home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3. ХИТРОСТЬ, ГРАНИЧАЩАЯ С НАГЛОСТЬЮ

Я клянусь, что стану чище и добрее

И в беде не брошу друга никогда.

Слышу голос и спешу на зов скорее

По дороге, на которой нет следа.

Ю. Энтин. Прекрасное далеко

Когда через густые сплетения кустарника до меня донеслась чья-то перебранка, я остановился как вкопанный и с неверием прислушался.

Эти голоса… Я определенно знал, кому они принадлежат. Но этого не могло быть! Несколько недель назад я самолично отправил их… Да нет… невозможно… Очередная злобная шутка Диких Земель…

— А я говорить — каша делать! Офисяный! Уммм! Вкусный!

— Вот ведь дурная голова! Какая каша?! У нас овса пара горсточек осталась, да и те для господина приберегаю! Как придет он замерзший и голодный, так мы его сразу горячей кашей с пылу с жару и накормим! Понял?!

— Нет понял! Один горстка — для друг Корис, другой горстка — для голодный гном!

— А рыло не треснет?! А ну убери грабли от мешка! Кому сказано?! Пока я тебя валежиной поперек спины не приложил!

— Молоток в лоб дам!

— Я те дам! Я тебе так дам, склирс коротконогий! И молотком ворованным у меня перед носом не маши! Не шибко-то и страшно!

Прислушавшись к перепалке, я несколько отклонился в сторону и быстрым шагом направился к виднеющейся среди деревьев поляне, откуда доносились голоса. Ниргалы столь же молчаливо пристроились следом.

— Голодный гном — оченно страшный гном! Не подходи!

— Нет, ты только глянь на него, а?! Не тронь мешок! Вон заяц есть, его и лопай, прорва ты ненасытная!

— Позавчера — заяц! Вчера — тоже заяц! Каждый день — заяц! Я ненавидеть заяц! Хочу каша офисяный! Отцепись от мешок!

— Не отцеплюсь! — пропыхтел задыхающийся от усилий голос. — Убери руки, кому сказано! Ах ты скотина жадная! Вот тебе! Снег тебе в пасть, а не кашу господина нашего! Вот тебе сосулька в зубы!

— Тьфу! Отдай мешок! Каша хотеть! Тьфу!

К этому моменту я выбрался на открытое место и обнаружил, что оказался на достаточно большой поляне. Шагах в десяти от меня по снегу катались два сплетенных тела, с ожесточением вырывая друг у друга тощий заплечный мешок. В запорошенных снегом фигурах я безо всякого труда опознал обросшего рыжей бородкой Лени и ничуть не изменившегося Тиксу. Оба драчуна были настолько заняты друг другом, что не заметили ни меня, ни трех ниргалов и лошадь.

— А-а-а! Ухо! Ухо не грызть! — взвыл рыжий и замолотил ногами по снегу. — На, забирай мешок! Чтоб ты подавился этой кашей!

— Давиться? Нет-нет! Вкусный каша нельзя давиться! Вместе кушать! Горстка офисяной каши, чуть-чуть заяц и два ветка от вон тот куст! М-м-м, оченно вкусна! — поделился Тикса рецептом будущего обеда. — Вместе кушать!

— Эй! Орлы! — зло рявкнул я, окончательно убедившись, что это не галлюцинация, а пусть необъяснимая, но все же реальность. — Какого… Вы что тут делаете, а?! Я вас куда посылал?!

Мой злобный «рявк» подействовал на еще возящихся в снегу драчунов так быстро, что я чуть было не приписал своему голосу магические способности — гном и рыжий подлетели с земли, словно от мощного пинка под зад, и, суматошно протерев запорошенные снегом глаза, пристально уставились на меня. Молча. Да и особой радости в их глазах я что-то не заметил.

Проломив кустарник, на поляну вывалились ниргалы. Последний из троицы вел в поводу нашу единственную лошадь.

— Что молчим? — рыкнул я, угрожающе делая шаг вперед. — Жду объяснений!

Дальше все пошло наперекосяк. Я ожидал увидеть покаянные морды и услышать не менее покаянные речи, а вместо этого узрел направленные на меня меч, топор и молоток — Тикса отличился и здесь. На меня смотрели две пары расширенных глаз, в которых с каждой секундой прибавлялось ужаса и отчаянной решимости обреченных.

И только сейчас я осознал свою оплошность. Понял, что именно они видят перед собой — закутанную в промороженный и рваный черный плащ мрачную фигуру, лицо скрыто рваным капюшоном, а над плечами извивается с десяток полупрозрачных ледяных щупалец — непонятный кристалл я поместил в заплечный мешок, пропустив пучок отростков через его горловину. Не подмышкой же его тащить.

Я запоздало попытался втянуть прозрачные кисти рук поглубже в рукава, но это уже ничего не решало — рыжий Лени ухватился за меч обеими руками и с нечленораздельным воплем бросился в атаку. Следом кинулся Тикса, правда, он оказался несколько умнее Лени и первым делом швырнул молоток в одного из ниргалов. Раздался громкий лязг металла. Я понял, что молоток нашел свою цель — врезался в ниргала и безвредно отскочил от его несокрушимой брони.

— Лени! Тикса! — поспешно завопил я, отступая назад. — Это же я! Я! Ваш господин! Ниргалы, стоять! Приказ!

Тщетно… меня просто не услышали. Вернее, ниргалы меня как раз таки услышали и вернули мечи обратно в ножны, а вот Тикса и Лени поступили иначе.

— Бей тварь! — заорал рыжий.

Одним прыжком оказавшись рядом со мной, Лени обрушил меч на мою голову.

— Ир рис Коллейн! — еще громче закричал гном, опуская лезвие топора на мою коленную чашечку.

На этом бой закончился.

Я неспешно отступил в сторону от двух живых статуй — живущие своей жизнью щупальца сильно заинтересовались замершими в необычных позах недотепами и все норовили попробовать их на предмет съедобности.

Скептически оглядев весьма абстрактную скульптурную композицию, я вздохнул, сокрушенно покачал головой, обернулся к стоящим полукругом ниргалам и зло буркнул:

— Прошу вас, не обделите своим вниманием эту весьма живописную скульптуру времен позднего Дикоземелья. Оцените изящность линий, взгляните на этот яростный напор и реалистичность, которыми пропитана каждая из фигур. К моему глубокому сожалению, медную табличку с названием отнесли на реставрацию, но, к счастью, я помню его наизусть. Вот оно: «Глупцы идут в атаку». Как вы видите, сие название взято не с потолка. О нет! Неизвестный скульпт…

Закончить я не успел. Практически одновременно оба горе-воина рухнули на землю, словно подрубленные деревья, и затряслись в конвульсиях, взрывая сапогами снег и колотясь затылками о мерзлую землю.

— Г-гос-сп-под-дин, пр-росстите м-еня, — содрогаясь в судорогах, выдохнул Лени, стараясь нащупать меня взглядом закатывающихся под лоб глаз.

— Г-госп-подина! Ли эс грам мира! — Это уже Тикса выдавил из себя причудливую смесь гномьего и человеческого языков.

Словно и не услышав этой мольбы, я прошелся перед распростертыми телами и задумчиво произнес:

— Господин, говорите? Хм… сомневаюсь, что я ваш господин. Приказы мои вы не выполняете, с оружием кидаетесь…

— Гос-спод-дин, прос-стите м-еня!

— Госп-подина, пр-ростить меня, — тонко заверещал Тикса, наконец выудивший из своей памяти человеческое слово «простить».

— Вот и еще один пример! Перебиваете меня! — повысил я голос. — Разве господина можно перебивать? Можно с мысли сбивать? А? Где смиренное послушание, где почтительность и уважение? Где, я спрашиваю?!

— Г-гос-сподина… — уже изнемогал коротышка, кося на меня неестественно выпучившимся глазом.

— А, к черту! — выругался я. — Тикса, я прощаю тебя! Лени, я прощаю тебя!

Как и в тот памятный день в разоренном шурдами поселении Ван Ферсис, мои слова подействовали мгновенно. Оба несчастных вояки с облегчением распластались на взрытом снегу и хрипло задышали, бездумно таращась в низкое зимнее небо. Решив, что следует выждать несколько минут, пока к ним не вернется дар речи, я отошел на несколько шагов в сторону. Щупальца так и не успокоились, хищно тянулись к лежащим на земле телам, я же с интересом огляделся по сторонам. Здесь было на что взглянуть.

Узкая поляна была надежно скрыта за плотно растущими деревьями и зарослями кустарника — даже зимой, когда вся листва облетела, это укромное место практически невозможно увидеть со стороны. Под склоненными к земле лапами большой ели обустроено нечто вроде загона для лошадей — в землю попарно вбиты толстые колья, а между ними углом навалены мелкие бревнышка, палки и нарубленный лапник, образуя непроницаемый для ветра барьер. С другой стороны загона высится толстый древесный ствол, у входа пылает жаркий костер, а над головами лошадей медленно колышутся пушистые еловые лапы, надежно защищая от снегопада. Животные укрыты попонами, на расчищенной от снега земле лежат охапки жухлой травы и тонких веток.

Задумчиво хмыкнув, я повел глазами в сторону и остановил взгляд на непонятном сооружении, больше всего напоминающем бесформенную кучу веток. Однако стоило присмотреться внимательней, и я заметил в его основании темное отверстие входа, перед которым — еще один, едва тлеющий костерок, лижущий дно закоптелого котелка с закипающей водой. На земле — пара ободранных заячьих тушек… в общем, мне все стало ясно.

— Да вы тут никак зимовать собрались, а? — не оборачиваясь, поинтересовался я, услышав невнятное кряхтенье и бормотание. — И какого лешего? Я же сказал — прямиком домой!

— Г-г-господин? — раздался робкий голос рыжего. — Вы?

— Что г-г-г? — передразнил я начавшего заикаться Лени, окуная ладони в наметенный ветром сугроб. — Я, конечно! Или вы другого кого ожидали увидеть?

— Г-господина?! А?! — Теперь от ступора очнулся Тикса. — О-о-о…

— А, чтоб тебя! — не выдержал я, с хрустом сжимая снег в ладонях. — Да! Я! Еще раз спрашиваю! Какого лешего вы здесь делаете? Вы уже должны были оказаться у Асдоры! Причем на ее противоположном берегу!

— Господин! Живой! — В голосе рыжего отчетливо слышалась искренняя радость, и мой гнев начал утихать. Как можно сердиться на того, кто столь искренне рад вновь тебя увидеть?

— Живой! — вновь воскликнул Лени, все еще сидя в снегу и не пытаясь подняться, словно у него в одночасье отнялись ноги. — Слава Создателю! Не попустил! Живехонек господин наш! Счастье-то какое!

Вздохнув, я повернулся к друзьям и, разведя руками, признался:

— Да живой я, живой.

— Иса во риз! Пачиму змея над головой?! А?!

— Не акай! Тикса, вот ты лучше пока помолчи, не трави душу! — фыркнул я и отступил на шаг, почувствовав исходящую от рыжего Лени волну неприятного тепла. Словно острыми коготками по коже прошлись.

— Нет, но пачиму змея над голова бултыхаться?! Много змея!

— Тикса! — уже в два голоса рявкнули мы с рыжим. Не удовлетворившись лишь одними словами, Лени пихнул коротышку ногой в бок.

— Ой! Что Тикса?! Что?! — возопил гном и, с размаху залепив Лени оплеуху, ткнул дрожащим пальцем в меня. — Не видеть?! Ослеп рижий, глупый, дурной?! Я же говорить — змея над голова бултыхаться! Змея! Не понимать?!

— Это я рыжий, глупый и дурной? — взъярился было Лени, но тут же опомнился и, позабыв о гноме, вскочил на ноги. — Простите, господин! Нет, ну радость-то какая! Живехонький!

— Все обошлось, — улыбнулся я промерзшими губами, чувствуя, как трескается покрывающая мои щеки ледяная корка. — И все же, как вы здесь очутились? Или по дороге что случилось? Заболел кто? Может, лошади обезножели? Ну? Чего молчите, словно язык примерз?

— Спасибо за заботу, господин. — Рыжий неуклюже поклонился и шмыгнул простуженным носом. — Здоровы мы, слава Создателю…

— И великому Отцу! — вставил свое словечко гном.

— …и ему тоже, — согласился Лени. — Лошади в порядке, дорога и вовсе спокойная была, словно не в Диких Землях тайком пробираемся, а по наезженному тракту на ярмарку в соседнюю деревню направляемся.

— Ну и почему вы тогда здесь? — вопросил я, несколько растерявшись.

Мой, казалось бы, обычный вопрос заставил недавних драчунов опустить головы и промычать что-то абсолютно невнятное. Я хотел было еще раз рявкнуть, но тут Тикса наконец решился и, первый раз взглянув мне в глаза, на одном дыхании выпалил:

— Друг Корис! Ты говорить — идти домой! Карта давать, книжка давать и рукой махнуть — быстро домой идти! А как?! Как домой?! Что Койн сказать, когда нас без тебя видеть?! А?! Что Рикар говорить?! Как всем в глаза смотреть?! Два здоровый воин, как трусливый склирс, обратно домой прибежать, за стол сесть и каша трескать, а господина в лесу на смерть бросать, да?!

— Правильно он говорит, господин! — поддержал гнома Лени. — Как есть правильно! Как нам домой возвращаться?! Сами целые и без единой царапинки, а раненого господина тварям отвратным на растерзание оставили! И как на людей смотреть, как оправдываться?! Мы же не дураки совсем, понимали, что вы на смерть собрались и поэтому нас до дома отправляете! Мы с Тиксой как сели тогда на лошадей, едем, а у самих слезы на глазах, душа волком воет, в ушах крик стоит: «Назад, назад коней разворачивай!» — а не можем! Приказа вашего ослушаться как можно?! Вы уж простите, господин, но не дело это! Видит Создатель, не для того мой отец роду вашему клятву крови приносил, чтобы родной его сын господина в беде бросил! Не для этого!

— Нет, не для этого! — кивнул Тикса, в подтверждение своих слов топнув ногой. — Тикса тоже клятва давать! Рука резать, кувшин крови проливать, целый день тот длинный клятва учить! Для чего?! Чтобы потом на лошадь сесть и раненый друг бросить?! Плохо, друг Корис! Оченно плохо ты делать!

Почти утонув под обрушившимся на меня водопадом гневных слов, я замахал руками, останавливая разошедшихся обвинителей, и буркнул:

— Ишь разговорились! Говорите, приказа моего ослушаться не можете? Но ведь ослушались же! Ослушались!

— Нет, господин, — мотнул рыжей головой Лени, стряхивая с прядей налипший снег. — Как можно? Все, что вы наказали, в точности выполняем! До последнего словечка!

— Что? — опешил я. — Лени! Побойся Бога! Да вы здесь настоящую зимовку обустроили! Почитай целую конюшню выстроили, себе хижину отгрохали! Ты меня совсем за дурака держишь?

— Как можно, господин! — повторил Лени. — Как мы с вами прощались в тот день проклятый, вы нам наказали: «Отправляетесь домой, как доберетесь, отдадите сумку с бумагами Рикару, теперь он становится старшим в поселении. А я пока здесь задержусь. Как с делами разберусь, так сразу за вами следом». Я каждое ваше слово наизусть помню!

— Тикса тоже помнить! Навизусть! — Коротышка плутовски ухмыльнулся в отросшую бороду. — Каждый словечко!

— Но вы же не сказали, как быстро мы должны ехать! Вот мы и едем, потихонечку, полегонечку, лошадей бережем, по сторонам поглядываем, — закончил свою речь Лени и на всякий случай отступил назад, спрятавшись за спиной коротышки.

— И как много за день проходите? — вкрадчивым голосом поинтересовался я, придвигаясь к двум друзьям.

— Оченно много проходим, — уверил меня Тикса, в свою очередь пятясь назад. — Устаем!

— Сколько лиг за день вы проходите?! — уже в голос рявкнул я, заставив обоих хитрецов подпрыгнуть на месте. — Отвечайте!

— М-м-м… шаг, господин, — еле слышно ответил рыжий, косясь в сторону заснеженного кустарника, что начинался в пяти шагах от нас.

— Сколько?!

— Д-делаем один ш-шаг, господин…

— Ба-альшой, ба-альшой шаг, друг Корис! Устаем шибко! Оченно…

Дальнейшие слова гнома потонули в моем разъяренном рыке. Словно почувствовав мое настроение, щупальца одновременно взвились в воздух и неистово затрепетали. Парочка самых длинных и толстых ледяных отростков с пронзительным свистом рассекла морозный воздух стегающими ударами.

— А-а-а! — завопили оба хитреца и, будто заранее успели договориться, одновременно кинулись к кустам. В одно мгновение преодолев поляну, рыбкой нырнули в густые заросли, обрушив с ветвей водопад снега с черным вкраплениями мертвой листвы.

— А ну идите сюда! — рявкнул я. — Один шаг?! Я вам покажу, сколько лиг в день надо проходить! Я вас научу!

— Господин, вы же сами сказали, что нагоните нас, как с делами своими разберетесь! — отозвался из-за кустов Лени. — Вот мы и не торопились, ждали вас! Правда же, Тикса?

— Правда! Честная правда! — отозвался гном, на миг высовывая хитрую физиономию из кустов.

— Я кому велел?! А ну идите сюда!

— Господин, не серчайте вы так! Видите, как Создатель судьбами нашими распорядился — не разминулись в пути, встретились вновь. Это знак, господин! Ведь вы могли и мимо пройти!

— Лени, что ты плетешь? — крикнул я кустам, чувствуя, что начинаю остывать. — Да шум вашей драки за десять лиг слышно было! Глухой бы услышал! Ладно… выползайте из кустов, пока, как я, в ледышки не превратились. Живо!

Ветки затряслись, и через мгновение передо мной появился облепленный коркой снега Лени, улыбающийся до ушей.

— Слушаемся, господин!

— Слушаются они, как же, — уже беззлобно проворчал я, переводя взгляд на застрявшего в переплетении ветвей гнома, никак не могущего выбраться. — Вон, иди друга своего распутывай.

— Тикса сам! — возразил мне гном, остервенело дергаясь в растительных путах. — Друг Корис! Ты скажи — вот пачиму над голова…

— Тикса! — Лени поспешно перебил коротышку. — Вы уж простите его, господин! Спрашивает что не попадя. Ну появились эти ледышки страшенные змееподобные, и ладно — в жизни всяко бывает. Главное, что живы остались!

Хмыкнув, я покрутил головой, чуть подумал и распорядился, принимая на себя все обязанности предводителя:

— Выпутывай Тиксу из ветвей, затем делами займитесь — мою лошадь в загон поставьте, в костер дров подбросьте. Кашу на всех делайте. Ниргалы тоже перекусить не откажутся.

— Ниргалы — от каши? — изумленно переспросил Лени. — Они же только гадость серую из фляг хлебают!

— Все вопросы потом, — отмахнулся я. — Давайте, принимайтесь за дело. А как со всеми хлопотами разберетесь, так сядем и поговорим. Все расскажу — и про змей тоже.

Кивнув, оба моих новоприобретенных спутника разбежались в разные стороны. Лени поспешил к оголодавшей за время пути лошади и, забрав поводья у застывшего на месте ниргала, повел ее к ели, где была обустроена пусть примитивная, но все же конюшня. Тикса первым делом подцепил из снега мешок и потащил к костру, намереваясь наварить той самой «офисяной каши». Глядя, как коротышка хлопочет над затухающим костром, я не выдержал и подначил его:

— Тикса! А про молоток свой уворованный забыл совсем?

Охнув, гном всплеснул руками и, словно колобок, покатился к ниргалам, где в одном из сугробов покоился его драгоценный молоток.

Фыркнув, я задрал голову к небу, где проползали мохнатые серые облака, и невольно улыбнулся. Я был рад. Рад, что мои друзья остались живы и что мы снова встретились.

Возможно, Лени не так уж и ошибается — это судьба. Поглазев пару минут на мельтешащие в воздухе тысячи белых снежинок, я развернулся и зашагал к ожидающим моих приказов ниргалам.

Обрадованный неожиданной встречей, я махнул рукой на сон. Мы засиделись за рассказом о моих злоключениях почти до самого утра. Благо один из ниргалов исправно нес стражу, а остальные двое сидели чуть поодаль и словно прислушивались к беседе, изредка поводя по сторонам отблескивающими под лунным светом шлемами.

Рыжий с Тиксой, начисто позабыв о морозе, завороженно слушали, а я в красках повествовал о случившихся после нашего расставания событиях. Говорил о тяжелом путешествии до самого мертвого озера, о том, как я карабкался на вершину обледеневшего зиккурата Тариса Некроманта, о гробнице из багрового камня, о моей беседе с древним злом и о финале нашей встречи — когда меня захлестнуло цепью и утащило под воду, следом за неистово бьющимся внутри саркофага Тарисом. Если честно, в том, что Тарис прямо таки бился внутри саркофага и ломал свои изогнутые когти о каменную крышку, я вовсе не был уверен. Просто немножко приукрасил события — уж больно понравились мне вытаращенные глаза гнома и рыжего, когда я в красках живописал свои приключения. Рассказал я и о том, как очнулся на берегу озера и как обнаружил, что превратился в кусок льда, как нашел в могиле кусок ограненного горного хрусталя с растущими из него ледяными щупальцами. Зловещим и слегка подвывающим голосом описал гигантский скелет со светящимися багровыми углями-глазницами, о костлявой руке, сомкнувшейся на моей ноге, — в это момент Тикса отчетливо заклацал зубами, а Лени судорожно сглотнул и несколько раз осенил себя священным знаком Создателя.

В общем, посидели мы очень неплохо, и помимо того, что отвели за разговором душу, я совершенно неожиданно для себя узнал нечто весьма интересное. Стоило мне описать перстень с печаткой и назвать имя «Кассиус Ван Лигас», как Лени пораженно ахнул и подпрыгнул на месте.

— Кассиус Ван Лигас! Святой Создатель! Милостивый и Всемогущий!

— Ты знаешь это имя? — вздрогнув, задал я уже ненужный вопрос.

— Да любой мальчишка из самой захудалой деревни знает это имя, господин! Ведь я же рассказывал о нем Гвиндесу — тому магу илюзорий, что попал в лапы красноглазых пауков! Помните, господин? Вы же рядышком сидели!

— Ты хотел сказать — магу иллюзий, — поправил я Лени и медленно кивнул. — Да, имя Кассиуса Ван Лигаса мне тоже показалось знакомым, и я все ломал голову, где я его слышал… ты хочешь сказать…

— Ну конечно, господин Корис! Это имя из легенды! Последний владыка острова Гангрис! Он был в том отряде, что шел за головой Тариса Некроманта! Правда, не с самого начала, а присоединился уже после той знаменитой битвы на острове, когда из восьмитысячного поселения в живых не осталось никого, а вся семья лорда Кассиуса погибла от руки самого Риза Мертвящего!

— Продолжай, Лени, — поощрил я рассказчика и качнул плечами, еще глубже погружаясь в сугроб, используемый мною в качестве мягкого кресла. — Только для начала скажи, кто такой Риз Мертвящий.

— Да вы что, господин! — Рыжий пораженно всплеснул руками, но тут же опомнился и, шлепнув себя ладонью по лбу, пробубнил: — Ах да… вы же не помните ничего. Ну так вот, Риз Мертвящий — это самый…

— Риз Мертвячий — это солдат Тариса! — не выдержал сидящий рядышком Тикса. — Большой солдат! Хитрый!

— Тикса! Ну чего ты лезешь? — возопил Лени, уязвленный до глубины души столь бесцеремонным вмешательством. — Чего лезешь? Я же рассказываю! Иди вон, по камням постучи молотком своим паршивым!

— Я сейчас твоя голова стучать! — пообещал гном, воинственно встопорщив бороду.

— А ну прекратить! — решительно вмешался я в разгорающуюся ссору и, пораженно покрутив головой, добавил: — И как вы друг дружку не поубивали, пока меня не было? Лени, продолжай говорить и не отвлекайся. А ты Тикса, слушай и, если он что пропустит, потом дополнишь.

— Ха! Чтобы я да пропустил! — фыркнул было рыжий, но, наткнувшись на грозный взгляд моих покрытых инеем глаз, осекся и живо сменил тему. — Риз Мертвящий — так звали самого грозного и умелого полководца, правую руку Тариса Некроманта. Настоящего его имени не знает никто — во всяком случае я не слышал, хотя помногу раз переслушал каждую легенду и сказку о тех временах.

— Понятно, — кивнул я, подтаскивая к себе сумку со своими заметками, письменными принадлежностями и прочими мелочами — я забрал свои вещи сразу же, как обустроил ниргалов. — А почему Мертвящий?

— Да потому, господин, что земля, по которой он прошел сам и провел армию, просто вымирала! Риз не оставлял в живых никого! Даже скот безвинный и тот топорами забивали, про людей несчастных и говорить-то нечего. Старики рассказывали, что когда началась война между Империей и западными провинциями, принц Тарис послал своего верного Мертвящего к замкам и землям тех западных дворян, что отказались вмешиваться в назревающую бойню и остались в стороне, а то и сохранили верность императору Мезерану. И в назидание остальным непокорным Риз сровнял их родовые замки с землей, выжег дотла деревни, села и почти полностью вырезал город Сильгала, что был на северном побережье, к западу от Ледяных Клыков. Целый город, господин! Всех под нож пустил, кровопийца проклятый! Говорят, черный дым и зарево огромного пожара были видны даже из столицы!

— Стоп, стоп, Лени, — остановил я разошедшегося не на шутку рассказчика. — Все, я уже понял — Риз был лучшим полководцем Тариса Некроманта, он же уничтожил вассальное поселение и семью лорда Ван Лигас, что привело к вступлению Кассиуса в отряд Листера Защитника, направляющегося за головой мятежного принца — хотя это в легендах говорится, что они якобы шли убивать младшего брата императора, а на самом-то деле… но это уже детали… В общем, Лени, я правильно тебя понял?

— Аг-га, — с запинкой кивнул рыжий, несколько ошалевший от моего краткого подведения итогов. — Все так и есть, господин.

— Ладно, — кивнул я, отпихивая от сумки с документами парочку излишне любопытных щупалец и доставая свою книгу для заметок. — Вернемся к лорду Кассиусу. Кто он вообще такой?

— Как кто, господин? Дык в точности, как вы — дворянин самый всамделишный, — шмыгнул носом Лени и посильнее закутался в одеяло. — Только он помер давно, а вы, слава Создателю, живы и здоров… и… и живы!

Покосившись на смущенно замолчавшего рыжего, Тикса пренебрежительно фыркнул:

— Главное — живой! Как домой придем, с Койном поговорить! Койн умный! Много всего знать и про лекарство для друг Корис тоже может знать! Вот!

— Угу, — хмыкнул я. — Хватит меня утешать. Лучше про Кассиуса расскажите! Как он умер?

— Как настоящий воин — в бою! — тотчас ответил Лени и, заметив зверское выражение моего лица, поспешно добавил: — Только это и знаю, господин: пал в битве с врагом, но успел забрать с собой самое малое две сотни вражеских солдат.

— Сколько, сколько? — переспросил я, решив, что Лени оговорился. — Ты, наверно, хотел сказать — два десятка. Да?

— Нет, господин Корис, — отрицательно мотнул головой Лени. — В легенде, что мне рассказывали, говорилось о двухстах поверженных врагах, а то и больше. Оно и неудивительно — боевой маг, как-никак!

— Знаешь, Лени, — горько усмехнулся я, — в последнее время я как-то перестал верить в правдивость древних легенд. Слишком уж часто в них все оказывается перевернуто с ног на голову. Что еще ты знаешь о Кассиусе? Какой у него был магический талант? Вода? Что-то со льдом?

— Больше ничего не знаю, господин, — вздохнул Лени; — В нашей деревне менестрели нечасто останавливались, все больше в вашем замке гостили, а старики изо дня в день одно и то же талдычили, какой уж тут интерес слушать по десятому разу?

— Ясно, — кивнул я. — Тикса, а ты?

Гном скорчил гримасу и развел руками, давая понять, что знает не больше Рыжего.

— Койн знать! Койн много сказка и легенда знать!

— Значит, тем больше причин добраться до дома поскорее, — улыбнулся я и, взглянув на медленно ползущую по ночному небосклону луну, велел: — Все, давайте-ка спать. Завтра у нас длинный день.

Отправив своих новоприобретенных спутников спать, я положил поверх коленей книгу для заметок и собрался увековечить услышанные и додуманные мною сведения на одной из чистых страниц, но меня ждал удар — чернила превратились в насмешливо поблескивающий под лунным светом кусок черного льда. Со скорбью поскребя напрочь замерзшие чернила ногтем, я чертыхнулся и вновь упаковал книгу и письменные принадлежности в сумку. Если раньше (до того, как попасть в ледяную ловушку), чтобы отогреть чернила, я ставил чернильницу на камень и пододвигал поближе к костру, то теперь такой метод вызывал у меня настоящий животный ужас. Придется положиться на свою многократно ушибленную голову и постараться ничего не забыть. А кто виноват в том, что я не могу написать ни слова? Я сам! Если бы не отдал в свое время магическое перышко в загребущие руки отца Флатиса, то сейчас вовсю строчил бы слово за словом! Ну не дурак ли?..

Хотя… ведь я видел точно такое же перышко, когда бесцеремонно рылся в… в могиле Кассиуса!

Обрадованно подскочив, я поспешно сорвал со спины заплечный рюкзак и, отодвинув в сторону кусок светящегося хрусталя, зарылся в найденные вещи с головой. Мои пальцы скользили среди полуистлевших обрывков пергамента, запутывались в переплетениях многочисленных золотых и серебряных цепочек. В тот момент, когда мое терпение окончательно истощилось и я хотел вытряхнуть содержимое мешка на снег, я наконец наткнулся на тонкий стержень магического письменного пера. Осторожно вытащив стило из мешка, я сдул с него комочки грязи и с большим удовлетворением убедился, что оно выглядит неповрежденным. Абсолютно белое перо с аккуратно подрезанным оперением, скошенный кончик слегка испачкан в чернилах — полное ощущение, что его лишь намедни выдернули из хвоста важного гусака и, очинив на скорую руку, окунули в чернильницу.

Ухватившись за перо, я пролистал свою книгу до чистой страницы (коих осталось всего ничего), затаив дыхание, вывел первую букву и с искренним изумлением увидел четкую линию чернил, протянувшуюся по бумаге. Работает! Магическое стило неизвестно сколько лет служило своему первому владельцу, затем два столетия пролежало в сырой земле, но все еще работает.

— Ну мастера, ну умельцы, — тихо, но с уважением пробормотал я, покрутил в удивлении головой, а затем повернул книгу так, чтобы на открытые страницы падал тусклый лунный свет, и принялся строчить слово за словом.

Представляю, как все это выглядело со стороны — некто, больше всего похожий на хорошенько промороженного и облезлого мертвяка с веером извивающихся белесых щупалец над головой, скрестив ноги, сидит в глубоком снегу и что-то увлеченно пишет в раскрытой на коленях книге. И все это под мертвенно-желтым сиянием ночного светила… Да уж, зрелище не для слабых духом.


Отступление второе | Изгой. Книги 1-8 | * * *