home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

На следующий день к десяти часам, как и было оговорено, я прибыл в штаб Особого корпуса. В кабинете Келлера, где планировали совещаться в узком кругу, застал только подполковника Бойко, готовившегося к предстоящему действу. Едва успели мы с Валерием Антоновичем поздороваться и перекинуться парой фраз на тему вчерашнего мероприятия, как на пороге появляются остальные действующие лица – Федор Артурович с великим князем Михаилом Александровичем. Быстренько закончив уставные воинские приветствия неформальными рукопожатиями, переходим к повестке дня.

– Поскольку все остальные уже в курсе, довожу персонально до вас, Денис Анатольевич, апрельскую директиву Ставки на летнюю кампанию. – Келлер серьезен и официален, как никогда, значит, дела у нас идут не очень хорошо, если не сказать хреново. – Первоначально основной удар планировался на нашем фронте, как я вчера и говорил, от Молодечно на Вильно силами Второй и Десятой армий. Северный фронт должен был демонстрировать активность, дабы германцы не снимали войска с того участка; Юго-Западному фронту было предписано нанести отвлекающий удар по австрийцам. Но!.. Генерал Куропаткин, командующий Северным фронтом, и наш генерал Эверт сразу же заявили, что германцы очень хорошо укрепили свои позиции, создав по две, а то и по три линии обороны. И что наступление без подавляющего количества тяжелой артиллерии бесполезно. Причем никакими данными разведки наш командующий не располагает, она просто не велась. Но зато упросил Ставку перенести срок наступления на две недели. В результате генерал Брусилов на Юго-Западном фронте прорывает укрепленную оборону австрийцев аж более чем в десяти местах и успешно продолжает наступление. А мы сидим и в ус не дуем, хотя сам бог велел сходящимся ударом прорываться возле Барановичей, как теперь уже Ставкой и предписано, и наступать на Краков, на соединение с Брусиловым. В случае удачи Австро-Венгрии останется только капитулировать, открыв заодно с юга дирекцию на Германию!

– Федор Артурович, прошу вас не горячиться, – великий князь пытается успокоить Келлера. – Возможно, на нашем фронте недостаточно сил для прорыва.

– Простите, ваше императорское высочество, но у генерала Брусилова соотношение тоже отнюдь не три к одному и тоже нет превосходства в артиллерии. И тем не менее!..

– Федор Артурович, давайте всё-таки, как и договорились, обойдемся без излишнего титулования!.. Так что же, ему просто повезло?

– Нет, Михаил Александрович, тут дело в другом. Если позволите, подполковник Бойко доложит более подробно… И вы, Денис Анатольевич, послушайте внимательно.

– Генерал Брусилов принял командование фронтом в марте и сразу начал наводить порядок в войсках. Причем очень жесткими мерами, вплоть до расстрела сдающихся в плен и занимающихся «братанием». Даже прекращая при этом огонь по неприятелю. Приказ применялся всего несколько раз, но очень действенно способствовал укреплению дисциплины…

Услышав это, Келлер кривится, будто куснул незрелый лимон, и еле слышно бурчит:

– Мясник… Хоть и по уставу…

– Что же касается соотношения сил, то в четырех русских армиях к началу наступления числилось пятьсот девяносто тысяч штыков и сабель против четырехсот девяноста, тысяча девятьсот орудий против тысячи восьмиста у противника, причем тяжелой артиллерии у австрияков было пятьсот сорок пять стволов против ста семидесяти восьми наших.

– Вот видите, Михаил Александрович, очень небольшое и сомнительное преимущество. Но фронт прорван! Фронта более, можно сказать, не существует, сплошные дыры! – Келлер опять начинает горячиться. – И помимо австрийских там были и германские войска!

– Тогда я не понимаю, каким же образом удалось наступление, если не Божьей помощью и везением, – недоумевает великий князь.

– Разрешите, ваше высочество? – Валерий Антонович раскрывает какую-то папочку. – Нам только вчера прислали аналитический отчет оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта. Если позволите, я зачитаю.

Получив разрешение в виде кивка, Бойко углубляется в казенные словозавихрения, но, в принципе, смысл понятен…

– Австрийская оборона состоит из трех полос на расстоянии четыре-пять километров одна от другой. Самой мощной считается первая, глубиной до полутора километров, с опорными узлами, отсечными позициями, бетонными блиндажами и колпаками для пулеметов и орудий, до шестнадцати рядов колючей проволоки с минными полями.

Восьмая армия генерала Каледина была нацелена на Луцк и Ковель, Девятая армия генерала Лечицкого имела задачу на Черновицы и Коломыю, остальные две, находящиеся в центре, должны были сковать неприятеля активными действиями. Командующим армиями была дана свобода выбора участка прорыва, но с требованием сосредоточить на нем превосходство в полтора раза по артиллерии и в два с половиной по живой силе…

– И что же в этом особенного? – Михаил до сих пор в непонятках. – Впрочем, продолжайте, прошу вас.

– Была проведена тщательная разведка как наблюдателями, так и с помощью азрофотосъемки, все данные наносились на карты и тиражировались. Командиры всех уровней получили планы своих участков с точным расположением позиций противника. Артиллерия, дабы не демаскировать подготовку к наступлению, вела пристрелку одиночными выстрелами отдельных орудий. В тылах дивизий оборудовались макеты позиций, которые предстояло штурмовать, для тренировок.

Инженерная подготовка проводилась только по ночам и была очень тщательной, в результате расстояние от выкопанных траншей до противника составляло сто – двести шагов. Перемещения войск осуществлялись по ночам, ударные группы вышли на исходный рубеж за два-три дня, артиллерия – лишь за сутки до удара. Артподготовка проводилась в несколько этапов, дважды ложно прекращались обстрелы первой полосы и возобновлялись, когда неприятель скапливался для отражения атаки. Еще одной особенностью является непосредственное сопровождение пехоты легкими артбатареями горных трехдюймовок образца 1909 года, которые оперативно подавляли оставшиеся невредимыми огневые точки…

– Ну, пушки им, понятное дело, перекинули с Кавказского фронта, – комментирует услышанное Федор Артурович. – А вот нам где их искать прикажете?

Вопрос остается без ответа, да, впрочем, никто его дать и не сможет. Ладно, слушаем дальше, тем более что начинается интересненькое…

– При наступлении каждый полк образовывал четыре волны атакующих с дистанцией в сто пятьдесят – двести шагов между ними. Две волны брали первый окоп и закреплялись в нем, через их голову третья и четвертая атаковали остальные линии и артиллерийские позиции. В каждой роте создавалась штурмовая группа из наиболее подготовленных солдат, которые гранатами и массированным огнем расчищали путь остальным…

– То есть, это получается нечто аналогичное вашей тактике, Денис Анатольевич, только в более грандиозных масштабах? – великий князь начинает докапываться до сути.

– Не совсем так, ваше высочество. В моем варианте бок о бок находятся несколько групп, причем одна выдвигается вперед, а ее прикрывают прицельным огнем остальные. А у генерала Брусилова вся масса пехоты одновременно прёт в атаку, поддерживаемая, правда, штурмовиками и легкими пушками.

– Так что, весь секрет кроется в этом? – Михаил Александрович начинает делать выводы. – По-другому наступать, позволяя идущим сзади перекатываться через себя и атаковать следующую линию окопов, высылая вперед штурмовые группы, – и всё?

– Не совсем, ваше высочество, – продолжает доклад Валерий Антонович. – Австрийцы не смогли определить места прорыва и перебросить к ним резервы. Помимо отвлекающих было несколько главных ударов, а не один, к чему все уже привыкли. Но это уже стратегия, а не тактика.

– Хорошо, давайте закончим разбор и обратимся к нашим действиям. – Келлер берет карандаш и приглашает всех к карте, расстеленной на столе. – Как я уже сказал, Ставка утвердила перенос главного удара нашего фронта с Вильно на Барановичи. Прорыв обороны будет осуществляться силами Четвертой армии. Начштаверх генерал Алексеев дал добро на участие Сводного корпуса в операции, так что теперь мы подчиняемся генералу Рагозе. Сегодня-завтра штаб армии должен указать нам новое место дислокации. Но ваш батальон, Денис Анатольевич, точнее, часть его, будет дислоцироваться вот здесь… – Карандаш в генеральской руке ставит точку рядом с деревней, имеющей оригинальное название Локтыши. – И иметь специальное задание. Какое – сейчас поймете.

– Я уже связался с разведотделом штаба Четвертой армии и попросил их сообщить всю имеющуюся информацию. – Подполковник Бойко достает из папки одинокий телеграфный бланк. – Вот всё, что они прислали. Германские позиции проходят по западному берегу рек Сервеч и Шара. Состоят из трех линий окопов, хорошо применены к местности. В предполье – колючка, от пяти до тридцати рядов, всё остальное – из категории «предполагается» и «возможно». Разведка с воздуха пока не проводилась, несмотря на наличие авиаотряда. Вторая и третья полоса вообще не разведаны – неизвестно, существуют ли они в природе. По логике должны, но информации нет.

– Поэтому вы, господин капитан, через неделю берете разведроту, кого и сколько, – решите сами, и убываете в Локтыши. – Федор Артурович очень серьезно смотрит на меня. – Там вовсю уже начинаются Припятские болота, и поэтому сплошной линии обороны не построить. Ваша задача – найти проход и произвести разведку участка, который позже будет указан. Могу только предполагать, что «гениальное» решение командующего фронтом на прорыв будет вот здесь… – Карандаш снова пикирует на карту и очерчивает две деревни, Скробово и Завосье. Почему – и ёжику понятно. В этом месте не надо форсировать речки, здесь они отворачивают друг от друга, оставляя узкий проход. Только вот гансы не дурнее генерала Эверта, и там такого уже понапихали-понастроили, что и не пройти.

– Федор Артурович, когда будет известно место операции?

– Да Господь Бог его знает, сие зависит не от меня. Как только станет об этом известно, я немедленно сообщу. Работа предстоит большая, необходимо будет разведать всё, все полосы обороны, позиции артиллерии, словом, абсолютно всё, вплоть до одиночных дотов и блиндажей. Понимаю, что задача очень сложная, но если прорвемся и сможем развить наступление – война закончится до Рождества!..

– Да, Денис Анатольевич, я хотел бы обсудить с вами одну идею, надеюсь, что согласитесь… Хотя вот Федор Артурович считает ее авантюрой чистой воды, мол, слишком рискованно и невыполнимо…

Что-то мне не совсем нравится интонации великого князя.

– Как вы посмотрите на то, чтобы в нужный момент захватить, пусть даже на маленьком участке, окопы второй и третьей полосы и удержать их до подхода основных сил?..

Вот так вот, и никак иначе!.. Ни больше, ни меньше!.. Взять одну роту, свалиться к немцам в окопы, занять круговую оборону и ждать, когда прибудет подмога!.. Ах-х-ренитительно хорошая идея!.. Только большой кровушкой попахивает, причем своей, родной, русской… Ну и что отвечать? Учитывая, что ответ нужен здесь и сейчас…

– Теоретически, ваше высочество, я согласен. Но!.. Одной ротой ничего не сделать. Я возьму с собой еще штурмовиков, хотя и этого может быть недостаточно. Помимо этого необходимо как следует обдумать и спланировать каждую деталь и каждую мелочь. Очень и очень тщательно. А это будет возможно только при наличии точных разведданных.

– И что же вы предлагаете? – Михаил Александрович ждет окончательного ответа.

– Предлагаю убыть не через неделю, как планировалось, а послезавтра, максимум через два дня. И в оставшееся время плотно заняться разведкой. Во-первых, найти надежный проход на ту сторону. Во-вторых, хорошо всё разнюхать и обдумать полученные сведения. И, в-третьих, когда операция начнется, иметь какой-нибудь резерв рядом с тропинкой на ту сторону. На случай, если своих сил будет не хватать.

– Хорошо, тогда займемся деталями. – Теперь уже Федор Артурович почти незаметно переводит дух. Или мне это только показалось?..

– Передислоцироваться, Денис Анатольевич, придется следующим образом, – подполковник Бойко начинает инструктаж. – До Столбцов следуете по железной дороге, там в условленный день вас будет ждать автоотряд третьего Сибирского корпуса. Учитывая количество автомобилей в нем, выдвигаться будете двумя эшелонами, сначала – разведрота, затем штурмовики. Маршрут следования: Столбцы – Несвиж – Клецк – Синявка – Локтыши. По прибытии установите взаимодействие с одиннадцатой Сибирской дивизией, конкретно – с сорок первым и сорок вторым Сибирскими стрелковыми полками. Его превосходительство уже сносился с генералом Зарако-Зараковским по этому вопросу, последний обещал всяческую поддержку.

Ага, уже всё решили и теперь ставят меня перед фактом. Типа, хотите взять на «слабо»? Ну, спасибо, вам, господа, за оказанную честь и доверие, блин!..

– Господин капитан, не зыркай на меня злым глазом, – Келлер негромко обращается ко мне на «ты», что бывает крайне редко и по самым важным и острым вопросам. – Сейчас речь идет о разведке – и только. Вопрос о штурме второй и третьей линий обороны, как сам только что сказал, будет зависеть от её результатов. Как и кем он будет производиться, подумаем позже…

– Денис Анатольевич, никто не собирается только что созданный специальный батальон пускать под нож, – великий князь поддерживает генерала. – Это по крайней мере глупо! Я уже попросил генерала Рагозу выделить в распоряжение Федора Артуровича роту саперного батальона тридцать пятого корпуса, благо, он стоит во втором эшелоне. А в ближайшем будущем мы навестим начальника одиннадцатой Сибирской дивизии, и, возможно, вам придется поприсутствовать при этой встрече. Желательно, с результатами хотя бы предварительной разведки и своими предложениями.

– Валерий Антонович с ротой поручика Стефанова тоже прибудет к вам. – Келлер уже хитро улыбается. – И не с пустыми руками. Наш академик отправил в батальон сюрприз… Размером этак с вагон. Что в нем – сам не знаю, Иван Петрович сообщил только, что к вам приедет два переносных «фортепиано», замечу – вместе с «пианистами», у вас же своих нет? Ну и, как он выразился, и еще кое-что по мелочи.

Ну, да, своих радистов-пианистов у меня нет. Яша Хаймин только учится работать на ключе. Но до совершенства еще далеко. Только бы пришлые «пейджеры» не стали обузой. Тут, хочешь – не хочешь, а надо каждому группу поддержки организовывать… Да, еще вопросик один есть, правда, очень скользкий.

– По моим действиям всё понятно. Но у меня есть опасение, как бы предстоящая операция не превратилась в повторение Нарочанской. Как-нибудь можно подстраховаться на этот раз?

– А зачем, по-вашему, мы собираемся посетить сибирцев? – Федор Артурович, переглянувшись с великим князем, задает встречный вопрос, одновременно являющийся ответом.

– Кстати, в третьем Сибирском корпусе и во второй Туркестанской казачьей дивизии мы уже побывали. И не зря потратили время. Осталось только пообщаться с командующими армией и фронтом… – улыбаясь, добавляет Михаил Александрович. – Кстати, вы знаете, что они затаили на вас великую неприязнь? Нет?.. Дело в том, что недавно в нескольких газетах либерального толка появилась интересная статейка, рассказывающая о том, как проходила вышеупомянутая Нарочанская операция. Точнее, анализ наступления под видом статьи. Грамотный, по заверению подполковника Бойко, – чувствуется рука опытного генштабиста. И вывод сделан правильный – в свертываемости наступления виноваты медлительность и нерасторопность генералов Рагозы и Эверта. Вот потому они и злятся, что ославили их на всю Россию. Зато капитан Гуров-Томский выведен главным героем, этаким русским Пьером Баярдом, рыцарем без страха и упрека.

Интересно, что за личный летописец у меня завелся? Найти бы писаку да пальчики шкодливые наружу выгнуть градусов под девяносто, чтобы больше за карандаш взяться не смог! Так скоро в газетах секретные сводки из Ставки печатать будут!..

– И кому это понадобилось, хотел бы я знать?

– Ну, ротмистр Воронцов по своим каналам вышел на репортера. Тот, опасаясь за свое здоровье, признался, что просто обработал приготовленный текст и сдал в тираж, – пускается в пояснения Федор Артурович. – А вот кому это понадобилось?.. Вы случайно ни с кем из чиновников Красного Креста на вокзалах не ссорились, Денис Анатольевич?

– Гучков?.. Ему-то какая польза?

– Ну, он уже сделал так, что ваша персона для начальства, как красная тряпка для быка. Чтоб капитану Гурову служба мёдом не казалась. Теперь потихоньку будет формировать о вашей персоне отрицательное мнение, мол, не всё так гладко у вышеупомянутого капитана, как об этом говорят. То там, то здесь какой-нибудь репортеришка будет поливать вас грязью под благовидным предлогом «как нам стало известно из источника, заслуживающего всяческого доверия».

– Ну и флаг ему в руки!.. В данном случае он, как мне кажется, наоборот нам подыграл… – пытаюсь тянуть паузу, видя заинтересованные взгляды. – Мне это, конечно – не по статусу, но если ваше высочество в разговоре с этими «полководцами» намекнет, что повторение ситуации будет считаться уже не случайностью, а закономерностью… Я думаю, они начнут шевелить своими задницами…

– Денис Анатольевич!..

– Виноват, ваше превосходительство, оговорился! Хотел сказать – мозгами!..

– Ты бы, господин капитан, поменьше понтовался! – Федор Артурович произносит фразу, абсолютно не вяжущуюся с его генеральским воспитанием. – За редким исключением их превосходительства стопроцентно подпадают под «принцип курятника»…

Ну, не иначе, ефрейтор в генеральской голове проснулся. Сам Федор Артурович так не умеет разговаривать. Значит – дело серьезное…

– Принцип курятника, Михаил Александрович, – это выражение «оттуда», – Келлер отвечает на недоуменный вопрос великого князя. – Если дословно – «Клюнь ближнего, нагадь на нижнего»… Вы помните ротмистра Воронцова из института?.. Петр Всеславович создал из своих коллег по корпусу и дружине этакую следственно-аналитическую группу. За одно из учебных заданий был взят факт сдачи крепости Ковно. Он на днях переслал результаты расследования аж с фельдъегерем, настолько они… интересны. Были подняты под разными предлогами многие штабные документы, опрошено около полусотни офицеров и нижних чинов из гарнизона крепости и выяснилось вот что…

Ну, вы все, я надеюсь, помните, как тогда писали в газетах? «Комендант Ковно проявил малодушие и сдал крепость германцам, сбежав от вверенных ему войск». Так вот, у коменданта Ковно, генерала от кавалерии Григорьева был на руках приказ верховного главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича, гласящий: «Ни шагу назад!». И приказ командующего Пятой армией генерала Плеве, которому крепость подчинялась, об отступлении. Генерал Григорьев мог отступить, но он решает оборонять крепость и этим облегчить положение отступающей армии. С двадцать пятого июля по пятое августа гарнизон обороняет крепость, форты по нескольку раз переходят из рук в руки. Третьего августа крепость переподчиняется Десятой армии генерала Радкевича, который требует доложить обстановку… А вот здесь начинается самое интересное. Ближайший телеграфный аппарат, по которому можно связаться с Радкевичем, находится в двенадцати верстах от крепости. Когда Григорьев докладывает и просит подмоги, генерал Радкевич отстраняет коменданта от командования и отдает приказ его арестовать. Далее следует трибунал, где Григорьев признается виновным в беззаконном бездействии власти и самовольном оставлении крепости во время боя. Вывод воронцовских аналитиков – провокация с целью найти козла отпущения за сдачу Ковно.

– И что же сейчас с генералом Григорьевым? – Великий князь немного нервно теребит манжет рукава.

– Приговор – лишить воинского звания, чинов, орденов и медалей, а у него только Владимиров было три штуки – 2-й, 3-й и 4-й степени с мечами и бантом. Лишить дворянства и всех прав состояния, исключить с военной службы и сослать в каторжные работы на пятнадцать лет. Кстати, приговор утвержден генералом Эвертом. Насколько удалось узнать, Григорьев сейчас содержится в тюрьме города Орла… Есть о чем подумать, Денис Анатольевич? Если вот так запросто генерала съели, то капитаном, даже очень геройским, и не подавятся…


Глава 6 | Вперед на запад | Глава 8