home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 2. Эндрю Смайлс, вице-президент «Ново-Холмская Энергия Лимитед».


«Статистический обзор мировой энергетики», 2014 год.

Доброе утро всем здесь, в Москве, и присоединившимся к нам по веб-трансляции Конгресса. Приглашаю всех ознакомиться с шестьдесят третьим «Статистическим обзором мировой энергетики». Кто не помнит: этот документ выходит с 1952 года!

В этом году нам предоставлена честь выпустить «Обзор» в Москве, на Всемирном нефтяном конгрессе, самом большом в мире форуме нефтяников и газовиков.

«Статистический обзор» является настольной книгой для руководителей энергетической отрасли, а также для правительств и многих других заинтересованных сторон.

Как было сказано, каждый имеет право на собственное мнение, но не на собственные факты. Роль «Статистического обзора» – предоставление объективных фактов с целью информированной дискуссии и принятия обоснованных решений.

Я хочу выразить огромную благодарность всем правительствам и частным компаниям, предоставлявшим данные для этого обзора и помогавшим сделать «Статистический обзор мировой энергетики» самым авторитетным источником энергетической статистики.

Отдельно, я хочу поблагодарить «Группу экономической статистики Бритиш Петролеум» и её руководителя, Кристофа Рюла. Со своим обычным профессионализмом, они работали не покладая рук, чтобы выпустить «Обзор» в срок!

[…] С сожалением должен добавить, это последний «Статистический обзор» Кристофа. Он покидает «Бритиш Петролеум», чтобы продолжить свою захватывающую карьеру на Ближнем Востоке. Мы желаем Кристофу всего наилучшего в будущем. А сейчас, Кристоф, передаю вам слово…

Боб Дадли от имени «Бритиш Петролеум»,

Всемирный нефтяной конгресс, Москва

Понедельник, 16 июня 2014 г.

Я выяснил это на первом курсе. Если хочешь достигнуть успеха в инжиниринге, необязательно напрягаться самому. Все серьёзные задания выполняют группами, не менее пяти человек. Надо собрать правильную команду и внимательно следить за динамикой отношений. В группе должен быть минимум один технический «гик»[11] и два работящих «исполнителя». Ничего страшного, если «гиков» двое. Интересно наблюдать, как они ссорятся. Когда «гиков» три или больше, – время пролетит в жарких спорах, и проект не сдать в срок. «Исполнители» тоже важны, и должны иметь подходящую квалификацию. Нельзя принимать в группу больше одного лентяя или неумехи – разрушает рабочий настрой.


К концу второго семестра, я лучше всех на факультете знал, как рисовать диаграммы Ганта[12] и защищать календарные планы. А с устными докладами не было проблем ещё со школы – я постоянно брал призы в Дискуссионном Клубе. Со второго курса, гики дрались чуть не до смерти, чтобы заполучить меня в свои группы. Гениям претило заниматься рутиной, проверять работу и попинывать лодырей. Мой конёк? Изготовление плёнок для проектора! В те далёкие годы, PowerPoint ещё не придумали, и приходилось много и упорно изобретать велосипед.


По правде говоря, к четвёртому курсу устные доклады по моим слайдам всё же делали гики. Им недоставало блеска, но опасались, что в конце я испорчу всё впечатление, не ответив на элементарный вопрос. Однако, так ли важно, кто из ковбоев всадил последнюю пулю? Кто-то лучше стреляет из револьвера, кто-то – заряжает менеджерский динамит. Проекты надо заканчивать, как ковбойский боевик: хорошие парни пришли, разобрались, довели до конца и ускакали в закат с чистой совестью. Кто сколько раз пальнул, голливудские победители не считают.


Закончив полный курс инжиниринга, с основной специализацией по системам сбора и обработки данных и дополнительным дипломом по управлению бизнесом, я не написал ни одной компьютерной программы и не припаял ни одного провода. В моей карьере это ни к чему. Завтра технология уйдёт вперёд, новый микропроцессор выпрыгнет, как чёртик из коробочки. Учи всё по новой. Я-то знал, что моё призвание – руководить. Под моим началом будут тысячи квалифицированных исполнителей. И не менее трёхсот гиков, а куда они денутся?


Мои технически-продвинутые сокурсники ходили с одного собеседования на другое, честно пытаясь ответить на вопросы рекрутёров[13]. Что именно привлекает в нашей фирме? Можете привести пример, как действовали во время конфликта? Кем видите себя через пять лет? Гики получали вежливые отказы, а я между тем мгновенно заполучил работу в нефтяной сервисной компании. Нефть и газ мне до фонаря, но в рекрутёрском проспекте[14] промелькнуло про телеметрию и системы обработки данных. Технических вопросов не задавали. Рекрутёр не понимал в электронике, а я мудро признался, что не разбираюсь в нефтяной геологии. Вопросы про конфликты и кем я себя вижу через пять лет – пошли на ура. Что позиция называется «младший полевой инженер», и надо ездить на сраные буровые, я не волновался. Первое дело – попасть в большую международную компанию. Далее, следует осмотреться и начать карабкаться по карьерной лестнице.


Через две недели после торжественного вручения диплома, я оказался в Луизиане. Компания занималась электрическим каротажом в процессе бурения[15]. Предполагалось, стажёры съездят на настоящие морские платформы, чтобы освоить азы профессии, но начальники буровых бесполезный планктон не переваривали. Место нашлось всего одно, и я любезно предоставил сомнительную честь другому стажёру. Он-то был настоящий гик с магистерским дипломом, и даже его дипломная работа, насколько я понял из заумных объяснений, – про электрический каротаж. На базе я прекрасно провёл время. Играл в настольный футбол с техниками из лаборатории, а они ставили мне крестики в стажёрском буклете.


После ознакомительной поездки на базу, нас отправили на курсы подготовки полевых инженеров: три месяца в Далласе. Признаюсь, был небольшой шок. Никаких тебе рабочих групп с гиками и исполнителями, каждый инженер отвечает за себя, лично и персонально. Одна треть стажёров не справилась с учебным планом, и их вышибли безжалостно. Пришлось поднапрячься, но читая учебные пособия по два часа перед сном, кое-как удавалось сдавать тесты. К счастью, курсы рассчитаны на людей как я – без особых технических наклонностей. Мой коллега-гик из поездки в Луизиану на лекциях зевал и играл с программируемым «Хьюлетт-Паккард», а на практических занятиях задавал такие вопросы, бедные инструкторы и терминологию понять могли не всегда, не то что ответить. Гика на курсах не любили.


Я закончил курсы «середнячком», без блестящих успехов, но и без крупных проколов. Вернувшись на базу в Луизиане, стал летать на морские платформы в Мексиканском заливе. Расписание работы у полевых инженеров – «шесть на две»: четыре недели на платформе, две – на базе, потом две недели полностью свободен, отправляйся куда хочешь.


Буровые в Заливе оказались не «сраными», а вполне О-кей, но ясно, что загружать в приборы радиоактивные источники или сидеть за рабочей станцией, разбирая файл телеметрии, – карьеру не сделаешь. В паре со мной в двенадцатичасовой смене трудился инженер по направленному бурению. «Брент – Царь, Бог и Дьявол, в одной бочке»[16], — уважительно отзывались о нём буровики. Мужик – на поприще бурения наклонно-направленных скважин уже лет десять, а из карьеры, подумать смешно: добавил к своей должности сначала приставку «старший», а затем стал «главный»[17]. Так и был «главный полевой инженер», последние шесть лет, и его вполне устраивало.


Я как-то спросил Брента, что его держит на буровых. Ожидал услышать: «деньги». Платили ему в три раза больше, чем мне.


«Интерес профессиональный, парень, — ответил он. — Я просто вижу, куда наше ремесло прёт. Сейчас бурим сорок пять градусов наклона и держим азимут. Думаешь, отход от вертикали на тысячу пятьсот футов [около 460 метров] – круто? Лет через десять, потребуется бурить горизонтальные скважины! Шесть тысяч футов [1830 м] вниз, потом двадцать тысяч [6100 м] – следовать за пластом по горизонтали. Ну вот, я нарабатываю опыт. Как художник или скульптор. Чтоб твои картины покупали, надо испоганить не один холст, так?»


Однозначно, Брент был гик. Стопроцентный гик, хотя и не сыпал заумными терминами и выглядел в застиранном комбинезоне как распоследний помбур[18]. Делать ставку в карьере на то, что случится или не случится через десять лет? Во дурак! Лучше просадить деньги в казино. Вероятность разбогатеть примерно такая же, зато весело. Оглядываясь теперь назад, надо отметить, Бренту жутко повезло. В начале века выпрыгнул невероятный спрос на горизонтальные скважины. Гик стал консультантом мирового класса, гребёт наличные даже не лопатой, а бульдозером.


Но я не хотел строить карьеру на предсказаниях. Гадать на десять лет вперёд? Я человек практический, мне нужно конкретное. Ясное дело, на должности полевого инженера оставаться не стоит, надо становиться менеджером, и любой ценой. Ещё при поступлении в фирму я знал, что на буровых надолго не зависну, только теперь это самое «надолго» приобрело конкретный размер – двадцать шесть недель. Вернуться с буровой. Две недели на базе, две недели отдыха. Потом ещё ровно три восьми-недельных смены, не считая двух оплаченных недель отдыха в самом конце. На настенном календаре в каюте я отметил последний день красным маркером. Цель, к которой надо стремиться.


Во время работы на базе я не ходил вечером в бар или по девочкам, а запирался в своей комнате в общежитии. Коллеги делали предположения, чем я там занимаюсь. Не все предположения были пристойные. Кто-то выдвинул идею о непрерывной мастурбации. Чтобы не привлекать внимания, я купил несколько книжек по нефтяной геологии и не забывал «забывать» эту заумь на журнальном столике перед телевизором или на общей кухне. Соседи по общежитию вскоре решили, я – гик.


За надёжно запертой дверью, я просматривал объявления о найме и рассылал свои резюме, а законные две недели отдыха – ездил на собеседования в нефтяных компаниях.


Книжка по подсчёту запасов оплатила каждый из вложенных в покупку сорока девяти долларов. На одном из собеседований, не помню уже каком по счёту, явный не-менеджер сидел чуть сбоку от крашеной блондинки из HR. Он задал мне технический вопрос, и я ответил. Обтекаемый ответ, с упоминанием разве что названия книги и автора. В книжонке я не продвинулся далее введения, ни к чему эта чушь нормальному человеку. Но ответ приняли, а блондинка перешла к стандартным: кем я себя вижу через пять лет, да как у меня бывало с конфликтами.


Прошла неделя. Уже на буровой, вожделенное письмо с предложением о найме вывалилось мне на колени из почтового мешка радиста.


Через сорок минут я находился в радиорубке, а удивлённый радист отправлял два факса: подтверждение в мою будущую компанию и заявление об уходе по собственному желанию из компании текущей. Затем я спустился к себе в каюту и взглянул на календарь. Вместо запланированных двадцати шести недель, уложился в восемнадцать!


Как и ожидалось, первая менеджерская позиция была полной чепухой. Однако, к позиции прилагалась рабочая группа: гик, два исполнителя, и в довесок – один профессиональный пофигист.


Гик Майк – именно он тогда сидел рядом с блондинкой из HR, лет на двадцать меня старше, был не из штата компании, а независимый консультант. Он гордился своей гиковской косичкой, каждую пятницу развлекал коллег исполнением рока на синтезаторе или акустической гитаре и программировал на ФОРТРАНЕ, часами не отрывая задницы от кресла.


Исполнитель Джулия, молодая, но подающая надежды геологиня, приезжала на работу в шесть утра и уезжала после восьми вечера. Кроме неё, никто не умел распечатывать карты на очень шумном и капризном в работе плоттере. Она с гордостью сообщила, электро-механический монстр стоит впятеро дороже, чем я уплатил за подержанный «Мёркури».


Хозе, на восемьдесят процентов исполнитель, на двадцать – гик, был петрофизиком[19]. Строго с восьми до пяти, гонял на рабочей станции цветные кривые. Пригласив меня к огромному монитору, он представил две сотни своих питомцев по именам. Из названий я узнал лишь с десяток, о которых говорили на курсах по каротажу полгода назад.


Посещения офиса пофигистом Фрэнком были явлением нечастым. Если он не болел, то сидел с больным ребёнком, или отвозил ребёнка в школу, или готовил школьный праздник, или был присяжным в суде. Я хотел сгоряча уволить лентяя, но мне объяснили, позиция лентяя называется «геостатистик», и он необходим в команде, чтобы подписать отчёт.


Я взялся за работу с энтузиазмом. Что делать с гиками и исполнителями – знал прекрасно. В момент нарисовал календарный план и диаграммы Ганта и успокоился насчёт прогулов Фрэнка. Все зависимости указывали, его вклад займёт не более двух недель в конце расписания. На мой вопрос, надо ли платить сотруднику полную зарплату, когда можно нанять консультанта на две недели, последовал ответ: «В нефтянке такие традиции, Эндрю. Отчёт по запасам должен подписывать постоянный сотрудник».


Майк вывалил передо мной карты и диаграммы и два дня распинался о фазах развития коралловых рифов, первичной и вторичной пористости и прочем занудстве. Время от времени, звал в комнату для совещаний Джулию или Хозе, а те выгружали на меня по геологии или петрофизике. По их словам выходило, запасы нефти сидят между шестьюстами миллионами баррелей и миллиардом[20]. Я спросил, отчего нельзя сказать точнее, и Майк посмотрел на меня как на идиота.


«Мисс Геологическая Неопределённость – суровая хозяйка», — заявил он.


Вот наша «структура». Столько-то миль с севера на юг, столько-то с запада на восток. Но точно мы не знаем, потому что снизу нефть подпирает вода. Эта поверхность так и называется: «водо-нефтяной контакт», или «ВНК». Ежели ВНК идёт вверх, занятая нефтью площадь убывает, а вниз – возрастает. Значит, приняв ВНК на глубине 4200 футов [1280 м], получим площадь в шесть с половиной квадратных миль [около 16,6 км^2]. А приняв ВНК на глубине 4300 футов [1310 м], получим восемь и две десятых [21,0 км^2]. Видите разницу?


Разницу-то я видел, но почему нельзя определить этот самый контакт, ВНК, точно, до фута? Я поступил, как на студенческих проектах в университете. Внимательно дослушал, покивал и попросил к завтрашнему дню сделать мне распечатки для слайдов. Маленькие, чёрно-белые – ни к чему напрягать «монстра».


Последующие три дня, я ксерокопировал, кромсал ножницами, клеил, делал допечатки на машинке. Майк заглядывал в мой кабинет – «стекляшку» и криво улыбался. Чтобы угомонить консультанта, я приобрёл ему персональную машину-кофеварку (за счёт компании, естественно). Теперь местный гик был счастлив, сидел за ФОРТРАНОМ, пил кофе по галлону [3,785 литра] в день, и ко мне более не заглядывал.


Слайды получились – лучше всего, что я делал в университете. Я назначил деловую встречу с начальством компании. Фирма маленькая, поэтому надо мною было всего три директора, вице-президент по финансам, и собственно президент. Доклад начальству невероятно понравился. Я получил кучу рукопожатий и похлопываний по спине (тогда в Америке хлопнуть сотрудника по спине ещё не приравнивалось к сексуальному домогательству в особо циничной форме). Финансист заявил, это самая профессиональная презентация по вопросу запасов, которую он когда-либо слышал. «Просто и понятно. А то: неопределённость такая, неопределённость сякая, неопределённость этакая. Никогда не поймёшь, есть ли там вообще нефть».


Из вопросов моих благодарных слушателей я уяснил, директора хотят нашу контору продать, причём не кому-нибудь, а самой большой нефтегазовой компании на планете! И вопрос запасов стоит просто. Если в «структуре» более миллиарда баррелей нефти, можно выторговать неплохую цену. А если – восемьсот миллионов баррелей, при существующих ценах на нефть овчинка выделки не стоит.


Я понял: у меня есть шанс. Если «структуру» продадут, я стану сотрудником огромной международной корпорации. Эй, у них заправки на каждом углу, и не только в Америке! Конечно, новые хозяева могут сразу уволить по сокращению штатов, им же нужно месторождение, а не люди. Но это оправданный риск. Кто никогда не рискует, – не выигрывает!


Я пришёл в кабинет Майка со своей кружкой и пожаловался, аромат его кофе не даёт мне работать. «Моя собственная рецептура», — сказал Майк. Он налил мне кофе, а я спросил: что нужно сделать, чтоб в «структуре» оказался ровно миллиард баррелей нефти?


«Ничего нельзя сделать, — сказал Майк. — Двести миллионов лет назад, Мать-природа наполнила месторождение нефтью. Сколько есть баррелей, столько и есть. Мы можем только делать оценки, плюс-минус неопределённость».


«Хорошо, я сформулирую так. Можем ли мы сделать оценку точно в один миллиард баррелей? Плюс-минус ноль?»


Майк усмехнулся: «Я любые оценки могу. Только ежели беспокоитесь, купят у вашей компании структуру или нет, оценка плюс-минус ноль не прокатит».


Вот даже как, удивился я, Майк знает про возможную продажу! Но виду не подал и спросил: «Почему ноль не прокатит?»


«Потенциальный покупатель – не дурак. У них тоже есть продвинутые ребята, навроде меня. К примеру, заходите вы ко мне: месторождение прикупить не желаете? Две разведочные скважины, тут и вот тут. Геология такая-то. Геологические запасы: один миллиард баррелей, плюс-минус ноль. Я на всякий случай переспрошу, вдруг ослышался: плюс-минус скока? Как только произнесёте «ноль» во второй раз, жить вам осталось полсекунды. Плюс-минус две десятых».


«Это ещё почему?»


«Через полсекунды, плюс-минус две десятых, я надену вот этот компьютерный монитор вам на голову, экраном вниз! Я техасец, и враньё люблю только в баре, после двух-трёх крепкого. И то, ежели речь о бабах, гольфе, или рыбалке, и не касается моего бизнеса».


«Во-первых, я убегу. Вы меня с монитором в руках не догоните. А во-вторых, откуда знаете, что я вру?»


«Во-первых, с монитором я пошутил. Времена, когда с врунишками в Техасе разговаривали дробовиками, – давно прошли. Что произойдёт в реальности: вас поблагодарят, вежливо проводят к выходу… И больше не станут иметь с вами бизнес! Ни с вами лично, ни с вашим начальством. Никогда. И к вашим бывшим подчинённым тоже начнут относиться настороженно. А во-вторых, вы действительно читали ту книжку про запасы? Помните, на собеседовании?»


«Не дочитал… до конца», — промямлил я.


«Сдаётся мне, вы и до третьей главы не дочитали. В этом мире нет ничего определённого. У каждой физической величины есть ненулевая погрешность».


«Хорошо, а если я скажу: один миллиард, плюс-минус десять миллионов баррелей?»


«Тоже не прокатит. Помимо ненулевой погрешности, существует ненулевая оценка минимальной возможной ошибки».


Что-то подобное было в оглавлении книги. Надо заглянуть в третью главу сегодня вечером. Тут я с ужасом вспомнил, что на радостях оставил заумные геологические книжки в Луизиане!


«Майк, вы специалист, — взмолился я. — Просветите вкратце. Как сделать правильные цифры?»


«Элементарно. Чтоб вам поверили, надо дать три числа: P-10, P-90 и P-50. Перцентиль-пятьдесят. Если говорите: «запасы P-50 – один миллиард баррелей», означает, с вероятностью пятьдесят процентов есть больше миллиарда баррелей и ровно с той же вероятностью – меньше миллиарда».


«Я что-то такое помню из университета. Лекция по оценке бизнес-рисков. Только там не использовали P-10 и P-90. Там было P-85, P-50 и P-15».


«Вы не совсем пропащая личность, Эндрю! Кое-что таки помните. P-85, P-50 и P-15 – у всех остальных. А в нефтянке используют отступ десять процентов и пишут наоборот. Традиция такая, ещё со времён Нобеля и Ротшильда. Применимо к вашей структуре, чтоб вас купили, надо иметь P-10 – восемьсот миллионов, и P-50 – один миллиард. Тогда оценка P-90 – чуть больше одного миллиарда трёхсот пятидесяти миллионов баррелей».


«А отчего P-50 не посередине?»


«Логнормальное распределение. Помните, я рассказывал про ВНК?»


«Водо-нефтяной контакт?»


«Да. Из двух разведочных скважин, мы определили положение ВНК на 4250 футов, плюс-минус пятьдесят. Распределение нормальное. Если контакт на глубине 4200 футов, площадь залежи 6,5 квадратной мили. Ежели ВНК на глубине 4300 футов – 8,2. А если контакт точно посередине – 4250 футов?»


«Семь и тридцать пять сотых?»


«Не угадали. Ровно семь. Ноль десятых! Структура расширяется книзу, поэтому из нормального распределения получается сдвинутое. Там куча математики, но верьте мне на слово».


Логнормальное распределение? Мозги плавились. Я лихорадочно припоминал университетские лекции по математической статистике. «Добро пожаловать в королевство Просветлённых Эрфов!» — шутил профессор. Что-то там с функцией Гаусса, не Sin или Cos, а Erf! Кроме Эрфов, не вспомнилось ничего. Именно тогда я увлёкся барменшей из Клуба Студентов. Она вылетела с медицинского и дожидалась следующего семестра, чтобы перевестись на факультет социальных наук. Времени даром не теряла: читала Сартра и трахалась с кем понравится.


«Ясно. Повторите ещё разик, что в понедельник сказали про геологические запасы».


«P-10: шестьсот миллионов баррелей. P-90: миллиард. P-50: семьсот сорок миллионов. У вас и на распечатках это есть».


В сегодняшнем докладе я несколько раз подчеркнул про миллиард баррелей. Остальные цифры я сам выстриг! Ножницами! Зачем начальству предварительная информация, когда можно сразу выдать правильное число?


«Майк, можно ли насчитать в нашей структуре P-50 в один миллиард?»


«У вас второй диплом по управлению бизнесом, не так ли?»


«Да».


«Хорошо. Вообразите, вы – президент крупной компании. Представили?»


«Представил. Но это случится ещё нескоро».


«Вы хотите инвестировать миллиард долларов в новый завод. Вызываете вице-президента по финансам. Сколько у нас в банке? Ровно миллиард долларов, Эндрю. Вы подписываете инвестиции. Вдруг выясняется, что в банке не миллиард, а всего семьсот миллионов».


«Не конец света. Инвестиции никуда не делись. Можно взять кредит под залог завода».


«Я не о заводе. Вы с финансистом сделаете что? Премию парню – за хорошую работу? А может, лучше монитор на голову? Экраном вниз, а?»


«Я понял ход вашей мысли, но мы же не о финансах толкуем! Вы независимый консультант, Майк. Сможете помочь с запасами?»


«С удовольствием помогу, Эндрю. Оттого что консультант, когда дерьмо вбросят в вентилятор, меня здесь не будет. За себя – решайте сами. Запасы можно поменять. Не в природе, конечно, но на бумаге».


«Как?»


«Немного изменим преобразование сейсмических глубин, слегка подымем фланги. Опустим ВНК, до разумных пределов, конечно. Уберём газовую шапку. Хозе может поиграть с алгоритмом пористости и подкрутить расчёт проницаемости. Проигнорируем некоторые керновые данные…»


Он говорил и говорил, а я представлял себе сложную электронную машину, навроде дорогого усилителя популярной рок-группы. Майк переводил все ручки – вправо, а все ползунки – вверх. Максимум, максимум, максимум, до упора. Не сгорят ли транзисторы? Не взорвутся ли колонки? Что у слушателей от звуков нашего рока пойдёт кровь из ушей, я не сомневался.


«Значит, всё-таки можно вывести P-50 на миллиард?» — спросил я, когда Майк закончил перечисление «движков и переключателей».


«Можно, — ещё раз усмехнулся Майк, очень не по доброму. — Но чтоб за четыре месяца успеть, мне придётся вкалывать по шестнадцать часов в сутки, включая субботы и воскресенья. Сто двадцать рабочих часов в неделю».


«Шестнадцать на семь – сто двенадцать. Без проблем, я договорюсь с охраной».


«Я сказал: сто двадцать. Плюс-минус ноль. Нет, в офисе я буду работать стандартные сорок часов в неделю. Всё остальное – из дома. Не придёте же проверять, вкалываю я, или отправился играть в гольф?»


«То есть, записать вам дополнительные часы?»


«А как вы хотели, милейший? Чтоб я, из чистого альтруизма, рисковал профессиональной репутацией для вашей карьеры? Короче, одно из двух: либо спокойно делаем нормальную оценку запасов, а вы мне платите нормальные часы, либо занимаемся выкрутасами, а вы платите – в тройном размере. Выбирайте. Что бы ни выбрали, этого разговора у нас не было! Я всего лишь напоил вас своим кофе и рассказал, как у меня вчера два раза получилось загнать мяч в лунку одним ударом, а никто не видел. Ужас!»[21]


Признаюсь, перетрусил я напрасно. Майк просто набивал себе цену, понимая мою неопытность. Но дело своё он знал твёрдо, а деньги получил не зря. Отчёт вышел, точно как хотелось. P-10: 800, P-50: 1000. Правда, Майк сознательно сдвинул P-90 до 1230 и дописал много умных фраз про «трещиноватость» и «вторичную пористость». Фрэнк появился в офисе вовремя, и поставил подписи где требуется.


Три месяца спустя нашу «маленькую рыбку» заглотнула самая большая рыба в океане. По сокращению штатов не уволили. Новое начальство отправило меня рисовать диаграммы Ганта на строительстве второй очереди нефтяного терминала в Нигерии. Четыре года спустя, газеты в Техасе обсасывали жуткий скандал с нашей «структурой» и её запасами. Однако, пофигист Фрэнк давным-давно ушёл на пенсию, Майк и переквалифицировавшийся в консультанты Хозе искали нефть где-то в Таиланде, а Джулия защищала докторскую в Колорадо, оттого крайних не нашлось. Запасы списали. В масштабах огромной компании, сотня-другая миллионов баррелей нефти – мелочи жизни.


Для участников эскапады с продажей всё кончилось благополучно, но подсчёт запасов оставил у меня нехороший осадок. Последующие двадцать шесть лет карьеры я старательно избегал всего, хоть как-то проходившего по ведомству злой колдуньи – мисс Геологическая Неопределённость. Я за версту обходил геологов и геофизиков с их «рабочими станциями», «кластерами» и «кернохранилищами». Инженеров-«траекторщиков» с зубодробительным дизайном наклонно-направленных скважин (вот куда зашло искусство моего бывшего напарника Брента!) – отправлял говорить напрямую с буровиками. Даже моими компьютерами всю дорогу были не плебейские PC, а элитные «Макинтоши».


Год за годом, я карабкался по иерархической лестнице. Теперь гиков и исполнителей пасли мои подчинённые, они же – увольняли лентяев. Я не делал больше слайдов. Ни ножницами и ксероксом, ни в новомодном PowerPoint. Слайды делали для меня подчинённые, а я мастерски доводил информацию до начальства.


Потом я поднялся ещё выше, и докладывал слайды лишь изредка, а в основном докладывали мне.


Оказалось, наука про подсчёт запасов – стопроцентная чепуха. Кормушка для нечистых на руку консультантов, которые хотят приписать себе лишние часы, на самом деле играя в гольф. С запасами всё просто. Не раз и не два я просил докладчиков прокрутить для меня слайды в PowerPoint, без всяких устных объяснений. Бегло просмотрев материал, моментально ухватывал суть.


Я поделюсь секретом нефтяных компаний: оценка запасов – всего лишь оценка рынка. Авиакомпания не станет закупать миллион широкофюзеляжных самолётов, так ведь? Столько пассажиров во всём мире не наберётся. Сколько нужно самолётов: пять или десять? Зависит от вашего рынка. Так и в нефтянке. Вы нашли новое месторождение, надо прикинуть, приблизительно, сколько нужно скважин.


Гик навроде Майка (конечно, не сам, а через менеджера) – расскажет вам, что в месторождении миллиард баррелей извлекаемых запасов. Прикинет по динамической модели количество скважин, например, сто. Всё, спасибо, «Майк», ты свободен. Как именно бурить, объяснит гик навроде Брента: пусть одна скважина занимает сорок пять дней и имеет стоимость в столько-то миллионов долларов. Спасибо, «Брент», ты тоже свободен.


Дальше арифметика простая. Я могу нанять одну буровую и бурить сто скважин тринадцать лет. Нет, не пойдёт. Я могу нанять сто буровых и пробурить всё поле за два месяца. Так тоже не пойдёт – потрачу кучу денег на перевозку установок туда-сюда. Да и не найдётся сто буровых одновременно – другие компании ведь тоже бурят. Значит, надо нанять не одну и не сто. Пять буровых сделают сто скважин за три года. Прекрасно.


Пока мои пять установок бурят первые скважины, «Майк» и «Брент» тоже без дела не сидят. Как они выражаются, «уточняют модель» и «оптимизируют параметры бурения». Через полгода их менеджер придёт ко мне с докладом и скажет, надо не сто скважин, а сто двадцать две. Без проблем. Мы продлим контракт на полгода или добавим ещё одну буровую.


Может случиться, нужно не сто скважин, а восемьдесят три. Хуже, но тоже нестрашно. У одной буровой завершим контракт досрочно. Неустойку заплатим. Всего и делов.


Через три года скважины пробурены, оборудование подключено, нефть идёт. Конец проекта! Ковбои могут скакать в закат с чистой совестью.


А сколько там под землёй нефти – не имеет значения. Вообще! Нефти на планете Земля – завались. На двести лет и более. Кого волнуют точные цифры запасов и неопределённость?


Шорин-Зорин, стопроцентный гик. Исцарапал новенький стол своими кирпичами! По-английски говорит, вроде, грамотно, но акцентище! И руками постоянно туда-сюда, туда-сюда! То начинает заумными терминами сыпать, то вдруг по-простецки, как Джо-фермер. Настоящие геологи так не разговаривают! Да и какой он, в задницу, геолог? Недоучившийся физик! Даже не доктор философии, а какой-то кандидат. Но самомнение – зашкаливает! Его похвалили, слайды и вправду классные. Нет бы сказать скромно: «спасибо, мы старались». Кланяется! Как актёр-кинозвезда, отхвативший «Оскара» за лучшую мужскую роль. «С превеликим удовольствием!»


Но Шорин – не проблема. Витает в небесах, и пусть себе. Птичка.


Мак-Брайд – вот заноза. Упёртый, гад, как все шотландцы. Я его дважды проверял. Я ему: «извлекаемые запасы», а он мне: «нет, геологические». Мне похер, какие запасы. Извлекаемые запасы вообще от экономики зависят. Цена нефти ползёт вверх – извлечь можно больше! Мак-Брайду только бы в гольф играть, да чтоб денежки в карман сыпались ни за что. Вот и напугал Ланца до полусмерти.


Доктор Клейн? Исполнитель или клоун? Хрен поймёшь, ни рыба ни мясо. Всю дорогу сидела и кивала. Зорину – кивала, Мак-Брайду – кивала. Начальничку своему, Ланцу – тоже кивала. И мне кивала. Надо её поглубже прощупать, на всякий случай.


Ладненько, нет проблем. Ланц не дурак. Надо передать ему опыт, как следить за динамикой отношений в рабочей группе. Чтобы Ланц контролировал гиков и исполнителей, а не наоборот.


Мисс Геологическая Неопределённость! Ведьма, ведьма, я тебя не боюсь!


Глава 1. Аластаир Мак-Брайд, ведущий инженер-разработчик, Пинежск\oе газо-нефтяное месторождение. | Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость | Глава 3. Кальвин Ланц, директор, Технический Директорат НХЭЛ.