home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Отступление второе

В эту мрачную и сырую пещеру, спрятанную глубоко под Ледяными Пиками, и раньше редко кто осмеливался заходить.

Теперь же шурды боялись приблизиться больше чем на двадцать шагов к узкому извилистому коридору, ведущему в личные покои Нерожденного. А при виде того, что новый Хозяин сделал с самим Нерожденным, сердца привычных к виду мертвой плоти темных гоблинов сжимались от дикого ужаса.

Увидеть Нерожденного теперь мог каждый желающий – бывший властитель шурдов теперь стал чудовищным привратником у входа в личные покои Тариса Некроманта. И зрелище было поистине ужасающим.

Все помнили, как бог Тарис впервые вошел в город шурдов. Этот день никогда не сотрется из памяти ничего не забывающих темных гоблинов. В этот день изменилось все…

И сейчас старый плешивый гоблин Гурху, что на протяжении двадцати лет прислуживал великому шаману Нерожденному, в страхе корчился у широкого пролома, ведущего в святая святых подземного города шурдов.

Гурху не сводил взора с ужасного создания, приникшего к влажному камню у самого пола и тихо что-то шепчущего непонятно кому. Гурху боялся не привратника, душу старого гоблина сотрясал ужас не от дверного стража, а от того, чей покой он оберегал. Да и трудновато удивить много чего навидавшегося дряхлого шурда, самолично и многократно в юные годы свежевавшего людей заживо и творящего с их телами ужасные вещи. Хотя такого ни одному шурду не повторить никогда. Несмотря на свой гротескный уродливый облик, было в нем что-то… что-то прекрасное.

Восемь длинных лап поддерживают длинный торс, слепленный из двух позвоночников и реберных костей. Два злобно оскаленных клыкастых черепа со светящимися глазницами приникли височными костями друг к дружке, оставшись неразлучными даже после смерти. Это не просто костяной паук. Это настоящее творение великого мастера. Творение Отца Тариса. Творение бога…

Вновь и вновь, глядя на страшного стража, старый Гурху вспоминал тот великий день, начавшийся столь обыкновенно и даже обыденно.

Утренняя кормежка престарелой матери Нерожденного – упрямая беззубая старуха противилась попыткам ее накормить, выплевывала жидкую кашу, визгливо причитала и кашляла. Но Гурху справился. Привыкший к выкрутасам противной старухи, Гурху, как всегда, справился…

С трудом сдерживая рвущиеся с губ стоны от пронизывающей спину боли, прислужник небрежно отер тело старухи куском замусоленной шкуры, убирая остатки выплюнутой еды и естественные выделения. По приказу великого шамана Нерожденного, осторожно расчесал жидкие седые пряди. И на этом все закончилось. Никто и не подозревал, что приказ расчесать собственную мать окажется последним приказом Нерожденного, столь долго правящего расой шурдов.

Ибо именно в этот момент все и произошло. Сначала до спрятанной в недрах скалы пещеры донеслись глухие крики, эхом отражающиеся от стен. Затем наступила мертвая тишина, длившаяся долгие минуты и нарушенная мерным и отчетливым шумом шагов, приближающимся с каждой секундой. Еще ничего не увидевший Гурху сразу понял, что кем бы ни был незнакомец, приближающийся к пещере, это не шурд. Темные гоблины не умели ступать столь величаво, да и не обладали столь длинными конечностями, чтобы суметь сделать столь широкий шаг. Им свойственно дробное и неритмичное ковыляние, шарканье и хромота. А здесь прямо-таки чеканный шаг, хотя несколько и глуховат…

Старый шурд не успел обдумать свое умозаключение, когда в широком проеме мелькнула высокая фигура. Столь высокая, что все сомнения отпали полностью. Это был не шурд. И не обычный гоблин… В самое сокровенное место подземного города зашел человек. Зашел нагло и свободно, никем не остановленный, ничего не боящийся.

- И это тронный зал? – в хриплом голосе слышалась злобная насмешка вперемешку с непонятной скорбью. – И это ваш тронный зал?! Зловонная пещера, утопающая в грязи и нечистотах! А это… это жалкое создание - ваш правитель?! Не этого я желал, когда выковывал ваш род, не такое будущее представлял! Отребье!

В горячем бассейне яростно колыхнулась сернистая вода, в пещере пронесся пронзительный крик Нерожденного:

- Человек! Здесь! Кто ты… - голос великого шамана резко осекся, послышался тихий и противный скулеж, наполненный диким ужасом.

Нерожденный узнал вошедшего. Не по внешности. А по тому мощному и характерному посылу энергии, чей рисунок знали все шурды до единого. Так еще не открывший глаза звереныш безошибочно узнает по запаху свою родную мать. Гурху все понял одновременно с ним, равно как и старуха-гоблинша, зашедшаяся в диком хохоте.

В тронный зал шурдов вошел не кто иной, как бог. Отец Тарис явился к своим детям.

- Как смеешь ты править шурдами, если до сей поры не можешь даже часа прожить без своей матери! – голос Тариса набирал обороты, по сырому камню тяжело ступали ноги, с плеском разбрызгивая мелкие лужи. – Лежа в своем узилище, я много раз слышал это имя - Нерожденный! О, как загадочно! Как величаво! Я жаждал встретиться с тобой! И вот я здесь! Но что я вижу? Правителя? Нет, жалкого червя, плещущегося в луже. И это мои дети?!

- Такими мы приходим в этот мир, Великий Тарис! Такими рождаемся по воле твоей.

- Какое разочарование…

- Мое тело слабо, но дух силен! Я верно служил тебе! И каждый день обращал лицо к святыне, где возлежал ты!

- Верно служил?! Обращал лицо?! Вонючий червь! Ты допустил, чтобы живой ключ к моему узилищу добрался до Ильсеры, но не открыл ее, а сбросил вместе со мной в стылые воды! И позволил чужаку уйти беспрепятственно! Так ты почитаешь своего бога?! Так ты чтишь имя мое?! Так ты оберегаешь мой покой?! Ничтожество!

Одновременно с последним выкриком Тарис шагнул в бассейн с парящей водой, оказавшись вплотную с Нерожденным. Вонючая вода колыхнулась, заливая грудь некроманта.

- Я служу тебе… – начал великий шаман. Начал и замолк, ибо на его тощем горле сомкнулась влажная и распухшая рука мертвяка.

- Больше ни слова, – прошептал Тарис, подтаскивая слабо трепыхающегося шурда к себе. – Ни единого словечка. Знаешь, пожалуй, тебе пора стать взрослым. Пора начать жить собственной жизнью. Думаю, ты уже достаточно терзал плоть и душу своей матери. Плохой из тебя получился сын…

Короткий рывок за полупрозрачную пуповину не оборвал ее, но скинул старуху с каменной лавки. Со сморщенных губ продолжал срываться безумный и невероятно радостный смех. Старческое тело содрогалось, колотило по камню руками и заходилось в диком хохоте. Старуха праздновала… всем своим нутром она почувствовала скорое избавление от постылой жизни. Но ее надеждам не суждено было сбыться.

- Хотя… - вновь зашептал Тарис. – Ты ведь всем сердцем любишь свою мать, да, червь? Так и быть. Я всегда был излишне мягок к своим подданным… Я позволю вам остаться вместе навечно! И продолжить верную службу. И начну я, пожалуй, с твоих рук. Кажется, на них слишком много плоти - да, великий шаман Нерожденный? Лишнее надо убрать. Лишнее никогда не доводит до добра. Старик!

Каким-то чудом старый Гурху вовремя понял, что Отец Тарис обращается именно к нему.

Вставать на колени не пришлось – старый гоблин давно уже лежал ничком, вжавшись в камень каждой клеточкой своего дряхлого тела. И поэтому он лишь прошептал:

- Да, о величайший…

- Принеси света, старик, – благодушно проворковал принц Тарис, с отчетливым хрустом ломая указательный палец Нерожденного. – Любимым делом надо заниматься при хорошем освещении. Много света! И не заставляй меня ждать.

Издав полузадушенный писк, Гурху бросился бежать к выходу, столь быстро переставляя дрожащие ноги, словно к нему вернулись лучшие годы его далекой молодости. А за спиной старика нарастали воющие крики боли Нерожденного, в чьи стоны вплелся безумный хохот его матери, что через соединяющую их пуповину ощущала невыносимую боль своего сына и злобно радовалась ей.

После того навеки врезавшегося в память всех шурдов дня у пещеры появился страж, чье тело было искусно слеплено из тел сына и матери.

Но это было не единственное изменение в повседневной жизни темных гоблинов. Едва только уродливое создание поднялось на множество лап и, покачиваясь, двинулось к выходу, Тарис велел созвать совет старейшин. Старые шурды собрались быстро. Но недостаточно быстро. Едва только последний из шурдов вошел в пещеру, как его тут же постигла смерть.

- Не люблю, когда опаздывают, - прокомментировал Тарис, глядя, как павший от его руки шурд лежит в луже собственной крови.

А еще через несколько часов во все стороны от Ледяных Пиков хлынули разведывательные отряды, следом за которыми выступили основные силы темных гоблинов, возглавляемые самим Тарисом, восседающим на гигантском сгархе с пепельной шкурой. Фигура Тариса Некроманта была полностью скрыта белоснежным плащом. Восставший из многовекового плена бывший принц и бывший наместник Западных Провинций рвался на простор.

После столь долгого заточения и гниения заживо, он никак не мог насытиться свободой.

И никак не мог утолить сжигающую его жажду мести. Принц Тарис глядел прямо перед собой, но вместо заснеженных равнин и холмов видел лишь лица своих древних врагов. Лица тех, кто был повинен в случившемся. А еще изредка вздутые губы некроманта шевелились, едва слышно проговаривая еще одно имя. Имя того, кто отказался помочь ему. Того, кто скинул его в мертвые воды стылого озера. Имя того, кто находился в пределах Диких Земель, в его владениях. Пора начинать охоту…


Глава 3. Чужие у стены, чужие на пороге | Изгой. Книги 1-8 | Отступление третье