home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17. Э. Смайлс, пассажир танкера «Академик Доллежаль».


В среду, Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев подписал распоряжение о введении Чрезвычайного госуправления в компаниях «Сахалинская Энергия – I» и «Ново-Холмская Энергия Лимитед».

В пресс-релизе Правительства РФ заявляется: «Обе компании в течение длительного времени фальсифицировали данные по запасам нефти и газа в разрабатываемых ими месторождениях на Дальневосточном шельфе РФ, что привело в начале этого года к катастрофическому падению добычи».

Отвечая вчера на вопрос «Интерфакс», Дмитрий Медведев в частности сказал: «…Только не надо дежурной паники про национализацию. То, что происходило весь прошлый год на Пинежском и Чайво – экономический саботаж, а своими действиями мы защищаем не столько население Дальнего Востока, сколько обманутых зарубежных вкладчиков СЭ-1 и НХЭЛ. Это не национализация, а именно временное управление».

По словам Премьера, претензий к компании «Сахалинская Энергия – II», контрольным пакетом которой с 2007 года владеет «Газпром», – у Правительства РФ нет.

«Интерфакс-Россия»

Пятница, 25 марта 2016 г.


Воронцов снял с защёлки трубку, сказал по-английски: — Капитан слушает… Кто? С командой? Как зовут? — потом махнул мне. — Секундочку, мистер Смайлс!


— Что случилось? Нас не выпускают в море? — я почувствовал одновременно облегчение и тревогу. Наверняка придётся выбираться из Ново-Холмска поездом или даже на автомобиле, зато не нужно подписывать не совсем легальные коносаменты.


— Не волнуйтесь, — ответил капитан. — Всё пока по плану. Приехал микроавтобус с остальными членами команды. С ними из гостиницы увязался какой-то итальянец. Просится на борт. Говорит, по личному распоряжению вице-президента.


— По моему личному распоряжению?


— Вы приглашали на танкер Лацаро Маркони?


— Поверьте, нет! Я даже не знал, «Академик Доллежаль» уходит из порта.


— Верю.


Я выглянул в иллюминатор. На площадке стоял зелёный микроавтобус, а на нефтеналивном пирсе происходил странный танец. Два тощих матроса-азиата, в белых касках, заляпанных мазутом красных комбинезонах и в оранжевых спасательных жилетах, уцепились что есть сил за поручни трапа. Толстячок в синей парке, сжимая в каждой руке по сумке, пытался прорваться через заслон. Одна из сумок – явно женская, розовая, с блестевшими на солнце стразиками. Толстячок откатился назад, разогнался, и налетел всей суммарной массой шарообразного тела и сумок. Оборону пирса удержали, однако шансов у матросиков было немного.


— Знаете эту личность? — спросил капитан, наблюдая сцену через соседний иллюминатор.


— Знаю, — сказал я. — Консультант по интенсификации нефтедобычи с «Альбатроса».


— Придётся пустить. Напористый какой! Причём, у нас только старпом в той же весовой категории.


Евгений Рудольфович поднял со стола трубку, крутанул слегка ручку аппарата.


— Джеб? Боцман на палубе? Что? Побежал жаловаться охране? Вызови по рации, скажи: отставить пока жаловаться! Пропустить пассажира! Сопроводите в мою каюту! Да! Скажи парням, пусть бункеровку заканчивают! Не теряйте времени! Если к полудню не выйдем, ты лично перекрашиваешь всю скулу по правому борту. Приказ понятен?


Было в телефонном разговоре то ли от адмирала Нельсона, то ли от пиратского капитана Флинта, разве что последний грозил матросику не покраской корпуса, а повешением на нок-рее. Неожиданно вспомнилось: верхняя закорючка на капитанских нашивках так и называется – «петля Нельсона».


Когда Лацаро, ещё запыхавшийся от штурма танкера, ввалился в капитанскую каюту, его заплывшие жиром глазки расширились до почти средне-человеческих размеров.


— Мне правильно передали, вы хотите попасть на борт по личному указанию вице-президента, Эндрю Смайлса? — спросил капитан.


Консультант даже вроде бы размером меньше стал. — Ну, не то чтобы по прямому указанию, но я вот подумал, если бы мистер Смайлс…


— Не оправдывайтесь, — сказал я. — Понимаю вашу ситуацию. Опоздали на последний чартер?


— Так и было, — пошёл отстукивать «Аппарат Маркони». — Я попытался купить билет в Москву, а Интернета нету. Я в агентство, а там ещё закрыто. Я в главный офис, а охрана не пускает. Я им: у меня же пропуск, а они мне: ну и вали в задницу. Я в гостиницу, надо же позавтракать, день же долгий, а там стоит микроавтобус. Я-то вспомнил, что из пароходства…


— Вам повезло, — прервал я телеграммы консультанта. — Капитан, найдётся место для ещё одного пассажира? Как договорились, я оплачиваю багаж!


— Да какой там багаж! — не понял Маркони. — Всего две сумки. Сумку купил в киоске, в гостинице. Мужских сумок не было, а как дорого содрали, просто ужас. Но как же без сумки? А то и чертежи положить некуда, а чертежи – они же пригодятся. Я подумал, раз на «Альбатросе» не успели, надо ещё где-то пробовать. А данные, в SPE[94] надо же опубликовать…


— Что за чертежи? — спросил Евгений Рудольфович.


— Экспериментальные! — выдохнул консультант, и стал набирать воздух для новой пулемётной очереди.


— Ясно, — произнёс капитан. — Будем спасать чертежи, и заодно вашу задницу! Паспорт с собой у вас, мистер Маркони?


— Да, да, с собой, а как же, как же можно без паспорта, без паспорта же никуда, — ударила в ответ очередь, но Нельсон уже не слушал, а отдавал боевой приказ.


— Мистер Смайлс! Будьте любезны, отведите мистера Маркони в изолятор!


— В изолятор? Почему в изолятор? Я не болен! – занервничал Маркони, но Воронцов не обратил внимания:


— Скажите доктору, чтоб вписал всех в список пассажиров. Приготовьте паспорта. В десять сорок пять на борту будут пограничники. Как только выйдем из залива, передадим наши… радиограммы, — он поглядел на меня, слегка приподняв левую бровь, будто спрашивая, понял ли я приказ.


— Есть, капитан[95], — кивнул я. Адмиральский приказ ясен, будем исполнять.


Капитан сделал всё по плану. Около одиннадцати в изоляторе появился лейтенант-пограничник. Мельком сверив наши лица с паспортами, шлёпнул в нужных местах печатью и пожелал на ломаном английском удачного плавания. Я боялся, будет куда хуже.


Затем доктор провёл для нежданных пассажиров краткий инструктаж по эвакуации и показал с ноутбука видео. Звонки громкого боя – пожарная тревога. Сирена оповещения, с объявлением по корабельной трансляции – для всего остального. В специальном рундуке в изоляторе хранились оранжевые спасательные жилеты и арктические костюмы. Доктор в шутку назвал костюмы «Телепузиками», а на экране ноутбука топавшие по палубе люди и впрямь напоминали героев детской передачи, разве что без антенн на головах. Шлюпки в корме на втором ярусе надстройки – по зелёным стрелочкам, через пожарный тамбур, дальше не ошибётесь. Покидать судно – только по приказу капитана.


Ровно в одиннадцать пятнадцать чумазый портовый буксир оттолкнул танкер от нефтеналивного пирса. Гул двигателей где-то внизу стал чуть громче, махина танкера вздрогнула и напряглась. Басовитый гудок раскатился эхом по затихшим сопкам, а потом сипло просвистел и прощальный гудок с буксира. Набирая ход, «Академик Доллежаль» проследовал к выходу из залива.


Соф всё так же спала. Узнав, что мы остаёмся на борту, доктор вколол ей снотворного. Нэт отказалась от предложенных доктором таблеток и оттого вздрагивала и как-то странно сжималась во сне. На третьей койке изолятора храпел Лацаро Маркони. Доктор сказал, спать при выходе в море – помогает быстрее адаптироваться к качке. Хотя танкер большой, и на нём качка почти не чувствуется.


Вежливый стук в дверь, и опять заглянул капитан. — Пойдёмте, мистер Смайлс. Самое время заняться нашим «багажом».


Мы прошли в капитанскую каюту. Что-то в ней неуловимо изменилось. Ах да, портреты. Там, где висело цветное фото Путина, теперь в той же рамке была высококачественная репродукция – по холсту маслом. Немолодой человек в коричневом костюме, седоватые клочки волос обрамляют массивный лысый череп. Академическая бородка. На груди – две одинаковые медали, как тонкие золотые звёздочки. А на месте сепии императора Николая Второго оказалось чёрно-белое фото по моде тридцатых годов прошлого века, с овальной виньеткой из переплетающихся канатов и якорей. Человек на фото, в архаичной военно-морской форме: стоячий воротник, никаких погон, только кокарда-«краб» на пилотке. Под портретом на виньетке гордо торчали в стороны жерла морских орудий.


— Чего это вы портреты поменяли? Традиция при выходе в море? — спросил я.


— Камуфляж более не нужен, — усмехнулся Воронцов. — Назад дороги нет.


— Что за камуфляж?


— Да вашего Дзержинского, трехметровый якорь ему в зад! В первый же визит на «Доллежаль» скомандовал заменить портрет. Ура-патриот, мать его.


— В смысле – заменить? Зачем? — чего уж не замечал за директором перевозок, так это ура-патриотизма. Наоборот, его высказывания поражали глобальностью мышления и проникновенной любовью к идеалам либерализма и демократии. По крайней мере, в моём присутствии.


— По правую руку – портрет академика, — указал капитан. — Доллежаль Николай Антонович. Этот портрет, и именно в этой рамке, повесили здесь в момент торжественной сдачи корабля. Когда спускали на воду, как водится, дали танкеру имя и грохнули о борт бутылку шампанского. А как уже у стенки достроили и передавали НХЭЛ, корейцы повесили и портрет тёзки. Ну, реального человека, именем которого назван корабль. На самом почётном месте, в капитанской каюте. Так и в Корее принято, и в Советском флоте так было, и вообще почти что везде.


— Ну и пусть бы портрет висел! Раз танкер так назвали…


— И я так считаю. Но Дзержинский лично привёз мне Путина. — Воронцов нагнулся и вытащил из-под стола свёрнутый в трубочку портрет Президента. — Вот, даже ценник не оторвал: двадцать два рубля. Повесьте, говорит, а то не патриотично получается. Я говорю, нет вопросов. Сейчас звякну боцману, он найдёт подходящую рамку, и повесим Путина рядом с Доллежалем. А этот козёл говорит: «Нет! Доллежаля – надобно снять». «Это ещё почему?» – спрашиваю. А он мне: «Разве не знаете, именно Доллежаля считают виновником аварии на Чернобыльской АЭС?»


— А он – виновник?


— Я не физик-ядерщик. Возможно. Но в Чернобыле не только Доллежаль руку-то приложил. Академик Александров тоже постарался. Ну и всякие разные секретари КПСС. Профессиональные менеджеры, вот наподобие вас. Короче, я Дзержинскому сказал: «Негоже морские традиции нарушать. Пока танкер называется «Академик Доллежаль», портрет тёзки должен висеть в капитанской каюте».


— А Дзержинский?


— Он сказал: выбирайте. Или портрет Доллежаля, или годовая премия для команды. В следующий раз увижу в этой рамке не Путина, а Доллежаля – найду две тыщи причин, отчего премии не положено. Вот говно! Пришлось аккуратно вскрыть рамку и вставить Президента поверх академика. Камуфляж-мимикрия.


— А Николая Второго на кого заменили?


— Опять-таки камуфляж. До Дзержинского, у меня по левую руку висел портрет одного малоизвестного капитана второго ранга. Фамилия Воронцов. Имя-отчество – Евгений Ильич.


— Ваш… дед?


— Да. Погиб в 1941, во время эвакуации Таллина. Корейцы мою просьбу уважили. У них левая сторона – тоже особенная. Военачальник в бою ставит слева самого проверенного бойца, чтоб от удара подлого прикрывал. Но я оказался плохим лидером. Раз из-за долбаной премии заменил тёзку на Путина, я и решил: негоже деду на такой позор смотреть! Пошёл в книжный, выписал из Москвы портрет Николая Кровавого.


— Вы Николая Второго так назвали?


— Ах, ну вы же не в курсе! Да, Николая Второго. Кровавый оттого, что куча народу погибла под его мудрым руководством, — капитан отправил свёрнутый трубочкой фотопортрет Путина под стол. Звук характерный: металлическая корзинка для мусора. — Хватит лирики, пора к делу! Сейчас выходим из территориальных вод. Читайте.


Передо мной появился стандартный одноразовый контракт НХЭЛ на спотовую поставку. Я видел этот текст много раз, но никогда не подписывал сам. Такой «мелочью» занимался напрямую Директорат продаж.


— Грузополучатель: «Арктик Дримс, Лимитед», — указал я, — «Арктик Дримс»… Что-то я не помню, чтоб мы им когда-либо поставляли нефть.


— Не трудитесь, не вспомните. «Арктические Мечты» – туристическая контора, в Канаде. До GFC специализировалась на экологическом туризме, а с 2009 занимается чем попало.


— И отчего такой странный выбор?


— Родственные связи. Компания целиком и полностью принадлежит сестре моей ненаглядной супруги. Главное, получатель не будет доискиваться, почему на российском контракте отсутствует круглая печать, и отчего коносамент не отправлен по DHL, а прибыл на берег в портфеле старпома.


— Признайтесь, вы собираетесь на этом навариться.


— Совмещаем приятное с полезным. Оплата по спотовой цене на день отгрузки. «Арктик Дримс» мгновенно перепродаёт дальше, но уже по цене следующего дня. Если цена возросла за день всего на один доллар за баррель, а на танкере – чуть больше восьмисот тысяч баррелей…


— Неплохо!


— Я кой-чему научился у наших эффективных менегеров в Директорате перевозок! Вообще, если перепродажа спотовой поставки делается независимым брокером – это честная игра в рулетку, как и любая краткосрочная инвестиция на бирже. Можно крупно выиграть, и так же крупно проиграть. Но если у брокера есть высокопоставленный приятель в пароходстве, можно слегка менять график доставки. Всё равно, если подкрутить рулетку в свою пользу. Тогда в среднем выигрышей будет несколько больше, чем проигрышей. Нефтяная компания получит чуть меньше, зато брокер и тот парень из пароходства – набьют карманы.


— Метод классический. Только вот не знал, парни из Директората перевозок имеют… имели такой… весёлый дополнительный источник доходов. Подписывать?


— Вот тут и вот тут. Потом внизу на каждой страничке, и ещё – на коносаменте. А в прошедшем времени – вы зря. Думаете, если у «переходных управляющих» в Петербурге дорвутся руки до танкеров, они не станут химичить?


— Вы же сказали, у них нет опыта морских перевозок?


— Это чтобы ходить по морю нужен опыт. А воровать у работодателя? Такой «опыт» приходит быстро. Правда, без настоящего морского опыта, танкеры поломаются или потонут. Вот тогда-то лавочка и закроется окончательно.


Я отложил ручку. — Вам от меня ещё что-нибудь нужно?


— Нет, всё готово. Идите в изолятор. Минут через пятнадцать случится пожарная тревога. Доктор в курсе.


По дороге в изолятор я подумал: «Академик Доллежаль» – не самый крупный танкер. Танкер ледового класса всегда меньше среднего, коротышка. Никакого сравнения с монстрами, что возят нефть из Саудовской Аравии. А объём всё равно приличный – восемьсот тысяч баррелей! Кто говорит, месторождение в миллиард баррелей геологических запасов – неимоверно круто? Правильно Ланц сказал: миллиард баррелей – ненасытной Америке на один заглот.


Как и было предсказано, красный звонок громкого боя над дверью взорвался оглушительным стаккато. Доктор за столом невозмутимо приложился к кружке кофе и продолжил что-то печатать в ноутбуке. Нэт села на койке, протирая со сна глаза. Накачанная лекарствами Соф едва шевельнулась. Только Лацаро взвился и через тридцать секунд уже стоял, одетый в костюм «Телепузика», со спасательным жилетом на шее и с сумками в руках. Аппарат Маркони начал отбивать тревожные телеграммы:


— Что, пожар? Нет, ну как же может пожар, мы ведь только-только из порта. Пожарные учения, наверно, но тогда почему внезапно? Доктор, мистер Смайлс, а почему же вы не надеваете костюмы? Доктор, вы же сами говорили, если пожарная тревога, надо сразу в костюм.


— Сразу в костюм надо только вам, — прокричал доктор сквозь трели обезумевшего звонка. — Я обеспечиваю эвакуацию пострадавших, мистер Смайлс – помогает. Сейчас будет приказ капитана.


Звонок отключился, и из динамика корабельной трансляции раздался голос Воронцова по-английски:


— Внимание. Пожар на борту! Пожар на борту! Это не учения. Пожарная группа один – на палубу-четыре срочно! Для ликвидации возгорания! Пожарная группа два – на верхнюю палубу! Гидранты на товсь! Пожарная группа три – в изолятор! В распоряжение доктора! Машинному – стоять по расписанию-два!


— Вот видите – капитан сказал: не учения! Мамма миа! Что же делать? Зачем я сел на этот дурацкий танкер? Тут же нефть, правильно? — ещё пуще запаниковал Маркони.


— Да не волнуйтесь вы. Ситуация под контролем, — улыбнулся доктор. — Вам валерьянки накапать?


Из коридора раздались торопливые шаги. Матросы, в рабочих спасательных жилетах с фалами, и с жёлто-чёрными баллонами изолирующих противогазов «Dr"ager» за спиной, вошли в лазарет. Из коридора самую малость попахивало дымом, но филиппинцы улыбались беззаботно, а их дыхательные маски болтались на груди.


— Группа три, — сообщил старший. — Кого эвакуировать, доктор?


— Пока никого. Ждём приказа капитана.


Коротко вякнула сирена, и раздался голос Воронцова: — Внимание. Говорит капитан. Отбой пожарной тревоги. Повторяю: отбой пожарной тревоги. Возгорание ликвидировано. Персоналу машинного отделения – стоять по обычной вахте. Старший электрик, поднимитесь в рубку. Старший электрик – в рубку!


— Доктор, нам можно идти? — спросил старший команды три.


— Да, конечно идите, — ответил доктор, потом повернулся к обалдевшему Маркони. — А вы снимайте костюм. И как у вас быстро получилось! Долго тренировались?


— А правда уже всё? — спросил консультант, уродливыми оранжевыми перчатками прижимая к груди сумку со стразиками.


— Правда, правда. Капитан сказал: отбой. Возгорание – ликвидировано. Хотите валерьяночки?


Извлечение толстяка-консультанта из спасательного костюма потребовало совместных усилий: доктора и моих. Как Маркони умудрился запрыгнуть в костюм всего за полминуты? Я сидел на полу, и тянул неподатливую губчатую резину вниз. Доктор, скинув туфли и встав на пустую койку, освобождал рукава. Сдувшийся Маркони не прилагал никаких усилий, хорошо хоть не мешал своим треском.


Управившись с костюмом, доктор напоил Маркони валерьянкой и увёл устраивать в другую каюту.


— Что это было? — спросила Нэт как только мы остались одни.


— Радиорубка сгорела.


— Именно радиорубка? Откуда ты знаешь?


— Догадался. Я тебе не говорил, что знаю о морских перевозках? Сначала пожарная тревога, и первую пожарную группу послали на палубу-четыре. Потушили быстро, но капитан сразу вызвал старшего электрика на мостик. Когда сгорают радиорубки, именно так и бывает. Как ты себя чувствуешь?


— Лучше. Уже почти не больно.


Слегка поскреблись в дверь. Прибыл стюард с комплектом чистого белья – перестилать освободившуюся койку Маркони. Филиппинец, то и дело посматривал на меня и дочерей. Пассажиры на танкере – большая редкость. Возможно, до нас «Доллежаль» вообще никогда не возил пассажиров. Наконец, молодой человек решился заговорить: — Вы пойдёте с нами до Америки, сэр?


— Если только адмирал Нельсон не высадит нас на необитаемом острове.


— У нас нет никакого Нельсона, – не понял юмора филиппинец. — Вам принести журналы?


— А что у вас есть?


— «Нейшинал Джиографик», «Сциентифик Америкэн», и ещё что-то по-русски. Старпом выписывает для команды, но нам бы лучше «Плэйбой»! — произнеся последнее название, парень глянул в сторону Натали и слегка покраснел.


— Принесите «Нейшинал Джиографик», пожалуйста, — улыбнулась Нэт. — А «Плэйбой» я не люблю читать.


Я думал, после изнасилования девушки должны впадать в панику при виде незнакомых мужчин. Некоторые даже с отцом не могут какое-то время общаться. Но к Нэт правило вроде бы не относилось.


Закончив с койкой, филиппинец принёс из коридора швабру и принялся протирать и без того безупречно-чистый пол. Не знаю, как там у Флинта или Нельсона, но корабль капитана Воронцова содержался в образцовом состоянии. Появился доктор, в руках небольшой жидкокристаллический телевизор и проигрыватель DVD.


— Из моей каюты, — объяснил он, расставляя электронику на столе.


— Зачем же, право, — начал я.


— Вам нужнее. Пусть девочки видео смотрят. А я и на ноутбуке могу посмотреть. Пока Джоу моет пол, выйдем на секундочку, чтоб не топтать.


В коридоре доктор приложил палец к губам: — Я хотел поселить вас в каюту к старпому, но потом подумал, что лучше занять третью койку в изоляторе.


— Я предпочитаю находиться с дочерьми. А почему вы шепчете?


— Я упоминал психиатра? — снова приложил палец к губам доктор. — Изнасилование. Вы должны понимать, могут быть… психологические последствия.


— Конечно.


— За Натали я опасаюсь несколько меньше. Когда мы снимали костюм с Маркони, я заметил. Она глядела на нас и улыбалась. Вполне адекватная реакция. Хотя… даже про неё на сто процентов не уверен. Я же не психиатр! Может, снаружи она улыбается, а внутри…


— Да что? Не тяните, доктор!


— Дежурство надо организовать! На предмет предотвращения суицида!


— Суицида?


— Ну конечно! Главным образом, из-за Софи. Кормить её снотворным две недели – не дело. А антидепрессантов на борту нет. Танкер же не психбольница!


— Понимаю. Что вы предлагаете делать?


— Днём дежурите вы, ночью – я. Только надо ненавязчиво, чтоб девочки не поняли, что мы за ними смотрим.


— Тогда лучше наоборот. Днём в изоляторе сидите вы. Это ваш офис, не так ли? Я прихожу вечером, мол, у меня бессонница. Буду лежать и читать журналы. Честно говоря, после всех событий в Ново-Холмске, мне и так не спится.


— Договорились. В изоляторе замок двусторонний. Я дам вам второй ключ. Ночью заприте дверь изнутри, а ключ – держите при себе. Иллюминаторы я проверил. Барашки затянуты намертво, девочки голыми руками не откроют. Стекло вроде бы небьющееся. Таблетки, режущее и колющее – я сейчас всё под замок.


— Вы не преувеличиваете опасность?


— Откуда я знаю? Никогда не возил через океан изнасилованных! Сейчас идите на камбуз, вон туда, вниз по лестнице. Как пообедаете – сразу ложитесь отдохнуть. Моя каюта – следующая слева по коридору, вон та дверь, видите? Верхняя койка – ваша.


— Я вряд ли смогу сейчас уснуть.


— Пойдёмте в изолятор, я снотворного дам.


— Может, не стоит мне сейчас уходить?


— Поспать надо непременно, а то ночью свалитесь. За дочек не беспокойтесь. Обедом я их накормлю. Кок уже получил указание варить свежий куриный бульон. До вечера попытаюсь отвлечь девочек просмотром DVD. К сожалению, мои диски все на русском, да и кино совсем недетское: ужасы пополам с фантастикой. В комнате отдыха у нас – сами понимаете. Мужской контингент, интересы специфические.


— Порнофильмы?


— Не без этого. Но большинство дисков не порно, а чудеса Кунг-фу. Как водится: кровища рекой, мозги во все стороны летят. Хотя где-то на полке я видел Диснеевские мультики и старые фильмы, вроде «Волшебника страны Оз». Сейчас скомандую Джоу, он выберет всё годное…


Насчёт суицида доктор беспокоился не зря. Включив ночник над изголовьем койки, я листал старые журналы (некоторые номера были за 2009 год, и корешки уже рассыпались в руках). Около четырёх утра решил закрыть глаза, на минутку. А проснулся оттого, что меня за плечо трясла Натали.


— Папа!


— Что? — я вскочил. Койка Софи пуста! Рука дёрнулась в карман джинсов, ключ от входной двери был на месте. — Чёрт возьми, где Соф?


— В туалете!


Ручка поддалась легко, но изнутри дверь оказалась заперта на защёлку. Я постучал, – Соф, ты там в порядке?


Молчание.


— Она в чемодане что-то искала! — сказала Натали. — Я думала, расчёску или зубную пасту. Пап, мне это не нравится. Ломай дверь!


Я достал из кармана ключ.


— Беги разбуди доктора. Каюта – следующая налево по коридору.


Завернувшись в простыню, Натали щёлкнула замком и исчезла в тёмном коридоре. Я нажал дверь ванной чуть сильнее.


— Соф! Что с тобой? Ты в порядке?


— Не-е-т, — еле слышно раздался приглушённый плач Софи из-за двери.


Решившись, я ударил дверь плечом. Взвизгнула шурупами по алюминиевому профилю вырванная с корнем задвижка, зазвенела по кафельному полу. Я шагнул внутрь и споткнулся о брошенное на пол покрывало. Совершенно голая, Софи стояла на выдвинутом ящике умывальника и привязывала к потолочной вентиляционной решётке мой галстук. На другом конце галстука уже готова петля.


— Чёрт возьми, Соф, ты что это удумала?


— Не-е-ет, — прошептала она. Уронила галстук. Отстранилась. Потеряв равновесие, соскочила с ящика, ударилась коленом о металлический унитаз. Наверняка больно, но она будто не заметила. Её глаза, расширенные и безумные, отражались в пластике и нержавеющей стали душевой кабинки.


В тёмном проёме двери возникла фигура доктора: босиком, в майке и шортах, очки перекошены, одна дужка попала мимо уха. Нэт пыталась поднырнуть в ванную под рукою доктора, а тот всё выставлял ногу, не пуская. Софи неожиданно повернулась, протиснулась мимо меня. Как робот, оттолкнула в сторону доктора и Натали и проследовала к своей койке. Безмолвно упала лицом вниз и замерла. Будто неживая.


Доктор шумно втянул носом воздух. Зачем-то слегка коснулся большим пальцем ноги галстука на полу, словно проверяя, не подвели ли очки.


— Успели, — произнёс он с явным облегчением.


— Успели, — согласился я. Потом поправил себя. — Нэт успела. А я – проворонил.


— Мой прокол, — сказал доктор. — Режущее и колющее убрал, а про галстук даже не подумал.


— Про галстук подумать должен был я. В чемодане не один галстук, а пять.


Нэт уже рядом не было. Она стояла на коленях возле койки и гладила волосы Соф.


— Соф. Ну не надо? Соф. Ты меня слышишь? Не делай такое больше, а? Не будешь?


— Не-е-ет, — прошептала Соф сквозь подушку.



Глава 16. Э. Смайлс, уклоняющийся от правосудия. | Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость | Глава 18. Н. Смайлс, юнга.