home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Двойной горизонт"

11

Силушка богатырская – это произведение массушки на ускореньице.

Новые русские сказки. Сборник кратких историй престранных, записанных со слов князя Кропоткина, с его благоволения публикуемых. Издательство «Коломяги». 7355 год

И есть ещё престранный обычай в землях антов, ныне россами называемых, использовать для послания шары особые, колобками называемые. Колобки те скатывают из всякого сора, что под ногами валяется, и обязательно добавляют толику малую хлеба и каплю своей крови, чтобы дать волшебству силу, после чего проводят наговор и рисуют руны особые, после чего колобок должен полежать, дабы сошлись все скрепляющие наговоры, и как только последние руны сойдутся, он сам соскальзывает на землю, но не касаясь её летит, куда нужно, над землёй.

И резвость того колобка зависит от силы крови, и весьма велика бывает вначале, и замедляется в конце пути, когда волшебство спадает. Но от рук по дороге уворачивается, не давая себя схватить никому, кроме того, кому и был обращён наговор.

Так посылают вести от одной деревни до другой, и бывает, что путники, попавшие в опасность, дают знать, что нуждаются в помощи, и бывает, что его используют как поводыря, показывая дорогу для путников, что впервые в тех местах.

А ещё колобок есть любимое лакомство нелюди мелкой, живущей при хозяйстве, так как есть в нём частица плоти хозяина, и нет выше награды для домовых и дворовых духов, чем таковой дар от хозяина.

Но однако же, ежели наговор тот был сделан плохо, то колобок может убежать от хозяина и долго носиться по окрестностям, пугая зверей.

Ибн Батутта. «Трактат о землях северных и людях, их населяющих». Багдад. 958 год хиджры. Издательство ходжи Бен Юсуфа

Урга Хор, принявший аватар Уицилопочтли, сидел в очень красивом, но крайне неудобном кресле, которое для него застелили толстыми и мягкими шкурами, но всё равно приходилось часто менять позу, чтобы спина не затекала. С самого раннего утра всё было каким-то пресным и неприятным, и лишь наложницы радовали взгляд свежими девичьими лицами и юной грацией. Сейчас двое из них разминали мягкими ладошками его ноги, три усердно шелестели опахалами, разгоняя липкую духоту старого дворца, и ещё четверо стояли чуть поодаль, готовые исполнить любую прихоть своего повелителя.

Впрочем, жить здесь было куда удобнее, чем в каменных покоях ацтекских дворцов, которые на самом деле и не дворцы вовсе, а самые натуральные склепы. Холодные ветра зимой, жаркие – летом, и липкая влага джунглей, которая, как казалось, проникает всюду.

Фигурки борум, висевшие в воздухе, в сложной вязи трёхмерной позиции пространственного боя, вдруг покачнулись, и лишь усилием воли Уицилопочтли заставил их замереть снова. Единственное развлечение, что ему осталось – борум, да ещё и в одиночестве. Навигатор Берш безвылазно сидел на месте будущего ритуала, создавая многоуровневую структуру жертвоприношения, а тот, кто принял аватар Шолотля – оператор боевого модуля Гашим лишь жрал да охаживал многочисленный гарем, нередко превращая тела любовниц в кровавое месиво. Так что пришлось отселить его в другой дворец, чтобы не слышать криков.

Да, женские особи данного мира были на редкость красивы, но их разум совершенно не годился для понимания трёхмерных структур, так что коммандеру Хору приходилось развлекать себя самому.

Он вздохнул, отвернулся, и фигурки почти беззвучно попадали на пол, рассыпавшись возле трона.

– Хуми… Девочка, стоявшая за троном, встрепенулась и тут же оказалась на коленях перед господином.

– Да, властитель.

Урга Хор лишь показал глазами на свои колени, и девочка, мгновенно все сообразив, начала медленно раздвигать полы тяжёлого одеяния своего господина, пробираясь к сосредоточию наслаждения.

На вошедшего в зал чужака среагировали лишь десять воинов-ягуаров, отсекая трон, но раздались быстрые, как перестук дождя, хлопки, и все они упали на пол, пачкая драгоценные ковры алой кровью.

Коммандер был опытным воином, прошедшим через сотни схваток, и привычным движением задал точки концентрации боевого щита, но всё, что истекало из внутреннего резерва, сразу же уходило, словно вода в песок, вытягивая всю магическую энергию без остатка.

В панике он волевым усилием вскрыл накопительные стержни, которые они заполняли на протяжении нескольких тысяч лет, но стоило энергии выплеснуться наружу, как она без остатка была поглощена чем-то, что находилось у чужака.

Все эти манипуляции не заняли и пары секунд, а пара тяжёлых пуль уже летела в голову коммандера, продавливаясь сквозь время, ставшее вязким словно кисель.


Горыня не знал, хватит ли залётному любителю девочек двух пуль, и после того как тело вздрогнуло, ловя попадания, вскинул автомат.

Но и десятка ран, разворотивших грудь и превративших лицо в кровавое месиво, Уицилопочтли было мало, так как тот всё ещё шевелился.

И в этот момент девочки, окружавшие трон, словно очнулись, кинувшись все разом на Горыню.

К счастью, они не были мастерами рукопашного боя, а из оружия имели лишь короткие кривые ножи, так что, когда наложницы сломанными куклами разлетелись по залу, Уицилопочтли ещё не успел далеко уползти.

Без лишних разговоров Горыня выдернул из ножен палицу и со всех сил воткнул её в голову так, что конец оружия вышел в районе левого бедра.

Тело завибрировало, словно попав под напряжение, а пальцы с неожиданно отросшими когтями начали царапать пол, разрывая ковёр в клочья… Князь уже подумывал подложить под тело гранату, но враг вытянулся во весь рост, замер и с хрустом начал осыпаться беловатым порошком.

– Один – ноль, – прокомментировал Горыня, поднял палицу и провёл по палке ладонью, смахивая пыль. – Не знаю, как тебя называть, но ты молодец.

Палица вдруг заискрилась, словно окуталась облаком разрядов, и на глазах перетекла в новую форму, приняв облик длинного меча-бастарда с узким и тонким лезвием бритвенной остроты.

– Да, так лучше. – Горыня, который уже давно перестал чему-либо удивляться, кивнул и, засунув меч под ремень, перехватил поудобнее автомат и пошёл на выход из дворца.

Там уже бегали словно ошпаренные воины в ягуаровых шкурах, с телами, расписанными яркими красками, а где-то вдалеке, а точнее вокруг, уже слышался шум боя.

Через минуту князь увидел определённую закономерность в движении воинов. Они выстраивались вдоль стен и коробкой на площади меж дворцов. Того, где умер Уицилопочтли, и второго, где, возможно, были ещё двое.

Тряпки и шкура одного из воинов, похожие на скафандр, вполне подошли бы Горыне, если бы он не стремился надеть их поверх собственного снаряжения. В конце концов, плюнув на полное подобие, накинул плащ и надел маску, которая вполне могла бы заменить мотошлем, так как закрывала всю голову и даже челюсть, оставляя открытым только лицо, и, скользя вдоль теней, стал подбираться ближе к залу Небесной чистоты – Цяньцингун.

Командовал воинами рослый мужчина в таком же ягуаровом одеянии, только с маской больше по размеру и в длинном алом плаще.

Аккуратно, словно бомбу, Горыня достал из кармашка разгрузки медный футляр и, отвинтив крышку, вытащил небольшую зелёную бутылочку, залитую сургучной пробкой, и, размахнувшись, со всех сил метнул её вперёд.

Подарок барона Штемберга, влетевший в середину воинского строя, как и было положено, хрустнул, разбиваясь и расплескав содержимое на каменную плиту. И мгновенно жидкость, превратившись в невидимое облако, начала быстро растекаться по площади.

Кучно стоявшие солдаты начали падать практически сразу, и уже через пять минут большая их часть была мертва, а остатки расползались в стороны, харкая кровью.

В дееспособном состоянии оставалось лишь три десятка воинов у самого зала Небесной чистоты и те, кто стоял на стенах.

Стоя чуть сбоку, Горыня вскинул автомат, и тугое облако свинца ударило по группе у входа во дворец. Когда затвор дёрнулся в последний раз, он быстро сменил магазин и побежал вперёд, держа оружие наготове.

Отрава была очень короткого действия, всего пять-шесть минут, но всё же Горыня предпочёл не рисковать и задержал дыхание, пробегая через заражённую зону.

Со стен воины бросали копья, но расстояние и темнота не дали им ни малейшего шанса на попадание.

Четверо стражников, стоявших у самого входа, успели лишь поднять свои страшные, плоские дубинки, усеянные каменными осколками, но пули были быстрее.


Роскошные высокие двери дворца Горыня открывал осторожно, заглянув для начала в узкую щель. Конечно, хорошо бы бросить для начала пару осколочных гранат, но помня о том, что там могут быть наложницы, решил рискнуть, и в приоткрытую дверь влетели две гранаты «Вспышка».

Грохот, зарево света – и волна горячего воздуха распахнула обе створки настежь.

Когда Горыня заглянул внутрь, второй из пришельцев сидел на кресле, похожем на трон, только без шкур и подушек, а за троном вповалку плотной группой валялось по меньшей мере полсотни девушек и девочек всех возрастов и цветов кожи. Было даже несколько темнокожих, с блестящими словно антрацит волосами.

– Ним хеар сошши… – Высокий широкоплечий мужчина часто моргал, видимо, ему всё же досталось от мощной вспышки и от ударной волны, но по какой-то причине не очень сильно. И когда князь воткнул короткую очередь из автомата в голову нарха, понял, что это был какой-то силовой щит. И видимо, абсолютно на других принципах, чем магия, потому что вполне исправно работал. Розоватая плёнка расцвечивалась пятнами голубых искр при попадании пули, но сама пуля щит не пробивала, а, потеряв энергию, падала на пол.

Тем временем аватар Шолотля встал и, размяв шею, вытащил из-за спины длинный почти полутораметровый меч и приглашающе взмахнул, заставив воздух загудеть.

– Ладно. – Горыня кивнул и, закинув автомат за спину, вытащил свой меч.


Гашим не владел энергиями ни в малейшей степени, иногда до боли в животе завидуя более удачливым друзьям и знакомым. Чего ему стоило закончить лётную школу, не знает никто, но сил он потратил вдесятеро больше, чем любой из курсантов. Для управления сеткой боя ему приходилось надевать внешний преобразователь, и, кроме этого, Гашиму были недоступны энергетические усилители и импланты, расширяющие сознание. Тем не менее он оказывался в выигрышной ситуации, когда противник начинал применять подавляющие и поглощающие поля, и вся энергетическая начинка, работавшая с тонкими полями, выходила из строя. Именно это и помогло ему занять место старшего канонира в третьей эскадре Пограничных Сил и быть там на хорошем счету. Ну а кроме того, ему приходилось компенсировать собственную ущербность изматывающими физическими тренировками, чтобы хоть как-то противостоять энергетам, способным ускориться и усилиться за счёт тонких полей.

Это и повлияло на его выбор оружия и снаряжения. Не имея возможности заряжать магические щиты и пользоваться магическим оружием, нарх купил на аукционе антикварный меч, силовой щит и прочее снаряжение, не требовавшее тонких полей, а кроме того, потратил много времени и денег, занимаясь боевыми искусствами. Так что меч для него был не ритуальной или статусной вещью, а вполне рабочим оружием.

Когда энергия, питавшая светильники во дворце, исчезла, он сразу сообразил, что дело неладно, и успел приготовиться. И вот теперь напротив него с мечом стоял совершенно непонятный противник. То, что это не их враги со сбитого корабля, он знал точно. Вашры были плохими воинами. Просто отвратительными. Они были хорошими учёными, исследователями, поэтами и музыкантами, но не воинами. И противостояли флоту нархов исключительно благодаря высокому качеству своих кораблей.

А вот тот, кто прикончил Ургу Хора, был явно третьей силой, вмешавшейся в их затянувшийся спор, и силой опасной, если прошёл через охранную тысячу воинов-ягуаров.


Несколько прикидочных взмахов, и мечи сошлись в танце войны. Первое же столкновение мечей подарило нарху неприятный сюрприз. Его меч не перерубил вражеский, как обычно, а наоборот обзавёлся глубокой надсечкой на лезвии, и каждое касание оставляло на сверхпрочном материале след. Понимая, что долго он не выдержит, Шолотль взвинтил темп, стараясь принимать удары вскользь и достать противника хотя бы мелкими порезами, но получалось ровно наоборот. Каждая попытка сближения для атаки приводила к тому, что на одежде появлялся очередной порез, а показатели состояния нательной брони, видимые в уголке поля зрения, неторопливо снижались.

Первый раз за всё время пребывания в этом мире Горыня столкнулся с противником, который был выше его по уровню владения мечом, и пока его спасало лишь то, что меч Святогора успешно противостоял вражескому мечу, и то, что он был значительно легче меча Шолотля. Князь уже не надеялся проломить защиту ни за счёт скорости, ни за счёт мощности удара, а лишь ловил ошибки оппонента и пока неплохо. Пришелец уже обзавёлся десятком неглубоких порезов, но так не могло продолжаться вечно. Нарг, услышав шум во дворе внутреннего дворца, ещё ускорился, сделал подшаг, но тонкая ткань, лежавшая на полу, треснула, и ногу чуть повело вперёд, а Горыня, почувствовав, что это его шанс, ударил клинком.

Но Шолотль тоже не зевал и, отбив меч, крутанул запястьем и с хрустом воткнул оружие в грудь Горыни, но, на мгновение потеряв контроль, не успел среагировать на движение противника, и меч Святогора вошёл в его горло, выйдя из затылка.

Проткнув друг друга, они постояли какое-то время и рухнули на пол. Только Шолотль, распадаясь в воздухе, опал на пол в виде пары килограммов сухой пыли, запорошившей алый шёлк.



Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Двойной горизонт"

Двойной горизонт