home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 3. «Но пасаран»

«Но пасаран!» был боевой клич республиканцев, в переводе – не пройдет! Имелся в виду враг.

Первый боевой вылет Андрея пилоты отметили вечером – вино, песни. Чех Словичка спросил:

– Каков твой вывод после первого боя с немцами?

Все сразу притихли, ожидая ответа.

– Стрелять с коротких дистанций, не более ста – ста пятидесяти метров, короткими очередями, целиться не по самолету противника в целом, а по кабине пилота или мотору. Нам «Хейнкеля» бояться не надо, он уступает «Давуатину» в скорости и равен по вооружению. Воевать надо обязательно парами – ведущий и ведомый, поддерживая радиообмен.

Смолкли разговоры, пилоты переваривали информацию, задумались. Андрей говорил практические вещи, которые помогут выжить и одержать победу. Встал итальянец Джованни.

– Предлагаю выбрать Андрэ командиром эскадрильи!

Летчики одобрили криком – виват! Поставили на голосование, и кандидатуру поддержали все. Андрею командовать – не привыкать. Но пилоты на следующий день пожалели о выборе. Беззаботная жизнь закончилась. Утром подъем, потом построение. Ему пытались перечить.

– Андрэ, мы же не в армии! К чему дисциплина? Вот в бою – другое дело.

– Анархистов не держу. Или назначайте другого, я за власть не держусь.

Нехотя, но смирились. Андрей назначил пары, определил ведущего и ведомого, объяснил обязанности. Немцы в «Кондоре» использовали точно такую же тактическую единицу, как и итальянцы. Советские пилоты использовали три самолета. Тройка неудобна в маневренном бою, есть опасность столкновения при резких маневрах.

После завтрака полдня рассказывал о тактике воздушного боя, которую использовал знаменитый ас Покрышкин. Высота, скорость, огонь! Правда, про Покрышкина не говорил, не проявил себя еще ас, будет это позже.

Самолет Андрея за сутки залатали, заменили колесо, опробовали мотор, подготовили к полету – бензин, боеприпасы пополнили. И вот уже по телефону первый боевой приказ. «Прикрыть от налета бомбардировщиков Мадрид, взаимодействуя с другими эскадрильями».

Хорошо сказать, а где эти эскадрильи? По рации? Так он ни частот, ни позывных не знает. Объявил боевой вылет всем подразделениям, взлет попарно, к Мадриду занять эшелон в две с половиной тысячи метров. Для точного бомбометания бомбардировщики опускались ниже, если была задача бомбить по целям, а не по площадям. А на этой высоте обычно летели истребители прикрытия.

Взлетели. Пока первая пара – Андрей и чех Словичка – взлетела и выписывала коробочку над аэродромом, поднялись все. Андрей направил самолеты к Мадриду. Пока пары четко держали строй – пеленг. Далеко впереди показались черные точки, быстро приближающиеся. Оказалось – девять советских «И-16». Советские пилоты сначала атаковать хотели, для них «Девуатины» имели непривычный силуэт, но вовремя разглядели раскраску на хвостах, да еще Андрей крыльями покачал. Он-то по картинкам и документальному кино силуэт «И-16» знал. Показалось множество самолетов в два эшелона. На нижнем – фронтовые пикировщики «Ю-87», прозванные в СССР в 1941 году «лаптежниками» за неубирающиеся шасси с обтекателями. Выше их держалась парами десятка «Не-51». К Андрею, как ведущему первой пары «Девуатинов», сбоку пристроился «Ишак». Летчик показал пальцем на себя, потом на «Хейнкели». Затем ткнул в Андрея и на «Юнкерсы». Ага, распределил, кому кого атаковать, чтобы не было неразберихи. Андрей кивнул, поднял большой палец. Так и сделали. «Ишаки» ринулись к немецким истребителям, летчики интербригады к «Юнкерсам». Да сразу получили отпор от хвостовых стрелков.

– Вот сволочь! – выругался Андрей.

Он зашел сзади бомбардировщика, и почти сразу мимо прошла очередь. Быть сбитым не хотелось, Андрей уменьшил высоту, теперь бортстрелок не мог его поразить, мешал собственный хвост. Андрей же приподнял нос самолета и ударил из пулеметов. Одна очередь, корректировка, вторая. Эта уже в цель, от обшивки куски летят. А «Юнкерс» продолжает полет. Мало того, по самолету Андрея стали вести огонь бортстрелки других бомберов. Все же не выдержал пикировщик, вниз полетели бомбы, впрочем не на городские кварталы, не долетев их. Облегчившись, «Ю-87» немного вспух, показав брюхо. Андрей дал очередь. От «Юнкерса» отвалилась правая стойка шасси. Пилот бомбардировщика стал разворачивать самолет. До города всего ничего по авиационным меркам – километров пять-семь. И другие «Девуатины» огонь ведут. Рассыпался строй бомберов, бомбы сбросили, чтобы уйти легче было, а еще есть опасность при обстреле подорваться от собственных бомб при попадании пуль.

На развороте Андрей успел еще дать очередь. «Юнкерс» задымил, но держал высоту.

– Да что ты, гад, не падаешь?! – закричал Андрей от избытка чувств.

Из «Юнкерса» вырвалось пламя, сразу факелом. Горящий самолет покинули летчик и стрелок, раскрылись купола парашютов. Эти уже отвоевались, поскольку внизу на земле позиции республиканцев. Их возьмут в плен и обменяют на своих, о таких случаях Андрей был наслышан. Немцы своих военнослужащих ценили и за одного давали до десятка испанцев или интернационалистов. А уже и другой «Юнкерс» падает, дымя. А дальше второй горящий «Хейнкель».

Бомбардировку города сорвали – это главное. Задача летчиков – сорвать бомбежку – была выполнена. А собьют они самолеты врага или нет, это уже дело десятое. Хотя для пилотов одержанная победа – повод для законной гордости. Летчика славят по победам, а не числу сорванных бомбардировок, так уж повелось во всех странах. Из числа пилотов легиона «Кондор» вышли прославленные асы, в частности Мельдер.

После ожесточенного боя возвращались каждый на свой аэродром. Пилоты на «Девуатинах» сели в Барахасе, а советские добровольцы на «ишаках» на аэродроме Альбасеты. Всего СССР передал республиканским ВВС 648 самолетов «И-15», «И-16», «Р-5», в том числе 70 бомбардировщиков «СБ». Морально устаревший «Р-5» использовали как штурмовик, причем ночной, ибо тихоходную машину сбивали даже «Не-51», а для «Мессеров» он был легкой добычей.

Советником по авиации начальника авиации Испании Идальго Сиснероса был Яков Владимирович Смушкевич (настоящее отчество Вульфович, белорусский еврей), личность легендарная среди советских летчиков и испанцев. В Испании имел псевдоним генерал Дуглас. Он сыграл решающую роль в разгроме итальянского экспедиционного корпуса в марте 1937 года под Гвадалахарой, впервые применив массированные налеты авиации. За генералом Дугласом безуспешно охотился Абвер, маршал авиации Германии Геринг обещал миллион марок тому летчику, который собьет Смушкевича. Яков Вульфович сам почти ежедневно совершал вылеты, имел лично сбитые самолеты.

В июне 1939 года комкор Смушкевич возглавил советскую авиацию на р. Халхин-Гол в Монголии. В ноябре 1939 года был награжден второй звездой Героя Советского Союза, третьим в стране. В 1940 году был назначен начальником ВВС РККА. Не скрывал от Сталина, что не верит Гитлеру и крайне отрицательно относился к Пакту о ненападении, подписанному Молотовым – Риббентропом в 1939 году.

Мало кто знает, что Смушкевич летал без обеих ног, значительно раньше, чем Алексей Маресьев. В апреле 1938 года, готовясь к авиационному параду в честь Первого мая, потерпел авиакатастрофу, лишился обеих ног, ходил и летал на протезах.

В июне 1941 года, за несколько дней до начала войны, его арестовали вместе с другим известным летчиком, тоже Героем Советского Союза, Павлом Рычаговым и еще двадцатью офицерами, которых обвинили в фашистском заговоре. После истязаний все арестованные были расстреляны 18 сентября 1941 года, когда шли тяжелейшие оборонительные бои, когда не хватало ни самолетов, ни летчиков. Такова благодарность Сталина военачальнику. В период с 1930 по 1940 год, по разным оценкам, в СССР было уничтожено от 20 до 38 млн человек, равный или больший ущерб нанес только Гитлер. Потери от обоих диктаторов для СССР равнялись четверти населения. Только перед войной были репрессированы 40 тыс. командиров РККА, причем образованных и опытных. На их место встали люди малообразованные, многие из которых даже карту читать не умели. В мемуарах гитлеровские генералы признавались, что если бы не массовые чистки РККА, Гитлер не решился бы начать войну с СССР. Сталина ассоциируют с победой, но победил Германию народ.

По пути к аэродрому Андрей не раз оборачивался, считал строй самолетов. Получалось девять. Подумалось – в сутолоке боя кто-то оторвался от своих, увлекся, потом не сориентировался. Небось сейчас сел на чужой аэродром, лишь бы на территории республиканцев. Ибо уже были факты, когда бойцы интербригад попадали в плен к франкистам, их показательно пытали и казнили.

Приземлились, зарулили на стоянку. Андрей выбрался из кабины, отстегнул лямки парашюта. Снова пересчитал самолеты. Считай не считай, а их девять. Подбежавшего механика спросил:

– Кого нет?

– Венгра Томаша.

Хм, инструктор авиагруппы в своей стране, пилот с опытом, неужели заблудился? А вечером сообщили по телефону, что обнаружен сгоревший «Девуатин» и останки пилота. В первый раз Андрей вычеркнул летчика из списков эскадрильи. Настроение после посадки у всех было приподнятое. Как же, пилоты сбили два бомбардировщика, сорвали бомбардировку. А после телефонного звонка настроение упало. Не сказать, чтобы успели сдружиться, но все же боевой товарищ, и такая участь может постигнуть всех. До этой потери в смерть пилоты как-то не верили. Механики и техники, осмотрев самолеты, почти на всех машинах обнаружили пробоины. На «Девуатине» спереди от лобового огня пилота прикрывал мотор воздушного охлаждения, но не было ни бронеспинки, ни бронестекла. А «лаптежник» бронезащиту имел. Бронестекло кабины, бронеспинка сидений толщиной 8 мм и 5 мм, бронеплита пола кабины. Как защита от пулеметного огня вполне годилась. Немцы свой пикировщик называли «штука», русские – «лаптежник», а испанцы – «певун». Хотя ни летчик, ни самолет не пели. А при атаках пилот включал сирены, которые были расположены в обтекателях колес. Набегающим потоком воздуха крыльчатки сирены раскручивались, и она начинала выть, причем довольно громко. Сирена оказывала сильное психологическое воздействие на противника. А еще она служила пилоту своеобразным указателем скорости. Летчик, не глядя на приборы, мог на слух определить скорость. Начинала она реветь на низких частотах, и чем выше была скорость, тем выше частота, пронзительнее звук. Максимальная скорость «Ю-87» была 310 км/час, но на пикировке достигала 650 км/час, для конструкции планера – предел. Для того чтобы самолет не развалился от перегрузок на пикировании, его оснащали воздушными тормозами. Они выдвигались из-под консолей крыла, представляли собой решетку, довольно эффективно гасящую скорость. Самолет имел один курсовой пулемет винтовочного калибра и один хвостовой, тоже калибра 7,92 мм, в модификации «А» («Антон») могли нести одну бомбу под фюзеляжем или по одной под каждым крылом общим весом 500 кг. В Испанию немцами было поставлено 262 машины модификации «А». На «штуке» летал один из самых известных летчиков Люфтваффе Ганс Рудель. Бомбометание с пикирования было очень эффективным, пилоты могли поражать одиночную цель, а не бомбили по площадям, как «Ю-88» или «Не-111».

В СССР выпускался в годы войны пикирующий бомбардировщик «Пе-2» конструкции Петлякова, но бомбила с пикирования практически лишь одна авиадивизия – Полбина.

Смерть товарища произвела на других пилотов гнетущее впечатление. Советские военные специалисты ехали в Испанию под прикрытием, с нансеновскими паспортами. Из 600 советников и 1811 специалистов в Испании погибли 127, умерли от ран 11, от несчастных случаев погибли 19 человек, пропали без вести 32 человека. В процентном соотношении много.

А на следующий день на аэродром произвели авианалет. Вынырнули сразу несколько «штук» и сбросили бомбы с горизонтального полета. Пикировать не стали, видимо, опасаясь огня зенитной артиллерии. Пролетели, как ураган. Пара минут, и их нет. Зенитчики успели сделать вдогон несколько выстрелов, причем безрезультатно. ПВО аэродрома было представлено четырьмя 37-мм пушками «Бофорс». Другое дело, что зенитчики были не готовы. Испанцы – народ с ленцой, зачастую беспечный, а если учесть, что время послеобеденное, сиеста, то и вовсе не удивительно. Гражданское население поделилось поровну – кто за франкистов, кто за республиканцев. И недоброжелатели, а если откровенно – предатели, доложили об аэродроме, где базировались «Девуатины». Андрей в этом не сомневался. Бомбардировщики вышли на аэродром точно, даже курс не меняли, сбросили бомбы пролетом и сразу скрылись, не повторяя штурмовку. Слишком много случайностей в одном месте и в одно время. От бомбежки никто из летчиков не пострадал, но один истребитель был поврежден, подлежал ремонту, а другой сгорел и восстановлению не подлежал. Немцы явно показывали – будут мстить за потери, налет – лишь ответная мера. Это еще счастье, что по приказу Андрея самолеты рассредоточены были по всему аэродрому, а не стояли в линейку, как в мирное время, иначе поврежденных машин было бы больше. Пятая колонна в Испании действовала активно. Но и советские «добровольцы» проявили себя мастерами. Подготовкой диверсионных групп из числа испанцев занимался Илья Старинов (товарищ Рудольфо), и урон своими действиями нанесли большой.

Андрей быстрыми ответными действиями немцев был удивлен и раздосадован. Выходит, для немцев базирование «Девуатинов» не было секретом. Оставлять без ответа налет не хотелось. Не ответил – значит, слаб. Сделав выводы, Андрей связался по телефону с советником начальника республиканской авиации, генералом Дугласом. Пришлось сначала говорить через переводчика. Андрей на французском, переводчик явно из русских, потому что с акцентом говорит. Андрей разозлился.

– Дай трубку самому.

Имени или псевдонима не назвал, но переводчик понял. В трубке тишина, явно рукой прикрыли. Потом другой голос:

– Слушаю.

И Андрей перешел на русский.

– Я комэск интербригады с аэродрома Барахас. Вчера мы «лаптежников» пощипали, а сегодня немцы отбомбились по нашему аэродрому…

– Потери есть? – перебил Смушкевич.

– Один самолет в ремонт, второй восстановлению не подлежит, среди личного состава один легко ранен.

– Ты русский? – после небольшого молчания спросил комкор.

– Да. А что это меняет?

– Ничего, знать буду. Что хотел?

Видимо, опасался Смушкевич, не немцы ли разговор ведут.

– Хотел бы узнать, где базируются «Юнкерсы». Ответ дать хочу. Наверняка у вас есть разведданные.

– Что за анархизм? Такого приказа товарищ начальник республиканской авиации не отдавал.

– На упреждение хочу действовать.

– Похвально. А на чем летаешь?

Смушкевич явно проверял собеседника.

– На «Девуатинах».

Вообще-то такие вещи говорить не следовало по телефону, но немцы знали аэродром и какие типы самолетов на нем базируются.

– Вчера мы воевали вместе с «ишачками», я был ведущим первой пары, крыльями качал.

– Было такое! – тон военного советника смягчился. – Хорошо, ждите пакет с нарочным.

Часа через два подкатил к КПП мотоциклист, потребовал провести его к комэску. Караульный начальник пытался расспросить его – кто такой, зачем? Но мотоциклист твердил:

– Личный пакет.

Мотоциклиста провели к Андрею. Тот переспросил – комэск ли перед ним? Андрей в подтверждение показал документ, выданный республиканцами. Тогда мотоциклист вытащил из-за пазухи кожаной куртки пакет, отдал.

Пакет большой, засургучен, без надписей.

– Мне расписаться в получении?

– Нет. Приказано вручить лично, про подпись ничего не говорили.

Мотоциклист говорил и на испанском, и на русском. Слушать большевика было непривычно. Все «добровольцы» из СССР были коммунистами.

Андрей вскрыл пакет. А в нем топографическая карта Испании. Красным карандашом обведены несколько населенных пунктов и приписки рядом, уже обычным карандашом.

«№ 1. «Мессеры» – 12 штук. Сильное зенитное прикрытие.

№ 2. «Ю-87» – двадцать машин. Склад боеприпасов. Сильное зенитное прикрытие».

И так шесть кружков, шесть аэродромов. Очень интересные сведения! Только почему раньше их не дали? Приказа о налете, штурмовке в пакете не было. Но сам факт передачи карты с обозначениями о многом говорил. Не поощряли, но и не запрещали налет.

Андрей собрал пилотов на совещание. Летчиков девять, а самолетов семь. Плохо, кто-то без пары остался. Андрей сообщил о намерении отомстить немцам за налет. Идею одобрили все пилоты. Полноценного штурма не получится, потому что «Девуатины» не имеют бомбодержателей и возможен только обстрел из пулеметов. Общими усилиями выработали тактику. Три пилота ведут огонь по позициям зенитчиков, четверо – обстреливают стоянку бомбардировщиков. А для повышения эффективности все патроны в лентах решили зарядить только бронебойно-трассирующими пулями. Для пулеметов это плохо, быстро изнашиваются стволы.

Весь следующий день техники и оружейники готовили самолеты, а пилоты изучали по карте подходы к аэродрому, расположение зенитных батарей. Немцы применяли 20-мм зенитные автоматические пушки швейцарского производства. Скорострельные, с хорошо обученными расчетами, они представляли серьезную опасность. Андрей решил взлететь, как только начнет светать, чтобы успеть накрыть «Юнкерсы» до момента их вылета. Какой смысл штурмовать пустой аэродром?

В Испании уже зима наступила по календарю. А по ощущениям – ранняя осень, температура ниже +10° – +15° не опускается, разве что пасмурных дней больше. Испанцы ежатся – холодно. Андрею смешно. Вас бы в Россию, да в минус тридцать с ветерком. Впрочем, испанская «Голубая дивизия», посланная Франко в СССР, все прелести русской зимы испробовала. Испания, по европейским меркам, страна большая, не Бельгия или Португалия. А по русским понятиям – как несколько российских областей. До немецкого аэродрома полчаса лету.

Только на востоке начало сереть, мотористы стали прогревать моторы. Рев, запах сгоревшего бензина, масла. Пилоты приняли легкий завтрак. Андрей в последний раз дал напутствие.

– Если расстреляете боезапас – сразу на свой аэродром, чтобы не быть мишенью для зениток. А мой вам совет – не тратьте все патроны. Ручаюсь, что немцы вызовут истребители на помощь. Но минут десять-пятнадцать угрозу будут представлять только зенитки. По местам!

Один за другим самолеты пошли на взлет. Лучше бы взлетать ночью и к рассвету быть у вражеского аэродрома. Но на Барахасе нет освещения ВПП, не приспособлен аэродром для ночных полетов. Впрочем, и самолеты тоже, нет освещения приборной панели, даже аэронавигационных огней, и в ночном строю есть возможность столкнуться. Кое-где на земле, в низинах, еще сумрачно. А самолеты освещены солнцем и с земли видны отлично. Андрей так проложил маршрут, чтобы немцы сначала ничего не заподозрили. Разведка и оповещение у немцев на хорошем уровне, как и связь. Рациями насыщены все войска. А у итальянских авиаторов рации только стали появляться, и пилоты зачастую забывали ими пользоваться. Кстати, на немецких самолетах тоже были устаревшие решения. В частности, на бомбардировщиках по левому борту кабины пилота закрываемое отверстие для стрельбы из ракетницы для подачи сигналов. В кабине и сумка с ракетницей была, и запас разноцветных патронов. «Ю-87», несмотря на свою тихоходность, получился бомбардировщиком удачным и выпускался с 1936 по 1944 год общим количеством 6500 машин. И оказался чрезвычайно эффективен, но требовал истребительного прикрытия. Когда в 1943 – 1944 годах в СССР немцы лишились превосходства в истребителях, пикировщики стали нести большие потери.

Штурмовки аэродрома не случилось. Уже на подлете увидели взлетевших «Юнкерсов», они набирали высоту, выстраиваясь излюбленным строем – двойным клином. Это даже неплохо, аэродром в стороне, и зенитки не смогут противодействовать. Но помнить следует другое – на встречу с ними летят «Мессеры». У «Юнкерсов» характерный профиль – крыло в виде обратной чайки. Андрей их увидел первым, потому как он специально проложил маршрут, чтобы солнце было за истребителями, не давая разглядеть, слепя глаза. Два раза качнул крылом, давая сигнал к атаке. На ручке управления перекинул флажок предохранителя в положение «огонь». Взял ручку на себя, выполнив маневр «горка», и на снижении открыл огонь. В лоб по фюзеляжу стрелять бесполезно, пилота прикрывает двигатель, бронестекло. Поэтому целил по плоскостям, бензобаки у «штуки» именно там. Самолет вспыхнул мгновенно, все же не зря заряжали ленты бронебойно-зажигательными патронами. Пилот и стрелок бомбардировщик покинули, и он рухнул на землю. Высота небольшая, не больше тысячи метров. Еще перед атакой Андрей включил рацию, настроил на волну немцев. В Германии, как и в других армиях европейских стран до 1945 года радиосвязь была на длинных и средних волнах, а в СССР – коротковолновая. После сбитого самолета в эфире сразу гвалт.

«Ахтунг! Ахтунг! Интерфлюг!»

Интерфлюг – сокращенно «самолеты интербригад». «Юнкерсы» сразу строй рассыпать стали, им маневрировать трудно, высота мала. Иногда они уходили от истребителей пикированием, развивая 600 – 650 км/час. А такую скорость ни один серийный истребитель тех лет развить не мог. «Девуатины» дружно повторили маневр Андрея, открыли огонь. Еще одна «штука» загорелась, другой «Юнкерс» задымил, сбросил бомбы в чистое поле, стал разворачиваться, собираясь вернуться на аэродром. К нему сзади и снизу пристроился «Девуатин» под бортовым номером «6». Одна очередь, вторая, бомбардировщик вспыхнул, беспорядочно кувыркаясь, стал падать. Из него выпрыгнул только один человек, вспыхнул купол парашюта, а самолет через считаные секунды достиг земли, последовал взрыв, черный дым повалил. У «Юнкерсов» полные баки бензина, горят хорошо. В кутерьме сбили еще одного пикировщика. Андрей был настороже, набрал высоту, был над схваткой. Предосторожность не оказалась пустой, никчемной. Вдали показались едва заметные точки. Это на выручку «Юнкерсам» подняли с соседнего аэродрома истребители. По очертаниям – «Не-51», ибо различаются бипланы. Можно вступить в бой, но «Хейнкелей» много, раза в два – два с половиной больше чем французских «Девуатинов».

Андрей переключил тумблеры на рации, сменив частоту.

– Парни, уходим! – объявил на французском.

Услышали только двое, другие, скорее всего, рации не включили. Андрей развернулся к своему аэродрому, за ним пара истребителей пристроилась, а немного позже и другие. Вылет оказался удачным, сбили четыре «певуна», у самих ни одной потери. Андрей дал максимальный газ. Хорошо бы добраться до своего аэродрома и сесть. «Хейнкели» ринутся за ними, это как пить дать. У «Девуатинов» уже и бензина по полбака осталось, и боезапас на исходе, поэтому бой принимать здесь – рискованно. Видимо, это обстоятельство осознали все пилоты эскадрильи. За каждой машиной тянулся дымный след выхлопа, моторы работали на максимальных 2100 оборотах. Успели сесть, зарулили к стоянкам, моторы заглушили. Андрей только отстегнул привязные ремни, встал на сиденье, стал кричать:

– Воздушная тревога! Маскируйте самолеты!

Техники, механики, мотористы и прочий авиационный люд стали набрасывать на самолеты маскировочные сети. Андрей выхватил из сумки ракетницу, пустил вверх красную ракету. Она возымела эффект. Со стороны штаба завыла сирена, к зениткам побежали расчеты. Андрей же бросился к щели, отрытой за стоянками на такой случай. А «Хейнкели» уже видны. С ходу пикировать стали. Сегодня зенитчики не оплошали, открыли огонь из всех пушек. Ага, не понравилось! Атакующий самолет отвернул в сторону. Сделали круг над аэродромом, постреляли из пулеметов издалека, не причинив вреда, и улетели.

Вылет оказался удачным, и Андрей решил на днях повторить еще один, на аэродром, где базировались истребители. У немцев было десять аэродромов для легиона «Кондор». Как правило, под одну модель самолета. Так проще обеспечивать расходными материалами – бензином, маслами, запчастями, боеприпасами. Под контролем Франко были многие испанские провинции – Галисия, Леон, Наварра, Старая Кастилия, Эстремадура, Севилья, порт Кадис и испанское Марокко. А территории, подконтрольные республиканцам, становились все меньше. У республиканцев необученная пехота, резервисты. А еще летчики и танкисты из интербригад и советские добровольцы. На стороне Франко испанская армия, итальянские и немецкие кадровые военнослужащие. Кстати, они не в форме, а в гражданской одежде, как и бойцы интербригад. Только зачем маскарад, если обеим сторонам и так известны детали? Ни для правительств, ни для журналистов никаких секретов не было. Да и не умели хранить секреты испанцы. Амурные – вероятно, а военные – нет. О предстоящем наступлении или перегруппировке знала вся деревня или город. Учитывая «пятую колонну» из числа сторонников Франко, немцы узнавали о всех передвижениях, дислокации частей республиканцев. Абвер широко раскинул сети, и для военной разведки Германии Испания тоже была полигоном для отработки навыков. Для немцев Испания вообще была находкой, полигоном для испытаний новой техники – танков «Т-I», 88-мм зенитных орудий, «Ю-87», «Bf-109», многих родов войск. Немцы сделали выводы и усовершенствовали боевую технику и тактику. Причем после завершения гражданской войны всю технику вывезли в фатерланд. СССР боевую технику республиканцам продал, а не подарил, после разгрома республиканцев вывезли только военный персонал, технику бросили. А главное – выводов не сделали, ни по технике, ни по тактике. Новые танки и самолеты в СССР стали появляться в 1940 – 1941-х годах, в малых количествах, и освоить их толком ни летчики, ни танкисты, ни технический персонал не успели.

Наступило Рождество. Испанцы – католики истовые, особенно франкисты. Республиканцы, как и коммунисты, анархисты, социалисты – веру не почитали, и на своей территории священников изгоняли из храмов, зачастую расстреливали, тем самым настраивали простой люд против себя. Бои временно прекратились без всякого официального перемирия. Немцы хоть и почитали фюрера не меньше бога, но от веры не отступились. Среди немцев и католики, и протестанты есть, как и в военных частях, капелланы обеих конфессий.

В эскадрилье разных национальностей люди, но в Бога верили, устроили себе несколько дней выходных, в церковь ходили. Самое нелепое – эскадрилья получила письменный приказ: на Рождество совершить налет на аэродром немцев Авила, в сотне километров на запад от Мадрида. К удивлению Андрея, пилоты выполнить приказ отказались.

– Испанцам надо, вот пусть их летчики летают, а я в церковь пойду, – заявил один из бельгийцев.

– Но приказ!

– Пошли их к черту! Я присягу на верность безбожникам не давал.

Эскадрилья приказ не выполнила. Лететь Андрею одному – не серьезно. За невыполнение приказа во время войны наказание во всех армиях мира серьезное – трибунал, долгий срок или расстрел. А эскадрилью даже не пожурили. Для Андрея дико. После этого случая он осознал – республиканцам с их отвратительной дисциплиной победы не одержать.

Приказ на вылет повторили через две недели. На аэродроме Авила базировались бомбардировщики «Ю-87». На этот раз Андрей решил штурмовать вечером. На своем аэродроме договорился, что при возвращении даст зеленую ракету. Пусть в начале и середине посадочной полосы, сбоку от нее, поставят грузовики с включенными фарами. Штурмовку произведут при свете уходящего дня, немцы вызовут истребители, по задумке должна наступить ночь. В этих краях темнело быстро. Только что было светло, как солнце село за горы, сразу темно, как будто рубильник выключили.

Мадрид от Авилы отделяет горный хребет Кордильеры, средние высоты две с половиной тысячи метров, судя по топографической карте. Поэтому высоту меньше трех тысяч держать по маршруту не следует. Об этих особенностях Андрей напомнил на совещании. С севера к Кордильерам перпендикулярно примыкали Иберийские горы, так что обойти не получится. Полет над горами имеет свои особенности – ветер со склонов, облачность и погода переменчивы. С одной стороны хребта может быть отличная погода, с другой – ливень и ветер.

Перед вылетом Андрей в пустую противогазную сумку положил десяток гранат, вспомнив опыт полетов на Первой мировой войне. Лучше бы авиабомбу, а куда ее пристроить в истребителе? Не держать же на коленях?

У метеорологов уточнил погоду по маршруту, время захода солнца. Для Мадрида, недалеко от которого был их аэродром, и для Авилы, с другой стороны хребта, время отличалось на десять минут. Казалось бы – немного. Но для боя десять минут – целая вечность.

Поднялись все самолеты, построились парами. Ведущим комэск Андрей. Сразу время засек, еще заранее просчитал полетное время до цели, поэтому старался выдерживать крейсерскую скорость триста пятьдесят километров в час. К Авиле вышли с ошибкой в пару километров, для истребителя простительно. На бомбардировщике есть штурман, он прокладывает курс, не отвлекается на управление, просчитывает полетное время и прочие детали на логарифмической линейке. А летчику истребителя приходится постоянно крутить головой – не видно ли неприятельских самолетов. Бомбардировщики, как правило, имеют истребительное прикрытие. Так во всех уставах ВВС закреплено. Летчик-истребитель сам себе пилот, штурман, радист. Штурмовку перед темнотой никто не ожидал на аэродроме, не было прецедентов. Персонал обслуживал «Юнкерсы», по аэродрому ездили топливозаправщики и другие машины технических служб. Даже зенитчики размякли от тепла, бездействия, расслабились.

Как и было задумано, истребители рассыпались попарно широким фронтом и огонь открыли одновременно. Если заходить на цель пара за парой, времени уйдет больше, зенитчики успеют пристреляться. Семь самолетов, четырнадцать пулеметов, ливень свинца с малой высоты. Бронебойно-зажигательные пули исправно поджигали то, что может гореть – самолеты, грузовики, легкие постройки из досок. И живой силы было поражено много. За аэродромом боевой разворот, повторный заход на вражеский аэродром. Вот теперь зенитчики открыли огонь. Андрей снизился до бреющего, стал бросать за борт гранаты, одну за одной. Выдергивал чеку – и гранату за борт. До конца стоянки успел опустошить всю сумку из-под противогаза. Другие истребители шли выше и вели пулеметный огонь. Все! Патронные ящики пусты, надо идти к своему аэродрому. Андрей осмотрелся. Все самолеты в сборе, у крайнего слева, на борту нарисован черт с копьем в руке, на нем француз Эмиль летает, легкий дымок сзади виден. И непонятно – дым или какая-то техническая жидкость? Охлаждение мотора воздушное, радиатора с охлаждающей жидкостью нет, гидравлики на истребителе нет, стало быть, вытекать нечему. Снова повернул голову. Дымок сильнее. Похоже, через Кордильеры ему не перетянуть.

Андрей подлетел к самолету Эмиля ближе, несколько раз махнул рукой вперед. Давай, мол, уходи вперед. Мотор у самолета Эмиля работал исправно. Надо дать полный газ, выжать из двигателя все, постараться перевалить через горы. И даже если Эмиль угробит повышенными оборотами мотор, лучше пусть перетянет через горы. Там можно или подходящую площадку для посадки найти, или выброситься с парашютом. Любая выброска с парашютом опасна, можно удариться о хвостовое оперение, либо приземлиться неудачно, повиснув на дереве в безлюдной местности, где помочь некому. Или угодить в болото, или бурную реку. Довоенного образца парашюты были практически неуправляемы в полете. Хорошо, если потоком воздуха снесет в сторону от скалы или крутой стены ущелья, потому как в горах покидать самолет с парашютом вдвойне опасно.

Эмиль требование Андрея понял, двинул ручку управления двигателя вперед. Самолет медленно стал набирать скорость, оторвался от основной группы. Ну еще бы немного, десяток минут продержался в воздухе! За уходящим истребителем тянулась струйка дыма, но открытого пламени не видно. На высоте трех тысяч метров видно, что за спиной еще светит солнце и вершины гор освещены, а впереди уже темно, горы закрывают местность от солнца. Андрей, как и все летчики, назад оборачивался. Нет ли преследователей? Немцы сейчас оказывают помощь раненым, тушат пожары, считают потери – убитых военнослужащих, не подлежащие восстановлению бомбардировщики. Что такие будут, Андрей не сомневался, при штурмовке в зеркале заднего вида видел, как от взрыва гранаты вспыхнул и почти сразу взорвался «лаптежник». Завтра или послезавтра можно ожидать ответного удара. «Девуатины» базировались только на одном аэродроме, и немцы прекрасно знали – где именно.

Только перелетели Кордильеры, внизу показались огоньки в селениях, а впереди на земле вспышка, потом пожар. Екнуло сердце. Не самолет ли Эмиля? Жив ли сам?

Андрей, по расчетам, чувствовал – свой аэродром где-то рядом. Выстрелил из ракетницы, как уговаривались. В стороне вспыхнули фары, осветив посадочную полосу. Пришлось снижаться по пологой спирали, теряя высоту. Андрей старался не упускать из вида аэродром. Вышел в створ двух грузовиков, перед ним полоса. Ночью, пусть и при свете фар, дистанция кажется иной. Немного ошибся с высотой, жестко ударился колесами шасси, дал «козла», как называют такую ошибку пилоты, уже мягко подвел к полосе второй раз, приземлился. За ним по очереди остальные истребители. Зарулив на стоянку, Андрей заглушил двигатель, пересчитал все самолеты. Зарулил последний, шестой. Все! Стало быть – на земле они видели горевший «Девуатин». Да черт с ним, самолет можно сделать или купить. Жив ли пилот? Навалилась сильная усталость, еле выбрался из кабины, сказалось нервное напряжение. Дружно направились в столовую, выпили вина, поели. Вылет прошел удачно, но летчики были мрачны и неразговорчивы. Всех интересовала одна мысль – жив ли Эмиль? Успел ли покинуть самолет, или старался посадить в темноте машину, потерпел неудачу и сгорел вместе с истребителем? Потери в боевых товарищах всегда действовали на настроение пилотов плохо. Сегодня он, а завтра ты. К тому же к парашютным прыжкам летчики относились с опаской. Парашют один, запасного нет. Раскроется купол или его стропами перехлестнет? В боевой обстановке никто не имел опыта спасения на парашюте. А это не то что учебные прыжки в мирное время, когда день, безветренная погода, рядом товарищи и есть на всякий случай запасной парашют. В боевых условиях мало удачно покинуть гибнущий самолет. Надо еще осмотреться, оценить – можно ли дернуть кольцо и открыть купол? Если недалеко вражеские самолеты, лучше совершить затяжной прыжок, потерять высоту метров до 300 – 400, потом дергать кольцо. Сколько случаев было, когда немцы расстреливали в воздухе пилотов на парашютах. В Первую мировую войну немцы, как и другие пилоты, вели себя по-рыцарски. Мировоззрение быстро поменялось. В Германии девиз «Германия превыше всего». И на пряжке ремня «С нами Бог!». А творили действия жуткие, верующий человек так себе поступать не позволит. В той же Испании 26 апреля 1937 года немецкие бомбардировщики совершили массированный налет, сровняв с землей город Гернику, убив не одну сотню мирных жителей.

Уже утром на аэродром позвонил сам Эмиль, сообщил, что жив, не травмирован, доберется попутками, а самолет – увы! – сгорел. Выходит, именно этот пожар видели пилоты. Эмиль добрался только после обеда. Рассказал, что истребитель неожиданно вспыхнул, пожар начался в хвосте. Эмиль тянул сколько мог. Когда увидел внизу огоньки, понял, что горы преодолел, и выпрыгнул. Одной рукой в краге лицо прикрывал, чтобы не обжечь, пламя уже было нешуточное. Андрей припомнил рассказы бывалых фронтовых пилотов Великой Отечественной. Если самолет слушался рулей при пожаре или сильных повреждениях, пилоты открывали фонарь кабины, расстегивали привязные ремни, крутили бочку. Силой инерции их выбрасывало из кабины. Очень важный момент – не задевая хвостового оперения. Сколько пилотов получили травмы или погибли, уцелев при обстреле, но при покидании самолета, причем убийцей выступал собственный самолет. И такие травмы были характерны для истребителей, у бомбардировщиков люки снизу, да и скорости меньше, не так сильно ветром сносит.

Днем пилоты отдыхали, техперсонал обслуживал технику. На половине самолетов двигатели изношены, требуют или капремонта, или списания и замены. Франция поставки новых самолетов и запчастей прекратила. За несколько месяцев боев от десятка «Девуатинов» осталось в строю шесть. Правда, командование клятвенно обещало прислать на пополнение советские «И-15». Самолет по характеристикам и летным качествам, технике пилотирования схожий с «Девуатином». Но обещать – еще не значит жениться, и самолеты эскадрилья получит только в конце февраля.

Самолеты пригнали советские «добровольцы». Оставшись на несколько дней, проводили инструктажи. Андрей передал свой «Девуатин» Эмилю, а сам взял «И-15». Во-первых, русский язык знал, в отличие от Эмиля, и слова инструктора хорошо понял. Во-вторых, интересно было полетать на советской технике, оценить ее возможности. Истребитель очень маневренный, по вооружению французу не уступает, два пулемета винтовочного калибра. Другие характеристики схожи. После нескольких дней, убедившись, что пилоты интербригады самолеты вполне освоили, советские летчики уехали.

Первые дни были проблемы с боеприпасами. На «И-15» стояли советские пулеметы «ШКАС», и к ним подходили только советские патроны. В отличие от пулеметов на «Девуатине», «ШКАС» обладал высокой скорострельностью. Если прицелился точно, то при попадании десятка пуль хоть одна разрушит жизненно важный узел. У скорострельности была обратная сторона: быстрый расход боеприпасов, и здесь тактика определенная – подобраться к вражескому самолету как можно ближе, не далее сотни метров, стрелять в уязвимые места. У «Юнкерса-87» это крылья, там размещены бензобаки, не прикрытые броней. С «Bf-109» хуже. Пилота ранить или убить почти невозможно – бронестекло и двигатель спереди прикрывают, бронеспинка – сзади. Если только по хвостовому оперению огонь вести или сбоку по кабине. Тогда, потеряв управление, самолет рухнет.

На хвостовом оперении «И-15» механики нарисовали обозначение, эмблему интербригад – в виде трехцветного флага, сверху вниз – красный, желтый, темно-синий. В центре, на желтой полосе трехлучевая звезда.

Чаще всего интербригады формировались по национальному признаку. Французы – 25 %, поляки – 10 %, как и Италия, Германия. США поменьше. Были и смешанные бригады пехотинцев, танкистов, эскадрильи пилотов. Всего через интербригады прошла 31 тысяча бойцов, методом ротации, служили по 3–6 месяцев. Ведь многие имели на своей Родине работу, семьи, которые надо кормить. Из этого числа тысяча погибла, еще 6 тысяч дезертировали или были расстреляны за преступления. Среди бойцов было 340 русских из белоэмигрантов или уехавших из России до революции в другие страны. Среди них были люди удивительные, как генерал-майор Белой армии Андрей Есимонтовский. На момент 25.10.17 года, большевистского переворота, он был полковником лейб-гвардии Измайловского полка. В интербригаде дослужился за 2 года от рядового до капитана. Карьера более чем стремительная.

Плохо было, что 30 % бойцов интербригад не имели военной подготовки, не служили ранее в армии, не говоря о том, что не имели боевого опыта, потому погибших и раненых много. Две трети бойцов интербригад составляли коммунисты и социалисты, оставшаяся треть – анархисты и вообще бескорыстные, приехавшие по убеждениям. Многие, прошедшие через Испанию, в дальнейшем стали известными людьми. Например, Вилли Брандт, четвертый федеральный канцлер ФРГ, нобелевский лауреат. Или Эрнест Хемингуэй, американский писатель. Тоже нобелевский лауреат по литературе. Его книга «По ком звонит колокол» как раз про гражданскую войну в Испании. Или Джордж Оруэлл, американский писатель, и его соотечественник, певец Поль Робсон. Можно вспомнить Мюнниха Ференца, ставшего позднее премьер-министром Венгрии.

Не самые плохие люди. Хотя были и мерзавцы – воры, насильники, да просто патологические убийцы. Их судили, расстреливали. Правда, руководитель интербригад, француз Андрэ Марти сам был жесток, за что получил прозвище «альбасетский мясник». По его приказу было убито не менее пятисот интернационалистов, заподозренных в связях с Троцким или спецслужбами третьих стран.

В марте 1937 года прошли сильные бои под Гвадалахарой. Франкисты хотели наступать, но массированные атаки республиканской авиации наступление остановили, в чем заслуга главного военного советника по авиации Якова Смушкевича. Бомбардировщиков «СБ» над полем боя сменили «Р-5», а сверху плотное прикрытие истребителей. Немцы легиона «Кондор» пытались прикрыть войска, а не получалось. Часть истребителей республиканцев отбивали атаки «Мессеров» и «Хейнкелей», а другая часть сама штурмовала.

Наступление на Мадрид через Гвадалахару сначала вела итальянская дивизия «Черное пламя». Силы были не равны, по пехоте итальянцы превосходили в 3,5 раза, по пушкам в 20, а танков на этом участке у республиканцев не было совсем, а у итальянцев 108 танкеток «L3/33», 32 бронемашины и 60 самолетов «Fiat CR-32».

Только через несколько дней от начала наступления на опасный участок перебросили несколько танков «Т-26» и «БТ», которые легко расстреляли итальянские танкетки «Ансальдо», вооруженные пулеметами. А 75 самолетов республиканцев фактически уничтожили автоколонны с пехотой, подходящие итальянцам на помощь. За несколько дней наступления, начатого итальянцами 8 марта, они смогли продвинуться на 38–50 км, заняв города Когоквор, Масегосо, Альморфоле, Брегуэгу.

Самолеты республиканцев базировались в Альбакете, где взлетно-посадочная полоса бетонная, а итальянские самолеты на грунтовых аэродромах. Необычно для весны выпал снег, растаял, полевые аэродромы развезло, и итальянцы оказались без поддержки авиации. После ожесточенных боев 14–17 марта сильно потрепанную дивизию «Черное пламя» отвели, ее сменила дивизия «Божья воля». Обе стороны прекратили боевые действия, остановившись на линии Вальдеаренос – Леданка – Гонтакарес. Итальянскому экспедиционному корпусу впервые так не повезло. Боевая техника уничтожена, потери личного состава ужасающие.

Если в первых вылетах на новом для себя самолете «И-15» Андрей осторожничал, то потом освоился. Истребитель оказался очень маневренным, легким в управлении, надежным. Например, горизонтальный вираж самолет выполнял за восемь секунд, что было не по силам ни одной модели самолета, воюющего в Испании. Шасси неубираемое, но скорость максимальная – 370 км/час и отличная живучесть. Иной самолет возвращался с боевого вылета, а на нем попаданий по три-четыре десятка. Всю ночь механики над ним трудятся, ремонтируют. И утром истребитель снова в строю, готов к боевой службе. Андрей особенно оценил живучесть «И-15» во время штурмовок под Гвадалахарой. Вся эскадрилья тогда делала по несколько вылетов в день. Обстреляют колонну итальянцев – и на свой аэродром. Зенитной артиллерии у итальянцев практически не было. При налетах пехотинцы разбегались от грузовиков и дружно палили из винтовок по самолетам. Попасть из винтовки в быстролетящий самолет очень затруднительно, но когда в автоколонне перевозили сотни солдат, огонь получался массированным. Хоть один-два, да в самолет попадут.

Приземлятся после штурмовки, пока отдыхают или обедают, механики истребители осмотрят, заправят, снарядят патронами. Три-четыре вылета в день очень утомляли. Вылеты боевые, ты стреляешь, в тебя стреляют. Штурмовки с низких высот, а местность под Гвадалахарой гористая, только и смотри, как бы в какую-нибудь горку не воткнуться. Итальянские «Fiat CR-32» пытались противодействовать, особенно в первые дни, но советские летчики на «ишаках» сбили десяток истребителей, и «макаронники» рисковать перестали. Их «Фиаты» уступали нашим «И-16» почти по всем характеристикам, и общая выучка летчиков была хуже. Вот немцы – да. Чувствовалась школа, хороший налет часов, исполнительность, даже упрямство в достижении цели. Андрей знал, что вскоре Советскому Союзу придется столкнуться в открытом бою с немцами, поэтому приглядывался к тактическим приемам немецких пилотов. Нелепо, ведь не пригодится. По крайней мере, думалось так.

В первые годы войны помощь СССР шла только по ленд-лизу, устаревшей боевой техникой. А интербригад, как в Испании, не было. И шансов попасть в Союз у Андрея тоже не было. А и попади! В царских офицерах был? В Белой армии служил? Бежал из Крыма, не получив разрешения. Стало быть – виновен по всем пунктам! Когда расстреливали настоящих бойцов и патриотов вроде Смушкевича и Рычагова, то надеяться на милость НКВД не стоило, не было такого понятия в лексиконе чекистов. Только жестокость по отношению к врагам, настоящим и мнимым! А милосердие – поповское понятие не для настоящих большевиков.

Бои постепенно затихли. У обеих сторон потери в личном составе. В эскадрилье Андрея четыре самолета остались годными для полетов – два «И-15» и два «Девуатина». И пока начальство быстрой поставки новых не обещало. Всего в Испании воевали 368 самолетов этого типа, причем часть была собрана здесь из комплектующих. Четырьмя самолетами, да еще двух типов, серьезного удара не нанесешь. Андрей стал задумываться о возвращении во Францию. Он точно знал о предстоящем поражении республиканцев. Протянут еще год и падут. На стороне Франко выступают почти все европейские страны, хотя стараются не афишировать. Андрей приехал в Испанию воевать с немцами, а приходится и с итальянцами сражаться, и с испанцами. Получается – за социалистические убеждения республиканского правительства бьется. Идеалы коммунизма или социализма были от него далеки, тем более анархизма. Тогда зачем он здесь? Самолюбие потешил, уничтожил несколько немецких самолетов, убил нескольких немцев, освоил два типа самолетов – «Девуатин» и «И-15». А еще видел немецкие машины в бою, познакомился с их тактикой. Что дальше? Пока пребывал в Испании, отправил почтой два письма Ивану, а ответа не получил. Не стряслось ли чего? Корить себя начал. Бросил серьезную работу, сорвался, как пацан, на чужую войну. Для чего? Может, Ивану помощь и поддержка нужна. Что бы он в Испании ни делал, Франко все равно возьмет верх. Часть интернационалистов, хлебнув крови и лишений военных действий, стали покидать позиции. Кто по ротации, другие просто дезертировали. Подло все бросить и исчезнуть – не для него. Все же русский офицер, к нему в эскадрилье относятся уважительно, называют «русской осой». Начал выжидать удобный момент, скажем, затишье в боях, когда можно подать заявление по инстанции. Сослаться на необходимость вернуться на работу, содержать семью.

Повод уважительный, несколько человек из технического состава эскадрильи уже подали заявление, и им никто не препятствовал, даже выделили деньги на обратную дорогу. А выбраться с каждым днем все сложнее. В руках Франко практически оба побережья, западная граница Испании с Португалией фактически на замке. Португалия бойцов интербригад или не пропускает, или сдает путчистам.


Глава 2. «Неожиданная встреча» | Воздухоплаватель. Битва за небо | Глава 4. «На родине»







Loading...