверен, и ваша жена ещё здесь, где-то в городе. Поверьте, ни к чему мне вас в тринадцатую сажать. Я лично против вас и вашей семьи – ничего не имею.


— А против господина Сусанина – тоже ничего личного?


Лицо «полковника» вдруг стало жёстким, губы подобрались и побелели.


— Против гражданина Сусанина – ещё как имею! Не хотел вам говорить, но раз уж спросили… Через пять минут после начала погони, этот гад переехал джипом сержанта патрульно-постовой службы. Мой прокол. Даже не так! Мой личный прокол! Не предупредил я полицию, ваш коллега может быть опасен при задержании. Даже не подумал, что юрист нефтяной компании готов убить, как бандит-беспредельщик. Сбитый сержант мне не друг и не родственник. Я его имя первый раз в жизни услышал. Тоже Сергей Иванович кстати, такое вот дурацкое совпадение. Мне доложили, у парня – дочки-двойняшки и жена на сносях. Сейчас в больнице, остался без ноги, а вторая – парализована. Состояние, говорят, критическое. А если и выживет – кресло-каталка пожизненно, улавливаете?


— Я не знал.


Денежкин подтолкнул ко мне паспорта. — Куда уж вам. Насобирали говна в компанию, мать вашу. Давайте ваш пароль, и валите спасать жену и дочек.


Я назвал имя пользователя и пароль.


— Да. Негусто, — прокомментировал «полковник», разглядывая состояние моего инвестиционного счёта. На экране выпрыгнуло чёрное окошко, Денежкин набрал команду. Экран браузера замерцал. Я понял, происходит перевод денег на несколько разных счетов по всему миру.


— Ну а вы-то чем отличаетесь от преступников? — спросил я, наблюдая, как умная программа заменяет мой пароль, адрес электронной почты и телефонные номера.


— В настоящее время – ничем, — ответил Денежкин. — Свою семью спасаю. В условиях той задницы, куда затащили всех менегеры вроде вас. Честно говоря, в ФСБ девяносто девять процентов начальства – такие же клоуны. Что мне, как профессионалу, делать прикажете?


«Полковник» отключил коробочку, воткнув все провода как было. Через пятнадцать секунд он с наслаждением затянулся сигаретой, а карточка памяти, что он вытащил из своего микроскопического компьютера, расплавленная и расплющенная до неузнаваемости, – отправилась в мусорное ведро.


— В шпионском боевике, я бы сигару закурил, — прокомментировал «полковник», пропуская дым через нос. — Говоря о Голливуде, если станете рассказывать, тут некий сотрудник ФСБ выходил в Интернет через читалку для карточек памяти, вас даже в психушку не посадят. Посмеются и спросят, не резал ли я стальные решётки лазером из наручных часов и не нырял ли с карманным аквалангом в зубах.


Он закинул коробочку в свой необъятный портфель и поводил пальцем по трекпаду ноутбука. Принтер в углу задумчиво заскрежетал.


«Полковник» поглядел на принтер и продолжил: — Слушайте внимательно, повторять времени нет. Переводчик объяснит про подписку о невыезде. Подписывайте, ничего не обсуждайте. Ваш ноутбук конфискован, но всё остальное вам обязаны вернуть. Если недосчитаетесь часов или чего-то в бумажнике, попросите переводчика и заявите сержанту официально: мой следователь – подполковник Денежкин! Отдадут махом. Пока всё понятно?


— Да. Пароль от ноутбука написать?


— Пароль ноутбука? Спецам он не нужен, они «Мак» ломают за минуту. Главное. Вам должны вернуть паспорт. Вы гражданин США, конфисковать американский паспорт в России никто не имеет права. Вы будете жаловаться: и Консулу, и в ФСБ. Уяснили?


— Уяснил. — Всё это напоминало инструктаж из шпионских фильмов.


— На повторный допрос я вас запишу только на понедельник, на девять утра. У вас в запасе семьдесят шесть часов. Постарайтесь как минимум отправить из Ново-Холмска жену и дочерей.


— Куда?


— Это проблема. Чартеры в Японию больше не летают. Самолёт в Москву – сегодня, а следующий рейс – только через неделю. Но есть ещё рейсы во Владивосток и Сеул. Поездом можно уехать или на машине. К сожалению, тут я вам не советчик, – ситуация уж больно быстро меняется. Вы – «капитан индустрии», проявите смекалку. Помните: чем дальше ваша семья от Ново-Холмска, тем лучше.


— Понятно.


— Дальнейшего я не говорил, а вы не слышали. В понедельник – постарайтесь на допрос не приходить. Окажитесь к тому времени где-нибудь за границей, договорились?


— Боитесь, начну болтать про ваши махинации с моим банковским счётом?


— Ничего я не боюсь, — усмехнулся «полковник». — Вам просто не поверят. А вот сесть надолго – у вас может получиться запросто. Русская зона плохо подходит для американцев. Климат нездоровый, знаете ли.


— А меня из города выпустят?


— Из аэропорта – пятьдесят на пятьдесят. Машиной или поездом уедете запросто.


— Это обнадёживает.


— Ну вот. Если в понедельник утром не явитесь на допрос, я поставлю вас в розыск. Посему поэтому – ваш мобильный телефон.


— Что – телефон?


— Выключить надо телефон. Немедленно после выхода из КПЗ. По триангуляции мобильник можно вычислить с точностью до трёхсот метров.


— А если я сменю СИМ-карту?


— Ну вы точно – менеджер без образования! В технические детали вникать не буду. Прочитайте в Интернете, когда время будет. Поверьте моему слову, единственный способ не светиться – попросить случайного прохожего купить вам в салоне новую трубку с симкой. По его документам, а не по вашим, улавливаете? И то: полной гарантии скрыться от ФСБ нет и быть не может. Никому из близко знакомых – не звонить категорически. Вдруг там прослушка? Ваш «айфон» лучше выбросить ко всем чертям. Но если жаба давит, можете перевести машинку в самолётный режим, а потом – выключить. И не включать в России, уяснили?


— Уяснил. — Можно попробовать найти телефон-автомат. Хотя нет. Я ни одного автомата в Ново-Холмске не видел. Наверное, их уже просто нет в природе.


— Ещё про телефоны. По номерам НХЭЛ – не звоните, особенно в отдел Безопасности, 44-0000. Трубку там возможно подымут. И поговорят ровно столько, сколько требуется выяснить, кто звонит. А откуда – они узнают автоматически. Не обольщайтесь. На выяснение, откуда звонок, от двухсот до шестисот миллисекунд уходит, а не пять минут, как в голливудских детективах.


Принтер выплюнул три странички с текстом и ещё одну последнюю страницу, забитую без пробела случайными символами. «Полковник» положил протокол передо мной. Похоже на стандартный контракт НХЭЛ: текст в две колонки, слева – по-английски, справа – по-русски.


— Прочитайте и подпишите. На первых двух страничках внизу слева просто подпись, на последней – своей рукой: «С моих слов записано верно», полное имя, подпись и дату.


— А что за страница с шифром?


Сергей Иванович Денежкин улыбнулся. — Не шифр, а забивка барабана лазерного принтера, чтоб какой-нибудь умелец не выяснил, что написано в протоколе. Я понять вас не могу. Вроде, не дурак. Любознательный. Внимательный. Память цепкая. Инженерский диплом! Что вам мешало дельному ремеслу учиться, а не планктонить в офисе?


Он поднял со стола мобильник. Набрав, сказал пару слов по-русски. Через минуту дверь открылась, и на пороге вытянулся тот же молодой человек в штатском. Подписанный мною протокол отправился в зелёную пластиковую папку, ноутбук «полковника» оделся в неопреновый чехол, и всё это исчезло в недрах кожаного портфеля.


— Сенк юоу. Фор юоур кооператион. Хаф эй гут дэй, — сказал Денежкин с жутким акцентом. Затем, повернувшись к переводчику, произнёс несколько фраз по-русски и проследовал к двери.


Сорок минут спустя я стоял на улице, перед захлопнувшейся железной калиткой тюрьмы. Паспорта покоились во внутреннем кармане пиджака, и даже на «Ролекс» никто не покусился.


Несмотря на предупреждение «полковника», я решился сделать пару звонков по мобильнику. Что в половине четвёртого утра я находился перед воротами тюрьмы, – ФСБ и так знает. Набрав номер Рэнди, получил уведомление: сначала по-русски, потом по-английски. Ваш абонентский счёт отключён. Бесплатно можно звонить в службу спасения… Спасибо что выбрали нашу компанию…


Раздосадованный, я выключил «айфон». Колёсики чемодана задребезжали по обледенелому тротуару. Город словно вымер. В окнах не было света, фонари не горели, однако почти полная луна сияла через перистые облака, позволяя кое-как различать дорогу. Можно ли без телефона отыскать такси в этом городе?



Глава 13. Э. Смайлс, больше не вице-президент. | Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость | Глава 15. Натали Смайлс, школьница.