home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 19. Э. Смайлс, безработный.


[…] Как и в «Прогнозе» прошлого месяца, мировой спрос продолжает превышать предложение, в результате чего быстро снижаются запасы в нефтехранилищах. По оценке EIA, снижение запасов добытой нефти составит во втором квартале 2016 года 2,8 млн баррелей в сутки. Во второй половине года, по мере падения спроса на нефть в Европе и Китае, ожидается умеренный рост запасов в нефтехранилищах. […]

Мировое потребление нефти и других жидкостей. По оценке EIA, мировое потребление уменьшилось в 2015 году на 0,2 млн барр./сутки, в среднем до 91,9. Ожидается, что потребление продолжит снижаться: на 1,0 млн барр./сутки в 2016 году и на 1,1 – в 2017. Мировой валовой внутренний продукт (ВВП) сократился в 2015 в среднем на 0,1%. По модели EIA, прогнозируемое сокращение ВВП в 2016 и 2017 годах составит 1,0% и 1,2% соответственно.

Потребление за пределами «Организации экономического сотрудничества и развития» (ОЭСР), выросшее в 2015 году на 0,8 млн барр./сутки, по прогнозам EIA, сократится на 1,8 млн барр./сутки в 2016 году и на 3,7 – в 2017. Снижение по сравнению с прогнозами предыдущего месяца объясняется экономическим кризисом в КНР, где потребление в этом году сократилось на 1,1 млн барр./сутки. […]

«Краткосрочный прогноз производства нефти и газа» EIA, четверг, 7 апреля 2016 г.


Мои опасения, что в пути не удастся найти еду и бензин, – не оправдались. Около семи вечера, мы отъехали от Лос-Анджелеса на добрую сотню миль. Натали разглядела указатель с логотипами «Шелл» и «Мак-Доналдс». Бензин продавали по тридцать пять баксов за галлон, но я благоразумно долил полный бак и наполнил две канистры. В третью Нэт набрала воды.


«Мак-Доналдс» порадовал полным ассортиментом гамбургеров, в отличие от автозаправки, по вполне нормальным ценам. Несмотря на дешевизну, посетителей не наблюдалось. Чтобы доехать сюда с восточных окраин Лос-Анджелеса, надо сжечь столько бензина, хватит на полсотни «Биг-Маков».


После посещения туалета с применением «промывки» по рецепту парня из «Уол-март», Софи почувствовала себя лучше и кое-как съела гамбургер. Вроде бы спит, ну и хорошо.


Жаль, не догадался настучать на вьетнамца менеджеру на кассе. Хотя капитализм в действии. Каждый наживается, как умеет.


Подполковник Денежкин. «Профессионал», чёрт бы тебя взял! Долбаный компьютерный гик из ФСБ. Но ничего. Ещё на танкере, при подходе к порту, я включил «айфон» и позвонил своему брокеру. Тот обещал развернуть транзакции. Сказал, в компьютерах ничего не теряется, всё можно отследить. Хрен чего «товарищ полковник» получит, разве что срок за свои фокусы. Пусть-ка сам посидит с уголовниками в тринадцатой камере!


Колёса «Аутлендера» проглатывали одну милю за другой, а настроение у меня улучшалось. Великолепно, подвернулся танкер. Капитан Воронцов молодец, не растерялся. Хоть и русский, но сразу видно хватку делового человека. Хотя он по паспорту – эстонец или почти уже канадец. Снова капитализм в действии. Благодаря предприимчивости команды и капитана, мы в Америке. Если без остановок, часов через двадцать окажемся дома, в родном Хьюстоне. Дома и стены помогают. Для Соф – моментально врача найдём, получим рецепт и антибиотики купим правильные. Триппер – мерзко, но от него не умирают!


Идея Сэма Паттона, что после «энергетического обвала» все примутся убивать друг-друга, – глупость. Ну ладно, в Ново-Холмске случилось… что случилось. При мысли, я потерял Рэнди, у меня навернулись слёзы. Но это же долбаный Ново-Холмск! Самая далёкая от цивилизации часть России, не Москва, а захолустье! Каюсь, меня немного озадачил вид супермаркета в Лос-Анджелесе. Пустые полки в продовольственном отделе – впечатляет. Даже голодный бунт случился, как во второсортным кино про зомби-апокалипсис. Однако, охранница сказала: разобрались сами, и без жертв. Разбитая дверь и вырванные из пола кассы – мелочь.


Я понял, что произошло. Наложение обстоятельств, как в авиакатастрофе. Редко падают оттого, что откуда-то вытекло масло. Самолёты сейчас надёжны, есть дублирование. Но накладывается плохая погода, добавляется ошибка усталого пилота или перегруженного авиадиспетчера, вот вам и катастрофа.


Так получилось и сейчас. Больше года, у компаний наблюдались трудности в связи с падением спроса на нефть. Подобные кризисы бывали и раньше, – назовём «плохой экономической погодой». Взорвался завод в Омане, – как единичный отказ прибора. Саудовская Аравия решила срубить деньжат по-лёгкому – неверно понял ситуацию авиадиспетчер. Неожиданно, остановился Ново-Холмский СПГ – критическая ошибка пилота. Одно зацепилось за другое, добавилось третье, четвёртое. И вот, пожалуйста: цена бензина на заправке в тридцать пять долларов за галлон!


— Нэт, посмотри по Интернету, как там цена нефти? — попросил я. Натали сидела с моим «айфоном». Когда мы отъехали от «Мак-Доналдс», она вдруг уставилась в окно и надулась. Наверное, вспомнила маму, подумал я, и выдал дочери телефон, чтоб немного отвлечь.


— А куда смотреть, пап?


OILPRICE дот ком.[103]


OILPRICE? Щас. А какую тебе: верхнюю или нижнюю?


— Давай обе.


— «Брент», пятьсот двадцать восемь долларов за баррель. «Уэст Тексас Интерм'uдиат» – семь долларов, пять центов. Странная штука, пап. Нефть была примерно по пятьдесят, так?


— Так.


— Американская нефть подешевела почти в десять раз. Отчего бензин подорожал?


— Последствия биржевой паники из-за взрыва завода в Омане. Какое-то время, цены на нефть стояли высокие. На нефтеперегонных заводах скопился бензин, полученный из дорогой нефти. «WTI» уже снизилась, скоро бензин подешевеет. Обычная задержка – три недели.


— Ты всегда говорил, «WTI» и «Брент» ст'oят примерно одинаково. Почему сегодня такая разница?


— Возможно, в Европе биржевая паника ещё не кончилась.


— А завтра – на заправках будет бензин?


— А куда он денется? Паника – плохо, но в мире же не стали добывать меньше нефти? Нефтезаводы – те же, заправки – не изменились. Цены подёргаются вверх-вниз, – и стабилизируются.


— Что если завтра вообще у бензина цены не будет?


— Ты много понимаешь в ценах на бензин?


Нэт почесала нос. — Ну не знаю. К примеру, сегодня мы хотели купить туристические ботинки. Сколько они ст'oят?


— Хорошие ботинки? Скажем, семьдесят долларов.


— Семьдесят? Откуда ты знаешь? Ботинок в магазине не было!


— Знаю по опыту. Разве я первый раз в жизни приехал в «Уол-март»? Не понимаю, к чему ты клонишь.


— К тому, что цену можно узнать только у вещей, которые сегодня есть в продаже.


— Интересный у тебя подход! Ты считаешь, если в магазине ботинок нет, они ничего не ст'oят?


— Я не о стоимости, а про цену! Цену можно узнать, только если кто-то хочет это продать. Вот антибиотики. У фармацевта есть, а продавать не хочет. Ты говоришь: двести долларов. А тебе: нет! Ты говоришь: пятьсот! А он закрывает окошко: не договорились, извините!


— Он скотина. Затарился лекарствами, а теперь наживается на больных!


— Нет, пап. Он не скотина. Ему жалко нас, чуть не плакал. Но за доллары продать таблетки не мог! Представь. Он домой приходит, а там племянники голодные: дядя, ты поесть принёс? Так сколько ст'oит пачка таблеток? Двести долларов? Или миллион?


— Цена есть всегда, только бывает не в долларах. Вьетнамец сказал: двадцать банок мясных консервов. Это и есть рыночная цена в Лос-Анджелесе.


— Но у нас нет консервов!


— Нет, так будут. Купим где-нибудь.


Натали посмотрела на меня. — А вот подумай, папочка! Как ты купишь консервы, если никто не продаёт за доллары?


— Ты глупости говоришь, Нэт. Просто случился небольшой кризис. Кризис – временное явление. Рынок сработает, и всё выправится. В школе рассказывали про спрос и предложение? Сэй доказал, спрос рождает предложение. Позже, Кейнс открыл, предложение рождает спрос. Нужна людям нефть – геологи ищут и находят. Чем больше нефти добывают – тем выше спрос. Закон природы.


— Ага. Фигня это, а не закон.


— Не употребляй слово «фигня», пожалуйста. Особенно в споре. Это некультурно, потому что ругательства – не аргумент. Чем тебе закон спроса и предложения не угодил?


— А я говорю: фигня! Вот закон Архимеда. Он работает всегда. А закон спроса и предложения – как свободный художник. Хочет – работает. Хочет – отдыхает. Какой же он тогда закон?


— Экономика – куда сложнее физики. Полтора часа назад, мы увидели предложение гамбургеров по пять баксов штука. От такого замечательного предложения, у нас слюнки потекли, значит, образовался спрос. Мы купили гамбургеры, и спрос удовлетворили. Закон – сработал!


— Ничего подобного! У нас слюнки текли – от самого порта, а спрос – на что угодно. Удачно подвернулся «Мак-Доналдс», с его предложением. Если не «Мак-Доналдс», а «Бёргер Кинг», мы бы «Дабл-Уопперами» удовлетворяли спрос, а не «Биг-Маками». А если «Тако Белл», – съели бы тако[104], а не гамбургеры.


— Ненавижу «Тако Белл». У них сыр химический.


— Ненавидишь, а попадись «Тако Белл» – всё равно бы ел с удовольствием. Голодный потому что.


— Ладно, «Мак-Доналдс» – плохой пример. Сегодня утром у тебя и Соф был спрос на туристические ботинки, но в магазине не оказалось. Заместо ботинок, мы обнаружили предложение шлёпанцев. Удовлетворили спрос – подходящим заменителем.


— Опять какая-то фигня, папочка! Разве вьетнамки с резиновыми бабочками могут заменить высококачественные берцы?


— Согласен, заменитель не всегда идеален, но это отражается в ценах. Шлёпанцы по четыре бакса, а ботинки – по семьдесят.


— Неправда. Никогда уродские вьетнамки с резиновыми бабочками не удовлетворят мой спрос на обувь.


— Как это – не удовлетворят?


— А вот так! — Дочь скинула шлёпанцы, откинула сиденье и выставила босые ступни в открытое окно.


— Прекрати хулиганить. Нас увидит местный шериф, и моментально появится предложение заплатить штраф. Сегодня у меня отсутствует спрос на штрафы.


— Не бойся, папочка! У местного шерифа сегодня нету спроса на твои доллары. У него спрос – на бензин и консервы. Наверняка – неудовлетворённый.


— Ладно, продолжай хулиганить. Босоногий экономист, ноги в окошко! У тебя – есть альтернативная экономическая теория?


— Да просто всё. Спрос – сам по себе, и предложение – само по себе. Оба что хотят, то и делают, без всякого закона.


— Вижу, ты следуешь принципам Венской Школы.


— Что ещё за Венская школа? Я в Сингапуре училась, разве забыл? Нифига я ничему не следую.


— Я тебе хулиганить разрешил? В качестве платы, прекрати говорить: «нифига»! Если есть спрос, и кто-то согласен платить разумную цену, предложение непременно появится.


— Да? Ну давай так. Задачка по математике. На барж'e, по каютам в рабочих ботинках ходить воспрещается. У семнадцати матросов – ровно семнадцать пар тапок.


— Не на барж'e, а на танкере.


— Знаю-знаю: LR2. Ледового класса. Неважно. У матросов есть спрос на тапки?


— На этот момент времени – нет.


— В порту на танкер прибыли пассажиры. Две босые девочки. Какой спрос на тапки стал?


— Две пары?


— Садись – «пять». По-твоему, спрос должен породить предложение. Стюард Джоу приносит «Кроксы» – это предложение. Девочки спрос удовлетворили. А как насчёт команды танкера?


— Задачка с подвохом! Спрос остался: на две пары. Двое матросов ходят по каютам без тапок.


— Никаких подвохов. Какую разумную цену за пару «Кроксов» надо назначить, чтобы удовлетворить спрос на танкере? Миллион долларов?


— Цену можно назначить любую, но танкер – не обувная фабрика. С точки зрения «Кроксов», танкер – система с ограничением по ресурсу.


— А планета Земля, по-твоему? Ограничений не имеет?


Мы решили в ночное время не останавливаться. Из-за моих дежурств в лазарете, я полностью перешёл на ночной режим, и спать не хотелось совершенно, даже без кофе. Нэт откинула переднее сиденье до максимума и заснула, свернувшись как котёнок. Я закрыл окна, врубил климатизатор на уютные восемьдесят градусов [Фаренгейта, то есть 27 Цельсия] и продолжал гнать машину с небольшим превышением скорости. Натали прав'a: у шерифов есть спрос на бензин и консервы, а предложение штрафов – отсутствует!


Около часа ночи Нэт пришлось разбудить. Стрелка индикатора горючего подползла почти к нулю, и рядом загорелась лампочка резерва. Надо заправить машину. От давешней «Шелл» с «Мак-Доналдс» мы сделали триста тридцать миль, незаметно для себя не только оказавшись в Аризоне, но уже и наполовину её проехав. Я прикинул в уме расход по шоссе: шестнадцать галлонов в баке, это двадцать с половиной миль на галлон [около 11,5 литра на 100 км]. В офисе «Хёртц» мне клялись, «Аутлендер» на одном галлоне проезжает никак не меньше тридцати миль. Измеряют ли автокомпании расход топлива? Скорее просто врут, как все на свете автомобильные дельцы.


— Нэт, нужны услуги штурмана. Гляди, если увидишь автозаправку.


Натали зевнула и тут же указала в окно. — Навигатор расчёт закончил! Автозаправка на следующем съезде. Шкипер, не пропусти.


Справа промелькнул логотип «Тексако 7/24». Вся площадка заправки была заполнена зелёными военными автомобилями. Два внушительных бензовоза растянули щупальца резиновых шлангов. На въезде мигал красным и синим полицейский патруль.


— Что происходит? — спросил я махнувшего световым жезлом депьюти[105], — Национальная Гвардия привезла бензин?


— Если бы, — меланхолично ответил полицейский, отправляя в рот пластик «Ригли». — Не привезла, а увозит. Экспроприация горючего на нужды армии! — Он начал размалывать жвачку с энтузиазмом, будто энергия челюстей могла помочь дефициту горючего. — Вы бы сдали задним ходом на шоссе. Мне бампер уже покорёжили слегка. Нац-гвардейцы – водилы ещё те!


— Дальше на восток по «I-10» заправки далеко?


— Семь с половиной миль – «Шелл». Девятнадцать миль – «Эксон-Мобил». У вас-то как с бензином?


— Немного есть ещё, — сказал я.


— Поехали скорее, пап! — наклонилась Нэт с пассажирского сиденья. — А то у нас – канистры экспроприируют!


Возле обесточенной и закрытой на все замки заправки «Шелл» мы перелили горючее из канистр в бензобак. Я начал волноваться, мы останемся без бензина посреди Аризоны.


«Эксон-Мобил» приветливо встретила нас удивительным объявлением: «Все сорта горючего по $2-00. Оплата наличными». Круглосуточное кафе «Старбакс» – закрыто, но у тумбы с изображениями гамбургеров и салатов девушка в форменной тенниске «Бёргер Кинг» переклеивала ценники. Котировки классических гамбургеров в этих краях поднялись до двадцати долларов за штучку, горячие сосиски шли по пятнадцать, а чёрный кофе стоил десять. Возле салатов наклеено: «Извините. Временно нет в продаже».


— Ничего не понимаю! — сказал я. — У «Шелл» в Калифорнии бензин был по тридцать пять, а гамбургеры в «Мак-Доналдс» – по пять долларов. А в Аризоне у «Эксона» бензин по два бакса, зато в соседнем «Бёргер Кинг» – будто с ума посходили!


— Что тут непонятного, пап? — объяснила моя персональная профессорша-экономист Венской школы. — Видел, какие большие бензовозы у Национальной Гвардии? У них есть спрос на бензин. Как закончат на той заправке «Тексако», куда дальше поедут экспроприировать?


— Резонно. Поэтому, открывай багажник и доставай канистру с водой. Вылей на газон и вытряси хорошенько. Машина будет удовлетворять спрос у первой колонки. Не можем же мы пропустить такое щедрое предложение?


Первое, что я увидел в грязноватом помещении автозаправки, – красные пластиковые канистры. Маленькие, одногаллонные, какие используют для газонокосилок. Наверное у меня, как у Национальной Гвардии, развился спрос на бензин, и глаз сам цеплялся за необходимое. Крючки над полочками, где на обычно развешивают пакетики картофельных чипсов и прочую вредную для здоровья дорожную снедь, были пустые.


Хозяин заправки сидел в зарешеченной стекляшке у допотопного кассового аппарата. Над окошком стандартная табличка уведомляла, кассир не имеет доступа к сейфу в ночное время, а табачные изделия не продают несовершеннолетним. Что касалось сейфа, – перечёркнуто, а ниже от руки нацарапано: «ЗАТО У МЕНЯ ЕСТЬ СТВОЛ ПОД .44». Ствол присутствовал в явном виде возле правого локтя хозяина. Модель 629, шесть убедительных доводов не воровать блестят в отверстиях барабана[106].


Двадцать две канистры уступили мне оптом за двести долларов. Сорок три галлона бензина «95» – ещё восемьдесят шесть баксов. В голове вдруг щёлкнуло, и я приобрёл канистрочку моторного масла. Всего сутки назад, я и не подумал бы покупать масло для арендованного автомобиля «Хёртц», но жизнь учит. Заправляя бензобак и все канистры бензином, я даже немножко подпрыгивал от радости. Сорок три галлона, да ещё семь осталось в баке. По двадцать миль на галлон – тысяча миль. Вполне может хватить до самого Хьюстона.


В пустующем без клиентов «Бёргер Кинг», на мою просьбу продать «горячие сосиски в холодном, разобранном виде», девушка-кассир отреагировала на удивление адекватно. Наверное, к ней уже обращались с подобными просьбами. Две дюжины сосисок – прямо из холодильника. К сосискам профессионально приложены булочки, бумажные салфетки, порционные пакетики с горчицей, и всё прочее. Моя кредитная карточка полегчала на четыреста шестьдесят долларов, зато теперь путешественники удовлетворили спрос на еду.


Раннее утро я встретил по-прежнему за рулём. Спина болела, оба стаканчика от кофе стояли в держателях пустые, но в баке ещё плескался бензин, поэтому я поставил себе задачу добраться до Эль-Пасо[107], а уж потом думать об остановке на отдых. Техас есть Техас. Там всё родное, знакомое, и ближе к сердцу. Мы проехали Лас-Крусес. За полуоткрытым окном проносились последние мили Нью-Мексико.


На бетонированной площадке возле дороги разбит лагерь из нескольких камуфляжных палаток. Мягко тарахтел движок-генератор. Двухполосное шоссе и выжженная солнцем разделительная полоса перегорожены бетонными блоками, сверху – красные проблесковые маячки и бело-оранжевые конусы. Перед нами прошли досмотр два огромных рефрижератора. Заурчав моторами, фуры дёрнулись и поползли осторожно по несколько узковатому для них проходу. Я подъехал к охраняющим баррикаду нац-гвардейцам. Издалека они показались мне невероятно значительными и серьёзными, в бронежилетах и со штурмовыми винтовками «М-16», направленными стволом в землю, точно по инструкции. Вблизи оказалось, бойцы откровенно изнывают со скуки, а у «М-16» даже не вставлены магазины.


— Доброе утро, сэр, — поздоровался гвардеец с сержантскими нашивками. — Заглушите двигатель, пожалуйста. Документы какие-нибудь есть?


— Водительские права устроят? — я повернул ключ зажигания.


Едва взглянув на фотографию, сержант вернул карточку. — Из Техаса? Проезжайте[108].


— А если не из Техаса, – тогда что?


Сержант хихикнул: — О-па! Тут бы мы вас и сцапали… Нет – шучу. Если не из Техаса – тоже проезжайте! Без разницы.


— Так кого вы ловите? Нелегальных иммигрантов?


— Нелегалов – погранцы ловят. При чём здесь Национальная Гвардия?


— Тогда – зачем баррикада?


Сержант опять хихикнул, как-то нехорошо, напомнив мне Джека Николсона в «Полёте над гнездом кукушки»[109]. — Я тоже хочу узнать, зачем у нас тут баррикада! Седьмой день сидим, отупели. Тоска. Если бы не спортивные каналы, уже бы со скуки вешались. — Он ткнул большим пальцем за спину.


Спутниковая антенна, явно не военного образца, несла боевое дежурство, предотвращая массовые самоубийства личного состава. Ветерок неожиданно донёс явственный запах яичницы и подгоревшего молока – в лагере готовили завтрак. Чуть поодаль два солдатика пристроили незаряженные винтовки у бетонного блока, уселись в позиции лотоса и принялись разглядывать наш внедорожник, по-видимому, обсуждая достоинства и недостатки модельного ряда «Митсубиси».


— В Аризоне и Нью-Мексико никаких баррикад нету, — доложил я сержанту. — Но в Аризоне Национальная Гвардия ездит по всем автозаправкам и конфискует бензин.


— В самом деле? А давно вы из Аризоны?


— Только что. Этой ночью проезжали.


— Свежие разведданные! Непременно лейтенанту передам. А что в Нью-Мексико баррикад не строят, дальнобойщики уже рассказывали. Там резервисты копают песок, засыпают в мешочки, и обкладывают полицейские участки, и всё такое.


— Стрелковые позиции?


— Ну, типа да. Раньше обкладывали в спешке и как придётся, а теперь у них вроде соревнования, кто красивее пулемётное гнездо построит. Проигравшие обижаются, всё разбирают и начинают строить по-новой.


Что за ерунда? Похоже, с неделю назад кто-то в Пентагоне отдал приказ собрать резервистов. Да, именно в Пентагоне. Раз в трёх соседних штатах объявлена мобилизация, должен быть централизованный приказ. Ну ладно, подняли и… что? Забыли? А теперь в каждом штате – самодеятельность, что какому командиру в голову взбредёт: блок-посты, конфискация горючего или конкурсы пулемётной красоты. Лишь бы личный состав был занят, а не разбежался по барам.


— Как там ситуация в Эль-Пасо? — спросил я.


— А что должно быть? — нахмурился сержант.


— Ну, скажем… Перебои с едой?


— А, это… Есть, конечно. Но ситуация вроде бы выправляется. Вот, перед вами несколько фур пропустили, хотя… Вообще-то, я не в курсе, много ли грузовиков бывает. С ночи Шериф поехал на север через наш блок-пост. Будет назад проезжать, непременно спросим, сколько в среднем за день.


— Местный Шериф? А он что про обстановку говорит?


— Не говорит. Вздыхает, и жалуется, легковушек мало ездит. У нас половину городского бюджета делают на штрафах за превышение скорости…


До Эль-Пасо нас остановили ещё три раза, и после – восемь. Как в дешёвом телесериале, бесконечные повторы: палаточный лагерь, баррикада из бетонных блоков, бело-оранжевые конусы. Те же скучающие нац-гвардейцы с незаряженными «М-16». Те же недоумённые вопросы сержантов и лейтенантов на постах. Можно ваши документы, сэр? Как там в Аризоне, сэр? Не подскажете ли, сэр, какого чёрта мы тут зарабатываем себе рак кожи?


На восточной окраине Эль-Пасо удалось найти заправку и залить полный бак. Бензин продавали самый паршивый, «91 с этанолом», но по ценам «Формула-I»: сорок восемь долларов за галлон. Зато теперь наверняка хватит до Хьюстона, даже с запасом.


Наконец «I-10» отлепилось от мексиканской границы, блок-посты прекратились, но я был настолько вымотан, вести машину стало просто опасно.


Нэт предложила свои услуги в качестве водителя: «Шоссе пустое, пап! Я умею! Я машины в гараж уже ставила, а на компе – любую технику вожу!» Я счёл за лучшее отказаться. Хоть дочка и квалифицированный экономист Венской школы, но водитель пока никакой. Впереди замаячил дорожными указателями городок Ван-Хорн, и я увидел справа вожделенный логотип «Хэмптон Инн»[110].


Пожилой мужчина за стойкой выдал мне карточки от двух смежных комнат. — Завтрака в мотеле временно нет. Надеюсь, не возражаете? Паркуйтесь баком в столб, сэр.


— Это как? — не понял я.


— Ставьте машину, чтоб трудно подобраться к лючку бензобака, понимаете?


— У вас сливают бензин?


— В Эль-Пасо подростки такое придумали: длинная крестовая отвёртка и молоток. Подлезут ночью под машину, тюк-тюк по бензобаку. И сразу подставляют тазик. Не столько бензина жалко, сколько денег за эвакуатора и ремонт. У нас-то в Ван-Хорне пока, слава Богу, нет.


Чтобы отдыхать спокойно, Нэт и я затащили все канистры и все вещи в номер, а машину припарковали позади здания, подальше от любопытных глаз с шоссе, но под недремлющим оком телекамеры видеонаблюдения. Нэт проявила инициативу: отправила Соф в душ и принялась готовить завтрак. Судя по запаху и звукам, она умудрилась сварить сосиски в кофеварке, будем надеяться, персонал мотеля про этот подвиг не узнает. Меня завтрак и душ уже не интересовали. Я рухнул в постель и заснул мёртвым сном.


Снилось, мы ещё на танкере, и доктор зовёт нести ночную вахту в лазарете. Но тряс меня не доктор, а Нэт.


— Пап, ты спал одиннадцать часов. Я ужин приготовила.


Пока я пожирал два хот-дога, дочь выложила новости.


— Я испортила твои рубашки. Хотела два бакса сэкономить. Оказывается, джинсовую юбку нельзя кидать в стиральную машину[111] вместе с белым.


— Наплевать, зато чистые.


— У Соф сегодня вроде получше. Йод помогает. По телику сказали: «Брент» стоит четырнадцать долларов.


— Я это предсказывал! Как насчёт «WTI»?


— «WTI» больше нету. Сказали: технические неполадки, все торги – остановлены. Пап?


— Да?


— «CNN» говорит: в Америке Обвал. Это плохо?


— Что ещё за Обвал? Вечно журналисты придумают, чтоб звучало драматично.


— «Голдман-Сакс» объявил банкротство. И ещё один банк. Как его? «Морган», короче.


— Моё сердце на несколько секунд остановилось. Похоже «товарищ полковник» Денежкин рассчитал свои телодвижения с точностью до минуты. — Что ещё в новостях?


— Кит-косатка выбросился на берег в Австралии. Краном поднимали и вроде спасли.


— Да что ты мне про Австралию! Мне сильно не нравится эта шутка с Обвалом. Надо попасть в Хьюстон, как можно скорей! Ты не сломала кофеварку? Сделай-ка мне кружку сверхкрепкого, а я пока приму душ. Собирай вещи и приготовься грузить машину.


Наш «Аутлендер» выскочил на «I-10» в половине двенадцатого ночи. До Хьюстона оставалось шестьсот сорок миль, одна треть пути от Лос-Анджелеса. Я нёсся по ночному шоссе с откровенным превышением скорости. В виске стучала кровь: Обвал, Обвал, Обвал


Никаких больше автозаправок! Бензина до Хьюстона хватит, а лишние приключения – ни к чему. Сделали всего четыре остановки, по пятнадцать минут. Размять ноги, сбегать в придорожные кустики, перелить бензин из маленьких канистр в бензобак. Вперёд! Жарить сосиски – ни времени, ни аппетита. Нэт на ходу организовывала «космические перекусы»: булочка от хот-дога, горчица, кетчуп, лук и квашеная капуста от «Бёргер Кинг», дополненная банками тепловатой «Колы», что догадались купить в автомате мотеля. Наверное, мы побили какой-нибудь рекорд из «Книги Гиннеса». Через девять часов после отъезда из Ван-Хорна, «Аутлендер», весь покрытый боевыми шрамами разбившихся в лепёшку насекомых, въехал на кольцевую имени Сэма Хьюстона.


Ни на «I-10», ни на «Кольцевой-8», ничего особенного я не заметил. Разве, плотность движения напоминала не типичное утро суматошной субботы, а нечто раннее и воскресное, когда большинство горожан честно наслаждается парой лишних часов в постели. Съехали с Сэма Хьюстона на проезд Меза.


— Что это, пап?! — ладошка Натали дёрнулась к губам, рот полураскрыт, в глазах – ужас.


— Пикап. Шины спущены. Какой-то идиот полдороги перегородил.


— Нет, на столбе!


Я резко затормозил. Вроде, не в меру изобретательные подростки перестарались с украшениями на Хэллоуин[112], да так и оставили висеть до апреля. Сюрреалистичность происходящего заставила вздрогнуть. На столбе – не набитые соломой мешки, а настоящие, всамделишные висельники. Целых три штуки. Трупы покачивало ветерком, лиц не рассмотреть: на головы надеты весёленькие розовые-в-белый-горошек наволочки. Одно тело повернулось, стали видны распухшие кисти рук, стянутые у запястий пластиковыми хомутиками для электропроводки. На дверцах пикапа кто-то аккуратно, по-школьному, написал из баллончика: «УВАЖАЕМЫЕ МАРОДЁРЫ! ОФИС СУДЬИ ЛИНЧА ТЕПЕРЬ РАБОТАЕТ КРУГЛОСУТОЧНО».



Глава 18. Н. Смайлс, юнга. | Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость | Глава 20. Уинстон Л. Чёрч, Министр Совмещений в Пространстве-Времени, Министр Обороны и Нападения, и так далее.