home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19. Э. Смайлс, безработный.


[…] Как и в «Прогнозе» прошлого месяца, мировой спрос продолжает превышать предложение, в результате чего быстро снижаются запасы в нефтехранилищах. По оценке EIA, снижение запасов добытой нефти составит во втором квартале 2016 года 2,8 млн баррелей в сутки. Во второй половине года, по мере падения спроса на нефть в Европе и Китае, ожидается умеренный рост запасов в нефтехранилищах. […]

Мировое потребление нефти и других жидкостей. По оценке EIA, мировое потребление уменьшилось в 2015 году на 0,2 млн барр./сутки, в среднем до 91,9. Ожидается, что потребление продолжит снижаться: на 1,0 млн барр./сутки в 2016 году и на 1,1 – в 2017. Мировой валовой внутренний продукт (ВВП) сократился в 2015 в среднем на 0,1%. По модели EIA, прогнозируемое сокращение ВВП в 2016 и 2017 годах составит 1,0% и 1,2% соответственно.

Потребление за пределами «Организации экономического сотрудничества и развития» (ОЭСР), выросшее в 2015 году на 0,8 млн барр./сутки, по прогнозам EIA, сократится на 1,8 млн барр./сутки в 2016 году и на 3,7 – в 2017. Снижение по сравнению с прогнозами предыдущего месяца объясняется экономическим кризисом в КНР, где потребление в этом году сократилось на 1,1 млн барр./сутки. […]

«Краткосрочный прогноз производства нефти и газа» EIA, четверг, 7 апреля 2016 г.


Мои опасения, что в пути не удастся найти еду и бензин, – не оправдались. Около семи вечера, мы отъехали от Лос-Анджелеса на добрую сотню миль. Натали разглядела указатель с логотипами «Шелл» и «Мак-Доналдс». Бензин продавали по тридцать пять баксов за галлон, но я благоразумно долил полный бак и наполнил две канистры. В третью Нэт набрала воды.


«Мак-Доналдс» порадовал полным ассортиментом гамбургеров, в отличие от автозаправки, по вполне нормальным ценам. Несмотря на дешевизну, посетителей не наблюдалось. Чтобы доехать сюда с восточных окраин Лос-Анджелеса, надо сжечь столько бензина, хватит на полсотни «Биг-Маков».


После посещения туалета с применением «промывки» по рецепту парня из «Уол-март», Софи почувствовала себя лучше и кое-как съела гамбургер. Вроде бы спит, ну и хорошо.


Жаль, не догадался настучать на вьетнамца менеджеру на кассе. Хотя капитализм в действии. Каждый наживается, как умеет.


Подполковник Денежкин. «Профессионал», чёрт бы тебя взял! Долбаный компьютерный гик из ФСБ. Но ничего. Ещё на танкере, при подходе к порту, я включил «айфон» и позвонил своему брокеру. Тот обещал развернуть транзакции. Сказал, в компьютерах ничего не теряется, всё можно отследить. Хрен чего «товарищ полковник» получит, разве что срок за свои фокусы. Пусть-ка сам посидит с уголовниками в тринадцатой камере!


Колёса «Аутлендера» проглатывали одну милю за другой, а настроение у меня улучшалось. Великолепно, подвернулся танкер. Капитан Воронцов молодец, не растерялся. Хоть и русский, но сразу видно хватку делового человека. Хотя он по паспорту – эстонец или почти уже канадец. Снова капитализм в действии. Благодаря предприимчивости команды и капитана, мы в Америке. Если без остановок, часов через двадцать окажемся дома, в родном Хьюстоне. Дома и стены помогают. Для Соф – моментально врача найдём, получим рецепт и антибиотики купим правильные. Триппер – мерзко, но от него не умирают!


Идея Сэма Паттона, что после «энергетического обвала» все примутся убивать друг-друга, – глупость. Ну ладно, в Ново-Холмске случилось… что случилось. При мысли, я потерял Рэнди, у меня навернулись слёзы. Но это же долбаный Ново-Холмск! Самая далёкая от цивилизации часть России, не Москва, а захолустье! Каюсь, меня немного озадачил вид супермаркета в Лос-Анджелесе. Пустые полки в продовольственном отделе – впечатляет. Даже голодный бунт случился, как во второсортным кино про зомби-апокалипсис. Однако, охранница сказала: разобрались сами, и без жертв. Разбитая дверь и вырванные из пола кассы – мелочь.


Я понял, что произошло. Наложение обстоятельств, как в авиакатастрофе. Редко падают оттого, что откуда-то вытекло масло. Самолёты сейчас надёжны, есть дублирование. Но накладывается плохая погода, добавляется ошибка усталого пилота или перегруженного авиадиспетчера, вот вам и катастрофа.


Так получилось и сейчас. Больше года, у компаний наблюдались трудности в связи с падением спроса на нефть. Подобные кризисы бывали и раньше, – назовём «плохой экономической погодой». Взорвался завод в Омане, – как единичный отказ прибора. Саудовская Аравия решила срубить деньжат по-лёгкому – неверно понял ситуацию авиадиспетчер. Неожиданно, остановился Ново-Холмский СПГ – критическая ошибка пилота. Одно зацепилось за другое, добавилось третье, четвёртое. И вот, пожалуйста: цена бензина на заправке в тридцать пять долларов за галлон!


— Нэт, посмотри по Интернету, как там цена нефти? — попросил я. Натали сидела с моим «айфоном». Когда мы отъехали от «Мак-Доналдс», она вдруг уставилась в окно и надулась. Наверное, вспомнила маму, подумал я, и выдал дочери телефон, чтоб немного отвлечь.


— А куда смотреть, пап?


OILPRICE дот ком.[103]


OILPRICE? Щас. А какую тебе: верхнюю или нижнюю?


— Давай обе.


— «Брент», пятьсот двадцать восемь долларов за баррель. «Уэст Тексас Интерм'uдиат» – семь долларов, пять центов. Странная штука, пап. Нефть была примерно по пятьдесят, так?


— Так.


— Американская нефть подешевела почти в десять раз. Отчего бензин подорожал?


— Последствия биржевой паники из-за взрыва завода в Омане. Какое-то время, цены на нефть стояли высокие. На нефтеперегонных заводах скопился бензин, полученный из дорогой нефти. «WTI» уже снизилась, скоро бензин подешевеет. Обычная задержка – три недели.


— Ты всегда говорил, «WTI» и «Брент» ст'oят примерно одинаково. Почему сегодня такая разница?


— Возможно, в Европе биржевая паника ещё не кончилась.


— А завтра – на заправках будет бензин?


— А куда он денется? Паника – плохо, но в мире же не стали добывать меньше нефти? Нефтезаводы – те же, заправки – не изменились. Цены подёргаются вверх-вниз, – и стабилизируются.


— Что если завтра вообще у бензина цены не будет?


— Ты много понимаешь в ценах на бензин?


Нэт почесала нос. — Ну не знаю. К примеру, сегодня мы хотели купить туристические ботинки. Сколько они ст'oят?


— Хорошие ботинки? Скажем, семьдесят долларов.


— Семьдесят? Откуда ты знаешь? Ботинок в магазине не было!


— Знаю по опыту. Разве я первый раз в жизни приехал в «Уол-март»? Не понимаю, к чему ты клонишь.


— К тому, что цену можно узнать только у вещей, которые сегодня есть в продаже.


— Интересный у тебя подход! Ты считаешь, если в магазине ботинок нет, они ничего не ст'oят?


— Я не о стоимости, а про цену! Цену можно узнать, только если кто-то хочет это продать. Вот антибиотики. У фармацевта есть, а продавать не хочет. Ты говоришь: двести долларов. А тебе: нет! Ты говоришь: пятьсот! А он закрывает окошко: не договорились, извините!


— Он скотина. Затарился лекарствами, а теперь наживается на больных!


— Нет, пап. Он не скотина. Ему жалко нас, чуть не плакал. Но за доллары продать таблетки не мог! Представь. Он домой приходит, а там племянники голодные: дядя, ты поесть принёс? Так сколько ст'oит пачка таблеток? Двести долларов? Или миллион?


— Цена есть всегда, только бывает не в долларах. Вьетнамец сказал: двадцать банок мясных консервов. Это и есть рыночная цена в Лос-Анджелесе.


— Но у нас нет консервов!


— Нет, так будут. Купим где-нибудь.


Натали посмотрела на меня. — А вот подумай, папочка! Как ты купишь консервы, если никто не продаёт за доллары?


— Ты глупости говоришь, Нэт. Просто случился небольшой кризис. Кризис – временное явление. Рынок сработает, и всё выправится. В школе рассказывали про спрос и предложение? Сэй доказал, спрос рождает предложение. Позже, Кейнс открыл, предложение рождает спрос. Нужна людям нефть – геологи ищут и находят. Чем больше нефти добывают – тем выше спрос. Закон природы.


— Ага. Фигня это, а не закон.


— Не употребляй слово «фигня», пожалуйста. Особенно в споре. Это некультурно, потому что ругательства – не аргумент. Чем тебе закон спроса и предложения не угодил?


— А я говорю: фигня! Вот закон Архимеда. Он работает всегда. А закон спроса и предложения – как свободный художник. Хочет – работает. Хочет – отдыхает. Какой же он тогда закон?


— Экономика – куда сложнее физики. Полтора часа назад, мы увидели предложение гамбургеров по пять баксов штука. От такого замечательного предложения, у нас слюнки потекли, значит, образовался спрос. Мы купили гамбургеры, и спрос удовлетворили. Закон – сработал!


— Ничего подобного! У нас слюнки текли – от самого порта, а спрос – на что угодно. Удачно подвернулся «Мак-Доналдс», с его предложением. Если не «Мак-Доналдс», а «Бёргер Кинг», мы бы «Дабл-Уопперами» удовлетворяли спрос, а не «Биг-Маками». А если «Тако Белл», – съели бы тако[104], а не гамбургеры.


— Ненавижу «Тако Белл». У них сыр химический.


— Ненавидишь, а попадись «Тако Белл» – всё равно бы ел с удовольствием. Голодный потому что.


— Ладно, «Мак-Доналдс» – плохой пример. Сегодня утром у тебя и Соф был спрос на туристические ботинки, но в магазине не оказалось. Заместо ботинок, мы обнаружили предложение шлёпанцев. Удовлетворили спрос – подходящим заменителем.


— Опять какая-то фигня, папочка! Разве вьетнамки с резиновыми бабочками могут заменить высококачественные берцы?


— Согласен, заменитель не всегда идеален, но это отражается в ценах. Шлёпанцы по четыре бакса, а ботинки – по семьдесят.


— Неправда. Никогда уродские вьетнамки с резиновыми бабочками не удовлетворят мой спрос на обувь.


— Как это – не удовлетворят?


— А вот так! — Дочь скинула шлёпанцы, откинула сиденье и выставила босые ступни в открытое окно.


— Прекрати хулиганить. Нас увидит местный шериф, и моментально появится предложение заплатить штраф. Сегодня у меня отсутствует спрос на штрафы.


— Не бойся, папочка! У местного шерифа сегодня нету спроса на твои доллары. У него спрос – на бензин и консервы. Наверняка – неудовлетворённый.


— Ладно, продолжай хулиганить. Босоногий экономист, ноги в окошко! У тебя – есть альтернативная экономическая теория?


— Да просто всё. Спрос – сам по себе, и предложение – само по себе. Оба что хотят, то и делают, без всякого закона.


— Вижу, ты следуешь принципам Венской Школы.


— Что ещё за Венская школа? Я в Сингапуре училась, разве забыл? Нифига я ничему не следую.


— Я тебе хулиганить разрешил? В качестве платы, прекрати говорить: «нифига»! Если есть спрос, и кто-то согласен платить разумную цену, предложение непременно появится.


— Да? Ну давай так. Задачка по математике. На барж'e, по каютам в рабочих ботинках ходить воспрещается. У семнадцати матросов – ровно семнадцать пар тапок.


— Не на барж'e, а на танкере.


— Знаю-знаю: LR2. Ледового класса. Неважно. У матросов есть спрос на тапки?


— На этот момент времени – нет.


— В порту на танкер прибыли пассажиры. Две босые девочки. Какой спрос на тапки стал?


— Две пары?


— Садись – «пять». По-твоему, спрос должен породить предложение. Стюард Джоу приносит «Кроксы» – это предложение. Девочки спрос удовлетворили. А как насчёт команды танкера?


— Задачка с подвохом! Спрос остался: на две пары. Двое матросов ходят по каютам без тапок.


— Никаких подвохов. Какую разумную цену за пару «Кроксов» надо назначить, чтобы удовлетворить спрос на танкере? Миллион долларов?


— Цену можно назначить любую, но танкер – не обувная фабрика. С точки зрения «Кроксов», танкер – система с ограничением по ресурсу.


— А планета Земля, по-твоему? Ограничений не имеет?


Мы решили в ночное время не останавливаться. Из-за моих дежурств в лазарете, я полностью перешёл на ночной режим, и спать не хотелось совершенно, даже без кофе. Нэт откинула переднее сиденье до максимума и заснула, свернувшись как котёнок. Я закрыл окна, врубил климатизатор на уютные восемьдесят градусов [Фаренгейта, то есть 27 Цельсия] и продолжал гнать машину с небольшим превышением скорости. Натали прав'a: у шерифов есть спрос на бензин и консервы, а предложение штрафов – отсутствует!


Около часа ночи Нэт пришлось разбудить. Стрелка индикатора горючего подползла почти к нулю, и рядом загорелась лампочка резерва. Надо заправить машину. От давешней «Шелл» с «Мак-Доналдс» мы сделали триста тридцать миль, незаметно для себя не только оказавшись в Аризоне, но уже и наполовину её проехав. Я прикинул в уме расход по шоссе: шестнадцать галлонов в баке, это двадцать с половиной миль на галлон [около 11,5 литра на 100 км]. В офисе «Хёртц» мне клялись, «Аутлендер» на одном галлоне проезжает никак не меньше тридцати миль. Измеряют ли автокомпании расход топлива? Скорее просто врут, как все на свете автомобильные дельцы.


— Нэт, нужны услуги штурмана. Гляди, если увидишь автозаправку.


Натали зевнула и тут же указала в окно. — Навигатор расчёт закончил! Автозаправка на следующем съезде. Шкипер, не пропусти.


Справа промелькнул логотип «Тексако 7/24». Вся площадка заправки была заполнена зелёными военными автомобилями. Два внушительных бензовоза растянули щупальца резиновых шлангов. На въезде мигал красным и синим полицейский патруль.


— Что происходит? — спросил я махнувшего световым жезлом депьюти[105], — Национальная Гвардия привезла бензин?


— Если бы, — меланхолично ответил полицейский, отправляя в рот пластик «Ригли». — Не привезла, а увозит. Экспроприация горючего на нужды армии! — Он начал размалывать жвачку с энтузиазмом, будто энергия челюстей могла помочь дефициту горючего. — Вы бы сдали задним ходом на шоссе. Мне бампер уже покорёжили слегка. Нац-гвардейцы – водилы ещё те!


— Дальше на восток по «I-10» заправки далеко?


— Семь с половиной миль – «Шелл». Девятнадцать миль – «Эксон-Мобил». У вас-то как с бензином?


— Немного есть ещё, — сказал я.


— Поехали скорее, пап! — наклонилась Нэт с пассажирского сиденья. — А то у нас – канистры экспроприируют!


Возле обесточенной и закрытой на все замки заправки «Шелл» мы перелили горючее из канистр в бензобак. Я начал волноваться, мы останемся без бензина посреди Аризоны.


«Эксон-Мобил» приветливо встретила нас удивительным объявлением: «Все сорта горючего по $2-00. Оплата наличными». Круглосуточное кафе «Старбакс» – закрыто, но у тумбы с изображениями гамбургеров и салатов девушка в форменной тенниске «Бёргер Кинг» переклеивала ценники. Котировки классических гамбургеров в этих краях поднялись до двадцати долларов за штучку, горячие сосиски шли по пятнадцать, а чёрный кофе стоил десять. Возле салатов наклеено: «Извините. Временно нет в продаже».


— Ничего не понимаю! — сказал я. — У «Шелл» в Калифорнии бензин был по тридцать пять, а гамбургеры в «Мак-Доналдс» – по пять долларов. А в Аризоне у «Эксона» бензин по два бакса, зато в соседнем «Бёргер Кинг» – будто с ума посходили!


— Что тут непонятного, пап? — объяснила моя персональная профессорша-экономист Венской школы. — Видел, какие большие бензовозы у Национальной Гвардии? У них есть спрос на бензин. Как закончат на той заправке «Тексако», куда дальше поедут экспроприировать?


— Резонно. Поэтому, открывай багажник и доставай канистру с водой. Вылей на газон и вытряси хорошенько. Машина будет удовлетворять спрос у первой колонки. Не можем же мы пропустить такое щедрое предложение?


Первое, что я увидел в грязноватом помещении автозаправки, – красные пластиковые канистры. Маленькие, одногаллонные, какие используют для газонокосилок. Наверное у меня, как у Национальной Гвардии, развился спрос на бензин, и глаз сам цеплялся за необходимое. Крючки над полочками, где на обычно развешивают пакетики картофельных чипсов и прочую вредную для здоровья дорожную снедь, были пустые.


Хозяин заправки сидел в зарешеченной стекляшке у допотопного кассового аппарата. Над окошком стандартная табличка уведомляла, кассир не имеет доступа к сейфу в ночное время, а табачные изделия не продают несовершеннолетним. Что касалось сейфа, – перечёркнуто, а ниже от руки нацарапано: «ЗАТО У МЕНЯ ЕСТЬ СТВОЛ ПОД .44». Ствол присутствовал в явном виде возле правого локтя хозяина. Модель 629, шесть убедительных доводов не воровать блестят в отверстиях барабана[106].


Двадцать две канистры уступили мне оптом за двести долларов. Сорок три галлона бензина «95» – ещё восемьдесят шесть баксов. В голове вдруг щёлкнуло, и я приобрёл канистрочку моторного масла. Всего сутки назад, я и не подумал бы покупать масло для арендованного автомобиля «Хёртц», но жизнь учит. Заправляя бензобак и все канистры бензином, я даже немножко подпрыгивал от радости. Сорок три галлона, да ещё семь осталось в баке. По двадцать миль на галлон – тысяча миль. Вполне может хватить до самого Хьюстона.


В пустующем без клиентов «Бёргер Кинг», на мою просьбу продать «горячие сосиски в холодном, разобранном виде», девушка-кассир отреагировала на удивление адекватно. Наверное, к ней уже обращались с подобными просьбами. Две дюжины сосисок – прямо из холодильника. К сосискам профессионально приложены булочки, бумажные салфетки, порционные пакетики с горчицей, и всё прочее. Моя кредитная карточка полегчала на четыреста шестьдесят долларов, зато теперь путешественники удовлетворили спрос на еду.


Раннее утро я встретил по-прежнему за рулём. Спина болела, оба стаканчика от кофе стояли в держателях пустые, но в баке ещё плескался бензин, поэтому я поставил себе задачу добраться до Эль-Пасо[107], а уж потом думать об остановке на отдых. Техас есть Техас. Там всё родное, знакомое, и ближе к сердцу. Мы проехали Лас-Крусес. За полуоткрытым окном проносились последние мили Нью-Мексико.


На бетонированной площадке возле дороги разбит лагерь из нескольких камуфляжных палаток. Мягко тарахтел движок-генератор. Двухполосное шоссе и выжженная солнцем разделительная полоса перегорожены бетонными блоками, сверху – красные проблесковые маячки и бело-оранжевые конусы. Перед нами прошли досмотр два огромных рефрижератора. Заурчав моторами, фуры дёрнулись и поползли осторожно по несколько узковатому для них проходу. Я подъехал к охраняющим баррикаду нац-гвардейцам. Издалека они показались мне невероятно значительными и серьёзными, в бронежилетах и со штурмовыми винтовками «М-16», направленными стволом в землю, точно по инструкции. Вблизи оказалось, бойцы откровенно изнывают со скуки, а у «М-16» даже не вставлены магазины.


— Доброе утро, сэр, — поздоровался гвардеец с сержантскими нашивками. — Заглушите двигатель, пожалуйста. Документы какие-нибудь есть?


— Водительские права устроят? — я повернул ключ зажигания.


Едва взглянув на фотографию, сержант вернул карточку. — Из Техаса? Проезжайте[108].


— А если не из Техаса, – тогда что?


Сержант хихикнул: — О-па! Тут бы мы вас и сцапали… Нет – шучу. Если не из Техаса – тоже проезжайте! Без разницы.


— Так кого вы ловите? Нелегальных иммигрантов?


— Нелегалов – погранцы ловят. При чём здесь Национальная Гвардия?


— Тогда – зачем баррикада?


Сержант опять хихикнул, как-то нехорошо, напомнив мне Джека Николсона в «Полёте над гнездом кукушки»[109]. — Я тоже хочу узнать, зачем у нас тут баррикада! Седьмой день сидим, отупели. Тоска. Если бы не спортивные каналы, уже бы со скуки вешались. — Он ткнул большим пальцем за спину.


Спутниковая антенна, явно не военного образца, несла боевое дежурство, предотвращая массовые самоубийства личного состава. Ветерок неожиданно донёс явственный запах яичницы и подгоревшего молока – в лагере готовили завтрак. Чуть поодаль два солдатика пристроили незаряженные винтовки у бетонного блока, уселись в позиции лотоса и принялись разглядывать наш внедорожник, по-видимому, обсуждая достоинства и недостатки модельного ряда «Митсубиси».


— В Аризоне и Нью-Мексико никаких баррикад нету, — доложил я сержанту. — Но в Аризоне Национальная Гвардия ездит по всем автозаправкам и конфискует бензин.


— В самом деле? А давно вы из Аризоны?


— Только что. Этой ночью проезжали.


— Свежие разведданные! Непременно лейтенанту передам. А что в Нью-Мексико баррикад не строят, дальнобойщики уже рассказывали. Там резервисты копают песок, засыпают в мешочки, и обкладывают полицейские участки, и всё такое.


— Стрелковые позиции?


— Ну, типа да. Раньше обкладывали в спешке и как придётся, а теперь у них вроде соревнования, кто красивее пулемётное гнездо построит. Проигравшие обижаются, всё разбирают и начинают строить по-новой.


Что за ерунда? Похоже, с неделю назад кто-то в Пентагоне отдал приказ собрать резервистов. Да, именно в Пентагоне. Раз в трёх соседних штатах объявлена мобилизация, должен быть централизованный приказ. Ну ладно, подняли и… что? Забыли? А теперь в каждом штате – самодеятельность, что какому командиру в голову взбредёт: блок-посты, конфискация горючего или конкурсы пулемётной красоты. Лишь бы личный состав был занят, а не разбежался по барам.


— Как там ситуация в Эль-Пасо? — спросил я.


— А что должно быть? — нахмурился сержант.


— Ну, скажем… Перебои с едой?


— А, это… Есть, конечно. Но ситуация вроде бы выправляется. Вот, перед вами несколько фур пропустили, хотя… Вообще-то, я не в курсе, много ли грузовиков бывает. С ночи Шериф поехал на север через наш блок-пост. Будет назад проезжать, непременно спросим, сколько в среднем за день.


— Местный Шериф? А он что про обстановку говорит?


— Не говорит. Вздыхает, и жалуется, легковушек мало ездит. У нас половину городского бюджета делают на штрафах за превышение скорости…


До Эль-Пасо нас остановили ещё три раза, и после – восемь. Как в дешёвом телесериале, бесконечные повторы: палаточный лагерь, баррикада из бетонных блоков, бело-оранжевые конусы. Те же скучающие нац-гвардейцы с незаряженными «М-16». Те же недоумённые вопросы сержантов и лейтенантов на постах. Можно ваши документы, сэр? Как там в Аризоне, сэр? Не подскажете ли, сэр, какого чёрта мы тут зарабатываем себе рак кожи?


На восточной окраине Эль-Пасо удалось найти заправку и залить полный бак. Бензин продавали самый паршивый, «91 с этанолом», но по ценам «Формула-I»: сорок восемь долларов за галлон. Зато теперь наверняка хватит до Хьюстона, даже с запасом.


Наконец «I-10» отлепилось от мексиканской границы, блок-посты прекратились, но я был настолько вымотан, вести машину стало просто опасно.


Нэт предложила свои услуги в качестве водителя: «Шоссе пустое, пап! Я умею! Я машины в гараж уже ставила, а на компе – любую технику вожу!» Я счёл за лучшее отказаться. Хоть дочка и квалифицированный экономист Венской школы, но водитель пока никакой. Впереди замаячил дорожными указателями городок Ван-Хорн, и я увидел справа вожделенный логотип «Хэмптон Инн»[110].


Пожилой мужчина за стойкой выдал мне карточки от двух смежных комнат. — Завтрака в мотеле временно нет. Надеюсь, не возражаете? Паркуйтесь баком в столб, сэр.


— Это как? — не понял я.


— Ставьте машину, чтоб трудно подобраться к лючку бензобака, понимаете?


— У вас сливают бензин?


— В Эль-Пасо подростки такое придумали: длинная крестовая отвёртка и молоток. Подлезут ночью под машину, тюк-тюк по бензобаку. И сразу подставляют тазик. Не столько бензина жалко, сколько денег за эвакуатора и ремонт. У нас-то в Ван-Хорне пока, слава Богу, нет.


Чтобы отдыхать спокойно, Нэт и я затащили все канистры и все вещи в номер, а машину припарковали позади здания, подальше от любопытных глаз с шоссе, но под недремлющим оком телекамеры видеонаблюдения. Нэт проявила инициативу: отправила Соф в душ и принялась готовить завтрак. Судя по запаху и звукам, она умудрилась сварить сосиски в кофеварке, будем надеяться, персонал мотеля про этот подвиг не узнает. Меня завтрак и душ уже не интересовали. Я рухнул в постель и заснул мёртвым сном.


Снилось, мы ещё на танкере, и доктор зовёт нести ночную вахту в лазарете. Но тряс меня не доктор, а Нэт.


— Пап, ты спал одиннадцать часов. Я ужин приготовила.


Пока я пожирал два хот-дога, дочь выложила новости.


— Я испортила твои рубашки. Хотела два бакса сэкономить. Оказывается, джинсовую юбку нельзя кидать в стиральную машину[111] вместе с белым.


— Наплевать, зато чистые.


— У Соф сегодня вроде получше. Йод помогает. По телику сказали: «Брент» стоит четырнадцать долларов.


— Я это предсказывал! Как насчёт «WTI»?


— «WTI» больше нету. Сказали: технические неполадки, все торги – остановлены. Пап?


— Да?


— «CNN» говорит: в Америке Обвал. Это плохо?


— Что ещё за Обвал? Вечно журналисты придумают, чтоб звучало драматично.


— «Голдман-Сакс» объявил банкротство. И ещё один банк. Как его? «Морган», короче.


— Моё сердце на несколько секунд остановилось. Похоже «товарищ полковник» Денежкин рассчитал свои телодвижения с точностью до минуты. — Что ещё в новостях?


— Кит-косатка выбросился на берег в Австралии. Краном поднимали и вроде спасли.


— Да что ты мне про Австралию! Мне сильно не нравится эта шутка с Обвалом. Надо попасть в Хьюстон, как можно скорей! Ты не сломала кофеварку? Сделай-ка мне кружку сверхкрепкого, а я пока приму душ. Собирай вещи и приготовься грузить машину.


Наш «Аутлендер» выскочил на «I-10» в половине двенадцатого ночи. До Хьюстона оставалось шестьсот сорок миль, одна треть пути от Лос-Анджелеса. Я нёсся по ночному шоссе с откровенным превышением скорости. В виске стучала кровь: Обвал, Обвал, Обвал


Никаких больше автозаправок! Бензина до Хьюстона хватит, а лишние приключения – ни к чему. Сделали всего четыре остановки, по пятнадцать минут. Размять ноги, сбегать в придорожные кустики, перелить бензин из маленьких канистр в бензобак. Вперёд! Жарить сосиски – ни времени, ни аппетита. Нэт на ходу организовывала «космические перекусы»: булочка от хот-дога, горчица, кетчуп, лук и квашеная капуста от «Бёргер Кинг», дополненная банками тепловатой «Колы», что догадались купить в автомате мотеля. Наверное, мы побили какой-нибудь рекорд из «Книги Гиннеса». Через девять часов после отъезда из Ван-Хорна, «Аутлендер», весь покрытый боевыми шрамами разбившихся в лепёшку насекомых, въехал на кольцевую имени Сэма Хьюстона.


Ни на «I-10», ни на «Кольцевой-8», ничего особенного я не заметил. Разве, плотность движения напоминала не типичное утро суматошной субботы, а нечто раннее и воскресное, когда большинство горожан честно наслаждается парой лишних часов в постели. Съехали с Сэма Хьюстона на проезд Меза.


— Что это, пап?! — ладошка Натали дёрнулась к губам, рот полураскрыт, в глазах – ужас.


— Пикап. Шины спущены. Какой-то идиот полдороги перегородил.


— Нет, на столбе!


Я резко затормозил. Вроде, не в меру изобретательные подростки перестарались с украшениями на Хэллоуин[112], да так и оставили висеть до апреля. Сюрреалистичность происходящего заставила вздрогнуть. На столбе – не набитые соломой мешки, а настоящие, всамделишные висельники. Целых три штуки. Трупы покачивало ветерком, лиц не рассмотреть: на головы надеты весёленькие розовые-в-белый-горошек наволочки. Одно тело повернулось, стали видны распухшие кисти рук, стянутые у запястий пластиковыми хомутиками для электропроводки. На дверцах пикапа кто-то аккуратно, по-школьному, написал из баллончика: «УВАЖАЕМЫЕ МАРОДЁРЫ! ОФИС СУДЬИ ЛИНЧА ТЕПЕРЬ РАБОТАЕТ КРУГЛОСУТОЧНО».



Глава 18. Н. Смайлс, юнга. | Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость | Глава 20. Уинстон Л. Чёрч, Министр Совмещений в Пространстве-Времени, Министр Обороны и Нападения, и так далее.